Когда Намиэ открыла раздвижную перегородку, Юкимаса всё ещё лежал на кровати.

— Привела!

— О, уже? — Старик поспешно нащупал выключатель у себя под рукой. Загудел мотор, и часть кровати, поддерживающая верхнюю половину тела, медленно приподнялась.

— Простите за беспокойство, — сказал Юкава, также заходя в комнату.

Возле кровати стоял стул, и Намиэ предложила его гостю.

— Что желаете, кофе или чёрный чай? — спросила она.

— Спасибо, ничего не надо. Мне скоро уходить.

— Я тоже обойдусь, — сказал Юкимаса.

Намиэ остановилась в нерешительности — то ли ей уйти, то ли остаться, — но в итоге пододвинула другой стул и села. На самом деле поведение Юкавы её встревожило. Она не понимала, почему он позвал её на пожарище и задавал все эти вопросы.

— Как ваше самочувствие?

— Нормально. Хотя после такой встряски немного утомительно каждый день иметь дело с полицией.

— Я попрошу их умерить пыл.

— Да ладно, мелочи жизни. А ты, стало быть, участвуешь в полицейских расследованиях!

— Я бы не назвал это участием.

— О тебе как-то заметку в газете написали. «Физик из университета Т. помог полицейскому управлению Токио разгадать неразрешимую загадку». Вместо имени значилось «доцент Ю.», но это ведь ты?

Ванс помолчал.

Юкава криво усмехнулся и опустил глаза.

— Это было почти совершенное алиби, — заключил он.

— Похоже, мне сейчас влетит за то, что я отлыниваю от исследований и занимаюсь чёрт-те чем.

— Но элемент времени, Ванс… — начал Маркхэм.

— Нет. Для учёного естественно использовать свои знания для помощи людям. Многие в мире поступают наоборот. Я говорю о тех, кто применяет их для убийств.

— У Штамма было достаточно времени. Всем остальным нужно было, по крайней мере, пятнадцать минут, чтобы переодеться, а Штамму переодеваться не надо было. И, конечно, ему потребовалось меньше пятнадцати минут, чтобы убрать доски, спрятать водолазный костюм, отвезти тело, сбросить его в выбоину и вернуться домой.

Кивнув, Юкава посмотрел на Юкимасу. На лице у того застыло упрямое выражение. Старик обвёл взглядом комнату.

— Но он отчаянно рисковал, — заметил Маркхэм.

— Вы будто и сейчас продолжаете какие-то исследования.

Полки ломились от книг; здесь же стоял верстак, сохранившийся со времён работы в университете, и шкаф с запасными деталями и химикатами.

— Наоборот. Штамм имел все необходимое: у него было снаряжение и не было свидетелей. Если бы Монтегю не нырнул в этот раз, то убийство было бы перенесено на более удобный момент. Штамм просто вылез бы из бассейна и вернулся домой. — Ванс нахмурился. — И, однако, в его расчеты вкралась роковая ошибка. Штамм был очень осторожен, но он переиграл. Штамм упустил из виду, что некоторые из приглашенных были знакомы с его подводными экспедициями или, по крайней мере, знали, что он этим занимался. Эти люди могли догадаться, как было совершено преступление…

— Вы думаете, что Лиленд первым догадался об этом? — спросил Маркхэм.

— Какое там! — улыбнулся Юкимаса. — Просто смотрю на всё это и предаюсь сантиментам. А выбросить жалко.

— Понимаю ваши чувства. — Юкава поднялся и выглянул в окно. — Отсюда красивый вид. Можно полюбоваться на пруд.

— Я почти не сомневаюсь, что, когда тело Монтегю не было обнаружено, он заподозрил Штамма. Но, с одной стороны, ему не давало покоя чувство справедливости, а с другой — любовь к Бернис Штамм. И Лиленд принял компромиссное решение: позвонил в полицию и настаивал на расследовании. Он не стал нам намекать на брата женщины, которую любил, но, как честный человек, не мог сочувствовать убийце. Вы знаете, Маркхэм, он явно обрадовался, когда я сегодня днем сказал ему, что знаю правду.

— Мне он уже поднадоел.

— Вы думаете, что еще у кого-то были подозрения? — спросил Маркхэм.

— Но природные пейзажи, в отличие от созданных людьми, меняются с каждым днём.

— О да. У Бернис Штамм. Лиленд сам сказал об этом днем. Вот почему у сержанта, когда он впервые увидел ее, создалось впечатление, что она не очень обеспокоена исчезновением Монтегю. И я убежден, что Татум тоже догадывался об этом. Не забудьте, что он был в путешествии со Штаммом на Кокосовые острова и имел возможность наблюдать подводные экскурсии. Но, несомненно, данная ситуация казалась ему невероятной, и у него не было доказательств. Грифф тоже помогал снаряжать экспедиции и, несомненно, имел свою идею относительно случившегося с Монтегю.

— Тут ты прав.

— А другие тоже подозревали? — спросил Маркхэм.

— Флигель тоже виден, — произнёс Юкава. — И то окно.

— Нет, я сомневаюсь, чтобы миссис Мак-Адам или Руби Стил подозревали правду, но, я думаю, они обе чувствовали, что в этом доме что-то не так. Руби Стил была увлечена Монтегю, она ревновала его к Бернис Штамм и миссис Мак-Адам. Когда Монтегю исчез, ей, несомненно, пришла в голову мысль о нечестной игре. Поэтому она возненавидела и Лиленда.

— Ну да! Так что, когда занялся пожар, я и на него посмотрел, — отозвался Юкимаса.

Ванс, немного помолчав, продолжал:

Юкава снова присел на стул и порылся в нагрудном кармане.

— Вот незадача! Забыл свой мобильник. Извините, могу я отсюда позвонить? — Он указал на стационарный телефон, стоявший рядом с кроватью.

— Миссис Мак-Адам тоже подозревала нечестную игру. Она наговорила нам на Гриффа и Лиленда — на людей, которые ей не нравились. Хотя вскоре ее обычное равнодушие взяло верх над сердцем. Страх перед возможным убийством Монтегю и вызвал у нее бурную реакцию. Когда я сообщил ей о всплеске в бассейне, она решила, что с Монтегю случилось что-то ужасное. Женское сердце снова заговорило, Маркхэм.

— Конечно, — ответил Юкимаса.

— И, конечно, машина, шум которой слышали Лиленд, Грифф и миссис Штамм, принадлежала Штамму? — спросил Маркхэм.

Юкава поднёс трубку к уху. Затем недоуменно склонил голову набок.

— Несомненно, — ответил Ванс.

— Чтобы позвонить в город, надо нажать ту кнопку, — пришла на помощь Намиэ. — Простите, аппарат старый.

Маркхэм кивнул.

— Ничего страшного, — улыбнулся Юкава и набрал номер. — Алло, это Юкава… Сегодня ко мне в лабораторию привезут посылку. Вас не затруднит её принять, если я к тому времени не вернусь?.. Да. Спасибо.

Он повесил трубку, поблагодарил хозяев и посмотрел на наручные часы.

— Но была еще записка от некоей Брюетт, — сказал он.

— Спасибо, что уделили мне время. Боюсь, мне пора идти.

— Уже убегаешь? До чего занятой!

— Мой дорогой Маркхэм, такой личности нет. Штамм создал ее только ради исполнения своего плана. Он надеялся, что эта цепочка уведет нас в другую сторону. Записку о свидании он написал сам и сунул ее в карман костюма Монтегю, когда вернулся из бассейна. Вы должны помнить, что он обнаружил эту записку, едва открыв шкаф.

— Рад был с вами повидаться. — Юкава низко поклонился.

Намиэ проводила его до крыльца. Когда она вернулась к Юкимасе, тот опустил кровать и снова лежал.

— Не удивительно, что мои ребята не смогли найти и следа этой дамы, — сказал Хэс.

— Что там с Конно? Его алиби проверили?

Маркхэм задумался.

— В доме ничего не нашли, и с тех пор от полиции никаких вестей. Но ему кажется, что он всё ещё под подозрением. Следователи и на работу приходили.

— Хорошо, — наконец сказал он, — я могу согласиться с линией Брюетт. Но как быть с жуткими предсказаниями миссис Штамм?

— М-да… Так дело не пойдёт.

Ванс улыбнулся.

— Я понимаю, почему полиция его подозревает, но он ведь не способен на убийство!

— Ничего. Подозрения скоро снимут, — сказал Юкимаса и посмотрел на небо, заглядывавшее в окно.

— Это не предсказания, Маркхэм, — заметил он. — Это лишь попытки старой женщины защитить сына. Миссис Штамм многое подозревала и почти все, что она нам говорила, имело целью отвлечь нас от правды. — Ванс помолчал. — Конечно, у нее были галлюцинации и частично ее попытка спасти сына основывалась именно на них. — Ванс вздохнул. — Это трагическая попытка, Маркхэм, и все другие ее попытки тоже были трагическими. Она пыталась построить все на гипотезе о драконе, потому что была не в состоянии придумать что-либо другое. Больше того, она догадывалась, что Штамм заберет тело из бассейна и спрячет, поэтому и предсказала, что тела в бассейне не окажется. И она могла догадаться, где именно Штамм спрячет тело. — Он помолчал. — Ее прогнозы относительно второго убийства были скорее попыткой защитить идею дракона. Она, несомненно, подозревала, что если ее сын разделался с Монтегю, то при удобном случае разделается и с Гриффом. Мне кажется, она знала о финансовых махинациях Гриффа и чувствовала, что Штамм его ненавидит. Она могла даже видеть или слышать, как ее сын прошлой ночью ходил с Гриффом к бассейну, и могла понять, что из этой прогулки вышло. Вы помните, как она бешено цеплялась за легенду о драконе, когда услышала об исчезновении Гриффа. Я считаю, что уже тогда она знала гораздо больше, чем хотела показать. Поэтому-то я сразу решил осмотреть выбоины… О да, эта старуха знала, что ее сын виновен.

— И уверенно пришел к каре, — заметил практичный сержант. — Но почему он боялся оставить отпечатки?

11

— Штамм защищал себя, сержант, — объяснил Ванс. — Любой отпечаток водолазного ботинка немедленно разбил бы все дело. Следовательно, он принял меры предосторожности и подкладывал доски.

Мамия, сидевший со скрещёнными на груди руками, брезгливо скривил губы. Из-за мясистых щёк он сейчас напоминал бульдога.

— Но он не скрыл следы на дне бассейна, — заметил Маркхэм.

— Что-что ты нашёл? Пустой стакан из-под лапши быстрого приготовления?

— Верно, — согласился Ванс. — Это не пришло ему в голову. Он очень испугался, увидев их, он думал, что сейчас же все изменится. Должен признаться, что в тот момент я не подумал о водолазном снаряжении. Позже это подозрение возникло у меня, поэтому я и решил проверить свою теорию, разыскивая водолазный костюм, ботинки и перчатки. В нашем округе мало компаний, выпускающих водолазное снаряжение, и мои поиски не были долгими: я нашел фирму, у которой Штамм покупал свое снаряжение.

— Так точно.

— Но как же Лиленд? — спросил Маркхэм. — Ведь он-то должен был узнать следы.

Перед Мамией стоял Кусанаги. Сложив руки за спиной, он смотрел на шефа сверху вниз.

— Ты же собирался доказать, что у Конно нет алиби?

— О да. Как только я сказал ему про странные следы, он тут же понял, какого они происхождения, а увидев, как ими занимается Сниткин, понял всю правду. Я думаю, он надеялся, что мы сами тут же все поймем, хотя не мог прямо сказать нам из-за преданности Бернис Штамм. Она же подозревала правду — вспомните, как она забеспокоилась, когда я упомянул про странные следы. И миссис Штамм тоже поняла всю важность этих отпечатков, когда услышала про них. Но она очень умно повернула их в свою пользу и заговорила о драконе.

— Эта часть мне понятна, — сказал Маркхэм. — Но неясно кое-что, связанное со смертью Гриффа.

— Не совсем. Я проверял, соответствуют ли его показания действительности. В тот вечер он работал в офисе сверхурочно. Около восьми вечера, по его словам, он съел лапшу. И я нашёл от неё стакан. С отпечатками пальцев Конно. Так вот, мусорное ведро, в которое выбросили этот стакан, вынесли в тот же день, в половине девятого вечера. Ведро стояло в коридоре, и уборщик не заметил, что Конно ещё в офисе. Пожар случился в начале девятого, а от места работы до особняка езды не меньше часа. Если бы преступником был Конно, он не смог бы выбросить тот стакан от лапши в то ведро.

— А если он выбросил его намного раньше?

— Я не могу сказать, было ли убийство Гриффа запланировано на эту неделю или решение пришло случайно. Но несомненно, что возможность этого Штамм учитывал, когда составлял свой план, и не вызывает сомнений тот факт, что он ненавидел и боялся Гриффа и не видел иного способа избавиться от него, кроме убийства. Вероятно, Штамм затеял разговор с Гриффом о драконах и следах. При этих фантастических обстоятельствах Штамм чувствовал себя в безопасности. Гриффу было интересно поговорить с ним, и любопытство привело его к гибели. Штамм ударил его по голове, а все остальное — дело техники.

— Это невозможно. Он весь день провёл в разъездах и в компанию вернулся только к семи вечера, — сухо пояснил Кусанаги.

— Выходит, у Конно тоже алиби?

— В случае с Гриффом он не выжидал удобного момента, — заметил Маркхэм.

— Выходит, что так.

— А ты, значит, рылся в мусоре?

— Это верно. Но трудностей не было. После гневной вспышки Штамма в субботнюю ночь Грифф был только рад принять его приглашение поговорить в библиотеке. Помните, Лиленд рассказывал, что они долгое время разговаривали перед сном. Может быть, они разговаривали о новой экспедиции, и Грифф предлагал свою помощь. Потом, когда они поднимались по лестнице, Штамм, несомненно, пригласил Гриффа в свою комнату выпить, и они продолжили разговор, а затем вдвоем пошли прогуляться. Это было в то время, когда Лиленд и Трейнор слышали, как отпирали дверь. — Ванс отпил шампанского. — Как Штамм уговорил Гриффа сходить в склеп, мы не узнаем никогда. Может быть, он сказал, что Грифф поможет ему раскрыть тайну смерти Монтегю. Так или иначе, Грифф пошел с ним, мы это знаем…

— Не надо было?

— Гардения и пятна крови, — пробормотал Маркхэм.

— Нет. Ты молодец. Отработал на отлично, — сказал Мамия всё с той же кислой миной и обхватил голову руками. — Вот только мы лишились подозреваемого. Чёрт, он ведь лучше всех подходил на эту роль!

— О да, это очевидно… Убив Гриффа, Штамм проделал все то же самое, что и с Монтегю, только он шел не по Ист-роуд, где была охрана, а по пескам, вдоль скал, чтобы не привлечь к себе внимания.

Кусанаги развернулся и подошёл к Каору.

— А потом бросил тачку в кустах и пешком потопал домой, — усмехнулся Хэс.

— Значит, Соскэ Конно чист?

— Верно, сержант. Больше того, тот шум, о котором говорил Лиленд, очевидно, был произведен дверью склепа и колесами тачки. А когда он вернулся домой, Лиленд и Трейнор снова услышали шум засова.

— Само собой. Я с самого начала понял, что преступник не он. Ему это не под силу.

Ванс вздохнул.

— Полицейская интуиция подсказала?

— Это убийство не было совершенным, Маркхэм. Но оно тоже было наглым. Опасное дело — совершать два одинаковых убийства подряд.

— Нет. Ты видела его институтские оценки по физкультуре? Разбить окно, пролезть в дом и одним махом зарубить кого-то японским мечом — это не про него.

Маркхэм мрачно кивнул.

— Смотрите-ка, какой логичный довод! Это Юкава-сэнсэй на вас так повлиял?

— Теперь и эта сторона прояснилась, — сказал он. — Но почему ключ от склепа был найден в комнате Татума?

— Насмехаешься, да?

Он обиженно уставился на Каору, и в этот момент в зал совещаний вошёл мужчина. Это был криминалист Оомити. Подойдя к Мамие, он предъявил ему какой-то документ. Изучив его, Мамия посмотрел в сторону Каору и Кусанаги:

— Это и есть основная ошибка Штамма. Как я уже говорил, Штамм был сверхосторожен. Один раз использовав ключ, он не решился его выбросить. Ему еще нужно было избавиться от водолазного костюма, хранящегося в склепе. Следовательно, для собственной защиты он спрятал ключ сначала в комнате Гриффа, пытаясь переложить на него подозрения. Но когда представился удобный случай для убийства Гриффа, Штамм подбросил ключ в комнату Татума. Штамм любил Лиленда и хотел, чтобы тот женился на Бернис. И это, несомненно, было первой причиной его ненависти к Монтегю и, конечно, он не стал бы ставить Лиленда под подозрение Когда я впервые обыскивал комнату Гриффа, я искал там ключ. Там его не оказалось. Он нашелся в комнате Татума.

— Эй, оба сюда!

— Но я не могу понять, Ванс, — спросил Маркхэм, — почему с самого начала вас так интересовал этот ключ?

Когда они подошли, Мамия сказал: «Полюбуйтесь!» — и протянул бумагу им. Это были результаты анализа собранных на месте пожара взрывчатых веществ, о котором вчера попросили отдел криминалистики.

— Мне казалось, что этот ключ является ключом к разгадке тайны. Я не мог понять, как первое убийство совершилось без использования этого склепа. Мысль о склепе не покидала меня, поэтому я и спросил у миссис Штамм, не знает ли она, где ключ. И когда я узнал, что ключа на месте нет, я убедился, что именно в нем разгадка.

— Циклотриметилентринитрамин…[6] Что это? — спросил Кусанаги.

— Это такое взрывчатое вещество. Из него, например, изготовляют пластичную взрывчатку. Вероятно, её и использовали на месте преступления, хотя и в малых количествах, — ответил Оомити.

— Но как вы пришли к мысли, что убийца — Штамм? Он ведь был единственным человеком с отличным алиби.

— А в состав фейерверков это вещество входит?

Ванс покачал головой.

На вопрос Каору Оомити тут же замотал головой:

— Нет, дорогой Маркхэм, он единственный, у которого вообще не было алиби. По этой причине я с самого начала не спускал с него глаз. Штамм-то, конечно, считал, что у него совершенное алиби. Но он оказался единственным человеком, который не был у бассейна в момент прыжка Монтегю. Анализ всех возможностей дал мне первый шаг к правде. Естественно, я стал думать о симуляции опьянения, о том, что он мог совершить преступление, вернуться домой и напиться. Когда я узнал, что он весь вечер просидел в библиотеке, я, естественно, стал интересоваться, куда бы он мог вылить невыпитые напитки.

— В фейерверках используют дымный порох. Его, разумеется, мы тоже обнаружили.

— Но, Ванс, — запротестовал Маркхэм, — если у вас с самого начала были такие подозрения, почему вы поддерживали всю эту дурацкую болтовню о драконах?

— То есть, чтобы вызвать пожар, преступник применил взрывчатку? — спросил Мамия.

— Должен признаться, что я не принимал все это всерьез. Во всяком случае, я считал необходимым осмотреть коллекцию рыб Штамма. Но с его экспонатами я был более или менее знаком, а вот в почве для растения я обнаружил следы алкоголя.

— Не могу вам ответить. Возможно, её хранил дома сам погибший.

— И не дали Штамму сообразить, почему вы вдруг заинтересовались его растениями, — улыбнулся Маркхэм.

— Этот анализ как-то меняет заключение экспертизы? Я вижу, что вы всего лишь заменили фейерверки на взрывчатку.

— Возможно, — улыбнулся в ответ Ванс. — Как насчет еще одной бутылки «Пол Роджерс»? — И он позвонил Карри.

— Пока говорить рано. Мы только-только получили результаты.

* * *

— Можно? — Кусанаги взял документ и протянул его Каору. — Езжай с этим к Юкаве.

— Да, это разумно, — согласился Оомити. — Ваш учёный явно о чём-то догадался. Чем нам тут спорить, быстрее спросить у него самого.

Не прошло и года после этих трагических событий, как Лиленд и Бернис Штамм поженились. Они были сильными и мужественными людьми, но происшедшие события крепко засели у них в памяти. Они покинули старый дом Штаммов, построив новый на холмах возле Бестчестера, и перебрались туда. Мы с Вансом побывали у них вскоре после их свадьбы. Поместье отошло к городу и там был устроен Инвуд Хилл Парк. Дом был разрушен, от него остался лишь фундамент. Старой Лужи драконов больше не существует, воду отвели в сторону, русло засыпали и теперь там растут цветы. Ничто сегодня не напоминает о страшной трагедии.

Мамия промолчал и лишь коротко кивнул головой, будто говоря: «Разрешаю идти».

С.С. Ван Дайн

— Скоро вернусь, — сказала Каору и взяла бумагу.

Маска смерти



Судя по доске с рабочим расписанием, висевшей возле тринадцатой лаборатории кафедры физики Университета Тэйто, Юкава куда-то отлучился.

Глава 1

— Должно быть, он в восьмой лаборатории, — ответил сидевший в комнате студент. Туда Каору и направилась. Дойдя до пятой по счёту двери, она заглянула внутрь.

Письмо пришло с субботней утренней почтой.

Юкава в одиночестве расположился за столом, разложив на нём какие-то научные труды. Заметив Каору, он поспешно закрыл лежавшую перед ним папку:

Оно было напечатано на двух листах, на конверте стоял штамп Клостера, Нью-Джерси, а штамп почтового отделения, принявшего письмо к отправке, был датирован предыдущим числом. Вечером в пятницу Вэнс работал допоздна и не просыпался до десяти утра субботы. Я в то время проживал у него на 38-й Ист-стрит, и, хотя находился в статусе гостя, исполнял некоторые обязанности секретаря. Мы с Вэнсом были приятелями еще со времен учебы в Гарварде, и я, отказавшись от службы в юридической фирме моего отца «Дэвис и Ван Дайн», посвятил себя управлению делами моего друга.

— Ты хотя бы звони, прежде чем приезжать.

Итак, тем холодным октябрьским утром я просматривал поступившую почту, вскрывал и сортировал письма, когда Вэнс вошел в кабинет и уселся в кресло возле камина.

— Я звонила на мобильный телефон, но вы не ответили.

— Послушай, Ван, — заговорил он. — Ты выглядишь каким-то расстроенным. Если это на мой счет, то ты должен знать, что спросонья я всегда так плохо выгляжу.

— А… — Юкава прикусил губу. — Я оставил его в своей лаборатории.

В этот момент дворецкий Вэнса, старина Карри, принес кофе. Вэнс отпил пару глотков и спросил:

— А здесь что за лаборатория? Вы, значит, и в другие заходите? — Каору посмотрела на закрытую папку. Надпись на ней гласила: «Анализ текучего поведения металлов при формовке взрывом». Смысла она не поняла, но взгляд зацепился за слово «взрывом».

— Ну, что там почта?

— Даже у меня бывают дела в других лабораториях. — Юкава собрал папки. — Если говорить, то не здесь. Подожди снаружи.

Я подал ему анонимное письмо, которое только что получил. Вэнс взглянул на него, поднял брови, поставил на стол чашку с кофе и углубился в чтение.

— Ладно.

Каору вышла в коридор. Вскоре показался и Юкава. Папок при нём не было.


«Дорогой мистер Вэнс. Обращаюсь к Вам за помощью в некой проблеме, надеясь на Ваш гуманизм и правдолюбие. Насколько я знаю, вы — человек известный, кроме того, на мой взгляд, — единственный в Нью-Йорке, кто способен предотвратить страшное несчастье, а также наказать злодея, замыслившего ужасное преступление.
Темные тучи сгущаются над неким домовладением Нью-Йорка, и ненастье уже близко. Эти тучи сгущались на протяжении нескольких лет, и гроза вот-вот разразится. Прошу Вас серьезно отнестись к моему посланию, несмотря на то, что я для Вас — личность неизвестная.
Я не знаю точно, что именно произойдет, но что-то ужасное, невероятное и неожиданное. Не поддавайтесь на уловки и не доверяйте первым впечатлениям! Замысел злодеев коварен и жесток, бойтесь недооценить его!
Собственно, это все, что я могу Вам сообщить.
Насколько мне известно, Вам знаком молодой Линн Левлинн, и Вы знаете, что три года назад он женился на звезде музыкальной комедии Вирджинии Вейл. Она оставила сцену и живет в семье мужа. Однако этот брак был большой ошибкой, все три года тучи сгущались, и гром вот-вот грянет.
Несчастье произойдет завтра ночью. За Линном Левлинном необходимо следить. Следить очень внимательно.
Завтра вечером в доме Левлиннов будет званый обед, где соберутся все участники трагедии, а именно, Ричард Кинкайд, Морган Бладгуд, молодой Линн и его жена, а также его сестра Амелия и их матушка. Собственно, повод для званого обеда — день рождения их матушки.
После обеда Линн должен отправиться играть в казино Кинкайда. Он отправляется туда каждую субботу. Насколько мне известно, Вы также часто посещаете это казино, поэтому прошу Вас непременно пойти туда в субботу, чтобы проследить за Линном, Кинкайдом и Бладгудом.
Возможно, Вы спросите, почему я сам не могу отправиться туда, но, уверяю Вас, мое положение и обстоятельства таковы, что я никоим образом не в силах этого сделать. К сожалению, иные подробности мне неизвестны».


— У вас есть какие-нибудь продвижения? — спросил он на ходу.

— С господина Конно сняты подозрения. Господин Кусанаги подтвердил его алиби.

На этом письмо заканчивалось, и вместо подписи было напечатано: «Крайне заинтересованное лицо».

— Да? Вот что значит одарённый сыщик. Может, когда захочет.

Вэнс перечитал письмо еще раз, поудобнее расположился в кресле и произнес:

— И ещё. — Каору остановилась и достала из сумки лист бумаги. — Господин Кусанаги попросил показать вам это.

— Занятный документ, Ван. Отдает какой-то мелодрамой, риторикой и… уверенностью. Причем, подпись «Заинтересованное лицо» напечатана с явно большим нажимом на клавиши машинки, чем весь текст письма. В нем чувствуется нетерпение, поспешность, беспокойство… о ком? О чем?

Юкава взял документ и быстро пробежал взглядом по строчкам. Его глаза затуманились.

О том, что Линн будет играть в казино? Возможно… Зачем все эти подробности семейной жизни Линна, Ван? Всякий, кто читает газеты, знает о них. Симпатичная старлетка выходит замуж за Линна Левлинна, молодого повесу, игрока и завсегдатая ночных клубов, несмотря на протесты его матери. Младшая сестра, увлеченная живописью… Кто об этом не осведомлен? Еще сама мать, одержимая филантропией и членством во всяческих социальных и экономических организациях, какие только можно отыскать… Кинкайд, брат матери-филантропки… Семейство богатое и известное, и, тем не менее, автор письма передает уже знакомые мне и всем подробности. Зачем? И зачем вообще он, или она, написал это письмо? Почему именно я избран получателем? Непонятно…странно…

— Так они изучили состав?

Вэнс поднялся и принялся ходить по кабинету. Затем подошел к телефону и соединился с окружным прокурором Маркхеймом, пригласив его к себе.

— Не надо было?

— Это действительно очень важно, — говорил он в трубку. — У меня тут есть один крайне интересный документ, который нужно тебе показать.

Он отрицательно качнул головой и вернул документ Каору.

По субботам окружной прокурор Маркхейм до полудня работал у себя в офисе, и в дом Вэнса прибыл после двух часов дня. Вэнс принимал Маркхейма в кабинете.

— Что на этот счёт говорят эксперты?

— Вот для чего я вызвал тебя, друг мой, — начал он, доставая из кармана анонимное письмо и передавая Маркхейму.

— Официальных комментариев пока нет.

Маркхейм прочитал его и пренебрежительно бросил на стол.

— Вот как?

— Ну и что? Неужели ты намерен принимать это всерьез?

Юкава подошёл к окну и посмотрел на улицу. Его лицо, видимое в профиль, выдавало напряжённую работу мысли и вместе с тем — мучительные сомнения.

— Всерьез или в шутку, — ответил Вэнс, — но этот эпистолярий явно что-то знает.

Каору собралась было его окликнуть, но он сам повернулся к ней:

— Да Бог с тобой, дружище, — усмехнулся Маркхейм. — Письма подобного сорта мы получаем чуть ли не каждый день. Если уделять им внимание, то работать будет некогда. Профессиональный склочник занят любимым делом, и я не намерен вникать в его причуды.

— Ты на машине?

— Честно говоря, я не уверен, что это — плод больного воображения. Тут какая-то загадка, мистификация. У меня такое чувство, что некто сам замышляет зло, и в то же время интригует… Не нравится мне это, ох, не нравится…

— Да.

Маркхейм еще раз перечитал письмо и спросил:

— У меня просьба. Не съездишь со мной к Томонаге?

— Между прочим, ты лично знаком с Левлиннами?

— В его особняк? Я не против, но зачем?

— Был однажды ему представлен, а потом несколько раз видел его в казино.

— Затем, что… Когда приедем, поймёшь. После того, как поговорим с Томонагой-сэнсэем.

— А кого еще из упомянутых в письме ты знаешь?

Каору никогда прежде не видела его таким — глаза Юкавы были полны печали. От дальнейших вопросов она воздержалась.

— Хорошо. Я подгоню машину к воротам.

— Только Моргана Бладгуда. Это старший крупье казино Кинкайда и его правая рука. Близко я с ним не знаком, но знаю, что он друг семьи Левлиннов и общался с женой Линна, когда та еще выступала в музкомедии. Он образованный человек, очень силен в математике, изучал ее в Принстоне, как говорил Кинкайд. Что касается Вирджинии Вейл, то с ней я не знаком, поскольку во время ее триумфа на сцене жил за границей. С матерью Линна также никогда не пересекался, равно как и с его увлеченной живописью сестрицей Амелией.

— Спасибо. Скоро буду. — Взмахнув полами белого халата, Юкава зашагал в направлении своей лаборатории.

— А каковы взаимоотношения в этой семье? Они ладят между собой?

Вэнс усмехнулся.

12

— Я тоже подумал об этом. Разумеется, пожилая дама не в восторге от такого родства. Помешанной на социальной помощи даме претит иметь брата — профессионального игрока. Конечно, на людях они ведут себя подобающе, но наверняка трения между ними есть, тем более, что они живут под крышей одного дома на Парк-авеню.

Сидя на месте пассажира, Юкава хранил молчание. Он смотрел вперёд, но Каору понимала, что его занимают вовсе не мелькающие в окне пейзажи.

В этот момент в кабинет вошел дворецкий.

— Может, включить музыку? — спросила она на всякий случай, но ответа не последовало. Сдавшись, она сосредоточилась на вождении.

— Простите, сэр, но я ответил на телефонный звонок, и меня спросили, будете ли вы сегодня в казино…

— Томонага-сэнсэй не из тех учёных, в ком сильна творческая жилка, — заговорил наконец Юкава. — Взять уже кем-то подтверждённые результаты, по-своему их развить, найти им практическое применение — вот стиль его исследований. Он был больше практиком, нежели теоретиком: проводил огромное количество экспериментов и собирал множество данных. Подобные исследования также важны, данные имеют свою ценность, но в профессорской среде Томонага-сэнсэй высокой репутации не снискал. «Он не создаёт ничего нового, это и на инженерном факультете умеют», — говорили они. Потому сэнсэй до самой пенсии просидел на должности старшего преподавателя.

— Звонит мужчина или женщина?

— Вот как?

— Видите ли, сэр, — замялся Карри, — я не смог определить. Голос глуховатый, невнятный, немного хриплый…

Каору слышала об этом впервые. По чужим отчётам она ознакомилась с биографией Юкимасы Томонаги, но не представляла, каким именно он был исследователем.

— Чего-то подобного я и ожидал, — заметил Вэнс, и, повернувшись к Карри, добавил: — Скажи, что я непременно буду в казино в 10 вечера.

Маркхейм удивленно поднял брови.

— Но мне нравился его подход. Конечно, теория важна, но и практика необходима. Новые открытия или новые идеи порой рождаются из экспериментов, завершившихся неудачей. Этому меня научил Томонага-сэнсэй. Так что я у него в неоплатном долгу.

— Ты намерен пойти в казино из-за этого письма?

— Зачем мы к нему едем?

Вэнс решительно кивнул.

На это Юкава не ответил. Каору не стала переспрашивать. Она начинала догадываться, что он собирается сделать.

— Да, определенно намерен.

«Пусть будет по-вашему», — подумала она.

В доме их встретила Намиэ. Вид у неё был растерянный. Она бы поняла приезд одного Юкавы, но присутствие Каору её насторожило.

Глава 2

Томонага читал книгу в гостиной. Когда он поднял голову и увидел гостей, по его губам скользнула едва заметная улыбка. Лицо оставалось спокойным.

Казино Ричарда Кинкайда играло ведущую роль в ночной жизни Нью-Йорка. Дом, в котором оно располагалось, был построен отцом Ричарда, Амосом Кинкайдом, одним из наиболее состоятельных и влиятельных владельцев недвижимости. По завещанию отца дом принадлежал сыну, а все остальное имущество было поделено поровну между двумя его детьми — сыном Ричардом и дочерью, миссис Энтони Левлинн, на тот момент вдовой с двумя детьми — Линном и Амелией.

— Сегодня ты на пару со следователем? Значит, не просто заскочил старика проведать.

Ричард Кинкайд несколько лет после смерти отца жил в одиночестве, а затем, заперев все двери и заколотив окна, отправился в путешествие по миру. Он посещал все знаменитые игорные дома Европы, и продолжалось это до тех пор, пока его проигрыши не превзошли в значительной мере его выигрыши, после чего Кинкайд возвратился в Америку человеком поиздержавшимся, но опытным.

— К сожалению, это так. У меня к вам очень важный разговор.

С целью поправить свое материальное положение и пользуясь имеющимися связями, он решил сам открыть игорный дом в наиболее фешенебельном и дорогом районе города.

— Да я уж вижу. Что ж, присаживайтесь.

Огромный дом на 73-й улице он слегка модернизировал, декорировал и назвал свое детище «Казино Кинкайда». Вскоре фамильная приставка потерялась, и сие злачное место стало известно по всей Америке просто как Казино.

— Спасибо, — ответил Юкава, но садиться не стал, а посмотрел на Намиэ.

Она заморгала, будто что-то вспомнив, и глянула на настенные часы.

Казино, как и большинство заведений подобного сорта, действовало по принципу частного клуба. Членство в клубе требовало рекомендаций, и каждый вновь принятый тщательно проверялся и оценивался. Входной билет был достаточно дорог, чтобы исключить появление нежелательных персон, и те, кто удостаивались членства, были людьми вполне надежными и респектабельными.

— Папа, я в магазин. Вернусь минут через тридцать.

В качестве старшего крупье Кинкайд выбрал Моргана Бладгуда, образованного молодого математика, с которым он познакомился в доме сестры. Бладгуд и Линн учились в одном колледже, и именно Бладгуд познакомил Линна с Вирджинией Вейл.

— Да, хорошо.

Когда однажды у Кинкайда спросили, почему он выбрал этого молодого математика, а не опытного крупье, он ответил так:

Дождавшись стука входной двери, означавшего, что Намиэ ушла, Юкава сел напротив Томонаги. Каору расположилась чуть поодаль, за обеденным столом. Лица Юкавы ей оттуда видно не было.

— Я уподобляюсь бальзаковскому Гобсеку, который говорил, что человеку в возрасте до тридцати лет еще можно доверять, а человеку за тридцать доверять ни в коем случае нельзя.

— Похоже, ты не хочешь, чтобы наш разговор услышала Намиэ, — сказал Томонага.

Надо сказать, что такой подход к набору персонала оправдал себя, и казино стало приносить хороший доход. Оно всегда было полно клиентов, в особенности ночью по пятницам и субботам.

— Однажды ей придётся об этом сказать, но пока что это строго между нами.

Когда мы с Вэнсом прибыли в казино, народу было немного, поскольку было еще рано — обычно народ появлялся позже, после окончания театральных спектаклей.

— Ясно. Так в чём дело?

Мы прошли через небольшой холл на втором этаже, который вел в основной зал. Вэнс заглянул в две игровые комнаты, а затем направился к бару.

Плечи Юкавы чуть поднялись, затем опустились.

— Думаю, Ван, у нас есть время выпить по бокалу шампанского, — сказал он. — Наш молодой друг сидит в холле, занятый какими-то подсчетами. Линн — обстоятельный игрок, и прежде чем приступить к игре, должен тщательно подготовиться. Если ему и грозит нечто сегодня ночью, то он либо не подозревает об этом, либо ему это безразлично.

«Сделал глубокий вдох», — догадалась Каору.

Мы как раз заканчивали пить шампанское, когда в главном зале появился Морган Бладгуд. Увидев Вэнса, он вежливо поклонился, и, подойдя ближе, спросил:

— На месте преступления найдены следы взрывчатки. Это циклотриметилентринитрамин, который вы использовали в своей работе «Анализ текучего поведения металлов при формовке взрывом».

— Хотите испытать удачу, мистер Вэнс?

Томонага лукаво прищурился:

— Совершенно верно, — улыбнулся Вэнс. — У меня теперь новая система — придерживаюсь принципа Наполеона: «Главное ввязаться в бой, а там посмотрим».

— Ты вспомнил тему моей работы. Приятно снова её услышать!

— Тогда казино в безопасности, — улыбнулся Бладгуд и, откланявшись, прошествовал в соседний зал.

— Сэнсэй, — начал Юкава. — Я прекрасно всё понимаю. Обстоятельства вынудили вас поступить именно так, и никак иначе. И всё же преступление есть преступление. Могу я надеяться, что вам хватит мужества явиться с повинной?

Сквозь щель в портьерах мы видели, как он сел за рулетку центрального игрового стола.

В ту же секунду, как прозвучали эти слова, у Каору часто забилось сердце. Она ожидала подобного развития событий. Но, услышав такое на самом деле, поневоле вздрогнула.

— Не пора ли и нам переместиться поближе к игре, — заметил Вэнс.

Сам же Томонага нисколько не растерялся. Он безмятежным взглядом рассматривал своего бывшего ученика.

Но в этот момент дверь кабинета открылась, и на пороге возник Кинкайд. Увидев Вэнса, он дежурно улыбнулся и произнес:

— Хочешь сказать, это я убил Кунихиро? В моём-то состоянии?

— Добрый вечер, сэр. Вы у нас редкий гость.

— Я догадался, каким способом было совершено убийство. Действительно, обычный человек так бы не смог. А вы — да. В конце концов, это вас называли Кудесником Металла.

— Вы правы, — согласился Вэнс. — Одна из причин моего сегодняшнего прихода — встреча с вами.

В лице Томонаги что-то дрогнуло.

— Итак, вы меня увидели, — холодно улыбнулся Кинкайд.