– Отец это исключает: он убежден, что в связи с болезнью матери девушка в любом случае сообщила бы о себе.

– Оставим в покое отцов и матерей.

– Почему?

– Комиссар, вчера по телику показали одного подростка, он зарезал пару стариков, чтобы забрать у них двадцать евро. А мать убийцы знаете что заявила? Что ее сынок – чистый ангел, мухи не обидит!

– Но Вилардо видел, как женщина на заднем сиденье попыталась привстать и тот тип толкнул ее вниз.

– Ну и что? Может, она привстала, не подумав, а он уложил ее обратно и напомнил, что их никто не должен видеть?

– Но, если они собирались убежать вместе по взаимному согласию и замести следы, разве угон машины не был ошибкой? Мы не обязаны вмешиваться в случае побега из дома совершеннолетней девушки, но в случае угона – должны принять меры.

– Это правда. Но, возможно, угон был необходим, невзирая на риск.

– Почему ты так настаиваешь на версии с «фуитиной»?

– У нас редко случаются похищения людей. Тем более с отца девушки нечего взять…

– Но ты все же не исключаешь версии с похищением с целью изнасилования.

– К сожалению, нам придется принять эту как вторую вероятную версию.

12

– Так что ты не исключаешь, – сказал Монтальбано, – что похититель продержит ее несколько дней у себя, сделает с ней все, что захочет, а потом мы обнаружим труп.

– Почему труп? Может, он ее отпустит.

– Ну уж нет! Девушка видела его в лицо! Вилардо не говорил, что на нем была маска! Так что, если ее отпустить, есть риск, что она заявит на него и сможет опознать. Нет уж, поверь мне, он ее убьет.

– Да, пожалуй, так и будет.

– Слушай, давай вот что сделаем – для очистки совести. Ты знаешь, где находится кинотеатр «Сплендор»?

– Само собой.

– Нинетта вышла из кино в восемь вечера. Расспроси жильцов соседних домов и торговцев, вдруг вчера вечером они заметили что-то странное. Захвати с собой фотографию девушки.

– А вы чем займетесь?

– Схожу поем, а потом заеду к… – Взглянул на листок, лежавший перед ним на столе. – …Лине Ансельмо, подружке Нинетты, с которой та ходила в кино.

Поесть толком не удалось: сводило живот от мыслей о Бонмарито, бедняге-отце, сохранявшем достоинство несмотря на свое отчаяние.

После обеда комиссар сел в машину и отправился на встречу.

Он предпочитал заранее не извещать свидетелей о своих визитах. Так они не успевали подготовить ответы на его вопросы. По опыту он знал, что все, кого он допрашивал, даже самые невинные и честные люди, старались казаться совсем не такими, какими были на самом деле, а более порядочными, более правильными.

Лина Ансельмо, девушка, которая была в кино с Нинеттой, жила почти за городом, в четырехэтажном доме без лифта.

Монтальбано безропотно поднялся по лестнице: сойдет вместо послеобеденной прогулки по молу.

Дверь приоткрылась на ширину цепочки, и через щель выглянула неприметная очкастая девица лет восемнадцати, худущая, с волосами, убранными в пучок.

– Вы Лина Ансельмо?

– А вы кто?

– Я комиссар Монтальбано.

– Что вам нужно?

– Поговорить про Нинетту.

– Хорошо.

– Так я могу войти?

– Нет.

– Почему?

– Папа не хочет, чтобы я открывала дверь незнакомцам.

– Папа дома?

– Нет.

– А мама?

– Никого нет. Я одна.

Мысленно чертыхаясь, Монтальбано достал из кармана удостоверение и протянул ей.

Лина взяла его двумя пальцами.

– Изучите внимательно. Удостоверьтесь, что я из полиции.

Едва взглянув, она вернула корочку комиссару.

– Это ничего не значит.

– Как это?

– Может, оно фальшивое.

Что делать? Выбить дверь плечом? Но она разорется хуже свиньи под ножом мясника. Вызвать полицейского в форме? Без толку, эта дурища решит, что и форма тоже фальшивая. Лучше побыстрее с ней закончить.

– Вы вчера ходили в кино с Нинеттой Бонмарито?

– Да.

– Вы часто ходите в кино вместе?

– Да.

– Случается ли, что во время сеанса кто-то к вам пристает?

– Да.

– И что вы делаете?

– Пересаживаемся.

– А если нет свободных мест?

– Нинетта предпочитает уйти.

– Вчера вечером к вам подходил кто-нибудь?

– Нет, вчера никто.

– В котором часу вы вышли?

– В восемь с минутами.

– За вами кто-нибудь шел?

– Нет.

– Как вы, Лина, добрались домой?

– На своем скутере.

– Почему не подвезли Нинетту?

– Обычно я так и делаю.

– А вчера – нет? Почему?

– Мне надо было вернуться домой раньше обычного, чтобы помочь маме. Мы ждали гостей к ужину.

– Нинетта ходила в кино только с вами?

– Нет, иногда она ходила с другой подругой, Лючией.

– В общем, вы совершенно не представляете, что могло случиться?

– Совершенно. Я долго над этим думала.

– Нинетта обсуждала с вами свои секреты?

– Конечно.

– Она не говорила, что влюбилась, что кто-то предлагал ей…

– В жизни Нинетты не было парня и вообще мужчин. Единственный, кто ей был немного симпатичен, – это Микеле, Микеле Гуарнера. И все. Так вы зайдете? – неожиданно закончила она, снимая цепочку и распахивая дверь. Наконец поверила.

– Нет, – ответил Монтальбано.

Повернулся и начал спускаться вниз по лестнице. Эта девушка – страшненькая, упрямая, недоверчивая – несомненно искренняя.



Семья Гуарнера жила на третьем этаже современного дома в новом квартале Вигаты. Припаркованные авто красноречиво говорили о достатке владельцев. Вокруг домов были разбиты ухоженные палисадники. Комиссар позвонил в домофон. Отозвался любезный женский голос.

– Я комиссар Монтальбано.

Чисто вылизанные подъезд и лифт. Ему открыла красивая женщина лет сорока, хорошо одетая, на губах улыбка, а глаза выдают тревогу.

– Проходите, прошу.

Со вкусом обставленная гостиная, современная мебель. На стенах комиссар приметил пару гравюр, Кальи и Гуттузо.

– Есть новости про Нинетту? – первым делом спросила женщина.

– Пока нет. Вы мать Микеле?

– Да. Меня зовут Анна.

– Очень приятно, синьора. Ваш сын дома?

– Да, он еще спит.

Еще спит в такое время? Обед давно миновал! Видно, молодой человек – тот еще сибарит! Но Анна поспешила объясниться:

– Отец Нинетты пришел сюда почти в час ночи, мы уже спали, все перепугались. Муж в Риме по работе. Микеле потом никак не мог уснуть. А пару часов назад наконец уснул. Мне его разбудить?

– Придется. Я очень сожалею.

– Кофе будете?

– Не стоит беспокоиться.

Микеле явился через пять минут. На нем были штаны, полурасстегнутая рубашка и шлепанцы. Волосы спутаны, лицо еще мокрое – наспех освежился в ванной. Рослый юноша, плечи регбиста, умное лицо.

– Оставлю вас одних, так вам будет удобнее общаться, – сказала синьора.

Комиссар оценил ее деликатность.

– Давай ты, – сказал он, когда они остались наедине.

Юноша растерялся. Взглянул на комиссара, но не произнес ни слова.

– Ну?

– Разве вы не должны задавать вопросы?

– Обычно да, когда я в комиссариате. Но сейчас я у тебя дома и хочу, чтобы ты говорил сам, свободно.

– И с чего мне начать?

– С чего хочешь.

Юноша мялся. Монтальбано решил дать первый толчок.

– Расскажи про Нинетту.

– Нинетта… отличная девушка. Очень привязана к семье, особенно к матери. Волнуется за ее здоровье. Она будто бы не из нашего времени.

– В каком смысле?

– Она круглая отличница и все равно всем нравится, потому что не зубрилка и всегда готова помочь одноклассникам. Очень красивая, но не задается и не выпендривается.

– А помимо школы вы встречаетесь с одноклассниками?

– Конечно, мы часто устраиваем вечеринки.

– А Нинетта как себя ведет?

– Она веселая, общительная, любит пошутить, но умеет осадить тех, кто слишком распускается.

– На этих вечеринках…

– Я понял, к чему вы клоните. Она не пьет, не курит, не крутит косячки, не уединяется с мальчиками. Что вы еще хотите знать?

– Ты в нее влюблен?

– Да.

Без каких-либо колебаний. Даже с ноткой гордости.

– А она?

– Она – нет. Она хорошо ко мне относится, ей нравится проводить со мной время, но она не влюблена.

– Не знаешь, у нее раньше были романы?

Юноша рассмеялся:

– Комиссар, видимо, я не сумел вам объяснить. Постараюсь излагать как можно яснее. Одноклассницы постоянно подкалывают Нинетту, потому что она единственная из них до сих пор девственница.

– А ты не знаешь, был ли у нее ухажер?

– Да все к ней подкатывали.

– Кто-то был настойчивее остальных?

– Франческо. Два месяца назад Нинетта дала ему пощечину.

– За что?

– Дело было на вечеринке. Он выпил и сказал Нинетте при всех, чем бы ему хотелось заняться, если бы он мог остаться с ней наедине.

– И чем все кончилось?

– Франческо получил по морде, мы пытались их помирить, но с тех пор они не общаются.

– Он ваш одноклассник?

– Из параллельного класса.

– Знаешь, где живет?

– Да. Фамилия Дилуиджи. Но он не из тех, кто бы мог…

– Об этом предоставь судить мне. Говори адрес.

Микеле сказал.

– Где ты был вчера вечером? Мне положено задавать этот вопрос.

– Я понимаю. Вам нужно мое алиби. После обеда был в Монтелузе, играл в теннис. Меня там видели человек семь-восемь.

– А потом?

– Потом вернулся в Вигату, примерно в полвосьмого.

– Нинетту похитили сразу после восьми.

– Погодите. По дороге домой скутер стал барахлить, и я заехал в автосервис. Мне сказали, что на ремонт понадобится около часа, и я сходил домой, оставил сумку и переоделся, а потом вернулся за скутером. Если хотите, могу дать адрес автомастерской.

– Не нужно, спасибо. У тебя есть еще что рассказать?

Юноша немного подумал:

– Не знаю, важно ли это…

– Просто расскажи.

– Месяц назад Нинетта сказала мне, что на нее напали.

– Объясни.

– Она возвращалась домой – занималась у подруги и немного задержалась. Уже стемнело, шел дождь, на улице никого не было. К ней подошел один тип, втолкнул в подъезд, прикрыл рот ладонью, повернул лицом к стене и попытался задрать ей юбку. Она так перепугалась, что даже не могла кричать. К счастью, по лестнице спускался мужчина, и этот тип сбежал. Нинетта сказала, что, несмотря на пережитый испуг, она не стала ничего рассказывать родителям.

– Почему?

– Боялась, что ее перестанут отпускать одну. Они очень ее опекают.

– Она описала внешность того типа?

– Нет.

– Где это произошло?

– Она не сказала. Вы думаете, это снова он?

Монтальбано развел руками. Помолчав немного, юноша поднял глаза на комиссара, потом опустил взгляд вниз, а потом снова посмотрел на комиссара.

– Как думаете, есть надежда найти ее живой?

Несомненно, он думал так же, как и Монтальбано: вдоволь натешившись, тот тип ее убьет.

– Я на это надеюсь.

– Сегодня схожу к ним, – сказал Микеле.

– К кому?

– К родителям Нинетты. Не хочется оставлять их одних.

Раз уж все равно ездил по городу, комиссар решил навестить паренька, получившего пощечину от Нинетты. Дилуиджи, к счастью, жили неподалеку от Гуарнера. Элегантный дом в элегантном квартале. Четвертый этаж. Лифт, звонок. Дверь открыл исполин в борцовке, под два метра ростом, и злобно рявкнул – того и гляди укусит:

– Если ты насчет продать чего, то мы тут ни хрена не покупаем, а счета мы в банке оплачиваем! – И хотел захлопнуть дверь, но Монтальбано подставил в щель ногу.

– Убери ногу, а то все кости переломаю!

– Да вы успокойтесь, я ничего не продаю, и счетов на оплату у меня нет. Я комиссар Монтальбано.

– А мне-то что?

– Мне надо поговорить с Франческо Дилуиджи. Это ваш сын?

– Увы, да.

– Так что же?

– Проходите.

Уютная прибранная прихожая.

– Кармелина! Иди-ка сюда! – громко позвал мужчина.

Появилась дама, еще большего водоизмещения, чем супруг.

В очках, неухоженная, в растянутом свитере, тоже рыжеволосая.

– Этот синьор – комиссар полиции, он хочет поговорить с твоим ненаглядным сыночком, – бросил мужчина, покидая прихожую.

– Слушаю вас, – сказала женщина. – Вы…

– Комиссар Монтальбано.

– Комиссар чего?

– Полиции.

– Мой сын – чистый ангел, – прежде всего сочла долгом уточнить синьора, приняв защитную позу и уперев руки в боки.

– Даже не ставлю это под сомнение, синьора.

Синьора, однако, продолжала настаивать:

– Мой сын не мог сделать ничего дурного.

– Уверен в этом, синьора.

– Мой сын…

– …редкое сокровище.

– Совершенно верно!

– Я могу его видеть?

– Нет.

– Его нет дома?

– Он дома. Но с утра лежит в постели с температурой. Хотел встать, но я не разрешаю.

– Почему?

– От перепада температуры ему может стать хуже.

– Ладно, я сам к нему зайду.

– Не думаю, что это хорошая идея. Вы не знаете, каков мой Франческо! Он такой впечатлительный!

– И чем же он может впечатлиться?

– Такой чувствительный! Такой беззащитный! Он может испугаться, если увидит комиссара. Вам обязательно ему говорить?

– Что?

– Что вы – комиссар. Не могли бы вы притвориться врачом, которого я вызывала, и который до сих пор не пришел?

– Исключено.

Синьора бросила на Монтальбано взгляд, каким осужденный на смертную казнь через отрубание головы смотрит на палача. Но, понимая, что делать нечего, испустила вздох смирения.

– Хорошо. Идите за мной.

Когда они вошли в комнату, юноши в постели не оказалось.

– Наверно, он в туалете. У него небольшой понос. Пойду ему помогу.

Чем поможет? Попочку подотрет?

– А вы пока располагайтесь.

В комнате стояло адское пекло: в углу вовсю жарил электрокамин. Помимо кровати из мебели был небольшой платяной шкаф, книжные полки, стол с выключенным компьютером, стул.

Монтальбано стал разглядывать книги.

Его внимание привлекли те, что стояли на самой верхней полке: «Венера в мехах», «Жюстина», «История О», трактат по сексуальной психопатологии, две годовые подшивки журнала «Пентхаус»… Вот оно что, наше редкое сокровище трудится не покладая рук!

Вернулась мать.

– Он сейчас придет. Вижу, вы разглядываете его книги. Представьте, ни я, ни муж за всю жизнь не открыли ни одной книги после школьных учебников. А он… Видите, сколько их у него? Он обожает книги. Я ему говорю: испортишь зрение, но он ни в какую. Никому не разрешает их трогать, сам протирает пыль. Весь день только читает да сидит за компьютером.

Ну конечно, по уши в порносайтах.

– Учителя его не понимают! Завидуют его уму и нарочно ставят плохие оценки!

Наконец явился Франческо, в пижаме и тапочках, укутанный в шерстяной плед. В голове комиссара при виде юноши, залезающего обратно в постель не без помощи заботливой мамаши, возник вопрос: «Как ему вообще удается стоять на ногах?»

Грузный и рыхлый Франческо словно был сделан не из костей и плоти, а из желтоватого холодца, скорее всего куриного, который при каждом движении начинал подрагивать, рискуя расплыться и потерять форму.

– Не переутомите мне его! – распорядилась мамаша, пристраиваясь на краю кровати рядом со своим сокровищем.

Она что, собирается присутствовать при допросе?

– Синьора, простите, мне бы хотелось переговорить с Франческо с глазу на глаз, – любезно, но твердо заявил комиссар.

– Я его мать!

– Ни секунды в том не сомневался, синьора, но все равно прошу вас выйти.

– Нет!

– Ну ладно, – сказал комиссар.

И добавил, обращаясь к Франческо:

– На той вечеринке, когда Нинетта влепила тебе пощечину…

– Да что вы такое говорите?! – возмутилась синьора, вскочив с места.

Потом уставилась на расплывающегося на глазах Франческо и возопила:

– Кто посмел?!

– Мама, прошу, оставь нас, – сказал Франческо.

Не проронив ни слова, яростно сверкнув очами, синьора направилась к двери. Прежде чем покинуть комнату, обернулась:

– И это твоя благодарность за все, что твоя мать каждую минуту делает для тебя?!

Вышла, хлопнув дверью. Отличная театральная реплика и мастерский выход. Аплодисменты, занавес.

13

– Она… Нинетта на меня заявила? – спросил Франческо совершенно растекшимся голосом.

– Никто на тебя не заявлял.

Сколько можно тратить время на это ничтожество?

– Ответь на один вопрос, и я уйду. Ты умеешь водить?

– У меня нет прав.

– Я не спросил, есть ли у тебя права, я спросил, умеешь ли ты водить.

– Нет. Я даже на скутере ездить не умею.

Монтальбано открыл дверь, чуть не сбив синьору, наклонившуюся, чтобы подслушивать и подглядывать через замочную скважину. Та устремилась в комнату сына, а Монтальбано пошел на выход.

Он страшно злился на себя: Микеле пытался объяснить ему, что за тип этот Франческо, а он не захотел слушать. А мог бы сберечь время и вообще к нему не ходить.



– Мне никто не звонил?

– Лично-персонально вам, как вы есть, – никто.

Значит, Бонмарито не получил вестей от дочери.

– Пришли ко мне Фацио.

– В отсутствии он, синьор комиссар.

– Тогда пришли Ауджелло.

– И он в отсутствии.

– А где он?

– С вышеозначенным Фацио, синьор комиссар.

Комиссар сел за стол, поднял было трубку – позвонить Бонмарито, напомнить о себе, дать понять, что он занимается поисками Нинетты.

Но сразу положил трубку обратно.

Ему не хватило духу. А что, если тот начнет задавать вопросы? Что ему ответить? Что все обстоит наихудшим образом? Из всего, что он слышал сперва от Лины, а потом от Микеле, складывалась вполне четкая картина. Похищение было совершено не покинутым любовником или отвергнутым влюбленным, а тем, кто, вполне вероятно, впервые увидел Нинетту. Ей не повезло попасться на глаза преступнику, который собирался похитить с улицы случайную девушку.

Хотя, возможно, не случайную, возможно, ему нужна была жертва с определенными приметами, но на месте Нинетты могла оказаться любая другая молодая блондинка.

Если бы речь шла о ком-то из круга друзей Нинетты, тот бы наверняка знал, что не стоит выжидать у кинотеатра, потому что Лина отвезет Нинетту на скутере домой. Исключением был лишь вчерашний вечер. Но похититель не мог этого знать. Можно было бы предположить сговор Лины с похитителем, но это выглядело совсем невероятным. Короче, вся полученная информация не позволяла хоть как-то сузить круг поисков.



Мими и Фацио вернулись в контору вместе.

– И где вы были?

– Ты расскажи, – бросил Ауджелло, повернувшись к Фацио. – У меня еще дела. Увидимся позже.

И выскочил из кабинета, не попрощавшись.

Вид у него был озабоченный и встревоженный. Комиссар удивленно проводил Ауджелло взглядом, пока тот не закрыл за собой дверь.

– Что с ним стряслось? – спросил он у Фацио.

– Без понятия. Он вот так помрачнел, когда я рассказал о похищении девушки.