Ясуко посмотрела с надеждой в сторону витрины — не идёт ли какой-нибудь покупатель, но улица была пустынна.

— Да уж, чего ещё от тебя ждать. В таком разе пойти, что ли, туда, — он задумчиво почесал затылок.

— Куда это «туда»?

— Раз ты от меня нос воротишь, придётся заняться твоей девкой. Школа где-то здесь рядом, да?

Он сказал именно то, чего Ясуко больше всего боялась.

— Не смей! Оставь мою дочь в покое!

— Тебе решать. Мне всё равно, с кем из вас двоих говорить.

Ясуко обречённо вздохнула. Но всё ещё надеялась как-то отвязаться.

— Я работаю до шести.

— С раннего утра до шести. Надо же, какая ты усердная!

— Тебя это не касается.

— Ну ладно, подвалю в шесть.

— Сюда не приходи. Направо по улице перекрёсток, на углу семейный ресторан. Там в половине седьмого.

— Договорились. Но только смотри, если обманешь…

— Приду, приду. Уходи.

— Ладно, уговорила. Я ж не зверь какой-нибудь!

Мужчина ещё раз окинул взглядом лавку и вышел, сильно хлопнув дверью.

Ясуко приложила руку ко лбу. Начала побаливать голова. Подступила тошнота. Её охватило отчаяние.

Она вышла замуж за Синдзи Тогаси восемь лет назад. В то время она работала в баре в Акасаке. Он был одним из посетителей.

Тогаси занимался продажей иностранных машин и преуспевал. Делал ей дорогие подарки, водил в роскошные рестораны. Поэтому, получив от него предложение, она почувствовала себя Джулией Робертс из фильма «Красотка». После своего неудачного замужества она одна, работая, воспитывала дочь и уже устала от такой жизни.

Первое время она была счастлива. Тогаси имел стабильный доход, она смогла с лёгким сердцем оставить ненавистную работу. К тому же он души не чаял в Мисато. Со своей стороны Мисато всеми силами пыталась относиться к нему как к отцу.

Но неожиданно произошла катастрофа. Тогаси уволили из фирмы. Выяснилось, что он на протяжении многих лет незаконно присваивал деньги. Его не привлекли к суду только потому, что начальство боялось понести ответственность за недосмотр и постаралось замять дело. У них не осталось ничего. Все неправедно нажитые деньги он уже давно растранжирил.

С этого момента Тогаси точно подменили. Нет, верно сказать, проявились его истинные качества. Он либо слонялся целыми днями без дела, либо пропадал в казино. Если Ясуко делала замечание, набрасывался с кулаками. Начал много пить. Постоянно напивался и бесился.

Само собой разумеется, Ясуко вновь пришлось устраиваться на работу. Но теперь всё, что она зарабатывала, Тогаси отнимал силой. Она стала припрятывать деньги, дошло до того, что в расчётный день он раньше неё являлся в ресторан и без спросу забирал её жалование.

Мисато теперь боялась его как огня. Не хотела оставаться с ним вдвоём в квартире и даже, случалось, вся в слезах прибегала к Ясуко на работу.

Ясуко потребовала развода, но он даже ухом не повёл. Когда она стала настаивать, избил её. Дойдя до предела отчаяния, Ясуко обратилась за помощью к адвокату, знакомому одного из её клиентов. Под напором адвоката Тогаси скрепя сердце подписал заявление о разводе. Он понимал что, если дойдёт до суда, наверняка проиграет. Хуже того его заставят платить алименты.

Но, увы, беды Ясуко на этом не кончились. Несмотря на развод, Тогаси продолжал её преследовать. Мол, взялся за ум, собираюсь с головой уйти в работу, — может помиримся? Поскольку Ясуко его упрямо избегала, он начал приставать к Мисато. Подстерегал её, когда она возвращалась из школы.

Глядя, как он кидается ей в ноги и умоляет простить, Ясуко понимала, что это спектакль, и всё же в ней просыпалась жалость. Как-никак прожили вместе какое-то время, и сердце у неё не камень. В конце концов, не выдержав, она дала ему денег. Это было ошибкой. Войдя во вкус, Тогаси стал ещё более навязчивым. Чем сильнее он унижался, тем более наглым становился.

Ясуко сменила место работы, переехала на другую квартиру. Бедняжке Мисато пришлось перейти в другую школу. После того как Ясуко стала работать в Кинси, Тогаси больше не появлялся. Она ещё раз сменила квартиру, поступила на работу в «Бэнтэн». Прошёл почти год. Она уже поверила, что навсегда избавилась от этого проклятья.

Нельзя впутывать Ёнэдзаву и его жену. Нельзя, чтобы об этом узнала Мисато. Она должна сама, без посторонней помощи, сделать всё, чтобы этот человек больше здесь не появлялся, иначе… Ясуко, собрав волю в кулак, с тоской глядела на стрелку, ползущую по циферблату.

В назначенное время она пришла в ресторан. Тогаси курил, сидя у окна. Перед ним стояла чашка кофе. Ясуко, присаживаясь, попросила официантку принести какао. Для всех других напитков вторая порция была бесплатной, но она не собиралась засиживаться.

— Ну и какое же у тебя ко мне дело? — спросила она, с ненавистью глядя на Тогаси.

Тот ухмыльнулся:

— Не так скоро…

— У меня нет времени на пустую болтовню. Если есть дело, говори, и на этом покончим.

— Ясуко, — Тогаси протянул руку. Видимо, хотел коснуться её лежащей на столе руки. Догадавшись, она отдёрнула руку.

Он скривился:

— Сердишься?

— А ты как думал! Ну же, выкладывай, что это за дело такое, ради чего ты меня выслеживаешь?

— Не надо так. Разве не видишь? Я пришёл с серьёзным разговором.

— Знаю я твои серьёзные разговоры!..

Официантка принесла какао. Ясуко тотчас взяла чашку в руку. Поскорее выпить и уйти.

— Ты всё ещё живёшь одна? — спросил Тогаси, глядя исподлобья.

— Тебя это не касается.

— Тяжело, наверное, женщине одной воспитывать дочь. С каждым годом расходы растут. А что это за работа — стоять за прилавком? Никаких перспектив. Может быть, всё- таки передумаешь? Я уже не тот, что прежде.

— И что же, интересно знать, в тебе изменилось? Никак устроился на работу?

— Да, у меня уже есть на примете хорошая работёнка.

— Другими словами, сейчас её нет?

— Но говорю же: работа есть. Начну со следующего месяца. Это новая фирма, но, если дело пойдёт на лад, я смогу обеспечить и тебя, и твою дочь.

— Отлично, если тебе так подфартило, найдёшь себе новую подругу. А меня, пожалуйста, оставь в покое.

— Ясуко, я не могу без тебя!

Тогаси вновь попытался схватить её за руку, держащую чашку.

— Не трогай меня! — крикнула Ясуко, отпрянув. От толчка какао расплескалось и попало на руку Тогаси.

— А, горячо! — он отдёрнул руку. Глаза его наполнились злобой.

— Не надо мне вешать лапшу на уши! Думаешь, я тебе поверю? Я уже не раз говорила: между нами всё кончено, у меня нет ни малейшего желания возвращаться к прежней жизни. Неужели не понятно? Пора перестать на что-то надеяться.

Ясуко решительно поднялась. Тогаси смотрел на неё, не говоря ни слова. Избегая его взгляда, она положила на стол деньги за какао и направилась к выходу.

Выйдя из ресторана, она вскочила на велосипед и налегла на педали. Надо было спешить, чтобы Тогаси не успел её догнать. Проехав по улице Киёсубаси, она пересекла мост и свернула налево.

Говорить им больше не о чем, но она сомневалась, что Тогаси на этом успокоится. Наверняка вскоре вновь явится в «Бэнтэн». Будет приставать к ней, устроит в лавке скандал. Возможно, подстережёт Мисато по дороге из школы. Будет ждать, пока у неё сдадут нервы. Сдадут нервы, и она даст ему денег. Всё это уже проходили.

Вернувшись в квартиру, она начала готовить ужин. По сути, всего лишь разогрела остатки овощей, принесённых с работы. Несмотря на это, её руки то и дело замирали. В груди теснились неприятные предчувствия, мешая сосредоточиться.

Между тем Мисато пора уже было вернуться. Она посещала секцию бадминтона и после тренировки, немного поболтав с подругами, шла домой. Поэтому возвращалась обычно около семи.

Неожиданно раздался звонок в дверь. Ясуко, заподозрив недоброе, вышла в прихожую. У Мисато был свой ключ.

— Кто? — спросила она, не открывая двери. — Кто вам нужен?

После продолжительной паузы послышался голос:

— Это я.

Ясуко почувствовала, как темнеет в глазах. Дурные предчувствия не обманули: Тогаси уже успел пронюхать, где она живёт. Наверное, на днях проследил, как она возвращалась с работы.

Не дождавшись ответа, Тогаси стал бить кулаком в дверь:

— Эй!

Она заставила себя отпереть дверь. Но не сняла дверной цепочки.

Едва дверь приоткрылась, в образовавшейся щели показалось лицо Тогаси. Он ухмылялся, скаля жёлтые зубы.

— Уходи! Что ты здесь делаешь?

— Наш разговор ещё не окончен. Уж больно ты вспыльчивая!

— Я же сказала: прекрати меня преследовать!

— Я всего лишь хочу с тобой поговорить. Может, всё-таки впустишь?

— Нет, уходи.

— Если не впустишь, придётся ждать здесь. Вот-вот подойдёт Мисато. Раз не получилось с тобой, поговорю с ней.

— Оставь ребёнка в покое!

— Тогда впусти.

— Я вызову полицию.

— Валяй! Сколько угодно. Разве плохо, что человек пришёл навестить свою бывшую жену? Уверен, полицейские меня поймут. «Что же это вы, дамочка, своего бывшего мужа даже на порог не пускаете?»

Ясуко закусила губу. Как ни странно, но Тогаси был прав. У неё уже был опыт общения с полицейскими. И никто пальцем о палец не ударил, чтобы ей помочь.

Кроме того, она боялась поднимать шум на лестнице. Она вселилась в этот дом, не имея на руках поручительства, и стоит поползти слухам о скандале, как её в два счёта выставят на улицу.

— Но только чтобы сразу ушёл!

— Ладно! — сказал Тогаси с торжествующим видом.

Сняв цепочку, она вновь открыла дверь. Тогаси, внимательно осматриваясь, снял ботинки. Квартира двухкомнатная. Сразу за прихожей — комната в традиционном стиле, крытая циновками, к ней справа примыкает маленькая кухонька. В глубине ещё одна комната, также крытая циновками. За ней — балкон.

— Квартирка маловата и обшарпана, но в общем ничего, — сказал Тогаси, бесцеремонно засовывая ноги под котацу[2] — обогреватель, установленный посреди комнаты. — А что это тепла нет?

Не спросив разрешения, вставил штепсель в розетку.

— Можешь трепать что угодно, я тебя насквозь вижу, — сказала Ясуко, продолжая стоять, — ты пришёл за деньгами.

— Ну вот ещё! Что это ты вздумала!

Тогаси достал из кармана кардигана пачку сигарет. Щёлкнул дешёвой зажигалкой и, затянувшись, огляделся по сторонам. Должно быть, заметил отсутствие пепельницы. Перегнувшись, вынул из мусорного мешка пустую банку и стряхнул в неё пепел.

— Деньги — это единственное, что тебе от меня нужно. Разве не так?

— Ну что ж, если ты так уверена, пусть будет по-твоему.

— Денег ты от меня всё равно не дождёшься. Поэтому уходи, и чтоб я тебя больше не видела!

Ясуко ещё продолжала говорить, когда дверь распахнулась и вошла Мисато. Она была в школьной форме. Заметив, что в квартире кто-то посторонний, она замерла. Лицо исказилось страхом и отчаянием: она поняла, кто это. Из руки выпала ракетка для бадминтона.

— А, Мисато, привет! Давненько! Как ты вытянулась! — развязно заговорил Тогаси.

Мисато, бросив вопросительный взгляд на мать, сняла спортивные тапочки, молча прошла в дальнюю комнату и плотно задвинула за собой перегородку.

— Можешь думать что угодно, — медленно заговорил Тогаси, — но всё, чего я хочу, — это восстановить наши прежние отношения. Что тут плохого?

— Сколько раз повторять, у меня нет ни малейшего желания. Ты и сам не рассчитываешь на моё согласие. Тебе это нужно как предлог, чтобы меня преследовать.

Должно быть, она попала в точку. Но Тогаси ничего не ответил, взял пульт и включил телевизор. Показывали мультики.

Ясуко, тяжело вздохнув, пошла в кухню. Достала бумажник из ящика возле мойки. Вынула две купюры по десять тысяч иен.

— Вот, и больше не проси! — она бросила деньги на обогреватель.

— Это ещё что такое? Сама говорила, что денег не дашь.

— В последний раз.

— Забери своё бабло обратно!

— Я знаю, что без денег ты не уйдёшь. Тебе мало? Извини. Больше не могу, сами с трудом перебиваемся.

Тогаси посмотрел на деньги, затем перевёл взгляд на Ясуко.

— Раз так, делать нечего. Что ж, ухожу. Но повторяю: я пришёл не за деньгами. Беру, только чтоб тебя не обидеть.

Тогаси сунул купюры в карман кардигана. Стряхнув пепел в пустую банку, вылез из-под одеяла обогревателя. Но направился не к выходу, а в сторону второй комнаты. Резко отодвинул перегородку. Было слышно, как воскликнула Мисато.

— Эй, что ты задумал! — крикнула, срываясь, Ясуко.

— Нельзя поздороваться со своей дочерью?

— Она уже тебе не дочь!

— Можно к тебе, Мисато? Как поживаешь?

Тогаси вошёл в комнату. С того места, где стояла Ясуко, не было видно реакции Мисато.

Наконец Тогаси направился к прихожей:

— Подрастёт, станет отличной бабёнкой. Я уже предвкушаю.

— Что ты несёшь!

— Помяни моё слово, года через три пойдёт работать, такую красотку везде с руками оторвут.

— Хватит молоть ерунду, уходи!

— Ухожу, ухожу. На сегодня хватит.

— И больше не приходи!

— Ну это ещё посмотрим.

— Что?!

— Предупреждаю, ты от меня никуда не убежишь. Решать буду я.

Тогаси захихикал и нагнулся, чтобы надеть ботинки.

Тут-то всё и произошло. Ясуко услышала за спиной шум. Обернувшись, увидела, что Мисато, всё ещё в своей школьной форме, стоит возле неё. И чем-то замахивается.

Ясуко оцепенела, не в силах ни остановить её, ни крикнуть. Мисато ударила Тогаси по голове. Раздался тупой звук, и Тогаси рухнул на пол.

2

Что-то выпало из рук Мисато. Это была медная ваза. Подарок по случаю открытия «Бэнтэна».

— Мисато, что ты наделала! — Ясуко удивлённо смотрела на дочь.

Лицо Мисато ничего не выражало. Она застыла, точно из неё вынули душу.

Но в следующий миг её глаза широко раскрылись. Взгляд был устремлён за спину Ясуко.

Обернувшись, Ясуко увидела, что Тогаси, пошатываясь, встаёт на ноги, морщится от боли и держится рукой за затылок.

— Ты, сучка! — взревел он с искажённым злобой лицом, глядя на Мисато. Покачиваясь из стороны в сторону, тяжело ступая, он двинулся на неё.

Ясуко встала на его пути, пытаясь защитить дочь:

— Прекрати!

— Прочь! — он схватил Ясуко за руку и резко отбросил в сторону.

Ясуко отлетела к стене, больно ударившись боком.

Мисато хотела убежать, но Тогаси схватил её за плечо. Навалившись всем своим весом, он опрокинул её на пол. Оседлал и, схватив за волосы, начал бить рукой по щекам.

— Сучка, убью! — рычал он, как зверь.

«И правда убьёт», — пронеслось в голове Ясуко. Если его не остановить, он убьёт Мисато.

Ясуко посмотрела вокруг себя. На глаза попался электропровод обогревателя. Она выдернула его из розетки. Другой конец был прикреплён к обогревателю. Но она, не обращая на это внимание, схватила провод и вскочила на ноги.

Зайдя за спину ревущего Тогаси, придавившего Мисато к полу, она набросила изогнутый петлёй шнур на его шею и что было сил дёрнула.

Захрипев, Тогаси откинулся назад. Не понимая, что происходит, он судорожно цеплялся пальцами за шнур. Она потянула со всей силой. Если сейчас отпустить, больше шанса уже не представится. Более того, он, как чума, уже никогда не оставит их в покое.

Однако силы были неравные. Провод выскальзывал из рук Ясуко.

Но в этот момент Мисато удалось разжать пальцы цепляющегося за провод Тогаси. Тотчас она взгромоздилась на него, сдерживая его яростное сопротивление.

— Мама, быстрее, быстрее!

Времени на раздумья уже не было. Крепко зажмурившись, она налегла из последних сил. Сердце бешено колотилось. Слыша, как шумит в ушах, она продолжала тянуть за провод.

Невозможно сказать, как долго это продолжалось. Она пришла в себя, услышав тихие всхлипы:

— Мама, мамочка…

Ясуко медленно приоткрыла глаза. Она всё ещё сжимала в руках провод.

Прямо перед ней была голова Тогаси. Широко раскрытые глаза потускли и смотрели в пустоту. Лицо стало иссиня-чёрным. Кожа вдоль глубоко врезавшегося в шею шнура вздулась багровой полосой.

Тогаси лежал неподвижно. На губах выступила пена. Из носа тоже что-то сочилось.

Ясуко отбросила шнур. Голова Тогаси с тупым стуком упала на пол.

Мисато опасливо слезла с неподвижного тела. Юбка была вся измята. Присела, прислонившись к стене. Глаза её не отрываясь смотрели на Тогаси.

Некоторое время и мать, и дочь молчали. Их взгляды были прикованы к распростёртому телу. Со странной отчётливостью Ясуко слышала, как жужжит флуоресцентная лампа.

— Что нам теперь делать? — прошептала наконец она. В голове зияла пустота. — Мы его убили.

— Мама…

Ясуко посмотрела на дочь. На мертвенно-бледном лице страшно краснели заплаканные глаза. Когда только она успела поплакать?

Ясуко вновь перевела взгляд на Тогаси. В её груди боролись противоположные чувства: желание, чтобы он вдруг ожил, и страх, что такое может произойти. Однако теперь уже практически не было сомнений, что её бывший муж мёртв.

— Он… был плохой, — захныкала Мисато, обхватив руками колени и уткнувшись в них головой.

— Что же нам теперь делать? — вновь пробормотала Ясуко, но не успела договорить, как раздался звонок в дверь. От неожиданности она вся затряслась, точно её охватили судороги.

Мисато тоже подняла голову. Теперь уже всё лицо её было залито слезами. Они посмотрели друг на друга. У обеих в глазах читался немой вопрос: кто там?

Вслед за этим послышался стук в дверь. Затем мужской голос:

— Госпожа Ханаока!

Голос знакомый. Но кому он принадлежит, Ясуко не могла сразу вспомнить. Она сидела точно в оцепенении, не в силах пошевелиться. Только продолжала переглядываться с дочерью.

Вновь раздался стук в дверь.

— Госпожа Ханаока! Госпожа Ханаока!

Тот, кто был за дверью, видимо, знал, что она находится в квартире. Нельзя продолжать делать вид, что её здесь нет. Но в создавшейся ситуации она не могла открыть дверь.

— Иди в дальнюю комнату, задвинь перегородку и ни в коем случае не выходи! — шёпотом приказала дочери Ясуко. К ней наконец вернулась способность рассуждать.

Вновь стук в дверь. Ясуко сделала глубокий вздох.

— Кто вы? — собрав остатки сил, она старалась говорить как можно спокойнее. — Что вам надо?

— Я ваш сосед. Исигами.

Ясуко была потрясена. Только сейчас сообразила, какой они подняли шум. Соседи не могли не заподозрить что-то неладное. Ничего удивительного, что Исигами решил наведаться и узнать, что происходит.

— Подождите минутку, — она попыталась придать голосу будничный тон, но не могла судить, насколько ей это удалось.

Мисато уже ушла в дальнюю комнату и задвинула перегородку. Ясуко посмотрела на труп. Надо что-то с ним делать.

Обогреватель сдвинулся далеко со своего места в центре комнаты. Разумеется, она же тянула за провод. Ясуко отодвинула обогреватель ещё дальше и прикрыла труп одеялом. Выглядело всё это довольно неестественно. Но другого выхода не было.

Быстро привела себя в порядок и вернулась в прихожую. В глаза бросились грязные ботинки Тогаси. Она засунула их в коробку для обуви.

Стараясь не шуметь, тихонько повесила дверную цепочку. Дверь была не заперта. Она облегчённо вздохнула. Слава богу, Исигами не попытался её открыть.

Приотворив дверь, увидела широкое, круглое лицо соседа. Узкие глаза были устремлены на неё. Лицо ничего не выражало. От этого делалось как-то не по себе.

— В чём дело? — Ясуко выдавила улыбку, но чувствовала, как у неё подёргиваются губы.

— Из вашей квартиры доносился сильный шум, — па лице Исигами по-прежнему невозможно было уловить никакой эмоции. — Что-то произошло?

— Нет, ничего особенного, — она отрицательно замотала головой. — Простите, если вас потревожили.

— Ну что ж, хорошо, если ничего.

Ясуко заметила, что сосед заглядывает внутрь квартиры. Она вся сжалась.

— Понимаете, таракан, — она выпалила первое, что пришло в голову.

— Таракан?

— Да, выполз таракан, и мы с дочерью вдвоём пытались его поймать, вот и подняли такой шум.

— Убили?

— Что? — у Ясуко напряглось лицо.

— От таракана избавились?

— Ах да. Всё в порядке, — Ясуко быстро закивала.

— Ну что ж. Может быть, я могу вам чем-то помочь? Скажите.

— Большое спасибо. Извините ещё раз, что вас побеспокоили, — поклонившись, Ясуко закрыла дверь. Заперла на ключ. Услышав, как хлопнула дверь соседней квартиры, она облегчённо вздохнула. Не сходя с места, опустилась на пол.

За спиной послышался треск отодвинувшейся перегородки. Затем голос Мисато:

— Мама…

Ясуко вяло поднялась. Взглянула на вздыбленное одеяло, и её вновь охватило отчаяние.

— Что сделано, то сделано, — сказала она наконец.

— И что теперь? — Мисато взглянула на мать исподлобья.

— Ничего. Позвоню в полицию.

— Явишься с повинной?

— А что ещё мне остаётся? Умершего уже к жизни не вернуть.

— И что с тобой сделают, если ты во всём признаешься?

— Ну… — Ясуко отбросила назад волосы. Она заметила, что они всклокочены. Наверняка учителю математики это показалось странным. Но теперь уже всё равно.

— Тебя посадят в тюрьму? — продолжала наседать Мисато.

— Скорее всего, да, — Ясуко улыбнулась, как улыбается человек, смирившийся с судьбой. — Как ни крути, я совершила убийство.

Мисато негодующе сжала кулаки:

— Но это нечестно!

— Почему?

— Ты не преступница. Разве не он сам во всём виноват? Он уже нам никто и всё равно продолжал нас мучить — и тебя, и меня. И из-за такого мерзавца тебя посадят в тюрьму?

— Всё так, но от этого убийство не перестаёт быть убийством.

Удивительно, но, пытаясь урезонить дочь, Ясуко и сама немного успокоилась. Теперь она уже могла хладнокровно посмотреть на создавшуюся ситуацию. И она всё яснее осознавала, что теперь у неё одна дорога. Ей не хотелось, чтобы за Мисато закрепилась славы дочери убийцы. Но поскольку от этого факта уже никуда не уйдёшь, остаётся лишь одно: постараться завоевать у людей хоть какое-то сочувствие.

Ясуко посмотрела на трубку беспроводного телефона, валяющуюся в углу комнаты. Протянула к ней руку.

— Не делай этого! — Мисато быстро подскочила и попыталась вырвать трубку из рук матери.

— Пусти!

— Не надо, — Мисато схватила Ясуко за запястье. Наверное, из-за того, что она занималась бадминтоном, пальцы у неё были на удивление сильные.

— Мисато, прошу тебя, пусти мою руку.

— Нет, я не позволю тебе сделать это. Иначе я тоже явлюсь с повинной!

— Что за чушь ты несёшь!

— Но ведь это я первая его ударила! А ты, мама, только пыталась меня спасти. И я тебе помогала всё это время, так что получается: я тоже убийца.

Слова дочери поразили Ясуко в самое сердце. Пальцы, сжимавшие трубку, ослабли. Воспользовавшись моментом, Мисато выхватила трубку. Для большей надёжности прижимая её к себе, ушла в угол комнаты и села, повернувшись спиной к Ясуко.

«Полиция…» — лихорадочно соображала Ясуко.

В конце концов, поверят ли в полиции её словам? Не вызовет ли у них подозрение рассказ о том, что она одна смогла убить Тогаси? Вряд ли они это легко проглотят.

Полиция наверняка тщательно изучит все обстоятельства. Из телевизионных криминальных сериалов она знала, как дотошно, используя всевозможные методы, полиция проверяет утверждения подозреваемого. Опрос свидетелей, научная экспертиза и прочее и прочее.

В глазах потемнело. Конечно, как бы ни запугивали её полицейские, она не расскажет о том, что сделала Мисато. В этом она была уверена. Но если начнут копать, всё сразу же всплывёт наружу. Бесполезно пытаться их разжалобить: они уже не оставят дочь в покое.

Ясуко пришла идея замаскировать всё так, будто совершила убийство в одиночку, но она тотчас отбросила её. Она не может тягаться со знатоками-криминалистами. Наверняка упустит какую-нибудь мелочь, и правда неминуемо выйдет наружу.

Сейчас все её мысли были направлены на то, как защитить дочь. Бедная девочка, она и без того по вине матери с детских лет нахлебалась горя! Ясуко готова была жизнью пожертвовать ради её счастья.

Так что же делать? Неужели нет никакого выхода?

И вдруг трубка, которую держала Мисато, зазвонила. Мисато посмотрела на мать широко раскрытыми глазами.

Ясуко молча протянула руку. После некоторых колебаний Мисато отдала ей трубку.

Ясуко, переведя дыхание, нажала на кнопку:

— Алло, алло, Ханаока слушает.

— Это я… Ваш сосед, Исигами.

Опять этот учитель! Что ещё ему надо?

— Что вы хотите?

— Я тут подумал… как со всем этим быть…

Ясуко не понимала, что он имеет в виду.

— Вы о чём?

— Я вам объясню… — Исигами выдержал паузу. — Конечно, если вы собираетесь обратиться в полицию, говорить не о чем. Но если у вас другие планы, думаю, я мог бы вам помочь.

— Что? — Ясуко пришла в замешательство. О чём это он?

— Прежде всего, — продолжал Исигами бесстрастно, — позвольте мне зайти к вам.

— Извините, но сейчас… это невозможно, — Ясуко обливалась холодным потом.

— Госпожа Ханаока, — вновь заговорил Исигами, — женщине в одиночку не по силам избавиться от трупа.

Ясуко потеряла дар речи. Откуда ему всё известно?

«Наверное, подслушал», — подумала она. По всей видимости, за стеной, в соседней квартире, было слышно, как она разговаривала с дочерью. Может быть, он даже слышал их потасовку с Тогаси.

«Всё кончено», — решила она. Путь к отступлению отрезан. Остаётся явиться с повинной в полицию. И попытаться, насколько это возможно, выгородить Мисато.

— Госпожа Ханаока, вы меня слышите?

— Да… слышу…

— Могу я к вам зайти?

— Да, но… — прижимая трубку к уху, Ясуко посмотрела на дочь. На лице Мисато мешались страх и тревога. Видимо, она терялась в догадках, с кем и по какому поводу говорит мать.

Если Исигами подслушивал за стеной, он наверняка знает, что Мисато причастна к убийству. Сообщи он об этом полиции, как бы Ясуко ни отрицала вину дочери, ей никто не поверит.

Ясуко собралась с духом:

— Хорошо. Я тоже хочу вас кое о чём попросить, поэтому, будьте так добры, зайдите ко мне на минутку.

— Сейчас приду, — сказал Исигами.

Как только Ясуко отключила телефон, Мисато набросилась с расспросами:

— Кто это звонил?

— Наш сосед, учитель. Исигами.

— Что ему нужно?

— Потом объясню. Иди в дальнюю комнату и задвинь перегородку. Быстрее!

Мисато с недоумением на лице подчинилась. Как только она скрылась, послышалось, как Исигами вышел из своей квартиры.

Раздался звонок. Ясуко поспешила в прихожую, отомкнула замок и сняла цепочку. Открыла дверь.

Исигами стоял с невозмутимым лицом. Почему-то на нём был синий спортивный костюм. Таким она его ни разу не видела.

— Пожалуйста, входите.

— Извините за беспокойство, — сказал Исигами с подчёркнутой вежливостью, переступая порог.

Пока Ясуко запирала дверь, Исигами прошёл в комнату и, нимало не смущаясь, откинул одеяло. С таким видом, точно хотел убедиться, что там лежит труп.

Присев на колено, принялся рассматривать его. Судя по всему, он о чём-то напряжённо думал. Только сейчас Ясуко заметила, что у него на руках водительские перчатки.

Ясуко опасливо посмотрела в сторону трупа. С лица Тогаси сошли все признаки жизни. Пена на губах уже успела высохнуть.

— Значит, вы всё слышали? — спросила она.

— Слышал? Что слышал?

— Наш разговор с дочерью. И поэтому позвонили по телефону?

Исигами посмотрел на Ясуко ничего не выражающим взглядом:

— Нет, ничего я не слышал. Звукоизоляция — единственное достоинство этого дома. Я только поэтому сюда и переехал.