Поначалу мы избегали упоминать о Питере, но за ужином невозможно стало дольше обходить молчанием то обстоятельство, что мы все ужинаем в его доме, пока он там сидит в тюремной камере.

— Мне удалось порадовать его хорошей новостью, — сообщила я. — Я рассказала ему, что у нас будет ребенок.

— Так я и знала! — торжествующе заявила Элейн. — Только пару часов назад я говорила Ричарду, что собираюсь спросить тебя… в общем, я об этом подозревала.

Элейн с Ричардом по очереди обняли меня, крепко и с виду искренне.

Оставался последний гость, Винсент Слейтер. Я взглянула ему в глаза, и в них промелькнуло выражение, испугавшее меня. Я не сумела истолковать его, но на миг перед глазами у меня промелькнул образ первой, тоже беременной жены Питера на дне бассейна.

К девяти часам мы переместились в библиотеку пить кофе. Темы для разговора к тому времени уже иссякли, и беседа стала натянуто любезной. В комнате остро ощущалась атмосфера враждебности, и я даже пожалела, что впустила этих людей в любимый уголок Питера. Все трое с явным презрением относились к Гэри Барру. Я знала, что Элейн подозревает его в похищении сорочки. Греко подтвердил, что Барр признался в краже, и мы знали, что Винсент нашел сорочку и забрал ее себе.

Я не была уверена, заметил ли кто-нибудь из них, включая Барра, копию страницы из журнала «Пипл», лежащую на столе. Я положила листок так, что не увидеть его было трудно. Что в нем могло быть важного, я так и не поняла, но если бы он вызвал у кого-нибудь из моих гостей какую-то реакцию, возможно, это дало бы мне зацепку.

В половине десятого все поднялись, чтобы уходить. К тому времени напряжение вечера уже начало сказываться на мне. Если кто-то из этих мужчин и был тем самым, которому Сьюзен Олторп пыталась угрожать в часовне столько лет назад, вывести его на чистую воду сегодня мне все равно не удалось бы.

На несколько минут все задержались у входной двери; мы с Винсентом пожелали Ричарду удачи в Лондоне. Он пообещал мне, что постарается прилететь на суд, чтобы оказать Питеру моральную поддержку.

— Я люблю этого парня, Кей, — произнес Ричард. — Всегда любил. И знаю, что он любит тебя.

Очень давно Мэгги как-то раз сказала, что можно любить человека и не любить какие-то его черты. «Его преосвященство Фултон Шин был блестящим оратором и лет пятьдесят назад вел программу на телевидении, — пустилась она в воспоминания. — Как-то раз он высказал одну мысль, которая произвела на меня огромное впечатление. Он сказал: „Я ненавижу коммунизм, но люблю коммунистов“».

Мне кажется, это очень хорошо описывало отношение Питера к Ричарду. Он любил человека и презирал его слабость.

Проводив Элейн, Ричарда и Винсента, я вернулась в кухню. Барры уже собирались уходить.

— Все чашки я вымыла и убрала, миссис Кэррингтон, — сообщила Джейн.

— Миссис Кэррингтон, если ночью вам вдруг что-то понадобится, через минуту мы будем у вас, — сказал Гэри Барр.

Я никак не отреагировала на его высказывание, зато сказала, что, по-моему, ужин всем очень понравился. Потом пожелала обоим спокойной ночи, и они вышли через кухонную дверь, а я тут же заперла ее на два оборота.

У меня вошло в привычку каждый вечер перед сном сидеть в библиотеке. Это как будто приближало меня к Питеру. Я снова и снова переживала тот миг, когда впервые переступила порог и увидела его сидящим в кресле. Вспоминая о том, как очки съехали у него с носа, когда он поднялся мне навстречу, я не могла удержаться от улыбки.

Но сегодня я не стала там засиживаться. Я очень устала, как эмоционально, так и физически, и начинала бояться, что Николасу Греко не удастся найти ничего такого, что помогло бы защите Питера. Он так тщательно выбирал слова, когда я спросила его, что ему удалось разузнать. Может, он вообще раскопал какую-нибудь информацию, способную навредить Питеру.

Я выбралась из кресла и подошла к столу, чтобы забрать с собой копию странички из журнала «Пипл». Я боялась ее забыть. Греко так настаивал, чтобы я показала ее Питеру на следующем нашем свидании.

Чтобы листок не улетел, я придавила его чудесной старинной лупой Питера; она закрывала часть фотографии Мэриан Хоули.

На заднем плане за спиной актрисы на стене висело какое-то живописное полотно. Я подняла лупу и принялась внимательно разглядывать картину. Она представляла собой пасторальную сцену, как две капли воды похожую на ту, что я не так давно убрала из столовой. Захватив с собой лупу и листок, я бросилась на третий этаж. Я заменила несколько полотен, поэтому нужное пришлось выкапывать из-под груды других картин, которые я сложила прямо на полу, предварительно тщательно упаковав каждую из них по отдельности.

Картина была в массивной раме, и я осторожничала, чтобы не перенапрячься, но в конце концов вытащила ее. Я прислонила картину к стене, уселась по-турецки на полу перед ней, вооружилась лупой и принялась внимательно ее разглядывать.

В живописи я не разбираюсь, поэтому то обстоятельство, что это полотно оставило меня абсолютно равнодушной, ни в коей мере не свидетельствовало о его ценности. В углу красовалась роспись — Морли — точно с таким же росчерком, как и на той картине, которая сейчас украшала собой столовую. Сюжеты обоих полотен практически совпадали, однако то приковывало к себе внимание, а это — нет. Датировано оно было 1920 годом.

Возможно, в 1920 году Морли написал эту картину, а потом, уже набив руку, продолжил изображать ту же сцену в других вариациях? Это казалось правдоподобным. И тут я увидела то, что можно было разглядеть только при тщательном осмотре. Роспись Морли скрывала под собой другое имя.

— Что это вы делаете, Кей?

Я вихрем обернулась. На пороге, белее мела, стоял Винсент Слейтер и смотрел на меня, сжав губы в тонкую ниточку. Он шагнул ко мне, и я шарахнулась от него.

— Что это вы делаете? — спросил он снова.

78

В кабинет Барбары Краузе вызвали стенографистку, чтобы запротоколировать показания Чарльза Олторпа. Отставной посол, похоже, взял себя в руки, и голос у него, когда он заговорил снова, больше не дрожал.

— Когда моя дочь, Сьюзен, пропала, я утаил от следствия, что она употребляла кокаин и мне было об этом известно. Как на днях заметил Николас Греко, если бы я рассказал об этом полиции, когда Сьюзен только исчезла, возможно, следствие пошло бы в ином направлении.

Он уткнулся взглядом в сложенные на коленях руки, как будто рассматривал их.

— Я считал, что, если я буду держать Сьюзен в ежовых рукавицах и урежу ей карманные деньги, мне удастся заставить ее бросить наркотики. Разумеется, я заблуждался. Греко рассказал мне, что в день того злополучного приема в особняке Кэррингтонов нынешняя миссис Кэррингтон, которой тогда было шесть лет, случайно подслушала разговор незнакомых ей мужчины и женщины. Женщина шантажировала мужчину, потому что ей нужны были деньги. Греко полагает — и теперь я тоже так считаю, — что эта женщина была Сьюзен. Несколько часов спустя она исчезла. Многие годы я хранил пагубную страсть Сьюзен в тайне. Я рассказал об этом моим сыновьям, когда мы с ними стояли у могилы их матери. Если бы я сделал это раньше, возможно, это помогло бы предотвратить величайшую несправедливость. — Олторп прикрыл глаза и покачал головой. — Напрасно я молчал так долго…

Он умолк.

— Что именно вы сказали вашим сыновьям, господин посол? — уточнил Томас Моран.

— Я сказал им, что, по-видимому, Сьюзен начала принимать наркотики, когда вернулась из колледжа в последнее лето своей жизни, и что она, возможно, пыталась шантажировать кого-то, чтобы получить деньги, которые были ей нужны. Мое признание побудило их ответить откровенностью на откровенность и рассказать мне все, что им было известно об их сестре, и в свете последних находок эти факты приобретают новое значение. Мой сын Дэвид в тот год приезжал домой на Рождество. Сьюзен тогда проводила очень много времени в особняке Кэррингтонов. По словам Дэвида, она заметила, что несколько картин на первом этаже подменены копиями. Дело в том, что она изучала искусство и прекрасно в нем разбиралась. Она была уверена, что знает, кто подделывает картины, потому что этот человек пригласил на одну из вечеринок молодую художницу и Сьюзен видела, как та фотографировала картины. Дэвид посоветовал Сьюзен забыть об этом и держать рот на замке. Он сказал, что знает, чем закончится дело, если обо всем узнает Кэррингтон-старший. Будет скандал, суд, и Сьюзен, возможно, придется давать показания. Наша семья, сказал Дэвид, и так хлебнула достаточно горя от той семейки из-за моего давнего романа с Элейн Кэррингтон.

— Значит, Сьюзен тогда последовала совету Дэвида, но, когда летом ей понадобились деньги, решила прижать вора к стенке, чтобы раздобыть их, — предположила Краузе.

— Я полагаю, что именно так она и поступила, — кивнул Олторп.

— Это был Питер Кэррингтон, господин посол? — спросил Моран. — Он что, обкрадывал родного отца?

— Нет, разумеется, это был не он. Неужели вы не понимаете, почему это так меня мучает? Питер сейчас в тюрьме по обвинению в убийстве Сьюзен. У него не было причин убивать ее. Дэвид считает, что, если бы Сьюзен попросила денег у Питера, он дал бы их не раздумывая, а потом попытался бы помочь ей. Но Сьюзен ни за что не обратилась бы к Питеру с такой просьбой, потому что она была влюблена в него. Дэвид сказал, что своим молчанием я исковеркал Питеру жизнь. Когда я днем разговаривал с Дэвидом, он заявил, что, если я сегодня же не пойду в прокуратуру, он мне больше не сын.

— Так кто же подменял картины?

— Сын Элейн Кэррингтон, Ричард Уокер.

79

Пэт Дженнингс отложила книгу, которую читала, взяла пульт от телевизора и включила десятичасовые новости.

— Посмотрим, что делается в мире, — сказала она мужу, который клевал носом над каким-то журналом, и, не дожидаясь ответа, уткнулась в телевизор.

— Мы только что получили важное сообщение, — произнес с экрана диктор «Фокс ньюс». — В реке Ист-Ривер обнаружено тело сорокашестилетней Александры Ллойд. Женщина получила множество ножевых ранений. Ее соседка, с которой они поддерживали тесные дружеские отношения, сообщила нам, что она преподавала в художественной школе и не так давно потеряла работу в связи с сокращением штатов. Всех, кто располагает какой-либо дополнительной информацией, просят позвонить по телефону двести двенадцать пятьсот пятьдесят пять семь тысяч.

— Александра Ллойд! — воскликнула Пэт, и в ту же минуту зазвонил телефон.

Это была Триш.

— Пэт, я сейчас смотрю новости, и…

— Я знаю, — сказала Пэт. — Я тоже их смотрю.

— Ты собираешься позвонить в полицию и рассказать им о ее звонках Ричарду Уокеру?

— Еще бы! Прямо сейчас и позвоню.

— Вот бедняжка! Кошмар какой, зарезали и бросили в реку! Господи, думаешь, это он?

— Не знаю. Полиция разберется.

— Держи меня в курсе! — напомнила ей Триш перед тем, как повесить трубку.

80

После того как Чарльз Олторп закончил давать показания и в сопровождении своего адвоката удалился, Барбара Краузе с Томом Мораном принялись обсуждать значение того, что они только что слышали, и прикидывать, как это может повлиять на дело Питера Кэррингтона.

— Если Уокер даже и воровал подлинники картин, подменяя их копиями, это еще не значит, что он убил Сьюзен. И потом, все, что рассказал нам Олторп, в основном пересказ с чужих слов, — решительно произнесла Барбара Краузе.

— К тому же это не отвечает на вопрос, почему Кэррингтон спрятал свою парадную сорочку и почему его отец выписал Марии Вальдес чек на пять тысяч долларов, — напомнил Моран. — В любом случае, даже если нам удастся доказать, что Уокер промышлял подделкой картин, срок давности уже вышел и привлечь его за воровство не удастся.

Барбара Краузе поднялась.

— Я устала. Пойдем-ка по домам.

Телефон у нее на столе зазвонил.

— Наверное, мои домашние решили, что я сбежала с тобой, — пошутила она и подняла трубку.

Чем дольше она слушала, тем сильнее изменялось выражение ее лица. Потом она принялась забрасывать звонившего вопросами.

— Когда ее нашли?.. Секретарша утверждает, что она ему угрожала?.. Говорите, завтра он улетает в Лондон?.. Ясно. Спасибо.

Она повесила трубку и взглянула на Морана.

— Ну что, опять Ричард Уокер. В Ист-Ривер только что нашли тело женщины, которая регулярно звонила Уокеру на работу и несколько дней назад оставила ему гневное, почти угрожающее сообщение. Ее имя Александра Ллойд. Информацию о том, что Ллойд звонила Уокеру, сообщила его секретарша. Господи, неужели оба этих братца — убийцы?

— Как она погибла? — спросил Моран.

— Ей нанесли не меньше десятка ударов ножом, — ответила Краузе.

— Мать Ричарда, Элейн Кэррингтон, живет в домике для гостей в поместье. Возможно, он сейчас у нее, — предположил Моран.

— Нужно оповестить энглвудскую полицию, пусть немедленно отправят туда патрульную машину, — ответила Краузе с беспокойством в голосе. — Я знаю, поместье охраняет какая-то частная фирма, но по ночам Кей Кэррингтон остается в доме одна.

81

— Что вы здесь делаете? — спросила я Винсента Слейтера, с трудом поднявшись с пола. — Как вы попали в дом?

— Как я попал в дом? Вы не представляете себе, как оскорбительно мне слышать этот вопрос. После того, как на протяжении тридцати лет у меня был ключ от собственного кабинета в этом доме, после того, как я столько лет оберегал Питера и защищал его от уголовного преследования, я приезжаю сюда сегодня вечером и обнаруживаю, что замок сменили!

— Что значит «оберегали Питера от уголовного преследования»? — взорвалась я. — Питер невиновен!

— Нет, виновен. В ту ночь, когда исчезла Сьюзен, у него был приступ лунатизма. Он не отдавал себе отчета в своих действиях. Я уверен в этом.

— Как вы можете!

— Должно быть, его отец знал, что произошло, — ответил Винсент. — Вот почему он откупился от горничной. Сорочка у меня; на ней следы крови. Вот откуда мне известно, что это сделал он. А знаете, Кей, вам ведь удалось меня одурачить. Сначала я даже подумал, что вы по-настоящему любите Питера и что из вас выйдет хорошая жена для него. А потом вы наняли Греко, того самого человека, который отыскал Марию Вальдес, чьи показания о том, что она получила взятку от отца Питера, вобьют еще один гвоздь в гроб Питера. Будете отрицать, что надеялись получить от Греко новые улики, которые дали бы вам возможность навсегда упрятать Питера за решетку? Я знаю, вы отдали бы сорочку Греко, потому и забрал ее себе. Ну, признайтесь! Вы вышли за Питера, чтобы заполучить его деньги. Теперь, когда вы носите его ребенка, они почти у вас в руках. Кстати, это вообще его ребенок?

Я была слишком ошеломлена, чтобы что-то ответить.

— Или это ребенок того человека, которому вы дали ключ от моего кабинета? Я видел, как кто-то вошел в дом через мой кабинет. Он оставил дверь открытой, через нее я и попал в дом. Я вернулся по двум причинам: во-первых, потому что не мог не сказать вам, что я думаю о том, как вы унизили меня, сменив замки без предупреждения.

— А во-вторых? — презрительно спросила я.

— А во-вторых, — точно с таким же презрением ответил он, — потому что, если даже я вдруг ошибаюсь и Питер не убивал Сьюзен, вы как будто решили накликать несчастье и выложили на всеобщее обозрение страницу из «Пипл». Я представления не имею, зачем вы это затеяли. Не знаю, какое значение имеет эта страница, но подозреваю, что все же какое-то имеет. Иначе зачем Грейс понадобилось вырывать ее?

— Винс, вы только что сказали, что видели, как в дом через ваш кабинет вошел какой-то мужчина. Кто он такой? Дверь должна была быть заперта.

— Было темно, я не разглядел его лица. Но я думаю, что вам прекрасно известно, кто он такой. И где же он сейчас — у вас в спальне?

— Нет, я здесь. Кей, ты совершенно напрасно оставила новые ключи в ящике кухонного стола.

Вздрогнув, мы разом обернулись на голос. К нам с пистолетом в руке приближался Ричард Уокер.

82

Решив не включать ни мигалку, ни сирену, чтобы не спугнуть Ричарда Уокера, если тот действительно находится в поместье Кэррингтонов, офицер полицейского управления Энглвуда Стивен Хозенсток подъехал к воротам и заговорил с охранником.

— Не знаете, Ричард Уокер здесь? — спросил он.

— Он приехал около пяти, — ответил охранник, — и никуда не уезжал. Иногда он остается ночевать в доме у матери.

— Кто еще находится в поместье?

— Помощник мистера Кэррингтона, мистер Слейтер, уехал с полчаса назад, но несколько минут как вернулся.

— Ладно. Мне нужно проверить, как дела у миссис Кей Кэррингтон.

— Можете подъехать прямо к парадному входу и позвонить в дверь. Если она не откроет, там дежурит еще один охранник, у него есть ключ. Он вас впустит.

Полицейский подъехал ко входу в особняк. Дом был погружен в темноту, светились лишь несколько окон на третьем этаже.

— Миссис Кей Кэррингтон дома? — спросил он охранника.

— Дома, дома, — отвечал тот. — Она приглашала нескольких человек к ужину. Они ушли с полчаса назад.

— Кто у нее был?

— Мистер Элейн Кэррингтон, ее сын Ричард и Винсент Слейтер. Мистер Слейтер только что вернулся и пошел к тому крылу, где находится его кабинет. Обычно он входит в дом через тот вход.

— Вы видели, куда пошел Ричард Уокер? — спросил полицейский.

— Они с матерью направились к ее дому, — ответил охранник и кивнул в ту сторону. — Он сейчас должен быть там, потому что я его не видел. Его машина стоит у нее перед домом.

Стивен Хозенсток включил рацию.

— Ричард Уокер здесь, — сказал он. — В последний раз охранник видел его полчаса назад; он направлялся к дому своей матери на территории поместья. Пришлите подкрепление, только не включайте ни мигалки, ни сирены. Надеюсь, он пока меня не заметил. — Не выпуская рации из руки, полицейский спросил охранника: — Из кабинета Слейтера есть проход в дом?

— Да, — кивнул тот.

Полицейский двинулся вокруг дома, продолжая говорить на ходу.

— Я собираюсь обойти дом вокруг и посмотреть, где помощник Кэррингтона, некто Слейтер. Если он у себя, я пройду в дом через его кабинет и все осмотрю. Я не хочу звонить в дверь, вдруг Уокер каким-то образом проник в дом без ведома охранника.

Хозенсток обернулся к охраннику.

— Ричард Уокер может быть опасен, и не исключено, что он вооружен. Скоро прибудет подкрепление. Если увидите Уокера, не вступайте с ним в разговоры и предупредите остальных полицейских, когда они приедут сюда. Он может попытаться скрыться на машине. Предупредите второго охранника, пусть он обязательно запрет ворота, как только приедут остальные полицейские.

83

Меня буквально парализовало от страха, когда Ричард Уокер двинулся к нам, но он остановился ровно на таком расстоянии, чтобы ни один из нас не смог отобрать у него пистолет. Винсент выступил вперед и закрыл меня своим телом. Дуло пистолета смотрело прямо на нас.

— Ричард, не делай глупостей, — спокойно произнес Винс. — Из-за чего вообще весь сыр-бор?

— Из-за чего?! — задохнулся от возмущения Ричард. — Сейчас я расскажу вам из-за чего. Из-за того, что с тех пор, как здесь появилась теперешняя миссис Кэррингтон, моя жизнь пошла наперекосяк. Все эти годы моя мать прятала сорочку Питера, чтобы защитить его. Она видела, как он возвращался домой в ту ночь. Его сорочка была окровавлена, и она решила, что он попал в беду. Если бы на следующий день, когда стало известно, что Сьюзен пропала, она пошла в полицию, эти двадцать два года Питер провел бы в тюрьме.

На столике внизу лестницы, ведущий на третий этаж, зазвонил телефон. Ричард сделал нам знак молчать, чтобы слышно было, если включится автоответчик. Через миг послышался голос Мэгги, полный тревоги и страха:

— Кей, уже поздно. Ты где? Я только что вспомнила, с кем тогда столкнулся твой отец в поместье Кэррингтонов. Это был Ричард Уокер, сын Элейн. Кей, ты ведь собиралась пригласить его сегодня на ужин? Пожалуйста, будь осторожна. Я так беспокоюсь за тебя. Перезвони мне, как только сможешь.

Я почувствовала, что Ричард понял: ему конец, и вышла из-за спины Винсента. Чем бы все ни закончилось, я не намерена была сдаваться без боя.

— Это ты убил Сьюзен Олторп, — произнесла я спокойно, хотя на самом деле мне было очень страшно. — И в часовне в тот день я подслушала ваш со Сьюзен разговор, да?

Я кивнула в сторону картины, которую изучала.

— Ты — торговец картинами и с юных лет играешь на тотализаторе. Думаю, это ты подменил эту картину и бог знает сколько еще других. Питер говорил мне, что внизу висят самые лучшие полотна. Так вот, она висела в столовой, но это всего лишь копия. Подлинник можно разглядеть на стене за спиной у Мэриан Хоули на фотографии из той статьи в «Пипл». Он был украден из этого дома, да, Ричард? Грейс тоже тебя раскусила, как до этого много лет назад Сьюзен. Сьюзен разбиралась в живописи. Она уличила тебя в подлоге, так? Не знаю, зачем Сьюзен стала шантажировать тебя, вместо того чтобы рассказать обо всем отцу Питера, но она это сделала.

— Ни слова больше, Кей, — предостерег меня Винс.

Я понимала — он беспокоится, что Ричард может выйти из себя и спустить курок, но я была исполнена решимости довести начатое до конца.

— Твоя мать защищала не Питера, — продолжала я. — Она защищала тебя. И это еще далеко не все. Мой отец подготовил план благоустройства участка за изгородью, того самого, где ты закопал тело Сьюзен. Он послал его Питеру, чтобы тот передал его отцу, но Питер был в колледже и не получил его. Зато, думаю, его увидела твоя мать и показала тебе. Вы оба поняли, что от моего отца нужно избавиться. Уволить его вам показалось недостаточно.

Вы боялись, что он со своим предложением все-таки сумеет дойти до отца Питера, а этого вам допустить было ни в коем случае нельзя. Вы обставили его убийство как самоубийство, а тело закопали в поместье, потому что думали, что его больше не будут обыскивать.

Винс стиснул мой локоть, отчаянно пытаясь остановить меня. Рука у Ричарда тряслась. Я понимала, что он способен застрелить нас обоих, но остановиться уже не могла. Меня захлестывали чувства, которые я сдерживала все эти годы, тоскуя по отцу и считая, что он бросил меня. Я терзалась, неделю за неделей глядя на мужа, закованного по рукам и ногам, и все из-за этого человека.

Неожиданно я заметила, как в коридоре за спиной Ричарда мелькнула какая-то тень. А вдруг это Элейн Кэррингтон или Гэри Барр пришли Ричарду на подмогу? Даже если Мэгги решила вызвать полицию, когда я не взяла трубку, для них, наверное, было еще слишком рано. Потом я решила: кто бы ни скрывался в коридоре, пусть этот человек слышит, что я скажу Ричарду Уокеру.

— Ты убил не только Сьюзен и моего отца, но еще и Грейс, — продолжала я. — Когда ее тело обнаружили в бассейне, в кармане у нее оказалась эта страничка из журнала. Наверное, она поняла, что подлинник картины Морли принадлежит этому дому. Кстати, Ричард, тебе, наверное, небезынтересно будет узнать, что женщина, которая сделала для тебя копию, была так горда своей работой, что поставила свое имя под фальшивой подписью Морли.

Я снова кивнула на картину, которую изучала.

— Скажи мне, Ричард, кто такая Александра Ллойд?

Ричард вздохнул, покоряясь судьбе, и на его лице мелькнула слабая улыбка. Рука у него больше не тряслась.

— Вообще говоря, Александра Ллойд была художницей, но теперь она уже мертва. В новостях только что сказали, что ее тело выловили в Ист-Ривер. Как и милашка Сьюзен, которая, кстати, была наркоманкой, Александра не сообразила, что шантажировать меня очень неразумно с ее стороны. Ты тоже сделала несколько серьезных ошибок, Кей, и теперь мне придется поступить с тобой точно так же, как я поступил с ними.

Ричард перевел взгляд на Винса.

— Прости, Винс. Против тебя лично я ничего не имею. Ты всегда неплохо относился к нам с мамой. Но к несчастью, ты оказался здесь в неподходящий момент. Для меня все кончено. Удача отвернулась от меня. Рано или поздно полиция свяжет меня с Александрой, и тогда они раскроют все остальное. Но у меня все еще остается небольшой шанс скрыться, так что я не могу оставлять свидетеля.

Ричард обернулся ко мне.

— Но если меня все-таки схватят, я буду утешаться мыслью, что ты не будешь вести роскошную жизнь на денежки Кэррингтонов, пока я сижу в тюрьме. — Он нацелил пистолет мне в голову. — Дам полагается пропускать вперед, Кей.

Я прошептала имя Питера, и тут тень, которую я заметила в коридоре, превратилась в полицейского, он ворвался в комнату, выбил из рук Ричарда оружие и повалил его на пол.

— Полиция! — рявкнул он. — Не двигаться! Не двигаться!

Пока полицейский боролся с Ричардом, Винсент ногой отшвырнул пистолет в противоположный конец комнаты и навалился на Ричарда сверху, пытаясь помочь офицеру одолеть его. В следующую секунду на лестнице послышался топот и в комнату ворвались еще двое полицейских. Увидев их, Ричард прекратил сопротивление и разрыдался.

Словно зачарованная, я смотрела, как на Ричарда надели наручники и рывком подняли на ноги. Один из полицейских подобрал пистолет, а второй, который прятался в коридоре, обернулся ко мне.

— Я все слышал, миссис Кэррингтон, — заверил он меня. — Можете не волноваться, я все слышал.

84

На следующий день в половине второго мой муж, скованный по рукам и ногам и облаченный в ярко-оранжевую тюремную робу, предстал перед судьей Смитом. Как обычно, государственное обвинение поддерживала Барбара Краузе, а Коннер Бэнкс защищал Питера. Как обычно, зал был под завязку набит зеваками и журналистами. Как обычно, я уселась в первом ряду. Сбоку от меня сел Винс Слейтер, а рядом с ним — Николас Греко. Мэгги сидела с другой стороны от меня и держала меня за руку.

Барбара Краузе обратилась к суду.

— Ваша честь, за последние пятнадцать часов произошли поистине удивительные события. Ричард Уокер, сын Элейн Кэррингтон, признался в убийстве Сьюзен Олторп, Джонатана Лэнсинга и Грейс Кэррингтон. Прокуратура подготовила обвинительное заключение, и завтра ему будет предъявлено официальное обвинение. Кроме того, он признался в том, что три дня назад убил Александру Ллойд, чье тело было обнаружено в реке Ист-Ривер в Нью-Йорке. Полицейское управление Нью-Йорка возбудило уголовное дело по обвинению его в убийстве. Ваша честь — и я хотела бы обратиться также к мистеру Кэррингтону, — мы искренне сожалеем о том, что правосудие допустило такую чудовищную ошибку. Единственное, что служит нам утешением, это что она была вовремя обнаружена. Мы просим снять обвинение, выдвинутое большим жюри присяжных против мистера Кэррингтона. Решением жюри присяжных мистеру Кэррингтону было предъявлено обвинение в убийстве Сьюзен Олторп и Джонатана Лэнсинга. Мы также просим о снятии обвинения мистера Кэррингтона в нарушении условий освобождения под залог, которое недавно было выдвинуто против него. Я обращаю ваше внимание на то, что обвинение в убийстве Грейс Кэррингтон мистеру Кэррингтону предъявлено не было. Ваша честь, единственное, в чем теперь можно обвинить мистера Кэррингтона, — это в нападении на служащего полиции, которое он совершил перед домом Олторпов, по-видимому в состоянии лунатизма. Я лично переговорила с пострадавшим полицейским, и он попросил меня ходатайствовать о снятии этого обвинения. Он, как и мы все, очень сочувствует мистеру Кэррингтону; мы полагаем, что он и так уже достаточно пострадал. Я прошу вас снять и это обвинение тоже.

Судья Смит повернулся к Коннеру Бэнксу.

— Вы или мистер Кэррингтон хотите что-нибудь сказать?

Бэнкс с Питером переглянулись, и Питер покачал головой.

— Ваша честь, — произнес он и протянул закованные в наручники руки, — пожалуйста, распорядитесь, чтобы с меня их сняли. Я хочу поскорее вернуться домой вместе с моей женой.

Судья Смит, явно тронутый, провозгласил:

— Я удовлетворяю ходатайство прокурора о снятии всех обвинений. Мистер Кэррингтон, я нечасто позволяю себе высказываться в зале суда не как судья, а как человек, но, с другой стороны, свидетелем подобных событий я тоже становлюсь нечасто. Мне очень жаль, что вы стали жертвой этой трагедии. Вас освободят из-под стражи прямо сейчас.

Зал взорвался аплодисментами, а я подбежала к Питеру и обняла его. От волнения я не могла вымолвить ни слова, но за меня это сделал Питер.

— Все позади, родная, все позади, — прошептал он. — Поехали домой.

Эпилог

Год спустя

Миновал год с того дня, когда Питер стоял в зале суда и слушал, как прокурор просит судью закрыть дело против него. Машина правосудия взяла в оборот людей, по вине которых Питеру пришлось пройти через эти испытания.

Ричард Уокер признался в убийстве Сьюзен Олторп, моего отца, Грейс Кэррингтон и Александры Ллойд и был приговорен к пожизненному заключению. В прокуратуре меня заверили, что он никогда не выйдет на свободу.

Винсент Слейтер передал парадную сорочку Питера следователям. Результаты судебной экспертизы показали, что характер и расположение следов крови на ней согласуются с рассказом Ричарда о том, что произошло со Сьюзен после приема. Они условились встретиться за ее домом в половине второго ночи. Она назначила встречу на такой поздний час, чтобы быть уверенной, что ее родители уже спят. Когда он явился на условленное место, она пообещала ему, что бросит принимать наркотики и не будет больше тянуть из него деньги. Но Ричард ей не поверил. Он боялся, что она разоблачит его махинации с картинами, и решил убить ее. Чтобы она не кричала, он ударил ее в лицо, и кровь из разбитой губы закапала ей платье. Потом он задушил ее. Когда он собирался перенести ее труп в багажник своего автомобиля, то увидел, что перед домом Олторпов затормозила машина Питера.

В панике Ричард спрятался в кустах и потому видел, как Питер вышел из машины, взял что-то с пассажирского сиденья и зашагал по газону к лежащей на траве Сьюзен. Он был в парадной сорочке, но без пиджака. Ричард увидел, как Питер бросил что-то на землю (это оказалась сумочка Сьюзен), опустился на колени и прижался ухом к груди Сьюзен, видимо чтобы определить, бьется ли у нее сердце. Тогда-то он и запачкал сорочку кровью. После этого Питер вернулся к машине, сел в нее и уехал. Ричард признался, что при этом Питер двигался как во сне, что подтверждало версию приступа лунатизма.

Элейн Кэррингтон отрицала, что ей было что-либо известно о планах ее сына убить Сьюзен Олторп, но признала, что он рассказал ей обо всем почти сразу же после ужасного происшествия. Он сообщил, что вспылил из-за того, что она отвергла его ухаживания, хотя и согласилась встретиться с ним в такое позднее время.

Элейн призналась, что это она посоветовала Ричарду на время спрятать тело в его загородном домике, а позже помогла сыну закопать его в поместье за изгородью, после того как полицейские окончили обыскивать территорию. Она также призналась, что это с ее подачи Ричард, назвавшись чужим именем, заманил моего отца в выставленное на продажу поместье на севере штата Нью-Йорк под тем предлогом, что он хочет нанять его на работу.

Когда Ричард убил моего отца, Элейн снова помогла ему закопать тело на территории поместья. Ричард отогнал папину машину на берег Гудзона, где ее впоследствии и обнаружили, а Элейн следовала за ним на своем автомобиле и потом отвезла его домой. Какую-либо причастность к гибели Грейс Кэррингтон и Александры Ллойд Элейн отрицала. Она также заявила, что ничего не знала о краже картин из особняка.

Гэри и Джейн Барр развелись. Джейн по-прежнему работает у нас, и я очень этому рада.

Николас Греко теперь ведет передачу, посвященную преступности, на канале «Фокс ньюс». Я в неоплатном долгу перед ним за то упорство, которое он проявил, помогая нам выяснить истину.

Мы с Винсентом Слейтером наконец поняли, что, каждый по-своему, оба отчаянно пытались защитить Питера. Я никогда не забуду, как он заслонил меня, когда Ричард навел на нас пистолет. Винсент до сих пор остается самым доверенным помощником Питера и успел стать близким другом и мне.

Маленькому Питеру Кэррингтону сейчас шесть месяцев. Я не говорю «Питеру Кэррингтону-младшему», потому что на самом деле он Питер Кэррингтон Пятый. Он точная копия своего отца и самая большая наша радость.

Мэгги наслаждается ролью прабабушки. Теперь они с Питером не разлей вода. Она даже убедила себя, что в глубине души всегда верила в его невиновность.

Питер снова председатель совета директоров и генеральный директор «Кэррингтон энтерпрайзис», и под его руководством компания процветает. Ему всю жизнь придется принимать лекарства, чтобы предотвратить новые приступы лунатизма, зато теперь они больше не повторяются.

Главный фактор, провоцирующий лунатизм, — это стресс, и я считаю своим долгом делать все, чтобы наш дом всегда оставался для Питера тихой гаванью. Когда вечером он возвращается домой и мы с малышом выходим его встречать, по его глазам и по улыбке, которой озаряется его лицо, я вижу, что у меня это получается.

ОТ АВТОРА

«Уснуть! И видеть сны, быть может? Вот в чем трудность!»[2]

«Уснуть! И жить во сне, быть может? Вот в чем трудность!»

Да простит меня Шекспир за столь вольное обращение с его строками, но мысль о том, чтобы написать роман о человеке, который страдает лунатизмом и, возможно, совершил во сне преступление, и не одно, так захватила меня, что такой роман в конце концов появился на свет.

Я хочу поблагодарить медицинскую сестру Джейн О\'Рурк за экскурсию, которую она любезно согласилась устроить мне по Центру изучения расстройств сна при больнице Пэскак-Вэлли, и за рассказ о его работе. Я также очень признательна журналам и веб-сайтам, из которых я почерпнула массу сведений о лунатизме, и в особенности Марион Ховард, Розалинд Картрайт и Фумико Конно, авторам статей по соответствующей тематике.