Не понимаю… что именно?

Он встает, засовывая руки в карманы, и начинает расхаживать по комнате туда-сюда.

– Я просто размышляю вслух, – говорит он, глядя себе под ноги. Затем останавливается у дальнего конца стола и снова поворачивается ко мне. – Это вполне выполнимо. Почему бы и нет?

Его лицо светится, как лампочка. Клянусь жизнью, я не понимаю этого парня.

– Ты действительно так радуешься перспективе усовершенствовать газонокосилку?

Он машет рукой, чтобы я замолчала:

– Забудь про газонокосилку. Мы должны использовать эту идею для InstaLove! – Он победно пританцовывает, отбивая такт ногой. – Обнаружение границ! Дистанционное обнаружение опасности!

Что?

По его лицу видно, что у него возникла блестящая идея, но я, к сожалению, не понимаю какая. Бабочки в моем животе все еще мешают мне это понять. Оказывается, эти бабочки сходят с ума, если кто-то начинает пританцовывать.

Мэддокс выжидающе смотрит на меня. Я с трудом сглатываю:

– Дистанционное обнаружение опасности?

– Ага. – Он хлопает в ладоши. – И тогда испуганные маленькие кролики не будут падать в бассейны!

Стоп…

До меня наконец дошло. Точно. Я шумно выдыхаю, пытаясь усмирить этих проклятых бабочек. Мы должны использовать эту идею для InstaLove? Он имеет в виду… и это значит… конечно…

– Ты тоже работаешь над InstaLove? С Риз и Элеонорой?

– Нет, нет! – Он снова подходит вплотную ко мне. – То есть да. Но ты можешь работать с нами! Как моя напарница. Будешь моим партнером по проекту?

Партнером по…

– Давай, будет здорово!

Он сжимает кулаки и ритмично барабанит ими по коленям.

– Риз и Элеонора займутся испытанием очков. А мы с тобой сосредоточимся на совершенствовании системы оповещения об опасности.

Стать напарницей Мэддокса?

Он протягивает руку для рукопожатия. Я смотрю на его протянутую ладонь. Не знаю, как долго я сижу и смотрю на нее, но через секунду или две он теряет терпение. Он хватает меня за руку и встряхивает ее дважды:

– Вот это круто!

Нет. Не круто. Возможно, заманчиво, но это совершенно точно плохая идея. Я не должна соглашаться.

Но, клянусь жизнью, я не могу вспомнить почему.

Мэддокс все еще продолжает держать меня за руку, и я ловлю себя на том, что сжимаю его руку в ответ, чтобы выразить свое согласие. Он усмехается и придвигает мой ноутбук к себе. Его пальцы бегают по клавишам, он продолжает там, где я остановилась.



ПРОЕКТ ДЛЯ ФЕСТИВАЛЯ

Нора Вайнберг

Мэддокс Дрейк

Dropbox

(Запись 3)

ЭЛЕОНОРА

https://bit.lv/dropboxL

Dropbox > Личное



Имя файла

Запись 1.txt

Запись 2.txt

Запись 3.txt



Дата создания

1/7/2019

2/7/2019

9/7/2019



Доступен для просмотра

Удалено

Удалено

Только мне



Прошло девять дней, до конца программы осталось двенадцать. Осталось немного… и все бы шло хорошо, если б не появилась эта девчонка.

Нора Вайнберг. Она ему нравится. Я это вижу. И это ужасно. И самое ужасное в том, что при любых других обстоятельствах она бы мне, наверное, тоже понравилась. Она настолько наивная, что вместо того, чтобы испытывать к ней жалость, прямо хочется взять ее под свое крыло. Мне бы очень хотелось иметь протеже. Элео-Нора и Малышка Нора?

Это было бы так мило. Мой дополнительный проект для фестиваля этим летом.

Но нет. Каким-то образом Малышка Нора – единственный человек, который может все испортить, если я не приму меры. Зачем только Смельчак положил на нее глаз? Почему?!

Ладно. Я не могу нести ответственность за жизнь какого-то самоуверенного невежды. У меня хватает своих собственных проблем, учитывая, как мои родители пытаются контролировать каждый миг моей жизни. Я не могу поверить, что моя мама такое выдала. Запланировала для меня собеседование? Ладно, мам. Глупый план. Очевидно, что эти люди собираются предложить мне стажировку. И если я не соглашусь, у меня будут большие неприятности.

Это так очевидно, что даже смешно. Мои родители думают, что они все тщательно спланировали. Стажировки – > колледж – > юридическая школа – > предложение о работе в офисе Государственного прокурора, или, может быть, должность секретаря судебного заседания, которую мне *случайно* предложат – > а потом свое дело? Какая восхитительная идея! «Сенатор Уинтроп» – красиво звучит. Хотя, пожалуй, Белый дом был бы отличным фоном для наших семейных рождественских открыток.

И Мэддокс был бы идеальным первым джентльменом. Я знаю, что думают мои родители. Они не случайно так вкладывались в него все эти годы. Больше всего на свете им хотелось, чтобы мы со Смельчаком когда-нибудь пошли к алтарю. Он подходит под этот образ – идеальное противоядие против неприятного запаха денег, который преследует меня повсюду, Смельчак не такой. Он не из наших кругов. Трудолюбивый сирота, который сам добился всего, и к тому же с таки-и-ими прекрасными манерами. ТЬФУ! От моих родителей просто выть хочется. Эмерсон и Риз не знают, как им повезло. Они могут хоть сквозь землю провалиться, и пройдет как минимум полгода, прежде чем их отец и мачеха заметят пропажу. Почему мне не достались такие родители, как Кемпы?!

Это уже не важно. Скоро они уже ничего не смогут сделать. Как только мне исполнится 18, все изменится. 1 августа уже почти наступило. Но мне не нужно ждать своего дня рождения. Мы вдвоем уже все решили вчера вечером. После Фестиваля проектов мы улизнем.

Никто об этом не догадывается. Надо просто действовать осторожно. Если мой план сработает, все будет хорошо.

Глава 13

Свет и тень

НОРА

Я выпрямляю спину и потягиваюсь. Спина аж хрустит. Как долго я сидела, сгорбившись над ноутбуком? Я села за работу, когда еще только начинало темнеть. Комендантский час вынудил меня вернуться из библиотеки в Фенмор-Холл в восемь часов. Небо за моим окном было залито розовым и оранжевым, и мне пришлось задернуть занавеску, чтобы свет не бил в глаза.

Я встаю из-за стола и смотрю в темноту за окном. Небо кажется темным – несколько оттенков смутной черноты, но неясный свет на горизонте – это не последние лучи заката. Больше похоже на первые лучи рассвета.

Неужели я кодировала всю ночь? Если это так, то это случается не впервые. Иногда на меня находит вдохновение. Все логично структурируется, и я могу представить себе весь план целиком. Каждый шаг, который нужно предпринять. Каждую функцию. Каждый цикл программы. Каждую импликацию. Вся логическая структура приходит ко мне сразу, в целом, и я спешу напечатать и сохранить все, прежде чем запутаюсь в ходе своих мыслей.

Я могу работать часами, когда на меня такое находит. Забываю про еду. Забываю про сон. Практически забываю дышать. Я не выхожу на воздух, пока все не закончу.

Готово. Меня переполняет чувство удовлетворения. Я расправляю плечи, собираю распущенные волосы в хвостик и сажусь обратно за стол. Я только что набрала последнюю точку с запятой и сохранила свою работу на удаленном корпоративном сервере InstaLove. Следующий шаг – отладка.

Но с этим можно подождать. Мой трудоголический транс закончился, сразу наваливаются все последствия бессонной ночи. Голова раскалывается. Запястья ломит. Я поворачиваюсь на стуле к своей пустой кровати, но ложиться спать бесполезно. Даже если я добреду до кровати и закрою глаза, я не засну. У меня слишком большой выброс адреналина.

Через пару часов это пройдет. А пока у меня есть только одна мысль: мне нужно показать программу моему партнеру. Мэддокс подпрыгнет, когда ее увидит. Я накручиваю кончик хвоста на палец, представляя его реакцию. Он особенно милый, когда радуется: его глаза загораются, и он начинает прыгать по всей комнате. К тому же в таком состоянии он лезет обниматься.

Что, если он снова начнет танцевать сальсу? Что, если он возьмет меня за руку и притянет к себе, чтобы потанцевать? От этой мысли мое дыхание учащается. Я закрываю глаза, наслаждаясь ощущением тепла где-то в животе. Он флиртует. В этом нет никаких сомнений. Даже когда мы рассуждаем о работе, во всем, что он говорит, есть подтекст. Например, в тот раз, когда я спросила его, какой язык программирования он хотел бы использовать для нашего проекта – C++ или Java, у него было такое лукавое выражение лица.

– Я буду использовать тот язык, который ты захочешь… – И потом он повернулся и прошептал мне на ухо: – Ноя предпочитаю Python.

Клянусь, при этом он окинул меня таким хищным взглядом. Что питоны едят на ужин? Кроликов, наверное?

Очень жаль, Мэддокс. Я выбрала Java, потому что его проще интегрировать с существующим приложением InstaLove. Может быть, у Мэддокса и был шанс высказаться, но он оставил меня писать всю программу самой. Он должен был встретиться со мной вчера в библиотеке на рабочем совещании, но не пришел. Он уже опаздывал на полчаса, когда я проверила входящие и увидела его сообщение.



ЛИЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ С МЭДДОКСОМ

Мэддокс: Не получится. Начинай без меня.

Строчная: Что случилось?

Мэддокс: Прости. Это все Элеонора.

Сегодня она особенно в ударе. ☺



Что бы это ни значило. Возможно, я зря согласилась работать с Мэддоксом. Иногда я сама не понимаю, почему пошла на это. То есть еще неделю назад, когда я сидела рядом с ним в библиотеке, это имело значение. Он оккупировал мой ноутбук. Весь наш проект для фестиваля был его идеей – использовать сетевые возможности между очками пользователей для создания общей виртуальной карты потенциальных препятствий.

– Ты что, не понимаешь? – восклицал он, не переставая печатать. – Это как краудсорсинг!

– Хорошо… значит…

– Получается, что, если один пользователь посетит какое-то место, программа создаст виртуальную карту этого места и передаст ее всем другим очкам в сети!

Он сделал паузу, чтобы исправить опечатку, и у меня наконец появилась возможность быстро прочитать его список.

– Общая карта… Значит, смартвизор будет знать местность, даже если человек, носящий их, никогда там не был?

– Именно! – Он так мне улыбнулся, что я чуть не растаяла. – Очки будут знать, что нужно показать предупреждающее сообщение, даже если человек не видит препятствие.

Блестяще!

Мэддокс полон прекрасных идей, но не особо полезен, когда дело доходит до их реализации. Прошла неделя с тех пор, как мы представили свое предложение. Я изо дня в день выполняла наш рабочий план, но он еще не внес ни единой строчки кода. Библиотека форматов, которую он обещал составить? Вчера вечером на сервере ничего не было. Вряд ли он что-нибудь сделает, особенно после его бесконечного нытья о том, что Риз никогда не дает ему прав на редактирование.

Я машинально тянусь к очкам, чтобы проверить личные сообщения. Я уже привыкла к тому, что они постоянно висят на шее, и к отсутствию мобильного телефона в кармане.

– Ничего, – бормочу я.

Никаких новых сообщений от Мэддокса с момента нашей последней переписки. Наверное, спит. Его очки запищат и разбудят его, если я напишу ему. Может, мне стоит это сделать? Или еще лучше: может быть, мне стоит пойти в его комнату в общежитии и стучать в его дверь, пока он не вытащит свою симпатичную/ ленивую задницу из постели? Это послужит ему хорошим уроком, после того как он бросил меня прошлой ночью.

Я снимаю очки и снова смотрю в окно. Небо стало светлее, серый утренний туман окутал зеленые лужайки и каменные здания. Я никуда не пойду. Ни за что! Мне и так трудно разобраться, куда идти в этом огромном кампусе, даже когда видимость отличная и нет никакого тумана.

Может, мне стоит принять душ? Или хотя бы почистить зубы и сполоснуть лицо? Я выхожу в коридор и направляюсь к туалетам, которые расположены через пару комнат от моей.

Тут-то я и замечаю кое-что необычное. Я не единственная, кто не спит в эту рань. Из щели под дверью в дальнем конце коридора вырывается луч света. Я слышу шепот, доносящийся из комнаты. Риз и Элеонора… Они не спят? Задерживаю дыхание и подкрадываюсь ближе.

Мэддокс не единственный, кому я до смерти хочу показать свою программу. Мне не терпится увидеть выражение лица Риз. Когда Мэддокс созвал встречу на прошлой неделе, она, лидер нашей группы, была настроена весьма скептически. Мы вчетвером собрались в одном из кабинетов библиотеки, и я изо всех сил старалась не смотреть никому в глаза, пока Мэддокс излагал остальным наш план.

– Мне нравится эта идея, – одобрила Риз, прочитав предложение. – Но как вы сможете воплотить это в жизнь всего за три недели?

– Легко, – ответил Мэддокс. – У нас есть Нор… то есть Строчная. Она – наше секретное оружие.

Он толкнул меня локтем:

– Мы ведь справимся, верно, напарница?

Не помню, что я ему ответила. Вероятно, покраснела и уставилась себе под ноги, отчаянно пытаясь не обращать внимания на испепеляющие взгляды, которые Элеонора все это время кидала в мою сторону. Ужасно неловко! Я не знаю, почему Элеонора так меня ненавидит. Это странно, как какой-то животный ритуал доминирования. Можно практически видеть дым, который валит из ее ушей каждый раз, когда Мэддокс говорит со мной.

Остается только надеяться, что она сменит гнев на милость, как только увидит код, который я написала прошлой ночью. Оказывается, я и правда их секретное оружие, как говорил Мэддокс. Мне не нужны были три недели. У меня есть базовая версия системы оповещения об опасности, и она работает. Риз наверняка посмотрит на меня с уважением, когда увидит проект, и Элеонора не сможет отрицать, что я ценный участник команды.

Может быть, тогда она захочет со мной поговорить. Черт, может быть, они даже начнут называть меня моим настоящим именем. Позволят мне какое-то время побыть Элеонорой, а она может стать Заглавной. Посмотрим, как ей это понравится!

Я не могу сдержать улыбки, пока на цыпочках крадусь по коридору. Дверь в комнату Риз и Элеоноры приоткрыта. Должно быть, они не спят. Я заглядываю внутрь, но звук голосов останавливает меня. Это похоже на… Что-то подсказывает, что мне не стоит выдавать свое присутствие. Я поспешно отстраняюсь, чтобы меня не заметили две фигуры, мелькнувшие с той стороны.

Это совсем не Элеонора и Риз. Элеонора и Мэддокс. Я прижимаюсь спиной к стене рядом с дверью. Не думаю, что им видна моя тень под таким углом. Вижу камеру слежения в коридоре, она расположена прямо напротив дверного проема с моей стороны. Если я прищурюсь, то смогу разглядеть крошечное изображение, отраженное в линзе из темного стекла.

Трудно сказать, на что я смотрю. Свет и тень, танцующие за полуоткрытой дверью. Это может быть плечо Элеоноры. Мэддокс положил на него руку. Не вижу, притягивает ли он ее к себе или держит на расстоянии вытянутой руки. Теперь на нее падает свет, но ее голова опущена и лица не видно. Он опускает руку:

– Ну хорошо. Увидимся позже.

– Ну и куда ты пошел? – слышу я ее шепот.

– Я не в настроении, Элеонора.

– Ты идешь к ней в комнату?

– Нет, – отвечает он. – А если бы и пошел? Она мой партнер по проекту.

Секундочку. Они что, говорят обо мне?

Я не должна подслушивать. Я должна на цыпочках вернуться в свою комнату, пока они не застукали меня в коридоре. Но я не могу. Я приросла к месту, меня буквально парализовало от любопытства. Я все еще не могу понять, встречаются они или нет. Самира и Миранда отказались рассказать мне всю подноготную за ужином вчера вечером. Когда я об этом заговорила, они обе отвели взгляд и принялись с преувеличенным интересом рассматривать стол с закусками. Только Риз, стоявшая позади них в очереди к буфету, неохотно пробормотала:

– Не задавай слишком много вопросов. Все сложно.

Но что это значит? Насколько сложно? Может быть, я скоро это узнаю. Приглушенные голоса в комнате трудно разобрать из-за того, что у меня в ушах шумит и сердце колотится как бешеное.

– Предупреждаю тебя, Смельчак. Не смей меня позорить.

– Остынь! Я не твоя собственность.

– Разве? Мы же заключили сделку.

– К черту сделку! Ты же не ждешь, что я…

Она резко обрывает его:

– Ты ведь никому не говорил, правда?

Никому не говорил что?

– Нет, – шепчет он. – Я никому не говорил.

– И ты думаешь, люди не догадаются, когда поймают тебя с этой недоучкой?

– Я не собираюсь с ней связываться!

Боже мой! Со мной? Связываться со мной? Я прикрываю рот ладонью, чтобы заглушить высокий писк, который вот-вот вырвется наружу. Какого черта! Неужели Элеонора ведет себя так с каждой девушкой, с которой он разговаривает? Интересно, знает ли она о push-уведомлениях, которые InstaLove продолжает мне посылать?



Строчная! Ответьте вашему возлюбленному!

Возобновите свое последнее взаимодействие с Мэддоксом прямо сейчас! [НАЧАТЬ]



Неудивительно, что она меня ненавидит. Она явно не понимает, с кем имеет дело. Может быть, ей стоило бы узнать обо мне некоторую информацию:



Имя: Нора

Возраст: 16

Целовалась с мальчиком? Нет

Держалась за руки с мальчиком? Нет

Танцевала медленный танец с мальчиком? Нет



Ну, за исключением того крайне неловкого случая с моим кузеном Сетом на моей бат-мицве…[5]

– Ой, я тебя умоляю, – шипит Элеонора. – Я же не слепая, Мэддокс.

– Что ты хочешь увидеть? Ничего не происходит.

– Почему ты выбрал именно ее?

Прежде чем ответить, он какое-то время молчит. Я жду затаив дыхание. Не буду притворяться: я до смерти хочу услышать его ответ.

– Я работаю с ней только потому, что она делает за меня всю работу.

Его слова ударили меня, как пощечина. Я вскидываю голову. Снова смотрю на отражение в объективе камеры. Кажется, Элеонора тычет пальцем Мэддоксу в грудь. Но он игнорирует ее движение и обнимает ее за талию, притягивая к себе. Его голос становится кокетливым, но в то же время как будто бы полным сарказма.

– Так что у меня есть больше времени, чтобы провести его с тобой, моя дорогая любимая девушка, с которой я вовсе не расстался в первый день лагеря.

Что? Что это значит?

– Не позорь меня, Смельчак, – отвечает Элеонора. – Тебе конец. Один звонок, и ты перестанешь существовать.

Ее руки лежат у него на плечах. Отталкивая его… или обнимая его за шею? Он касается ее лица. На мгновение мне кажется, что он собирается ее поцеловать. Затем он качает головой и высвобождается из ее объятий. О нет! Он что, уходит? Он поворачивается к двери.

Нужно бежать. Сейчас же! В панике я бросаюсь прочь и на цыпочках бегу в сторону своей комнаты.

Глава 14

Дополненная реальность

МЭДДОКС

Через слуховое окно у лестницы общежития просачивается сумрачный свет.

Тороплюсь, ругаясь себе под нос. Я пришел позже, чем планировал. Уже почти рассвело. Мне нужно заменить мой видеоряд на настоящую видеотрансляцию, прежде чем охрана кампуса заметит что-то неладное.

У меня на душе неспокойно. Я слишком часто возился с записями с камер наблюдения. Я думал не высовываться до конца летней сессии. Не влипать в неприятности. Придерживаться правил. Но вчера вечером я просто не мог не нарушить комендантский час.

Вот моя комната в общежитии – свет выключен, дверь закрыта. Все так, как я оставил. Я направляюсь прямиком к своему столу, включаю ноутбук и вхожу в систему. Несколько знакомых нажатий клавиш – и я выуживаю мой старый добрый файл ехе.



Уинтроп Защищенный Сервер [10.0.10.240]

<с> 2015 Intellisoft Solutions. Все права защищены.

С: \\ Дополненная-Реальность. ехе



Я барабаню руками по коленям. Время для старой доброй дополненной реальности. Мало кто знает, но интерес к ней у Эмерсона Кемпа начался всего лишь с попыток обойти комендантский час, когда он здесь учился. Я использую этот хак уже три смены. Трудно поверить, что никто из охраны кампуса не пронюхал об этом. Им явно нужно обновить протоколы кибербезопасности. Требуется всего лишь один сценарий выполнения встроенной программы, чтобы обойти пароль и получить полный доступ к внутреннему серверу охраны Уинтропов.

Пока жду, когда все загрузится, впиваюсь пальцами в колени. Я проделывал эту процедуру бессчетное количество раз, но сегодня что-то выбило меня из колеи. У меня странное чувство, что меня вот-вот раскроют. Что бы сделал доктор Карлайл, если бы узнал, что Риз, Элеонора и я все это время баловались с камерой видеонаблюдения?

Что-то подсказывает мне, что с Риз и Элеонорой все будет в порядке. Это меня в итоге вышвырнут, вручив билет в один конец к бабушке в Нью-Йорк. Я хмурюсь. Нет никаких оснований думать, что охрана кампуса что-то заметит. Только если Элеонора сама решит дать им ключ, просто чтобы подставить меня. Еще одна причина, по которой я должен ей подыгрывать.

Как я вляпался в такую переделку? Все было под контролем до вчерашнего дня. Я сидел прямо здесь за своим столом, готовясь поработать над библиотеками форматов. Мы с Норой должны были работать вместе после ужина, и я хотел что-нибудь показать перед встречей… но потом получил это безумное сообщение.



Приватный чат Мэддокс/Риз

Риз: Мэддокс! Приходи сюда немедленно.

Мэддокс: А это не может подождать? Вообще-то я занят.

Риз: Сейчас же! Приходи в Фенмор. Срочное собрание!

Мэддокс: Что случилось?

Риз: Элеонора уходит из нашей группы.

Мэддокс: Серьезно? Почему?

Риз: Как будто не знаешь…

Мэддокс: ☹

Риз: Мэддокс, ты должен все уладить.

Мэддокс: Да пофиг. Детский сад какой-то. Пусть Элеонора закатывает свои истерики, если хочет.

Риз: ОНА НАМ НУЖНА!

Мэддокс: Зачем? Нора же лучше кодирует.

Риз: Да, но все очки зарегистрированы на Элеонору.

Если она уйдет, то заберет проект с собой.



Я уже начинаю уставать от мисс Уинтроп и ее игр. Жаль, что эту девчонку нельзя «отформатировать» из моей жизни. Было бы классно, если бы существовал хак, при помощи которого можно было бы избавиться от надоедливых бывших раз и навсегда.

Мне пришлось бросить Нору одну. К тому времени как я добрался до комнаты Элеоноры, ее уже и след простыл. Мы с Риз провели полночи, умоляя ее вернуться и все обсудить, прежде чем она наконец удостоила нас своим присутствием.

Я раздраженно пыхчу. Будет лучше, если мы с Норой прекратим работать в библиотеке. Эти комнаты со стеклянными стенами не очень-то надежны. Кто-то заметил нас, сгорбившихся над ноутбуком, и отправил Элеоноре фотографию с нами, вот она и распсиховалась. Наверное, моя рука лежала на спинке стула Норы. Совершенно невинно. Я даже не дотронулся до ее плеча! По крайней мере, не в этот раз…

Мрачно усмехаюсь. Конечно, Элеонора не выдумывает. Я могу врать ей и притворяться, что мой интерес к Норе чисто деловой, но правда в том, что мне нравится эта девушка. С каждым днем она мне нравится все больше и больше.

Я должен был быть с ней прошлым вечером. Надеюсь, Нора не злится, что я пропустил нашу рабочую встречу. Я не особо добросовестно выполнял свою часть работы. В последнее время у меня полно поводов для беспокойства – от сцен моей бывшей девушки до последствий возможного отказа Уинтропов меня финансировать. Но Нора ничего об этом не знает, а я не могу ей рассказать. Я никому не могу рассказать, иначе нарушу договор с Элеонорой.

А это значит, что я застрял здесь, в нейтральной зоне, не могу рассказать правду ни одной из них. По дороге из Фенмора я прошел мимо комнаты Норы. У нее горел свет, но я не решился постучать, особенно после разговора с Элеонорой.

– Ты ведь никому не сказал, правда?

– Нет, я никому не сказал.

– И ты думаешь, люди не догадаются, когда поймают тебя с этой недоучкой?

– Я не собираюсь с ней связываться!

Это была правда. Пока не собирался…

Прикусываю губу. Я играю с огнем. Если я действительно хочу избежать неприятностей этим летом, то должен все время держаться на безопасном расстоянии от своей напарницы. Я дал Элеоноре слово. Я могу быть бессовестным нарушителем правил, когда речь заходит о таких вещах, как комендантский час, но я всегда был человеком слова. Так ведь?

Запрокидываю голову, глядя в потолок. Я не знаю. Должен ли человек держать слово, если он был вынужден его дать? Я бы никогда не согласился с глупостями Элеоноры, если бы у меня был выбор. По сути, она меня шантажирует. Так что, если бы мне удалость выйти сухим из воды, никакие ее ультиматумы и условия не имели бы надо мной никакой моральной власти. Вот почему я расстался с ней. Чтобы поступать в соответствии со своими интересами. Чтобы быть свободным. Связываться с теми, кто мне нравится.

А нравится мне Нора. Закрываю глаза и тяжело вздыхаю. Жизнь была бы куда проще, если бы Нора мне не нравилась. Но она мне нравится. Я не могу притворяться. И я почти уверен, что я ей тоже нравлюсь. Может, она и гений в Java, но скрывать свои чувства она совсем не умеет. У нее все на лице написано. Ее щеки заливаются румянцем каждый раз, когда я случайно касаюсь ее руки. Честно говоря, Норе даже не нужна аватарка. В реальной жизни все ее эмоции и так прекрасно отражаются на лице.

Движения на экране ноутбука прерывают мои мысли. Мой сценарий завершает работу, и интерфейс безопасности входит в систему. Мои глаза скользят по разделенному надвое экрану, и я щелкаю мышью, чтобы развернуть нужные окна. Одна сторона моего экрана показывает прямую трансляцию со всех камер, расположенных на втором этаже Фенмор-Холла.

Все тихо. Движение не обнаружено. Двери закрыты. Свет выключен. Во всяком случае, это то, что показывают камеры. Видимость бывает обманчива. В другой половине экрана отображается редактор исходного кода. Там, в середине страницы, лежат строки, которые я добавил вчера вечером перед визитом в комнату Элеоноры.



накладываемое изображение = ДЗДНО.GIF



GIF… пятисекундный анимированный клип, настроенный на ту же частоту кадров, что и входящий видеосигнал, захваченный камерой. ДЗДНО – один из нескольких файлов, которые я использую по очереди, применяя способ наименования, который придумал Эмерсон. ДЗДНО означает «Двери закрыты, движения не обнаружено».

Я удерживаю клавишу Delete, наблюдая, как ранее набранные команды исчезают без следа. Готово… А теперь самая опасная часть. Я задерживаю дыхание и нажимаю Enter, чтобы обновить сделанные изменения. Кадры на другой половине экрана замирают на долю секунды, а затем возвращаются к жизни – настоящие кадры с камер видеонаблюдения заменяют зацикленный видеоряд. Для стороннего наблюдателя это выглядит как кратковременная потеря соединения. Нет никаких явных признаков взлома. На реальных кадрах все еще видны все закрытые двери на втором этаже Фенмора.

Кто-то внимательный мог бы заметить, как в щели под двумя дверными косяками вспыхивает свет, но в этом нет ничего необычного. Выглядит так, как будто люди в комнате проснулись и включили свет.

Готово. Я откидываюсь на спинку стула и перевожу дыхание. Это было рискованно. Все могло пойти наперекосяк, если бы кто-то оказался в коридоре в момент переключения на настоящую видеотрансляцию. Я больше не могу так рисковать. Больше никаких подобных манипуляций. По крайней мере, в общежитии. Хрущу пальцами и наклоняюсь вперед, регулируя угол наклона ноутбука. Видимо, сна мне сегодня не видать. Скоро наступит время завтрака, а мне еще нужно кое-что сделать.

Я открываю другое окно. Экран строка за строкой заполняют папки с файлами, помеченные серийными номерами и указанием времени. Этот сервер автоматически хранит записанные кадры с каждой камеры в кампусе в течение семидесяти двух часов, и эти архивы представляют собой один из главных недостатков хака Эмерсона. Вставленные гифки только закрывают прямую трансляцию с камер. А здесь, в архивах, хранятся настоящие видеозаписи. Только системный администратор имеет право на удаление, а это означает, что настоящие кадры сохраняются здесь в течение трех долгих изобличающих дней.

К счастью, охрана кампуса никогда не утруждает себя просмотром архивных материалов. Я не уверен даже, в курсе ли они, что эти материалы существуют. Тем не менее эти папки доставляют мне беспокойство. Я всегда проверяю их, прежде чем выйти из системы, чтобы знать, насколько разрушительными могут быть последствия.

Я включаю запись с камеры, расположенной у комнаты Элеоноры, и нажимаю клавишу перемотки, наблюдая, как изображения проигрываются в обратном порядке, а счетчик времени движется назад. Пустой коридор. Все чисто…

Вот. Я узнаю свою высокую фигуру, выходящую из комнаты. Надеюсь, это самое худшее из того, что тут есть. Я не думаю, что понадобится вырезать что-то еще, но прокручиваю видео дальше. Кадры проносятся у меня перед глазами, и я не сразу понимаю, что я вижу.

– Какого…

Я быстро нажимаю паузу, а затем воспроизведение.

Это что, была?.. Медленно потираю шею и затылок. Это же не могла быть… Нора. Может, у меня просто галлюцинации? В отчаянной надежде зажмуриваюсь. Но нет. Она действительно там, стоит в коридоре перед комнатой Элеоноры, прижавшись спиной к стене. Из-за расположения камеры я вижу только часть ее лица, но и этого достаточно, чтобы понять, какое на нем застыло выражение.

Ее глаза обвинительно прищурились. Я практически чувствую, как она сверлит меня взглядом, и еще больше горблюсь в своем кресле. Такое ощущение, что она видит меня: как я наблюдаю за ней, сидя по другую сторону экрана ноутбука. Я встряхиваю плечами, чтобы прийти в себя. Она на меня не смотрит. Это записанные видеоматериалы, а не прямая трансляция. Если кажется, что мы смотрим друг другу в глаза, значит, она смотрела прямо в объектив камеры наблюдения. Но ее лицо…

На что именно она смотрела? Она прищуривается сильнее, ее глаза становятся похожими на две темные щелочки. Затем она смотрит в сторону как будто подслушивает – подслушивает негромкий разговор, происходящий за дверью. О-о! Я пытаюсь вспомнить. Насколько сильно я накосячил? Я не помню и половины того, что сказал Элеоноре. Это все было вранье. Все, что я мог придумать, чтобы пригладить ее взъерошенные перья.

По лицу Норы неясно, понимает ли она хоть одно из произнесенных шепотом слов. Но затем, прямо там, на отметке 4:40:27… Я нажимаю паузу, чтобы остановить изображение, и выражение ее лица, которое появляется на экране, сложно истолковать неверно.

– Что? – бормочу я, стискивая края ноутбука обеими руками. – Что я такого сказал? Что ты там услышала?

Ее плечи напрягаются. У нее отвисает челюсть. А глаза – эти огромные зеленые глаза, о которых я не могу перестать думать, – округляются.

Глава 15

Исправление ошибок

НОРА

Я снова в своем старом укрытии, на скамейке за изгородью. Не знаю, зачем я вообще сюда пришла. Непохоже, что меня кто-то разыскивает. Мои светящиеся ровным голубым светом очки лежат рядом со мной на скамейке, составляя мне компанию. Их цвет не менялся весь день. Никакого оранжевого мигания – сигнала о новых непрочитанных сообщениях.

Я показываю очкам язык, затем подставляю лицо лучам теплого послеполуденного солнца. Мой трудолюбивый «партнер» еще не объяснил свое отсутствие на нашей вчерашней рабочей сессии. Не то чтобы мне нужны были объяснения. Вчера ночью он все сказал. «Я работаю с ней только потому, что она делает всю работу за меня».

Правда, Мэддокс? Меня мутит. Не могу выбросить эти слова из головы. Неудивительно, что Мэддокс продолжает флиртовать со мной. Не потому, что я ему нравлюсь, а потому, что он использует меня – а мной так легко манипулировать. И это моя награда за работу с командой. Мне надо уйти. Снова работать одной. Эти партнеры по команде нужны мне так же, как матрас с кусачими клопами.

Этот образ заставляет меня содрогнуться. Отвратительно, Нора. Но это не меняет того факта, что мне нужно послать к черту так называемое партнерство. Пора избавить свою жизнь от клопов – пора «переформатироваться». Впрочем, я не знаю. В глубине души мне не верится, что Мэддокс имел в виду именно это. Может, он играет не со мной, а с Элеонорой, и у него есть на то свои причины.

Я хмуро посматриваю на свои очки. Никаких новых сообщений, кроме того последнего, которое он отправил мне вчера, и оно не выходит у меня из головы.



Мэддокс: Прости. Это все Элеонора.

Сегодня она особенно в ударе. ☹



Очевидно, с ней не так-то легко ладить. Полагаю, мне следует дать Мэддоксу шанс объясниться, прежде чем я совершу какой-нибудь опрометчивый поступок. По крайней мере, я не удалила программу, которую написала вчера вечером. Это была первая мысль. Я поспешила обратно в свою комнату, чтобы они с Элеонорой не застукали меня, притаившуюся в коридоре, и открыла файл программы, которую я писала всю ночь.



КЛИК ПРАВОЙ КНОПКОЙ МЫШИ

УДАЛИТЬ

Внимание!

Это действие приведет к необратимому удалению вашей программы.

Вы уверены?

[ДА] [НЕТ]



Я долго сидела, держа палец на клавише Enter, но так и не смогла этого сделать. В конце концов я сдалась и нажала «Нет». Эта программа прекрасна. Я не могла заставить себя уничтожить ее только из злости на Мэддокса.

Вместо этого я придумала кое-что получше. Зачем мне удалять всю программу? Достаточно просто удалить несколько стратегически важных строк кода, и это сразу сделает код неработоспособным, неспособным к компиляции. Тогда никто не сможет исправить его, кроме меня. Пусть Мэддокс как следует расслабится, занимаясь отладкой кода.

Словно по сигналу, светодиодный индикатор на моих очках подмигивает мне. Цвет не оранжевый. Синий? Я прищуриваюсь, пытаясь понять, что бы это могло означать. Неужели все эти несуществующие сообщения разрядили батарею?

Я неохотно беру в руки смартвизор, чтобы проверить, что там такое, и прижимаю очки к глазам. Меня встречает другое уведомление. Не текстовое сообщение. Приглашение от InstaLove.



Поздравляем, Строчная!

Ваш возлюбленный Мэддокс пригласил вас на InstaКвест Настоящей Любви!

[ПРОДОЛЖИТЬ] [ОТКЛОНИТЬ]



InstaКвест Настоящей Любви? Ладно, Мэддокс. Извини, пожалуйста, меня сейчас просто стошнит.

Я не могу позволить ему уйти от ответа.

– Отклоняй, – шепчу я себе под нос.

Отклоняй же, Нора. Тысячу раз: отклонить. Любой, у кого есть хоть капля самоуважения, проигнорировал бы это приглашение после того, что я услышала…

Если я столкнусь с кем-нибудь, в ком есть хоть капля самоуважения, я обязательно спрошу этого кого-то, как ему это удается. А что до меня – я выбираю опцию «Продолжить».

Почему я такая слабачка? Я могу не верить ни одному слову этого парня, но мне до смерти хочется узнать, что же такое этот InstaКвест Настоящей Любви. По правде говоря, это не просто любопытство. Мне нужен Мэддокс. Я не могу его отшить. У меня нет времени начинать с нуля другой проект. Да и почему я должна это делать? Отказываться от такой возможности только потому, что мой партнер оказался ненадежным подонком? Хм… Если он хочет использовать меня из-за моих мозгов, пусть. Я тоже его использую. Мэддокс – мой билет в группу Риз и Элеоноры, гарантированный выигрыш в конце этой программы. «Первое место» будет чертовски хорошо смотреться на моих заявках в колледж через пару лет. Ни одна приемная комиссия не спросит, кого я использовала, чтобы получить его, или кто использовал меня.

Выпрямляюсь. Может быть, у меня все-таки есть чувство собственного достоинства. Я же не дура уходить из группы, которая гарантированно одержит победу на фестивале. Если бы ушла, только бы сама себе навредила.



Ваш возлюбленный Мэддокс пригласил вас на InstaКвест Настоящей Любви…



Я так долго смотрю на опцию «Продолжить», что буквы расплываются. Я больше не могу держать веки открытыми. Я сдаюсь и неохотно моргаю. Сообщение мигает желтым цветом, а затем исчезает. Передо мной снова зеленая, усыпанная листвой лужайка.

– Хорошо… – медленно произношу я. – А что же с квестом?

Вот тогда-то я и вижу нечто, сверкающее на солнце сквозь листья живой изгороди метрах в пяти от того места, где я сижу. Там что-то есть? Выглядит как связка надутых гелием воздушных шариков, розовых и блестящих, парящих точно на уровне глаз. Они подпрыгивают на ветру, пока я приближаюсь, но не уплывают, как настоящие воздушные шары. Вместо этого по краям появляется знакомая пикселизация. Дополненная реальность. Не так реалистично, как пальмы, нарисованные на месте бассейна доктора Карлайла, но достаточно убедительно, чтобы обмануть глаз.

Я делаю шаг вперед и останавливаюсь прямо перед ними. На поверхности ближайшего воздушного шарика появляются слова.



Строчная!

НАЖМИТЕ, ЧТОБЫ НАЧАТЬ СВОЙ INSTAKBECT



Все еще колеблюсь. Неужели я действительно собираюсь пройти через это? Квест? Как иронично – мои взаимоотношения с Мэддоксом действительно один сплошной квест.

Но теперь я не могу просто повернуть назад. Меня распирает от любопытства. Я тянусь за шариком и тыкаю в него указательным пальцем. За миг до того, как кончик моего пальца прикасается к шарику, весь дисплей взрывается розовым конфетти.

Аватарка Мэддокса появляется там, где несколько мгновений назад парили воздушные шары, и слова прокручиваются в текстовом поле рядом с его лицом. Это не какой-то заранее определенный сценарий игры. Слишком конкретно.