— Возможно, — ответил К\'инг. — Но, даже если и так, эта и прочие последние высадки были ознаменованы печальными и значительными потерями жизней. Будут они соответствовать нашим стандартам или нет, но факт остается фактом: нам нужно пополнить экипаж.

Глава 1

Энсин Эндрю Даль выглянул из иллюминатора Земного Дока, космической станции Вселенского Союза над планетой Земля, и бросил взгляд на свой следующий корабль.

На «Бесстрашный».

— Красавец, правда? — сказал голос.

Даль обернулся и увидел молодую женщину в форме энсина, тоже рассматривающую корабль.

— Это да, — согласился Даль.

— Крейсер Вселенского Союза «Бесстрашный», — произнесла молодая женщина. — Построен в 2453 в Марсианском Доке. Флагман Вселенского Союза с 2456 года. Первый капитан — Женевьева Шан. Капитан с 2462 года — Луций Абернати.

— Ты что, экскурсовод по «Бесстрашному»? — с улыбкой спросил Даль.

— А ты что, турист? — спросила молодая женщина, улыбаясь в ответ.

— Нет, — сказал Даль и протянул руку. — Эндрю Даль. Назначен на «Бесстрашный». Просто жду шаттла в 15–00.

Молодая женщина ответила на рукопожатие.

— Майя Дюваль, — сказала она. — Тоже назначена на «Бесстрашный». Тоже жду шаттла в 15–00.

— Какое совпадение.

— Если ты хочешь называть совпадением, что два члена Звездного Флота Вэ-Эс ждут на космической станции Вэ-Эс шаттла до космического корабля Вэ-Эс, пришвартованного прямо напротив иллюминатора — то да, конечно.

— Можно и так сказать, — согласился Даль.

— А что ты так рано? — спросила Дюваль. — Сейчас только полдень. Я думала, что буду самой первой.

— Я волнуюсь, — сказал Даль. — Это мое первое назначение. — Дюваль вопросительно смерила его взглядом. — Я на пару лет припоздал с поступлением в Академию.

— Это почему? — поинтересовалась она.

— Долгая история.

— У нас есть время, — заявила Дюваль. — Давай так — мы пойдем возьмем ланч, и ты мне все расскажешь.

— Мм, — ответил Даль. — Я тут типа жду кое-кого. Своего друга. Которого тоже назначили на «Бесстрашный».

— Закусочные — прямо тут, — Дюваль указала на ряды лотков через пешеходную галерею. — Просто пошли сообщение. А если он его пропустит, мы сможем оттуда его увидеть. Ну же, давай. Я плачу за выпивку.

— О, ну в этом случае… — протянул Даль. — Если б я отказывался от дармовой выпивки, меня бы вышибли из Звездного Флота.



— Мне была обещана долгая история, — заявила Дюваль после того, как они взяли еду и выпивку.

— Я ничего не обещал, — ответил Даль.

— Обещание подразумевалось, — запротестовала Дюваль. — И вообще, я купила тебе выпить. Теперь ты мой! Развлекайте меня, энсин Даль.

— Ну ладно, хорошо, — сказал он. — Я поступил в Академию так поздно, потому что три года был семинаристом.

— Окей, это не слишком-то интересно.

— На Форшане.

— Окей, это очень интересно, — сказала Дюваль. — Так ты священник форшанской религии? А какой схизмы?

— Левой схизмы. И нет, не священник.

— Не выдержал целибата?

— Священнослужителям левой схизмы не требуется соблюдать целибат, — сказал Даль, — но, если угодно, учитывая, что я был там единственным человеком, я был на него обречен.

— Некоторых людей это бы не остановило.

— Ты не видела вблизи форшанского семинариста. И, кроме того, я за другими формами жизни не бегаю.

— Может, тебе просто нужных форм жизни не попадалось, — сказала Дюваль.

— Предпочитаю людей. Скажи, что я зануда.

— Занууууда! — кокетливо протянула Дюваль.

— И ты только что с рекордной скоростью залезла мне в душу, — сказал Даль. — Если ты такая быстрая с теми, кого только встретила, представляю, как ты себя ведешь со старыми знакомыми.

— Ой, ну нет, я не со всеми так. Но я могу сказать, что ты мне уже нравишься. Ну да ладно… Итак, ты не священник.

— Нет. Мой технический статус был «Чужеземный Кающийся Грешник», — сказал Даль. — Мне было позволено пройти полный курс обучения и некоторые обряды, но были некоторые физические требования, которые я не мог выполнить, чтобы вступить в сан.

— Это какие?

— Самооплодотворение, например.

— Маленькая, но весьма важная деталь, — сказала Дюваль.

— А ты тут беспокоишься по поводу целибата, — сказал Даль и отхлебнул спиртного.

— А если ты никогда не собирался быть священником, зачем ты пошел в семинарию?

— Я обнаружил, что форшанская религия приносит мне умиротворение, — сказал Даль. — Когда я был моложе, меня это очень привлекало. Мои родители умерли, когда я был совсем юным, мне досталось небольшое наследство, так что я использовал его, чтобы заплатить репетиторам за обучение языку, отправиться на Форшан и найти семинарию, которая согласилась бы меня принять. Я планировал остаться навсегда.

— Но не остался, — сказала Дюваль. — В смысле, это очевидно.

Даль улыбнулся:

— Ну… Я обнаружил, что форшанская религия приносит мне умиротворение. А форшанские религиозные войны — как-то не очень.

— А, — сказала Дюваль. — Но как можно превратиться из форшанского семинариста в выпускника Академии?

— Когда Вэ-Эс стала посредничать в переговорах между религиозными фракциями на Форшане, им нужен был переводчик, а я был на планете, — сказал Даль. — Не так-то много людей, которые говорят больше, чем на одном диалекте форшанского. Я знаю все четыре основных.

— Впечатляет.

— Да я вообще хорошо языком работаю.

— И кто теперь торопится? — спросила Дюваль.

— После того, как миссия Вэ-Эс на Форшане провалилась, всем чужеземцам посоветовали покинуть планету, — сказал Даль. — Глава переговорщиков Вэ-Эс сказал, что Звездный Флот нуждается в лингвистах и ученых, и рекомендовал меня в Академию. К тому времени мою семинарию сравняли с землей, и мне некуда было идти или денег на дорогу, даже если бы было, куда. Академия казалась наилучшим выходом. Я провел в ней четыре года, изучая ксенобиологию и лингвистику. И вот я тут.

— Хорошая история, — сказала Дюваль и отсалютовала своей бутылкой Далю.

Они чокнулись.

— Спасибо, — сказал он. — А что насчет тебя?

— Все гораздо скучнее.

— Сомневаюсь.

— Никакой Академии, — сказала Дюваль. — Я записалась морским пехотинцем в миротворческие части Вэ-Эс. Отслужила там пару лет, а потом перевелась в Звездный Флот три года назад. Ходила на «Нанте», пока меня не перевели.

— Повышение? — предположил Даль.

Дюваль ухмыльнулась:

— Не совсем. Лучше назвать это переводом в связи с конфликтами с персоналом.

Даль не успел выяснить всю подноготную — зажужжал телефон. Он взял его и прочитал сообщение. «Балда», — сказал он, улыбаясь.

— Что там? — спросила Дюваль.

— Подожди секунду, — сказал Даль и развернул сиденье так, чтоб помахать молодому человеку, стоящему посреди пешеходной галереи станции. — Мы тут, Джимми!

Молодой человек широко улыбнулся, помахал ему в ответ и направился к ним.

— Друг, которого ты ждал, я полагаю, — сказала Дюваль.

— Это он, — ответил Даль. — Джимми Хансон.

— Джимми Хансон? — спросила Дюваль. — Разумеется, не имеющий никакого отношения к Джеймсу Хансону, главе и управляющему «Хансон Индастриз».

— Джеймс Альберт Хансон Четвертый, — сказал Даль. — Его сын.

— Должно быть, мило, — сказала Дюваль.

— Он мог бы купить эту космическую станцию на свои карманные деньги, — сказал Даль. — Но он не такой.

— То есть? — спросила Дюваль.

— Привет, ребята, — сказал Хансон, наконец, добравшись до их столика. Он посмотрел на Дюваль и протянул ей руку. — Привет, я Джимми.

— Майя, — сказала Дюваль, протягивая руку в ответ. Они обменялись рукопожатием.

— Итак, ты подружка Энди, да? — сказал Хансон.

— Ага, — сказала Дюваль. — Мы старые приятели. Уже полчаса как.

— Отлично, — улыбнулся Хансон. — Мы с ним знакомы немножко дольше.

— Уж надеюсь, — сказала Дюваль.

— Я пойду возьму себе что-нибудь выпить, — сказал Хансон. — Вам, ребята, что-нибудь взять? Мне проставиться?

— Мне не надо, — ответил Даль.

— А мне можно, — сказала Дюваль, помахивая почти пустой бутылкой.

— Еще одну такую же? — спросил Хансон.

— Точно, — сказала Дюваль.

— Отлично, — сказал Хансон и хлопнул в ладоши. — Итак, я сейчас вернусь. Займите мне место, ага?

— Заметано, — сказал Даль, и Хансон отправился на поиски еды и питья.

— Он кажется милым, — сказала Дюваль.

— Он такой, — ответил Даль.

— Не то, чтоб особо яркая личность.

— У него полно других достоинств.

— Например, он платит за выпивку.

— Ну, да, но я не об этом, — сказал Даль.

— Ничего, если я задам личный вопрос?

— Поскольку мы уже успели обсудить вопросы моих сексуальных предпочтений — ничего.

— Ты подружился с Джимми до того, как узнал, что его папаня может запросто купить планету-другую? — спросила Дюваль.

Даль помолчал секунду, прежде чем ответить.

— Ты знаешь, чем богачи отличаются от таких, как мы с тобой? — спросил он Дюваль.

— В смысле, кроме того, что у них много денег?

— Именно.

— Нет, — сказала Дюваль.

— Их — ну, во всяком случае, самых умных из них — отличает то, что они отлично чувствуют, почему люди хотят находиться рядом с ними. Потому что хотят быть друзьями, что не имеет ничего общего со стремлением быть ближе к деньгам, власти и возможностям. Или потому что хотят быть частью окружения. Что совсем наоборот. Разумно?

— Вполне.

— Окей, — сказал Даль. — Итак, есть такая вещь. Когда Джимми был совсем юн, он выяснил, что его отец — один из самых богатых людей в Вэ-Эс. Потом он выяснил, что он тоже однажды таким будет. Потом он выяснил, что существует множество людей, которые попытаются извлечь для себя выгоду из первых двух фактов. Потом он выяснил, как их избегать.

— Дошло, — сказала Дюваль. — Джимми понял бы, если бы ты с ним любезничал из-за его папочки.

— Было действительно интересно наблюдать за ним в первые две недели в Академии, — сказал Даль. — Кое-кто из кадетов — и кое-кто из наших инструкторов — пытался с ним задружиться. Думаю, они были удивлены, как быстро этот богатенький мальчик их раскусил. У него было много времени, чтоб научиться превосходно разбираться в людях. Ему просто пришлось.

— А ты как к нему подобрался? — спросила Дюваль.

— Никак, — ответил Даль. — Он подошел и заговорил со мной. Я думаю, он понял, что мне без разницы, кто его отец.

— И все-то тебя любят, — сказала Дюваль.

— Ну, да. И еще у меня была пятерка по биологии, с которой у Джимми были проблемы, — ответил Даль. — То, что он разборчив в знакомствах, не значит, что он бескорыстен.

— Мне кажется, он был бы не против со мной подружиться.

— Это потому, что он думает, что мы друзья, и доверяет моим суждениям.

— А мы друзья?

— Ты немножко гиперактивней, чем я обычно предпочитаю, — сказал Даль.

— Ну да, я прям чувствую эти твои предпочитающие умиротворение флюиды, — заявила Дюваль.

— Я так понимаю, что ты умиротворяющими вещами не занимаешься.

— Время от времени я сплю. А так нет.

— Полагаю, мне придется приспосабливаться.

— Полагаю, приспособишься.

— У меня есть выпивка, — сказал Хансон, возникая перед Дюваль.

— Ну что, Джимми, — заявила она. — Ты теперь мой новый любимчик.

— Отлично, — сказал Хансон, протягивая Дюваль ее выпивку и усаживаясь за стол. — Итак, о чем это мы говорили?



Прямо перед прибытием шаттла в зоне ожидания появились еще двое. Или, точнее, пятеро — два члена экипажа в сопровождении троих из военной полиции. Дюваль ткнула локтем Даля и Хансона. Один из членов экипажа это заметил и изогнул бровь.

— Да, я со свитой, — заявил он.

Дюваль проигнорировала его и спросила безопасников:

— Что с ним такое?

Одна из безопасников показала на того, который был со вздернутой бровью:

— У этого несколько обвинений, включая контрабанду, торговлю незаконно ввезенными товарами и нападение на старшего по званию. — Потом она указала на другого члена экипажа, который мрачно стоял, избегая встречаться с кем-нибудь глазами. — А это угребище — его приятель. Покатился по кривой дорожке за компанию.

— Обвинение в нападении шито белыми нитками, — сказал первый энсин. — Старпом упоролся до розовых слонов.

— Наркотиками, которые ты сам ему дал, — сказал второй, все еще ни на кого не глядя.

— Никто не может доказать, что я ему что-то давал. И вообще, это были не наркотики, — сказал первый. — Это был инопланетные грибы. И так не должно было быть. Грибы расслабляют людей, а не заставляют бросаться на всех в комнате, вынуждая их к самозащите.

— Ты дал ему ксенопсевдоагариус, не так ли? — сказал Даль.

Первый энсин бросил взгляд на Даля:

— Как я уже сказал, никто не может доказать, что я давал что-нибудь старпому, — заявил он. — Но вполне может быть.

— Ксенопсевдоагариус естественным путем вырабатывает химические вещества, которые производят на большинство людей расслабляющий эффект, — сказал Даль. — Но примерно на одну десятую процента он действует прямо противоположным образом. Рецепторы в их мозгу устроены слегка по-другому. И из всех этих людей примерно одна десятая процента впадает в берсерк. Похоже, твой старпом именно из них.

— А ты кто такой, что так здорово сечешь в инопланетных грибах? — спросил энсин.

— Кое-кто, кто в курсе, что в любом случае такие дела не делаются с вышестоящими офицерами, — сказал Даль. Энсин ухмыльнулся.

— Так почему ты не на гаупвахте? — спросила Дюваль.

Энсин показал на Даля:

— Спроси своего дружка, он у тебя умник.

Дюваль посмотрела на Даля. Даль пожал плечами.

— Ксенопсевдоагариус вполне легален, — сказал он. — Просто не популярен. Чтобы им пользоваться, надо или изучать ксенобиологию, или интересоваться немодными формально-не-находящимися-вне-закона инопланетными стимуляторами. Возможно, в переводческих целях.

— А, — сказала Дюваль.

— Если бы мне пришлось делать предположение, — сказал Даль, — то, полагаю, наш друг…

— Финн, — сказал энсин и кивнул в сторону другого, — а это Хестер.

— …наш друг Финн имел на своем предыдущем посту репутацию человека, способного достать вещества, которые позволили бы без проблем пройти анализ мочи.

Хестер фыркнул.

— Также, я полагаю, его старпому не хотелось, чтоб все знали, что он употребляет наркотики…

— Грибы, — сказал Финн.

— … и что, когда ксенопсевдоагариус заставил его поехать крышей, он атаковал и, с юридической точки зрения, Финн защищался, когда дал ему сдачи. Так что, вместо того чтоб поместить Финна на гауптвахту и нажить себе кучу неприятностей, он предпочел потихоньку его перевести.

— Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть данную интерпретацию событий, — сказал Финн.

— А зачем безопасники тогда? — спросил Хансон.

— Они должны убедиться, что мы отправились прямиком на «Бесстрашный», — сказал Хестер. — Они не хотят, чтоб он обновил запас.

Финн сделал круглые глаза.

Дюваль посмотрела на Хестера:

— Чувствую, кто-то тут не рад.

Хестер, наконец, встретился с ней глазами.

— Этот урод устроил тайник в моих вещах, — сказал он Дюваль.

— И ты не знал? — спросила она.

— Он сказал, что это конфеты, и что если остальные узнают, что они у него есть, то заберутся к нему и все съедят.

— Это они бы обязательно, — сказал Финн. — И в свою защиту могу сказать, что все было покрыто сахаром.

— А еще ты сказал, что это для твоей мамы, — добавил Хестер.

— Ладно, — согласился Финн. — Тут я и правда соврал.

— Я пытался сказать капитану и старпому, но им было наплевать, — сказал Хестер. — Они были уверены, что я его сообщник. А он мне даже не нравится!

— И поэтому ты согласился спрятать его конфеты? — уточнила Дюваль.

Хестер пробормотал что-то неразборчивое и спрятал глаза.

— Он это сделал, потому что я с ним по-доброму держался, а у него нет друзей, — сказал Финн.

— Так что ты им воспользовался, — сказал Хансон.

— Я не могу сказать, что он мне не нравится, — сказал Финн. — И я не собирался втягивать его в неприятности. Он не должен был попасть в неприятности вообще никак! В заначке не было ничего противозаконного. Но потом старпом съехал с катушек и попытался реконструировать мою костную структуру.

— Тебе следовало бы получше разбираться в своем ассортименте, — сказал Даль.

— В следующий раз как что-нибудь добуду, на тебе попробую, — язвительно ответил Финн, и затем махнул рукой в сторону иллюминатора, за которым шаттл стыковался к причалу. — Но это подождет. Похоже, наша попутка прибыла.

Глава 2

На корабле четырех новых членов экипажа «Бесстрашного» встретил какой-то мелкий офицер по имени Дэл Сол, который быстренько развел их по рабочим местам. Даля встретил главный научный офицер «Бесстрашного», К\'инг.

— Сэр, — сказал Даль, отдавая честь.

К\'инг отсалютовал в ответ.

— Младший офицер энсин Даль, — произнес он. — Приятно познакомиться. Я не всегда приветствую новоприбывших в мое подразделение подобным образом, но я только что освободился с дежурства и подумал, что мне следует показать вам ваше рабочее место. Есть ли у вас какие-либо личные вещи, которые нуждаются в размещении?

— Нет, сэр, — ответил Даль. Личные вещи его и остальных сейчас проходили досмотр у службы безопасности корабля, чтобы потом отправиться прямо в каюты, расположение которых должны были скинуть на телефон.

— Насколько я понимаю, вы провели несколько лет на Форшане и владеете языком, — сказал К\'инг. — Всеми четырьмя диалектами.

— Да, сэр, — сказал Даль.

— Я немного изучал его в Академии, — сказал К\'инг и прочистил горло. — Ааачка фааачклалхач гхалалл чкалал.

Даль изо всех сил постарался не дрогнуть мускулом. К\'инг только что попытался поприветствовать его на третьем диалекте традиционной правой схизмы словами «Я предлагаю вам хлеб жизни», однако его формулировка и акцент превратили это высказывание в «Давайте совместно оскверним торт». Оставляя в стороне тот факт, что для сторонника правой схизмы было крайне нехарактерно добровольное употребление третьего диалекта, поскольку он был родным диалектом основателя левой схизмы, и, следовательно, его традиционно избегали, совместное осквернение тортов не было допустимым поведением нигде на Форшане.

— Ааачкла фааачклалхалу фаадалалу чкалалал, — откликнулся Даль правильной традиционной фразой «Я преломляю с вами хлеб жизни» на третьем диалекте.

— Я все правильно произнес? — спросил К\'инг.

— У вас очень необычный акцент, сэр, — ответил Даль.

— Действительно, — согласился К\'инг. — Тогда, вероятно, я оставлю все необходимые разговоры с форшанцами вам.

— Хорошо, сэр, — сказал Даль.

— Следуйте за мной, энсин, — сказал К\'инг, и зашагал вперед. Даль кинулся вслед.

Вокруг К\'инга «Бесстрашный» просто бурлил жизнью; члены экипажа и офицеры целенаправленно спешили через залы, каждый, явно, куда-то по очень важному делу. К\'инг рассекал их так, будто у него была своя собственная ударная волна — все волшебным образом расступались, когда он приближался, и смыкались позади, когда он проходил.

— Тут, кажется, час пик, — сказал Даль, оглядываясь.

— Вы найдете эту команду весьма квалифицированной и эффективной, — сказал К\'инг. — Как флагман Вселенского Союза, «Бесстрашный» обладает самым лучшим экипажем.

— Не сомневаюсь, сэр, — сказал Даль и оглянулся. Члены экипажа за ним явственно замедлили движение и таращились на него с К\'ингом. Выражения их лиц Даль затруднялся определить.

— Насколько я понимаю, вы подали в Академию запрос на назначение на «Бесстрашный», — сказа К\'инг.

— Так точно, сэр, — ответил Даль, снова концентрируясь на старшем по званию. — Ваше подразделение занимается самыми передовыми исследованиями. Кое-что из того, что вам удалось сделать на борту, оказалось настолько выдающимся, что нам пришлось туго, когда мы попытались повторить это в Академии.

— Я надеюсь, это не предположение, что наша работа не соответствует стандартам, — произнес К\'инг с легким холодком в голосе.

— Нисколько, сэр, — ответил Даль. — Ваша репутация ученого бесспорна. И нам известно, что в работе, которую выполняет ваше подразделение, исходные условия и весьма важны, и весьма трудны для воспроизведения.

Кажется, К\'инга это успокоило.

— Космос огромен, — сказал он. — Миссия «Бесстрашного» — исследования. Большая часть наших научных исследований находится на рубеже неизведанного — определить, описать, выдвинуть гипотезу. Затем мы двигаемся дальше, позволяя другим пройти по нашим следам.

— Так точно, сэр, — сказал Даль. — Именно передовые рубежи науки меня и привлекают. Именно исследования.

— Итак, — сказал К\'инг, — как вы относитесь к участию в высадке на планеты?

Прямо напротив них кто-то из экипажа споткнулся о собственные ноги. Даль подхватил его.

— Ух ты, — сказал Даль, помогая ему встать. — Осторожней тут.

Тот вырвался и его невнятное «Спасибо» было практически неразличимо, пока он торопился прочь.

— И вежливый, и проворный, — с усмешкой отметил Даль, но улыбка сползла с его лица, когда он увидел, что К\'инг очень пристально на него смотрит. — Сэр, — произнес он.

— Группы высадки, — повторил К\'инг. — Собираетесь ли вы принимать в них участие?

— В Академии меня больше знали как лабораторную крысу, — сказа Даль. К\'инг нахмурился. — Но я понимаю, что «Бесстрашный» — исследовательский корабль. С нетерпением жду момента, когда сам смогу что-нибудь поисследовать.

— Очень хорошо, — сказал К\'инг и опять устремился вперед. — Быть «лабораторной крысой» — вполне подходящее занятие, если вы в Академии или на любом другом корабле. Но причина, по которой «Бесстрашный» совершил так много заинтересовавших вас открытий, в первую очередь, заключается в готовности его команды к полевой работе и готовности запачкать руки. Я бы попросил вас иметь это в виду.

— Есть, сэр, — ответил Даль.

— Хорошо, — сказал К\'инг и остановился перед дверью надписью «Ксенобиология». Он распахнул ее, открывая лабораторию за ней, и шагнул внутрь. Даль последовал за ним.

Внутри никого не было.

— А где все, сэр? — спросил Даль.

— На «Бесстрашном» разные подразделения очень плотно взаимодействуют друг с другом. Как правило, каждый член экипажа имеет вспомогательную или внештатную должность, — ответил К\'инг. — Вы, например, благодаря вашим успехом в форшанском, числитесь внештатным сотрудником Лингвистического отдела. Так что никто из команды не прикован к своему рабочему месту.

— Ясно, сэр, — сказал Даль.

— Но, тем не менее, — К\'инг достал телефон и установил соединение. — Лейтенант Коллинз. Новоиспеченный сотрудник вашего подразделения находится в вашей лаборатории, дабы вам представиться. — Пауза. — Хорошо. Это все. — К\'инг убрал телефон. — Лейтенант Коллинз прибудет через минуту, чтобы вас поприветствовать.

— Спасибо, сэр! — Даль отдал честь. К\'инг кивнул, отсалютовал в ответ и вышел в коридор. Даль проводил его взглядом от двери. Ударная волна катилась перед ним, пока он не свернул за угол и не пропал из виду.



— Привет! — произнес кто-то за спиной у Даля. Он развернулся. Посреди лаборатории стоял сотрудник.

— Привет, — ответил Даль. — Пару секунд назад тут никого не было.

— Ага, мы такие, — сказал тот, подошел к Далю и протянул руку. — Джейк Кассавэй.

— Энди Даль. — Они обменялись рукопожатием. — И как именно вы это делаете?

— Секрет фирмы.

С другой стороны лаборатории открылась дверь и оттуда появилась еще одна сотрудница.

— А вот и то, в чем он состоит, — пояснил Кассавэй.

— А что там? — спросил Даль.

— Кладовка.

— Вы прятались в кладовке?

— Мы не прятались, — сказала лаборантка. — Мы проводили инвентаризацию.

— Энди Даль, это Фиона Мбеке, — пояснил Кассавэй.

— Привет, — сказал Даль.

— Тебе надо радоваться, что мы проводим инвентаризацию, — сказал Мбеке. — Потому что это значит, что тебе, как новичку, не придется этим заниматься.

— Ну, тогда спасибо.

— Но кофе делать мы тебя все равно заставим.

— Ничего другого я и не ожидал.

— А вот и остальные наши, — Кассавэй кивнул еще на двоих, показавшихся в дверях.

Одна из них немедленно направилась к Далю. Он заметил лейтенантскую звездочку на ее плече и отдал честь.

— Расслабься, — сказала Коллинз, но, тем не менее, отсалютовала в ответ. — Мы отдаем честь, только когда на пороге появляется Его Величество.

— Вы о К\'инге, — сказал Даль.

— Это, видишь ли, каламбур, — пояснила Коллинз. — Со словом «кинг». «Король». Которое звучит, как его имя.

— Так точно, мэм, — ответил Даль.

— Немножко ботанского юмора для начала.

— Я понял, мэм, — улыбнулся Даль.

— Хорошо. Еще нам тут не хватало болвана без чувства юмора. С Кассавэем и Мбеке ты уж встретился, я вижу.

— Так точно, мэм.

— Как ты уже понял, я — твой босс, — сказала она и указала на сотрудника рядом с собой. — А это Бен Трин, второй по званию в лаборатории. — Трин подошел поближе, и они с Далем пожали руки. — Вот и все мы.

— Не считая Дженкинса, — заметила Мбеке.

— Ну, Дженкинса он не увидит, — сказала Коллинз.

— А может, увидит, — сказала Мбеке.

— Когда ты в последний раз видела Дженкинса? — спросил у нее Трин.

— Я однажды подумал, что его увидел, но потом выяснилось, что это снежный человек, — сказал Кассавэй.

— Хватит о Дженкинсе, — отрубила Коллинз.

— А кто такой Дженкинс? — спросил Даль.

— Он занят в независимом проекте, — сказала Коллинз. — Очень плотно. Забудь, ты его никогда не увидишь. А теперь… — Она потянулась к одному из столов, взяла один из планшетов и включила его. — Вы явились к нам из Академии с весьма неплохими отметками, мистер Даль.

— Спасибо, мэм.

— Флавий Антонеску все еще глава Ксенобиологического? — спросила Коллинз.

— Да, мэм, — ответил Даль.

— Прекрати прибавлять «мэм» к каждой фразе, Даль. Звучит, будто у тебя словесный тик.

Даль опять улыбнулся:

— Ладно.

Коллинз кивнула и опять уставилась в планшет:

— Я удивлена, что Флавий порекомендовал тебя на «Бесстрашный».

— Он сначала отказывался, — сказал Даль, припоминая дискуссию с ректором своего отделения. — Он хотел, чтобы я занял пост в исследовательском центре на Европе.

— А почему ты отказался?

— Я хотел посмотреть вселенную, а не сидеть в шестидесяти километрах подо льдом, рассматривая европских микробов.

— Ты имеешь что-то против европских микробов? — спросила Коллинз.

— Я уверен, что как микробы они очень милые. И заслуживают кого-нибудь, кто действительно захочет их изучать.

— Тебе пришлось порядком понастаивать, чтобы заставить Флавия передумать, — заметила Коллинз.