Бенни прищелкнул языком.

– Да. Я недавно ездил на ней.

– Правда? Значит, ты знаешь, кому она принадлежит?

Краем глаза Марк заметил, как на противоположной стороне улицы велосипедист слез со своего велосипеда и с любопытством смотрел на них.

– Да, к сожалению.

– Нам нужно уходить отсюда, – сказала Эмма, которая тоже увидела велосипедиста, но Марк ее больше не слушал.

– Почему – к сожалению? Черт возьми, кто это?

– Черт, ты не хочешь этого знать. – Бенни вернул ему телефон, вздохнул и опустил плечи.

– Почему? – спросил Марк и собирался уже схватить своего брата за руку, как тот неожиданно бросился вперед.



Первый выстрел, разорвавшийся в ночи, заставил велосипедиста спасаться бегством.

После второго он даже не обернулся, хотя собачий лай и крики боли у него за спиной становились все громче.

43

Бенни одним махом схватил руку Эммы, направил ее вместе с пистолетом вверх и нажал на спусковой крючок. Во время второго выстрела ствол оказался рядом с ее виском. В тот же миг пронзительный крик возымел свое парализующее действие.

Эмма выпустила оружие, упала на колени рядом со своей машиной и прижала обе руки к левому уху – ударной волной ей разорвало барабанную перепонку.

– Что ты сделал? – закричал Марк, который не сумел быстро осознать, что сейчас произошло на его глазах. Он видел лишь жидкость, которая текла у нее между пальцев, и как белый воротник куртки окрашивался в темно-красный цвет. Поэтому в первую секунду подумал, что Бенни – его маленький брат, который еще никогда и ни к кому не применял насилие, – действительно выстрелил ей в голову. Затем Эмма попыталась встать, и, хотя от боли издавала одни лишь горловые звуки, Марк понял, что травма вряд ли угрожает ее жизни.

– Что ты собираешься делать? – спросил он уже тише, и на этот раз вопрос относился как к Эмме, так и к Бенни, который снова завладел своим пистолетом.

– Я смоюсь.

– Ты не можешь так поступить.

Марк опустился рядом с Эммой и не знал, что ему делать. Кровь из уха шла все сильнее, склеивая волосы на виске. Машинальным движением он коснулся ее лба, как мать, которая проверяет, нет ли у ребенка жара. И она действительно горела.

– Ей нужно в больницу. Пожалуйста, Бенни, ты должен отвезти нас, ты должен… – Он испуганно схватил ее руку, которая вдруг безжизненно повисла. Эмма снова потеряла сознание. – Тогда хотя бы помоги мне перенести ее в машину. Бенни?

Он поднял глаза, ожидая новых протестов, но их не последовало, потому что его брат исчез.

– Черт, черт, черт… – Несмотря на холод, Марка бросило в жар. Он был измотан, головная боль отдавала в затылке, поэтому он боялся, что не сможет поднять Эмму и усадить в автомобиль.

Проклятье.

Он вытащил сотовый из кармана брюк, чтобы вызвать скорую, но его телефон разрядился после первого же нажатия на кнопку.

Марк поискал телефон в карманах у Эммы, но потом вспомнил, что Бенни держал его и, вероятно, забрал с собой.

Он встал, прислонился спиной к машине и посмотрел на дома на другой стороне улицы. Насколько он мог разглядеть, никто не стоял у окна или на балконе.

«Почему никто не звонит в полицию? Кто-то ведь должен был слышать выстрелы».

Только он хотел наклониться к Эмме, как его снова напугал голос:

– Эй, парень.

Голос был намного тише, но, без сомнений, тот же самый, что до этого жаловался на шум. Марк поднял глаза на пожилого мужчину на тротуаре, который держал на поводке собаку:

– Что вам нужно?

Видимо, бездомный заботился о своей одежде, насколько это позволяли обстоятельства и жизнь на улице. Поэтому люди могли легко не заметить его нужду; потому что, лишь подойдя ближе, можно было увидеть слой грязи, покрывающей его когда-то дорогое хлопчатобумажное пальто, и грубо заштопанный пиджак. И лишь затем чувствовался сладковато-затхлый запах тела – еще одно доказательство, что у мужчины не было постоянного места жительства.

– Не волнуйся, я ничего не видел, приятель, – сказал мужчина с беззубой улыбкой.

– Хорошо, просто все не так, как выглядит. Я сейчас отвезу женщину в больницу.

Марк подхватил Эмму под руки и из последних сил приподнял. Ее дыхание было быстрым и поверхностным.

Бездомный лишь кивнул и с любопытством смотрел, как Марк мучается со своей ношей. Лишь когда тому удалось протащить Эмму вокруг машины, открыть пассажирскую дверь, усадить ее и пристегнуть, старик тихо рассмеялся:

– Ну и ночка выдалась, а?

Марк обернулся к нему и вытер пот со лба.

– Послушайте, если вы хотите денег, то мне очень жаль. У меня тоже ничего нет.

Он убедился, что голова Эммы не может откинуться вперед, и закрыл пассажирскую дверь.

– Я знаю.

Марк, который уже направился к водительской стороне, остановился:

– Откуда?

– Простите, я уже проверил. Но там ничего не было. Вот.

Бомж протянул ему грязную руку. Только на одном из четырех пальцев был ноготь. Большой палец полностью отсутствовал, и это вызвало у Марка раздражение. Не веря своим глазам, он уставился на кошелек и проверил карманы, чтобы удостовериться, что действительно потерял портмоне, которое бездомный хотел ему вернуть.

– Фредди его нашел. Он любит хватать вещи, которые валяются на земле. Не правда ли, малыш?

Бездомный потрепал морду пса, который тут же улегся на спину, надеясь, что его погладят.

– Спасибо, – растерянно сказал Марк.

– Не за что. Я честный человек. Пойдем, малыш. – Он потянул за поводок, и пес снова поднялся. – Но в следующий раз не шумите так, – засмеялся он, постучал себя пальцем по лбу и ушел.

– Да, конечно, – ответил Марк, повертел портмоне в руке и сунул в карман. Эмма начала постанывать в машине. Очевидно, она как раз приходила в себя.

Марк сел в «жук», включил передачу и завел двигатель. Прежде чем тронуться, он последовал внутреннему импульсу и еще раз вытащил кошелек. Открыл его, чтобы убедиться, что водительское удостоверение – последнее доказательство его личности – на месте. К счастью, карточка торчала в предназначенном для нее отделении. Марк хотел достать ее, чтобы взглянуть на свою старую фотографию, на которой выглядел невероятно моложе и здоровее, чем сегодня, но почувствовал сопротивление. Когда он полностью вытащил удостоверение, на колени ему упала маленькая записка.

Какого черта?

Он развернул сложенный листок и не поверил своим глазам.

Что это?

Он был уверен, что никогда не видел этого листка и тем более не хранил его в кошельке.

Марк заглушил двигатель, лихорадочно отстегнул ремень и вышел из машины.

– Эй, – крикнул он в темноту, в которой исчез бездомный. – Вернитесь.

Затем он побежал, хотя у него практически не было на это сил и он был уверен, что ждет его в конце спринта в подъезде: ничего.

Как пес, так и бездомный, который только что передал ему написанную от руки записку его умершей жены, исчезли.

44

Многие люди совершают ошибку, желая все повторить. Они не довольствуются воспоминаниями, а хотят еще раз пережить прекрасные часы своей жизни. Снова и снова. Поэтому они во второй раз летят на курорт, где им так понравилось, многократно пересматривают один и тот же фильм и спят с бывшими, хотя уже состоят в новых счастливых отношениях. Лишь для того, чтобы убедиться, что ничто не будет так, как в первый раз. Потому что ощущение счастья невоспроизводимо по желанию. Его нельзя вызвать нажатием кнопки. Парадоксально, но – как только что выяснил Марк – это не касается боли, страданий и мук. Однажды он уже стоял перед их старым домом. Однажды он уже чуть не умер от скорби.

Марк вышел из машины, оставив Эмму в «жуке». Она не захотела ехать в клинику, хотя больница Мартина Лютера была по пути. Действительно, большинство повреждений барабанной перепонки заживают сами собой, он сам в этом однажды убедился после воспаления среднего уха. К тому же ее машина была нужна ему как средство передвижения и, возможно, побега. Даже если Эмма страдала паранойей и подозревала его брата в убийстве, в настоящий момент она единственная была на его стороне и могла подтвердить сумасшествие, в котором он пребывал. В конце концов, он все равно больше не понимал, кто друг, а кто враг, и поэтому предпочитал не упускать из виду врагов, если она была одним из них.

Марк открыл ворота в сад. Казалось, что маленький двухэтажный таунхаус все еще дышит. В отличие от всех остальных идеально окрашенных соседских домов, чьи ухоженные садики были защищены заборами от диких кабанов, дом номер семь казался немного запущенным и именно поэтому живым. Как неприбранная детская комната, стены которой разрисованы карандашами и которую ни за что на свете не променяешь на дизайнерский интерьер из журнала «Красивая жизнь».

Марк еще раз взглянул на листок, который нашел в своем портмоне.



«Встретимся на вилле в Груневальде. Приходи скорее. LOL – С.»



Короткая простая записка не вызывала сомнений. Конечно, она не являлась доказательством того, что Сандра была жива. Раньше она часто оставляла подобные листки на кухонном столе:

«Я на спорте. Не ешь всякую гадость, сегодня я что-нибудь приготовлю. Вчера ночью было великолепно. Не забудь сдать тару».

В какой-то момент Марк начал подписывать свои записки «LOL», ошибочно полагая, что это сокращение означает «lots of love»[9]. Сандра громко смеялась, когда прочитала это в первый раз, потому что – как она ему объяснила – в действительности эту комбинацию букв используют, если в интернет-чате над чем-то смеются.

Laughing out loud[10].

С тех пор это стало их внутренней шуткой и они добавляли «LOL» практически к любому сообщению.

Это и знакомый почерк однозначно указывали на то, что записку написала Сандра. Еще одним доказательством было назначенное место встречи. Их таунхаус в Айхкампе нисколько не походил на виллу – еще одна их внутренняя шутка.

Марк убрал записку и вытащил свою связку ключей. Входную дверь немного заклинивало, но она всегда с трудом открывалась.

Вопреки ожиданиям внутри не пахло затхлостью. Было холодно, отопление работало в дежурном режиме, чтобы трубы зимой не замерзли, но типичный запах пустующих зданий отсутствовал. Казалось, кто-то недавно здесь проветривал, а заодно и вымыл пол. Черные следы на паркете, оставшиеся при переезде от прорезиненных ножек дивана, исчезли.

– Эй, есть кто-нибудь? – крикнул он. Его голос металлическим эхом отозвался от голых стен пустого холла. Марк осторожно переставлял ноги, словно ступал на тонкий лед, а не входил в гостиную. При этом он не был уверен, чего боится больше – находиться одному в доме или действительно встретить свою жену.

– Ау! – снова позвал он, хотя ему хотелось крикнуть имя Сандры. Но на это у него не хватало смелости.

К гостиной прилегал пристроенный позже зимний сад, через окно которого Марк посмотрел в заросший сад. Он включил внешнее освещение, и маленькие галогенные светильники давали эффект мягкорисующего объектива. Все выглядело размытым, словно в дымке, и приобрело золотистое свечение. Фруктовые деревья, их гниющие плоды на лужайке, заросший камышом лягушиный пруд, в котором было больше трясины, чем воды.

Поднялся ветер и сорвал несколько листьев с березы, которая стояла у самой веранды. У Марка была аллергия, но он так и не решился срубить гордое дерево. Он смотрел на его верхушку, наблюдал, как из кроны в небо поднялась ворона, и его глаза слезились, словно береза цвела полным ходом.

Слезы еще больше усилили эффект мягкорисующего фильтра, неожиданно дерево стало намного светлее.

Марк потер глаза, но эффект не исчезал.

Что это?

Он закинул голову и попытался проанализировать свечение, которое распространялось только на небольшую часть листвы. Когда ветер закачал длинные ветви, Марк понял.

Дерево освещалось, но не фонарями в саду, а другим искусственным источником света. Который находился в двух с половиной метрах над его головой. На втором этаже.

Внутри!

С этого момента все происходило очень быстро. Марк помчался обратно в холл, взлетел вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступени, и уже несколько секунд спустя распахнул дверь в спальную комнату. Действительно. Хотя здесь, наверху, все приборы были выдернуты из розеток, а лампочки вывернуты из патронов, комната была ярко освещена.

Он вошел, открыл рот, и снова из глаз у него брызнули слезы. Он не мог поверить тому, что видел в комнате.

«Этого не может быть. Сандра, почему? Ну почему?»

Он избавился от всей мебели. Двуспальную кровать, шкаф с жалюзийными дверьми, стол для макияжа с большим зеркалом. Их забрал какой-то поляк вместе со своим сыном; они разобрали все на его глазах, спустили вниз и увезли на прицепе. А сейчас, спустя три недели, все было как прежде. Кровать, шкаф, стол – все снова стояло на своих местах. И кое-что еще. То, что выглядело так же неправильно, как и беременная женщина с сигаретой. Она была небесно-голубого цвета, с белоснежным балдахином и стояла в центре комнаты – новенькая заправленная детская кроватка.

На мгновение Марку показалось, что она раскачивается – словно ее подталкивает невидимая рука в такт детской колыбельной, напеваемой фальшивящим голосом, – но кровать не двигалась. Зато она сделала нечто еще более ужасное: она начала говорить.

45

– На помощь! Пожалуйста, помогите мне.

Марк отпрянул от кроватки.

Голос стал громче:

– Не уходите. Не оставляйте меня одного.

Он лишь мельком заглянул в кроватку, быстро отодвинув в сторону балдахин, но все равно был уверен, что в кроватке лежала только маленькая подушка. Возможно, он не заметил пижаму, детскую игрушку, покрывало, но точно не живого человека, тем более настолько взрослого, чтобы говорить с ним таким низким мужским голосом.

– Кто здесь? – спросил Марк, уверенный, что разговаривает с магнитофонной записью.

Поэтому удивился, когда получил ответ:

– Слава богу, вы пришли, Марк.

«Он знает, как меня зовут. Откуда он знает мое имя?»

Его сердце забилось быстрее.

– Кто вы? – спросил он. Одновременно осторожно протянул руку к балдахину. Марк стоял в метре от кроватки и должен был заставить себя снова подойти к ней.

– Я тот, кого вы ищете, – ответил мужчина, чей слегка искаженный, скрипучий голос был ему абсолютно незнаком.

Он отодвинул балдахин в сторону. Сначала увидел белую подушку, затем прочитал цифры, которые были вышиты красными нитками на наволочке.

13.11.

В тот момент, когда Марк осознал, что это сегодняшняя дата, он увидел рацию. Взял ее в руку, уставился на микрофон и чуть не выронил трубку, когда мужчина снова обратился к нему:

– Придите ко мне, пожалуйста.

Лишь теперь он заметил металлический призвук, хотя качество звучания у этой цифровой рации было намного лучше, чем у обычного телефона.

Он поднес прибор ко рту и произнес в трубку:

– Что это значит?

– Я… я знакомый… – В трубке зашипело. – Знакомый вашей жены. Пожалуйста, помогите мне.

– Куда я должен прийти? Где вы?

Снова раздалось шипение, и мужчина тихо произнес:

– Сюда, вниз. Я в подвале.

46

Для того чтобы спуститься в темноту, ему потребовалось в три раза больше времени, чем взбежать наверх.

Марк всегда избегал находиться в подвале дольше, чем это было необходимо. Не из детской боязни, не из страха перед безликим чудовищем, поджидающим его за отопительным котлом, а потому, что он был уверен: людям не свойственно жить в глухих чуланах. Впрочем, как и летать на самолете на высоте десять тысяч метров на землей.

Подвал дома был для него как темное дно озера. Как бы человеку ни нравилось плавать на поверхности, ему не очень хочется знать, что находится под ногами. Смелые задерживают дыхание и ныряют на глубину два метра, но на самое дно – туда, где ил оберегает тайны озера, – опускаешься только по уважительной причине, например, если что-то потерял: деньги, ключ.

Или свою жену.

Деревянная дверь, за которой грубая каменная лестница круто уходила вниз, была закрыта на засов снаружи. Значит, того, кто ждал внизу, заперли. Марк не был уверен, что действительно хочет знать, кто это сделал.

Он отодвинул засов, открыл дверь и протянул руку к выключателю, черной поворотной кнопке, которая напоминала слишком большую крыльчатую гайку. Он дважды повернул ее против часовой стрелки, затем в другом направлении. По-прежнему темно.

– Эй, там? – крикнул он вниз.

Ответа не последовало. Светодиод рации, который только что мигал, неожиданно погас. Марк вспомнил, что сигнал сотовой связи некоторых провайдеров становился слабее в подвале, но он ведь держал в руке независимую от сети рацию.

– Вы внизу?

Он спустился на одну ступень, и в желудке у него булькнуло. Непрекращающаяся тошнота начала подниматься по пищеводу. Он снова проигнорировал крики о помощи своего организма, который молил его лечь наконец в постель, принять таблетки и проспать два дня подряд. Вместо этого он осторожно, на ощупь спускался вниз, держась за трос, который предыдущий владелец дома натянул вместо перил. Мужчина был психологом и слишком скудно оборудовал подвальное помещение – обшив стены деревом и постелив на пол серый синтетический ковер, – чтобы принимать в нем пациентов. Сандра и Марк всегда задавались вопросом, кто захочет спуститься сюда, чтобы доверить незнакомцу свои душевные страдания. К тому же старый дом часто издавал непонятные звуки и шумы, так что становилось не по себе, даже когда приходилось развешивать белье здесь внизу.

«Старая дама дышит», – шутил Марк, когда треск, кряхтенье или стоны над их головами становились громче. Дом был построен в двадцатые годы предыдущего столетия, и об «усадке» речь уже идти не могла.

Сейчас ничего не трещало, отопительные трубы были холодными и тихими.

Марк добрался до нижней ступени лестницы и вслепую открыл ящик с предохранителями, который висел в нише. Неуверенно ощупал выключатели, пока не нашел зажигалку, которая лежала здесь на случай необходимости.

Ярко-желтое маленькое пламя создавало почти уютную атмосферу. Марк не понимал, почему здесь внизу не включался электрический свет. Все предохранители были в порядке. Впрочем, этой ночью он не понимал и более важных вещей…

– Где вы? – крикнул он громче, чтобы заглушить нарастающий шум в ушах. Чем тише становилось вокруг, тем сильнее внутренние звуки его тела пробивались на передний план.

С зажигалкой в одной руке и рацией в другой он вошел в проход, который соединял котельную с бывшим кабинетом психолога. Они давно убрали уродливую жалюзийную дверь, и, несмотря на недостаточное освещение, Марк видел, что голая маленькая комната была в запустении.

Оставалось только одно.

Марк перешагнул через кабельную катушку и вытянул вперед руку с зажигалкой, как участник факельной эстафеты. Его тень бежала в нескольких метрах за ним.

Перед серой противопожарной дверью он остановился и позволил своему большому пальцу передохнуть. Темнота окутала его, словно покрывало, как только пламя погасло. Марк опустил бесполезную рацию на пол, провел пальцем по колесику и прикрыл зажигалку ладонью, когда пламя начало дрожать.

Затем – хотя все в нем протестовало – он открыл тяжелую бетонную дверь и вошел в котельную. И испугался настолько, что закричал.

47

– Черт, кто вы? – спросил он, когда взял себя в руки настолько, что, по крайней мере, больше не хотел убежать. Психические удары последних часов сделали его чувствительным и пугливым – и ему требовалось больше времени, чтобы успокоиться.

Мужчина, который выглядел еще более испуганным, чем Марк себя чувствовал, лежал посередине комнаты на проволочном кроватном каркасе без матраса.

– Слава богу, – вяло простонал он.

Мужчина поднял голову. Больше он ничем пошевелить не мог, потому что его руки и ноги были пристегнуты наручниками к металлической раме. Пламя зажигалки отражалось в металлическом бойлере слева от него, и, насколько Марк сумел разглядеть при тусклом свете, на мужчине был костюм и галстук, узел которого съехал до самого подбородка. Определить возраст было сложно. Крупные мужчины часто выглядят старше своих лет.

– Черт возьми, что здесь происходит? – спросил Марк и сделал шаг вперед.

– Воды.

Незнакомец подергал наручники. Его светлые волосы торчали во все стороны, он выглядел, как живая пародия на героя комикса, который только что получил удар током.

– Пожалуйста, принесите мне воды. – На последнем слове его голос сорвался.

– Только после того, как я узнаю, что вы здесь забыли.

До Марка донесся запах мочи, видимо, мужчина наделал в штаны. Либо от страха, либо потому, что его уже давно здесь держали.

Но кто?

На мгновение Марк засомневался, не лучше ли выйти наружу и сообщить Эмме. Но он по-прежнему не знал, может ли ей доверять, и вообще сомневался, сумеет ли она в таком состоянии помочь ему.

– Кто вы? – повторил Марк.

– Я… – Мужчина сделал паузу, чтобы облизать потрескавшуюся губу. – Я здесь, чтобы предостеречь вас.

– От чего?

Привязанный повернул голову и посмотрел в другой угол комнаты, который находился сейчас в темноте. Раньше там стоял гладильный каток для белья.

– От книги, – тихо произнес он.

– Какой еще книги?

Мужчина снова взглянул на него. Неосознанно Марк отступил на шаг.

– Меня зовут Роберт фон Ансельм, – сказал мужчина, и его голос вдруг зазвучал монотонно, словно он рассказывал заученный текст. – Я адвокат вашей жены.

«Чушь!»

– Вы лжете, – сказал Марк так громко, что пламя снова задрожало. – Я всегда сам занимался юридическими вопросами.

– Нет, нет, нет. Вы меня не слушаете. Я был не вашим адвокатом и не адвокатом вашей семьи, а только вашей жены.

Кровать заскрипела, когда мужчина опустил голову на пружины.

«Адвокат Сандры? Почему она позволяла какому-то незнакомцу заниматься ее делами?»

– Она была у меня незадолго до аварии, – послышался шепот мужчины.

– Зачем?

– Чтобы изменить свое завещание.

Изменить? До этого момента Марк даже не знал о его существовании.

– Полагаю, это случилось по настоянию ее отца, – добавил мужчина.

– Я ничего не понимаю. Что она изменила? И какое отношение к этому имеет Константин?

Адвокат снова посмотрел в темный угол справа от него.

– Вы ведь помните о сценарии, который заказали вашей жене?

– Да.

«Мы собирались это праздновать. В день аварии».

– Вы знаете, за какую цену агент Сандры продала его американской киностудии?

– Нет.

– Миллион двести тысяч долларов.

Марк рассмеялся:

– Вы лжете.

– Почему вы так уверены? – закашлялся адвокат.

– За кинодебют столько не платят. К тому же Сандра рассказала бы мне об этом. У нас не было тайн друг от друга.

– Правда? А вы когда-нибудь видели этот сценарий?

– Каким образом? Она погибла, не успев написать ни одного предложения, – ответил Марк.

– Вы уверены?

«Нет. Не уверен. С сегодняшнего дня в моей жизни больше нет правды».

Марк посветил в темноту справа, куда продолжал всматриваться адвокат. Затем обошел вокруг кровати, и в свете зажигалки проступили очертания письменного стола. Он стоял рядом с газовым котлом.

– Я его читал. – За спиной послышалось кряхтенье мужчины. – Поэтому я здесь. Я хотел принести его вам. Предупредить вас.

Марк подошел к письменному столу, которого еще никогда не видел и который здесь внизу выглядел так же странно, как и прикованный к металлической кровати мужчина в костюме. Стол был слишком низким для взрослого человека, с крошечными ящиками с обеих сторон, в которых в лучшем случае поместились бы учебники или школьные тетради. В отверстии, предназначенном для крепления настольной лампы, торчала наполовину сгоревшая свеча.

Марк зажег ее, и свет упал на стопку бумаги, скрепленную дешевым пластиковым скоросшивателем.

– Эй, а что с моей водой? – прохрипел адвокат, который снова оказался в темноте.

Страницы выглядели сырыми, словно какое-то время пролежали в коробке в подвале. Марк стер пыль с верхнего листа и прочитал название.



ОСКОЛОК

Сценарий Сандры Зеннер



– Пожалуйста, освободите меня! – заскулил незнакомец. Но Марк уже не мог ответить. Он перелистнул страницу и начал читать. Уже первые предложения стали для него шоком.

48

Краткое содержание «Осколка»

«Марк Лукас, юрист, который работает с уличными проблемными детьми, теряет во время автомобильной аварии, произошедшей по его вине, свою беременную жену. Спустя несколько недель после ее смерти он находит в журнале рекламное объявление психиатрической клиники. Для программы «Научиться забывать» ищут людей, которые пережили тяжелейшую травму; людей, которые хотят навсегда стереть из памяти ужасные воспоминания и поэтому участвуют в эксперименте по введению намеренной тотальной амнезии. Лукас отправляет имейл директору клиники и…»



– Нет!

Марк застонал, затем закусил ладонь. У него закружилась голова, и пришлось опереться о столешницу. Его глаза бесцельно блуждали по листку. Он уже дважды прочитал первый абзац и хотел начать снова – в надежде, что на этот раз буквы сложатся в другие слова. Но этого не случилось. Правда оставалась такой же ужасной, как и необъяснимой.

«Это моя история. Сандра описала мою жизнь…»

Его руки дрожали. Пальцы больше ничего не чувствовали, и он перелистнул сразу три страницы.



«Мобильный Марка больше не работает, его кредитные карточки не принимают, и, похоже, кто-то другой живет его жизнью.

Он снова приезжает в клинику и оказывается перед пустым котлованом. Здание исчезло».



Марк снова не смог прочитать всю страницу целиком и нетерпеливо пролистал дальше. Все быстрее, в шоке от содержания, которое знал не понаслышке. Потому что сам пережил все это! Несколько часов назад! Вскоре он читал только обрывки, строки, которые сразу бросались в глаза.



«…Он идет в полицию…

…Но ключ снова подходит…

…Его жена никогда не была в этой квартире…

…Тесть тоже исчез…»



Чем больше он читал, тем меньше понимал. Как такое возможно? Откуда Сандра могла все это знать? Хуже того, как она могла предвидеть будущее?

Он положил папку-скоросшиватель на стол, уставился на титульный лист и схватился за затылок.



ОСКОЛОК

Сценарий Сандры Зеннер



Онемение распространилось от пальцев на руки. Они тяжело свисали вдоль его туловища, и Марку больше всего хотелось развернуться и с криком выбежать из подвала. Ничто больше не имело смысла, его жизнь была ложью, выдуманной человеком, которому он слепо доверял и который сейчас поднялся из могилы, чтобы свести его с ума.

«Но разве сумасшедшие задумываются о своем состоянии? Разве отрицание не является скорее характеристикой психоза?»

Марк разомкнул губы, затем снова закрыл рот и не заметил, как начал разговаривать сам с собой и вслух произносить свои мысли. По щекам у него текли слезы и капали на титульный лист сценария.

«Это происходит со мной? Все это реально?»

Слезы размыли первые буквы, исказив большую О, поставив под ней черную точку, так что она стала походить на испанскую версию вопросительного знака. Марк шмыгнул носом, еще раз потрогал повязку на затылке и затем, посреди лавины необъяснимых мыслей, он пришел к абсолютно логичному выводу.

У истории есть конец!

Марк снова взял папку.

«Почему все это происходит? И чем закончится?»

Он долистал до последней страницы.

49

Ничего. Пусто. Последние пятьдесят страниц были чистыми.

Марк пролистал сценарий в начало и где-то в первой трети наткнулся на два листка, которые казались инородными в стопке – толще остальных, с перфорированными, покрытыми ржавыми пятнами краями. Это были последние страницы краткого содержания.



«…Наконец он принимает вызов призраков прошлого и следует загадочной записке, которую ему подсовывает бездомный. Якобы его жена хочет встретиться с ним. Он едет в их бывший дом, где в подвале находит сценарий, написанный его умершей женой. В ужасе он выясняет, что первые страницы в точности описывают его жизнь. Он пролистывает в конец, на последнюю страницу, чтобы наконец-то узнать, что с ним произойдет. Но находит лишь чистые листы.

Поэтому снова листает в начало, пока не наталкивается на два листа, которые чуть толще остальных. С пятнами крови и перфорированными краями. Внизу страницы от руки записан телефонный номер».



Взгляд Марка заскользил вниз. Действительно. Номер выглядел так, словно Сандра быстро записала его на листочке, только LOL не было.

Он снова нашел строчку, на которой только что остановился.

«Если Марк до сих пор считал, что уже пережил самый большой страх, то он ошибался, потому что, следуя импульсу, он открывает верхний правый ящик письменного стола…»



Он закрыл глаза, снова открыл и перечитал последнее предложение.

«Правда открыть? Сандра, что ты со мной делаешь?»

Марк помедлил, затем просунул палец в углубление ящика. Он был не заперт.



«…где находит телефон».



Действительно. Это была старая модель с большими кнопками. Световой индикатор мигал и сигнализировал полностью заряженный аккумулятор и готовность к использованию. Марк действовал как в трансе. Он снова последовал сумасшедшим авторским указаниям.



«Он достает его и набирает этот телефонный номер!»

50

– Наконец-то. Слава богу.

Прицельный удар профессионального боксера не мог нанести ему больше боли. Это была Сандра, однозначно ее голос, который ответил уже после второго гудка. Немного неуверенный, грустный, но такой же уникальный, как генетический отпечаток пальца.

– Наконец-то ты мне позвонил.

По этой легкой хрипотце, которая звучала немного устало и была особенно милой по утрам, он скучал так же, как по ее прикосновениям, тихому причмокиванию, когда она спала, или смеху, который заражал его, даже когда он грустил.

– Сандра, – засмеялся он сквозь слезы. – Где ты?

На мгновение, которого хватило, чтобы из глаз у него брызнули слезы, весь абсурд был забыт.

«Авария. Ее возвращение. Бездомный. Адвокат, который все еще просит воды у меня за спиной».

Радость от того, что он снова слышит ее голос, была огромна. Но еще больше было разочарование, когда он понял, что голос записан на пленку.

– Мне так жаль, я клянусь тебе, что все исправлю.

– Что? О чем ты говоришь? – закричал Марк в телефон, словно мог добиться от автоответчика какого-то объяснения.

– Когда-нибудь я все тебе объясню. Скоро, очень скоро. Тебе нужно продержаться еще несколько часов.

«Несколько часов? И что тогда произойдет?»

Он подумал о подушке в детской кроватке. О вышитой дате на наволочке – тринадцатое ноября.

Сегодня, десять дней до даты родов, которую просчитал врач.

– Не беспокойся, милый. Скоро все прояснится.

«Беспокоиться? Я теряю рассудок!»

– И вот еще что: если ты все еще находишься в подвале, уходи. Немедленно уходи оттуда.

Он почувствовал холодный сквозняк, такой сильный, что свечу едва не задуло. Лишь в последний момент пламя снова вспыхнуло.

– Потому что ты кое-что забыл.

– Что? – спросил он машину.

– Роберта фон Ансельма.