Страсть и огонь в глазах – это, конечно, прекрасно. Но если вы создаёте отношения с долгосрочной перспективой, то следует ориентироваться на то, что проживет долго, а не пшикнет, погорит, померцает и угаснет.



Глава тринадцатая

Измена и предательство

Неверность – это цепляние за мысль, что лучше там, где тебя нет. Измены в мечтах разрушают существующий брак, не давая фантазёрам возможности прочувствовать реальную сложность внебрачных связей. Робин Скиннер


По-настоящему любящие люди – те, которые смогли сделать друг друга счастливыми, дорожат тем, что они вместе, тем, что они по-настоящему близки, способны понять и поддержать свою вторую половину в любой ситуации.

Им счастливо чувствовать своё единство, взаимное тепло и взаимную заботу. Конечно, такие отношения любви в паре нужно вырастить. Поэтому любовь – это долгая работа, которая даёт щедрые плоды.

Но к сожалению, немногие относятся к своей любви столь серьёзно и ответственно. Для многих любовь – просто яркое переживание, приятное удовольствие. Они наслаждаются ею, когда вспыхивает страсть, а затем, когда это чувственное горение естественным путём идёт на убыль, страдают из-за отсутствия адреналина и сопутствующей вакханалии чувств.


Такие незадачливые влюблённые начинают пенять на быт, что, мол, он их «заел», «достал», «утомил» и «измучил», а вслед за этим – оглядываются по сторонам, желая влюбиться в кого-нибудь ещё. В действительности ссылки на быт – это ерунда, отговорка.

На самом деле проблема гораздо глубже. Десять лет своей жизни я отдал военной службе и скажу вам совершенно определённо – в хороших коллективах «проблемы быта» людей объединяют, причём так, как никакие райские кущи объединить не могут.

Тайные фантазии об измене могут обладать эмоциональным весом подлинной измены.
Дэвид Шарфф

Поэтому, если в любящей паре (а это тоже коллектив) возникают проблемы на «бытовой почве», откиньте их в сторону и посмотрите, что не так с самими людьми, которые эту пару составляют.

Видимо, нет, не сформировалось у них искреннего желания, внутренней потребности заботиться друг о друге, а без этого любовь – долгая и настоящая – невозможна. Так что в конечном счёте они имеют обман, измены, предательство и распавшийся брак.

Измена – страшная штука. До того как она случилась, о ней стараются не думать вовсе, ни под каким соусом (выражаясь по-научному – вытесняют из сознания), а затем, когда она таки происходит, забыть о ней, не вспоминать её у супругов уже нет никакой возможности. В конечном счёте это, как правило, приводит к расставанию.

Если человек пребывает в иллюзии, что его брак – это вечная и нерушимая святыня, которой ничего не угрожает, он расслабляется и перестаёт на этот свой брак работать. В результате «несущие конструкции» семейных уз, лишённые должного ухода, дают трещину, а дальше, что называется, уже дело техники – пошло-поехало.


Брак – это не перпетуум-мобиле, ему нужна постоянная подпитка энергией, в него надо вкладываться, инвестировать.

И вот случилась измена… Если от этого удара брак сразу не развалился, супруги как-то пережили измену супружеской верности и продолжают совместную жизнь дальше.

Постоянные напоминания «виновнику» измены о прежних «грехах» – это лучший способ добить своего Гименея окончательно и бесповоротно.

Приняв безжизненную гладь как необходимое условие безопасности в текущих взаимоотношениях, люди ищут косвенное переживание страсти в далёких, безопасных краях.
Стефан Митчелл

Изменник и изменял-то не от хорошей жизни, а теперь и вовсе – и жизнь хуже стала, да и дорога «налево» проторена. Почему не пуститься во все тяжкие снова? А как пустился – так и врубай марш похоронный.

Вот, учитывая всё это, мне кажется, мы и должны сделать над собой усилие следующего характера: поменять последовательность своих размышлений об измене местами.

Куда вернее думать об измене до того, как она произошла, загодя, а уж если она всё-таки случилась, по возможности быстрее забыть об этом печальном факте. Пережить, осознать, выводы сделать и начать, что называется, с чистого листа.

Совсем с чистого начать, конечно, не получится. Но если написать на нём сверху крупными буквами: «Он мне изменил. Я не могу ему доверять!» или «Она мне изменила. Я не могу ей верить!», то лучше сразу эту страницу вырвать и отправляться на все четыре стороны. Нечего коту хвост кусками резать.


Впрочем, обида – штука серьёзная, а ощущение зыбкости брака – даже опасная, поэтому мне, конечно, могут возразить: мол, это просто сказать – «Забудьте и живите дальше!», а как забыть-то, как жить-то с ним рядом теперь – доверие-то утрачено?

В общем, классические рассуждения «стреляного воробья». Но я ведь и не говорю, что это просто. Я говорю, что это необходимо, нужно, в противном случае всё потеряете, и себя – в первую очередь. Чувствуете разницу?

Та сторона отношений, которой изменили, естественно, чувствует себя неважно. Но самая большая ошибка в такой ситуации – направить эту тревогу, этот дискомфорт по ложному следу.
Ложный же след в данном случае – это попытки мстить (явно или завуалированно) «виновнику торжества», это попытки предстать жертвой его вероломства.


В жизни, вообще-то говоря, не бывает только «чёрного» или только «белого». Категоричность – это не её метод. И если в семье случилась измена, то это следствие поведения этой семьи в целом, да и трагедия всей семьи целиком, а не кого-то одного.

Конечно, супруг, которому изменили, вряд ли будет чувствовать себя виноватым в случившемся (хотя иногда и такое случается, даже до патологических форм доходит, но это всё-таки редкость). Его разъедают обида, негодование, страх, чувство униженности и т. д. Не до вины ему, в общем.

Но правда в том, что измена случается только в том случае, если изменщик (изменщица) не дорожит отношениями. Виноват ли он в этом? Думаю, что не больше, чем «вторая половина» этого брака, та, которой изменили. Поэтому есть смысл наступить на горло своей панике, своему негодованию и понять – у нас в семье одна проблема, одна на всех, мы за ценой не постоим.

Только в этом случае, только перестроившись и настроившись соответствующим образом, мы получаем шанс сшить две половинки по разорванному шву. Да, это мы – вдвоём – устроили такой брак, в котором измена стала возможной.

Разумеется, это не лучшее оправдание для изменившего супруга и даже вовсе не оправдание, но факт, как ни крути, неоспоримый, и это надо принять.

Принимая же ответственность за случившееся и на себя, и за того парня (свою вторую половину), мы оказываемся с ним (с ней) по одну сторону баррикад. Наступает то перемирие, без которого дальше, как говорят, дороги не будет.


Мы приняли на себя ответственность за случившееся, поделили её по-братски, посмотрели на то, что сейчас представляют собой наши семейные отношения, и думаем о том, что с ними теперь сделать, чтобы в дальнейшем желания изменять ни у кого не появлялось. Не появится же оно, повторюсь, только в том случае, если оба этими отношениями дорожат и боятся их разрушить.

Когда один дорожит другим, супруги думают так:

• во‑первых, моей второй половине нельзя делать больно (а измена – это больно, причём очень);

• во‑вторых, очень важна атмосфера доверия и поддержки (в этом, собственно, смысл семьи), которая у нас есть, и в высшей степени безрассудно потерять это.

Такой подход к отношениям способен в корне переменить их.

Если мы рассматриваем измену не как гнусный акт несправедливого вероломства, а как симптом болезни, которая сама по себе разрушает наш брак, мы, установив точный диагноз, способны вернуть нашего больного к жизни и, более того, поставить его на ноги.


Разумеется, это далеко не всегда возможно. Разумеется, для этого нужна взаимная заинтересованность сторон. Разумеется, это потребует большой душевной и даже очень душевной работы. Но таковы реалии.

Не получится, не будет взаимности, не хватит сил и мотивации на эту работу – значит, всё: болезнь, поразившая наш брак, несовместима с жизнью. Но провести реанимационные мероприятия важно, иначе как узнаешь – «больной скорее жив, чем мёртв» или «скорее мёртв, чем жив»?

Мы женаты уже 47 лет и ни разу не ссорились настолько серьёзно, чтобы задуматься о разводе. Убийство – возможно, но развод – никогда.
Джек Бенни

Теперь мне бы хотелось сказать о некоторых частностях, которые с поразительной регулярностью приобретают роковое значение и звучание в деле разрушения наших недолговечных браков.

Первым делом это две вещи:

  во‑первых, ошибочное отношение женщин к браку;

  во‑вторых, ошибочное же отношение мужчин к измене.

В чём здесь классические ошибки?

Если мы поинтересуемся, о чём мечтает женщина, когда она думает о своём будущем суженом и о браке с ним, то увидим характерную закономерность.

Женщина хочет видеть в нём опору и надёжу, защитника, на которого всегда и во всём можно положиться, решительного такого, умного, с чувством юмора, бойкого, делового, хваткого и щедрого. В общем, настоящего мужчину!

Между идеалом и действительностью, между требованием совести и разума и жизнью у нас лежит огромная пропасть, существует страшный разлад, и от этого разлада мы и становимся больны.
Сергей Булгаков

Сама по себе эта фантазия прекрасна (ну фантастична, да, но не будем придираться), и ничего против этого не скажешь. Более того, только такими они – мужчины – и должны быть! Настоящими!

Но здесь резонно встаёт вопрос: какими должны быть женщины у таких мужчин? И сразу рисуется образ эдакой роковой тургеневской девушки с глазами оленёнка Бемби. Разумеется! Идеальная картина – «рыцарь на белом коне» и «не родись красивой».

А теперь отставим в сторону всякую лирику и спросим себя: а как будут развиваться отношения в этой паре? Парень у нас хоть куда, а девушка – ну просто прекрасное бессловесное создание, которое спряталось за каменной спиной этого своего идеального избранника. И теперь пусть кто-нибудь попытается мне объяснить…

Вот этот парень со всеми его достоинствами – какой у него мотив блюсти верность в отношении своей ненаглядной? Он весь такой распрекрасный и настоящий полковник. Ну да, он что-то там обещал, но чем он обязан-то?

Паратов в «Бесприданнице» тоже обещал что-то такое… Да, сказал, не подумав. И что теперь? Оговорился…

В общем, если оставить лирику и рассуждать ближе к жизни – провести с таким распрекрасным товарищем ночь любая женщина готова не глядя, почему он должен отказываться? Просто потому, что у него есть тургеневская девушка с глазами оленёнка? То есть по каким-то высшим соображениям?


Нет, надо смотреть правде в глаза. Если женщина идёт замуж, чтобы в мужниной телеге ехать, – это у нас получается обычный восточный метод. А там как мужчины говорят? Сколько женщин могу себе позволить, столько и имею. Большая телега – сорок штук посажу, поменьше – четырьмя ограничусь.

Спросите у любого мусульманина в стране, где многожёнство разрешено: «Друг, у тебя сколько жён?» Знаете, что он ответит? «Денег только на две хватает, дорогой!» Понимаете, в чём дело? Если отношения в браке несимметричные и именно о таких отношениях и мечтает в тайне своего сердца женщина, то измены со стороны мужчины неизбежны.

Мужчина не изменяет жене только в том случае, если отношения в браке по-настоящему партнёрские. А когда он женщину содержит, когда он её умнее, сильнее и т. д. по списку, то вполне естественно, что он не считает нужным перед женой своей отчитываться и ради её желаний от своих отказываться. По крайней мере, в какой-то момент он вполне может перестать считать это нужным.


И не случайно психологи доказали, что уровень счастья в паре тем выше, чем выше соответствие между партнёрами.

Это не значит, что супруги должны быть похожи друг на друга как две капли воды, это значит, что они должны быть равновеликими. Когда супруги разновеликие, у того, кто «больше», сразу возникает желание восполнить недостачу дополнительной связью на стороне.

Развестись – всё равно что быть сбитой грузовиком; если тебе удаётся выжить, ты уже внимательнее смотришь по сторонам.
Джин Керр

Такова правда, которую женщине следует хорошенько осмыслить, прежде чем она решит для себя, что будет ждать того самого принца. Не будучи настоящей принцессой, она будет или наложницей, или в лучшем случае терпеть целую ватагу фавориток.

Теперь о классической ошибке мужеского пола. Мужчины, как я уже сказал, ошибаются по поводу измены. И думают по этому поводу массу самых разных глупостей.

Но здесь я ограничусь перечислением только трёх таких фундаментальных заблуждений. Речь идёт об установках, что, мол:

• «все мужики налево ходят»,

• «секс без измены – не секс»,

• и ещё о такой псевдологической конструкции: «Если жена меня допекает, что я могу с этим сделать? Иду и ей изменяю!» (то есть это такой завуалированный, «благородный» способ мужской мести за проеденную плешь).

Во-первых, то, что «все мужчины изменяют», – это не закон, не правило, не нравственный императив, а просто сложившаяся практика. Причём кто-то к этой практике прибегает (к сожалению, тут у нас подавляющее большинство), а кто-то и не прибегает.


Мужчина вполне может, а на самом деле даже и должен быть верным своей супруге, хотя бы потому, что он ей это обещал.

Но главное даже не в этом, главное в том, что ход мысли диктует человеку ход действия. И потому если в обществе циркулирует такая идеология, то мужчины изменять будут. Но кто, если не мы сами, эту идеологию производит? Мы и производим.

С того момента, как роли розданы, в театре складываются обычно два мнения: одно – что в пьесе отличные роли, но ансамбль подобран никудышный, другое – что роли плохи и из пьесы, хоть лопни, ничего путного не сделаешь.
Карел Чапек

Причём важную роль в этом безобразии играют и сами женщины. Не желая признавать свои ошибки в деле устроения брака, не желая чувствовать себя «проигравшими», они частенько сами начинают дудеть в эту дуду…

Если женщина согласится с тем, что все мужчины изменяют своим жёнам, – значит, данный, конкретный, её собственный изменивший ей муж не сделал ничего из ряда вон выходящего, а следовательно, и переживать об этом она не должна. Просто все мужики парнокопытные, и, мол, что с них взять, кроме анализов?..

Вроде бы хорошая психологическая защита. Но давайте подумаем о её последствиях. Такие, с позволения сказать, умозаключения (далёкие от всякого здравомыслия) и формируют в нашем обществе ту круговую поруку, которая и побуждает мужчин к измене.

Раз «все мужчины изменяют», а я вроде как мужчина, то я и пошёл… То, что мужественность – это верность данному слову, данному тобой обещанию, то, что мужественность – это способность владеть своими желаниями, то, что мужественность – это, в конце концов, умение делать свою избранницу счастливой, – эта идеология мужественности в нашем обществе игнорируется и не поддерживается. В результате имеем то, что имеем.


Вторая установка – «хороший левак укрепляет брак» и прочая ересь в том же духе. На самом деле всё это тоже одно только оправдание и ничего больше.

Вместо того чтобы сконцентрировать своё сексуальное желание в плоскости любовных отношений с женой, мужчина, считающий свою измену возможной и даже желательной (ещё бы, она же брак укрепляет!), рассеивает свою сексуальность направо и налево, и она в результате действительно рассеивается.

Моя жена говорит, что её не волнует, чем я занимаюсь, когда я в отъезде, при условии, что это не доставляет мне удовольствия.
Ли Тревино

Если, напротив, концентрировать свою любовную страсть на жене, если научиться думать о ней как о той единственной женщине, которая только и может сделать тебя счастливым, «рутина» и «однообразие» «постельных сцен» никакого урона мужской сексуальности не наносят.

Напротив, сексуальность мужчины будет только расцветать и процветать (ну, с учётом возрастных изменений, разумеется). Но разве об этом кто-то нашим мужчинам говорит? Разве кто-то ставит перед собой задачу формировать такое отношение к сексуальным отношениям в обществе? Нет. В результате имеем то, что имеем.

И последнее, третье: по поводу измены, которая используется мужчинами как средство выяснения отношений с супругой и способ восстановления в этих отношениях некого статус-кво.

Женщины, как известно, сильны не своей силой, а своей слабостью. Они это хорошо знают и никогда не забывают этим пользоваться.

• Они частенько перевоплощаются в образ жертвы, рассказывая своим мужьям, какие те изверги, как им отдали молодость и не получили никакой ответной благодарности.

• Они любят заламывать руки или молчать, исполненные обидой, любят устраивать сцены, скандалы и прочие показательные выступления…

Наши чувства по большей части сливаются в общие состояния, в которых отдельные составные части становятся уже неразличимыми.
Вильгельм Дильтей

И всё это с одной-единственной целью – завиноватить мужа, чтобы он почувствовал себя последней «сво» (то есть нехорошим человеком), и под эту марку вытребовать у него что-то, о чём попросить нормально и по-человечески как-то неловко, «неудобно» и вообще непривычно.

В конце концов, зачем просить («унижаться»), если можно просто поставить мужа в дурацкое положение и взять всё самой – налётом Чингисхана на Русь-матушку.

Действует, соглашусь, безотказно, по крайней мере до поры до времени. А потом, в какой-то момент, мужчина от всего этого устаёт, решает, что его не любят, или, что чаще, определяет свою жену как умственно отсталую и меркантильную, ну и для восстановления своего «реноме» отправляется «налево».

На самом деле это всё, конечно, безумие чистой воды, и таким образом мстить жене – это всё равно что целенаправленно забивать чем-нибудь канализационную трубу в собственной квартире. Можно, безусловно, и эффект будет впечатляющим, но кто пострадает-то в конце концов?


Есть, разумеется, и другие способы налаживания отношений, но проще, естественно, благородно хлопнуть дверью и… «с пацанами в баню, да по девчонкам».

Впрочем, изменяют не только мужья жёнам, но и жёны мужьям. Причины женской измены могут быть самыми разными, но, как правило, женщины решаются на такой шаг уже от отчаяния.

Будучи не в силах достучаться до своего мужа, найти в нём родного человека, женщины ухватывают своё женское счастье как могут – пусть и короткими встречами с любовником.

Многие жены не изменяли бы мужьям, если бы знали более тонкий способ отомстить.
Юзеф Булатович

Так что, по большому счёту, в изменах жён виноваты их мужья:

• они или взяли в жёны женщину, которая не слишком их любила, то есть проявили невнимательность к её чувствам с самого начала;

• или, другой вариант, так вели себя в браке, что женщине ничего больше не оставалось, как наставить мужу некие «артефакты» поверх его шевелюры.

Особенность женской психологии, о чём я подробно рассказывал в книге «5 великих тайн мужчины и женщины», заключается в том, что женщине очень трудно открыто заявлять свою позицию.

А особенность мужской психологии состоит в том, что если мужчине позицию не заявить открыто, то он, скорее всего, ни до чего сам не догадается.

Женщина получает больше удовольствия от измены, чем мужчина: для него это не бог весть какое событие, для неё же измена всегда означает месть, или страсть, или грех.
Этьен Рей

В результате: она ждёт, а он даже и не в курсе, она раздражается, а он и не может понять из-за чего, она уже ненавидит, а он считает, что она, как и всякая «старая баба», в очередной раз «вздурилась».

Финал – женщина бежит то к Вронскому, то к тому же Паратову. И только самые стойкие из них, потупив взор, твердят: «Но я другому отдана и буду век ему верна».

Впрочем, как я не оправдывал мужской измены объяснением её механики, так я не могу оправдать и измену женскую. В конце концов, эмансипация случилась уже полтора столетия назад, так что пора бы уже и женщинам научиться быть адекватными своей семейной ситуации.

Мужа нужно считать за человека, с ним надо разговаривать и, самое главное, не решать за него, что он подумал или не подумал. Лучше спросить, узнать, попытаться войти в положение и не судить до того, как ты действительно смог это сделать. Это куда лучше, много лучше!


Впрочем, всё это, как я уже сказал, частные вещи, а понять надо главное. На самом деле измена – это просто тот «с боку бантик», который довершает общую картину лежащих в руинах отношений. Жили-были два одиноких человека, случилась у них измена, и думают они, жить ли им так – во взаимном одиночестве – дальше или нет?

Отношения не рушатся после измены, это неправда. Сначала рушатся отношения, а потом случается измена – как свидетельство, как симптом. Это первое.

И второе: измена – это страшно, больно, неприятно, но пережить её можно, и важно, мне кажется, прежде ответить себе на вопрос: зачем мы это делаем, зачем переживаем измену и пытаемся воссоединиться так, словно бы ничего не было? Нужны ли мы друг другу на самом деле? А если нужны, то зачем? Чего мы ждём друг от друга и способны ли это друг другу дать? Хотим ли, испытываем ли мы внутреннюю потребность заботиться друг о друге? часть первая глава тринадцатая: измена и предательство


В жизненной суете мы постоянно забываем о главном, а спохватываемся, уже оказавшись на пепелище. А главное – это наши чувства.

Да, с годами они меняются, уходит юношеский сексуальный восторг, но возникает близость, родство. Научимся мы ценить это – и будет нам счастье. Не научимся – будут измены.

Некоторые образцом непостоянства выставляют мужчину, другие женщину; но всякий умный и наблюдательный петербуржец никогда не согласится ни с теми, ни с другими; ибо всего переменчивее петербургская атмосфера!
Козьма Прутков

Так что не обвиняйте друг друга, не ждите, что ваш партнёр первым пойдёт вам навстречу. Любите его так, чтобы он чувствовал это, и тогда всё ещё будет хорошо.

Вот такие общие и частные соображения, которые мне кажутся важными, когда мы говорим о таком печальном феномене, как супружеская измена. Но разумеется, каждый конкретный случай, при всём при этом, вполне индивидуален.



Глава четырнадцатая

Виды любви

Тот, кто сказал, что любовь побеждает всё, был дурак. Потому что почти всё побеждает любовь – или пытается её победить. Эдна Фербер


«Быть или не быть?» – вопрос классический, но на психотерапевтическом сеансе его задают редко. Куда чаще звучит другой, возможно, вовсе не менее классический вопрос: «Любить или не любить?»

На первый взгляд, конечно, странно спрашивать самого себя или даже психотерапевта о том, надо ли это делать – любить? Но жизнь – непростая штука, и такая дилемма может возникнуть.

«Любовь» – слово, которое в зависимости от контекста может значить чуть ли не всё что угодно…

Есть любовь-страсть. При всей возвышенности этого чувства она носит преимущественно биологический характер. В нашем мозгу рождается то, что именуется в науке «половой доминантой», и мы слепнем.


Нами овладевает желание, нас переполняет собственная чувственность, мы, как знаменитая половина лошади барона Мюнхгаузена, пьём и не можем напиться. Всё это внутреннее дрожание, трепетание и томление заставляет нас идеализировать объект своей влюблённости.

Любовные наслаждения – почти единственная пружина культурных обществ.
Клод Гельвеций

Должен заметить, наша психика намеренно это делает: она хочет, чтобы мы добились удовлетворения своего желания, а поэтому нужна рекламная кампания. А реклама всегда чуть-чуть (и не всегда только чуть-чуть) привирает. В общем, в сознании возникают самые радужные картины…

Нам хочется постоянно быть рядом с объектом нашей любви, нам мечтается погрузиться в эти отношения – дойти, как говорится, «до самой сути», «испить до дна». Нам грезятся замечательная будущность и бесконечное счастье.

Впрочем, счастье это длится недолго, любовь-страсть – товар скоропортящийся. У мужчины такая влюблённость вообще скоротечна, женщина, как правило, мучается ею дольше.

Но, так или иначе, всегда наступает момент, когда влюблённые вдруг обнаруживают, что страсть угасла, волна схлынула, а на оголившемся берегу нет и намёка на то, что раньше казалось таким фактическим, таким истинным, таким страстно любимым. Разочарование…

Продолжать ли любить в этом случае? Стоит ли пытаться остановить этот уходящий поезд? Или, может быть, напротив, нужно остановиться, одуматься, оценить происшедшее как временное помешательство рассудка и не делать попыток вернуть то, что казалось явью, но на деле было лишь красивой, исполненной чувств фантазией?


Или другой вопрос… Наша жизнь спокойна, размеренна, в ней есть семья, налаженный быт, дети, и вот нежданно-негаданно нас поражает такая безумная, пылкая страсть.

Стоит ли, если она столь быстротечна, повинуясь страстному порыву, пренебрегать всеми условностями, закрывать глаза на здравый смысл, бросать семью и уходить во «все тяжкие» своей мимолётной влюблённости?

Или, может быть, надо просто взять паузу, отстояться, перегореть, переломаться, наступить на горло собственной песне и ради стабильности и порядка в собственной жизни психологически вернуться в лоно семьи?

Серьёзные вопросы…

Рядышком с любовью-страстью стоит романтическая любовь. Чем она отличается? Иногда сильно – отсутствием чувственного, страстного эротического компонента.

Любовь – история в жизни женщины и эпизод в жизни мужчины.
Жан-Поль Рихтер

А иногда и нет, любовь почти такая же, даже эротический компонент присутствует. Но вот чувство это уже другого рода. Чего же в нём такого принципиально «другого»?

Здесь первичным фактором выступает не физическая вовлечённость, а вовлечённость психологическая. Человеку кажется, что он нашел свою «родственную душу», «своего человека», свою «вторую половину». Причём это ощущение возникает как-то очень быстро. Слишком быстро, чтобы быть настоящим.

Чтобы человек стал тебе истинно родным, на самом деле нужны годы. С ним многое надо в этой жизни пережить, чтобы понять – «да, это мой, это мой родной человек». Такое ощущение не даётся в считанные секунды, по мановению волшебной палочки. Но у некоторых получается… И это именно романтическая влюблённость – чистой воды.


Например, оба переживают развод с прежними супругами, оба страдают и на фоне этих своих расстроенных чувств быстро находят общий язык. Возникает ощущение полного взаимопонимания, заботы, поддержки. И закрутилось…

Вся жизнь делится на три периода: предчувствие любви, действие любви и воспоминания о любви.
Марина Цветаева

Или другой пример: влюблённые знакомы только по переписке – обмениваются длинными рассказами о себе, о своей жизни, смотрят профили в Инстаграме. Реального общения нет, но зато есть ощущение, что тебя слышат, чувствуют, понимают.

И ты тут же слышишь, чувствуешь, понимаешь… Но кого? Того, кто тебе пишет, или того, кого ты себе вообразил автором этих писем? В общем, возникает идеализация, но по другой причине. Не потому, что плоть требует и рисует радужные картины, а потому, что хочется осуществления мечты – найти ту самую свою «родственную душу».

Любовь как шлюз: она поднимает воду, чтобы могли проплыть большие корабли.
Витаутас Каралюс

А когда очень хочется, тогда получается, но не в реальности, а в пространстве собственных представлений. В общем, опасное дело. Поскольку, когда понимаешь, что вышел замуж или женился на настоящем человеке, а не на своём представлении о нём, бывает тяжко.

Человека переполняют ожидания, ведь от «родственной души» ждут очень многого – того, что всегда будет понимать, всегда и во всём будет поддерживать, того, что это ощущение романтичности связи никуда не пропадёт и не денется.

А чем больше ожиданий, тем, как известно, больше ждёт тебя разочарований. Тут прямая зависимость: чем меньше ждёшь, тем больше получишь, чем больше ждёшь, тем получишь меньше.


И постепенно возникают эти предательские вопросы… Любить или не любить? Любит или не любит? Того ли человека я люблю, о ком думал (думала), или другого, которого нет в природе? Меняться ли, уступая обстоятельствам, или пытаться изменить партнёра, перекроить его по своим лекалам?

Непростые вопросы…

Есть любовь-привычка. Это такая любовь, когда при совместном сосуществовании партнёров ничего прекрасного в нём, в этом сосуществовании, не обнаруживается, но стоит одному из них куда-то запропаститься, сдвинуться, так сказать, «налево», и возникает ощущение, что без него, этого сдвинувшегося, – никакой жизни нет.

Люди живут вместе годами, устали уже друг от друга, мечтают расстаться. Но разойтись не могут. Что-то держит. Что? Привычка. Всё слажено, всё налажено. Все острые углы изучены, все всё друг про друга уже давно поняли, пережили да примирились. Странное ощущение – будто тела вместе, а души отдельно. Души вообще неизвестно где.


Стоит ли любить в таком случае? Нужно ли удерживать, когда один из двух отходит в сторону, забирает своё тело из сросшейся пары? Или, может быть, нужно какое-то второе дыхание? А если нужно, то где его взять?

В молодости мы живём, чтобы любить, а в зрелом возрасте любим, чтобы жить.
Шарль де Сент Евремон

Жить без любви – а тут ведь именно без любви получается – тяжело. Но чувствовать любовь, только когда тебя бросают, оставляют, отдаляют, – это просто безумие какое-то…

Так, может быть, попытаться как-нибудь любить через силу, но когда этот человек всё-таки рядом? Терпеть, превозмогать себя, мириться с неизбежным, находить для себя хоть какие-то плюсы в том, что положительным никак не ощущается. Тоже вариант… Но неутешительный.

Попробуй ответь… Не ответишь.

И наконец, четвёртый тип любви – любовь-забота. Эта любовь, на мой взгляд, настоящая.

Иногда говорят: «У нас любовь-дружба» – подразумевая под этим «свободные отношения», «открытый брак». Но дружба – это всё-таки нечто другое. В дружбе мы оставляем своему другу право на свободу его личной жизни, у него есть право на свою собственную интимную жизнь. Жизнь, которую мы считаем «священной территорией» и на которую не заходим. Для любви такая позиция губительна.


Если любовь, то интимность личной жизни должна быть между двумя любящими, а не где-то в стороне. В общем, любовь-забота – это не страсти-мордасти и не любовь-привычка.

Хотя тут без привычки не бывает, но не она здесь главное. Главное – это то, что оба партнёра думают о том, как сделать друг друга счастливыми.

Иррациональная любовь – это любовь, усиливающая зависимость личности, а значит тревогу, враждебность. Рациональная любовь – это та, что тесно связывает одного человека с другим, сохраняя в то же время его независимость и целостность.
Эрих Фромм

Это любовь осмысленная, избранная как способ существования. Нет, не в том смысле, что человек «выбрал» для себя любить именно этого человека, а не другого. А в том смысле, что человек «выбрал» любить после того, как понял, что любит. То есть не только полюбил, но и решил идти по этому пути, идти вместе, на пару, взаимно решил, по обоюдному решению.

И оба понимают, что то, что между ними, – это ценность, которую нужно хранить и растить как великий дар и великое счастье. Тут и вопросов, как правило, не возникает. Бывают непростые моменты, но вопросов нет – проживаем и идём дальше.



Глава пятнадцатая

Неразделённая любовь

Боль одного – не меньше боли целого мира. И любовь одного – какой бы несуразной она ни была – раскачивает звёзды Млечного Пути. Антуан де Сент Экзюпери


Все мы знаем, что любовь – это великий дар. Все мы мечтаем о любви…

Но что, если любовь мы переживаем невзаимную, безответную – что делать? Как пережить её правильно – пропустить через себя и не ожесточиться, не впасть в уныние, не давать волю отчаянию?

Особенно в юности, много трагедии в такой любви и много всего лишнего. Лишь с возрастом начинаешь понимать, что, как бы оно там ни сложилось, счастье, что у насэто было, – самое настоящее счастье.

Мужчина всегда хочет быть первой любовью женщины. Женщины более чутки в таких вопросах. Им хотелось бы стать последней любовью мужчины.
Оскар Уайльд

Впрочем, мы все сильны задним умом, а что сейчас-то делать, когда любовь нагрянула, а шансов у неё, прямо скажем, никаких?

Что ж, нам вряд ли что-то в такой ситуации поможет, кроме здравого смысла. Поэтому берём себя в руки и смотрим правде в глаза. Зрелище будет не из приятных, но лучше горькая правда, чем приятная ложь.

Итак, первое, в чём нужно себе признаться, – что влюбились вы в кого-то, а не он/она в вас: всё, о чём вы мечтаете, всё, что вам грезится, – нужно вам, но не объекту вашей страсти. Да, в мороке застилающей глаза влюблённости это трудно отфиксировать, но надо.

Да, есть у любви такое дурацкое свойство – она считает себя величайшим благом, а потому если мы кого-то любим до изнеможения, то уверены, что способны невероятно его (её) осчастливить своей любовью.
Так что единственное, что нам нужно, как нам кажется в этом своём забытьи, – это доказать любимому человеку, что вот перед ним его счастье – наше безграничное к нему чувство – бери и наслаждайся.


Ирония же состоит в том, что этот «некто», которого мы вознамерились осчастливить «бесценным даром» своей любви, не существует в реальности. Он выдуман нами, нашей любовной доминантой от «А» до «Я». Это абсолютно гипотетическая, воображаемая конструкция – образ, который нам удобно любить.

Если человек не идёт нам навстречу, не открывается и взаимодействует с нами из какой-то своей привычной роли – друга, знакомого, коллеги и т. д., – всё, что мы о нём на самом деле «знаем», – чистой воды галлюцинация, нам это знание грезится.

Любовная доминанта обладает этой удивительной силой перевоплощения – она способна всё, с чем мы сталкиваемся, превращать в нечто по-настоящему прекрасное и удивительное. Проблема в том, что если тыква кажется вам каретой, а мыши – лошадьми, это иллюзия, что вы мчитесь на прекрасной упряжке на королевский бал. В действительности вы стоите посреди двора и смотрите на тыкву, окружённую мышами.


Этим я не хочу сказать, что если мы в кого-то влюбились, то он (она) – это обязательно тыква с мышами. Нет, просто он (она) не то, что вам грезится. И когда ваш любовный морок пройдёт, то, каким бы хорошим и прекрасным ни был этот человек, он будет казаться вам той самой тыквой с теми самими мышами.

Сама напряжённость чувства любви оживляет все наши скрытые ожидания и надежды на счастье, спящие глубоко внутри каждого. Все наши подсознательные желания, противоречивые по природе и безграничные по содержанию, ждут своего исполнения именно в любви.
Карен Хорни

Единственное исключение – это чудо взаимного чувства. Да, если эта тыква воспылает к вам ответной страстью, то вполне возможно, что неизбежный в противном случае Хеллоуин обернётся для вас счастливым будущим. Но тогда это уже другой разговор, это не неразделённая любовь, о которой мы ведём речь.

Если же ответных чувств у человека к вам нет, вы его тянете-потянете, а он как та репка, это надо признать. Правда в том, что, страдая от неразделённой любви, вы знаете, что вас не любят. Да, вы хотите, чтобы вас любили в ответ, но, принимая желаемое за действительное, вы сами себя ставите в дурацкое, опасное и очень уязвимое положение.

Это и в самом деле настоящий риск, ведь наша тыква, движимая бог знает какими мотивами – меркантильными, сексуальными, исследовательскими, с целью развлечься и т. д., – может ведь и ответить на наши чувства ложной взаимностью. А тут уж и мыши, и Хеллоуин, и прочая чертовщина повстречают нас в полный рост.

Любовь – это волшебный дар видеть человека не таким, каков он на самом деле.
Ханнелора Шрот

Да, вы пока не в курсе, из чего именно эта чертовщина будет состоять, но какая вам разница, если научным, по сути, фактом является то, что вы в любом случае галлюцинируете. То есть вы точно любите другого человека, а не того, кто перед вами. Вероятность, что вы угадали, – ничтожна. Разумнее, честное слово, купить лотерейный билет и ожидать миллиардного выигрыша.

Итак, я надеюсь, что вы смогли впустить в себя здравый смысл и понять, что галлюцинируете. К сожалению, у психических больных это получается редко, но вы попробуйте…

Что ж, подготовительная работа проведена, теперь нам нужно разработать план отступления. Да, надо, так сказать, отъехать. Титаническими усилиями и калёным железом. Любыми способами и по возможности с минимальными, хотя уже и неизбежными потерями.


Все средства хороши: загрузите себя работой, улетайте в командировку, отправляйтесь к бабушке на дачу копать картошку – и желательно, чтобы эта дача находилась где-нибудь в тьмутаракани, где нет ни связи, ни электричества.

Пытаться сделать любовь разумной – всё равно что искать квадратуру круга.
Паоло Мантегацца

Там, в ссылке, есть, конечно, шанс провести время в мечтах о своей великой любви или в страданиях по себе. Но нам не годится ни то, ни другое. Время надо потратить, работая над собой – последовательно отрезая этой кошке хвост.

Нам предстоит признать несколько очевидных вещей.

Пункт первый: «Я нахожусь в состоянии болезненного сумасшествия – естественного, приятного, замечательного, но безумия».

Пункт второй: «Можно, конечно, исхитриться и уложить его (её) в койку каким-нибудь немыслимым способом, но…»

Пункт третий: «То, каким этот человек мне кажется, и то, каков он на самом деле, – это две разные вещи».

Почему так? Смотри пункт один – про безумие.

То, что мы испытываем, когда бываем влюблены, быть может, есть нормальное состояние. Влюбленность указывает человеку, каким он должен быть.
Антон Чехов

Наконец, пункт номер четыре: «С этим человеком у меня никогда не будет того будущего, о котором я мечтаю. Будущее с ним, может, и состоится, но совершенно другое».

После этого задача состоит в том, чтобы справиться с собственным чувством, привести его в причёсанное состояние, убрать всю экзальтацию и всю очарованность и зачарованность своей влюблённостью, что, мол, если он (она) поймёт, как я его (её) люблю, то растает тут же. Нет, не будет этого.

Убрав экзальтацию, мы переходим к рациональному строительству более-менее реального образа человека, в которого мы влюбились.

Первым делом принимаем за данность, что у него, как и у любого другого человека, есть недостатки, а есть и достоинства. Причём недостатки – это именно недостатки, а не «да, он немного любит выпить, но когда он влюбится в меня и поймёт, как я его люблю, то бросит немедленно», или «нет, она на самом деле очень умная, тонкая, внимательная, просто очень по-своему». Да, вот всего этого лукавого бреда не надо.


И вот так, шаг за шагом, возвращаемся к будничной реальности. Вернулись? Что ж, можно ехать домой из ссылки.

Оказавшись дома, начинаем строить с этим человеком нормальные отношения, причём со всей той внутренней симпатией, которая в нас есть, но без всякой идеализации, розовых очков и шапкозакидательства – трезво, без щенячьего восторга.

Любить – это не значит смотреть друг на друга, любить – значит вместе смотреть в одном направлении.
Антуан де Сент Экзюпери

Да, надо акцентироваться на достоинствах этого человека, поддерживая и одобряя их – восхищением, радостью, благодарностью. И тут же демонстрируя ему, что хотя его недостатки и преодолимы потенциально, но вовсе не что-то незаметное и незначительное, что пройдёт само собой.

То есть мы теперь не пытаемся закрыть и без того затуманенные любовным бредом глаза – «вернись, я всё прощу». Нет, мы с любовью отмечаем то, что нам и в самом деле нравится в человеке, и признаём его недостатки – не агрессивно, а спокойно, по-человечески.

И теперь, если у вас в принципе был (есть) шанс, что этот человек может стать вашим спутником, партнёром, сердечным другом, он – этот шанс – реализуется. Но нет, так нет.

Если, даже демонстрируя предельную адекватность поведения, мы не получаем взамен искреннего интереса, то дружба с этим человеком – это лучшее, на что мы можем рассчитывать. Впрочем, если мы слишком передавили человека в самом начале своего любовного морока-амока, то и надежды на дружбу, скорее всего, придётся оставить.


Если мужчина не заинтересуется женщиной, с этим ничего нельзя поделать. Если женщина не испытывает притяжения к мужчине, это не сыграешь. Да, при огромном желании и завидных усилиях можно, наверное, и женить его на себе, и переспать с ней. Но не влюбить в себя. При этом, сворачиваясь в бараний рог, подстраиваясь, страдая и самоуничтожаясь.

До тех пор пока у женщины есть мечты, она всегда найдёт мужчину, который посмеётся над ними.
Лидия Ясиньская

Сами по себе наши симпатии к другому человеку не дают нам никаких преференций: мало ли кто кому симпатизирует. Наличие этих ожиданий, требование реакции на вашу симпатию вызывает в другом человеке лишь отторжение.

С другой стороны, искренняя симпатия, лишённая ожиданий, требований, необходимости как-то на неё серьёзно реагировать, в целом выглядит очень подкупающей. Правда в том, что, когда нас кто-то любит, но не даёт всеми способами понять, что мы ему чем-то обязаны за эту любовь, это делает самого этого человека невероятно очаровательным в наших глазах.

Безответная любовь – это как простуда. Если сделать всё правильно – принять лекарства, соблюсти режим, то неделя дискомфорта, без которого уж, извините, никак, пройдёт и дальше всё будет хорошо. Переболели и выздоровели.


Но если на лекарства плюнуть и отправиться заснеженную степь бороздить, то, боюсь, без осложнений не обойдёмся. В целом, после простуды страшных осложнений быть не должно – разве что чуть-чуть ослаблена иммунная система, но это поправимо. А вот доводить до воспаления лёгких или паралича – это, на мой взгляд, неправильно.

Чужая любовь ко мне, мною не разделяемая, делает меня злой: мне кажется, что кто-то накладывает на меня руку, и мне хочется ударить эту руку.
Нина Берберова

Самое же страшное и самое неправильное в неразделённой любви – это эгоистическое стремление управлять желанием любимого человека. Это невозможно и это неправильно. Нельзя, мне кажется, стремиться к тому, чтобы завладеть желанием другого человека, тогда как оно – его желание и его жизнь.

Если женщина или мужчина, которых мы любим, сама или сам готовы вручить нам своё желание, свою жизнь – это одно дело. И тут грех отказываться. А если не готовы, то требовать… Это дискредитирует любовь.

В конечном счёте действительная любовь вроде как должна быть аэгоистичным чувством. Любимому человеку должно быть хорошо благодаря любящему, этого, как мне кажется, требует любовь.

Любить – это находить в счастье другого своё собственное счастье.
Готфрид Лейбниц

В этом аэгоистичном чувстве, если это и правда оно, мы переживаем собственное преображение, потому что нет ничего лучше и краше человека, свободного от эгоизма. А любовь – то единственное, что даёт нам на это силы.

Впрочем, именно поэтому мы и получаем в этом чувстве свою самую большую прибыль: или собственное преображение и ответное чувство, или просто собственное преображение, что тоже, скажу я, немало.

В общем, не бойтесь любить. А если любите… делайте это правильно.



Глава шестнадцатая

Сексуальное и домашнее насилие

Несправедливость достигается двумя способами: или насилием, или обманом. Цицерон Марк Туллий


Честно говоря, я терпеть не могу слово «жертва», у него слишком много неадекватных преступлению коннотаций. Когда мы слышим слово «жертва», мы автоматически вспоминаем о том, что можно «принести себя в жертву», «пожертвовать собой» и т. д. и т. п., даже Христа вспоминаем.

То есть в саму суть этого слова заложен какой-то активный компонент, предполагающий, что «жертва» согласна с тем, что её сделали жертвой. Но это же полная ерунда. Никто из «жертв» преступления не собирался быть «жертвой» преступления и не знал, что ею окажется.


Поэтому я предлагаю использовать гениальную юридическую формулировку – потерпевший. Преступник находится в активном залоге, потерпевший – в пассивном: на него напали, его ограбили, его изнасиловали.

Чрезмерная власть всегда порождает жестокость. Это верно по отношению к деспотам, солдатам и любовникам.
Этьен Рей

К сожалению, большинство женщин, подвергшихся насилию, рассуждают иначе: мол, я сама виновата, я что-то сама не так сделала, спровоцировала, а если бы поступила иначе, то со мной бы ничего не случилось. Насильник – ангел, а «жертва» – провоцирующий демон, грешная соблазнительница. Ну чушь же!

Нет никакой возможности знать, что привлекло внимание конкретного преступника, на что он отреагировал, а потому как бы мы могли модифицировать своё поведение, чтобы никого им не «спровоцировать»?

Для женщин, кажется, вообще один-единственный выход есть – сидеть в углу собственного дома в парандже и со шваброй в руках, чтобы бить наотмашь всякого, кто окажется в зоне досягаемости. Ну глупость же.

Можно понять женщину, которая старается скрыть факт сексуального насилия. Но у женщины, пережившей насилие, часто возникают проблемы, связанные с интимной сферой. И если её мужчина не в курсе того, что произошло, это часто вызывает серьёзные проблемы в сексуальных отношениях пары.


Такой же риск существует и в случае, если домогательства были в детстве. Поведение нынешнего партнёра – его какие-то движения, слова, смех, какая-то поза – способно по системе ассоциаций напомнить поведение насильника и вызвать у человека патологические психологические реакции – агрессию, страх, нервное напряжение.

Разумеется, если партнёр не в курсе того, что стало действительным поводом для столь выраженной негативной эмоциональной реакции, он сделает неправильные выводы, приняв происходящее на свой счёт. А сам он, понятное дело, о причинах этого поведения догадаться не может.

Поэтому если женщина (или мужчина, что тоже бывает, хотя и не так часто, но, как правило, переносится ещё тяжелее) отказывается говорить о своих проблемах с партнёром, то всё будет только хуже. Напряжение вполне может вылиться в конфликты и последующий разрыв с любимым человеком.

Убеждён, что чем честнее мы будем с нашими партнёрами, тем – во всех смыслах и сферах – лучше будет наша жизнь. Большинство проблем можно преодолеть совместными усилиями – психологической поддержкой, заботой.


Впрочем, в подобных ситуациях начинать нужно с профессиональной психологической (сексологической) помощи, а затем уже думать о том, как эту поддержку и заботу правильно проявить.

Насилие нельзя регулировать и употреблять только до известного предела. Если только допустить насилие – оно всегда перейдёт границы, которые мы хотели бы установить для него.
Лев Толстой

Сексуальное насилие возможно и в семье, и не только по отношению к детям, но и в отношении женщины. То, что два человека состоят в браке, ещё не означает, что мужчина не может травмировать женщину при «выплате супружеского долга».

Но конечно, куда чаще случается так называемое «бытовое насилие». Абсолютно уверен, что здесь не может быть другого подхода: насилия в семье быть не должно.

Важно понять – если факт насилия хотя бы единожды сходит мужчине с рук, то дальше, скорее всего, его уже будет не остановить, это будет происходить постоянно. Такой вариант поведения, такой способ «убеждения» становится легитимным.

Не давая мужчине отпора и не «вынося сор из избы», женщина этой невнятностью своей позиции в некотором смысле одобряет поведение мужчины, даёт ему право вести себя с ней таким образом.