\"Что?\" – переспросила Саган.
Она не сразу вспомнила разговор с Кайненом, состоявшийся несколько месяцев назад, когда ученый-рраей произнес те же самые слова.
Повторив пословицу, Сциллард добавил:
\"Мы держим врага так близко, как это только возможно. Он в наших рядах, и он не знает, что он нам враг. Дирак считает себя одним из нас, потому что с его точки зрения это действительно так. Но теперь он мыслит и действует так, как мыслит и действует враг, и мы узнаем все, что ему известно. Польза от этого может оказаться невероятная, так что рискнуть стоит\".
\"Если только Дирак не вздумает перебежать к обинянам\", – мрачно заметила Саган.
\"Как только у него возникнет такое желание, ты сразу же об этом узнаешь, – возразил Сциллард. – В то самое мгновение, когда Дирак начнет действовать против нас, об этом станет известно тебе, а также всем остальным, кто будет участвовать в операции\".
\"Интеграция еще не означает возможность читать чужие мысли, – напомнила Саган. – Мы сможем узнать о чем-либо только после того, как Дирак начнет действовать. То есть он может убить кого-нибудь из моих десантников, выдать наше местонахождение врагу и навредить нам еще бог знает как. Даже несмотря на интеграцию, Дирак будет представлять для нас серьезную угрозу\".
\"В одном ты права, лейтенант, – согласился Сциллард. – Интеграция еще не означает возможность читать чужие мысли. Если только, конечно, нет необходимого прикладного программного обеспечения\".
Саган ощутила импульс, поступивший в очередь входящих сообщений: в ее МозгоДруг была загружена новая программа. Прежде чем она дала свое согласие, программа начала самораспаковываться. Саган ощутила неприятный толчок: новая программа, развернувшись, вызвала кратковременный скачок напряжения в электрических цепях мозга.
\"Это еще что за чертовщина?\" – спросила она.
\"Это специальная программа, которая позволяет читать чужие мысли, – усмехнулся Сциллард. – Как правило, такие программы загружаются только генералам и некоторым следователям военной полиции, но, полагаю, в твоем случае это оправданно. По крайней мере на время предстоящей операции. Когда ты вернешься, программу в твоем МозгоДруге сотрут, а если ты вздумаешь кому-нибудь о ней проболтаться, тебя упрячут очень-очень далеко\".
\"Не представляю, как такое возможно\", – пробормотала Саган.
Сциллард скорчил гримасу:
\"Подумай хорошенько, лейтенант. Вспомни, как мы общаемся между собой. Мы думаем, а когда хотим обратиться к кому-то, наш МозгоДруг это понимает. Если не брать в расчет намерение, нет никакой принципиальной разницы между нашими личными мыслями и тем, чем мы хотим поделиться с окружающими. Наоборот, было бы странно, если бы мы не могли читать мысли. В конце концов, менно этим и должен заниматься МозгоДруг\".
\"Но вы никому не говорите об этом\", – заметила Саган.
Генерал пожал плечами:
\"Кто хочет узнать, что уединиться нельзя даже в собственной голове?\"
\"Значит, вы можете читать мои самые сокровенные мысли?\" – растерянно пробормотала Саган.
\"Ты имеешь в виду те, в которых называешь меня долбаным уродом?\" – уточнил Сциллард.
\"Эти слова были произнесены в контексте\".
\"Контекст бывает всегда, – напомнил Сциллард. – Успокойся, лейтенант. Да, я могу читать твои мысли. Я могу читать мысли любого, кто служит под моим началом. Но, как правило, я этого не делаю. В этом нет необходимости, к тому же большую часть времени это совершенно бесполезно\".
\"Но вы можете читать чужие мысли\", – настаивала Саган.
\"Да, могу, однако большинство людей невозможно скучны. Когда я был только назначен главнокомандующим Специальными силами и впервые получил эту программу, я целый день подслушивал чужие мысли. И знаешь, о чем подавляющее большинство людей думает? Только о том, как бы пожрать, сходить в сортир и кого-нибудь трахнуть, после чего снова наступает черед мыслей о еде. И один и тот же круг повторяется до самой смерти. Поверь мне, лейтенант. Всего один день, прожитый со способностью читать чужие мысли, – и иллюзии о неповторимом и сложном чуде человеческого сознания наступит конец\".
Саган улыбнулась:
\"Как скажете\".
\"Я полностью отвечаю за свои слова. Однако в данном случае эта способность принесет тебе реальную пользу, потому что ты сможешь читать мысли Дирака и ощущать его чувства, а он понятия не будет иметь, что за ним постоянно наблюдают. Если он только подумает о том, чтобы совершить предательство, ты тотчас же узнаешь об этом – чуть ли не раньше его самого. И сможешь предпринять ответные меры, прежде чем Дирак успеет погубить кого-нибудь из твоих людей или сорвать операцию. По-моему, это существенно снижает риск\".
\"А как мне быть, если Дирак все же надумает совершить измену? – спросила Саган. – Если он станет предателем?\"
\"Разумеется, беспощадно с ним расправиться. Без колебаний. Но только ты должна быть полностью уверена, лейтенант. Теперь, когда тебе известно, что мне видно все, происходящее у тебя в голове, надеюсь, ты проявишь сдержанность и не размозжишь Дираку голову только потому, что у тебя мелькнут какие-то подозрения\".
\"Так точно, господин генерал\".
\"Вот и отлично, – усмехнулся Сциллард. – Где сейчас Дирак?\"
\"В ангаре, вместе со своим взводом, готовится к операции. Я ввела его в курс дела по дороге сюда\".
\"Почему бы тебе не проверить, как он?\" – предложил Сциллард.
\"С помощью новой программы?\" – уточнила Саган.
\"Да. Неплохо будет научиться пользоваться ею до того, как вам придется вступить в дело. Вполне возможно, потом у тебя просто не будет на это времени\".
Загрузив новую программу, Саган отыскала Дирака и стала слушать.
\"Полное дерьмо\", – мысленно отметил Джаред.
\"Ты совершенно прав\", – подхватил Стивен Сиборг.
Во время отсутствия Джареда его перевели во 2-й взвод.
\"Я начал рассуждать вслух?\" – спросил Джаред.
\"Нет, болван, я просто умею читать чужие мысли\", – ответил Сиборг, направляя ему импульс веселья.
Их взаимной неприязни пришел конец после гибели Сары Полинг; ревность, которую испытывал к Джареду Сиборг, померкла перед общей болью утраты. Джаред побоялся бы назвать Сиборга другом, однако теперь их помимо интеграции связывало нечто большее.
Джаред обвел взглядом ангар, где стояли две дюжины салазок, способных совершать \"сквозной скачок\", – все, что удалось произвести к настоящему моменту. Затем посмотрел на Сиборга, который, забравшись в одни салазки, проверял, что к чему.
\"Значит, вот на этом нам предстоит совершить нападение на целую планету, – пробормотал Сиборг. – Две дюжины солдат Специальных сил, каждый в своей собственной клетке для хомячков\".
\"А тебе доводилось видеть клетку для хомячков?\" – спросил Джаред.
\"Конечно же нет. Я и хомячка-то никогда в жизни не видел. Но я видел картинки, и вот это сооружение как раз и напоминает их. Только полный идиот согласится лететь в этой хреновине\".
\"Мне уже приходилось летать в такой\", – сказал Джаред.
\"Это говорит само за себя. Ну, и каково тебе было?\"
\"Я чувствовал себя беззащитным\", – признался Джаред.
\"Просто замечательно\". – Стив закатил глаза.
У Джареда в памяти были свежи воспоминания о перелете к станции \"Ковелл\", но он понимал, что нападение на Арист оправданно. Практически все виды разумных существ, шагнувшие в космос, для перемещения из одной точки пространства в другую использовали космические корабли; следовательно, системы противовоздушной обороны планет были настроены на разрешение, позволяющее регистрировать крупные объекты. Система ПВО, созданная обинянами на Аристе, была именно такой. Любой корабль Специальных сил будет тотчас же обнаружен и атакован; однако крошечным салазкам со скелетообразной рамой размерами чуть больше человека удастся подлететь к планете незамеченными.
Командование Специальных сил было уверено в этом, так как подобные салазки уже использовались шесть раз, когда приходилось проникать через систему противовоздушной обороны Ариста с целью прослушать переговоры, ведущиеся по линиям связи. Именно в последний раз удалось услышать голос Чарльза Бутэна, запрашивающего по открытому каналу Обинур о времени прибытия очередного транспортного корабля. Солдату Специальных сил, перехватившему это сообщение, удалось проследить его до небольшой научно-исследовательской станции, расположенной на побережье одного из многочисленных крупных островов Ариста. Дождавшись второго сообщения, солдат удостоверился в том, что местонахождение Бутэна определено правильно, и лишь после этого возвратился на станцию \"Феникс\".
Узнав об этом, Джаред запросил доступ к перехваченному речевому файлу, чтобы услышать голос человека, которым он вроде бы являлся. Он уже слышал голос Бутэна – Уилсон и Кайнен прокручивали ему архивные записи. Сейчас, по прошествии времени, голос Бутэна стал более скрипучим и надломленным, хотя тембр и модуляция не оставляли никаких сомнений. Джаред с изумлением обнаружил, насколько голос Бутэна похож на его собственный. Хотя этого и следовало ожидать, откровение оказалось не из приятных.
\"Какая странная у меня жизнь\", – подумал Джаред и тотчас же огляделся по сторонам, проверяя, не просочилась ли эта мысль на общий канал.
Однако Сиборг по-прежнему был поглощен исследованием салазок; похоже, он ни о чем не догадывался.
Джаред прошел к еще одному объекту, который находился в ангаре: маленькой сфере размерами чуть больше самих салазок. Это был еще один образец хитроумных приспособлений, разработанных Специальными силами, так называемая капсула-ловушка. Она использовалась в тех случаях, когда солдатам требовалось отправить кого-нибудь с поверхности планеты в космос, при этом сами они должны были оставаться на месте. Внутри сферы имелась полость, достаточная для того, чтобы в ней разместилась одна особь большинства разумных видов. Солдаты Специальных сил запихивали пленника внутрь, герметично закрывали капсулу, после чего отбегали в сторону. Собственные двигатели зашвыривали аппарат на орбиту. Одновременно с ними внутри сферы включалось мощное антигравитационное устройство, так как в противном случае пассажир оказался бы просто размазан по стенкам. В дальнейшем выведенная на орбиту капсула подбиралась подошедшим кораблем Специальных сил.
Эта капсула-ловушка предназначалась для Бутэна. План операции был прост: напасть на станцию, где был замечен Бутэн, вывести из строя все связное оборудование, схватить предателя, запихнуть в капсулу, вывести в космос на орбиту, минимальную для выполнения \"сквозного скачка\", где ее подберет \"Коршун\". Крейсер \"выскочит\" в реальное пространство только на мгновение, необходимое для того, чтобы схватить сферу, после чего сразу же исчезнет, не дав обинянам опомниться. После захвата Бутэна научно-исследовательская станция будет уничтожена с помощью уже ставшего излюбленным способа: на планету упадет метеорит, который столкнется с поверхностью достаточно далеко от станции, чтобы ни у кого не возникли подозрения. В данном случае огромной каменной глыбе предстояло рухнуть в океан в нескольких милях от побережья и вызвать огромную волну цунами, которая и смоет станцию. Ученые Специальных сил уже много десятилетий работали с падающими небесными телами; они знали, как представить рукотворную катастрофу несчастным случаем. Если все пройдет, как задумано, обиняне даже не поймут, что подверглись нападению.
На взгляд Джареда, этот план имел два серьезных недостатка, связанных между собой. Первая проблема заключалась в том, что межзвездные салазки не имели возможности совершать посадку на поверхность планеты; они не переживут контакта с атмосферой Ариста, а если и переживут, то окажутся непригодными к дальнейшим полетам. Поэтому бойцам 2-го взвода предстояло выскочить в реальное пространство у верхней границы атмосферы Ариста, после чего совершить затяжной прыжок из ближайшего космоса к поверхности. Десантникам уже приходилось проделывать это – в частности, Саган совершила такой прыжок во время сражения за Коралл и осталась жива и невредима. И все же Джаред считал риск неоправданным.
Способ доставки десантников на планету обуславливал вторую неразрешимую проблему: не было никакой возможности забрать их с Ариста после завершения операции. Всем солдатам предусмотрительно выдали карту с отмеченными высотами, которые должны были – должны были! – остаться сухими во время предполагаемой цунами. Приказ, расписывающий действия 2-го взвода после захвата Бутэна, звучал зловеще: отойти как можно дальше от станции, чтобы не погибнуть, а затем пешком идти в ненаселенные внутренние районы острова, где на протяжении нескольких дней ждать капсул-ловушек, которые пришлют за ними Специальные силы. Для того чтобы эвакуировать с Ариста всех десантников, потребуется присылать несколько серий капсул, а Саган уже предупредила Дирака, что последними покидать планету будут они двое.
Джаред нахмурился, вспомнив заявление своего командира. Он знал, что Джейн Саган никогда не входила в число его горячих поклонников, и понимал, чем это вызвано: ей с самого начала было известно, что он порожден предателем. Она знала о нем больше, чем он сам. Ее прощальное напутствие, произнесенное тогда, когда Джареда переводили из Специальных сил к Мэттсону, казалось вполне искренним. Однако после этого была встреча на кладбище, перевод Джареда обратно под начало Саган, и, похоже, она по-настоящему обозлилась на него, словно он действительно превратился в Бутэна. Отчасти Джаред ей сочувствовал – в конце концов, как отметил Кайнен, теперь он был больше похож на Бутэна, чем на себя самого прежнего. И все же ему было не по себе оттого, что с ним обращаются как с врагом. У него мелькнула мрачная мысль: не потому ли Саган решила до самого конца держать его при себе, что хотела расправиться с ним без свидетелей.
Тряхнув головой, Дирак прогнал эту мысль. Он не сомневался в том, что Джейн способна его убить. Однако она пойдет на это только в том случае, если он даст повод.
\"Так что лучше повода не давать\", – подумал Джаред.
Так или иначе, основное беспокойство вызывала у него не Саган, а сам Бутэн. При подготовке операции было учтено возможное сопротивление со стороны немногочисленного военного отряда, размещенного на станции, но не со стороны ученых и самого Бутэна. Подобный подход казался Джареду ошибочным. У него в сознании присутствовал гнев Бутэна, он знал, как этот человек умен, хотя и не мог разобраться в деталях его научных исследований. Джаред сомневался, что Бутэн сдастся без боя. Это вовсе не означало, что предатель возьмется за оружие – по своей натуре он был не воин. Оружие Бутэна – его мозг. Именно мозг предложил способ предать интересы Союза колоний. Ошибочно надеяться, что десантникам удастся без труда схватить ученого и отправить его на \"Коршун\". Джаред не сомневался, что на Аристе их ждет сюрприз.
Хотя какой именно, он сказать не мог.
\"Есть хочешь? – вывел его из размышлений голос Сиборга. – Потому что размышления о том, каким безумием обещает стать предстоящая операция, лично у меня вызывают чувство голода\".
Джаред усмехнулся:
\"Тогда тебе постоянно приходится быть голодным\".
\"Именно в этом заключается одно из преимуществ службы в Специальных силах, – заметил Стивен. – В этом, а также в том, что избегаешь кризиса переходного возраста\".
\"Ты что, занялся изучением жизни подростков?\" – удивился Джаред.
\"Ну да. Потому что сам я вряд ли доживу до пятнадцати\".
\"Ты же только что говорил, какое счастье избежать кризиса переходного возраста\", – напомнил Джаред.
\"Ну, если я доживу до этого возраста, то уж как-нибудь потерплю, – усмехнулся Сиборг. – А теперь пошли в столовую. Сегодня на ужин спагетти\".
Они отправились ужинать.
Саган открыла глаза.
\"Ну, как все прошло?\" – спросил генерал Сциллард, наблюдавший за тем, как она читает мысли Джареда.
\"Дирака тревожит то, что мы недооцениваем Бутэна, – сказала Саган. – Он опасается, что тот уже подготовился к нашему нападению, но только мы об этом не догадываемся\".
\"Очень хорошо, потому что меня самого не покидают те же самые предчувствия. Именно поэтому я настоял на участии Дирака в операции\".
Зеленый, затянутый тучами Арист полностью заполнил собой поле зрения Джареда, поразив необъятными размерами. Вынырнуть в реальность у верхней кромки атмосферы планеты, не имея с собой ничего, кроме хлипкой клетки из углеродистых волокон, – это очень сильное потрясение. Джареду показалось, он падает. Что, впрочем, соответствовало действительности.
\"Достаточно\", – подумал Джаред и начал отстегиваться от салазок.
Под собой, ближе к поверхности планеты, он различил еще пятерых десантников их взвода, совершивших скачок до него: Саган, Сиборга, Дэниела Харви, Аниту Мэнли и Вернона Винье. Кроме того, Джаред отыскал капсулу-ловушку и облегченно вздохнул.
Масса капсулы чуть-чуть не дотягивала до критической отметки пять тонн; существовала реальная вероятность того, что она окажется слишком тяжела для микроустройства \"сквозного скачка\". Все товарищи Джареда уже отстегнулись от салазок и находились в свободном падении, медленно удаляясь от похожих на паутинку транспортных средств, перенесших их к Аристу.
Эти шестеро составляли передовой отряд. Их задача состояла в том, чтобы доставить на поверхность планеты капсулу-ловушку и обеспечить место для посадки остальных десантников 2-го взвода, которые должны были последовать за ними в самом ближайшем времени. Остров, где находился Бутэн, был покрыт сплошным ковром густых тропических джунглей, что сильно затрудняло высадку парашютного десанта. Саган выбрала для приземления небольшую поляну километрах в пятнадцати от расположения научно-исследовательской станции.
\"Держитесь друг от друга на расстоянии, – приказала своим подчиненным Саган. – Соберемся, когда войдем в плотные слои атмосферы. Впредь до моей команды соблюдать радиомолчание\".
Развернувшись так, чтобы взору открылся Арист, Джаред наслаждался видом планеты до тех пор, пока его МозгоДруг, уловив первые, едва различимые признаки атмосферы, не укутал его в предохранительную сферу наночастиц, выплывших из рюкзака. Дирак повис внутри сферы, удерживаемый растяжками из тех же наночастиц. Свет внутрь не проникал; Джаред оказался в своей собственной маленькой, темной, обособленной вселенной.
Оставшись наедине со своими мыслями, он снова стал думать об обинянах, безжалостной и непостижимой расе, чьим гостеприимством воспользовался Бутэн. Первые сведения о них, полученные Союзом колоний, восходили к самому его зарождению, когда споры о правах на планету, названную поселенцами-людьми Касабланкой, завершились беспощадным и кровавым уничтожением колонии. Отряд Специальных сил, посланный отвоевывать планету, потерпел сокрушительное поражение. Обиняне не сдавались в плен и не брали пленных. Возжелав чего-то, они бросали все новые и новые силы до тех пор, пока не добивались своего.
А если кто-то слишком часто оказывался у них на пути, обиняне приходили к заключению, что в их интересах устранить помеху раз и навсегда. Алаитяне, обработавшие огромный алмаз, из которого был сделан купол генеральской столовой на станции \"Феникс\", явились не первой расой, которую обиняне планомерно стерли с лица вселенной, и далеко не последней.
Единственным светлым пятном было то, что эта раса, в отличие от других разумных существ, вышедших в космос, не слишком стремилась расширять свои владения. Союз колоний успевал основать десять новых поселений за время, которое требовалось обинянам для создания лишь одной колонии. И хотя обиняне без стеснения отнимали у других приглянувшуюся им планету, подобные желания у них возникали достаточно редко. Омаха стала первой после Касабланки планетой, которую обиняне отобрали у людей. Впрочем, они, скорее всего, просто воспользовались удобным случаем: практически без боя отняли Омаху у рраей после того, как те воевали за нее с людьми. Крайняя неохота, с какой обиняне шли на расширение своих территорий, как раз была основной причиной, по которой ССК подозревал инициатором нападения на Омаху какую-то третью силу. Если бы рраей удалось удержать Омаху в руках, Союз колоний непременно нанес бы ответный удар. Рраей прекрасно знали, когда надо уносить ноги.
Второй любопытный момент – делающий, на взгляд Джареда, предполагаемый союз обинян с рраей и энешанцами особенно загадочным, – заключался в том, что обиняне, как правило, абсолютно не обращали внимания на другие разумные расы, если только те не стояли у них на пути или сами не нападали на них. Они нигде не открывали посольств, не поддерживали никаких официальных контактов, ни разу официально не объявляли войну и не заключали мирный договор. Если обиняне с кем-то воевали, это было ясно по тому, что они стреляли и убивали. В мирное же время они ни с кем не поддерживали никаких сношений. Причем нельзя сказать, что обиняне являлись ксенофобами; это подразумевало бы, что они ненавидят чужие расы. В действительности же им просто ни до кого не было дела. Неслыханным было заключение союза обинянами сразу с двумя расами. Но то, что союз этот был направлен против человечества, не предвещало ничего хорошего.
Подтекстом всех сведений о внешних контактах обинян – или, точнее, об отсутствии таковых – были слухи, которым ССК особенно не верили, но все же принимали в расчет вследствие их широкого распространения среди других рас: обиняне не выработали разум в процессе эволюции, а получили его от другой расы. ССК отмахивались от этих слухов, потому что нелепой была сама мысль о том, что кто-либо из разумных рас, ведущих беспощадную борьбу за существование в этой части вселенной, будет тратить время и силы, совершенствуя примитивных дикарей, которые едва только научились обрабатывать камни. Были известны случаи, когда расы уничтожали в своих владениях существа, близкие к тому, чтобы обзавестись разумом, лишь на том основании, что устранить возможных соперников никогда не бывает рано. Наоборот не поступал никто и никогда.
Однако, если слухи не были беспочвенными, практически однозначно вытекало, что разум обинянам подарили консу, единственные разумные существа в этой части галактики, которые могли обладать самыми совершенными технологиями, способными продвинуть в интеллектуальном плане вперед целый биологический вид. Кроме того, лишь у консу был для этого философский мотив: они считали, что их миссия во вселенной заключается в том, чтобы довести остальные разумные расы до совершенства (то есть сделать их похожими на себя). В теории все выглядело хорошо, однако на практике консу, как правило, приближали к своему идеалу другие расы, вынуждая их воевать с собой или стравливая друг с другом две расы, стоящие на низшей ступени развития, – так они поступили, столкнув людей и рраей в сражении за Коралл. Так что даже раса, обладающая возможностью создавать разумные существа, преимущественно их уничтожала, прямо или косвенно, – так происходило, когда победители не отвечали высоким и непостижимым стандартам консу.
Эти высокие и непостижимые стандарты были решающим аргументом против того, что обинян создали консу, поскольку обиняне единственные среди всех разумных рас были начисто лишены культуры. Скудные ксенографические исследования, проведенные людьми и другими расами, показывали, что, помимо бедного сугубо практического языка и прикладных технологий, обиняне не создали ничего, заслуживающего внимания: ни искусства в любой форме, ни литературы, ни религии, ни философии. Им была чужда даже политика. Один исследователь, работавший по заказу ССК, даже поставил под сомнение, ведут ли обиняне между собой обычные разговоры – и способны ли они это делать. Джаред был плохо знаком с консу, и все же ему казалось маловероятным, что раса, настолько одержимая стремлением к эсхатологическому*
[15], к тому, что невозможно передать словами, породила существа, которых не интересовало ни первое, ни второе. Если обиняне действительно в одночасье получили разум извне, вся их история являлась самым весомым доводом в пользу естественного процесса эволюции.
Сфера из наночастиц, окружавшая Джареда, разошлась в стороны и отлетела назад. Он отчаянно заморгал, ослепленный внезапным светом, затем постарался определить местоположение своих товарищей. Его тотчас же нащупали узконаправленные лучи десантников, практически невидимых в боевых комбинезонах, поглощающих все излучение. Даже капсула-ловушка была покрыта камуфлирующей окраской. Джаред поплыл было к капсуле, чтобы проверить ее системы, но его остановила Саган, уже проверившая все сама. Перемещаясь в свободном падении, десантники сблизились, но не настолько, чтобы мешать друг другу, когда настанет время выпускать парашюты.
Парашюты раскрылись на предельно маленькой высоте: даже покрытые камуфлирующей окраской, они не укроются от глаз, знающих, что искать. Над капсулой-ловушкой с громким хлопком раскрылся огромный купол, способный замедлить падение массивной сферы, и тотчас же разлетелся в клочья, разорванный плотным воздухом. Через мгновение наночастицы образовали новый парашют, который постигла та же судьба. Так продолжалось до тех пор, пока капсула не затормозилась настолько, что купол смог выдержать давление воздуха.
Развернувшись лицом к научно-исследовательской станции, находящейся несколькими километрами южнее, Джаред увеличил разрешение оптического устройства капюшона, чтобы проверить, не началась ли суматоха, свидетельствующая о том, что десантников обнаружили. Он ничего не увидел; Винье и Харви подтвердили его наблюдения. Еще через несколько мгновений все уже были на земле и, кряхтя, тащили капсулу с поляны в деревья. Там они дополнительно замаскировали ее ветками и листвой.
\"Всем запомнить, где мы припарковали нашу тачку\", – заметил Сиборг.
\"Тише\", – призвала Саган, сосредоточенно вслушиваясь в голос, звучащий у нее в голове.
\"Это был Рентген, – наконец объяснила она. – Они готовятся раскрывать парашюты\".
Лейтенант закинула винтовку на плечо.
\"Пошли, надо убедиться, что никаких неприятных сюрпризов не будет\".
Вдруг Джаред испытал неприятное ощущение – как будто кто-то начал ковыряться у него в мозгу.
\"Проклятье!\" – выругался он.
Саган недоуменно обернулась:
\"В чем дело?\"
\"Наши де… ла плохи\", – пробормотал Джаред, чувствуя, что на середине фразы его интеграция с остальным взводом оказалась жестоко разорвана. Вскрикнув, он схватился за голову, захлестнутый ощущением, будто из нее выдирают один из важнейших органов чувств. Вокруг остальные десантники в судорогах падали на землю. Корчась, они кричали, давая выход боли и растерянности. Всех рвало. Рухнув на колени, Джаред попытался сделать вдох. Его стошнило.
С трудом поднявшись на ноги, он, шатаясь, побрел к Джейн. Та стояла на коленях, вытирая с губ рвотную массу. Схватив за руку, Джаред попытался поднять ее на ноги:
– Идем! Нам нужно уйти отсюда… спрятаться…
– В че… – Закашляв, Саган сплюнула, затем подняла взгляд на Джареда. – Что происходит?
– Нас отрезали. Со мной это уже было, когда я находился на станции \"Ковелл\". Обиняне лишают нас возможности пользоваться МозгоДрузьями.
– Каким образом? – во весь голос проорала Саган.
– Не знаю. Она встала.
– Это Бутэн, – запинаясь, пробормотала она. – Это он научил обинян. Иначе быть не может.
– Возможно, – согласился Джаред.
Саган пошатнулась; он помог ей удержаться на ногах, а затем развернул так, чтобы смотреть в лицо.
– Лейтенант, нам надо двигаться. Если обиняне блокируют наши МозгоДрузья, значит, им известно, что мы здесь. С минуты на минуту они сюда придут. Нам нужно поднимать людей и уходить.
– Сейчас сюда подоспеют остальные, – возразила Саган. – Мы должны…
Осекшись, она выпрямилась, словно у нее по всему телу разлилось что-то холодное и жуткое.
– О боже! – прошептала она. – О боже!
Саган устремила взгляд в небо.
– Что такое? – спросил Джаред и тоже посмотрел вверх, пытаясь отыскать характерное мерцание закамуфлированных парашютов.
Ему потребовалось мгновение, чтобы понять: он ничего не видит. И еще одно мгновение, чтобы осознать, что это означает.
– О боже! – прошептал Джаред.
Первой мыслью Алекса Рентгена было то, что он случайно потерял узконаправленный луч связи с остальным взводом.
\"Черт возьми, какая невезуха!\" – мысленно выругался он и, раскинув в стороны руки и ноги, перевернулся несколько раз в воздухе, меняя положение, чтобы дать возможность приемнику найти других десантников. Отыскивать всех не нужно; достаточно будет найти хотя бы одного, после чего сразу же будет восстановлена полная интеграция.
Ничего.
Рентген прогнал беспокойство прочь. Ему уже приходилось терять узконаправленный луч – всего один раз, но опыт был получен. Тогда интеграцию он смог восстановить только после приземления; что ж, и сейчас придется подождать. Впрочем, у него все равно больше не оставалось времени, потому что он стремительно приближался к высоте раскрытия парашюта. Парашют нужно было выпустить на минимальной допустимой высоте, чтобы уменьшить вероятность обнаружения. Подобная точность требовала специальной подготовки. Рентген обратился к МозгоДругу для определения высоты, и только тут до него дошло, что на протяжении последней минуты от вживленного в мозг компьютера не поступало никаких откликов.
Алекс потратил десять секунд на обработку этой мысли. Он предпринял еще одну попытку обратиться к МозгоДругу – мозг ответил отказом. Все естество десантника восстало против страшной мысли, яростно отталкивая ее, сознавая, что, если она окажется правдой, последствия будут самыми ужасными. Рентген пытался снова и снова, борясь с экспоненциально нарастающим чувством паники. Он подал мысленный призыв о помощи. Никто не ответил. Никто его не услышал. Он остался совсем один.
К этому времени Алекс Рентген растерял большую часть рассудка. Последний отрезок падения он извивался и барахтался, тщетно пытаясь зацепиться за воздух и отчаянно крича, а какая-то часть его сознания с отрешенным упоением слушала незнакомые звуки собственного голоса, которым он пользовался так редко. Парашют не раскрылся: он приводился в действие МозгоДругом. Этот нехитрый внутренний компьютер применялся так давно и был настолько надежным, что Силы самообороны колоний просто перестали считать его таковым и воспринимали как нечто должное, наравне с мозгом и телом солдата. Рентген стремительно пролетел мимо точки раскрытия парашюта, впрочем, ему уже было все равно, и он не сознавал, какие последствия перехода через последнюю грань ждут его.
Не мысль о смерти лишила Алекса рассудка. Просто в первый и последний раз за те шесть лет, что прожил на свете, он оказался совсем один, полностью оторванный от друзей. Все эти годы Рентген до мельчайших интимных подробностей чувствовал жизнь своих боевых товарищей – как они сражались и как они трахались, каждое мгновение вплоть до их смерти. Он находил утешение в том, что был с ними до самой последней минуты, а другие будут присутствовать при его последнем вздохе. Но сейчас Алекс Рентген был одинок. К ужасу разлуки примешивался стыд за то, что он не сможет утешить своих друзей, которые тоже неслись навстречу своей гибели.
Он снова дернулся, разворачиваясь лицом к земле, которой было суждено принести ему смерть, и испустил отчаянный вопль покинутого.
Джаред с ужасом наблюдал за тем, как кружащаяся серая точка, казалось, еще набрала скорость в последние секунды и, превратившись в кричащего человека, упала на поляну с тошнотворным хлюпающим шлепком, за которым последовал жуткий удар. Этот резкий звук вывел его из оцепенения. Подтолкнув Саган в сторону леса, Джаред крикнул, чтобы она спряталась среди деревьев, и побежал к остальным. Он поднимал своих обезумевших товарищей с земли, тащил их с открытого места, подальше от падающих с неба тел.
Сиборг и Харви хоть как-то пришли в себя, но стояли, тупо уставившись в небо. Джаред толкнул Харви и дал пощечину Сиборгу, крича, чтобы они шевелились. Винье лежал не шевелясь, судя по всему, поверженный в кататонический ступор. Джаред рывком поднял товарища с земли и передал Сиборгу, чтобы тот тащил его в лес. Затем он нагнулся к Мэнли – та оттолкнула его и, жалобно скуля, поползла на четвереньках прочь от деревьев. Поднявшись на ноги, она побежала, а вокруг нее тела, падая на землю, разрывались от удара на части. Отбежав метров на шестьдесят, Анита обернулась и закричала, расставаясь с остатками рассудка. Джаред отвел взгляд и не увидел, как нога, оторвавшись от упавшего рядом с Мэнли тела, вонзилась ей в плечо и шею, перебивая артерии и ломая кости, вгоняя расщепленные ребра в сердце и легкие. Крик перешел в предсмертный хрип.
Все десантники 2-го взвода рухнули на землю за две минуты. Дирак и остальные наблюдали за гибелью своих товарищей из леса.
Когда все было кончено, Джаред обернулся к четверым оставшимся в живых бойцам взвода и оценил силы. Все десантники еще не оправились от шока; лучше всех себя чувствовала Саган, а хуже – Винье, хотя и он начинал постепенно возвращаться к действительности. Джаред ощущал тошноту, но в остальном все вернулось в норму: ему пришлось провести слишком много времени оторванным от интеграции, и он научился обходиться без нее. По крайней мере, в настоящий момент он был наиболее адекватным и поэтому решил взять командование на себя.
Джаред повернулся к лейтенанту:
– Нам нужно уходить. В лес, подальше отсюда.
– Но операция… – начала было та.
– Забудь об операции, – оборвал ее он. – Обиняне знают, что мы здесь. Если остаться – погибнем.
Его слова словно разогнали туман в голове у Саган.
– Кому-то нужно вернуться, – решительно произнесла она. – Воспользоваться капсулой-ловушкой. Надо предупредить командование о случившемся.
Саган посмотрела Дираку в глаза:
– Но только полетишь не ты.
– Не я, – согласился тот.
Джаред понимал, что Джейн по-прежнему подозревает его, но у него не было времени переживать по этому поводу. Он не может вернуться потому, что из всех пятерых единственный полностью дееспособный.
– Возвращаешься ты, – предложил Джаред Саган.
– Нет, – ответила та. Окончательно. Бесповоротно.
– Тогда Сиборг, – предложил Джаред. После Саган именно он был самым оправившимся от потрясения. Сиборг расскажет командованию ССК о трагедии и предупредит, чтобы готовились к худшему.
– Сиборг, – согласилась Саган.
– Отлично.
Джаред повернулся к Стивену:
– Ну, Стив, пошли. Забирайся в эту штуковину. Шатаясь, Сиборг подошел к капсуле и убрал с нее листву. Освободив люк, он приблизился к нему, но вдруг застыл.
– В чем дело? – встревожился Джаред.
– Как она открывается? – скрипучим от долгого бездействия голосом спросил Сиборг.
– Воспользуйся своим… – начал было Дирак. – Твою мать!
Люк капсулы открывался с помощью МозгоДруга.
– Да, все просто превосходно, мать вашу, – пробормотал Сиборг, плюхаясь на землю рядом с капсулой.
Джаред направился к нему, но остановился, склонив голову набок и прислушиваясь.
Вдалеке послышался какой-то гул. Тот, кто приближался к поляне, даже не делал попыток передвигаться бесшумно.
– В чем дело? – спросила Саган.
– Кто-то сюда идет, – объяснил Джаред. – И не один. Это обиняне. Они нас обнаружили.
12
Им удавалось ускользать от обинян где-то с полчаса, но в конце концов те загнали их в угол.
Конечно, десантникам лучше было бы разделиться, заставить преследователей разойтись в разные стороны и тем самым дать возможность кому-нибудь одному ускользнуть от погони ценой жизни остальных. Но они оставались вместе, компенсируя отсутствие интеграции. Сначала первым шел Дирак, а Саган замыкала шествие, помогая Винье. Затем они поменялись, и Джейн повела беглецов на север, прочь от преследовавших обинян.
Отдаленное завывание становилось все громче. Подняв взгляд, Джаред сквозь полог листвы увидел в небе обинянский самолет. Покружив над десантниками, маленький летательный аппарат повернул на север. Саган тотчас же метнулась влево, на восток. Через несколько минут в воздухе появилась вторая машина, которая пролетела метрах в десяти над кронами деревьев. Послышался громкий треск, на землю полетели иссеченные пулями ветки – обиняне открыли огонь. Саган застыла как вкопанная, остановленная пулями крупного калибра, вспахавшими землю прямо перед ней. Дорога на восток была закрыта; маленький отряд снова повернул на север. Самолет, развернувшись, кружил над лесом, выплевывая очереди пуль, когда беглецы слишком растягивались или пытались свернуть на восток или запад. Он не преследовал десантников, а умело гнал их к неведомой цели.
Эта цель показалась десять минут спустя, когда отряд вышел на другую поляну, меньших размеров, где его уже ждали обиняне из первого самолета. Сзади готовился совершить посадку второй, а из-за деревьев показались солдаты-обиняне, которые первыми вышли на людей, а затем преследовали их всю дорогу.
Винье, еще не успевший полностью оправиться от психической травмы, нанесенной потерей интеграции, оттолкнул Джареда и вскинул свою эм-це, судя по всему, полный решимости не сдаваться без боя. Прицелившись в группу обинян, ждавших десантников на поляне, он резко дернул спусковой крючок. Не произошло ровным счетом ничего. Для того чтобы враги не использовали оружие солдат ССК против них самих, каждой эм-це для активизации требовался сигнал от МозгоДруга. Сейчас винтовка его не получила. Верной зарычал в бессильном отчаянии, и вдруг все, что было у него выше бровей, исчезло – одна метко выпущенная пуля снесла верхнюю часть черепа. Винье рухнул как подкошенный. Один из солдат-обинян опустил винтовку.
Дирак, Саган, Харви и Сиборг сбились в кучу и, достав ножи, встали спинами друг к другу, лицом в противоположные стороны. Ножи явились жестом отчаяния: десантники не надеялись, что обиняне для расправы с ними приблизятся на расстояние вытянутой руки. Но все четверо находили слабое утешение в том, что умрут плечом к плечу со своими товарищами. Конечно, это была не интеграция, но лучшее, на что оставалось надеяться.
К этому времени и второй самолет совершил посадку. Из него на землю спустились шестеро обинян, трое с оружием, двое с каким-то оборудованием, а один – с пустыми руками. Тот, что с пустыми руками, приблизился к людям изящной качающейся походкой, свойственной обинянам, и остановился на почтительном расстоянии. У него за спиной встали трое солдат с оружием. Часто моргающие многочисленные глаза странного существа остановились на Джейн, которая была к нему ближе всех.
– Сдавайтесь, – произнес обинянин по-английски, с обилием шипящих, но очень разборчиво.
Саган недоуменно заморгала:
– Что?
Насколько ей было известно, обиняне никогда не брали пленных.
– Сдавайтесь, – повторило существо, – иначе вы умрете.
– А если мы сложим оружие, вы сохраните нам жизнь? – уточнила Саган.
– Да.
Джаред бросил взгляд на Джейн, стоявшую справа от него, и понял, что та ломает голову над предложением обинянина. На взгляд Джареда, предложение было неплохим. Возможно, их убьют и в том случае, если они сдадутся в плен, но если не сдадутся – гибель неминуема. Он не стал делиться своим заключением с Саган, зная, что та ему не доверяет и не желает выслушивать его мнение относительно чего бы то ни было.
– Бросьте оружие, – наконец сказала лейтенант.
Джаред отшвырнул нож и снял с плеча винтовку; остальные последовали его примеру. Обиняне заставили людей снять также рюкзаки и ремни, оставив их в одних комбинезонах. Двое обинян из отряда, преследовавшего десантников по земле, забрали оружие и снаряжение и оттащили все в самолет. Когда один из них проходил рядом с Харви, тот напрягся; Джаред предположил: Дэниел с трудом сдержался, чтобы не лягнуть врага ногой.
Обезоруженные, десантники были вынуждены отойти друг от друга и выстроиться в линию, после чего к ним приблизились двое обинян с какими-то устройствами, судя по всему проверяя, не осталось ли спрятанного оружия. Обыскав товарищей Дирака, обиняне перешли к нему самому и тотчас же прекратили досмотр. Один из них на певучем обинянском наречии что-то сообщил старшему. Тот вместе с двумя вооруженными солдатами приблизился к Джареду:
– Ты пойдешь с нами.
Джаред украдкой взглянул на Саган, тщетно пытаясь по ее поведению определить, как ему себя вести.
– Куда? – спросил он.
Главный обинянин обернулся и что-то пропел. Один из сопровождающих его солдат поднял винтовку и прострелил Сиборгу ногу. Стив, вскрикнув от боли, рухнул на землю.
Главный обинянин снова обратился к Джареду:
– Ты пойдешь с нами.
– Дирак, мать твою! – воскликнул Сиборг. – Иди с этими долбаными обинянами!
Выйдя из строя, Джаред в окружении вооруженных обинян направился к самолету.
Провожая взглядом удаляющегося Джареда, Саган хотела наброситься на него и свернуть ему шею, отняв у врагов добычу и гарантированно лишив Дирака возможности совершить какую-нибудь глупость. Однако пока она колебалась, возможность уплыла. Дирак успел отойти так далеко, что ей просто не дали бы его догнать. К тому же в этом случае всех троих ожидала бы неминуемая смерть. А так они пока оставались в живых.
Главный обинянин повернулся к Саган, признав в ней командира.
– Вы остаетесь здесь, – сказал он и ускакал прочь, прежде чем Джейн успела что-либо ответить. Та шагнула вслед удаляющемуся обинянину, но трое солдат разом навели на нее винтовки. Подняв руки, Саган попятилась назад, но обиняне надвигались на нее, показывая знаками, что ей и остальным десантникам надо шевелиться.
Саган повернулась к Сиборгу, сидевшему на земле:
– Как твоя нога?
– Большую часть принял на себя комбинезон, – ответил тот, имея в виду способность ткани из наночастиц твердеть, поглощая энергию удара. – Все не так уж плохо. Жить буду.
– Идти сможешь?
– Ну, если только от меня не будут требовать получать от ходьбы удовольствие, – мрачно усмехнулся Сиборг.
– Тогда пошли, – сказала Джейн, протягивая руку, чтобы помочь ему подняться с земли. – Харви, бери Винье.
Подойдя к убитому десантнику, Дэниел Харви подхватил его и перекинул через плечо.
Обиняне отвели их к небольшой впадине чуть в стороне от середины поляны; редкая россыпь деревьев говорила о том, что скальные породы под ней уничтожила эрозия. Спускаясь вниз, Саган услышала звук отлетающего самолета и другой, более громкий, вой машины, заходящей на посадку. Прилетевший самолет, более крупный, чем два первых, приземлился на краю впадины, и из его чрева выкатилось несколько одинаковых устройств.
– Это еще что за хреновины? – спросил Харви, опуская тело Винье на землю.
Саган ничего не ответила. Она проследила за тем, как восемь устройств самостоятельно рассредоточились по периметру впадины. Прилетевшие обиняне забрались на устройства и освободили их от стальных чехлов, обнажив крупнокалиберные многоствольные пулеметы, стреляющие короткими стрелами. Как только чехлы были сняты, один из обинян подключил устройства и хищные жерла пулеметов принялись выискивать цели.
– Это ограда, – догадалась Саган. – Нас здесь заперли.
Проверяя свое предположение, она шагнула к одному из пулеметов – стволы повернулись к ней, следя за каждым движением. Саган сделала еще шаг, и устройство испустило пронзительный сигнал, режущий уши, предупреждая о том, что дальше идти нельзя. Саган подумала, что, если сделать еще один шаг, последует в лучшем случае предупредительный выстрел. Джейн отошла назад. Сирена умолкла, но пулемет продолжал следить за ней до тех пор, пока она не оказалась от него на удалении нескольких метров.
– Эти штуковины приготовлены специально для нас, – заметил Харви. – Очень мило. Как ты думаешь, каковы наши шансы?
Саган посмотрела на пулеметы:
– Хреновые.
– Что ты хочешь сказать? – переспросил Харви.
– Это все с научно-исследовательской станции, – объяснила она, указывая на пулеметы. – Иного быть не может. Здесь поблизости ничего больше нет. Но на научно-исследовательской станции такие устройства просто так не валяются. Следовательно, их уже использовали для того, чтобы содержать в плену людей.
– Ну хорошо, положим, ты права, – сказал Сиборг. – Но кого? И зачем?
– За последнее время бесследно исчезли шесть боевых кораблей Специальных сил, – сказала Саган, не упоминая про крейсер, который был уничтожен в результате нападения обинян. – На каждом из них был экипаж. Возможно, людей доставили как раз сюда.
– И все-таки зачем? – настаивал Сиборг.
Джейн молча пожала плечами. У нее у самой еще не было никаких догадок по этому поводу.
Воздух наполнился ревом взлетающих самолетов. Вой двигателей быстро затих вдали, оставив только естественные звуки живой природы.
– Великолепно, – пробормотал Харви. Он швырнул камень в один из пулеметов – стволы повернулись вслед за камнем, но выстрелов не последовало. – Мы здесь без еды и без воды, беззащитные перед непогодой. Как вы полагаете, есть надежда, что обиняне за нами вернутся?
Саган вынуждена была согласиться, что вероятность этого совсем невелика.
– Значит, ты – это я, – задумчиво произнес Чарльз Бутэн, оглядывая Дирака. – Забавно. Я полагал, что буду выше ростом.
Джаред промолчал. После того как его доставили на станцию, его сразу же уложили в ясли, надежно закрепили, а затем прокатили по голым коридорам с высокими потолками в просторное помещение, заставленное незнакомыми устройствами и приборами, которое, предположил он, является лабораторией. Джареду показалось, прошло несколько часов, прежде чем в лабораторию вошел Бутэн. Направившись прямо к яслям, он внимательно осмотрел Джареда, словно крупное, любопытное насекомое. Джаред надеялся, Бутэн подойдет достаточно близко для того, чтобы можно было ударить его головой, однако этого не произошло.
– Это была шутка, – продолжал Бутэн.
– Я понял, – сказал Джаред. – Просто она получилась совсем не смешная.
– Ну, извини, – усмехнулся Бутэн. – У меня давно не было практики. Вероятно, ты заметил, что обинян никак не назовешь ценителями юмора.
– Заметил, – подтвердил Дирак.
Всю дорогу до научно-исследовательской станции обиняне хранили полное молчание. Единственными словами, которые услышал Джаред от главного, были \"вылезай\", когда самолет приземлился, и \"залезай\", когда его подчиненный открыл портативные ясли.
– В этом виноваты консу, – сказал Бутэн. – Полагаю, они, создавая обинян, забыли вложить модуль, отвечающий за чувство юмора. Помимо всего прочего, о чем они также забыли.
Помимо воли – а может быть, вследствие того, чьи именно мысли и воспоминания хранились у него в сознании, – Джаред сосредоточился на его словах.
– Так значит, это правда? Обинян усовершенствовали консу?
– Можно назвать это и так, – покачал головой Бутэн. – Хотя слово \"усовершенствовать\" по своей природе намекает на добрые намерения того, кто занимается усовершенствованием, чего в данном случае нет и в помине. Из того, что мне удалось вытянуть из обинян, получается, что однажды консу вздумалось проверить, что произойдет, если какой-нибудь биологический вид сделать разумным. И вот они прилетели на Обинур, выбрали всеядное животное, которое занимало свою маленькую экологическую нишу, и наделили его разумом. Понимаешь, просто из любопытства, чтобы посмотреть, а что будет дальше.
– И что было дальше?
– Длинная лавинообразная череда непредсказуемых последствий, друг мой, – усмехнулся Бутэн. – Которая в конечном счете привела к тому, что мы с тобой находимся в этой лаборатории. Можно сказать, это прямое следствие.
– Не понимаю.
– Конечно. У тебя нет всех исходных данных. У меня самого их не было до тех пор, пока я не попал сюда. Так что даже если тебе известно все, что было известно мне, этого ты знать не можешь. Да, кстати, а как много известно тебе из того, что знал я?
Джаред промолчал.
Бутэн улыбнулся:
– В любом случае достаточно. Вижу, ты разделяешь кое-какие мои интересы. От меня не укрылось, как ты встрепенулся, когда я заговорил о консу. Но, быть может, нам лучше начать с чего-нибудь простого? Например, как тебя зовут? Довольно неприятно беседовать с собственным клоном, не зная, как к нему обращаться.
– Джаред Дирак.
– Ну да, – кивнул Бутэн. – Специальные силы верны себе. Имя выбрано наугад, фамилия позаимствована у известного ученого. Мне в свое время пришлось немного поработать со Специальными силами – не напрямую, поскольку ваша братия не слишком-то жалует посторонних. Как вы нас называете?
– \"Настоящими рожденными\".
– Совершенно верно. Вам нравится держаться особняком от \"настоящих рожденных\". Знаешь, меня всегда веселил принцип выбора имен, которым пользуются Специальные силы. Список фамилий на самом деле весьма ограничен: где-то с пару сотен самых знаменитых европейских ученых. Но зато имена! Джаред. Брэд. Цинтия. Джон. Джейн.
Бутэн добродушно усмехнулся, перечисляя имена.
– Среди них ни одного незападного, по совершенно непонятным причинам, поскольку Специальные силы в отличие от остальных ССК не вербуются из жителей Земли. Тебя могли бы назвать Юсуфом аль-Бируни, и тебе было бы все равно. Набор имен, которые используют Специальные силы, косвенно говорит о взглядах тех, кто их создал. Тех, кто создал тебя. Ты так не думаешь?
– Мне нравится мое имя, Чарльз, – ответил Джаред.
– Не в бровь, а в глаз, – усмехнулся Бутэн. – Однако я свое имя получил от родителей, в соответствии с семейными традициями, в то время как твое было просто выбрано наобум. Хотя в фамилии \"Дирак\" нет ничего плохого. Несомненно, тебе ее дали в честь Поля Дирака. Ты что-нибудь слышал о \"море Дирака\"?
– Нет.
– Дирак выдвинул гипотезу, что вакуум на самом деле является огромным морем отрицательной энергии, – объяснил Бутэн. – Мне очень по душе это сравнение. Физики, современники Дирака, считали его гипотезу лишенной изящества, и, может быть, так оно и было. Но она очень поэтичная, а физики этого не поняли. Впрочем, чего от них ждать? Поэзия им чужда. Возьмем, к примеру, обинян: они породили выдающихся физиков, но вот поэзии в них не больше, чем в только что вылупившемся цыпленке. Определенно, они бы не оценили \"море Дирака\". Как ты себя чувствуешь?
– Мне тесно. И я хочу в туалет.
– Так делай под себя, – с улыбкой предложил Бутэн. – Я ничего не имею против. Разумеется, ясли самоочищающиеся. Да и твой комбинезон наверняка способен впитывать мочу.
– Не способен, предварительно не переговорив об этом с моим МозгоДругом, – возразил Джаред.
Без связи с МозгоДругом владельца комбинезона наночастицы ткани сохраняли лишь основные защитные свойства, например затвердевание при ударе. Это было сделано на случай потери сознания или сбоя в работе компьютера. Второстепенные свойства, такие как способность впитывать пот и мочу, разработчики комбинезона посчитали ненужными излишествами.
– А… – протянул Бутэн. – Ну хорошо. Сейчас я это исправлю.
Подойдя к устройству с короткой антенной, стоящему на лабораторном столе, Бутэн нажал кнопку. Внезапно плотное ватное покрывало, окутавшее мозг Джареда, поднялось; МозгоДруг заработал снова. Забыв о своем желании помочиться, Джаред лихорадочно попытался связаться с Джейн Саган.
Бутэн с минуту наблюдал за ним с легкой усмешкой на лице.
– У тебя ничего не получится, – наконец сказал он. – У этого передатчика хватает мощности только на то, чтобы помешать распространению волн в радиусе десяти метров от антенны. То есть он будет работать в этой лаборатории, и только. Компьютеры твоих друзей по-прежнему выведены из строя. Связаться с ними ты не можешь. Ты вообще ни с кем не можешь связаться.
– Вывести из строя МозгоДруг нельзя, – уверенно заявил Джаред.
Органические компьютеры общались между собой многократно задублированными, зашифрованными избыточными последовательностями, каждая из которых передавалась на частотах, постоянно меняющихся по закону, определяемому одноразовым ключом, выработанным при вхождении в связь. Перехватить даже один такой поток было практически невозможно; о том, чтобы перехватить все, не могло быть и речи.
Вернувшись к устройству с антенной, Бутэн снова нажал кнопку. Ватное покрывало опять опустилось на голову Джареда.
– Что ты сказал? – ухмыльнулся Бутэн. Джаред с трудом подавил желание закричать. Через минуту Бутэн снова включил передатчик.
– В каком-то смысле ты прав, – сказал он. – Я изучал последние связные протоколы, использующиеся в МозгоДруге. Участвовал в разработке некоторых из них. И в одном ты совершенно прав. Нельзя помешать передаче потоков информации, по крайней мере если не использовать такие мощные излучатели, которые заглушат все на свете, в том числе и собственные линии связи.
– Но я воздействую на МозгоДруг не так, – продолжал Бутэн. – Тебе известно понятие \"черный вход\"? Это потайная дверца, которую оставляет для себя программист, разрабатывающий сложную программу, чтобы иметь возможность получить напрямую доступ в нужный модуль, не делая множества последовательных шажков. Вот и у меня был свой черный вход в МозгоДруг, который открывался только на мой пароль. Это было сделано для того, чтобы я мог отлаживать работу определенных программ последней версии, но при этом я также получил возможность пощипать другие подпрограммы, отыскивая в них слабые места. В частности, я научился отключать связные функции МозгоДруга. Конструкцией это не предусмотрено, так что, кроме меня, об этом никто даже не догадывается.
Он остановился, не отрывая взгляда от Джареда.
– Но ты должен был знать о черном входе, – снова заговорил Бутэн. – Быть может, тебе не пришло бы в голову использовать его в качестве оружия – сам я додумался до этого только тогда, когда попал сюда. Но если ты – это я, ты должен был знать. А вообще, что тебе известно? Признайся.
– Как ты узнал обо мне? – спросил Джаред, чтобы отвлечь его внимание. – Тебе известно о том, что я являюсь твоей копией. Как ты это узнал?
– На самом деле это очень любопытная история, – заглотил наживку Бутэн. – Решив использовать черный вход в качестве оружия, я сделал для этого оружия специальный код, как и для самой черной двери. Это первое, что приходит в голову. То есть появилась возможность проверять функциональное состояние МозгоДруга, в который проникли. Эта возможность оказалась полезной по многим причинам. Например, теперь можно узнавать, с каким количеством солдат нам приходится иметь дело. Кроме того, мы научились получать снимки сознания отдельных солдат. Это тоже оказалось очень нужным. Ты ведь недавно посещал станцию \"Ковелл\", не так ли?
Джаред промолчал.
– Слушай, прекрати! – раздраженно бросил Бутэн. – Мне известно, что ты там был. Прекрати вести себя так, будто я требую от тебя выдать государственную тайну.
– Да, – неохотно подтвердил Джаред. – Я был на \"Ковелле\".
– Спасибо, – с фальшивой учтивостью поблагодарил Бутэн. – Итак, мы знаем, что в системе Омахи есть солдаты Специальных сил и что они посещают станцию \"Ковелл\": мы оставили там устройства, способные обнаруживать черный вход в МозгоДруг. Вот только дверца эта не открывается. Судя по всему, у этих солдат другая архитектура МозгоДруга.
Бутэн вопросительно посмотрел на Дирака, ожидая его реакции. Джаред оставался бесстрастным.