«Динь-дон» — настаивал терминал.
– Это ожерелье. Кажется.
Надо же, не просто письмо, а срочное с уведомлением.
– Ты видишь? Это было снято недалеко отсюда. Я уже рассказывала тебе – папа увидел дымоход, и мы нашли эту книгу. На нашем участке был лечебный дом, куда посылали людей, женщин, больных туберкулезом.
— Ну иду, иду… — проворчал Антон, сбросив ноги с койки. Бог знает почему за нарочито безразличным тоном он пытался скрыть охватившее его нетерпение. От кого здесь что-то скрывать? Пусть крохотная, но одноместная каюта стала его маленькой привилегией после того, как он по собственной воле продлил контракт на два года. Между прочим, единственный из бойцов. Кроме него, одноместные каюты были у командира блок-базы и у капитана Хафта — даже младший командный состав селился по двое. А уж простые контрактники-первосрочники и вовсе обитали в кубрике.
– Что такое туберк?.. – спросил Тайко.
Антон чинно уселся перед крохотным, как и все остальное в этой каютке, терминалом и нажал нужную кнопку. Терминал булькнул напоследок о том, что уведомление о прочтении отправлено, и выложил текст на экранчик.
– Это заболевание легких – оно затрудняет дыхание. – Орла наблюдала за Элеанор Куин, предполагая, что дочь может заметить какие-то не менее важные детали, возможно, даже за пределами фотографии.
«Здравствуй, сынок…»
Элеанор Куин убрала книгу из-под микроскопа и поднесла фотографию очень близко к лицу.
Антон приподнял брови и почесал затылок. Перечитал на всякий случай еще раз:
– Я хочу посмотреть! – взвизгнул Тайко.
«Здравствуй, сынок.
– Через минутку, это важно. – Орла повернулась к дочери. – Что-нибудь есть? Чувствуешь что-нибудь знакомое?
Наконец-то выдалась свободная минутка, и решила снова написать тебе. Что же ты не отвечаешь на мои письма? Понимаю, что ты, наверное, все время занят на службе, неусыпно бдишь, охраняя нашу Землю, но прошу тебя, черкни хоть пару слов в ответ матери. Жив-здоров, мол, чего и вам желаю…»
– Может быть… только чуть-чуть… Я не знаю, мама. Возможно.
Антон усмехнулся. Все ясно: ошибка адресом. С непонятным самому себе разочарованием он убрал текст с экрана. Давно известно, что ему не от кого ждать писем. И уж тем более он не мог ждать их от матери, которую совершенно не помнил. Только вот зачем об этом лишний раз напоминать?
– Можешь сказать, что на цепочке?
Элеанор Куин подсунула книгу обратно под линзу:
Напоследок он все же пробежался взглядом по строчке с адресом: «Блок-база №-0456, вторая эскадра, ведущему бойцу Антону Быкову». Адрес был правильный, но все равно это ошибка. Непонятная, досадная, но не более чем ошибка. Кто знает, что происходит с почтой на серверах и ретрансляторах по дороге от Земли до окраинных секторов сферы влияния человечества? Огромные расстояния, невообразимое число помех, программное обеспечение от известного всей галактике монополиста… В общем, понятно.
– Не могу…
Ложиться спать на оставшиеся жалкие десять минут до подъема не имело никакого смысла, тем более что настроение упало практически до нуля. Антон хмуро открыл шкафчик с умывальником и принялся за обычную утреннюю работу.
– Дай мне. Пожалуйста.
Три дня назад капитан отстранил его от полетов, одновременно решив при этом проблему поощрения за последний патрульный вылет, в котором Антон практически спас двоих ведомых своей группы, и наказания за нарушение приказа, которое позволило ему вывести группу из-под атаки. Сегодня короткий отпуск кончился, и теперь, после дурацкого письма, Антон был этому даже рад. В капсуле перехватчика проще всего забываются мелкие бытовые неурядицы, вроде перепутанных писем и того, что на самом деле, кроме продленного контракта да шапочных знакомств на базе, у тебя больше никого и ничего на всем свете нет…
В ответ на нетерпеливость в голосе мамы Элеанор Куин отодвинулась и подпустила Орлу к окуляру. Орла завинтила фокус, пока изображение не стало ясным.
В столовой он оказался как раз в тот момент, когда по базе прокатился сигнал подъема.
И охнула. Она была права – это был не крест, как на других женщинах.
— Антуан, ви сегодня ’ано, — сообщил ему Шарль. — Но для ге’оя базы — лучшие блюда, как всегда…
– Что такое, мама? – спросила дочка, сгоря от любопытства.
Он шлепнул перед Антоном меню из трех дежурных утренних блюд и, мурлыкая легкомысленный мотивчик, удалился.
– Звезда. В кругу. Это называется пентаграмма.
– Это что-то значит?
— Не спится вот… — проворчал ему вслед Антон. По его мнению, Шарль был сумасшедшим. Он тоже продлил свой контракт, но при этом не был бойцом, и отдельной каюты ему не досталось. А всем известно: нужно быть сумасшедшим, чтобы продлить свой контракт на этой базе. Конечно, за исключением того случая, когда просто некуда возвращаться… К тому же Шарль знал по именам всех бойцов, даже тех, с кем Антон и виделся-то мельком. Текучка личного состава была достаточно большой, чтобы не стараться заводить долгих знакомств. К тому же запоминать гораздо полезнее не имена, а позывные.
– Может быть.
Самые расторопные пилоты появились в столовой, когда Антон первый раз зачерпнул ложкой свою порцию протеинового киселя. В первых рядах прибывших он заметил одного из своих ведомых. И, как обычно, сначала вспомнил позывной Волга, а потом уже имя: Толик.
Что-то древнее и невидимое коснулось лопаток, и Орла вздрогнула.
Толик тоже заметил его и просиял. Антон поморщился. Ведомые у него тоже менялись достаточно часто. Слишком часто, чтобы прикипать душой к каждому. А уж когда салаги-первогодки смотрели на него, открыв рот, изо всех своих силенок стараясь равняться на старшего опытного товарища…
Молитвы Орлы о том, чтобы дети спокойно спали, остались без ответа. Тайко лежал на диване, пинался и кричал, вместо того чтобы почистить зубы. И хотя потом он настоял на том, чтобы спать в собственной постели, каждые пятнадцать минут выбегал, дабы потребовать что-нибудь: то воды, то найти пропавшую игрушку. Еще раз на горшок. Сказку. Еще раз помолиться за папу. Наконец он уснул со слезами на щеках.
— Привет! — провозгласил Толик, появляясь рядом со своим подносом. Он, конечно, взял у раздаточного прилавка то, что досталось, — выбрать одну из трех разновидностей питательной, но совершенно безвкусной смеси Шарль ему не позволил. — Наконец-то ты выбрался из своей берлоги. Мы уж думали, плесенью там покроешься…
Элеанор Куин не закатила истерику, но и спать ложиться не хотела. Вместо этого она засиделась допоздна и смотрела фильм. Орла сидела рядом с ней на диване, все еще сжимая книгу по истории. Иногда снова листая ее, но слишком отвлеченная, чтобы читать. И хотя она хотела сделать заметки о припасенных воспоминаниях о язычестве, друидизме и викке, единственное слово, которое Орла записала, было «природа». Она знала почти наверняка, что природа применима ко всем трем, как, возможно, и к пентаграмме.
Толик успел поучаствовать в нескольких патрулях и двух перехватах под крылом Антона и считал, что это дает ему право на некоторую фамильярность. Пускай. Максимум через месяц на его место придет другой, и тоже сперва будет заглядывать в рот… Ну а если так случится, что салага выдержит, то, значит, и впрямь имеет право на фамильярности.
Она рисовала звезду в круге. Снова и снова. С тех пор, как Орла опознала предмет в руке мертвой девушки, она почувствовала новое беспокойство. В комнате веяло паранойей, прохладой вопреки температуре на термостате, и она почти поверила, что увидела призрак девушки с фотографии.
— Слыхал? — Толик понизил голос. — Народ поговаривает, что скоро намечается прорыв.
Наверху закашлялся Тайко. Им повезло, что дети до сих пор здоровы. Но, судя по отходившей мокроте, удача могла им изменить. Когда приступ утих, Орла невольно подумала о девушке, которую кашель, вполне возможно, буквально привел к смерти.
— Нет, — сказал Антон, — не слыхал.
Он пожал плечами. Прорыв так прорыв. Не в первый раз. Видали мы и прорывы, и нашествия, и даже один раз орду, после которой блок-базу пришлось почти отстраивать заново…
Все, что она узнала, принесло только больше вопросов, а у нее не было других ресурсов для ответов, кроме собственного сбитого с толку мозга. Пентаграмма, насколько она знала, использовалась во многих религиях, но практиковалась ли в конце девятнадцатого века? Носила ли девушка ее в качестве украшения, или этот символ значил для нее нечто большее? По тому, как он свисал с ее руки, больше как четки, а не украшение, заставило Орлу думать, что эта веща была важна. И висела на ней неслучайно, в отличие от крестов на других женщинах.
— Ну и что?
Или, может быть, это ничего не значило.
— Так. Ничего. Интересно. — Толик несколько увял, обнаружив, что его новость не такая уж сногсшибательная. Но тут же оживился вновь: — Просто у нас тут дела странные творятся. Капитан сам не свой ходит.
Пока они не смогли сбежать, навсегда покинуть это место, Орла должна пытаться разгадать эту головоломку. Возможно, это было своего рода коротание времени и не сильно отличалось от выдуманных детьми игр; всем им требовалось какое-то занятие.
— Н-да? — скептически протянул Антон и покосился в сторону дверей. Капитан Хафт появился в столовой точно таким же, каким Антон видел его три дня назад. Идеальная выправка, немного снисходительный взгляд и полное ощущение почти абсолютной власти казнить и миловать на данной конкретной блок-базе. Принципу питаться вместе с личным составом, для поднятия боевого духа последнего, он тоже не изменил.
Орла хотела проговорить с Элеанор Куин всю ночь, но дочь ворчала каждый раз, когда Орла мешала ей смотреть фильм. В конце концов заиграла музыка, изображение исчезло, и Элеанор Куин нажала кнопку «стоп».
— И что же случилось? — осведомился Антон, чтобы совсем уж не разочаровывать своего ведомого.
– Мы можем поговорить сейчас? – попросила Орла, жалея, что так отчаянно нуждалась в помощи девочки.
— Да понимаешь… Как бы сказать… Ребята странные письма стали получать. За три дня уже четверым пришло. Главное, обратный адрес один и тот же. Какая-то старая дура с самой Земли шлет, и как денег не жалко!..
– О чем?
Ложка Антона вдруг звякнула о край железной тарелки, и он с удивлением посмотрел на свою руку.
Может, Элеанор Куин просто переутомилась, но ее голос показался Орле раздраженным. Возможно, это было не лучшее время для разговора, но Орла не могла больше ждать.
— …Каждого, кому шлет, называет сыном! И, представляешь, будто каркает, ведьма! Дюк первым письмо получил. Прочитал перед всеми, ну, естественно, позубоскалил маленько… Ну ты ж Дюка знаешь…
– Мы долго сидим дома. Ты чувствуешь, что Оно уходит?
Антон кивнул, хотя Дюка совершенно не знал.
– Нет. Оно просто ждет. Это глупо. – Элеанор Куин хмыкнула и встала с дивана, собираясь подняться наверх.
— А потом… У него вылет был в тот день… В общем, он не вернулся. Ушел на двухчасовой патруль и не вернулся. Ведущий, Сеня Звягинцев, говорит, что даже не заметил, как его потерял, просто оглянулся в очередной раз, а позади никого… Потом Коля-гусляр письмо получил. В тот же день, только вечером. Прямо перед вылетом прочитал, дурень. И все, кранты. Угодили в засаду. Отбились удачно, вся группа вернулась… кроме Коли.
– Что значит «ждет»? Элеанор Куин? – Орла подскочила и прыгнула вперед, чтобы преградить дочери путь.
— Ясно, — сказал Антон. Рассказ его не впечатлил. База то и дело полнилась слухами и суевериями, которые не успевали приживаться, уходя вместе с людьми. Вероятнее всего, так будет и с этой новой мрачной приметой.
– Не знаю. Но мы не можем просто сидеть дома вечно. Что мы делаем?
— Где Серго? — спросил он про своего второго ведомого. — С кем летали без меня?
– Я думала, мы договорились…
На второй вопрос Толик внимания не обратил вовсе. А на первый… С непонятной злостью он отодвинул в сторону поднос с наполовину полной тарелкой.
– Ведь и так ясно: оно не хотело, чтобы мы уезжали. Это ты сказала, что мы не должны выходить из дома.
— Серго тоже получил письмо от старухи, — проговорил он, — вчера утром. Он даже его читать не стал, сразу уничтожил…
– Это было для вашей безопасности…
Продолжать Толик не сумел или не захотел. Отвернулся, стараясь скрыть отчаяние, промелькнувшее на его лице.
– Сколько еще? Здесь нечего делать.
— Все мы получим свое письмо, правильно, командир? — проговорил он срывающимся голосом. — Каждый в свой срок…
Орла вздохнула. Элеанор Куин раздраженно топнула ногой по нижней ступеньке.
– Я просто боюсь, что мы… можем сделать что-то не так снаружи… что-то такое, что Ему не понравится. Внутри безопаснее, тебе не кажется? – аккуратно поинтересовалась Орла.
— Отставить, пилот! — веско произнес Антон. Такие переходы от бравады к депрессии тоже были ему знакомы. И если имеешь еще какие-нибудь виды на своего ведомого, то в таких случаях нужно немедленно брать парня за шкирку, встряхивать, возвращать боевой настрой любым способом… Только сейчас почему-то слова застряли в горле. На Серго ведь он тоже имел виды… Но все же три дня назад так обрадовался нежданному отпуску, легко передав уже почти слетанную группу… Кому? Ведь даже не спросил у капитана, кто будет водить его ребят…
Элеанор Куин пожала плечами:
Он разжал кулак, и раздавленная пластиковая ложка осыпалась на стол.
– Наверное. Только вряд ли Оно забудет, что мы здесь.
Нет. Нельзя прикипать к людям здесь, на самой дальней от Земли блок-базе. Незаменимых нет. Наверняка капитан уже подобрал замену — звено не может вылетать в ограниченном составе. И замена эта будет, во всяком случае, не хуже.
– Тогда что? Как ты думаешь, что мы должны сделать?
— Отставить… — повторил Антон тише, непонятно кому — Толику или самому себе. Он успел подумать, что, пожалуй, надо добавить что-то еще, но в следующий миг все слова стали совершенно лишними.
Месть за то, что спросила совета у ребенка, была такой же, какой она стала бы в подростковом возрасте: преувеличенное закатывание глаз. И опущенные плечи, будто говорящие «ты безнадежна». Тоном «ты слишком надоедливая, чтобы с тобой разговаривать».
База содрогнулась от истошного рева сирены.
– Я не зна-а-аю.
Боевая тревога первой степени…
– Мы ведь договорились разобраться в этом вместе. Я знаю, что мы не можем оставаться в доме. И не собираюсь оставаться здесь навсегда, но мне нужно, чтобы ты сказала, когда будет безопасно. Ведь ты чувствуешь…
Все бойцы немедленно по машинам…
– Оно ждет. Это то, что я знаю. Оно… учится, видя, что мы делаем, а мы ничего не делаем.
Странно, но, расшвыривая попавшиеся на пути стулья и столы, Антон не испытывал ничего, кроме облегчения…
– Я хотела, чтобы Оно потеряло интерес к нам… к тебе.
Звено замерло на позиции, медленно дрейфуя в пустоте. Они все же пришли вовремя, несмотря на то, что прямо в ангаре Толику пришлось разбить нос для поднятия боевого духа, а новенький кадет — как имя паренька, Антон даже не удосужился узнать — прибыл на старт с почти минутным опозданием.
Но Орла вдруг поняла, что ее дочь права: настало время придумать план получше. Образ старика, слишком слабого, чтобы встать с постели, подстегнул ее.
– Завтра утром мы выйдем наружу. Осторожно. Не будем пытаться уйти, а просто… посмотрим, что ты почувствуешь. Ты к этому готова?
Три перехватчика в боевом построении, великолепные машины уничтожения — лучшее, что удалось создать Земле для защиты своего подконтрольного пространства. Похожи скорее на атакующего осьминога, нежели на боевые корабли, вот только в щупальца-манипуляторы встроены орудия, способные в несколько залпов освободить Сатурн от пары лишних колец. Переплетение подвижных сочленений, консоли с двигателями, вынесенные на пилонах системы обнаружения, прицеливания, постановки помех… И во все это вплетена капсула с человеком, впряженным в органы управления. Боец не управлял летательным аппаратом — он надевал доспехи рыцаря двадцать третьего столетия, которые дарили ему защиту, скорость и мощь, сравнимую с линкорами времен «Первой волны».
Орла видела, как бунтарство девочки сдувается, словно пузырь. Тогда Элеанор Куин стала просто уставшей. Маленькой и неуверенной.
Антон повел плечами, разминая мышцы, — перехватчик распрямил четыре верхних манипулятора, словно тоже потягиваясь. Стволы пушек рыскнули жерлами по верхней полусфере, отыскивая цель, и успокоились, снова заняв положение готовности. Антон усмехнулся. Древний бог-громовержец мог только мечтать о такой силе, и ради этого ощущения, пожалуй, стоит продлить контракт на третий срок.
– Да. Может, стоит попробовать с ним поговорить, – предложила она.
Впрочем… Удастся ли дослужить второй?
– Это хорошая идея, – ответила Орла. – Зададим несколько прямых вопросов? – Элеанор Куин кивнула. – Может, об этой девушке из книги?
Воспоминание об утреннем письме и рассказе Толика неприятно кольнуло сердце. Усилием воли Антон заставил себя встрепенуться. Что за чушь! Когда это он верил в приметы?.. В капсуле перехватчика можно верить лишь в свои силы и мощь вверенной матчасти, иначе не то что второй, а и первый срок дослужить не успеешь!
Элеанор Куин пожала плечами, а потом снова кивнула. Голова опустилась к груди, и она поднялась по лестнице.
Не задумываясь о том, что бравирует словно кадет, только что попавший на базу, Антон, в нарушение всех правил боевого патрулирования, связался с терминалом в своей каюте и перекачал злополучное письмо в память перехватчика.
Нечестно, подумала Орла, для ее дочери – нести эту ношу. С ума сойти, что приходится обсуждать с беззащитным ребенком.
Первые прочитанные уже строчки он пропустил.
И хотя Орла не ожидала, что детям так быстро наскучит сидеть в доме, это время прошло не зря: ее больные мышцы чувствовали себя лучше. Теперь у нее было достаточно сил, чтобы встретить то, что будет дальше. Придумать новую тактику. Если уход оставался рискованным и маловероятным вариантом, то, возможно, выйти из дома и прислушаться – это лучший компромисс.
«…А у нас здесь все хорошо. Ты помнишь Андрюшу, твоего двоюродного брата? Он недавно получил очень перспективную работу на верфи. Мы надеемся, что и у него теперь жизнь наладится, как и у тебя…»
Спросить нечто – призрака – чего он хочет.
Тетка точно сумасшедшая. У Антона никогда не было ни братьев, ни сестер, а считать свою жизнь налаженной мог только сам Антон. Да и то лишь за рюмкой коньяка после отбоя.
«…Вот только погода что-то в последнее время стала портиться. Говорят, глобальные изменения климата, но ведь ты знаешь, у нас все время так говорят, сколько я себя помню. Правда, цветник у тебя под окном весь вымок — все дожди и дожди. А у меня нет сил пересадить туда новые цветы. Скорее бы ты возвращался на Землю, Антошка. Жду не дождусь, а то ведь, не ровен час, убьют тебя, так и не увижу я сына на старости лет…»
30
— Дьявол, карга старая! — Антон не сразу сообразил, что рявкнул эти слова прямо в интерком.
Она добавила молока в детскую овсянку – точнее, остатки молока. Еще один прекрасный день, в который Орле пришлось пообещать, что они выйдут на улицу после завтрака. Элеанор Куин не поднимала глаза от миски с хлопьями, и Орле стало интересно, не волнуется ли она из-за миссии, о которой они договорились накануне вечером. Орла даже не спросила у дочери, каково это – знать о том, что их преследует, угрожает их жизням. Должно быть, страшно. Но, может, Элеанор Куин затолкала этот страх в самые отдаленные уголки своего сознания? Что, если детская чувствительность губила ее, утягивая в пропасть безумия, как Шоу? Когда она чего-то не понимала…
— Это Волга, не понял тебя, — немедленно отозвался Толик.
Тайко щебетал песню, пока ел:
Безымянный второй ведомый промолчал. Видать, мандражирует, сопляк. Ничего, если сегодня вернется, появится и у него имя.
– Папа, папа, спит в снегу. Папа, папа, никуда я не уйду.
— Отставить, звено, — сказал Антон. — Не расслабляться, следить за пространством…
Дети сходили с ума. Это место продолжало их изматывать. В какой-то момент Орле придется взвесить все за и против: безопасность против вероятности того, что они превратятся в безумные копии былых себя. Затеряются в мыслях. Потеряются на леднике.
Выполняя собственное распоряжение, он скосил глаза влево, и боевая индикация послушно обозначила на прозрачной полусфере капсулы расположение эскадры. Десять групп выстроились полумесяцем, перекрывая расчетное направление прорыва. Служба раннего предупреждения довольно четко обозначила вектор выхода портала, который сейчас усердно пробивали исчадия иного измерения во Вселенную землян.
Орла задумалась, не стоит ли поговорить с ними об Отто и о том, как ее семья пережила эту опустошительную потерю. Но что она могла сказать, что из этого вынесла? Ты просыпаешься и продолжаешь жить. Они и так этим занимались.
Когда-то им это удавалось делать практически безнаказанно. Как варвары-кочевники, чужие появлялись из ниоткуда, нападали на корабли и колонии, после чего бесследно исчезали, иногда прямо на глазах у перепуганных уцелевших. Ценности чужих, естественно, не интересовали, ресурсы и энергия оставались нетронутыми… Только человек терял то, что и делало его человеком, — разум. Чем он служил для чужих — пищей, источником энергии или источником удовольствия — достоверно так и осталось невыясненным. Попытки исследований провалились, на призывы к переговорам враги реагировали неадекватно…
– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросила она Тайко. – Я слышала, как ты кашлял ночью.
Зато было достоверно установлено, что они весьма адекватно реагируют на залп плазменных батарей линейного корабля. Кроме того, вскоре обнаружилось, что открывать свои порталы чужие могут только в определенных областях пространства, и это открытие разом решило если и не проблему контакта с иным разумом, то по крайней мере проблему пиратских набегов. Четырнадцать блок-баз, раскиданных по дальним секторам, остановили враждебное проникновение и дали время лучшим умам человечества для поиска иного выхода из ситуации. За последние несколько лет не было ни одной удачной попытки прорыва, но чужие не переставали открывать все новые и новые порталы в одних и тех же областях. Видимо, голод был сильнее артиллерии…
Вместо того чтобы ответить, он продолжал жевать, что-то напевая. Орла приложила тыльную сторону руки к его лбу: придется пересмотреть их план, если он заболел.
– Кажется, жара нет.
В этот раз, правда, у чужих получалось как-то совсем уже неважно. Термин «прорыв» предполагал возможность появления до трех порталов одновременно — сейчас же готовился только один. Причем правый пеленг вектора был перекрыт выстроенным недавно минно-заградительным пространством, напичканным управляемыми минами и автоматическим оружием. Левый пеленг насквозь простреливался орудиями блок-базы, которая в результате последней перестройки была способна подавить даже «орду», не то что какой-то там «прорыв».
– Нет!
А на единственном открытом направлении вовсю порезвятся перехватчики. Конечно, повезет далеко не всем. Кто-то из новичков сгорит в огненной каше, но все же тридцать боевых машин едва ли понесут значительный урон. Антон вдруг с некоторым разочарованием понял, что и схватки-то никакой не получится. Поток чужаков из портала захлебнется в огненном шквале. В лучшем случае им удастся попасть в кого-то шальными ответными выбросами, но на большее давнему противнику сегодня рассчитывать не приходится…
– Просто подавился ночью водичкой?
— Внимание ведущим, — раздался голос капитана Хафта на командном канале, — полуминутная готовность… Вперед не лезем, давим с позиций.
– Не-а. Я не кашлял, мама.
Антон дождался своей очереди. Проговорил:
Может, он не помнил. А может… Она покачала головой: если бы это было так просто – заставить сверхъестественное исчезнуть. Теперь она еще и слышит то, чего нет? Вот она, цена одержимости девушкой из книги.
— Десятый здесь, понял тебя, первый…
Орла оставила посуду отмокать в раковине, а Элеанор Куин поспорила с Тайко, кто сможет быстрее надеть снаряжение. Орла позволила им выбежать из дома первыми, пока сама застегивала на молнию куртку и поправляла шарф.
Заканчивая короткий доклад, он уже видел, как плывет и рвется пространство в фокусе полумесяца встречающих. Антон собрался, сгруппировался, словно приготовившись к прыжку. Перехватчик вздрогнул, подавая энергию на оружие и двигатели, включая системы прицеливания. Машина готовилась повторить и многократно усилить любой порыв хозяина.
Тайко топтался по снегу, словно Годзилла, уничтожая одно здание за другим. Орла, держа руки в карманах, стояла на страже, глядя на Элеанор Куин: девочка рассматривала что-то, прислушивалась, не находя ничего такого, на чем можно было бы сосредоточиться. Затем бросилась дальше, во двор, слепила снежок и бросила его в Годзиллу.
— Внимание, портал, — спокойно информировал капитан Хафт. И скомандовал: — Всем группам — огонь по готовности.
– Ты портишь весь снег! – воскликнула Элеанор Куин.
Ответный доклад не требовался. Антон сосредоточил взгляд на набухающем нарыве портала — пузыре мутномалинового цвета, — напряг пальцы внутри сенсорных перчаток. Перед глазами вспыхнула прицельная сетка, орудия поймали указанную цель.
Годзилла рычал и топал.
В следующий миг нарыв лопнул, и в человеческий космос потек гной…
– Думаю, снега хватит на всех.
Боец, который задумывается о том, как именно он управляет своим оружием, не имеет шансов на выживание. Действия должны быть доведены до автоматизма, координация и скорость реакций обязаны превосходить компьютер. Антон не выстрелил — он нанес удар. Сжатыми в кулаки пальцами, одетыми в управляющие консоли ногами, всем корпусом… И перехватчик послушно изрыгнул залп из восьми стволов.
Орла пнула верхушку сугроба, обойдя детей. Она чувствовала себя тюремным охранником, боясь, что заключенные могут внезапно сбежать на волю. Ей так хотелось запрыгнуть в машину и отвезти детей куда-нибудь, уехать подальше отсюда, пусть у нее было только водительское удостоверение ученика. Как она могла так переживать и бояться водить машину? Как легко это звучало по сравнению с их нынешним положением. Орла хотела обнять родителей и заплакать. Снова стать ребенком, а не единственным взрослым, ответственным человеком, запертым в кошмаре вместе со своими детьми.
Индикатор запаса энергии дернулся вниз, столбик температуры орудий подскочил вверх.
Элеанор Куин побрела к неутоптанному снегу у задней части дома.
— Звено — залп! — скомандовал Антон. — Следить за перегревом…
– Не уходи далеко, дорогая.
Краем глаза он успел отметить, что выстрел Толика слился в единый жгут из восьми огненных плетей, а у второго безымянного ведомого вместо залпа получилась разрозненная серия выстрелов из разных стволов. Учиться и учиться еще, салаге… Если вернется сегодня на базу.
Но либо дочь не слышала, либо ей было все равно. Орла зашагала к гаражу, откуда могла присматривать за ними обоими. Она подняла голову, но не смогла понять, на чем сосредоточиться. Где искать знаки, на небе? В стороне леса?
А потом открыли огонь остальные группы. Потоки плазмы захлестнули портал. Они не могли повредить почти нематериальному образованию, но первая волна чужих оказалась сметена еще до того, как успела выстроиться в атакующее построение.
– Если ты слышишь… мы никуда не уйдем. Просто вышли, чтобы подышать свежим воздухом, – сказала она.
— Ма-аладцы, — прокомментировал в эфире капитан. — А теперь не расслабляться! Эскадра, беглый огонь!
– С кем ты разговариваешь, мама? – спросил Тайко.
– Сама не знаю. Иногда здесь случается что-то запутанное… А может, мы сами все запутываем… что бы это ни было.
Из портала уже истекала вторая волна. Чужие — живые машины или неорганические существа… Это тоже не удалось установить достоверно, но то, что сейчас вторгалось в космос, полностью соответствовало представлениям человека о нечеловеческом ужасе. Визуальные системы послушно приблизили волну нападавших, Антон скользнул взглядом по потоку инопланетной нежити. Сознание мгновенно вычленило силуэты, классифицировало цели… «Вампир», «паук», «змей»… Обычный состав. Он настроил оптимальные режимы огня и разразился серией очередей из разных стволов, экономя энергию, успевая охлаждать орудия.
– Можно мне попробовать?
Кто-то из группы последовал его примеру, кто-то бил одиночными мощными импульсами… На самом деле сейчас это не имело особого значения. Энергии хватит и на три таких прорыва, можно не экономить, а расстояние играет в пользу людей.
Орла хотела отказать, боясь, что Тайко может выпалить что-нибудь не то. Он потопал по снегу, чтобы встать рядом с ней, улыбаясь и размахивая руками.
В эфире послышались плоские шуточки — несмотря на приказ капитана, ведущие расслабились, чувствуя слабину противника.
– Да, только будь очень вежливым.
— Сеня-Сеня, ты сегодня кашку-то свою успел доесть? Она у тебя под сирену обратно не полезла?
– Привет, мир! – крикнул Тайко в небо. – Привет, снег!
— Не успел, Арам. Ты же в нее сам чуть не сел, когда тревогу объявили?
– Спасибо, что подарило нам еще один прекрасный день, – поддержала сына Орла. Хотя кричала не так громко, как Тайко, она проецировала свой голос в окружающий мир. – Мы никуда не идем. Видишь? Просто разминаем ноги, радуемся дню. Мы не всегда знаем, чего ты хочешь. Не понимаем. Я просто стараюсь защитить детей.
— Да разве ж это тревога? Не светит сегодня «страшненьким». У нас вон Антоха фланг прикрывает…
– У нас не осталось молока! – крикнул Тайко. – Ты можешь сделать так, чтобы у нас пошел дождь из молока?
— Тихо-тихо, не буди его. Ему капитан специально приказал в бой не вступать, не то нам работы не достанется, а кормить все равно придется…
– Это отличная идея, но я не знаю, умеет ли Оно…
— А что, пацаны, никто сегодня писем не получал? Не то ведь расстроится старушка, что ошиблась!..
– Мама? – Элеанор Куин стояла к ним спиной, на что-то указывая.
Пауза в эфира была короткой, но емкой. Антону даже показалось, что на миг стих заградительный огонь перехватчиков. Но тут же ударил с новой силой, а в наушниках раздался спокойный голос капитана:
Орла подошла к ней. Тайко пошел следом.
— Шестой — сутки карцера по возвращении на базу. Всем держать строй! Соблюдать боевой режим переговоров!
– Что это?
И все. Только настроение испорчено окончательно.
Но все и так было понятно по точной траектории вытянутой руки дочки. Возвышавшееся дерево. Древняя сосна.
Через несколько секунд Антон уловил, что даже под шквальным огнем чужие сумели перегруппироваться. Из бесформенного потока, которым они выливались из портала, выстроились в атакующий конус. Вернее, в подобие атакующего конуса. Построение, которое должно выглядеть как монолитное твердое тело, рвалось и ломалось под огненным натиском. Было очевидно, что, когда чужие выйдут на дистанцию ответного удара, от конуса ничего не останется.
– Оно слушает, мама. – Ее страх смешивался с благоговением. – Оно слушает тебя.
— Внимание ведущим! — проговорил вдруг капитан, и в его голосе Антон уловил напряжение, не соответствующее обстановке. — Сосредоточить огонь в центре! Я хочу, чтобы мы пробили там дыру!
«Дерево… Дело в дереве?» – Орлу распирало от волнения: часть головоломки прояснилась.
Зачем? Антон приподнял брови, и послушная машина на миг замерла будто бы тоже в недоумении. Гораздо эффективнее бить по всей площади конуса, заставлять противника перегруппировываться, затыкать дырки, маневрировать и терять темп… А потом он понял, зачем понадобился этот странный приказ.
Взгляд Элеанор Куин стал стеклянным – то ли из-за сосредоточенности, то ли из-за… отчужденности.
– Оно здесь.
Портал изменялся. Схлопнулся на миг и тут же снова набух мутным малиновым пузырем. Пузырем гораздо больших размеров, чем это полагается при прорыве. Антон сумел увидеть это, потому что визуальные системы получали данные от других перехватчиков эскадры, от детекторов базы и наблюдательных скаутов, что реяли в пространстве неподалеку от битвы. Но прямому обзору и вектору огня мешал конус.
– Точно? – Но даже для Орлы это было логично. После их первого посещения участка на картинах Шоу стали появляться не окружающие холмы и не дом, а дерево.
— К нам что-то лезет, братцы. — Сеня все-таки не удержался. — Давайте-ка встретим на выходе…
– Я так думаю. Да. Где-то здесь. – Она побежала по глубокому снегу в сторону леса и гигантской сосны.
Все и так видели, что что-то лезет. Залпы тридцати перехватчиков ударили в вершину конуса, смяли ее, проломили и… на несколько мгновений увязли в кишащем внутри его рое чужих.
– Элеанор Куин, подожди! – Орла схватила Тайко за руку и помчалась за ней. – Нельзя вот так просто бежать в лес – ты можешь заблудиться!
Портал лопнул, освобождая из своих недр то, что так стремилось в человеческую Вселенную. Сфера. Просто большая черная сфера, покрытая буграми, наростами и шипами, но все-таки… Медленная, неповоротливая и, вероятно, очень уязвимая. Но Антон спинным мозгом почувствовал — ее нужно уничтожить немедленно, во что бы то ни стало. И остальные, видимо, были с ним согласны.
Строй перехватчиков успел сделать еще три залпа. Два первых расшвыряли, испепелили остатки прикрывающего портал конуса, третий дотянулся до сферы и… угас. Визуальная система раскинула обширное, подсвеченное розовым полотно перед сферой, в котором утонули плазменные потоки.
Лес казался очень густым. Орла не могла забыть, как Шоу хотел пойти по следам своих ботинок, но они исчезли. Как и возвышавшееся дерево.
— Это что еще за дрянь?.. — проговорил кто-то.
Элеанор Куин не замедлялась. Яркое небо выцвело под сенью тугих, голых ветвей и хвойных деревьев. Температура упала. Птицы перестали петь.
Последовало несколько отдельных выстрелов. С тем же результатом.
А может быть, это все воображение? Дети, по-видимому, совсем не боялись.
— Щит, — проговорил Антон. — Они нашли способ защищаться…
Тайко напевал песенки, даже когда Орла чуть ли не тащила его вперед, стараясь, чтобы красные лыжные штаны Элеанор Куин не пропали из поля зрения.
Первым очнулся капитан.
Ее взгляд был настолько прикован к дочери, что Орла не заметила, когда добралась до огромной сосны. Именно погруженность Элеанор Куин в себя, застывшая поза и разинутый рот заставили Орлу остановиться и внимательно присмотреться.
— Что замерли? Добиваем одиночек!
Все выглядело не совсем так, как в первый раз, когда они пришли посмотреть на сосну. На поблекшей коре появилось больше трещин… как на леднике. Хотя, возможно, ледник выглядел даже более живым. Трещины напоминали вентиляционные отверстия или жабры, которыми оно дышало. Дерево, тем не менее, все еще было в плохом состоянии. Оглянувшись вокруг, Орла увидела обломки верхних веток – сучки и куски древней коры, разбросанные по всему снегу. Она пыталась не произносить даже мысленно слово «умирает». Но отчасти была уверена: Оно знало. Знало о своей собственной надвигающейся смерти.
Остатки уничтоженного клина поспешно стягивались под прикрытие щита. По ним хлестнуло несколько очередей, Антон тоже машинально отработал приказ. Несколько чужаков вспыхнуло, остальные сгруппировались около сферы.
Могла ли сосна быть источником всех их бед?
И тут портал сработал снова. Третья волна пробилась в космос и накапливалась, уплотнялась за спасительным зонтиком. А помешать этому люди были уже не в силах.
Тайко отошел от нее, чтобы шлепнуть рукавицей по коре:
Наверное, стальной капитан Хафт все же растерялся. Наверное, нужно было отдать приказ об атаке, попытаться обогнуть защиту и ударить в самый центр плотной группы. Да, это был бы уже ближний бой, в котором чужие почти не уступают людям, но по крайней мере инициатива осталась бы за последними…
– Хорошее дерево!
— Держать строй! — сказал капитан, и ни один перехватчик не стронулся с места.
– Не трогай! – воскликнула Орла, оттягивая его назад.
А драка-то все-таки будет, подумал Антон. Только теперь эта мысль почему-то не принесла удовлетворения.
– Почему?
Сфера двинулась вперед неожиданно быстро для ее размеров. В скорости она не уступала остальным чужакам. Только в этот раз люди не имели возможности ослабить их атаку дальним огнем. Антон отсчитывал секунды.
– Элеанор Куин, к нему не опасно прикасаться? Это… это Оно?
Три… Две… Одна…
Девочка смотрела наверх.
Чужие вышли на дистанцию, с которой их атака была способна поразить перехватчиков, и рой брызнул во все стороны из-под своего прикрытия.
– Я люблю это большущее дерево, – сказал Тайко. – Ему ведь миллион лет, да, Эле-Куин?
— Огонь! Всем огонь!
– Оно умирает, – сокрушенно ответила девочка.
– Думаю, ты права, – прошептала Орла, надеясь не расстроить сына. Не хотелось лишний раз поднимать эту тему при нем.
Крик капитана Хафта потонул в реве орудий Антона. Эскадра ударила изо всех стволов, не считаясь с расходом энергии, не обращая внимания на перегрев оружия… Но рой было уже не остановить. Ответный удар не заставил себя ждать. Кто-то вскрикнул в эфире, один из перехватчиков на миг засветился ослепительным оранжевым пламенем и беззвучно лопнул, заставив соседей сдвинуться со своих позиций. Другой закрутился как юла и по замысловатой спиральной траектории покинул строй.
И тогда Антон закричал, не задумываясь, как и кем будут восприняты его слова:
Держа Тайко за ручку, Орла тихонько подвела его поближе к сестре, пока та ходила вокруг дерева, присматриваясь и прислушиваясь. Дул легкий ветерок, и на поверхности снега танцевали закрученные узоры. Орле снова пришла в голову хореографическая нотация, следы птиц, письмо призраков на сеансах – сотни невидимых рук, пытающихся выразить свои желания… Чем дольше она смотрела, как появляются пиктограммы, тонкие линии, вытравленные на тонком слое снега, тем больше удивлялась…
— Внимание, атака! Режим ближнего боя!..
– Бин? – позвала Орла, заставив дочь отвлечься от исследования. – Как думаешь, это что-нибудь значит? Может быть…
Он прыгнул прямо в гущу роя, не обращая внимания, последует ли за ним кто-нибудь. Вперед, в ближний бой! В космический спарринг! Он, кажется, жаждал драки? Ну, так он ее получит сполна! В один миг бесконечный космос исчез — остался лишь маленький пятачок пространства, ринг, на котором почти врукопашную сошлись две равные силы.
Призраки? Когда Элеанор Куин встала на колени, чтобы изучить возникающие узоры, Орла замолчала. Наконец девочка покачала головой:
Антон запараллелил управление пушками попарно и превратился в четверорукое, смертельно опасное животное. Пусть огонь будет не таким массированным, зато каждый выстрел — смерть чужому!
– Это ни на что не похоже. Если только…
Выбор цели, залп, прыжок в сторону… Все очень быстро, почти одновременно…
Она встала, протянув руку к дереву, и Орла инстинктивно схватила ее за куртку и потянула назад:
Вот черный силуэт возник слишком близко… Извини, дружок. Рывок вперед — и удар. Штык — композит алмаза и титана — пробивает кремниевый панцирь, и «вампир» уплывает из поля зрения, кувыркаясь и выворачиваясь наизнанку. А сэкономленный выстрел, возможно, спасет кому-то жизнь.
– Не стоит…
Не спать, не спать!..
– Придется. Оно здесь… где-то здесь.
…Маневр ухода с резким разворотом, мимо проносится энергетический импульс. Ответный выстрел с двух рук: извини, дружок, от тебя не осталось даже пепла.
Орла не хотела подпускать ее так близко. Но за этим они и пришли. За ответами. И чем быстрее они узнают, с чем имеют дело, тем быстрее смогут уйти. Как слепой, читающий шрифт Брайля, Элеанор Куин водила рукой по стволу дерева. С любопытством желая узнать, каково это, Орла повторила за ней. Но все, что она чувствовала, это шероховатую кору. Хрупкую. Древнюю.
…Вот навстречу, кувыркаясь между сиреневыми струями, несется перехватчик. Две короткие очереди по его преследователям: из пятерых остается двое, все, теперь парень справится сам…
У ее ног уже заскучавший Тайко обводил палочкой таинственные тиснения. Может, это был просто ветер, который раздувал припорошенный снег, оставляя на своем пути оттиски.
…Невесть откуда на ведомого сваливается «паук». Толик держался справа, значит, это безымянный новичок. Проклятие!.. Усилием воли заставив себя не зажмуриться, Антон разряжает пушки в слившийся в последнем смертельном союзе клубок… Извини, дружок, не повезло. Вернусь, обязательно узнаю твое имя…
– Ой. – Элеанор Куин вдруг испуганно отняла руку от коры.
…А вот и первый пропущенный удар… Но реакция все же спасает — сиреневый поток струится перед самым лицом и сносит одно из верхних орудий…
– Что такое? Оно…
…На миг огненно-черная каша расступается, и из пространства выплывает борт проклятой сферы. Очередь с максимальной нагрузкой, почти в упор изо всех оставшихся стволов… Плевать на перегрев! Плевать на перегрузку систем! Получи, сволочь!..
Дочка повернулась и посмотрела на Орлу, широко раскрыв глаза от удивления:
– Это… это не дерево. Это что-то внутри него.
Неожиданно легко сфера лопается, расшвыривая в стороны участников свалки. Извини, дружок…
– Что ты имеешь в виду?
— …Внимание всем! К базе! Оттягиваемся к базе, внимание всем…
Тело сковал страх. Орла ненавидела себя за то, что верила во все происходящее. И что позволяла – нет, поощряла – участие в этом дочери. Ей снова захотелось сбежать, прямо сейчас. Может, если провести их прямо мимо деревьев, получится добраться до дороги? Обойти дом и подъездную дорогу и броситься по бездорожью к ближайшему выходу с участка.
Что это за звук отвлекает от драки? Капитан Хафт все же взялся снова командовать? Ну что же, приказ вполне разумен…
Но вместо этого она спросила:
Боевая индикация доложила о потерях перехватчиков: уже восемь боевых машин перестали отзываться, еще три с огромными повреждениями пытались выйти из боя. Рой слабел значительно медленнее.
– Что там, внутри?
Но Толик пока здесь, значит, можно еще пару секунд покрутиться, прикрывая остальных… Только вот почему этот идиот бросает бой и уходит в сторону минного пространства?
– Мне кажется, оно живет здесь. Это не дерево, а… что-то другое.
— Волга!!! — Он почти сорвал голос в этом крике. — Немедленно вернуться в строй!.. Держать позицию!..
– Что-то живет в дереве?
— Я здесь нашел кое-что!.. — За такой ответ в бою сутками карцера не отделаешься. — Оттянем их на мины, командир!
Как человеческие фигуры на картинах Шоу, выросшие в его деревьях? Что он чувствовал, знал, видел? Неужели перепутал образы, которые к нему приходили, с вдохновением для творчества, хотя должно было сложиться что-то иное?
Почти рефлекторно Антон срезал пару «вампиров», устремившихся за ведомым, и только тогда увидел, что висит у того в рабочем захвате.