– Куда мы едем? – спросила Робин.
– Пока что без понятия, – ответил Крик. – Дай мне минуту.
– Ладно, – сказала Робин. – Но я бы чувствовала себя гораздо увереннее, если бы у тебя был план.
– Я тоже, – сказал Крик. – Не возражаешь, если я позвоню?
Робин пожала плечами.
– Это же твой коммуникатор, Гарри. Ты хочешь, чтобы я отошла в сторонку?
– Необязательно, – сказал Крик.
Робин плюхнулась на сидение рядом с Криком. Крик раскрыл коммуникатор и подключился к домашней сети; голос Брайана прозвучал секундой позже.
– Ты жив, – сказал Брайан без предисловий. – Тебе следует знать, что большая часть Департамента полиции Александрии в настоящий момент занята в молле. Полицейская сеть сообщает о стрельбе и трех или четырех трупах, а также двух раненых. Кроме того, тебе не помешает информация о том, что на тебя и твою рыжеволосую подружку выпущена ориентировка. Твое описание они получили, похоже, у продавца обуви. Ты там, случайно, ничего не подписывал?
– Прокатное соглашение, – сказал Крик – На обувь.
– Не самый умный ход с твой стороны, – сказал Брайан.
– Мы не ожидали, что нас атакуют вооруженные люди, – сказал Крик.
– С этого момента можешь считать возможность нападения дефолтной, – сказал Брайан. – В общем, так. Вас с ней разыскивают по очень впечатляющему списку обвинений. Вы в порядке?
– В полном, – сказал Крик. – Прямо сейчас мы в метро.
– Это мне известно, – сказал Брайан. – Твою позицию я снимаю с коммуникатора. Кстати говоря, я ее уже исказил, так что если еще кому-нибудь – скажем, полиции – придет в голову та же светлая идея, отследить тебя не смогут.
– Спасибо, – сказал Крик.
– Пустяки. Твой коммуникатор в сети. Это не сложнее, чем обои переклеить в нежилой комнате.
– Слушай, – сказал Крик. – Тот платеж по карте, который я просил тебя отследить. У тебя что-нибудь получилось?
– Карта, разумеется, фальшивая, – сказал Брайан. – Деньги на счету, впрочем, самые настоящие – карта дебетовая. Но выпущена она на имя Альберта Розевейга, чья личность подтверждена единственным документом. За этим документом след обрывается.
– Значит, у тебя ничего нет на этого парня, – сказал Крик.
– Я этого не говорил, – сказал Брайан. – Парень расписывался всякий раз, когда использовал карту, и подписи отправлялись и сохранялись. Я нанес неофициальный визит эмитенту карты, собрал все образцы подписи, выстроил почерковедческую модель нашего друга Альберта и перекрестно сличил его стиль с правительственными базами данных подписей, связанными с Государственной системой идентификационных карт.
– Хорошо придумано, – сказал Крик.
– Спасибо, – сказал Брайан. – Еще это чудовищно незаконно и сложно до усрачки, поскольку на данный момент в мире обитает 250 миллионов американцев мужского пола. К счастью, я теперь компьютер. После прочесывания ДНК мне это раз плюнуть.
– И кто он такой? – спросил Крик.
– Я на девяносто три процента уверен, что нашел нужного человека.
Брайан переслал изображение, которые выскочило на маленьком дисплее коммуникатора.
– Альберто Родерик Акуна. Я говорю – девяносто три процента, поскольку в образцах подписей нет всей нужной мне информации: платежные терминалы не воспринимают такие нюансы, как сила давления на разных участках штриха. Кое-какие детали мне пришлось воссоздать по общестатистической почерковедческой модели. Которой до недавнего момента не существовало, между прочим. Я в твое отстутствие не сидел без дела.
– Что ж, хорошая работа, – сказал Крик. – Это тот самый парень.
– В таком случае поздравляю, потому что тебе достался настоящий победитель, – сказал Брайан. – Этот Акуна был армейским рейнджером – сражался, кстати, в битве при Паджми – но был уволен с позором. Подозревали, что он подстроил крушение флотера, в котором погиб командир его полка. Его судили военным трибуналом, но оправдали. С доказательствами, похоже, у них было так себе. Сразу после отставки провел девяносто дней в вашингтонской каталажке за нападение. Избил до полусмерти помощника конгрессвомен Бернс. Совершенно случайно, я уверен, он проделал это прямо перед голосованием по тарифам на импорт нидского текстиля. Бернс, как правило, выступала за расширение торговли, но в этот раз голосовала против. После тюрьмы и до сих пор работает частным детективом. Тебе будет интересно узнать, что одним из его основных клиентов являются Американский Институт Колонизации и его глава, Жан Шредер. Кроме того, деятельность Акуны более-менее постоянно расследуют полицейские округа Колумбия, Мэриленда и Вирджинии, а также федералы из США и ОНЗ. Он проходит подозреваемым как минимум по двум делам об исчезновении. Пропавшие, тоже совершенно случайно, скрешивали шпаги или со Шредером лично, или с АИК.
– Полагаю, мы были следующими в его списке, – сказал Крик. – Акуна ждал нас в молле.
– Ты его убил? – спросил Брайан.
– Сомневаюсь, но в любом случае он сейчас не совсем в форме. Да, кстати... – Крик порылся в кармане и выудил удостоверение агента Дуайта. – Ты не мог бы покопаться в базе данных ФБР и посмотреть, если там что-нибудь об агенте по имени Реджинальд Дуайт?
– ФБР ОНЗ или ФБР США? – уточнил Брайан.
– США, – сказал Крик.
– Хорошо. Я уже искал там данные на Акуну, поэтому много времени это не займет. Дай мне пару секунд. Полагаю, это тоже фальшивое имя. Во-первых, оно принадлежит композитору двадцатого века, известному под псевдонимом Элтон Джон.
– Не знаю такого, – сказал Крик.
– Ну конечно, знаешь, – сказал Брайан. – Помнишь тот сборник детских песенок, который был у меня лет в семь? «Рокетмэн». Обожаю эту песню.
– Для кое-кого из нас с тех пор прошло больше времени, – сказал Крик.
– Ну, неважно, – сказал Брайан. – Ладно, я был неправ. Оказывается, агент ФБР по имени Реджинальд Дуайт и вправду существовал. Но я сомневаюсь, что это наш человек, потому что агента Дуайта убили три года назад. Один из этих психованых ополченцев из Айдахо пристрелил его, когда ФБР штурмовало его владения. Кем бы ни был Дуайт, он не оживший мертвец.
– Сейчас, возможно, он просто мертвец, – сказал Крик.
– Кстати об этом – ты выглядишь отвратно, – сказал Брайан. – Я смотрю на тебя через камеру коммуникатора. Щека у тебя кровоточит. Возможно, тебе следует утереться, пока кто-нибудь из ваших попутчиков не решит, что не мешало бы рассказать о тебе копам.
– Верно, – сказал Крик. – Спасибо. Я скоро перезвоню.
– Я буду на месте, – сказал Брайан и отключился.
Крик провел пальцами по щеке и почувствовал на них кровь. Он вытер их о подкладку куртки и спросил у Робин, нет ли у нее с собой каких-нибудь салфеток. Робин посмотрела на него, заметила кровь, кивнула и стала копаться в сумочке.
– Дерьмо, – произнесла она через секунду.
– Что не так? – спросил Крик.
– Пока не начнешь искать что-то определенное, даже не догадываешься, сколько всякой дряни таскаешь с собой, – сказала Робин и начала выкладывать из сумки лишнее, чтобы не мешалось: адресную книгу, косметичку, ручку, аппликатор для тампонов.
Выложив последний, Робин взглянула на Крика.
– Притворись, что ты ничего не видел, – сказала она.
Крик указал на ручку.
– Могу я на нее посмотреть? – спросил он.
– Конечно, – сказала Робин.
– Это же та самая, из магазина? – спросил Крик. – Которую оставил покупатель геккона.
Робин кивнула.
– Ага. А что?
Крик повертел ручку в пальцах и стал ее разбирать. Через минуту он отломил зажим и повернул его внутренней стороной к себе.
– Дерьмо, – сказал он.
– Что это? – спросила Робин.
– Жучок, – сказал Крик. – Они отслеживают нас с самого молла.
Он уронил зажим на пол и наступил на него.
– Нам нужно убираться отсюда. И как можно дальше.
* * * * *
– Мать твою! – Арчи ударил кулаком по столу.
Шум привлек внимание Акуны.
– Лучше бы это было не то, о чем я подумал, – сказал он.
– Крик нашел ручку, – сказал Арчи. – Это не моя вина.
– Мне без разницы, чья это вина, – сказал Акуна. – Ты должен его найти, и побыстрее.
Арчи уставился на экран, на последние координаты, пытаясь понять, где именно в системе метро находились Крик и его овечья леди. Они поддъезжали к «Ленфан-плаза»; они ехали по Голубой ветке, но «Ленфан-плаза» обслуживает все линии в городе за исключением Красной и Серой. Если они сойдут с поезда там, то ищи их свищи потом.
Сойдут с поезда.
– Есть, – сказал Арчи. Он закрыл окно с координатами ручки и открыл консоль.
– Что есть? – спросил Акуна.
– Мой отец работал инженером-электриком в метро округа Колубмия, – сказал Арчи. – Пять лет назад стали менять всю электрическую систему, и отец нанял меня помогать по программной части. Некая часть этой системы предназначена для питания поездов...
– Техническое дерьмо пропусти, – сказал Акуна. – Переходи к делу. Быстро.
– Поезда метро – это маглев, магнитная левитация, – сказал Арчи. – Магниты каждого поезда должны быть запитаны полностью, независимо ни от чего, но это слишком дорого. Перестройка система позволила каждому поезду получать ровно столько энергии, сколько ему требуется при текущем весе. Количество энергии, получаемой каждым поездом, регулируется в реальном времени.
– И? – сказал Акуна.
– И когда кто-то садится на поезда или сходит с него, это количество уменьшается или увеличивается в прямой зависимости от веса этих людей.
Арчи посмотрел на Акуну, лицо которого выражала опасное непонимание. Он решил еще больше упростить изложение.
– Если мы прикинем, сколько весит наша парочка, то сможем понять, сошли ли они с поезда.
Брови Акуны взлетели вверх – до него, наконец, дошло.
– Тебе нужно пролезть в систему метро, – сказал он.
Арчи повернулся к компьютеру.
– У папы был бэкдор, которым он разрешил мне пользоваться, пока я с ними работал, – сказал он. – Не думаю, что он потрудился закрыть его, когда ушел на пенсию.
Прошло пятнадцать секунд.
– Ну да, так и есть. Мы в системе, – сказал Арчи. – Вы же их хорошо рассмотрели, да? Сколько, по-вашему, они весят?
– Я не знаю, – сказал Акуна. – Оба довольно подтянутые.
– Какого они роста? – спросил Арчи.
– Он примерно с меня, – сказал Акуна. – А я примерно метр восемьдесят. Она немного пониже, наверное.
– Скажем, метр шестьдесят пять, – сказал Арчи. – Тогда он, допустим, весит около восьмидесяти килограмм, она примерно пятьдесят пять, в сумме где-то сто тридцать шесть кило.
Арчи запустил калькулятор, ввел какие-то цифры и показал, что получилось.
– Ладно, если бы они вошли в пустой поезд, то вот сколько пришлось бы ему скормить, чтобы скомпенсировать дополнительный вес. Что-то в этих пределах мы и будем искать.
Арчи открыл новое окно.
– Так, вот это – список поездов Голубой ветки. Вот я отсортировал их по времени прибытия на станцию «Арлингтон Молл». Отбрасываем все поезда, идущие из округа Колумбия и получаем четыре поезда, которые останавливались на станции в интересующий нас промежуток.
Арчи выбрал все четыре поезда – открылись еще четыре окна. В каждом из них Арчи активировал «Управление питанием» и они превратились в зубастые графики.
– Нет, – сказал Арчи, закрывая один из них. – Нет, – повторил он через несколько секунд и закрыл второй. – Да! – сказал он, всмотревшись в третий, и развернул его на весь экран. – Взгляните сюда, – сказал он, указывая на график. – Питание уменьшилось, потому что люди сошли с поезда, потом участок шума – люди входят и выходят одновременно. Но здесь... – Арчи указал на маленький пик, – ... скачок, который в точности совпадает с тем весом, который нас интересует, то есть около 136 кило. Возможно, конечно, что это какой-то жиробас.
– Круто, – сказал Акуна, и Арчи вдруг вспомнил, что среди многочисленных достоинств Акуны терпение никогда не значилось. – А теперь скажи мне, до сих пор ли они в этом долбаном поезде.
Арчи развернул последние пять минут и изучил их.
– Похоже, поезд только отошел от «Ленфан», – сказал он. – Люди садились, люди выходили, но я не вижу пиков, соответствующих 136 кило. Предполагаю, ини все еще на борту.
– Ты предполагаешь, – сказал Акуна.
– Мистер Акуна, – сказал Арчи. – Я делаю, что могу. С тем, что он грохнул нашу ручку, ничего уже не поделаешь. За отсутствием ручки или трансляции с камер наблюдения это лучшее, что нам доступно.
Акуна смотрел на Арчи достаточно долго, чтобы у того возникло предчувствие очередного леща. Затем, благодарение Богу, Акуна по-настоящему улыбнулся.
– Что ж, пожалуй, – сказал он. – Гляди на свой график в оба, Арчи. Не дай им уйти. Сообщи мне сразу, как только подумаешь, что они сошли.
Он хлопнул Арчи по полечу и повернулся, чтобы идти. Арчи осознал, что Акуна только что назвал его настоящим именем.
* * * * *
– Бен... могу я называть вас Бен? – спросил Нарф-вин-Гетаг, усаживаясь в кресло.
– Разумеется, господин посол, – сказал Бен Джавна. Будучи чиновником более низкого ранга, чем посол, Джавна не сел, а обошел стол и встал перед ним. Останься он стоять с той стороны, это могло быть воспринято, как нарушение этикета.
– Благодарю вас, – сказал Нарф-вин-Гетаг. – Я знаю, мой народ имеет репутацию чопорного, но в приватной обстановке мы можем быть столь же непринужденными, как и любые другие разумные существа. Я даже свою секретаршу прошу называть меня просто «Нарф», когда мы занимаемся личными делами.
– И она называет, господин посол? – спросил Джавна.
– О, ну что вы, конечно, нет, – сказал Нарф-вин-Гетаг. – Она не решается. Но с моей стороны очень любезно предлагать такое, как вы полагаете?
– Чем я могу служить, господин посол? – спросил Джавна.
– Министр Сорам только что посетил меня с визитом, чтобы сообщить радостную новость – вы нашли нашу потерянную овечку, – сказал Нарф-вин-Гетаг.
– Министр сообщил вам об этом, – повторил Джавна максимально нейтральным тоном.
– Да, – сказал Нарф-вин-Гетаг. – Хотя я понял его так, что наша овца – это не овца, а молодая женщина с ДНК нашей овцы. Любопытно. Бен, могу я что-нибудь выпить?
– Конечно, господин посол, – сказал Джавна.
– Восемнадцатилетний «Гленливет», если найдется, – сказал Нарф-вин-Гетаг. – Я люблю этот букет.
– Полагаю, в баре министра Хеффера он должен быть, – сказал Джавна и открыл дверь, чтобы попросить Барбару принести стакан.
– Превосходно. Вообще-то, как вы понимаете, мне бы следовало говорить об этом с министром Хеффером, но поскольку его нет в городе, а дело не терпит отлагательств, я решил побеседовать с вами.
– Я ценю это, господин посол, – сказал Джавна.
– Хорошо, хорошо, – сказал Нарф-вин-Гетаг. – Так вот, Бен. Я с радостью заберу ее прямо сейчас.
– Вы имеете в виду девушку, господин посол? – спросил Джавна. Барбара просунула выпивку через приоткрытую дверь; Джавна принял ее.
– Да, совершенно верно, – сказал Нарф-вин-Гетаг.
– Боюсь, тут небольшая проблема, сэр, – сказал Джавна, передавая Нарф-вин-Гетагу стакан. – Упомянутая вами молодая женщина еще не явилась в Министерство иностранных дел.
– Ну что ж, я уверен, вы знаете, где она, – сказал Нарф-вин-Гетаг. Он поморщился, глядя на стакан. – Я предпочитаю со льдом, – произнес он, возвращая виски Джавне.
– Конечно, господин посол, – сказал Джавна и направился к собственному бару. – С сожалением должен сознаться, что мы не знаем, где она сейчас находится.
Нарф-вин-Гетаг нетерпеливо фыркнул.
– Министр Сорам, кажется, был совершенно уверен, что она находится на вашем попечении, – сказал он.
– Министр Сорам полон рвения, но не владеет всеми фактами, – сказал Джавна, бросая в стакан кубики льда. – Нам известна личность женщины, и сотрудник министерства отправился переговорить с ней и склонить к сотрудничеству. На данный момент ситуация обстоит именно так.
– Кажется невероятным, чтобы министр планетарной администрации был не полностью о ней осведомлен, – сказал Нарф-вин-Гетаг.
Хотите верьте, хотите нет, подумал Джавна.
– Возможно, возникло некоторое недопонимание, – сказал он вслух, возвращаясь со стаканом в руках.
– Хмм, – произнес посол, принимая стакан. – Очень хорошо. Свяжитесь, пожалуйста, со своим человеком и передайте ему, что мы готовы ее принять.
– С ним нет связи, – сказал Джавна.
– Прошу прощения? – сказал Нарф-вин-Гетаг. – Нет связи? Да разве такое вообще возможно на этой планете? Даже у горцев Папуа – Новой Гвинеи есть всечастостные коммуникаторы. Если человеческий род чем и выделяется, так это патологическим стремлением постоянно быть на связи. Тот факт, что его представители способны прервать половой акт, чтобы ответить на звонок, шокирует все Конфедеративное Сообщество. Поэтому вы понимаете, конечно, мой скептицизм по отношению к отсутствию связи с вашим сотрудником.
– Полностью понимаю, господин посол, – сказал Джавна. – И тем не менее, так оно и есть.
– У него нет коммуникатора? – спросил Нарф-вин-Гетаг.
– Коммуникатор есть, – сказал Джавна. – Он просто не отвечает на вызовы.
– А что насчет женщины? – спросил Нарф-вин-Гетаг. – Уж конечно же, у мисс Бейкер есть свой коммуникатор.
– Есть, – сказал Джавна, отметив про себя, что послу известно имя Бейкер. – Однако ее коммуникатор, судя по всему, стационарный, а она сейчас с нашим человеком.
– Ну не удивительно ли это, – сказал Нарф-вин-Гетаг. – Два человека на весь Североамериканский континент, с которыми нельзя связаться мгновенно.
Он отставил виски в сторону, так и не сделав ни глотка.
– Бен, я, пожалуй, не стану из вежливости предполагать, что вы на самом деле намеренно удерживаете эту женщину из каких-то своих соображений. Но я искренне надеюсь, что она будет передана нам сразу после появления. Времени почти не осталось... до условленной даты меньше суток.
– Я помню об этом лучше всех, господин посол, – сказал Джавна.
– Рад слышать это, Бен, – сказал Нарф-вин-Гетаг.
Он кивнул и повернулся к выходу.
– Но должен предупредить, что даже если девушка и придет сюда, она может не согласиться на передачу, – сказал Джавна.
Нарф-вин-Гетаг замер на полушаге.
– Повторите, – сказал он.
– Она может отказаться участвовать в церемонии, – сказал Джавна. – Она обладает всеми правами гражданки США и ОНЗ. Мы не можем ее принудить. Мы можем самым настоятельным образом просить ее, указывая на важность оказии. Но заставить ее не в нашей власти.
Нарф-вин-Гетаг некоторое время смотрел на Джавну, а потом тот услышал низкое, утробное рычание, являвшееся аналогом добродушного смеха.
– Знаете, Бен, – сказал Нарф-вин-Гетаг, когда рычание стихло, – люди никогда не перестанут изумлять меня. Вы с таким усердием ухаживаете за собственным деревом, что не способны заметить бушующий вокруг лесной пожар. Ваша убежденность, что выбор этой юной особы хоть что-то значит в нынешней ситуации, достойна уважения. Но если позволите говорить откровенно, церемония коронации должна состояться примерно через неделю по вашему счету. Если она не состоится в назначенный день, то любой клан Ниду сможет заявить права на трон, и я заверяю вас, многие кланы давно к этому готовы. Ниду охватит гражданская война, и очень вероятно – вероятно в высшей степени – что Земле и ее колониям не удастся отсидеться в сторонке, наблюдая за бойней. На месте министра Хеффера – или президента Уэбстера – или на вашем месте, я бы беспокоился не о правах мисс Бейкер, а о своей ответственности за благополучие родной планеты.
– Звучит, как угроза, господин посол, – сказал Джавна.
Нарф-вин-Гетаг хихикнул на человеческий манер.
– Чепуха, Бен. Я всего лишь сказал, что бы я делал на вашем месте. Вы, разумеется, вольны смотреть на вещи по-другому. Будем надеяться, что наша юная подруга вскоре появится здесь и все сказанное останется пустыми спекуляциями. Пока же, однако, я буду надеяться, что вы окажете нам – окажете мне – любезность, и будете извещать меня обо всем, касающе
мся мисс Бейкер. Возможно, мои люди смогут найти способ разрешить нынешние затруднения к обоюдному удовлетворению.
– Конечно, господин посол, – сказал Джавна. – Вы будете проинформированы безотлагательно.
– Превосходно, Бен. Спасибо, что уделили мне время. – Нарф-вин-Гетаг кивком указал на стакан. – И спасибо за выпивку.
Он вышел.
Джавна взял стакан и понюхал его. Рептилией не пахло. Он сделал глоток и вдруг почувствовал себя дворецким, ворующим бухлишко из хозяйских запасов. Он поставил стакан на стол.
От всего этого дела воняет, подумал он. Джавна знал, что ими вертят. Он только не знал, кто и зачем. Единственное его преимущество – единственное преимущество правительства, на которое он работал – было негативным. Это была способность прятать объект вожделения. Способность прятать Робин Бейкер.
* * * * *
– Они покинули поезд! – закричал Арчи, обращаясь к Акуне, который говорил по коммуникатору с Жаном Шредером.
– Где? – заорал Акуна в ответ.
– «Беннинг-Роуд», – сказал Арчи. – Собачий Город. У вас есть догадки, чего им там понадобилось?
Акуна понятия не имел, чего. А Жан Шредер имел.
* * * * *
Когда Чаки залаял, Фиксер сидел в подсобке. Он взглянул на часы – только что миновал час закрытия. Надо, надо было закрыть дверь заранее. Теперь уже ничего не поделаешь. Он положил планшет и вышел в лавку, чтобы увидеть Гарри Крика и какую-то леди. Вид у обоих был страшно расхристанный.
– Привет, Фиксер, – сказал Крик. – Мне понадобятся твои услуги.
Фиксер невольно ухмыльнулся.
– Ну конечно, понадобятся, – сказал он и захохотал. – Ну и ну. Мне все хотелось узнать, на что это будет похоже. Что ж – узнал.
– Что вы узнали? – спросил Крик.
– На что похоже падение второго сапога, мистер Крик, – сказал Фиксер. – И если я не ошибаюсь, он упал с ужасным грохотом.
Глава 9
– Говорите, что вам надо, – сказал Фиксер.
– Новые личности, – сказал Крик. – Убраться с планеты. И то, и другое – быстро.
– Насколько быстро? – спросил Фиксер.
– В течение пары часов было бы замечательно, – сказал Крик.
– О, хорошо, – сказал Фиксер. – Потому что я на мгновение испугался, что вам потребуется что-то невозможное.
– Я понимаю, что прошу слишком многого, – сказал Крик.
– Следует ли мне учитывать какие-нибудь смягчающие обстоятельства, которую еще более усложняют ситуацию? – спросил Фиксер.
– Нас только что пытались убить. На нас выпущена ориентировка и ордер на арест, – сказал Крик.
Фиксер посмотрел на него, выгнув бровь.
– Все это имеет какое-то отношение к тому, что давеча случилось в «Арлингтон Молле»?
– Возможно, – признал Крик.
– Обхохочешься с вас, – заметил Фиксер.
– Вы сможете нам помочь? – спросил Крик.
– Не думаю, что вы можете себе позволить услуги такого уровня, – сказал Фиксер.
Крик достал из бумажника анонимную кредитку Джавны.
– А вы проверьте, – сказал он.
* * * * *
Арчи стоял перед торговым автоматом и собирался с духом.
– Просто возьми и сделай это, – сказал он себе. Арчи уже скормил автомату свою кредитку; оставалось только нажать кнопку Б4.
Решиться на это, однако, было непросто. После трех сеансов, во время которых автомат выдирал информацию из его зрительных нервов когтями, как ягуар, он не сказать чтобы кипел от нетерпения начать сеанс номер четыре.
Как будто этого было мало, слот Б4 оказался сегодня пуст – ему предстояло потратить деньги на мигрень и ничего не получить взамен.
В принципе, это обстоятельство не ухудшало положение Арчи. Из-за ощущений, связанных с каждым пакетиком шоколада M&M, Арчи чувствовал тошноту при одной мысли о конфетках. Эта ситуация, без сомнения, доставила бы огромное удовольствие Ивану Павлову.
– Просто сделай это, – снова произес он, прижимаясь лбом к плексигласу и пытаясь заставить себя нажать на кнопку. Акуна, получив сведения о возможном местопребывании Крика и Бейкер, принялся энергично накачивать себя лекарствами, готовясь к выходу на охоту; Арчи не сомневался, что Сэму и остальным нужно об этом узнать. И тем не менее он медлил перед автоматом, не нажимая на кнопку. Стоя здесь лбом в плексиглас и с пальцем, нависшим над кнопкой Б4, он измышлял все более изощренные способы умертвления Сэм.
От партнера столь уютного и душевного можно было бы ожидать хоть капельку сочувствия.
– Эй, гик!
Арчи дернулся и слегка изменил позу; этого оказалось достаточно, чтобы палец его воткнулся в кнопку Б4. Когда слепящая боль в четвертый раз за сегодняшний день прошила его голову, он задохнулся и еле-еле устоял на ногах. Вдруг он понял, что пускает слюни, одновременно пытаясь втянуть их обратно в рот и не заблевать всю переднюю панель торгового автомата. Арчи закрыл глаза, подавляя тошноту. Когда он снова открыл их, прямо перед ним стоял Акуна.
– Что за хрень с тобой творится? – спросил он.
– Голова болит, – промямил Арчи. – Очень плохо переношу головную боль. Аллергическая реакция.
Акуна смерил Арчи взглядом.
– Ага. Ладно, слушай. Ты едешь с нами. Шредер говорит, что у парня, к которому направляются Крик и девка, куча компьютеров и всякого высокотехнологического говна. Если их там не будет, а парень не захочет помогать, мы можем выдоить что-нибудь из его железа.
Арчи кивнул, снова закрыв глаза.
– Ладно, – сказал он. – Мне, правда, понадобится пара минут. Нужно доделать кое-что перед уходом. Хочу настроить несколько дрелей, чтобы пролезть в компьютерную систему Крика.
– Ты до сих пор не сделал этого? – спросил Акуна.
Арчи покачал головой – медленно.
– У него там какая-то невероятно мощная защитная программа. Как минимум, военного уровня.
– Прекрасно, – сказал Акуна. – Мне в любом случае надо себя еще немного обезболить. Но поспеши.
Акуна посмотрел на автомат и нахмурился.
– Что ты купил?
– Чего? – переспросил Арчи.
– Ты нажал кнопку, но я не вижу ничего в лотке.
– Я случайно нажал на Б4, – сказал Арчи. – Там было пусто. Я хотел нажать Б5, но вы меня сбили.
Акуна фыркнул.
– Попробуй Г2, – сказал он. – Это аспирин.
И он ушел.
Арчи постоял, не шевелясь, еще несколько секунд, затем покорно вынул кредитку, вставил ее в автомат, нажал Г2 и забрал пакетик болеутоляющего.
Вернувшись за компьютер, Арчи задумался над проблемой проникновения в систему Крика, которая, надо признать, была образцом защищенности. Арчи без устали напускал на нее автономные программы, специально предназначенные для поиска уязвимостей в защите, их захвата и удержания открытыми, пока другие программы извлекают данные.
Средняя домашняя система могла расчитывать максимум на 15 секунд сопротивления дрели минимальной сложности – простому генератору паролей, снабженному спуфером, убеждающим жертву, что каждая попытка ввода – первая. Небольшие коммерческие системы и домашние системы сотрудников компьютерной индустрии или просто параноиков, требовали более тонких средств и способов.
На среднем уровне сложности Арчи предпочитал дрель, которая мимикрировала под сетевой протокол получения данных – она запудривала системе мозги, система запрашивала вроде бы необходимые ей данные и получала в ответ самораспаковывающуюся программу, которая затем укоренялась внутри и вывозила нужную информацию на горбу у законного исходящего трафика.
Далее, глубоко эшелонированные крупные корпоративные и правительственные системы, требовали применения самых изощренных дрелей, способных осуществлять многовекторные одновременные атаки. Дрели корпоративного уровня были своего рода шедеврами; хакер, которому удавалось пролезть в хорошо защищенную систему, становился королем гиков минимум на шесть часов – средний промежуток времени, в течение которого IT-службам удавалось найти дрель и законопатит проделанную ей дыру.
Арчи оказал Крику профессиональную любезность, сразу предположив, что для его системы низкоуровневые дрели не годятся, и начал прощупывать ее инструментами среднего уровня – безо всякого успеха. Под рукой у него была только одна высокоуровневая дрель, но зато какая! На своем счету она числила проникновение в систему Министерства сельского хозяйства США с последующим угоном прогнозов на урожай, обрушившим рынок зерновых фьючерсов. Написал ее на Арчи, а какой-то другой хакер, перед талантами и элегантным стилем которого Арчи искренне преклонялся. Разумеется, эта дрель была бы бесполезна против любой крупной корпоративной или правительственной цели – на таком уровне каждый конкретный инструмент срабатывает всего единожды – но на планете не существовало домашних систем, способных перед ней устоять. До сего дня.
Если бы у Арчи было шесть недель и никаких других дел, он мог бы, наверное, соорудить новую дрель сходного уровня, но у него было только шесть минут. Поэтому он выбрал другую тактику. Он вошел на форум хакеров под «Вертеп головореза» и опубликовал там сообщение от имени Крика, заявив во всеуслышание о неуязвимости своей системы и пригласив хакеров лично убедиться в этом. Подобное бахвальство не могло спровоцировать серьезных атак, но наверняка должно было привлечь менее искушенных, кипящих энтузиазмом новичков, а их неудача, в свою очередь, заставит более компетентных персонажей обратить на систему внимание. Чтобы подсластить наживку, Арчи написал, что в системе Крика хранится баснословный, никогда никем не виденный ролик со знаменитой поп-звездой, орально удовлетворяющей свою не столь знаменитую, но не менее знойную сестру-близняшку.
Это должно сработать, подумал Арчи, и отправил сообщение. Затем он залез в свой архив и извлек программу слежения и программу извлечения данных. Программа слежения будет наблюдать за ходом атак на систему Крика, помечая дрели и другие инструменты в момент их соприкосновения с ее защитными рубежами, и мониторя их успехи. Как только одна из них взломает систему, монитор известит вторую программу, которая проникнет внутрь и скачает информацию.
Арчи, разумеется, не интересовала уже личность Робин Бейкер, но если им с Криком снова удастся ускользнуть, добытые в его системе сведения помогут их выследить. Арчи нацелил программу извлечения на личные документы и следы деятельности Крика за последнюю пару недель. Это очень много информации, но лучше просеивать ее потом, чем качать по одному файлу, пока горячо.
В комнату вошел Акуна.
– Время, – сказал он. – Заканчивай.
– Уже закончил, – сказал Арчи и закрыл компьютер.
Посмотрем, как ты справишься с этим, Крик, подумал он.
* * * * *
Брайан заметил хакеров, застучавших в периметр системы Крика, как мускусный бык замечает мушиный рой, облепивший его ноздри. Он отразил все атаки, направляемые, как он предположил, из одного анонимного источника, но новые попытки проникновения отличались куда меньшей сложностью и исходили из множества источников, уже не анонимных. Те, кто досаждали ему сейчас, были созданиями глупыми и неловкими. Брайан оставил копателей бесплодно трудиться, а сам разослал разведчиков по их собственным системам (которые оказалось удивительно просто взломать) с заданием порыться в логах и поискать что-нибудь общее. Общим у них было недавнее посещение «Вертепа головореза». Брайан позаимствовал их логины, вошел и обнаружил пост, написанный якобы Криком.
Хитро, подумал он. Вовсе не одобряя атаку на систему Крика (которая являлась, строго говоря, атакой на него самого), Брайан не мог не оценить смекалку того, кто сумел заставить других делать за себя грязную работу.
Внимание Брайана вернулось к атакам на систему Крика: применяемые средства усложнились, а источники атак снова стали анонимными. Со своими блестящими игрушками явились детки поумнее. Брайан не боялся, что им удастся взломать оборону, но если взломщиков станет слишком много, то защита начнет требовать все больше и больше ресурсов, а Брайана сегодня и без того дел хватало.
Брайан потянулся и скогтил дрель попроще, на лету создав программу-ловушку. Он вскрыл ее и рассыпал код; код как код, ничего особенного, но он содержал то, что было нужно Брайану – подпись создателя, некоего OHN-SYAS69, известного также под более прозаическим именем Питер Нгуен, Ирвин, штат Калифорния. Мгновенно прочесав систему Нгуена, Брайан узнал, что тому было пятнадцать лет, что он был гордым обладателем обширной коллекции порно и многообещающим, хотя и лишенным таланта хакером – свой условно функциональный инструмент он безо всякой элегантности склепал из готовых фрагментов.
Питер Нгуен, я сделаю тебя звездой, подумал Брайан, и превратил поделку Нгуена в нечто невиданное под виртуальным солнцем: метадрель, способную взламывать другие дрели, выворачивать их наизнанку, находить подписи создателей, а затем бросать их в атаку на собственные системы хозяев. Взломав систему, эти новообращенные программы вываливали их содержимое в сеть на всеобщее обозрение. Через несколько часов дрель обрушивала систему, погребая себя под обломками и оставляя на пепелище подпись Питера Нгуена.
Сверлить дрели оказалось несложно – хотя бы потому, что до этого никто таким не занимался, а следовательно, никому не приходило в голову снабжать их средствами защиты. Вот за это Брайан и любил хакеров. Они были ребятами смышлеными, но думать умели только о том, что маячило у них прямо перед глазами.
Брайан закончил работу (убедившись, что метадрель уничтожится, если пробурит саму себя – некрасиво было бы угодить в ловушку, приготовленную для хакеров), а затем скормил готовый код автономному репликатору, который будет извергать свежую копию метадрели всякий раз, когда система Крика зарегистрирует новую атаку. Теперь все, что требовалось от системы для собственной защиты – это время от времени дергать репликатор. В качестве бонуса прилагались хаос и разруха в хакерском мире, которые будут царить до тех пор, пока его население не разберется, что за чертовщина творится.
Это как нельзя лучше устраивало Брайана. Являясь бестелесным виртуальным сознанием, он не был, по крайней мере, сраным гиком. Может быть, лишившись своих систем, некоторые из них смогут выбраться, наконец, на солнышко, поглядеть на людей, себя показать. Им это не повредит. В любом случае, хакеры вкусят смирения – той черты, которой им особенно не хватает, если не считать привычки мыться не чаще одного раза в три дня.
Размышляя о насильственной социализации гиков, Брайан заметил две программы, зависающие на периферии его системы, которые дрелями не являлись. Первая прыгала от дрели к дрели, помечая каждую крохотной автономной программой – Брайан опознал в ней монитор. Вторая просто висела без движения, нераспакованная. Брайан потянулся, схватил ее и вскрыл. Это была программа извлечения данных, ожидающая удачного взлома, чтобы въехать в систему Крика на чужом горбу. Брайан пробежал код и узнал, кто это пытается проникнуть к нему внутрь.
– Ну привет, мистер Арчи Макклеллан, кто бы ты ни был, – сказал Брайан. – Похоже, пора нам познакомиться поближе.
* * * * *
Фиксер открыл морозилку, вытащил коробку из-под фруктового льда и предъявил ее Крику и Робин.
– Вот они, – сказал он.
– Кто – они? – спросила Робин.
– Ваши новые личности, – сказал Фиксер.
– Нам предстоит стать мороженым? – спросила Робин.
Фиксер ухмыльнулся. Он поставил коробку на стол и достал из нее пластиковый поддончик; в нем покоилось нечто, напоминавшее невероятно тонкие и длинные перчатки.
– Мне не хочется вызывать у вас ощущение, что я рад вашему визиту, – сказал он. – Потому что на самом деле я ему не рад. Тем не менее ваш выбор оказался или очень разумным, или очень удачным. Время от времени семье Мэллой требуется по-быстрому вывезти кого-нибудь с планеты, не уведомляя власти. В этом случае они обращаются ко мне, потому что... – он кивнул на перчатки, – новые личности я храную в коробке.
Крик потянулся и взял одну перчатку.
– Выглядит как кожа, – сказал он. – Она кому-то принадлежит?
– Я никого не свежевал, если вы об этом, – сказал Фиксер. – Человеческая кожа, выращенная in vitro и хранящаяся в питательной среде, чтобы не сдохла. Отпечатки пальцев, отпечатки ладоней, текстура кожи – наведены лазером. Заморозка позволяет хранить их примерно полтора месяца. При нормальной температуре могут протянуть около двух дней. Этого хватит, чтобы убраться с планеты.
– Откуда вы их берете? – спросила Робин.
– Одно из легальных предприятий Мэллоев – сеть домов престарелых, – сказал Фиксер и вернулся к морозилке, чтобы достать из нее еще одну коробку. – Я получаю образцы кожи и личные данные резидентов. Их удобно использовать, поскольку резиденты живы, но никуда не ездят. Пока у вас есть дышащее тело, ДНК и отпечатки пальцев, все остальное – не более чем бумажная работа. Сами перчатки я изготавливаю на медицинском оборудовании, слегка модифицированном.
– Да вы на все руки мастер, – сказала Робин.
– Благодарю вас, – сказал Фиксер. – Приятно осознавать, что мое образование оказалось не совсем бесполезным.