— Ну, что ты, Риточка, позволь тебя угостить! Нечасто встречаешь таких красивых и интересных девушек, как ты и Людмила. Не правда ли, Андрюша?

— Абсолютно согласен, — ответил Андрей, расписываясь на квитанции об оплате.

Как я успела отметить краем глаза, мой коктейль стоил пятьсот пятьдесят рублей, а бутылка виски — девять тысяч восемьсот рублей. Если посчитать, я выпила сто граммов из семисот пятидесяти. Итого тысяча триста рублей. Сегодня я стою всего 1850 рублей. Укладка постепенно окупается.

Андрей демонстративно положил две тысячи чаевых, и мне захотелось поработать официанткой в каком-нибудь новиковском ресторане. Думаю, я неплохо смотрелась бы в гламурной «Галерее», тем более что там можно еще и вкусно поесть.

Людка напилась. Она стояла, стреляла глазками, невинно улыбалась и не совсем сознавала, что происходит. Ее спутнику повезло до бешенства: Людка сейчас зажжет так, что ее крики и стоны запомнятся ему надолго.

Володя галантно помог мне встать из-за стола, взял наши номерки и отправился за полушубками. Нас одели и вывели на улицу.

Ресторан зашуршал. Все стали обсуждать место направления двух стройных красивых блондинок, сопровождаемых двумя матерыми мужиками в дорогих полосатых костюмах с тщательно подобранными рубашками, или «сорочками», как меня всегда вежливо поправляют в бутиках мужской одежды.

— Андрюша, а вы вызвали такси? — томно поинтересовалась Людка.

— Нас ждет мой водитель, — ответил Володя. — Вон, видишь этот «хаммер»? Мы идем туда.

— Здорово. Там мы все усядемся без труда.

Мы подошли к машине. Перед нами стояла огромная крокодилина производства США, которую покупают себе только те, кто страдает безвкусицей, понтизмом или живет в такой дыре, что другую машину просто жалко кидать на вызов российскому бездорожью. Мы с Людкой расположились сзади, Андрей — между нами. Спереди сел Володя, заблокировал двери и что-то шепнул водителю, тот кивнул, и мы поехали. Володя думает, что мы случайно выпадем из машины? Или захотим прогуляться и выйдем на перекрестке? А может, он просто не хочет выпускать добычу из сетей? Не знаю.

— Так где же находится этот клуб?

— По Рублево-Успенке, мой пончик.

Пончик?! Я?! А где «королева Марго», которую рыцарь везет во дворец на бал?

Я посмотрела в окно. Мы проехали Триумфальную арку, мчась по пустой ночной Москве за город. Странно, все рвутся в центр, а мы наоборот. Какая же я неаккуратная: села к кому-то в машину и даже не обратила внимание на номера. Я только знала, что еду с некими Андреем и Володей на «хаммере» в сторону Рублево-Успенского шоссе, сердца бомонда. Я даже не в курсе, здоровы ли они? Хорошо, что у меня всегда с собой презервативы и таблетки.

Людка с Андреем жадно сосались. На всю машину орал панк-рок.

Вот знакомая горка, и мы въехали на самое гламурное шоссе России. Тут даже реклама на вывесках отличается: недвижимость, гектары ценнейшего леса, тюнинг спорткаров, французские рестораны с молекулярной кухней, свежие поступления в бутики, уникальные методы в стоматологии — все сопровождается со словами «уникальный» и «элитный». Все только для вас! Здесь и сейчас! Только платите. Не скупитесь, платите больше. Неужели вы не хотите удивить своих деловых партнеров и тех, с кем вы «не сошлись характерами» (понятия «друзья» и «враги» здесь неактуальны, поверьте, это слишком упрощенное видение для бизнесменов), своим новым приобретением? Например, антикварным диваном, купленным на интернет-аукционе, или заказанным ассорти из свежайших морепродуктов, привезенных специально для вас в самый дорогой ресторан страны?

Фантазия тех, кто хочет заработать на тщеславии обеспеченных людей, безгранична.

Володя сделал музыку потише, обернулся ко мне и спросил:

— Рита, а ты только коктейли любишь? А то формат заведения не позволяет разбавлять хороший алкоголь соками и газировкой.

Пока он это говорил, меня по инерции отнесло вправо. Значит, мы только что повернули налево. Интересно куда?

— Ничего, думаю, что переживу это небольшое огорчение.

Я опять повернулась к окну, потому что услышала постанывания Людки, и стала вспоминать, была ли я здесь когда-либо раньше. Как назло, вокруг кромешная темнота. Неужели нет денег на то, чтобы осветить трассу?

Мы въехали в какой-то поселок. Открылся шлагбаум, водитель стал петлять между домов, но я бы не сказала, что они мне показались сказочно роскошными. Справа открылся гараж какого-то наименее приметного дома, мы въехали в полумрак, и я... испугалась. Гламурной тусовкой тут и не пахло. Пахло только бензином и машинным маслом. А вместо великолепного убранства в стиле французского дизайнера Филиппа Старка вокруг нас стояли бронированные бомбовозы и наглухо затемненные «геленвагены».

— О! Это вы так конспирируетесь, мальчики? — решила пошутить Людка.

— Добро пожаловать в наш закрытый клуб, леди!

— Володя, мне тут у вас как-то неуютно. Можно я поеду домой, а? Я сейчас такси вызову и поеду, ладно?

— Нет, дорогая, я тебя пригласил в гости, а тебе не нравится мое гостеприимство? Так не пойдет.

Я огляделась и заметила на бетонной стене гаража, который больше походил на подступ к крепости, два автомата, в углу лежали пистолеты... Я почувствовала, как предательски задрожали коленки.

Послышались шаги и шарканье тапочек. Дверь открылась, и вошел круглый мужик лет сорока пяти в шелковом халате, из-под которого торчали волосатые жирные ноги в тапочках.

— О, Володька! Какие миленькие девочки! Жаль, что их всего двое — на всех маловато. Народа уже порядком понаехало...

Я вскрикнула и тут же ощутила тупой удар по голове.



Когда я очнулась, я лежала в какой-то странной комнате, похожей на заброшенный спортзал с линолеумом на полу и неровными стенами, выкрашенными желтоватой краской. За дверью гудели мужские голоса, слышался звон стаканов, пахло сигаретным дымом. Ужасно болела голова, и я даже не представляла, что со мной произошло. Это, наверное, дурной сон. Нельзя смотреть столько ужастиков.

Где мой телефон? Сколько времени? В зале не было окон, и я не могла понять, какое сейчас время суток и долго ли я тут лежу. По телу пробежали мурашки. Я машинально попыталась натянуть одеяло, но его не оказалось. Я провела рукой по груди, животу, ногам. Стало ясно, что я лежу совершенно голая.

Сердце сжалось. Где я, черт возьми?! Я жива. Это хорошо. Но чтобы узнать, буду ли я и дальше жить, нужно понять, где я и где телефон. Надо срочно позвать на помощь. Ясно одно, это не сон. Я шевельнулась и почувствовала внутри жуткую боль. Страшная догадка пронзила мозг: меня изнасиловали.

— Людка! — попыталась заорать я во всю глотку, но голос надломился и из меня вырвался лишь жалобный крик умирающего лебедя. Да уж, верное сравнение.

Людка не ответила. Зато за дверью кто-то сказал:

— О! Наша красотка очнулась! Ну что, мужики, по второму разу и продолжим?

В замке повернули ключ, меня заколотило. Я стала истерично орать:

— Где мой телефон, выродки?! Дайте телефон! Я позвоню отцу! Он вас всех вые... Вы хоть знаете, кто мой отец?! Он вас всех посадит! Он уже наверняка по спутнику меня вычислил! Сволочи! Уроды!

— Заткнись, сучка! — Ко мне быстро подошел Андрей, тот самый вежливый бизнесмен из «Vogue Cafe», и ударил меня по лицу.

С ненавистью я пнула его ногой, пытаясь попасть по яйцам. Промазала, черт.

— Ты меня не смей трогать, слышишь?! За любую царапину вас всех удавят! Мой отец — главный мент Москвы! Вы поняли, выродки?! Где Люда?! Говори, твою мать, где Люда! Что ты с ней сделал?

Я опять замахнулась ногой, но он ее перехватил и больно вывернул.

— Будешь орать, калекой останешься, понятно? Ты меня тут не запугивай. Ты поняла? Ты меня поняла, я спрашиваю?

— Сука! Где Люда?

— Лежит под кем-то, я думаю. А ты пойди, сама посмотри!

Андрей дернул меня за локоть так, что я упала с кровати. Ноги отказывались мне повиноваться. Подо мной, на полу, виднелись уже успевшие высохнуть капли крови. Я встала на колени, после чего Андрей поднял меня на ноги еще одним грубым рывком.

— Где Людка? — выдавила я из себя.

Андрей заломил мне руку за спину и потащил в комнату, откуда доносились крики мужиков. Жирный, который выходил в гараж, по-видимому, хозяин или просто организатор слета остатков мафии, с сигаретой в зубах встал из-за стола для покера, подошел ко мне и неестественно спокойно произнес:

— Деточка, разве тебе не нравится у нас в гостях? Смотри, какие все милые. Мы тут сидим, общаемся с друзьями, а ты орешь, позоришь меня перед гостями — он замахнулся, но бить не стал, — ведешь себя совершенно непрофессионально, поэтому денег не получишь. Кстати, твоя подруга лежит вон в той комнате. Так вот, ты ее бери и проваливай. Чем быстрее, тем лучше, иначе детородные органы отобью. Орешь ты больно громко. Всех гостей раздражаешь. — С этими словами он вернулся на свое место.

Мужики одобряюще засмеялись.

Опираясь о стеночку, я медленно поплелась в указанном направлении. Для этого мне требовалось пересечь этот гадюшник. Собравшись с силами, я, хоть и была абсолютно голая, гордо подняла голову. Глаза голодных извергов уставились на меня.

Дверь оказалась заперта. Я повернулась к жирному и, стараясь не терять хладнокровия, спросила:

— Где ключ?

— Детка, поцелуй меня, и я дам тебе ключик.

Жаба. Я подошла вплотную, так, что моя грудь дотронулась до его волосатой груди, рискуя опять подвергнуться насилию, поцеловала его в слюнявые табачные губы и, отойдя обратно к двери, снова спросила:

— Итак, где ключ?

Когда нечего терять, хочется ощущать собственное достоинство. Не важно, будешь ли ты достойно жить или достойно умирать, но твой дух не должен сломиться. После пережитого позора мне было все равно. Лишь бы не стать пресмыкающимся.

Жаба достал ключ из своего халата и бросил его в мою сторону:

— Лови!

Я быстро открыла дверь и вошла в комнату. Сзади послышалось пошлое ржание.

Людка лежала на боку на дешевом ободранном диване. Рядом валялись наши вещи. Я подошла к ней, потрепала за плечо, но она не реагировала. В ужасе я поднесла к ее полураскрытым губам ухо и услышала медленное прерывистое дыхание. Слава Господу, она жива! Я стала торопливо одеваться, с трудом натянула рваные колготки, с отвращением облачилась во вчерашнюю прокуренную и такую ненавистную одежду. После этого я все же растолкала Людку, нацепила на нее шмотки, которые, по большому счету, являлись нижним бельем, схватила наши сумки и выбежала из комнаты.

Я мчалась вниз по лестнице, со всей дури сжимая Людкину ладонь, по коридорам, пока кто-то из охранников не открыл дверь. Единственный благородный человек в этом страшном месте даже нажал на какую-то кнопку и открыл нам калитку.

На улице было темно. Фонари здесь не горели. Только луна слабо освещала дорогу.

Итак, две девушки, без полушубков (которые, наверное, перепадут благоверным этих бандитов), бежали по проселку в сапогах на высоких каблуках, в драных колготках, спотыкаясь и падая. Мы убегали в лес, чтобы где-нибудь скрыться и позвать на помощь. Пробежав метров двести, мы повернули за угол и уселись прямо в сугроб. Людка тихо застонала. Я вывалила содержимое наших сумок на снег. Пронзительный холод сковывал пальцы, поэтому мне показалось вечностью то время, которое я потратила на поиски своего телефона. Его не оказалось. Зато удалось найти Людкин. Первым делом я набрала номер уже ставшего верным другом Лешки. Когда наконец произошло соединение, я услышала громкую музыку и вопли: «Але! Мы в новом клубе, «Зима» называется! Приезжай к нам!»

Ясно. Сегодня он не поможет. Тогда кто? Звонить родителям? От них достанется всем: и нам, за то, что в таком виде и в таком месте, и тем, кто пирует в этой варварской крепости. И начнутся такие разборки, что мало никому не покажется.

Я просматриваю номера телефонов в Людкином мобильнике. Алька, Андрей М, Андрюха рыжий, Анютка, Арсеньев Витя, Ателье....

Я дошла до середины списка контактов, но все не могла найти того, к кому действительно можно обратиться в столь жуткий момент. Вот она, дружба. Когда человек находится в постыдной и крайне тяжелой психологической ситуации, ему почти никто не может помочь. Зато когда зовешь людей на тусню, все тут как тут. Закон самосохранения психики человека заключается именно в этом. Лишь избранные готовы пожертвовать своим спокойствием ради другого человека. Такое поведение заложено глубоко в наших генах. И тут я увидела знакомое имя и с надеждой набрала номер. Послышались длинные гудки. Я стала их считать: девять, десять... Никто не отвечал. Я убрала телефон от уха и стала смотреть на светящийся экран. Стрелочки бежали от одного абонента к другому, и с каждой секундой угасала надежда. Тяжело вздохнув, я нажала на сброс.

Что теперь делать? Продолжать листать список контактов? Вряд ли я найду человека, который сможет нам помочь...

Где-то на другом конце Москвы в полной темноте на экране телефона Nokia последней модели высветилась надпись «Люда, 1-й курс». Мобильник лежал на прикроватной тумбочке крепко спящего, слегка приболевшего человека. Звук телефона оказался отключен, но вибрация и мигание были такими настойчивыми, что человек, перевернувшись на другой бок, сквозь сон словно почувствовал этот крик о помощи.

Когда он более-менее проснулся, телефон замолк. Молодой человек взял его в руки, посмотрел на надпись о непринятых вызовах, потом взглянул на часы и все же решил перезвонить, чтобы не обижать Люду с первого курса своим игнорированием.

— Але! — произнес молодой человек сонным хрипловатым голосом.

Я уже совсем отчаялась, как вдруг раздалась спасительная трель и на экране обозначилось знакомое имя.

— Але! — услышала сонный, хриплый голос.

— Але! Марат! Помоги нам! Я так рада, что дозвонилась! Прости, если разбудили! Не знаю, где мы находимся! Марат! Але!

— Стоп, тихо. Все по порядку. Это ты, что ль, Рит?

— Да, я. Марат, ты единственный, кто нам может помочь!

— Так что случилось-то? Вы застряли на машине? Где вы?

— Мы где-то в районе Рублево-Успенки, куда-то повернули налево, я не знаю. Нас изнасиловали!

— О, боже...

— Марат, мы сидим почти голые на снегу. Мы замерзли. Забери нас!

Слезы потекли из моих глаз, хотя я изо всех сил старалась их сдерживать, чтобы лицо не замерзло еще больше.

— Так, девочки, не плачьте. Я сейчас что-нибудь придумаю... Ритка, слышишь?

— Да.

— Не выключайте телефон! Я постараюсь найти вас через сотового оператора. В любом случае я уже еду к вам. Только не сидите на снегу, ясно? Вы ушли от насильников?

— Ага.

— Слава богу. Только не сидите, двигайтесь, идите куда-нибудь! Обещай мне, Рит!

— Обещаю.

— Как Людка? Почему она молчит? Она ведь с тобой, да?!

— Она как овощ, Марат. Но дышит. Даже могла перебирать ногами, когда мы сбежали.

— Все. Я уже выезжаю. Не выключай телефон. На другие звонки не отвечай, чтобы батарейка на морозе не села, поняла?

— Да. Быстрее, пожалуйста!

Я нажала отбой. Краски вокруг стали ярче. Я поняла, что не брошена, что не одна в этом мире. И нельзя киснуть и утопать в жалости к себе. Надо быть сильной. Как солдаты во время войны! Сила воли, характер способны творить чудеса. И меня чудо не обойдет стороной. Кстати, надо заблокировать свой телефон. Не хочу, чтобы кто-то им пользовался.

Вскоре раздался звонок Людкиного мобильника. Приятный женский голос поинтересовался, даю ли я разрешение на определения своего местоположения.

— Конечно! Да! Я в беде! Меня должны найти и увезти отсюда!

— Хорошо. Передаю координаты.

Марат сказал, надо двигаться. Я поднялась, схватила Людку под мышки и потащила за собой. Пройдя метра два, Людка как-то странно обвисла. С большим трудом я опять подхватила ее и понесла.

Подруга стонала. Ее глаза были стеклянными и пустыми, щеки горели болезненным румянцем.

Казалось, прошла целая вечность. На горизонте уже стали появляться светлые полоски, как вдруг послышался звук приближающейся машины.

Марат, подумала я радостно, осторожно опустила свою ношу в сугроб и выбежала навстречу.

Джип приближался на огромной скорости, даже не думая останавливаться. В последний момент я отпрыгнула в сторону и услышала хлопки пистолетных выстрелов. Что-то больно оцарапало кожу на ноге. В глазах вспыхнул яркий свет, потом наступила абсолютная темнота. Боже, неужели я ослепла?.. Медленно зрение вернулось ко мне. Из-за угла показался луч ксеноновых фар. Словно на ощупь он двигался в мою сторону. Машина остановилась, из нее выбежал перепуганный Марат. Он снял перчатки, скинул с себя дубленку, бережно укутал меня, взял на руки, с ужасом посмотрел на мои ноги и понес в машину. Еще никогда в жизни я не ощущала такого уюта и комфорта. Тепло разливалось по сосудам, наполняя меня блаженством. Я посмотрела на свою ногу. Шрам на левой икре до сих пор напоминает мне о том баловстве гостей Жабы.

Людка лежала в сугробе, там, где я ее оставила. Состояние моей подруги не внушало оптимизма. Марат закутал ее в плед и положил на заднее сиденье.

И снова он

Когда Марат привез нас к себе домой, я была морально уничтожена. Еще бы! Пережить групповое изнасилование, в почти голом виде сбежать из проклятого дома и тащить свою подругу по снегу без надежды на спасение. К тому же рядом был Марат. С одной стороны, я с ним не общалась уже около года. Да, именно столько времени прошло с тех пор, как я поняла, что он для меня больше, чем просто друг. Целый год я избегала его, все пряталась, забивалась в кусты и надеялась, что он не вспомнит обо мне. Какая же я была дура!

Однажды на парковке произошел забавный случай. Он шел мне навстречу и о чем-то напряженно думал. Я решила не мешать его размышлениям, ну и не попадаться на глаза тоже. И единственный способ скрыться состоял в том, чтобы сесть в чью-то машину. Нет, конечно же, можно было сделать вид, что потеряла ключ, и долго ползать по асфальту. Но рядом оказалась машина моего однокурсника и, к счастью, она была заведена. Немного пригнувшись, чтобы не привлекать внимание своим немаленьким ростом, я добежала до его машины, постучалась в стекло и напросилась внутрь, после чего свернулась калачиком на заднем сиденье и притворилась пледом, правда, от Prada и с золотистой бахромой.

— Ритка, ты чего там делаешь? — парень, имени которого я даже не могу вспомнить, был шокирован моим странным поведением.

— Слушай, спасибо тебе огроменное за помощь. Ты меня просто спас! Вон видишь того высокого парня?

— Ну да. Его, кажись, Марат зовут. Он даже староста потока вроде.

— Правильно. Вот он меня преследует. Так что спасай меня.

— А, понятно. Ты ему что-то обещала и не дала! — захохотал он.

Пошляк. При других обстоятельствах морду бы набила. Убить его надо за подобную проницательность в отношении девушки.

— Да, ты почти угадал, такой проницательный! Он мне сто рублей на салатик одолжил, а я уже год не возвращаю! Представляешь, какие там проценты набежали!

Тем временем мимо машины проплывал Марат. Еще более строгий, мужественный и очень красивый. Сердце сжалось. Волна страсти накатила по новой.

— Слушай, а ты случайно не знаешь, он женат уже? Вроде у них положено раньше...

— Говорят, Марат — один из самых завидных холостяков универа.

— Мда, похоже на то.

Вот так мы и поговорили. Удивительно, но я даже не заметила, в какой машине лежала! Помню, что было мягко, тепло и уютно. И что мимо проходил Марат. Короче, мои мозги отрубились. Однокурсник с тех пор все пытался расспросить, расплатилась ли я за салатик, что мне особенно не нравилось на переменах, когда я стояла в окружении друзей. Ну а что касается Марата, то он мне стал иногда сниться. И причем всегда одинаково: я иду по цветочной поляне, вокруг колокольчики и одуванчики, жужжат шмели, в небе носятся ласточки. А на опушке стоит Марат, почему-то в венке из одуванчиков, и машет мне рукой... Пробуждалась после таких снов я всегда разочарованная. Пропадала сказка, пора было вставать, а серая московская погода совсем не радовала.

И все же я не искала с ним встречи. Думала, что спустя год не может ничего остаться. Так, просто воспоминания. Все пройдет, как говорят «с глаз долой, из сердца вон».

Но нет, оказалось, что в моем случае ни одна народная мудрость не работает.

Марат отнес Людку в гостиную, бережно подложил под ее голову свою подушку и накрыл одеялом. Тоненькая и беззащитная, она дрожала от холода: периодически из ее горла вырывался протяжный хриплый вздох. Пока Марат заваривал чай, я сидела на краешке дивана и думала, насколько же мир несправедлив к сильным и жаждущим жизни людям. Почему именно Людка должна здесь лежать, переохладившаяся и неизвестно еще с какими травмами внутренних органов, после всего того, что она сделала для стольких девушек? Разве это справедливо?

— Рит, я заварил чай. Пойди, попей, согрейся.

— Спасибо, я потом.

— Не смотри на нее как на умирающую. У нее еще все впереди. И у тебя тоже.

— Ну да.

— Ты такая умница! Сама сбежала из этого клоповника и ее спасла. Дай, я тебя поцелую за это в лобик.

Марат бережно отодвинул мою челку, посмотрел в глаза и потянулся к моим губам. Меня затрясло. Это чувство могло сравниться только с экстазом. Видимо, Марат испугался моей реакции и прикоснулся губами к моему разгоряченному лбу.

— Зая, у тебя, похоже, тоже не все отлично. Ты как себя чувствуешь? Замерзла небось, да?

— Чуть-чуть.

— Бедняга. Животик болит?

Он со мной обращался, как с ребенком. Это так трогательно и так... нежно. Я сейчас заплачу. Я уже плачу...

— Почему ты плачешь, Ритуля?

— Марат... Помнишь, я все хотела тебе кое-что сказать? Тогда, на дне рождения Людки...

— Да, о чем-то мы начинали говорить, но я не помню, чем это закончилось.

— Закончилось разбитым подсвечником. Прости.

— Ах, да! Ты меня тогда очень удивила. Мне было так клево, а тут мимо что-то просвистело. Ну ты дала! У тебя был плохой день?

— Марат, я тогда хотела сказать, что я тебя... люблю. С тех пор я тебя старалась не видеть и очень страдала от этого. Я пыталась тебя забыть.

Как и положено герою-любовнику, он обнял меня и больше не отпускал. До самого утра. Ну а чтобы он не знал, чего мне стоило лежать в его объятиях, я выпила полпачки нурофена. Удивительно, что я вообще перенесла подобную дозу сильнодействующих таблеток. Но, видимо, Господь следит за нами и не дает нас в обиду.

На следующий день я проснулась очень поздно.

Рядом со мной сидел он... мой Марат! И смотрел на меня.

— Ты такую фигню несешь во сне! Надо будет как-нибудь записать на диктофон. Что-то про шоколадную фабрику, которую ты то ли купила, то ли ограбила.

Марат, такой свой, такой любимый и долгожданный, был со мной. Как давно я мечтала об этих глазах, губах и об этом теле! Марат выглядел еще более холеным, более мужественным. Его глаза стали мудрыми и светлыми.

— Знаешь, Людка поехала домой. Она тебе оставила записку.

— И как же ты ее отпустил?! Как она?

— Не беспокойся, она тепло оделась. Мой водитель доставит ее до самой квартиры. А потом, если она захочет, отвезет в поликлинику.

— Какой ты молодец, Марат. Почему ты так заботишься о нас? О нас с Людкой?

Пожалуйста, скажи, что скучал, что жить без меня не мог, скажи, что умрешь, если я откажу тебе сейчас!

— Ну как тебе объяснить... Во-первых, вы мои друзья. А во-вторых, мне иногда кажется, что я в тебя влюблен.

— Ну да, а спишь с Людкой?!

— Я тогда не знал и не задумывался. Но сегодня утром мы с Людой поговорили, и она мне открыла глаза.

Какой молодец! Все правильно сказал, как в сказке с доброй феей! Но не может быть, чтобы Людка из злой феи превратилась в добрую! Я, наверное, все еще нахожусь в своем сне о шоколадной фабрике. Разбудите меня, и пусть мне скажут горькую правду!

Я беру в руки записку, оставленную для меня Людкой, и читаю: «Поехала домой. Ритка, надо нам в поликлинику. Звони, когда созреешь. Целую обоих. Думаю, у вас все получится. Л.»



С тех пор я много времени провожу со своим любимым, и мне вовсе не кажется, что скучно общаться постоянно с одним и тем же человеком. Конечно, наши отношения развиваются, они продолжаются, как интересная сказка. И, что самое важное, моя жизнь наконец обрела смысл.

Зачем стремиться к знакомствам и расставаниям? Зачем этот День сурка с отточенными движениями?

Я сдвинулась с места, научилась не бояться ответственности за другого человека, правильно действовать в любой новой ситуации. Я стала познавать глубинную психологию мужчин, а не их условные рефлексы, которые они, как собаки Павлова, вырабатывают в зависимости от вызова, брошенного им женщиной. И знаете, хоть мужчины сверхчувствительные и гордые, они могут в то же время быть открытыми, заботливыми и очень сильными. Как он. Мой Марат.



С тех пор прошло два года. Я учусь уже на пятом курсе, активно помогаю родителям, езжу на конференции и представляю их компанию. Может, мне даже подарят на день рождения некую долю их бизнеса, поскольку папа считает, что так он сможет заинтересовать меня консалтингом и финансово простимулировать. А потом, когда я уже достаточно заработаю, выкуплю еще небольшую долю. Знаете, я стала понимать и ценить своих родителей такими, какие они есть.

Марат много работает. Он делает все, чтобы, несмотря на свой возраст, иметь капитал, не уступающий родительскому, чтобы наш уровень жизни не упал, когда мы поженимся. Да, я стала сентиментальной девушкой, похожей на всех остальных и отличающейся только величиной потребностей, которые никак не вписываются в мой график. Но я получаю от своей жизни кайф. Я больше не одинока.

Наш клуб научил меня основам психологии разных людей, здесь я прошла настоящую школу жизни. Моя визитница полна телефонов, о которых можно только мечтать, и я счастлива. Я благодарна судьбе, что все это у меня было.

Клуб теперь заседает в отдельной квартире. Людка, Наташа, Инга, Марина, Лена и Катя сняли неплохую двухкомнатную квартиру с отдельной гардеробной, где и проводят свои встречи. Здесь они могут спрятаться от всего, что их раздражает, они обрели убежище, где можно чувствовать себя защищенным от остального мира. Клуб, как виртуальная игра, переносит их в сюрреализм, где миром правит лидер тусовки, а качество сервиса и стоимость чашки кофе определяют уровень заведения. Они стремятся к красоте и стилю, готовые в любой момент поменять свой образ жизни, если увидят на горизонте большую любовь.

Людка стала единственным лидером клуба. Она немного вербует новых участниц, корректирует Кодекс флирта, вводя иные законы общения с мужчинами, и готовится поступать на дневное отделение психологического факультета МГУ. Думаю, Людка будет отличным психологом межполовых отношений, или какую она там специализацию предпочтет. Не думаю, правда, что после этого она сможет выйти замуж за объект своих исследований, но точно научит многих не бояться общения и верить в себя!







Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.