– Убит. Уайт прикончил его в ту же ночь, когда сломал тебе ногу. Если бы он и тебя хотел убить, то…
— Да их и сейчас используют для этого, — фыркнула Женька. — В Сети полно сайтов с гаданием на картах. Ты что, веришь в эту чушь?!
Лицо Глена покрылось смертельной бледностью. Он кивнул.
— А ты не веришь?
– Сколько… – Он наморщил лоб. – Сколько времени прошло с тех пор, как мы с тобой виделись?
— Я как-то обратилась к одному знаменитому астрологу, открывшему свой сайт. Честно заплатила за гороскоп немалую сумму. Он предсказал мне, что мой бизнес в новом году будет процветать, семейные проблемы уладятся и на горизонте появится новая любовь.
– Несколько недель.
— Ну и что не так?
– У тебя такой вид, будто несколько лет, – недоверчиво заметил он, словно пытался поймать меня на лжи.
Я кивнул. Я и сам чувствовал, что постарел.
— Я тогда училась в восьмом классе и никакого бизнеса у меня еще не было. К тому же астролог пообещал, что ко мне вернется жена и что, перейдя на раздельное питание, я снижу свой вес со ста двадцати до восьмидесяти килограмм.
– У меня к тебе предложение. Ответь на несколько вопросов, неофициально, помоги мне разобраться во всем. Большего от тебя не требуется. Потом найдем тебе что-нибудь поесть. Поедем в больницу. Ногу тебе подлечат. Помогут соскочить с иглы. Ну, это если ты не против.
— М-да…
Он зажмурился. Непрошеная доброта гораздо действеннее криков и угроз. Она с легкостью сносит защитные барьеры того, кто слишком долго оборонялся от насилия и жестокости. Бармен снова зарыдал, прижав полотенце к лицу, потом испуганно покосился на меня:
— Я, конечно, не потомственная гадалка и не магистр черной магии, но даже мне было очевидно, что он составил гороскоп на основании кредитки моего отца, которой я расплачивалась. Так что я не верю ни во что сверхъестественное!
– Это ты убил Изабель?
– Нет. А ты в ту ночь был у Мэл. – Я встал и протянул ему руку. – Давай-ка найдем настоящего убийцу.
— А ты верила в свинодраконов, до того как увидела Ми-ми своими глазами?
— Да я и сейчас не особо верю, — призналась девчонка, бросив взгляд на догрызающего тапки ящера. — Может, вы его все-таки путем каких-то генных экспериментов вывели?
5
Я усадил бармена на диван в захламленной комнате.
— Ну нормально! — восхитился я. — Значит, в генные эксперименты на кухне ты веришь, а в магию не веришь?!
Попросил рассказать о его отношениях с Изабель Росситер. Он объяснил, что познакомился с ней в «Рубике» несколько месяцев назад. Это подтверждало слова Сары Джейн. Очевидно, прежде чем сбежать из дому, Изабель часто ходила по клубам. Глен догадывался, что она несовершеннолетняя, поэтому не продавал ей спиртного, но из бара не выгонял.
– Ей было некуда пойти. – Он шмыгнул носом и вытер лицо рукавом, скрывая волнение.
— Генетика — это наука! Я верю в науку.
Похоже, ситуация была ему хорошо знакома.
– Ты с ней спал?
— Извини, но судя по твоим представлениям, эта наука ничем не отличается от магии.
Он отвел взгляд.
— Чушь!
– Я не собираюсь тебя осуждать, Глен. Просто это очень важно.
– Зачем? Зачем это тебе?
— Да не хочу я с тобой спорить, — отмахнулся я, раскладывая карты. — Желание спорить с женщинами у меня пропало еще лет десять назад. Вместе с первой женой.
– Кто-то систематически принуждал ее к сексу. Если она спала с тобой, ты мог что-то заметить, сам того не подозревая.
— Ты был женат?!
– Например?
Я пожал плечами.
— А что, по-твоему, я такой урод, что ни одна женщина не соблазнится? — хмыкнул я. — Так в те времена я редко получал по физиономии и выглядел куда более презентабельно. Кстати, из-за истинного зрения ты видишь меня несколько иначе, чем остальные люди. К тому же у меня была высокооплачиваемая работа и прочное положение в обществе.
– Какие у нее были предпочтения, сексуальный опыт или…
– Ты под меня копаешь?
— Я не это имела в виду! — Женька покраснела и вновь уткнулась в монитор. — Да, глупо прозвучало. Просто ты не похож на человека, который стремится к семейной жизни и все такое… Ну ты понимаешь, о чем я.
– Нет.
– Хочешь свалить все на меня?
— Наверное, — пожал я плечами. — Люди меняются. Десять лет назад я был совсем другим.
– Ничего подобного. Это был кто-то из ее родственников. Если у вас с Изабель были близкие отношения, тебе может быть что-то известно.
– Кто-то из родственников? – Он привалился к спинке дивана, провел рукой по лицу. – Надо же. Слушай, она мне нравилась. И не только из-за внешности. С ней было интересно. Она умела шутить. Мы всего один раз поцеловались. Она…
— Понимаю… Но все-таки — пасьянс?..
– Она что?
– Начала задыхаться. Разрыдалась.
— Вообще-то нет. Это карты Таро, а не игральные. Можешь считать, что карты помогают мне сосредоточиться, — примиряющим тоном ответил я, открывая очередную карту.
– Приступ паники?
– Наверное, – неуверенно сказал он.
— Ага! Я же говорю: всему должно быть научное объяснение! Ты просто медитируешь при помощи карт, а на самом деле ответ тебе подсказывает твоя собственная интуиция!
– Она тебе что-нибудь объяснила?
– Я не спрашивал. Думал, из-за меня. А кто из родственников?
Я окинул взглядом стол, вздохнул и принялся снова тасовать карты.
Я не ответил.
— И ты тоже права.
– Отец?
— Как меня бесит эта твоя снисходительность!
– Она о нем рассказывала?
– Не-а, – протянул он, думая о чем-то другом. – Однажды я ее спросил, почему она сбежала из дому.
— Эти же слова мне постоянно твердила вторая жена…
– И?..
– Она сказала, что никуда не сбегала.
— Ты был дважды женат?!
– То есть?
— Хм… ну, если честно, трижды…
– Вот прямо так и сказала: «Он прекрасно знает, где я».
Я спросил о его сделке с Клопом, и он подтвердил то, что я уже знал. Он продавал товар на сторону. А когда увидел нас с Изабель в баре, решил, что я задумал ее подпоить. В ту ночь, когда она умерла. В ту ночь, когда он швырнул в меня корзину со стаканами, а я смыл в унитаз его товар.
— Ну ты извращенец!
После этого он пустился в бега.
Сначала жил у Мэл, потом у бернсайдеров, а когда Шелдон Уайт сломал ему ногу, заночевал у Клопа.
— Почему это? Все мои жены были женщинами! Правда… последняя ушла от меня, осознав, что любит женщин, а не мужчин…
– Расскажи про ту ночь, – попросил я. – Что случилось после того, как я ушел из «Рубика»?
— Ох! Лучше молчи! — Женька уткнулась в ноутбук, проворчав напоследок: — Нет, я точно в какой-то дурдом попала!
– Поначалу Уайт ко мне хорошо относился. Все было нормально. Потом начал выспрашивать про Франшизу. Как в ней все устроено. Нет, я знал, конечно, что придется слить бернсайдерам кое-какую информацию, но от меня требовали все больше и больше. Потом завезли в Бернсайд, несколько дней не давали спать, накачивали выпивкой и коксом. – Он помолчал, нервно сглотнул. – Ну, я им и рассказал все, что знал. В последний день меня запихнули в фургон. Куда-то повезли. Я перепугался. Сообразил, что я им больше нафиг не нужен, раз пользы от меня никакой. А как приехали в «Рубик», я расслабился. Уайт хотел, чтобы я наглядно объяснил, как все работает. В общем, я поводил его по клубу, потом увидел вас с Кэт, на ее обычном месте. Тут я Шелдону про тебя и рассказал. Ну, что знал. – Он посмотрел на меня. – Я тебя ненавидел, Уэйтс. Шелдон заказал нам выпить, мы сели в другом конце бара и оттуда следили за вами. Потом он предложил тебя припугнуть. Я и подумать не мог, что он Кэт чего-нибудь сделает…
– А что было потом? После того, как я ушел?
— Кстати о дурдоме — Алекс не появлялся и не звонил?
– Я был пьян. И под кайфом. Не очень хорошо помню, – негромко продолжал он. – Они ругались.
Женька отрицательно помотала головой.
Я вспомнил, как Кэтрин бережно прикрыла живот. Как выгораживала меня перед Шелдоном Уайтом.
– Что он с ней сделал, Глен?
Я еще раз тщательно перетасовал карты и разложил «Круг друидов». Что бы там Женька ни думала, для людей Тени карты — нечто большее, чем просто средство сосредоточения. Я, например, иногда выигрываю в покер!
Бармен сосредоточился, попытался что-то вспомнить.
Ну и кой-какие намеки на ближайшее будущее можно с их помощью получить. Не очень точные, конечно, но на безрыбье и комар — мясо. Карты предсказали мне и Алексу неприятности, но не прямо сейчас, а в некотором скором будущем. Впрочем, если подумать, у нас почти все время случаются какие-то неприятности, так что беспокоиться не о чем.
– Они говорили про Джоанну Гринлоу. Бывшую подружку Зейна.
Мои размышления оборвал звонок в прихожей.
– Что именно?
Он покачал головой.
— О! — Женька посмотрела на часы, потом подняла на меня взгляд, лишенный малейших признаков раскаяния. — Извини! Совсем забыла предупредить. Звонил какой-то деловой крендель, хотел поговорить с тобой или Алексом. Долго не хотел верить, что я не знаю номеров ваших мобил. Вообще-то я их узнала, но вы ведь не разрешали мне раскрывать эту информацию. Я его кое-как убедила, и он сказал, что придет вечером.
– Не помню. Просто упоминали имя. А потом Кэт согласилась уйти с ним. Не знаю куда. Я к тому времени туго соображал. Вышел вслед за ними. А Уайт такой поворачивается ко мне и говорит: «Пока, Глен». А я к нему со всем уважением. Как дурак. Вежливо так напомнил, что с него причитается за помощь. Ну и огреб по полной. – Глен дотронулся до сломанной ноги.
— Спасибо, очень своевременно вспомнила! — Я вложил в эти слова максимум ехидства. — Ладно, даст Локи, это будет богатый и наивный клиент! Посиди пока в моей комнате…
Шелдон Уайт избил Глена и сломал ему ногу, раздробив коленную чашечку.
«Насчет богатства ты не ошибся! — отметила Хайша. — Да и сам он неплохо выглядит!»
– Он сдавил мне шею, у меня в глазах все поплыло, а Кэт… – Он задрожал, вспоминая страшные минуты. – Там кто-то есть? – вдруг спросил он, покосившись мне за спину.
Я оглянулся.
«Прекрати! — одернул я богиню. — Не вздумай с ним флиртовать! Я тебе еще не простил того случая в баре!»
– Никого нет. Честное слово.
– Там какой-то шум.
«Ладно, ладно, шучу! Будь осторожен — от него пахнет ложью!»
– Нет там никого. Продолжай.
– Так вот, Кэт его успокоила. Приласкала. Что-то прошептала на ухо. Типа заигрывала с ним. И он от меня отвязался.
Заигрывала.
На мой взгляд, от появившегося на пороге незнакомца если чем и пахло, то большими деньгами. Впрочем, это определение было бы слишком вульгарным в данном случае. Скажу иначе: его окружала аура богатства и благополучия. Все: от шляпы, которую гость вежливо приподнял, здороваясь, до мысков новеньких туфель — было явно сделано на заказ. Незнакомец, похоже, был маниакально аккуратен: на костюме не было ни одной пылинки, туфли блестели, словно попали в нашу прихожую прямо со стенда в магазине, а щеки его были выскоблены с той особенной тщательностью, которую может обеспечить лишь опасная бритва. Единственная деталь выбивалась из образа и раздражала: пижонские усики, как у карикатурного сутенера. Впрочем, человек, который носит на запястье часы за десять штук баксов, может позволить себе дурной вкус.
– Куда она пошла?
– С ним. Сразу же.
Оставалось только мысленно поблагодарить Ми-ми за своевременно сожранные джинсы. Конечно, мой костюм стоил меньше одной запонки гостя, но это был хотя бы костюм.
– Они не говорили, куда идут?
— Добрый вечер! Могу я видеть господина Рейнарда?
– Нет.
– В какую сторону?
— Добрый вечер, проходите! — Я изобразил на лице максимум радушия. — Я — Виктор Фокс, компаньон Алекса Рейнарда. Все дела, за которые берется наше агентство, мы ведем вместе, так что можете рассказать мне то, что собирались поведать Алексу.
– Не видел…
Бесполезно. Все было без толку. Я напряженно размышлял.
– Гринлоу… – сказал я. – Как ты вычислил, где она?
— Видите ли, на днях я уже изложил ситуацию господину Рейнарду… — начал было объяснять гость, но тут увидел Женьку. Упрямая девчонка и не подумала меня послушаться. Расцветка ее шевелюры произвела на клиента неизгладимое впечатление, как и непринужденная поза, в которой Женька устроилась на диване с ноутбуком и куском пиццы. Глаза гостя самым натуральным образом вылезли из орбит, а челюсть отвисла чуть ли не до безукоризненного узла на галстуке.
– Кто?
– Джоанна Гринлоу, бывшая подружка Зейна. Ты передал Мэл из «Рубика» записку…
— Не беспокойтесь, это тоже наша сотрудница, — попытался я как-то спасти ситуацию. — Ей можно доверять ровно столько же, сколько и мне.
– Это Кэт передала.
– Что?
— Я уже не уверен, что готов вам доверять, — проворчал мужчина, приходя в себя. — Ваша… гм… сотрудница весьма странно отвечала мне по телефону.
– Она оттащила от меня Уайта и вложила мне в руку конверт с запиской. Велела отдать тебе. А я записку заныкал, не понял, что в ней такого. Когда узнал, что Кэт пропала, мне стало не по себе. Вот и решил хоть чем-то помочь. – Он поднял на меня умоляющий взгляд, надеясь, что поступил правильно. – Помог?
– Типа того, – сказал я. – А все-таки, Глен, куда они ушли?
— О! Ну… у нее такой стиль общения, — развел я руками. — В нашем агентстве работают только профессионалы высокого уровня, а такие люди всегда с тараканами в голове.
– Куда-то в Бернсайд, не знаю. Меня же в фургоне возили. Слушай, а ее…
– Кэт больше никаких мест не называла?
— М-да? — Гость окинул Женьку недоверчивым взглядом. — И в чем же заключается профессионализм этого ребенка?
– Например?
– Да что угодно. Рассказывала что-нибудь? Про друзей? Родственников?
— В том, Альберт Виленович Орлов, — невозмутимо ответила Женька, — что вы зря тратите бабки на защиту от определителя номера. Любой профи ее сделает как два пальца об асфальт. Но «любой» на этом и скиснет. А я могу добавить, что вам сорок три года, женаты, имеете трех детей. Являетесь совладельцем и генеральным директором фирмы «Алконост». Фармацевтические препараты. Хобби — путешествия…
– Мне – нет.
– А у Карвера есть еще квартиры?
— Достаточно. — Надо отдать должное гостю, он выслушал этот доклад с равнодушным выражением на лице, — Вы меня убедили. Не скажу, что я прилагаю особые усилия для сокрытия информации о себе — мне скрывать нечего…
– Что?
– Ну, ему принадлежит вот эта квартира. И Фэйрвью. Наверняка у него есть еще какая-то недвижимость.
— В прошлом году скрыто от налоговой… — занудно продолжила Женька.
– Я ничего об этом не знаю.
Я пристально смотрел на него.
— Я же сказал, вы меня убедили! — замахал руками Альберт Виленович. — Достаточно! Я здесь по делу, не имеющему никакого отношения к моему бизнесу.
За дверью кашлянули. Глен вскочил, но нога в гипсе подвернулась, и он повалился на диван, морщась от боли. В комнату вошел Клоп. Тики и подергивания куда-то исчезли.
– А мне ты другое рассказывал, Глен, – ровным голосом произнес он.
— Как вам будет угодно, — Я придвинул гостю кресло, — Присаживайтесь и расскажите, в чем ваша проблема?
Бармен в панике уставился на меня:
– Ты же сказал, что один пришел.
— Я все подробно изложил господину Рейнарду, — буркнут Орлов, не скрывая раздражения. — Еще два дня назад. И надеялся, что он начнет действовать сразу. Однако, похоже, он даже не соизволил ввести вас в курс!
– Глен, о чем это он?
Бармен зарыдал. Клоп шагнул к нему, прижал к себе его голову.
— У нас уйма дел, — пожал я плечами, мысленно посылая проклятия безалаберному компаньону. — Алекс просто не успел познакомить меня с деталями. Так что лучше будет, если вы расскажете суть проблемы.
– Ш-ш-ш, ну, поплачь, тебе легче станет. Расскажи все Эйдану.
Смитсон шмыгнул носом. Вытер лицо.
– Кэт дала мне ключ и все такое…
— Проблема… Это не совсем проблема. Вот когда поставки от смежников задерживаются — это проблема! Или оптовики задерживают наличные. Или что-то еще, связанное с бизнесом.
– Какой ключ?
— Но такие проблемы, как я понимаю, вы привыкли решать сами.
Он не ответил.
— Да. Но у меня еще, как верно заметила ваша сотрудница, есть хобби. Впрочем, хобби — это не совсем верное слово. Когда мои предки начали собирать книги, такого слова еще не было. Да и книг почти не было — их тогда переписывали от руки, знаете ли, так что выбор был невелик.
— Вы хотите сказать, в вашем собрании есть такие раритеты?
– Что еще за ключ?
— Раритеты-то есть, — вздохнул Альберт Виленович. — Но я сам их приобрел уже в наше время. Библиотека, которую собирал мой род, была утеряна во время войны. Мой дед, его братья, да и вообще все взрослые мужчины рода ушли на фронт, задача беречь книги легла на женщин. По-хорошему, конечно, книги следовало эвакуировать. Но никто ведь не предполагал, что немцы дойдут до самой Москвы! А когда опасность стала очевидной, вывезти сотни книг не представлялось возможным.
– От какой-то лондонской квартиры Карвера, – пояснил Клоп. – Тайной, на случай облавы. Кэт назвала адрес и велела передать его тебе.
– Почему ты мне не сказал?
— Но такая библиотека имела огромную ценность, — возразил я. — Насколько я знаю, экспонаты из Третьяковки эвакуировали в самом начале войны. Почему вас просто не заставили вывезти книги?
– Я…
– Надеялся на этом бабла срубить, – пояснил Клоп.
— Дело в том, что существование библиотеки наш род хранил в тайне. — Гость помолчал и добавил: — У нас было много книг, содержащих знания о древней магии.
Я вызвал теневое зрение.
Я даже не разозлился на Глена. Появилась новая зацепка. Это внушало надежду.
«Не вижу в нем теневой крови. А ты?»
– Ключ и адрес, – потребовал я. – Немедленно.
Мы помогли Смитсону встать, спуститься по лестнице и дойти до машины. До Королевской лечебницы мы доехали в молчании. Клоп припарковался как можно ближе ко входу и повернулся к Глену:
«Ничего в нем нет. Да и теневой облик у него… не очень».
– Все будет хорошо.
Не знаю, говорил ли кто-нибудь Альберту Виленовичу, что в Тени все черты его лица выглядят как бы обмякшими, безвольно обвисшими, отчего он становится похож то ли на запойного пьяницу, то ли на умственно отсталого. Интересно… Принцип, по которому формируется теневой облик, для меня до сих пор остается загадкой. Но опыт подсказывает, что люди, не понравившиеся мне в Тени, обычно не нравятся мне и в жизни. Какая-то еще мысль мелькнула, но я не успел ее ухватить, поскольку Орлов продолжил свой рассказ.
Глен успокоенно кивнул.
Наверное, сам Альберт Виленович не догадывался, как выглядит для теневого зрения, поскольку мои манипуляции его ничуть не смутили.
– Надеюсь, вы ее найдете. – Он выбрался из машины и заковылял к дверям больницы.
— Сам я не очень верю в магию — я деловой человек. Как и большинство моих предков, впрочем. Семейные предания утверждают, что среди основателей рода были могущественные маги и адепты древних знаний, но кто теперь это может проверить? И что подразумевалось под этими «тайными знаниями»? Вы, наверное, в курсе — время от времени в мире, да и у нас в России, вспыхивает повальное увлечение магией, всякими тайными обществами и тому подобной чепухой. Даже власти предержащие оказывались подвержены этой страсти. Гитлер, например, был увлечен мистицизмом, да и Сталин, ходят слухи, что-то искал в этом направлении. Целая библиотека старинных книг о магии могла вызвать интерес и ее бы просто конфисковали! В общем, легенды это или правда, но в нашем роду принято чтить традиции. Мы хранили тайну, но кто-то ее все равно узнал. Вот и не верь после этого в судьбу!
Клоп откинулся на сиденье и вздохнул. Достал из кармана листок с адресом, поднес его к свету.
— Значит, — поспешил я вернуть нашего гостя к насущным проблемам, — библиотека была утеряна во время войны. Как это произошло?
– А что это за Кэтрин? – спросил он.
— Во время очередного авианалета. Когда моя прабабка с дочерьми вернулась из бомбоубежища, она обнаружила, что библиотека похищена. Забрали не все, только самые старые и ценные книги, в том числе относящиеся к магии. А это значит, что воры хорошо знали, зачем пришли. Понимаете, во время войны приоритеты сильно поменялись, и обычные воры не прельстились бы какими-то книгами.
Я молчал.
Он спрятал записку в карман, улыбнулся и завел машину.
— Это-то понятно. — Я автоматически чертил на листке узор из черных листьев, который видел сегодня на воротах особняка, — И недавно вы напали на след библиотеки…
– Забавно было тебя слушать. Можно подумать, ты к этой девчонке неровно дышишь…
— Э-э-э… Как вы узнали? — Гость опасливо покосился на Женьку, но та отрицательно замотала головой.
6
— Нетрудно догадаться. Библиотеку похитили очень давно, наверняка все это время ваша семья продолжала поиски самостоятельно. Но вот вы приходите к нам — значит, что-то изменилось, причем недавно. Если бы вы нашли похитителей, но не смогли забрать у них библиотеку, вы бы наняли других людей, что вполне легко с вашими деньгами. А наше агентство занимается только расследованиями, это всем известно. Значит, вы напали на след, но не знаете, куда он ведет.
Не говоря ни слова, Клоп выехал на магистраль М56, потом на М6
[22]. Стоук. Бирмингем. Милтон-Кинс. Сотни каких-то деревушек. Клоп ехал с постоянным превышением скорости на пять-десять миль, и я был ему за это благодарен. Совершенно обессиленный, я мысленно подгонял машину сквозь серый день, по серым улицам, мимо серых людей. До Лондона было четыре часа езды, и весь первый час мы молчали. Я вдруг понял, что рад своему исступлению. Если бы не оно, воспоминания заполнили бы всю душу без остатка, стали бы такими же болезненными и отчетливыми, как синяки на коже. Я уставился в окно.
Безликая Британия.
— Это так, — подтвердил мои построения Альберт Виленович. — Я не могу поручить расследование службе безопасности нашей фирмы, хотя в ней работают надежные люди. Никто не должен знать про эти книги и, если вы их найдете, никто не должен знать, что они у меня. Ваши услуги будут очень хорошо оплачены, но, если просочится хоть намек на информацию, я вас уничтожу.
Что или кого я увижу в лондонской квартире Карвера? Втайне я не хотел, чтобы там оказалась Кэтрин. Из малодушия я представлял ее счастливой где-нибудь на краю света. Вспоминал Зажима, искалеченного, испуганного, убитого. Из малодушия я надеялся, что никогда больше не увижу Кэтрин.
– Что у тебя с этой девушкой? – поинтересовался Клоп.
— Знаете, угрозы — не лучший способ заручиться чьей-либо лояльностью. Можете не беспокоиться. У нас серьезное агентство, и мы не станем рисковать своей репутацией. Уверен: когда вы собирали сведения о нас, то не услышали ни одного отрицательного отзыва.
Мелькнул указатель придорожного сервиса.
— Не обижайтесь, но если честно, то я и положительных отзывов о вас не слышал. Я вообще о вашей конторе узнал случайно от одного знакомого. Он мне показал вашу рекламу в Интернете в качестве забавной шутки, типа «сыщики-экстрасенсы». И я решил: если книги украли из-за того, что они о магии, то вы лучше других разбираетесь в психологии чокнутых.
НЕ ДАЙ УСТАЛОСТИ СЕБЯ УБИТЬ.
– Заедем?
— Это и есть лучшая гарантия конфиденциальности наших клиентов, — возразил я, игнорируя ехидный смех Хайши. — Уверяю, нам довелось раскрыть множество дел очень известных персон, и ни одна скандальная подробность до сих пор не только не просочилась в СМИ, но не фигурирует даже в качестве слуха! Впрочем, если вы нам не доверяете…
– Хм, как скажешь, – хмыкнул Клоп. – Ты у нас за главного. – Он включил поворотник.
— Хорошо, извините… Просто очень важно, чтобы информация о книгах, о том, что кто-то их ищет, не всплыла.
Нужно было связаться с суперинтендантом Паррсом. Звонить с мобильного глупо. Отследить звонок с городского телефона тоже очень легко. А вот с автозаправки на шоссе – гораздо сложнее.
— Если это и произойдет, то источником будет не наше агентство, — с простительной толикой пафоса заявил я. — А теперь, может быть, вы скажете, что за след обнаружили?
Утро четверга, начало одиннадцатого. Клоп нашарил на заднем сиденье парик вырвиглазного розового цвета и направился в сторону кафе.
– Пойду натуралов попугаю. – Он невинно пожал плечами.
— Несмотря на утрату большей части библиотеки, после войны моя семья продолжала собирать книги. Со временем это дело перешло ко мне, и на настоящий момент я имею некоторые связи в кругах коллекционеров. Недавно один из моих друзей сообщил, что на подпольном аукционе была попытка продать завещание Якова Брюса. Участники торгов, разумеется, только посмеялись, и кто-то выкупил лот по минимальной цене. Все решили, что покупатель либо собирает подделки — такое направление тоже есть, — либо новичок, ничего не смыслящий в книгах. Но дело в том, что я-то знаю, что это могло быть настоящее завещание Якова Брюса! Не то, про которое знают все, а то, которое хранилось в нашей библиотеке! Судя по описанию, это именно оно. Боже, как жаль, что в тот день меня не было на аукционе! И ведь я бываю на них почти всегда! А в тот день из-за какого-то пустяка не поехал! Как его теперь искать?!
Я посмотрел ему вслед, подошел к таксофонам у входа и набрал номер. После первого же гудка в трубке щелкнуло.
– Суперинтендант Паррс слушает.
Я принес разволновавшемуся бизнесмену стакан воды.
– Это я.
– Уэйтс, – сказал он. – Где ты?
— Успокойтесь. Задача не из простых, но опыт подсказывает мне, что невозможно в этом мире существовать, не оставляя следов. Всегда кто-то что-то видел, что-то знает или о чем-то догадывается. Если существует хоть малейшая зацепка, я ее найду.
– Нужный нам субъект – Лэски.
— Значит, у меня есть надежда? — оживился Альберт Виленович.
Паррс шумно вздохнул:
– Приезжай немедленно.
— Надежда есть всегда! — ляпнул я одну из тех банальностей, которые так любят слышать встревоженные клиенты, — Где и как устраиваются эти подпольные аукционы?
– Не могу.
Мне показалось, что клиент несколько смутился.
– Ты работаешь на два фронта. Прошлой ночью тебя взяли в доме Гринлоу. Ты напал на Лэски. И сбежал.
– Все было не так.
— На самом деле они только называются подпольными. В советские времена они действительно были подпольными — за спекуляцию книгами, как вы помните, можно было легко получить статью. Сейчас же это в большей степени игра. Если речь не идет о краденых книгах, то ничего незаконного там не происходит. Просто что-то вроде острой приправы к основному блюду. У нас сформировался более-менее постоянный круг знатоков и любителей антикварной книги, и время от времени один из участников приглашает всех в гости — обычно в свой загородный дом или снимает конференц-зал в каком-нибудь пансионате. Участники могут приглашать знакомых, желающих поучаствовать. Есть и маклеры, для которых это — постоянная работа. Через них выставляют и покупают книги те, кто не может приехать сам.
– А мадам суперинтендантша Чейз считает, что именно так. – Голос Паррса дрогнул. – Тебе повезло, что ты до меня дозвонился. Я освобождаю кабинет.
Я отвел трубку от уха. Мне хотелось ее бросить.
— Понимаю… Завещание было выставлено через такого маклера? И купил его тоже кто-то через маклера?
– Риггс подтвердит мою версию, если на него надавить, – наконец сказал я. – Лэски убедил его, что они действуют по вашему распоряжению. Полагаю, это ложь. Ее легко доказать.
— Не совсем так. Продавец действовал через маклера, да. А покупатель — его просто никто не знал. Вероятно, кто-то пригласил своего знакомого. Понимаете, я не мог подробно расспрашивать об этом! Могли пойти слухи! Да и не нужен мне покупатель! Завещание — это самая незначительная часть похищенного! Мне нужно узнать, кто продавец!
Паррс ничего не ответил.
– Вчера после полуночи они приволокли меня в управление. Устроили допрос с пристрастием.
— Вы можете свести меня с маклером, действовавшим от имени продавца?
– Тебя привели в Центральный парк? На камерах наверняка осталась запись.
– Задержание не оформляли, а если Лэски еще не добрался до записей, то обнаружится много интересного.
— Вряд ли это что-то даст, — покачал головой бизнесмен. — У них жесткие правила, запрещающие выдавать имя продавца. А вы ведь даже не из милиции! Скорее всего, маклер просто откажется с вами разговаривать. Впрочем, попытаться, конечно, можете. Только мне нельзя привлекать к себе внимание, мое имя не должно нигде упоминаться. Вот что… я дам адрес одного коллекционера — очень известная и уважаемая личность в этих кругах, — а уж он сведет вас с тем маклером. И вообще, он гораздо больше знает обо всей этой кухне, поскольку раньше сам занимался маклерством.
– Допустим, я тебе верю. Чего он хотел?
– Проверял, много ли мне известно. И как это можно обратить в свою пользу.
— Отлично! — обрадовался я. — Совет специалиста в таком деле не помешает. Давайте координаты этого Вергилия.
– А что тебе известно?
— Что? А! Но его зовут не Вергилий. Хотя имя у него действительно оригинальное — Самуил. Самуил Яковлевич Ессе.
– Глен Смитсон, – ответил я. – Сегодня утром поступил в Королевскую больницу с переломом ноги. Найдите его.
Я записал адрес и проводил Альберта Виленовича до выхода. Запер дверь и вернулся в свое кресло. Наконец-то можно было положить ноги на стол!
– Знакомое имя.
– Его должны были судить за изнасилование, но дело закрыли, потому что улики исчезли. Лэски постарался.
— Гм… любопытный тип…
– С чего вдруг?
– Смитсон был барменом Франшизы. Недавно предал своих. И не своих тоже. Он всех сдаст, если гарантировать ему безопасность.
— Что в нем любопытного? — хмыкнула Женька, не отрываясь от экрана, — Кроме его чудовищных усов? Обычный буржуйчик средней руки. Старается выглядеть крутым, но на самом деле «Алконост» — довольно скромная фирма. Они производят пищевые добавки. Даже не лекарства, а шарлатанские смеси для похудения или наращивания мускулов. На Западе он относился бы к среднему классу, где-то между владельцем сети городских закусочных и хозяином автосервиса. И врет он! Нет у него такого хобби — собирать книги. Во всяком случае, я ничего такого о нем не нашла.
Паррс опять промолчал.
— Серьезно? — Я сделал еще одну пометку на листке и спрятал его в папку. — Тогда это еще интереснее.
– Немедленно возьмите Лэски под стражу. Пока мы с вами разговариваем, он подчищает за собой следы.
— Да что интересного-то?
Паррс молчал. Секунд пять. Я весь издергался.
Блеснуть дедуктивными способностями мне помешал, разумеется, Алекс. Я не склонен подозревать, что он делает это специально, но факт остается фактом: стоит мне завести разговор с симпатичной девушкой, как рядом немедленно оказывается мой напарник. Разумеется, криво сросшийся после перелома нос и неизбежная вечерняя небритость придают мне определенный брутальный шарм, но с обаянием теневой крови мне не состязаться.
– Нет, сынок. Я ухожу домой, а ты явишься с повинной.
— Вик, ты кретин! — прямо с порога набросился на меня напарник. — Я же предупреждал: только ничего не сломай и не разбей! Алхимик не должен был даже заподозрить, что его посетили! А ты там настоящий Армагеддец устроил!
Я собрался с духом. Оглядел стоянку.
— Ну извини, мне почему-то совсем не хотелось быть съеденным! — развел я руками. — В лаборатории, знаешь ли, оказался оборотень. А кто должен был все разузнать об объекте? Дай угадаю с двух раз… Ба! Ведь это должен был сделать ты!
– В каких отношениях вы состояли с Джоанной Гринлоу?
— Ладно, ладно! — сразу пошел на попятную Алекс. — У всех бывают проколы!
– Что-что? – тихо переспросил он.
– Я обнаружил ее труп под ванной. Отвечайте!
— Это точно! Отбой во мне чуть не наделал целую кучу проколов и прокусов!
Спокойно.
— Черт, — подытожил Алекс, — получается, дело мы сорвали. Не знаю, как теперь перед Ивором отчитываться.
– Это не то, что ты думаешь.
– А что я думаю?
— Ну может, его утешит вот это? — Я протянул Алексу тетрадь. — Конечно, алхимик теперь знает, что я к нему вломился, но хоть тетрадь-то мы добыли.
– Вот я думаю, что у тебя была трудная ночь.
Алекс шумно поскреб в затылке.