– Надо одеть его так, чтобы выглядел прилично, – объяснила я ей.

Дама прищурилась, очень внимательно посмотрела на Ковалева и ответила:

– Легче легкого. Он красивый мужчина.

Вместо того чтобы обрадоваться комплименту или, на худой конец, смутиться, Алексей Дмитриевич испугался чуть ли не до дрожи и взглянул на меня так, точно готовился к публичной казни. Ему предложили пройти в примерочную и отнесли туда три костюма. Я вынуждена была признать, что в них дама знает толк.

– Лана, – через пару минут позвал Ковалев, голос звучал как сигнал «SOS».

Я вошла в примерочную и взглянула на его отражение в зеркале.

– Ну что? – буркнул он.

– Алексей Дмитриевич, а не могли бы вы расправить плечи? – усмехнулась я и легонько треснула его по спине. – Что вы согнулись вопросительным знаком? Вы же боевой офицер! Вас что, форму носить не учили? Вот так, отлично, а теперь выдайте свою восхитительную улыбку.

– Иди ты…

– Тебе что, Лешенька, девушке улыбнуться трудно?

Он растянул рот до ушей, а я констатировала:

– Да вам цены нет! – И пригласила девушек на совещание.

Необыкновенное преображение Ковалева подействовало на них ошеломляюще. Все три впали в глубокую задумчивость. Должно быть, решили, что если костюм способен творить такие чудеса, значит, не все в жизни потеряно. Сколько их бродит по городу, потертых и сереньких, а ведь в хороших руках…

– Я же говорила, – удовлетворенно кивнула хозяйка.

– Ты произвел впечатление, – заметила я, когда мы вернулись в машину.

– Спасибо тебе большое, чувствовал себя мартышкой в клетке.

– Хозяйка просто провидица, – не унималась я. – Да, женщин не проведешь…

Я улыбнулась, Ковалев бросил на меня быстрый взгляд и тут же отвернулся. А я почувствовала смутное беспокойство. То есть я почувствовала его раньше, в тот самый момент, когда увидела в зеркале его отражение. Теперь беспокойство только увеличилось. Что меня так тревожило? Какое-то смутное воспоминание… что-то запрятанное в глубинах памяти… Оно рвалось наружу, но исчезало где-то по дороге.

– В прошлой жизни я была кошкой, а ты? – улыбнувшись, поинтересовалась я.

– Понятия не имею. Почему ты вдруг спросила? – по непонятной причине его это очень волновало.

– Я же говорила, где-то мы с тобой уже встречались, – еще шире улыбнулась я.

– И из этого не вышло ничего хорошего, – в тон мне добавил он. – Оттого у меня такая уверенность, что следует держаться от тебя подальше.



Когда Строев появится в ресторане, мы не знали. Вечер – понятие растяжимое. Мы решили, что приходить рано ни к чему, но и особо задерживаться с прибытием тоже не стоит, оттого отправились к восьми часам.

– Какая у него машина? – спросила я Ковалева, разглядывая автомобили на стоянке.

– Не знаю. «Мерседес», наверное. Узнать? – помедлив, поинтересовался он.

– Обойдусь.

Я приткнула машину недалеко от входа, Алексей Дмитриевич вышел и открыл мою дверь. Выглядело впечатляюще, и я не удивилась, когда швейцар бросился к нам с такой улыбкой, точно именно нас ждал всю свою жизнь. Надо сказать, что Ковалев вместе с костюмом приобрел замашки успешного человека. Маета из глаз исчезла, спину не горбил, губ не поджимал, в общем, совершенно не походил на моего знакомого участкового. Морщины на физиономии вроде бы тоже чудесным образом исчезли, хотя не так много их и было. Теперь он выглядел помолодевшим лет на десять.

– Слушайте, Алексей Дмитриевич, а вы отлично сохранились, – не удержалась я. – Познакомься мы сейчас, я бы решила, что вам лет тридцать.

– Рад стараться. Ты же предупредила, что рядом с тобой должен быть мужчина на десять тысяч баксов, как минимум.

– Ты уверенно перевалил за миллион.

– Ты мне льстишь, – ехидно улыбнулся он.

Между тем мы вошли в зал, и нас устроили недалеко от окна. Все помещение было как на ладони, что мне понравилось. Зал небольшой, почти все столики заняты. Я обратила внимание, что на столе в соседнем ряду стоит табличка «Стол заказан», потом насчитала еще четыре с такими табличками.

– Он здесь? – спросила Ковалева. Тот не спеша огляделся.

– Нет.

– Надеюсь, его привычки не изменились, – вздохнула я.

Подскочил официант, мы сделали заказ, причем в этот раз лицо Алексея Дмитриевича не наливалось краской при виде цен. Он был спокоен, даже вальяжен, точно с утра до вечера только и делал, что торчал в дорогих ресторанах.

В 20.40 в зал вошел мужчина лет сорока, в темно-синем костюме в полоску. Рядом с ним шла девушка с выбеленными волосами. Ее раскосые глаза были очень темными, что придавало ей сходство с вампиром в фильмах. Невероятно длинные ногти с очень ярким лаком сходство лишь усиливали.

– Это он, – взглянув через плечо, бросил Алексей Дмитриевич.

– Поняла, – кивнула я, приглядываясь к Строеву.

В нем не было ничего зловещего или особо интересного. Приятное лицо и манеры человека, знающего себе цену. Строев наклонился к своей спутнице, что-то шепнул ей на ухо, она обиженно надула губы.

– Жена или подруга? – спросила я, не очень-то надеясь, что Ковалев знает ответ. Во мне проснулся охотничий азарт, а болтала я от избытка волнения.

– Не женат, – ответил он и посмотрел на меня исподлобья.

– Ваш взгляд, офицер, вызывает в душе смятение, – съязвила я. – Думаешь, я не могу составить конкуренцию обесцвеченной?

– И в мыслях не было. Она, кстати, обратила на тебя внимание. По другим мазнула взглядом, а на тебе его задержала. Если я что-то понимаю в женщинах, отметила потенциальную соперницу.

– Да ты психолог! – восхитилась я.

– Стараюсь соответствовать. Ну, что, ты прямо сейчас пойдешь его соблазнять или салат доешь? Я советую основательно заправиться, потом, если кусок в горло не полезет, будет жалко потраченных денег.

– Не понимаю причину твоих сомнений, – покачала я головой. – Вот увидишь, все пройдет на высшем уровне.

– Еще бы.

– А где охрана?

– Ребятишки сидят возле входа. Видишь?

– Теперь вижу. Довольно далеко. Должно быть, ничего не опасаются.

– Они же не знают, что ты задумала.

Болтая таким образом, мы провели около часа. Вампирша поднялась и направилась к выходу. Наверное, решила посетить дамскую комнату. Охрана на это никак не отреагировала. Парни даже не взглянули в ее сторону – как объект она, скорее всего, не заслуживала их внимания.

– Ну, вот, – буркнула я. – Мой выход. Смотри-ка, мы привлекли внимание, ребята решили на нас посмотреть…

– И попрощаться, – съязвил Ковалев.

Я не спеша подошла к столу, за которым сидел Строев. При моем приближении он поднял голову от тарелки и взглянул на меня без приязни, но и без особого удивления. И сделал знак охране оставаться на месте.

– Здравствуйте, – вежливо сказала я и невежливо, то есть без приглашения, устроилась за столом, утешаясь тем, что я женщина и могу себе это позволить.

Строев хотел что-то ответить, но передумал и уткнулся в тарелку. Стало ясно: моя красота его сердце не задела.

– Пятьсот баксов на ветер, – с грустью констатировала я.

– Чего? – спросил он.

– Платье, – пожала я плечами. – Пятьсот баксов. И туфли. Еще двести.

– А… красивое платье.

– Я надеялась произвести впечатление, – сообщила я доверчиво. – А вы в тарелку смотрите.

– Пригласи меня на белый танец, – усмехнулся он. – У тебя все еще впереди.

– Вряд ли это понравится вашей подруге, – вздохнула я.

– Она переживет. – Он вытер рот салфеткой, взглянул на меня серьезно и продолжил: – Ну, чего ты хочешь?

– Поговорить, – развела я руками.

– Валяй.

– Если честно, я рассчитывала на обмен информацией.

– Да? У тебя есть информация?

– Мне кажется, мы ищем одного и того же человека, – понизила я голос. Строев на это никак не отреагировал. Я опять вздохнула. – Фотография. На ней я. – Он едва заметно кивнул. – Вижу, для вас это не новость.

– Расскажи мне о парне, – предложил Строев.

– Вашим ребятам я сказала правду. Или почти правду, – поправилась я, отметив, что выражение «вашим ребятам» он проглотил, глазом не моргнув. – Мы познакомились в Питере, пару недель он жил у меня, а потом исчез. Я пробовала его найти, но… Похоже, он не оставляет следов.

– Знаешь, какая для меня самая большая загадка? – вдруг спросил Строев. Если честно, я уже думала, что говорить придется мне одной. – Почему ты жива? Он не оставляет следов, – повторил он с усмешкой.

– И это внушает вам определенные надежды? По-вашему, он придет за мной?

– Разве тебя уже не пытались убить?

– Пытались, – кивнула я. – Только во всем этом деле царит большая неразбериха, потому что вовсе не Валерка пытался меня убить.

– Тогда кто?

– Понятия не имею. Но не он.

– Я тебе не верю, – ответил Строев. – Ты врешь или заблуждаешься. Мне все равно. Он здесь. И я его найду.

Тут к столу подошла вампирша, и я испугалась, что разговор окончен.

– Вы думаете, я бы не узнала человека, с которым спала? – спросила я сердито.

Строев поднял взгляд на свою подругу и буркнул:

– Погуляй где-нибудь.

Девица поспешно удалилась, никак не продемонстрировав своего негодования.

– Я узнаю его.

– По-твоему, оставив тебя в живых, он не позаботился о том, чтобы сменить внешность? Наверняка у него сейчас другое лицо, он может быть старше, моложе, он может быть кем угодно. Ты не узнаешь его, даже если он с тобой рядом.

– Теперь понятно, – кивнула я. – Вы уже лопухнулись дважды. Я права?

– Не слишком ли много ты знаешь? – зло спросил Строев, перегнувшись ко мне. Взгляд, которым его слова сопровождались, мне не понравился.

– Что говорит только об одном – я не зря болталась в городе, – быстро ответила я. – Отметка на телах жертв – это не крест, это фирменный знак Стрекозы.

Строев присвистнул.

– Ты действительно не зря здесь болталась. Или я ошибаюсь и ты знала о Стрекозе раньше?

– Маловероятно. Он ведь из бывших фээсбэшников, а они умеют хранить свои секреты.

– Тогда откуда?

– Слушаю внимательно, о чем говорят люди, и еще внимательнее отношусь к тому, о чем они молчат. На днях имела счастье беседовать с его бывшими коллегами. Они ведь его тоже ищут. – Строев кивнул и нахмурился, а я продолжила: – Они считают, что он мертв. – Это произвело впечатление, в лице моего визави особых перемен не наблюдалось, но взгляд застыл. – Стрекоза мертв, – повторила я. – Они уверены в этом. И пытаются разобраться, что за чертовщина происходит. Его последнее дело – убийство в Питере. Если Стрекоза – Валерка, выходит, он болтался там еще месяц после убийства. Странно, не так ли? А потом исчез, забыв убрать свидетеля, то есть меня.

– Ты считаешь, к убийству Стрекозы приложили руки фээсбэшники? – подал голос Строев.

– Уверена. Честь мундира и все прочее. Они не заинтересованы в огласке. Он просто исчез. И вдруг его метка всплыла вновь. За тысячу километров от Питера. Сначала два трупа, мужчины примерно одного возраста и одинаковой комплекции. Фээсбэшники знают, что Стрекозы нет, но кто-то действует так, как действовал бы он. Кто-то имитирует Стрекозу.

– И что ты думаешь по этому поводу? – усмехнулся Строев, но чувствовалось, что мой ответ его очень интересует.

– Я думаю, кто-то получил заказ, – понизила я голос. Наступал самый опасный момент. – И тут мне приходит на ум убийство в Питере. Погиб сын криминального авторитета. По крайней мере, так мне сказали. Парню вырезали сердце, вспороли живот… Для любого отца это страшное испытание, а для… Ничего удивительного, если он пожелал, чтобы с убийцей сына поступили так же.

– Если ты просто девчонка из Питера, которой не дает покоя смерть подружки, то должен заметить, что ты исключительно догадлива, – съязвил Строев.

Я не стала обращать внимание на его тон, а главное, на словечко «если». И продолжала:

– Не знаю, что его привело в этот город. Возможно, фотография, которую Светлана поместила в Интернете…

Строев усмехнулся:

– Смешно, правда? Все ищут этого типа, и вдруг…

– Со стороны убитого горем отца было логично обратиться к вам, – продолжала я свою мысль, очень опасаясь, что переступила черту.

Но Строев спокойно кивнул:

– Логично.

– И ваши люди стали действовать. Вы приглядывали за Светланой, надеясь, что он появится.

– И он появился. Только мои олухи его прошляпили. Неплохо для покойника, а?

– Вы ищете не того. Вы уже ошиблись дважды, приняв за убийцу двух невинных людей…

– У тебя есть доказательства?

– Нет. И я не собираюсь их искать. Я просто хочу разобраться в том, что происходит.

– А что происходит? – переспросил Строев. – Он здесь, в городе. Плевать, что думают по этому поводу фээсбэшники, мы тоже не лаптем щи хлебаем. Он здесь, и то, что тебя хотели укокошить, лишнее тому подтверждение. Он здесь, и я его найду. И даже не из-за денег, которые получу в этом случае. Это теперь дело чести, понимаешь?

– Еще бы. Но вы будете очень долго плутать в потемках, если не признаете очевидное: Стрекоза мертв. Вы ищете того, кого нет. Не он убил Светлану.

– Если ее убил не Стрекоза, то кто? – сердито спросил Строев.

– Не знаю. Человек, ему близкий. Человек, который хорошо его знал.

– По-твоему, он мстил ей? За ту дурацкую фотографию?

– Какой смысл в фотографии, если Стрекоза к тому моменту был уже мертв? Близкий человек не значит друг, – добавила я. – Он может быть врагом.

– Что-то слишком мудрено, – возразил Строев, приглядываясь ко мне.

– На самом деле так бывает, – кивнула я со вздохом. – В любом случае это имитатор, работающий под Стрекозу.

– Не вижу причины какому-то имитатору ее убивать, – нахмурился он.

– А зачем это Стрекозе?

– Фотография, – напомнил Строев.

– Какой в ней толк, если теперь у него другое лицо, если верить вашим сведениям?

– Но, зная, как он выглядел в прошлом, легче напасть на его след, – продолжил Строев, а я насторожилась, так как особой откровенности от него не ожидала. – Три года назад это удалось. Один парень смог набросать его портрет. Стрекоза не знал, что тот парень художник, не то вряд ли оставил бы в живых. Мы попробовали поработать с рисунком, и нам повезло.

– Фотография в Интернете?

– Точно. Было ясно, что девка знать не знает, с кем связалась. Я надеялся, что он здесь появится. Из любопытства или по другой причине. Ведь он почему-то не убил ее. Тогда я еще не знал, что не ее, а тебя. Возможно, он решит исправить ошибку. Но мои парни его прохлопали. Называй его как хочешь, но он тот, кто мне нужен.

– Теперь вы рассчитываете, что вам повезет больше?

Он усмехнулся и пожал плечами.

– Ты должна быть мне благодарна, я дал тебе надежную охрану.

– Насчет надежности не уверена, – ответила я, машинально коснувшись рукой своей шеи. Строев вновь пожал плечами, а я вдруг подумала, что, возможно, ткнула пальцем в небо. Ведь тогда имитатору помешали, правда, схватить его не удалось. – У меня есть подозреваемый, – сказала я. – Он устраивает странные игры с мертвецами, помешан на магии и вполне мог…

– Авдотьев? – усмехнулся Строев, по интонации было понятно, что серьезным претендентом он его не считает.

– Почему бы и нет? – усомнилась я.

– Не смеши. Авдотьев собрал вокруг себя отморозков, запудрил им мозги, а они на него молятся.

– Так вы знаете о том, что происходит на кладбище?

– На кладбище? – Он вроде бы удивился, потом решил, что ему это не пристало. – Я уверен, что бабу распяли его психи. Больше некому. О том, что твоя подружка с ним дружбу водила, вряд ли знали многие. Она знала. И ее поспешили убрать. Он растит из них зверенышей, оттого такая жестокость. К тому же наверняка рассчитывал, что менты решат: убийство совершил Стрекоза.

– Вы знаете и…

«Ну не в милицию же ему идти», – вовремя одернула я саму себя. Опять же, если вспомнить, на кого работает Авдотьев, такое поведение Строева вполне понятно: есть крючок, на который легко подцепить крутого бизнесмена Ярового. Тот сколько угодно может открещиваться от Авдотьева, но если докажут факт отравления вице-губернатора, никто не поверит, что Авдотьев действовал по собственной инициативе.

– Я еще кое-что знаю, – усмехнулся Строев. – Заказ получили не только мы. Старик недоволен, что уже три года мы не можем принести ему голову ублюдка. В городе появился вольный стрелок. Говорят, очень ловок. Считает себя лучшим в киллерском сословии. Кличка Чайка.

– О нем что-нибудь известно? – насторожилась я.

– Лично мне ничего, кроме того, что я уже сказал. Ставки высоки, так что… – Он широко улыбнулся и вдруг сказал: – Я даже не уверен, что это мужик. Эмансипация… Такая кличка подойдет и мужчине, и женщине.

– Как и Стрекоза, – кивнула я.

– Точно, – вновь улыбнулся он. – Так что смотри в оба. Мы здесь все – конкуренты.

– Я хочу сдать его ментам. Вас это устроит?

– Нет, – покачал головой Строев. – Ему вспорют брюхо, вырвут сердце и поставят его собственную метку.

– Хорошо, – кивнула я.

Я собиралась покинуть его, но Строев сделал мне знак остаться.

– Теперь я задам свой вопрос. Кто этот тип за твоим столиком?

– Уверена, вы знаете, – вежливо улыбнулась я.

– Костюм ему к лицу. Забавно, как одежда меняет человека. Или прическа, даже выражение лица…

– Я собралась за него замуж и пытаюсь сделать из него человека.

– Удачи, – кивнул он.

– И вам того же, – пробубнила я, правда, отойдя на значительное расстояние. К нему тут же подсела вампирша, бог знает откуда появившаяся.

Алексей Дмитриевич ждал меня, забыв про еду, хоть и отличался отменным аппетитом. Выглядел спокойным и даже скучающим, но меня его вид не обманул: ясно, что человек просто изнывает от любопытства. Я пробыла за столом Строева слишком долго для того, чтобы он просто послал меня к черту, и теперь Ковалев наверняка гадает, что он мне рассказал.

– А ты сомневался в моих способностях, – улыбнулась я.

– Он открыл тебе душу?

– Конечно. И замуж звал. Прямо сейчас. Но я отказала, раз мое сердце принадлежит другому. Отгадай, кому?

– О чем вы говорили?

– О моей необыкновенной сообразительности. Кстати, если верить Строеву, Авдотьев собрал банду отморозков, которые и убили Агнессу.

– И зачем им покойники?

– О том лучше у них спросить. Папаша убитого мафиози обратился к Строеву, чтобы тот нашел убийцу сына. Почему они решили, что наш имитатор в этом городе, не пояснил, сказал только, что они не лаптем щи хлебают. Странная фантазия – есть лаптем…

– Не отвлекайся, – нахмурился Ковалев.

– Их светлые умы дали маху. Или разведка подвела. Короче, дважды они были уверены, что вышли на убийцу, и оба раза промахнулись. Вот тебе и следы пыток…

– Он что, так прямо и сказал? – справедливо не поверил Ковалев.

– Это я сказала, а он не стал возражать. Слушай дальше. Они обнаружили фотографию на сайте и заинтересовались Светкой.

– Почему, собственно, их заинтересовала фотография?

– Потому что у них был набросок физиономии нужного парня.

– Откуда?

– Тебя это удивляет? Меня тоже. Парень дважды прокололся: оставил в живых свидетелей. Один оказался художником, а второй, то есть вторая… Конечно, не я его сфотографировала, а Светка, но все равно вышло так, что он прокололся. Вот на таких мелочах и заваливаются чокнутые гении.

– Ты по-прежнему убеждена, что Стрекоза и твой Валерка не могут быть одним и тем же человеком?

– Я убеждена, что Стрекоза мертв. А Валерка имитатор. Милый, интеллигентный парень, который развлекается тем, что вспарывает людям животы.

– Ты веришь в такое? – помедлив, спросил Алексей Дмитриевич. По неизвестной причине его это очень волновало.

– Главное, что верит Строев и Ко.

– Я не о том спросил. Ты знала этого парня, ты была с ним рядом какое-то время. Достаточно, чтобы узнать человека. Ты веришь, что он мог вспороть женщине живот и вырвать сердце?

Я закусила губу. Мне нелегко было ответить.

– Не знаю, – наконец сказала я. – То есть мне бы и в голову не пришло такое… но теперь я не знаю. Что можно узнать о человеке за несколько дней? Что он классный любовник, что он обожает варенье из ежевики и фильмы про Джеймса Бонда. Но ведь все это может быть враньем, талантливым притворством, а на самом деле он терпеть не может баб, варенье и кино.

– Здорово, – зло кивнул Ковалев и покачал головой. Потом заговорил, глядя куда-то поверх моего плеча: – Мрачную картинку ты нарисовала. Я не очень верю, что твой Валерка имитатор, как ты его называешь. Будь он тем, за кого его принимает Строев, он не оставил бы тебя в живых.

– Возможно, у него просто не было времени разделаться со мной. Мне тогда пришлось отправиться в командировку, а когда я вернулась, его уже не застала. Если ему срочно пришлось покинуть Питер…

– Странно, что он продолжал там оставаться еще месяц после своей последней акции, хотя должен был знать, что папаша убитого всех на уши поставит.

– На их месте логично было предположить, что он сразу же покинет город. Так что… В Питере его стали бы искать в последнюю очередь.

– Допустим, тогда ты была в командировке. Допустим, он вынужден был уехать, не дождавшись тебя. Но потом… Он ведь мог вернуться и все равно убить тебя. Он был просто обязан тебя убить! – Ковалев посмотрел мне в глаза, а я вздохнула.

– Вместо этого он убил Светку.

– Зачем? Из-за того, что она сделала фотографию?

– Неизвестно, что она еще успела, – пожала я плечами. – Зато Строев почему-то решил, что он в этом городе и что у него другое лицо.

– Они не знают, как он выглядит, и поэтому…

– И потому дважды лопухнулись. У обоих мужчин биографии самые подходящие. Ни родных, ни друзей, в городе появились чуть больше двух лет назад плюс пластические операции. Какие-то совпадения, которые Строеву показались существенными, и их судьба была решена.

– А если действительно кто-то из них?

– Человек под пытками обычно признается, хотя бы для того, чтобы побыстрее умереть. Говорят, есть чудаки, желающие перед смертью облегчить душу. В любом случае, если Строев продолжает его искать, значит, он уверен в своей ошибке. Я сказала ему, что Стрекоза погиб, – подумав, добавила я. – И привела те же аргументы, что и ты сейчас. Валерка бы не оставил меня в живых.

– Почему ты это сделала?

– У нас разные цели со Строевым. Он собирается вырвать ему сердце, а я…

– А ты? – нахмурился Ковалев.

– А я собираюсь засадить его в тюрьму до конца дней.

– И чем твой вариант лучше?

– Странный вопрос, – покачала я головой, глядя на него.

– Мне все равно, кто остановит этого психа, – продолжил Ковалев. – Так что устраивать гонки я не намерен. Если первым будет Строев… что ж, меня такой исход вполне устроит.

Я кивнула и принялась разглядывать скатерть. Я не хотела это говорить, но все-таки сказала:

– Знаешь, на самом деле мне трудно поверить, что имитатор – Валерка.

– Тогда, может, и не стоит? Строев ошибся уже дважды, вполне возможно, что ошибается и теперь.

– Надежда умирает последней, – невесело усмехнулась я. И неожиданно для себя самой добавила: – Я все еще люблю его.

– Зачем ты мне это говоришь? – разозлился Ковалев.

– Не знаю, – пожала я плечами.



Строев покинул ресторан довольно рано. Нам же торопиться было некуда, и я предложила Алексею Дмитриевичу получать удовольствие дальше. Я даже потащила его танцевать. Сопротивлялся он слабо, что позволило мне в конце концов приникнуть к его широкой груди.

– Участковый, я вас когда-нибудь соблазню?

– Непременно, – кивнул он. – Только… Вроде бы ты не так давно признавалась в любви к другому?

– Он же меня бросил. В твоих объятиях я его быстренько забуду. Между прочим, я практически на грани нервного срыва, и все из-за твоей неприступности.

– Девушке следует быть скромнее и ждать предложения от мужчины.

– От тебя дождешься! – присвистнула я. – Даже странно, обычно мне не приходится так долго напрашиваться на приглашение.

– Значит, я останусь в твоей памяти как один-единственный.

– Ага. Неприступная крепость. Ладно, поехали домой. Возможно, когда мы останемся вдвоем…

Он широко улыбнулся в ответ на мои слова, и я справедливо заподозрила, что в интимной обстановке мне тоже ничего не обломится. Но вечер был богат неожиданностями. Мы вышли из ресторана, по дороге к машине я начала жаловаться:

– Строев разбил все мои надежды. Мне очень приглянулся Авдотьев на роль имитатора. И что теперь? Даже имея в виду пластическую операцию, я не в состоянии вообразить, что Авдотьев и Валерка одно и то же лицо. К тому же брат просто обязан был заметить подмену. Разве не так?

– Я же сказал, Строев может ошибаться. Имитатор как раз Авдотьев и есть. Или кто-то еще, кого мы пока не знаем. Кстати, тип, который тебя едва не убил в машине, не показался тебе чем-то знакомым?

– Это в маске-то?

– Ну… голос, манеры…

– Не показался. Я так перепугалась…

Чтобы выехать на проспект, надо было для начала свернуть в переулок, так как прямо висел «кирпич», и, хоть бдительных стражей дороги не наблюдалось, я не стала рисковать, зная, как они любят появляться внезапно. А из-за моей машины с меня они всегда норовят содрать побольше, выручают только моя красота и обаяние. Ну, и светлый ум, конечно.

В общем, я свернула в переулок. И тут же из ближайшей подворотни на меня вылетел ветеран отечественного автомобилестроения – жуткая развалюха, которая когда-то была «Москвичом». На приличной скорости она влетела в мою красавицу «Ауди», вдавив крыло и заблокировав мою дверь. Пока я приходила в себя от изумления и пыталась найти слова для определения мастерства водителя «Москвича», дорогу нам с двух сторон преградили машины, на сей раз отнюдь не ветераны, и из них высыпало человек шесть парней, вооруженных бейсбольными битами. Они окружили «Ауди», рванули дверь со стороны Ковалева, а я затосковала о своем друге Гризли. Самое время ему появиться и спасти нас. А может, это как раз его ребятишки? Строеву не понравилось мое нахальство, и он решил меня проучить? Я еще только соображала, что к чему, а Ковалев уже начал действовать. Как известно, в такие мгновения человек ведет себя инстинктивно, а инстинкты у Ковалева были прелюбопытные, в этом я очень быстро убедилась. Дверь открылась, и какой-то из парней сунул физиономию в машину, уверенный в своей безопасности, раз дружки напирают сзади. Ковалев выстрелил, и парень сложился пополам. Алексей Дмитриевич, подхватив его, мгновенно выбрался из машины, держа раненого перед собой, как щит, и принялся палить по живым мишеням, успев мне крикнуть:

– Запри дверь и ляг на пол.

Этого я ему обещать не стала, собираясь принять в потасовке самое деятельное участие. У парней огнестрельного оружия не было, иначе они давно пустили бы его в ход, и баталия длилась недолго. Нападавшие скоренько загрузились в свои машины и отбыли, оставив нам подбитого товарища. Ковалев все еще держал его за куртку, прикрываясь им. Парень громко стонал, сообщая, что намеревается скончаться. Я готова была ему поверить, Ковалев вряд ли промазал, к тому же куртка успела намокнуть от крови.

– Сунь его в машину, – посоветовала я, понемногу приходя в себя.

– Какого черта? – рявкнул на меня Ковалев. Его настроение было мне понятно, и обижаться я не стала.

– А что с ним делать? Прежде чем он отбросит копыта, хоть узнаем, что эти придурки хотели от нас.

Ковалев вроде бы немного успокоился, по крайней мере моим словам внял. Открыл дверь, отодвинул сиденье и запихнул парня назад. Тот не сопротивлялся, продолжая громко стонать.

– Мы сможем ехать? – спросил Ковалев.

– Надеюсь.

– Черт, он все здесь в крови извозит.

– Переживу. Накрылась тачка, – заметила я со вздохом, поворачивая ключ в замке зажигания, мотор заработал сразу, а я вновь вздохнула, теперь с некоторым облегчением.

– Сочувствую, – кивнул все еще злой Ковалев. Непонятно было, на кого он злился: на парней, на меня или все-таки на себя.

– Да ладно. Она застрахована. А вот и наш друг Гризли, – заметила я. Знакомый джип появился в переулке, когда мы уже выезжали на проспект.

– Мне надо «Скорую», – подал голос парень.

– Ага, разбежался… – кивнула я. – И не мечтай, придурок, что мы тебя ментам сдадим. Сейчас мы убедительно попросим нашего друга Гризли задать тебе несколько вопросов, после чего он тебя и закопает. Так что обойдешься без ментов и «Скорой».

– Кончай болтать, мне правда «Скорая» нужна, – взвился парень.

Ковалев повернулся и въехал ему в ухо.

– Наркоз, – пояснил виновато, когда парень отключился.

– Гениально, – согласилась я. – Скажите-ка, участковый, вы давно взяли за правило носить с собой оружие?

– Как только услышал о киллере. Киллер не медведь, на него с рогатиной не ходят.

– Логично, – кивнула я. – А у тебя случайно нет укромного местечка, где мы могли бы побеседовать с товарищем?

– Гараж подойдет? И, кстати, ты не могла бы ехать побыстрее? Выстрелы слышали, сейчас весь район оцепят, нас ожидают неприятности. Особенно меня. А тебе вряд ли позволят и дальше оставаться в городе.

– Где гараж? – спросила я, сочтя его слова разумными и увеличив скорость.

– У кладбища. Верхнего, – добавил он хмуро.

Но прежде чем отправиться в гараж, необходимо было избавиться от Гризли. Покинув опасный район, мы поменялись с Ковалевым местами. Вот тут он и показал, на что способен. Зря Алексей Дмитриевич утверждал, что в шпионских играх ему участвовать не доводилось. У меня сложилось впечатление, что он изрядно поднаторел в них. В общем, у Гризли не было никаких шансов удержать нас в поле зрения. Избежав его опеки, мы направились к кладбищу.



Гараж был кирпичный, добротный. Я загнала «Ауди» внутрь, Ковалев запер ворота на железный засов. Парень скулил не переставая, Алексей Дмитриевич выволок его из машины, мельком оглядел и отошел в сторону. Я стащила с нашего пленника куртку и тоже посмотрела на рану, после чего подошла к Ковалеву.

– Что скажешь? – спросила я, кивнув на парня.

– Рана пустяковая.

– Ты уверен?

– Ему только бок ободрало. Выглядит внушительно из-за того, что он весь в крови.

– А чего он тогда так стонет? – озадачилась я.

– Умереть боится, – недовольно буркнул Ковалев. – Такие, как он, почему-то очень умирать боятся.

– Какие такие? – не унималась я.

– Такие, что бабам ножи в руки загоняют.

Я не была уверена, что именно этот парень загонял Агнессе в руки и ноги ножи, и потому решила его перевязать. А тот, вместо того чтобы сказать мне спасибо, вновь начал требовать «Скорую», грозился умереть и так надоел, что я всерьез подумала: жаль, что Ковалев его не пристрелил. Но черные мысли занимали меня недолго, я убрала аптечку и сказала парню:

– Значит, так. Машину вы мне изувечили, за одно это башку оторвать тебе не жалко. С ментами связываться совершенно не хочется, задолбают вопросами, что и как, а они непременно возникнут на горизонте, если «Скорую» вызвать. Так что забудь о ней сразу и навсегда. Если ты скончаешься, мы будем этому только рады. Полежишь немножко в смотровой яме, и когда все стихнет, мы тебя где-нибудь закопаем. Дружки твои на нас в милицию жаловаться не пойдут. Так что мы тебя сейчас свяжем, рот заткнем, чтоб не орал, и уйдем по своим делам, а ты здесь умирай на здоровье.

– Так я тебе и поверил, – нахально ответил парень. Он храбрился, но кровь, которая на этот раз лилась из него самого, его напугала.

– Вот уж что совершенно не имеет значения! – пожала я плечами.

– А перевязывала тогда зачем?

– Затем, чтоб ты здесь все не изгадил.

– У тебя есть альтернатива, – подойдя к пленнику, заявил Ковалев и пнул его ногой в простреленный бок. Разумеется, парень взвыл, а я недовольно покачала головой, хотя и вынуждена была признать, что это наиболее действенный метод. – Правда, выбор небольшой: сдохнуть здесь или рассказать нам о шалостях Авдотьева.

– Никакого Авдотьева я не знаю, – торопливо заверил пленник, за что тут же снова получил ногой в бок. Он взвыл, а я спросила:

– Тебя звать как?

– Не твое дело, – ответил парень сквозь зубы.

– Не хочешь, не отвечай. Буду звать тебя Таней.

Тут в разговор вмешался Ковалев.

– Почему Таней? – заинтересованно спросил он.

Нашего раненого, кстати, этот вопрос тоже, видимо, взволновал – он затих и смотрел на меня выжидающе.

– Как Зою Космодемьянскую, – пожала я плечами. – Ее мучили, а она все молчала и молчала.

– Так ведь она Зоя… – попытался проявить сообразительность парень.

Я закатила глаза, поражаясь чужому невежеству в вопросах не столь давней истории.