— Нет, если, конечно, не спятит от радости, — включилась опять Вольева. — Но верить не следует ничему. Я с ним хорошо знакома. А вы обе — нет.
Хоури почувствовала, что ее скафандр возвращается к той конфигурации, которой обладал на корабле. Мембрана, изображавшая спинной плавник, исчезла, а собственные конечности Хоури освободились. Теперь они уже не походили на какие-то крыловидные придатки. Кисти рук скафандра разъединились, образовав что-то вроде отростков, похожих на митенки. Чувствовалось, что если понадобятся более сложные действия, то появятся и гибкие пальцы. Уже можно выпрямить позвоночник, принявший почти вертикальное положение, хотя некоторый наклон вперед еще сохранился. Скафандр удерживал высоту с помощью тяги и был непроницаем для пыли.
— Минута до цели, — сказала Вольева. — Высота двести метров. В любой момент мы можем вступить в зрительный контакт с Силвестом. Помните, нам нужна и его жена. Они вряд ли далеко друг от друга.
Устав от бледно-зеленого изображения, Хоури вернулась к нормальному зрению. Теперь другие скафандры она различала с большим трудом. Находились они на довольно приличном расстоянии от стен каньона, от трещин и скалистых выступов. Поверхность была плоской почти на тысячу метров в любом направлении, если не считать отдельных валунов и канав. Но даже когда в буре открывались разрывы — очажки спокойствия в хаосе, — видеть отчетливо на расстояние больше нескольких десятков метров было невозможно. Поверхность почвы представляла собой сплошное кипение песчаных потоков. В скафандре же было прохладно и тихо, что придавало всей ситуации опасный привкус нереальности. Если бы Хоури попросила, скафандр вернул бы слышимость, но это мало бы что изменило, кроме впечатления, что снаружи дует чертовский ветер. Она вернулась к бледно-зеленому изображению.
— Илиа, — сказала она. — Я все еще безоружна. Чувствую себя очень неуверенно.
— Дай ей чем-нибудь поиграть, — поддержала Суджика. — Жалко тебе, что ли? Пусть убирается и палит по скалам, пока мы с тобой займемся Силвестом.
— Пошла ты…
— Грубишь, Хоури. Ты что, не понимаешь, что я пытаюсь тебе помочь? Или ты надеешься убедить Вольеву в одиночку?
— Ладно, Хоури, — отозвалась Вольева. — Разрешаю минимальный уровень защиты. Хватит с тебя?
Если по правде, то нет. Теперь скафандр Хоури получал автономную привилегию на защиту себя от внешней угрозы и даже — до некоторой степени — право действовать активно, предупреждая возникновение опасной ситуации. Сама же Хоури не могла положить и пальца на спусковой крючок. И это могло представить значительные сложности в том случае, если она решится пристрелить Силвеста, — эта мысль была отброшена не до конца.
— Ага, спасибо. Извините, что я не ору от счастья, — ответила она.
— Что-то в его заявлении не так.
— Всегда пожалуйста…
— Это верно. Его опрашивал Дэйв Ронни. Мистер Тэйлби сам сказал, что беседа получилась странной. Ронни ни разу не попросил Эдвардса уточнить время.
Секундой или двумя позже они приземлились — мягко, точно пять невесомых перышек. Хоури ощутила дрожь, когда ее скафандр отключил ракетные двигатели, а затем принялся производить целую серию изменений в своей анатомии. Основные счетчики и циферблаты от полетного режима перешли на стандартный. Они сообщили, что, если ей будет угодно, она может передвигаться в своем обычном темпе. Если бы ей захотелось, она вообще могла покинуть скафандр, но вряд ли без его защиты прожила бы хоть недолго в условиях песчаной бури. Хоури чувствовала себя почти счастливой в тишине и уюте скафандра, хотя это мешало ей ощущать себя полноправным участником экспедиции.
— Так с ним что, уже побеседовали вторично?
— Нет. Я так не думаю, — нахмурилась Фрай. — Думаю, что это занесено в план как необходимое действие, но отложено до лучших времен после того, как арестовали Шерратта.
— Мы разделимся, — сказала Вольева. — Хоури, я передаю управление двумя пустыми скафандрами твоему. Оба будут следовать за тобой, повторяя каждое движение твоего скафандра. Все мы делаем по сотне шагов вперед. Задействовать все датчики активного поиска, а также вспомогательные частоты. Если Силвест близко, мы эту свинью отыщем.
— А потом все это благополучно затерялось в недрах системы.
— А после того, как с расследования стали снимать людей…
Оба пустых скафандра уже подошли к Хоури, они жались к ее ногам, как испуганные охотничьи псы. Подчинены они ей, конечно, на короткое время. Вольева поручила ей присматривать за пустыми скафандрами в виде утешительного приза за разоружение самой Хоури. Но брюзжать не стоит. Ее единственный резонный аргумент в пользу желания быть вооруженной состоит в том, что ей нужно убить Силвеста. Вряд ли подобный аргумент смог бы переломить настрой Вольевой. И все же стоило запомнить, что сам скафандр может оказаться смертельно опасным оружием, даже если все его вооружения не работают. На тренировках на Крае Неба ее обучали, как человек в скафандре может нанести поражение врагу просто с помощью грубой силы. Противника буквально разрывали на куски.
— Ну да, как, например, меня. Поговори с ним, Диана. Ладно?
— Ты думаешь, что он поможет прижать Гарри? Но его описание слишком туманно, сам знаешь.
Хоури смотрела, как Вольева и Суджика расходятся в заранее оговоренных направлениях, двигаясь в своих скафандрах, переключенных на ходьбу, обманчиво медлительно. Обманчиво — потому что они могли развивать скорость газелей, если это требовалось, но в данных условиях такая быстрота была ни к чему. Хоури переключила бледно-зеленое изображение на нормальное. Суджика и Вольева исчезли, что было плохо. Хотя в буре время от времени появлялись разрывы, но обычно Хоури не видела ничего дальше протянутой руки.
— Тебе надо на него нажать. Там что-то есть. Я точно знаю, что есть. Тебе необходимо это сделать.
Внезапно Хоури почувствовала, что видит нечто — кого-то или что-то, — двигающееся в пыли. Это длилось одно мгновение, и ей не удалось разглядеть ничего, что можно было бы назвать хотя бы мимолетным впечатлением. Хоури уже было начала думать, не клуб ли это пыли, на мгновение принявший форму человеческой фигуры, как вдруг видение возникло снова.
Повисла тишина, которая прерывалась только дыханием Фрай.
Но теперь фигура была ближе. А потом выступила из объятий шторма и стала видна во всех деталях.
— Ты за кого себя принимаешь, Бен? — спросила она.
— Давненько не видались, — сказала Мадемуазель. — Я надеялась, что, увидев меня, ты обрадуешься сильнее.
Купер поднял глаза, пораженный ее тоном. На какое-то время он забыл обо всех вещах, которые его беспокоили, и обо всех причинах, по которым он должен был ненавидеть Диану Фрай. Но теперь, глядя ей в глаза, Бен не только вспомнил об этом, но и понял, что ненависть у них обоюдная.
— Я пришла сюда только для того, чтобы ввести тебя в курс дела, потому что думала, что тебе это будет интересно, — заявила девушка. — Но не забывай, что тебя с расследования сняли. И у тебя масса других вещей, на которых стоило бы сконцентрироваться. Кроме того, существует еще целый ряд причин, по которым я считаю, что не должна тебя слушать, когда ты говоришь мне, что я должна делать. Так за кого же ты себя принимаешь, Бен?
— И где же ты, черт бы тебя побрал, была?
Купер почувствовал, как гнев вернулся к нему с новой силой. Он никогда еще не встречал человека более способного вывести его из себя, чем Диана Фрай. Как ей удавалось спровоцировать его на произнесение вещей, которые он даже в страшном сне не смог бы сказать никому другому?
— Хозяин, — вмешался скафандр, — я не могу понять ваше последнее мысленное утверждение. Не угодно ли вам повторить то, что было сказано, еще раз?
— Прямо сейчас я ни за кого себя не принимаю, — огрызнулся он. — Иногда я вообще не чувствую себя человеком. Как будто я повторяю роль, которую заставила меня выучить моя семья. Чтобы я был как можно больше похож на отца.
— Скажи ему, чтоб не обращал на тебя внимания, — сказал пылевой призрак Мадемуазель. — У меня мало времени.
— Неужели? По крайней мере, у тебя есть семья, — ответила Фрай.
— Что ты хочешь этим сказать?
Хоури приказала скафандру не обращать внимания на то, что она говорит мысленно, до тех пор, пока она не произнесет кодового слова. Скафандр принял приказ с выражением высочайшего недовольства, будто его еще никогда не просили сделать нечто, столь выходящее за рамки, и ему придется серьезно продумать условия дальнейшего рабочего сотрудничества на будущее.
— Проехали, — девушка резко отодвинулась от его стола и с презрением осмотрела царящий на нем беспорядок.
— Ладно, — сказала Хоури. — Тут только я и ты, Мадемуазель. Хочешь рассказать, где ты ошивалась все это время?
— Так, значит, ты собираешься меня предать? — спросил Бен.
— Немного погодя, — сказала женщина. Она уже стабилизировалась, но все еще не обрела былой четкости. Выглядела она скорее как грубый набросок самой себя. Или как фотография не в фокусе, которую можно рассматривать и так, и эдак. — Сначала я сделаю все, что смогу, для тебя, а то ты можешь наделать глупостей вроде попытки забодать Силвеста… Так. Поглядим… Задействовать главную систему скафандра… Обойти запреты, наложенные Вольевой… все очень просто. Я просто разочарована тем, как легкомысленно она смотрит на дело, особенно если учесть, что это последний раз, когда я могу…
Его собеседница не ответила и сменила тему:
— У меня есть еще новости. Ли Шерратта выпустили на поруки.
— О чем ты болтаешь?
— Что?
— О том, как снабдить тебя оружием, девочка. — пока она говорила, один из счетчиков изменил конфигурацию, показывая, что некоторые до того выключенные вооружения снова включились. Хоури ощупала кончиками пальцев этот арсенал, хотя лишь частично верила, что видимое ею — реальность, — Вот и все, — сказала Мадемуазель. — Еще что-нибудь поцеловать, пока я здесь?
— Он утверждает, что не имел намерений использовать ружье. Говорит, что ты испугал его, а ружье в этот момент просто было у него в руках. Он его чистил. И вообще, это пневматическая винтовка, на нее даже лицензия не нужна. Он признался только в браконьерстве — ну и что? Какой-то штраф — и дело с концом.
— Полагаю, мне нужно поблагодарить…
Фрай отодвинулась от стола, направляясь в сторону комнаты для допросов и еще одной встречи с Гарри Дикинсоном.
— А что с Лаурой Вернон? — спросил Купер.
— Можешь не беспокоиться, Хоури. Благодарность — это последнее, чего я ожидаю от тебя.
— А что с ней? — пожала плечами Диана. — Мы никак не можем связать Лауру Вернон и Ли Шерратта. Мистер Тэйлби старался как только мог.
— А Ли что, не сотрудничает?
— Разумеется, теперь у меня нет иного выхода, как прихлопнуть того подонка. И ты думаешь, я еще должна благодарить тебя за это?
— У нас нет доказательств. Естественно, семя в найденном презервативе принадлежит ему — но у нас есть заявление Шарлотты Вернон о том, что она не один раз занималась с ним сексом. И он вполне мог говорить с Лаурой в шесть пятнадцать вечера в тот день. Более того, я в этом почти уверена. Но, пока он сам не признается, у нас нет доказательства. И Шерратт это прекрасно знает.
— Тебе же показали… хм… доказательства. Улики, так сказать.
— Но ведь есть же укус! Они взяли у него образец прикуса для сравнения?
Хоури кивнула, и ее затылок прижался к внутренней отделке скафандра. Этот костюм для жестов не приспособлен.
— Да, но это оказалось бесполезной тратой времени. Отчет одонтолога-криминалиста привел мистера Тэйлби просто в ярость, тем более что ему понадобилось на это столько времени.
— А, насчет Подавляющих? Конечно, я еще до сих пор не знаю, есть ли в этой истории правда…
— И что же в отчете?
— В таком случае рассмотри альтернативу. Ты воздержишься от убийства Силвеста, а все это окажется правдой. Вообрази, как скверно ты себя почувствуешь, особенно если Силвест… — пылевой образ выдавил мрачную улыбку, — выполнит свое предназначение.
— Бен, прикус не той формы. Зубы не только не принадлежат Ли Шерратту, они вообще не принадлежат человеку.
— Но моя-то совесть будет чиста?
* * *
— И как вы думаете, мистер Дикинсон, что теперь произойдет с вашей собакой?
— Без сомнения. И я надеюсь, что это будет весьма утешительным соображением, когда весь ваш человеческий род будет уничтожен системой Подавляющих. Конечно, тебя, по всей видимости, уже не будет, чтобы пожалеть о своей ошибке. Подавляющие работают эффективно. Но это сама узнаешь в свое время.
— Что вы имеете в виду?
— Ладно, спасибо за совет.
— Если ваша собака напала на Лауру Вернон и укусила ее, то это может подпасть под действие статьи номер три об отягчающих обстоятельствах Акта об опасных собаках
[114], — Диана агрессивно выдвинула вперед подбородок.
— Это еще не все, Хоури. Тебе не приходило в голову, что мое отсутствие до сего времени имело весьма весомую причину?
— Не понимаю, — подал плечами сидящий перед нею старик.
— И в чем же она?
— Суд может вынести решение убить вашу собаку. Усыпить ее, — пояснила Фрай.
— Сначала вам придется усыпить меня.
— Я умираю, — Мадемуазель дала этому слову улететь с порывом пыльной бури, а затем продолжила: — После инцидента с орудием из Тайника Похититель Солнц умудрился ввести еще основательную порцию самого себя в твой мозг. Это ты уже, конечно, знаешь. Ты же ощутила, как он вошел в тебя, верно? Я помню твои крики. Они были выразительны. Какое это, должно быть, странное ощущение. Такое проникновение, как изнасилование…
— Такая вероятность действительно существует, — заметил Хитченс, заинтересовавшийся реакцией Дикинсона. — Если собака виновата в нападении, которое привело к смерти Лауры, то такое решение более чем вероятно. Как там это звучит, Диана?
— Но с тех пор он не сделал ни единой попытки повлиять на меня.
— В акте говорится о «собаках, которые наносят повреждения людям в публичных местах, находясь при этом вне контроля своих хозяев…» — ответила девушка.
— Но вы не можете определить, что это зубы собаки, — возразил Дикинсон.
— А тебе не приходило в голову хотя бы спросить: а почему?
— Вот именно что можем. В наши дни существуют эксперты по этим вопросам, Гарри. Эксперты, вооруженные очень дорогостоящим оборудованием. Таким, как сканирующие электронные микроскопы и электронные увеличительные стекла. И они могут это определить.
— Правда?
— Что ты хочешь этим сказать?
— Хотите послушать, что нам написал один из этих экспертов? Могу зачитать… — Инспектор вытащил из стопки отчет одонтолога. Он намеренно пропустил то место, где специалист писал о том, что след слишком слабый и что его невозможно исследовать обычными методами, и поэтому необходимо применение специального оборудования. — Ага, вот. Одонтолог пишет: «Необходимо отметить, что опечаток укуса человека имеет уникальную овальную форму, и в большинстве случаев на нем обнаруживается “засос” в самом центре. На большинстве человеческих укусов обнаруживаются следы нескольких из шести передних верхних или нижних зубов, а иногда и тех и других. У собачьих же укусов форма, как правило, неправильная, напоминающая контур бриллианта. Использование сканирующего электронного микроскопа позволило со стопроцентной уверенностью отнести предъявленный след укуса к собачьим».
— То, моя милая, что все это время я изо всех сил пыталась задержать его размножение в тебе. Вот почему ты меня не видела и не слышала. Я была слишком занята, сдерживая его. И без того было тяжело иметь с ним дело… даже с той небольшой частью, которую я впустила в тебя вместе с моими «гончими». Но тогда мы с ним достигли какого-то соглашения или равенства. На этот же раз все было иначе. Похититель Солнц стал сильнее, а я, наоборот, ослабеваю с каждой его атакой.
— Другими словами, Гарри, девочку укусила собака, — Хитченс поднял глаза от бумаги. — И мы думаем, что это была ваша собака.
— Ты хочешь сказать, что он еще здесь?
Дикинсон смотрел куда-то вдаль. Детективы ждали, когда он заговорит, инстинктивно почувствовав, что сейчас им лучше помолчать.
— Еще как! И единственная причина, почему ты этого не чувствовала, заключается в том, что он тоже был занят войной, которую мы оба вели в твоей черепной коробке. Разница в том, что он все время побеждал, что он разрушал меня, он захватывал мои системы, использовал против меня мою же оборону. О, он ловкач, запомни мои слова.
— А если я скажу вам, что убил девочку, а собака укусила ее уже после смерти? — спросил он вдруг. — Этого вам будет достаточно?
Фрай почувствовала волнение и изумление. Неужели все решается так просто — после всех попыток пробить выстроенную этим стариком каменную стену? Инспектор Хитченс был более сдержан в своих эмоциях. За свою жизнь он слышал множество заявлений, похожих на признания, которые произносились в напряженной атмосфере комнаты для допросов и которые полностью разваливались в комнате судебного заседания. А фраза Гарри вообще была не заявлением, а вопросом.
— И что же будет?
— Сначала вам придется нас в этом убедить, — сказал Пол арестованному. — Хотите наконец рассказать, как все было на самом деле?
Но его перебила Диана. У девушки был другой вопрос, который она не могла не задать немедленно:
— По-видимому, произойдет то, что я проиграю. Я могу сказать это с уверенностью. Это математическая аксиома, основанная на его недавних победах надо мной, — Мадемуазель опять улыбнулась, будто она испытывала извращенное чувство гордости за свой точный строго математический отчет. — Я могу еще несколько дней сдерживать его продвижение, но затем со мной будет покончено. А может, и раньше. Я значительно ослабила себя тем, что вот сейчас появилась перед тобой. Но у меня нет выбора. Я должна принести в жертву время, чтобы восстановить твою способность пользоваться оружием.
— Вы что, готовы принести себя в жертву ради вашей собаки?
— Но когда он победит…
Гарри перевел свой твердый взгляд на нее. По боли, которая плескалась в его глазах, было ясно, что его оборона наконец разрушена. Сквозь напускную сдержанность пробивались нешуточные эмоции, и их уже невозможно было сдерживать с помощью гордого молчания.
— Не знаю, Хоури. Будь готова ко всему. Он может оказаться для тебя гораздо более плохим жильцом, чем была я. Ты же знаешь, что он в конце концов сделал с твоим предшественником. Превратил бедолагу в безумца, — тут Мадемуазель отступила, будто, натянув плащ из пыли, она готовилась покинуть сцену прямо сквозь занавес. — Сомнительно, чтобы мы встретились еще раз, Хоури. Мне кажется, я должна пожелать тебе удачи. Но сейчас я прошу у тебя одного: сделай то, ради чего ты тут находишься. И сделай это как следует, — она отступила еще дальше, ее тело переломилось, будто рисунок углем, разорванный пополам порывом ветра. — У тебя есть для этого необходимые средства.
— Вы этого не поймете, — ответил он. — Даже слепец увидел бы, что в вас нет ни грамма любви.
Мадемуазель пропала. Хоури какое-то время выжидала, не столько собираясь с мыслями, сколько пинками сгоняя их в кучу, чтобы хоть секунду помолчали. Затем она назвала кодовое слово, которое восстановило связь между ней и скафандром. Вооружение, как она отметила с огромным чувством облегчения, функционировало, как и обещала Мадемуазель.
— Сожалею, что вмешиваюсь, — сказал скафандр. — Но если вы пожелаете восстановить полную видимость, то, надо полагать, заметите, что наша компания выросла.
— Компания?
— Я только что призвал к вниманию другие скафандры. Но вы — самый близкий объект.
26
— Но ведь это же только собака! — повторила Фрай.
— Надеюсь, это не Саджаки?
— Что ж, возможно, — Купер предпочел отвернуться от нее.
— Что он имел в виду, Бен? Когда сказал это на допросе?
— Это не Триумвир Саджаки, нет, — возможно, это было лишь воображение Хоури, но скафандр, как ей показалось, обиделся, что она сомневается в его опытности в делах подобного рода. — Даже если будут нарушены правила безопасности, скафандр Триумвира не прибудет сюда раньше, чем через три минуты.
— Он пытался вывести тебя из себя, Диана. Не обращай внимания.
— Тогда это Силвест.
Купер с сожалением посмотрел на девушку, обеспокоенный тем, что та слишком близко к сердцу приняла издевку Гарри Дикинсона.
К этому времени Хоури уже была переключена на рекомендованный сенсорный канал. Она увидела приближающуюся фигуру, вернее, фигуры — их было две — и они хорошо различались. Еще два «обитаемых» скафандра приближались к Хоури тем же самым неторопливым шагом, которым они недавно уходили на поиски.
Сам он общался по телефону с владельцем автомашины, которую угнали накануне, когда Фрай влетела в кабинет, сгорая от нетерпения обсудить с ним последний допрос. Бен едва успел закончить разговор, прежде чем она начала дословно пересказывать ему все, что там было сказано.
— Силвест, я надеюсь, вы нас слышите, — раздался голос Вольевой. — Оставайтесь там, где находитесь. Мы взяли вас на прицел с трех сторон.
— Это всего лишь собака… — повторила Диана.
Ее голос врезался в слуховой канал, как нож.
— Давай спустимся в буфет, — предложил ее коллега.
— Я решил, что вы бросили нас умирать. Приятно знать, что вы все-таки соизволили прибыть…
Ему было понятно, что в старике было нечто, что для Фрай оказалось совершенно чуждым. Сам Купер думал, что иногда ему почти удается настроиться с Гарри на одну волну. Почти, но не совсем. Даже он не мог предугадать, что Дикинсон может выкинуть в следующий момент. А для Дианы Фрай старик вообще выглядел как пришелец с другой планеты.
— Не в моих правилах нарушать слово, — ответила Вольева. — Как вам, без сомнения, хорошо известно.
Через несколько минут они уже сидели друг напротив друга за отдельным столиком, сжимая в руках кружки с кофе и не обращая внимания на шумную компанию полицейских за соседним столом.
— Естественно, нам пришлось его отпустить, — сказала Фрай, когда первая доза кофеина поступила к ней в кровь. — Ему нечего предъявить.
— Очень интересно, — кивнул Бен. — Продолжай…
Хоури же начала готовиться к убийству Силвеста, хотя до сих пор еще не решила, будет ли она его совершать. Она вызвала систему наведения на цель, взяла фигуру Силвеста в перекрестье прицела, после чего выбрала наименее смертоносное из орудий скафандра. Это был средний лазер, встроенный в голову скафандра. Он был очень мал в сравнении с прочими видами оружия и фактически предназначался для того, чтобы предупреждать потенциального противника, заставляя его отступать и искать себе другую цель. Но против безоружного человека, да еще на столь близком расстоянии, его бы мало не показалось.
— К тому моменту, когда они начали допрос предполагаемой жертвы, она, эта жертва, призналась, что все выдумала. Она позволила своему ухажеру не пользоваться защитой, а когда слегка разочаровалась в ощущениях, то мгновенно вспомнила о таких вещах, как беременность и СПИД. Не говоря уже о разгневанных родителях.
Теперь Силвест должен был мгновенно умереть в полном соответствии с пожеланием Мадемуазель.
— Она что, запаниковала?
Суджика резко ускорила шаг и приближалась к Вольевой значительно быстрее Силвеста. Именно в это мгновение Хоури заметила некую странность в скафандре Суджики. В одной из его похожих на птичью лапу рук торчало нечто аленькое и поблескивающее металлом. Нечто, похожее на оружие, а именно — на легкий пистолет-бозер. Суджика поднимала руку спокойно, неторопливо, как это и должен делать профессионал. На мгновение Хоури обрела странное ощущение невероятности всего происходящего. Как будто она видела себя со стороны, извне, не из собственного тела, наблюдая, как поднимает свое оружие, чтобы прикончить Силвеста.
— Ну да. И все из-за полуусвоенных уроков по сексуальному воспитанию и слишком яркого воображения. Если принять во внимание все то, что писалось за последнее время в газетах, то неудивительно, что первой мыслью, пришедшей ей в голову, было обвинить кого-то в изнасиловании.
Что-то тут было не так!
— Ну, это не новость!
— Все мы знаем, что ложных обвинений в изнасиловании гораздо больше, чем самих изнасилований, — пожала плечами Фрай. — Кстати, мальчишке всего пятнадцать.
Суджика поднимала оружие на Вольеву!
— Но почему она выбрала именно Гарри?
— Я так понимаю, что у вас есть план… — говорил Силвест.
— Как выяснилось, они повздорили сегодня на почте. Наверное, Гарри удалось взять над нею верх, потому что девчонка этого не забыла. Она слышала все эти слухи, которыми полна деревня, и поэтому решила, что ей поверят. И вообще, она сказала, что он никчемушный старикан и заслужил все, что с ним приключилось. Их логика меня иногда просто умиляет.
— А что точно она сказала, когда ее нашел констебль?
— Илиа! — завопила Хоури. — Ложись! Она…
— Если я правильно помню: «Это был старик».
Оружие Суджики было куда мощнее, чем казалось по виду. Возникла яркая вспышка горизонтально направленного пучка света. Лазерный луч пронесся мимо Хоури и вонзился в скафандр Вольевой. Прозвучали сигналы тревоги, предупреждая об огромном разряде энергии в местности сравнительно малого радиуса. Хоури машинально переключилась на высокий уровень боевой готовности, индексы на дисплее запрыгали, указывая, что подчиненные им системы вооружений готовы разрядиться без разрешения Хоури, если ее скафандру будет угрожать опасность.
Купер кивнул, ничуть не удивившись. «Это был старик». Он вспомнил таинственные истории, которые старые шахтеры из свинцовых шахт рассказывали о духе, называемом ими t’owd mon и жившем в темных штреках шахт. Этого «старика» обвиняли во всем плохом, что происходило под землей: начиная с необъяснимых звуков, которые раздавались в темноте, и кончая пустыми лавами и смертельными случаями. Правда, его также считали защитником, коллективным духом давно ушедших шахтеров и самих шахт. Девочка просто повторила эхо этого мифа: «Это был старик». Старик… Древняя мантра суеверия.
— Теперь эту дурную корову навсегда занесут в списки тех, кто способен на ложное обвинение в изнасиловании. Они отправили ее домой с «отрезвляющей таблеткой»: вместе с нею отправилась женщина-полицейский, чтобы пообщаться с ее родителями. Чтобы те, если еще не поздно, привели ее в чувство, — усмехнулась Диана.
Скафандр Вольевой сильно пострадал. Был вырван большой кусок из его груди, обнажая тесно уложенные гидротермальные слои брони и оборванные концы проводов и кабелей. Суджика снова прицелилась и выстрелила.
— Ну а что с Гарри?
— А что с ним?
Теперь взрыв произошел глубже, врезавшись в рану, которую открыл раньше. Раздался крик Вольевой, но он был слаб и звучал как бы издалека. Хоури показалось, что она услышала нечто вроде стона, но с вопросительной интонацией. Скорее шок, чем боль.
— С ним всё в порядке?
— Это тебе за Бориса! — выкрикнула Суджика, и голос ее был неприлично громок. — За то, что ты сделала с ним во время своих экспериментов! — она опустила пистолет так спокойно, будто была художником, готовым положить последний мазок на свой шедевр. — А вот это тебе за то, что ты убила его!
— В порядке? Конечно. Он крепок, как мореный дуб, если хочешь знать мое мнение. И гордости ему тоже не занимать. А почему ты о нем спрашиваешь?
— Суджика! Не надо! — кричала Хоури.
— Наверное, не очень приятно, когда тебя задерживают по подозрению в совершении изнасилования.
Скафандр женщины даже не обернулся.
— Наверное, — пожала плечами Фрай.
— Кто-нибудь объяснил все Гвен?
— Почему не надо, Хоури? Разве я не говорила, что затаила на нее злобу?
— Он ведь прекрасно может сделать это сам, нет?
— Саджаки будет здесь через минуту-другую!
— Не думаю, что он это сделает, — задумчиво сказал Купер. — Я вообще не думаю, что он станет говорить на эту тему.
— И к этому времени все будет выглядеть так, будто ее убил Силвест! — Суджика фыркнула. — Ты что, думала, что я этого не учла? Я вовсе не собиралась позволить набить из себя чучело только за то, что отомстила этой старой тряпке. Она того не стоит.
— Так вот я и говорю: гордости выше крыши.
— Я не позволю тебе убить ее!
— Дело не только в этом. Мне кажется, что ему необходимо повышенное внимание окружающих. Ведь сказал же один из тех, кто ходил его арестовывать, что он как будто ждал их. Да еще сказал: «Быстро вы, ничего не скажешь…» С какой стати ему это говорить?
— Ты все не можешь перестать думать о своей «связи», правда, Бен? — Диана в задумчивости поставила на стол чашку. — У тебя с собой эта твоя диаграмма?
— Не позволишь? Как это остроумно, Хоури. А как ты думаешь остановить меня? Я что-то не помню, чтобы она восстановила твой контроль над вооружением скафандра, и не думаю, чтобы она сейчас была в состоянии это сделать.
— Да.
Купер положил лист бумаги на стол и расправил его, чтобы лучше были видны связующие линии.
Суджика была права.
— Я нарисовала такую же мистеру Тэйлби после того, как Дикинсона отправили в камеру, — сказала Фрай.
Вольева была искалечена, ее скафандр потерял непроницаемость. Может быть, ранение было очень серьезным. И если Вольева и издавала какие-нибудь звуки, то скафандр был слишком поврежден, чтобы их воспроизвести.
— Правда? И?..
— Я рассказала ему то, что сказал мне ты. Что старик прикрывает кого-то ради своей семьи. Но кто это может быть? Вот в чем вопрос. И мистер Тэйлби с тобой согласен.
Купер слушал внимательно, не отрывая глаз от лица девушки.
Суджика опустила свой бозер, целясь ниже.
— Только он категорически не согласен, что это Симеон Холмс, — закончила та.
— Именно этого я и боялся, — вздохнул Бен и опустил плечи. Он допил кофе и задумался, не пора ли ему возвращаться к угону машины, но внезапно спросил: — Диана, а ты можешь оказать мне услугу?
— Один заряд на то, чтобы прикончить тебя, Вольева, а затем я подброшу пистолет Силвесту. Он, конечно, будет все отрицать, но свидетелем у нас будет Хоури, а я не думаю, что она подтвердит его версию. Я права ведь, верно? Признайся, Хоури, я собираюсь оказать тебе услугу. Ты бы убила эту суку сама, будь у тебя такая возможность.
«Как, еще одну?» — едва не вырвалось у Фрай, но в последний момент она сдержалась.
— Вот тут ты ошиблась. Ошиблась в двух пунктах.
— Какую?
— Что?
— Поговори с этим любителем птиц.
— У тебя просто какая-то навязчивая идея, — вздохнула девушка.
— У меня есть возможность ее убить, но я не стану этого делать, несмотря на все то, что сделала она, — Хоури хорошо выбрала момент: хватило доли секунды, чтобы нацелить лазер. — Прощай, Суджика. Не скажу, что мне это приятно.
Куперу трудно было произнести эти слова, но он понимал, что без них никуда не деться:
Она выстрелила.
— Пожалуйста, Диана.
Почему-то это казалось ему очень важным.
Когда несколько минут спустя прибыл Саджаки, то от Суджики уже не осталось ничего, что заслуживало бы погребения.
* * *
В «Вершине» за это время успели смениться все варианты настроений и отношений, которые только могли прийти в голову Грэму Вернону. Не было только сдвига в положительную сторону.
Собственный скафандр Суджики заметно изменил форму, перейдя на высший уровень защиты. Он выбрасывал из себя заряды плазмы, вылетавшие из направляющих, которые он вырастил по обеим сторонам головы. Однако скафандр Хоури тоже успел перестроиться, ожидая чего-то в этом духе, и, в дополнение к изменению внешнего вида своей брони, что позволило ему отражать попадания плазмы (он перестроил текстуру своей брони и приложил к своей «шкуре» мощные электрические токи, которые гасили молнии плазмы), он приготовился использовать значительно более страшные виды оружия, отказавшись от детских игрушек вроде плазмы и лучей элементарных частиц, перейдя на куда более эффективные пульсаторы, выпускающие крохотные нанодробинки из собственного антилитиевого резервуара. Каждая дробинка была одета в оболочку из обычной материи и разгонялась до скорости, составлявшей значительную часть световой.
Шарлотте понадобилось несколько дней, чтобы окружить себя хрупкой стеной кажущегося равнодушия, которая так драматически рассыпалась после того, как их посетила эта женщина-детектив. Теперь от миссис Вернон с трудом можно было добиться слова или какой-то другой реакции. Она днями просиживала, прижимая к себе фото Лауры, которое полиция наконец вернула.
У Хоури не было времени даже перевести дыхание. После того как скафандр получил разрешение на применение оружия, все остальное он делал сам.
Что же касается Дэниела, то после того, как закончился период бесед на повышенных тонах, он, казалось, стал склоняться к непрочному миру. И вот сегодня утром Грэму пришло в голову, что они с сыном могут добиться большего взаимопонимания после того, как все это закончится. Правда, когда это еще будет?..
— У нас были… кое-какие трудности, — сказала она, когда спустившийся Триумвир коснулся ногами земли.
— Какого черта они там теперь делают? — спросил Дэниел.
— Ну, ты уж скажешь, — отозвался тот, оглядывая поле боя: израненный обрубок скафандра, внутри которого находилась Вольева, раскиданные повсюду радиоактивные лохмотья, когда-то бывшие Суджикой, а в центре всего этого — нетронутые взрывом, но слишком ошеломленные, чтобы говорить или бежать, — Силвест и его жена.
— Бог их знает, — ответил его отец. — Мне они не докладывают.
Им не хватало сплетен, которыми Шейла Келк обычно регулярно снабжала Шарлотту. Единственным человеком, помимо уборщицы, который мог знать, что происходит, был Эндрю Милнер, но Грэм не мог заставить себя обратиться к своему сотруднику за подобной информацией.
Глава семнадцатая
Отец с сыном стояли перед французскими окнами в завидном единении. Вернон-старший был рад, что Дэниел наконец-то привел себя в порядок. Молодой человек вымыл голову и даже умудрился отыскать в доме свежую одежду. Да еще и кухню кто-то совсем недавно вымыл, и Грэм был уверен, что Шарлотта здесь ни при чем. Его вообще удивлял тот факт, что сын все еще находится в доме, и он пытался понять причины, которые держали здесь Дэниела, боясь очередного проявления непокорности с его стороны, которого он не сможет понять.
Точка рандеву, Ресургем, год 2566-й
Однако Вернон-младший смотрел в сад, следя глазами за методичными движениями темных фигур среди елей, которые росли вдоль нижней стены.
— Чего они могут искать, па? — спросил он, не оборачиваясь.
Силвест мысленно многократно репетировал эту встречу.
— Не имею ни малейшего понятия, — ответил Грэм.
Он старался предусмотреть все возможные пути развития грядущих событий. Даже тех, которые, будучи основаны на его собственном понимании ситуации, представлялись ему самому фантастическими и вряд ли осуществимыми. Но подобного разворота событий он не мог предположить, и по очень простой причине. Даже когда произошло то, что произошло, он так и не смог понять, что же случилось на самом деле и почему ход событий так сильно отличался от нормального.
Они увидели, как полицейские на несколько минут собрались в центре лужайки и, стряхивая грязь с колен, стали обсуждать дальнейшие действия, после чего вновь разошлись, натянули перчатки и приблизились к густо посаженным кустам на восточной границе участка, постепенно подбираясь к воротам, которые выходили на Целину. И возобновили свои поиски.
— Если это вас утешит, — сказал Саджаки голосом, перекрывавшим вой ветра благодаря усилителям, расположенным в голове его чудовищного скафандра, — то должен сказать, что я тоже мало что понимаю.
* * *
В тот день Бен Купер уехал из Идендейла, чтоб встретиться с семьей, которая проводила отпуск в коттедже возле Бейквелла. Их «Мицубиси» угнали от обочины, недалеко от пещеры в Кастелтоне. Как обычно, в машине находились камера, бинокль, мобильный телефон, а также бумажник и чековая книжка, запертые в бардачке. Владельцам автомобиля повезло, что их страховка позволяла им взять машину напрокат, чтобы догулять отпуск, но у Купера было ощущение, что они не скоро вернутся в Дербишир. Однако один из членов этого семейства считал, что видел возле машины преступников в тот момент, когда вся семья направлялась в пещеру. Это было еще одной безнадежной уликой в данном бесперспективном деле.
— Это меня утешает бесконечно, — ответил Силвест, пользуясь тем же частотным каналом, который он применял в переговорах с командой, хотя ее представители последней (или то, что от них осталось) стояли перед ним сейчас на расстоянии, которое можно было преодолеть обычным голосом. — Можете считать меня наивным, но в такие мгновения я просто мечтаю, чтобы вы, Саджаки, взяли это дело в свои руки со свойственной вам беспощадной эффективностью. А пока вы, как мне кажется, тянете резину.
Из Бейквелла детектив направился по А6 в Эшфорд-ин-Уотер. Вдоль всей дороги были разбросаны клочья желтого сена, которые взлетали в воздух от ветра, поднимаемого проносящимися машинами, а потом опять опускались на землю, как разбитые кусочки солнца.
— Мне это нравится не больше, чем вам, — ответил Ультра. — Но вам станет легче — и это в ваших же интересах, — если вы будете считать, что все уже находится под контролем. Теперь же мне следует уделить внимание моей раненой коллеге. Хочу также настоятельно порекомендовать вам побороть в себе искушение совершить какой-нибудь идиотский поступок. Надеюсь, подобные мысли не приходили вам в голову, Дэн?
Каникулы в школах заканчивались только через неделю, поэтому все основные трассы в Скалистом Крае были забиты машинами и домами на колесах. Если жаркая погода продержится еще немного, то транспорт вокруг туристических достопримечательностей будет замирать по уикендам, выбрасывая тысячи взмокших людей в транспортные пробки, окруженные вонью выхлопных газов и раскаленного асфальта.
— Вы слишком хорошо меня знаете, чтобы делать подобные предположения.
В Эшфорде все улицы оказались заставленными машинами, а на мосту через водослив стояли сотни людей, которые наблюдали за утками, плескавшимися в мелкой воде, или за семьями, устроившимися на пикник на поросших травой берегах. За церковью, в самом центре деревни, располагалась небольшая парковка, но на нее выходило множество окон, так что ее можно было считать относительно безопасной. Купер поехал дальше.
— Проблема именно в том, что я слишком хорошо знаю вас. Впрочем, не будем углубляться в прошлое.
Дорога шла через Эшфорд вверх, к Монсэл Хэд, откуда открывался потрясающий вид на старый железнодорожный виадук, пересекавший лесистую долину реки Уай и привлекающий сотни автотуристов. Железнодорожную линию в этом районе давным-давно разобрали, и теперь насыпь, по которой она проходила, использовалась как пешеходная тропа. На другой стороне долины находился приход Брашвилл и плато, изрытое более чем сотней заброшенных шахт, которые портили весь пейзаж. Здесь был самый центр Белого Пика, края сверкающих ручьев и зеленых пастбищ, где узкие боковые овраги пробивали себе дорогу по дну доисторического моря, превращаясь в скалистые ущелья.
К северу от Монсэл Хэд Бен проехал мимо открытого известкового карьера и повернул направо, в сторону Фоллоу и Има. Завернув на заброшенную каменоломню, которая теперь использовалась как стоянка для транспорта тех, кто хотел прогуляться по маршруту Лаймстоун, Купер перевалил через хребет Им и оказался, как и ожидал, на дороге, ведущей в Мюрей.
— Хорошо, не будем.
Полицейский припарковал «Тойоту» рядом со «Старой мельницей» в «Берлоге», убедив себя в том, что он все еще занимается автомобильными угонами в туристических местах. Вокруг «Старой мельницы» стояла масса машин, и несколько семей сидели за столиками или прямо на траве. Дальше на узкой дороге располагалось несколько коттеджей, отгороженных от остального мира знаками «ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ» и «ПРОЕЗД ЗАПРЕЩЕН».
Саджаки направился к Вольевой. Силвест знал, что имеет дело с Триумвиром Ююджи Саджаки еще до того, как тот заговорил. Как только его скафандр возник в поле зрения, явившись из глубин шторма, лицевой щиток скафандра стал прозрачным, а за ним появилось слишком хорошо знакомое Силвесту лицо. Оно угрюмо всматривалось в картину, открывшуюся перед ним. Хотя в это и трудно было поверить, но со времени их последней встречи Саджаки почти не изменился. Неудивительно — ведь для Саджаки прошло всего лишь несколько лет субъективного времени. Силвест же за это время прожил две или три жизни людей прошлого. Момент был поистине захватывающий.
Купер перешел через небольшой мостик, расположенный на месте древнего брода и пошел по тропе, которая шла по краю Вороньего склона, морщась от боли в ногах и спине и в то же время радуясь возможности немного размяться. Здесь ему пришлось свериться с картой, потому что раньше он никогда не ходил в эту сторону. Следуя своему инстинкту и постепенно сдвигаясь к основанию холма, мужчина вышел на то место, куда они с Гарри Дикинсоном ходили четыре дня назад.
Чего не знал Силвест, так это того, кто были остальные два члена команды. Был, разумеется, еще и третий, но он или она уже перешли ту границу, за которой Силвест не мог рассчитывать когда-либо свести знакомство с этой личностью. А из тех двух, которые не были мертвы, один, похоже, был близок к этому состоянию. Именно он сейчас получал помощь от Саджаки. Оставался, значит, еще один, который в ошеломленном молчании стоял несколько в стороне. Странно, но этот не пострадавший член команды почему-то держал свое оружие нацеленным на Силвеста, хотя последний был безоружен и не имел абсолютно никакого желания оказывать сопротивление своим поимщикам.
Он еще раз свернул с тропинки и перешел через нагромождение булыжников к точке, расположенной на вершине склона, прямо над ручьем. Теперь там ничто не напоминало о произошедшей трагедии, за исключением широкого пространства, с которого была срезана вся растительность: ее доставили в криминалистическую лабораторию.
— Она выживет, — сказал Саджаки, когда его скафандр в течение минуты пообщался со скафандром раненой. — Но нам нужно как можно скорее вернуться на корабль. А уж тогда будем выяснять, что тут произошло.
Бен посмотрел на протекавший внизу ручей. Он понимал, что в этом месте уже не осталось ничего, что не было бы внимательнейшим образом обследовано криминалистами. Но иногда у него появлялись ощущения, которые он не мог логически объяснить и о которых предпочитал не распространяться в Управлении Е. Детектив не мог позволить себе, чтобы к нему относились как к эксцентрику. Для того чтобы быть успешным на полицейском поприще, необходимо быть как все — ты игрок команды и должен играть по правилам. Правда, сейчас Бен тайно надеялся, что какое-то просветление может снизойти на него именно на этом месте, где было найдено тело Лауры Вернон. Где-то на задворках его сознания, смазанная и приглушенная остатками похмелья, теплилась мысль, которая посетила его накануне. Что-то связанное с собаками. Или со свиньями?..
— Это была Суджика, — произнес незнакомый Силвесту женский голос. — Суджика пыталась убить Вольеву.
Перед внутренним взором Купера появился очень яркий образ: он увидел узкую черную морду, полную белых зубов, которые щелкали и рвали бледную, мертвую плоть. Клыки крепко сидели в челюстях, с которых капала слюна и из которых высовывался розовый язык, извивающийся под звуки рычания, доносившегося из самой глубины утопающего в шерсти горла. Свирепые, налитые кровью глаза блуждали по сторонам, пока клыки кусали и рвали. Белая кожа потемнела и покрылась ранами, но крови нигде не было видно. А потом полицейский словно наяву увидел, как собака наконец отпустила свою жертву и посмотрела вверх, на едва видные контуры Ведьм, и из ее груди послышался вой, а покрытые грязью когти в разочаровании заскребли по земле. Черный пес пришел за душой своей жертвы и был разочарован.
Значит, убитая — Ее Сучье Величество Триумвир Илиа Вольева!
Но все это было не то. Купер помотал головой, чтобы прогнать этот образ. Он знал, что это всего лишь его собственный черный пес, который жил у него в душе с самого детства, и сейчас он пришел именно за ним, а не за Лаурой Вернон.
— Суджика? — воскликнул Саджаки. На минуту это имя повисло между ними и показалось, что Саджаки не мог — или не хотел — поверить тому, что говорит эта третья — пока безымянная — женщина. Но затем, когда ветер снова злобно накинулся на них, он вновь повторил это имя, только сейчас в голосе Саджаки таилась тень понимания. — Суджика. Да. В этом есть смысл.
Прождав несколько минут, Бен был вынужден сдаться и двинуться дальше, так и не ощутив просветления. Он вернулся на тропу и посмотрел вверх, на вершину холма. Теперь надо было возвращаться к своим ежедневным делам и рутинным обязанностям. С расследования дела Вернонов его сняли.
— Я думаю, она хотела…
Но вместо этого Купер повернулся и двинулся по тропинке в сторону Мюрея. Все его мышцы протестовали против этого, а царапины на ребрах тупо ныли. Сквозь ветви деревьев солнце освещало его спину и затылок, и он почувствовал неожиданную пустоту в голове. Все это не позволит ему вновь занять место кандидата на сержантскую должность. Но что-то же произошло здесь, на Целине! Кого здесь встретила Лаура Вернон? Произошла эта встреча случайно или намеренно? За девушкой следили, или она спускалась по тропинке уже в компании того человека, с которым чуть раньше говорила в саду своего дома?
— Потом расскажешь, Хоури, — сказал Саджаки. — У нас будет много времени. И, разумеется, твоя роль в этом инциденте тоже должна быть объяснена. Объяснена так, чтобы полностью удовлетворить меня. Но все надо делать по порядку, — он кивнул на раненую Вольеву. — Ее скафандр поддержит ей жизнь еще несколько часов, но на корабль доставить ее не сумеет.
Окончательные результаты криминологических тестов должны были дать хоть какие-то ответы на некоторые из этих вопросов. Пока же благодаря им было установлено только то, что на бедре девочки был собачий укус.
— Я так понимаю, — сказал Силвест, — что вы заранее предусмотрели способ забрать нас всех с поверхности планеты?
Возможно, собачий. А может быть, мертвое тело, притягивающее к себе личинки всех мастей, укусила пробегавшая мимо лисица? Но смогут ли криминалисты раскрыть личность убийцы? В этом Купер сильно сомневался.
— Один маленький совет, — отозвался Саджаки. — Не следует меня слишком раздражать, Дэн. Заполучить вас стоило мне серьезных трудов, и все же не думайте, будто я не способен уничтожить вас хотя бы только ради удовольствия сделать это.
Не дойдя ярдов сто до коттеджа «Солнечные часы», Бен чуть не врезался в Гарри Дикинсона, который стоял в тенечке под деревом. Собака лежала у его ног. Он молча уставился на Купера с видом человека, которому помешали в его собственной гостиной.
Силвест уже давно ожидал от Саджаки чего-то в этом духе. Он даже встревожился бы, скажи тот при встрече что-то иное. Но если Саджаки верил в силу своих слов, что сомнительно, то тогда он был дураком. Он явился сюда из такой дали — по меньшей мере от Йеллоустона, а может, и еще дальше, — чтобы разыскать Силвеста. Не так уж трудно догадаться, какова должна быть цена жизни последнего, не говоря уж о годах затраченного времени.
— Это вы… — удивился полицейский.
— Ага, такая вот я темная личность, — усмехнулся старик.
— Как это мило с вашей стороны, — сказал Силвест, вложив столько неискренности в свой голос, сколько мог отыскать в своей натуре, — но вы как ученый должны уважать мое стремление к экспериментальной проверке фактов. Например, прочности вашего терпения, — он вытащил из-под ветровки руку в перчатке, держа что-то двумя пальцами. Силвест допускал возможность, что одно из орудий скафандра может выстрелить в него в это мгновение, подумав, что в руке — оружие. Но Силвест считал риск оправданным. Достал он не пистолет, а небольшой картридж квантовой памяти.
— Необычное для вас время для прогулок с собакой, мистер Дикинсон, не так ли?
— Видите это? — спросил он. — Это то, что вы просили меня принести с собой. Запись личности Кэлвина на бета-уровне. Она ведь вам нужна? Очень нужна.
— Хочу избавиться от привкуса вашего чертова участка на губах, парень.
— И где же вы были?
Саджаки смотрел на него в упор, не произнося ни слова.
— Занимался своими делами.
— Так вот, хрен вам, — спокойно произнес Силвест, давя картридж в пальцах и глядя, как ветер уносит пыль.
Вспотевшее тело Купера болело, и он почувствовал, что начинает злиться. Гарри же лишь склонил голову набок, глядя на него своим непонятным взглядом.
— Опять хочешь арестовать меня? Но не забывай, что в эту пору по лесу ходит мало одиноких девушек.
— Мне кажется, что шутки на эту тему неуместны, а вам, мистер Дикинсон?
— Может быть, ты и прав, парень. Может быть, на сегодня веселья с меня достаточно…
Глава восемнадцатая
Нотка горечи, которая послышалась в словах этого пожилого мужчины, заставила Бена насторожиться. Не так уж часто можно было наблюдать хоть какие-то эмоции со стороны Гарри. Теперь же в его словах прозвучала какая-то завершенность, как будто что-то подходило к своему логическому концу. Ему достаточно — достаточно чего?
— В участке они держали Джесс в клетке, — произнес Гарри. — Запертой в клетке среди всяких полукровок и паразитов. Что плохого она кому-то сделала? Ответь мне…
Орбита Ресургема, год 2566-й
Купера внезапно охватило странное ощущение — это был мощный физический импульс, который вызвал у него дрожь волнения. Его глаза были прикованы к земле, где Джесс, черный лабрадор, лежала на траве у ног хозяина. Ее высунутый язык казался розовой кляксой на черном меху.
Скафандры взлетели с Ресургема, словно отточенные копья вонзаясь в ясное небо над черной песчаной бурей. Потом над головой Силвеста появилось что-то, сперва очень маленькое, заметное лишь тогда, когда заслоняло собой звезды. Оно было похоже на кусочек уголька, который непрерывно увеличивался в объеме, пока его грубо коническая форма не стала вполне различимой, а то, что еще недавно было легким мазком тьмы, теперь обрело хорошо различимые детали, подсвеченные отраженным сиянием планеты. Суперсветовик рос, стал огромен, занимая чуть ли не полнеба, и все продолжал увеличиваться. Корабль мало изменился с тех пор, как Силвест побывал на его борту в последний раз. Силвест знал — хотя этот факт и не произвел на него такого уж большого впечатления, — что корабли, подобные этому, всегда перестраивают себя, хотя, как правило, это касается преимущественно внутренних помещений, а не радикальных переделок внешнего корпуса. Это тоже случается, но реже — раз или два в столетие. На какой-то момент Силвест даже засомневался, а обладает ли корабль теми возможностями, которые ему нужны, но тут же вспомнил о том, что корабль сотворил с Фениксом. По правде, забыть такое было трудно, поскольку следы атаки хорошо были видны сверху: цветок серого разрушения пышно распустился на лице Ресургема.