– На ком же ещё? Я же не знал, с чем придётся столкнуться. Бери «бластер», я возьму остальное.
Редошкин перекинул за спину ремень карабина, взял в руки «фаустпатрон».
– Куда теперь?
Максим взвесил в руке «демонское» оружие, ощущая себя терминатором, усмехнулся сравнению, закинул за спину винтовку.
– Если честно, идти в логово зверя без поддержки не хочется, но у нас нет другого выхода.
– Был бы у нас «Кинжал», да ещё с ядерным боезапасом… грохнули бы весь этот «центр обороны», и дело с концом!
– Помечтай.
Они выбрались к разветвлению входного тоннеля на два коридора и повернули в соседний, ведущий в глубины созданной не руками человека базы.
Глава 16
Не ради славы
Спалось Дорохову плохо. Мешала занозой застрявшая в голове мысль о противоправности задуманной секретной операции. И хотя действовал он не ради славы или каких-то меркантильных расчётов, тайная деятельность вопреки воле президента порождала глухую досаду и тревогу. Поддержка директора, конечно, значила много, но оба понимали, что в случае неудачи обоих ждёт уголовное преследование, а то и обвинение в государственной измене, что никак не радовало генерала и не улучшало настроение.
Утро следующего дня началось с рабочего совещания в столовой лагеря, то есть в самой большой палатке, на котором Дорохов сообщил о бесперспективности поисков «межбранного пробоя», соединявшего две вселенные – земную и Большого Леса. О том, что иномериана найдена, знали всего пять человек, в том числе Платов, остальные специалисты и делегаты ООН были не в курсе «заговора», разработанного руководителями ФСБ, и, пороптав полчаса, принялись звонить своему начальству в Европе и Америке. Биологов среди них было немного, специалистов «по контактам с внеземными цивилизациями» больше, но все они оказались ненужными и разбрелись по палаткам, обсуждая планы возвращения домой.
Савкин подготовил для покидающих лагерь военный транспорт, и после отъезда приличной группы журналистов и учёных в лагере осталось не более трёх десятков человек.
К обеду в лагерь прибыла обещанная Шарием группа поддержки в составе двенадцати человек: трое ведущих специалистов из лабораторий ФСБ и девять бойцов спецподразделения «Оберег» под командованием майора Ливенцова из личной гвардии директора.
– «Вертушка» прилетит через пару часов, – сообщил майор при встрече с Дороховым. – Спецотряд «Сокол».
Дорохов знал, что это за спецотряд: «соколовцы» участвовали во многих секретных операциях за рубежом, в том числе в Сирии, Ливии, Ираке и в бывших «братских» республиках, и на них можно было положиться.
– Устраивайтесь пока, – сказал он. – Полковник Савкин объяснит вам суть дела, а после обеда обговорим план мероприятий.
Разговор с учёными из столицы занял намного больше времени.
Дорохов пригласил их к себе в палатку вместе с Платовым, показал досье на «феномен межвселенского пробоя», видеозаписи появлений «птеродактилей», «крокодилов» и шмелей, и Дионисий Порфирьевич предложил слушателям свою версию событий.
Выслушали его с непроницаемыми лицами. Всё-таки ведущие специалисты лабораторий работали не в обычных гражданских институтах, а в секретных, и сдерживать себя научились. Но возникшая дискуссия получилась интересной, и Дорохов многое почерпнул для себя о таких вещах, о каких никогда прежде не задумывался.
К примеру, он не знал, что родная Вселенная, породившая звёзды, галактики, Солнечную систему и Землю, является «пузырём Хаббла», то есть областью пространства с плотностью вещества и энергии на много порядков меньшей, чем плотность Мультиверса – Большой Вселенной, образованной так называемым «ложным вакуумом» с бесконечной инфляцией.
Интересно было послушать и рассуждения Дионисия Порфирьевича о столкновениях бран-вселенных, с одной стороны находящихся на расстоянии меньше миллиметра, а с другой – в бесконечно далёких и разных районах Мультиверса, что легко объяснялось взаимодействием континуумов с разным набором измерений. О расстояниях между бранами-вселенными в этом случае можно было говорить лишь условно, потому что один миллиметр в трёхмерном пространстве вполне объективно вырастал в миллиард световых лет в континууме с бо́льшим количеством измерений.
Говорили и о причинах устойчивости пробоев-иномериан, а также о связи многих вселенных в одном узле, об агрессии «иновселенского» чёрного леса, почему-то очень близкого по характеристикам земным лесам, что объяснить можно было только гипотезой панспермии, по которой жизнь на Земле расцвела после выпадения на её поверхность спор жизни, летавших по космосу.
Платов выдвинул идею, что иномериана связала не просто браны, но времена – нынешнее с будущим самой же Земли, где и существовали Большой и чёрный леса. Но его не поддержали, и спорить Дионисий Порфирьевич не стал.
После обеда Дорохов проинструктировал майора Ливенцова, что предстоит делать отряду в ближайшие сутки, дождался прилёта новенького «Ми-38ВМ» и повторил инструктаж для пилотов.
После этого они с Ливенцовым и Савкиным начали готовить экспедицию в иномериану, по-прежнему висевшую над бассейном с горячей минеральной водой на высоте полукилометра. Приборы Платова хорошо видели эту невидимую «дыру в континууме». На вопрос Дорохова, почему иномериана не схлопнулась после запуска «Кинжала», физик ответил: а хрен его знает! – потом добавил виноватым тоном:
– Многомерность – настоящий тёмный лес для науки, Андрей Тарасович. В нём заблудиться раз плюнуть, несмотря на развитие М-теории. Мы можем лишь делать предположения, каким образом взаимодействуют миры с разным количеством измерений, но проверить идеи не в состоянии по той простой причине, что у нас нет органов чувств, воспринимающих четвёртое, пятое и какое угодно измерение. «Кинжал» убил главный ствол иномерианы, связывающей браны, но оставил незатронутым верхний «лепесток». Вот и всё, что я знаю.
– Тёмный лес, – согласился Дорохов. – Хорошо хоть не чёрный.
В начале четвёртого они запустили в «червоточину» беспилотник.
Так как официально было объявлено об окончании поисков иномерианы, почти все вертолёты улетели к местам постоянной дислокации, два оставшихся ждали своей очереди, и сопровождал беспилотник только «Ми-38» с экипажем «Сокола».
Аппаратура связи с дроном была перенесена в палатку Дорохова, и он вынужден был терпеть присутствие ещё четырёх человек: оператора дрона, молоденького паренька лет двадцати пяти, Платова, Савкина и майора Ливенцова.
Дрон поднялся в воздух, потерялся за облаками (их присутствие было более чем желательным, так как это позволяло скрыть возню федералов над базой отдыха от любопытных глаз журналистов), потыкался в разные стороны и наконец нашёл вход в «червоточину».
– Он исчез! – доложил пилот вертолёта капитан Певцов.
– Ждите! – ответил Дорохов.
Началось ожидание, длившееся полчаса: именно столько времени оставляла программа полёта компьютеру дрона. А так как он не появился в секторе обзора, спецназовцы с крыши основного корпуса базы взялись за бечеву и вытащили беспилотник из прохода в другой мир, после чего он рухнул на гору замёрзших иновселенских растений.
Ливенцов выскочил из палатки и вскоре в паре с одним из подчинённых приволок почти целый после мягкого приземления дрон в палатку.
Оператор вместе с Платовым вытащили диск видеозаписи из брюха тетракоптера, и айпад Дорохова показал содержимое диска.
Сначала экран воспроизвёл слой облаков и висящий в сотне метров вертолёт. Потом «пошёл снег», некоторое время ничего не было видно, камеры снимали пустоту, и через минуту сквозь «снег» помех просиял голубой купол неба с бледным желтком солнца.
– Прорвались! – выдохнул Савкин.
Экран разделился на квадраты: один показывал небо, два – далёкие размытые дали, ещё один – излучину реки и лес вокруг, видимый примерно с трёхсотметровой высоты.
– Большой Лес! – подтвердил Платов охрипшим голосом.
– Однако! – недоверчиво покачал головой майор Ливенцов. – Это и есть… э-э, соседская вселенная? Просто лес?
– Не просто, – ответил Дорохов, унимая поднявшееся в душе волнение. С одной стороны, он хотел попасть в иной мир и спасти оставшихся там попаданцев, с другой – на дне сознания тлела мыслишка: хоть бы ничего не получилось, не надо будет напрягаться…
– Это не просто лес, – повторил генерал. – Это Лес с большой буквы, разумный Лес, способный мыслить, хотя и не так, как человек.
– Вы говорили о каком-то чёрном лесе.
– Чёрный переселяется в Большой где-то в другом месте. В эту речную петлю выпали боевики Союза освобождения Африки, археологи и наши парни.
– И где они?
– Боевиков группа майора Реброва нейтрализовала. Но где расположилась, нашли ли их наши посланцы во главе с полковником Савельевым и генералом Плащининым, неизвестно. Надо искать.
– Значит, наша задача – найти группу?
– Обсудим позже подробней, майор. Риск огромен! Полетят только добровольцы. – Дорохов помолчал. – Может быть, и я с вами.
– Это… нерационально.
Андрей Тарасович поднял похолодевшие глаза на Ливенцова.
– Главное – найти пропавших и вернуть домой. А рационально это или нет – не важно. Идите готовьте группу. Полковник поможет с экипировкой.
– Есть! – козырнули одновременно Савкин и Ливенцов. Натянули капюшоны, исчезли за пологом палатки, впустив клуб холодного воздуха.
– Я тоже пойду, – сказал Платов. – Надо погрузить на борт всё необходимое, аппаратуру, радары…
– Оружие, – добавил Дорохов.
Платов не возразил, вышел, запустив в палатку второй клуб холода.
В палатку вернулся Савкин, откинул капюшон.
– Морозно, однако… а вам обязательно надо лететь, Андрей Тарасович?
– Не обязательно, – признался Дорохов. – Но я полечу. Терпеть не могу ждать ушедших на задание!
– Тогда и я с вами полечу.
– А вот тебе, полковник, дорога в Большой Лес заказана.
– Почему? – удивился Савкин.
– Потому что, во‐первых, не хватит места, а во‐вторых, здесь должен кто-то остаться ответственным.
– Если вы не вернётесь, меня посадят!
– Типун тебе на язык! – рассердился Дорохов. – Отбрось дурные мысли, не то отправлю в Москву!
– Извините, Андрей Тарасович, – смутился Савкин. – Я тоже не люблю ждать, пока другие дела делают. Ладно, побегу к «вертушке».
Савкин ушёл.
Дорохов повторно посмотрел запись дрона, отослал оператора к своим машинам, походил по палатке и нацепил арвижн, вызывая директора.
– Только не расстраивайте меня, Андрей Тарасович, – появился в глубине очков Шарий. – Надеюсь, ничего не случилось?
– Пока всё в порядке, Павел Васильевич. Дрон вернулся, показав картинку Большого Леса. Готовим «вертушку» для броска туда. Но у меня сомнения…
– Какого рода?
– Ничего тайного не существует. Тайное всегда становится явным, рано или поздно, и президент узнает о нашем… о моём волюнтаризме.
Шарий усмехнулся.
– Пусть это вас не беспокоит Андрей Тарасович. Началась вторая эпидемия коронавируса, похлеще первой, закончившейся в две тысячи двадцатом году и унёсшей около миллиона человек по всему миру. Ему будет не до нас. А если нам удастся наша… хм, волюнтаристская акция и попаданцы вернутся… что там говорит поговорка? Победителей не судят?
– Так ещё надо победить.
Лицо Шария стало жёстким.
– Вот и добивайтесь победы со всем тщанием, без оглядки на последствия. Не ради выгоды стараемся.
– Сделаю всё возможное! – невольно подтянул живот Дорохов.
Глава 17
Зыбун
Удар неизвестным полем был такой силы, что у летящего на километровой высоте «дирижабля» отказали все системы! Не повинуясь пилоту, он спикировал к песчаным дюнам в кратерах, пропахал в них днищем длинную борозду и остановился всего в сотне метров от обрыва.
Пассажиры, кроме растопырившегося Мерадзе, с криком слетели со своих «гнёзд».
В кабине стало темно. Затем по углам стен затлели жёлтенькие полоски свечения.
– Чем это нас сбили?! – ошеломлённо осведомился Костя, пытаясь сесть обратно.
– Похоже на РЭБ, – проворчал лейтенант, тщетно пытаясь оживить систему управления.
– На что?!
– Возможно, носорогопауки имеют средства радиоэлектронной борьбы. Один и выстрелил по «дирижаблю» шумовым радиопакетом.
– Надо срочно бежать! Они всего в десятке километров от нас!
– Мы не сможем спуститься в кратер, – робко проговорила Вероника, держась за ухо.
– Иосиф откроет шахту…
– И как ты в неё спустишься? Как паук, по стенке?
– Сидите! – Мерадзе цапнул с пола «бластер» и попытался открыть руками люк-пандус в центре «баллона».
Однако у него ничего не вышло. Люк был закрыт, никаких рукоятей и щеколд он не имел, и открыть его можно было только по команде из пилотского «гнезда».
– Вот зараза! – Мерадзе с досадой ударил кулаком по вогнутой плите двери. – Мы заперты!
– А как вы попадали внутрь, когда «дирижабль» стоял в ангаре? – полюбопытствовал Карапетян, осматривая «огуречные» панели перед своим креслом.
– Они были открыты, – предположил Костя.
– Нет, их открыл Софа, – возразил Мерадзе, – когда знакомился с Крепостью. Ему помог Сумасход, когда активировал системы. А потом очнувшиеся компы «дирижаблей» начали реагировать на приближение людей.
– Понятно. Я вот тут заметил… – Егор Левонович показал на «огурец», внутри которого мерцала синяя искорка. – Вот этого стержня раньше не было, он вылез из панели.
– Ну и что? – Мерадзе глянул на свой «огурец», из которого торчал коленчатый «сук» с «рогами». У меня то же самое.
– Наверно включён какой-то аварийный режим.
– Допустим.
– Может, просто выбило предохранители? – Карапетян показал на стерженёк. – Что, если вдавить эти стерженьки в панель?
Мерадзе колебался всего пару секунд.
– А ведь и верно, что мы теряем? В наушниках глухо как в танке, связь с компом не фурычет… может, заработает?
Карапетян вдавил свой стержень.
Раздался щелчок, мигающая искра в панели изменила цвет с голубого на жёлтый, но больше ничего не произошло.
– Надо все стержни повтыкать, – сообразил Костя.
Мерадзе со щелчком загнал в панель свой треугольный в сечении стержень.
Костя обежал колонну управления с «огурцами», вдавливая стержни один за другим.
После последнего щелчка в глубине «бамбуковой» колонны прозвенело, и тлеющие аварийные огни погасли, вместо них зажглись прежние «пятна плесени» в потолке.
– Ура! – подпрыгнул Костя. – Заработало!
Мерадзе сел, нацепил рога.
Система обзора «дирижабля» выдала ему круговую панораму снаружи, и перед глазами лейтенанта сформировался ландшафт вокруг «летающего баллона». На протяжении десятка километров виднелись песчаные барханы, овеваемые ветром, и по ним двигалась цепочка восьминогих механизмов, формой напоминающих носорогов и пауков одновременно. Их было не больше десятка, ползли они неторопливо, но приближались неумолимо, и до их подхода оставалось не больше получаса.
– Алярм! – процедил сквозь зубы Мерадзе. – Держитесь крепче! Сейчас прыгнем в кратер!
Он поискал глазами знакомые призрачные колечки, с помощью которых управлял движением аппарата, но их не было! Вместо колечек компьютер «дирижабля» вывел пилоту в поле зрения мигающий крестик.
– Ч-чёрт!
– Ты чо? – не понял возбуждённый Костя, поправляя свои рога.
– Нечем рулить!
– Как нечем?!
– Мне он выдаёт на глаза мигающий крестик! Я не могу взлететь!
– У меня то же самое.
– Попробуй снять рога и надеть!
Костя выполнил распоряжение.
– Не получается. Наверное, накрылся двигатель!
– Тогда нам кранты!
– Давай сам запроси комп…
– Как? Управление либо есть, либо его нет! Я не знаю, как включить двигатель!
– Давайте я попробую, – деликатно кашлянул Егор Левонович.
Мерадзе оценил расстояние, оставшееся до цепочки приближавшихся машин – не больше двух километров, сбросил рога и выбрался из кресла.
– Попробую задержать их, а вы реанимируйте эту демонскую бандуру. Если очнётся – свистните!
– Я с тобой! – вскочил Костя.
Мерадзе хотел матом осадить ботаника, но встретил взгляд Вероники и отказался от намерения.
– Бери «бластер», будешь прикрывать спину!
– Есть, командир! – браво воскликнул Костя дискантом, кинувшись к оружию.
Люк «дирижабля» упал на песок.
Мерадзе, схватив свой карабин и «бластер», поднялся на вершину бархана.
Носорогопауки угрюмо приближались в туче пыли, перебирая коленчатыми лапами, как земные многоножки: первая передняя слева, потом первая передняя справа, вторая слева – вторая справа, и так далее. Рога их светились, как раскалённые тараны, и по телам гигантов, высота которых достигала шести-семи метров, пробегали электрические змейки.
Мерадзе передёрнул плечами: не от страха – от омерзения и возбуждения, поднявшего в душе желание показать чудовищам, на что способен человек.
Он вскинул к плечу карабин, прицелился в чёрную выпуклую скобу над рогом, возможно, представлявшую собой прицельно-обзорную систему, то есть глаз.
Выстрелил.
Стоявший за спиной в позе терминатора Костя шарахнулся назад и с воплем скатился по склону бархана в ложбину.
– Блин!
На чёрной полусфере гиганта, занимавшего центральную позицию в цепи, расцвёл серебристый фонтанчик: Мерадзе не промахнулся.
Носорогопаук сделал ещё несколько шагов и остановился, подняв рог. С боков головы чудовища вылезло коленчатое щупальце, облизало скобу глаза. К нему присоединились ещё несколько щупалец, затеяли какую-то возню.
– Что, не нравится?! – Поднявшийся на бархан Костя воинственно вскинул «бластер». – Подойдите поближе, я вам устрою Армагеддон!
Носорогопаук перестал возиться со своим глазом, опустил рог, направив остриё в сторону «дирижабля».
Мерадзе, почуяв неладное, крикнул, сбивая Костю с ног:
– Ложись!
С острия рога сорвалось полупрозрачное струение воздуха, почти мгновенно достигло бархана, на котором только что стояли земляне, и превратило его в застывший, полупрозрачный, стеклянный всплеск жёлтого цвета!
Спину Мерадзе обдало жаром.
Он на четвереньках достиг вершины соседнего бархана, поднял голову, оценивая положение противника.
Носорогопауки продолжали путь, не обращая внимания на отставшего собрата. Обиженный лейтенантом гигант ускорился, догоняя цепочку коллег.
– Стреляй! – азартно крикнул Костя, появляясь рядом.
– Быстро в кабину! Пусть вылезают, уходим!
– Но мы ещё не…
– Пулей! – Мерадзе толчком отправил ботаника к люку. Затем встал на колени, утвердив боевую позу, и сделал подряд несколько выстрелов, выцеливая глаза чудовищ.
На этот раз гигантов это не остановило, хотя ни одна пуля не прошла мимо. Наоборот, вся десятка резко увеличила скорость, поднимая ногами ещё большую тучу пыли.
Послышались голоса, шорох песка, из «баллона» выскочили Костя и Вероника.
– Егор Левонович говорит, – сказал ботаник, – что он близок к решению.
– Какого дьявола! Я же сказал…
Из-под земли где-то далеко донёсся знакомый тихий гул и покатился к обрыву кратера, нарастая.
Затряслись барханы, осыпаясь, передавая вибрацию ногам попятившихся людей.
– Мамочки! – вырвалось у Вероники.
– Лес заговорил! – радостно вскричал Костя.
– Бегите за Егором Левоновичем… – Мерадзе не закончил.
Бегущие по песчаным волнам чудовища вдруг начали погружаться в песок.
Пятёрка вырвавшихся вперёд гигантов буквально за секунды исчезла в облаке пыли. Остальные затормозили, останавливаясь, но три из них не успели затормозить и действительно нырнули в песок, как в воду. Два оставшихся, раскорячившись и поводя рогами из стороны в сторону, попятились, затем развернулись и, удалившись на сотню метров от непонятной песчаной пертурбации, бросились назад, к серо-зеленоватой полосе леса.
– Ничо себе! – изумился Костя. – Что это было?!
– Зыбун, – расслабился Мерадзе. – Они попали в песок-зыбун.
– Я понял! Это Лес их заманил! Или сделал песок зыбким! – Костя захохотал. – Фигасе, у нас соратник!
– Уходим!
– Мирон, – раздался голос Карапетяна.
Все оглянулись. Из люка выглядывал физик, поманил их рукой.
– Идёмте, всё заработало. Что тут у вас происходит?
Мерадзе подтолкнул молодых людей к люку, оглянулся, но чудовищных созданий уже не было видно. Только медленно опадала на пески пыль, поднятая их лапами.
⁂
Встреча была радостной.
«Дирижабль» пропустили в шахту, он вернулся в ангар, и выбравшиеся из аппарата путешественники попали в объятия Матевосяна и Сергея Макаровича, вздохнувшего с явным облегчением, так как разрешение на полёт давал он.
Среди встречающих были и Плащинин с Ильёй Спицыным, но они держались поспокойнее, не размениваясь на «сантименты».
– Мы собрали беспилотник, – сказал Плащинин. – Можем какое-то время контролировать небо над Крепостью. Мы видели атаку этих носорогов, что случилось?
– Ой, такое было, такое! – восторженно воздел руки к потолку Костя. – Мы дали по соплям носорогам!
Плащинин поднял брови, с сомнением посмотрел на Карапетяна, и физик, усмехнувшись, сказал:
– Я в баталии не участвовал, пусть говорят свидетели.
– Идёмте в столовую.
– Ивана Петровича звать? – спросил Матевосян.
– Пусть присоединится, а вы останьтесь пока в центре на дежурстве.
Лейтенант убежал.
Собрались в «столовой», пришёл Новожилов, и Мерадзе рассказал о походе группы и о сражении с носорогопауками.
Плащинин и Савельев переглянулись не один раз на протяжении всего повествования, но вопросов не задавали. Зато Новожилов не раз переспрашивал рассказчика, уточняя детали, затем повернулся к Карапетяну.
– Как вы думаете, Егор Левонович, чем был нанесён первый удар по «дирижаблю»? Я считаю, это был электромагнитный импульс.
– Вполне допускаю, – вдруг согласился Карапетян, мнения которого зачастую расходились с точкой зрения коллеги. – Если мы дома смогли разработать системы подавления связи и радиоуправления, то наши предки тоже их использовали.
– У меня возник интересный вопросик, – сказал Костя. – Можно?
– Интересный? – усмехнулся Егор Левонович.
– Откуда взялись эти носороги? Почему мы не видели их раньше? Они весьма заметные ребята, сверху наверняка будут видны.
– На этот твой интересный вопросик у меня ответа нет.
– А я скажу, откуда они.
Присутствующие с одинаковым выражением любопытства на лицах посмотрели на молодого человека.
– Ну и откуда? – спросил Плащинин.
– Из шахты!
По «столовой» поплыла тишина. Потом засмеялся Мерадзе.
– Наш ботаник в своём амплуа.
– Что я сказал смешного? – надменно спросил Костя.
– Это я вспомнил анекдот: легко похвалить кого-нибудь, сказав: умнейший человек! И как легко расставить всё по местам, добавив: в нашей палате.
Мужчины обменялись улыбками.
– Ну и не смешно, – буркнул ботаник. – А пауки-носороги эти точно вылезли из шахты. Мы своим полётом на ту сторону спровоцировали их поинтересоваться, кто к ним припёрся, вот и направили разведку.
– С чего ты взял, что они живут на той стороне?
– А где ещё? Здесь их почти всех уничтожили, мы видели запись. – Костя кивнул на задумчивого Егора Левоновича. – Остальные продолбили шахту и скрылись, и живут теперь на той стороне «бутерброда».
– Они могли прийти сюда из «центра обороны»…
– До центра аж три тысячи километров, как сказал Максим. Даже если они могут двигаться со скоростью в сто километров в час, в чём я сомневаюсь, то им понадобится на путь сюда не меньше двух суток непрерывного бега.
– Ну и что? Какая разница, сколько времени они потратили? Лётчиков чёрный лес захватил как раз больше двух суток назад, они вполне могли добраться до центра обороны и запустить к нам десант этих зверюг.
– Тогда они супермены почище киношного железного человека! Это сколько же надо иметь пядей во лбу, чтобы успеть добраться на «птеродактилях» до базы врагов Крепости, пройти внутрь, разобраться с управлением, договориться с компом и запустить сюда разведчиков!
Мерадзе посмотрел на Сергея Макаровича.
– Логично, товарищ полковник. Может, и в самом деле эти славные паучки выбрались из шахты?
– Почему же они раньше не вылезали? – осведомился Плащинин.
– Потому что здесь власть в свои руки взял наш Большой Лес, – ответил вместо Мерадзе Костя.
– Но и по ту сторону такой же лес, – хмыкнул Карапетян.
– Возможно там он не достиг стадии мыслящей системы.
– Ладно, придётся проверять оба варианта, – сказал генерал. – Всё равно главным нашим противником остаётся чёрный лес, а с ним справиться нелегко, если вообще возможно.
– Не понимаю, почему наш Лес не направит к нему свои силы, – пожал плечами Костя. – В нём живут и муравьи, и белки, и разного рода грызуны, ёжики, бабочки. Все разом накинулись бы на хищные растения и погрызли на фиг!
Слушатели оживились, оценив новую идею ботаника.
– А что? – одобрительно сказал Мерадзе. – Действительно, стоило бы попробовать договориться с Лесом.
– Прилетит Макс, он с ним свяжется.
– Побыстрей бы! – вырвалось у Вероники, покрасневшей под взглядами мужчин.
– Сейчас бы Точилин сказал бы какую-нибудь гадость, – искривил губы Мерадзе.
– Кстати, – сказал Плащинин, – не видели его?
– Ни его, ни «дирижабль». Куда делся парень – трудно даже представить.
– Пока прилетит твой Максим, – сказал Костя, – можно ещё раз слетать к шахте. И чем быстрей, тем лучше. Если я прав, то возле неё должны пастись другие пауки-носороги. Либо мы догоним ту пару, что сбежала от зыбуна. Возьмём побольше «бластеров», атакуем и грохнем паучков на фиг!
– Ты у нас известный истребитель паучков, – проворчал Мерадзе.
– Дрон, – проговорил Спицын, редко участвующий в общих дебатах и беседах.
– Точно! Я и забыл! Надо срочно запускать беспилотник и посмотреть, куда побежали паучки!
Плащинин кивнул.
– Майор, запускайте дрон через верхний люк.
– Лучше через кратер, – возразил Сергей Макарович. – Пауки могли оставить наблюдателя, и он увидит выход из шахты с «эйфелевой башней». Про тоннель в кратере противник уже знает и останется в уверенности, что это наша единственная артерия связи с внешним миром.
– Но мы уже воспользовались верхним выходом.
– Тем не менее лучше подстраховаться.
– Хорошо, тащите дрон в тоннель.
В этот момент раздался топот, в столовую ворвался запыхавшийся Матевосян.
– Пилот сбежал!
Секунду в помещении висела тишина. Потом заговорили все разом.
Мерадзе, хватая карабин:
– Куда он сбежал?!
Плащинин:
– Как сбежал?!
Сергей Макарович:
– Не надо было оставлять его одного.
Спицын:
– Это моя вина.
Вероника:
– Боже мой!..
Матевосян ответил только на один вопрос – Мерадзе:
– К шахте с башней.
– Зачем?! Он же не сможет вручную открыть верхний люк!
– А я знаю?
– Догнать! – каркнул Плащинин.
Спицын и Мерадзе сорвались с места, исчезая в коридоре. За ними выбежал Матевосян.
Переглянувшиеся физики тоже направились в коридор.
– Мы в центр, – сказал Егор Левонович. – Пообщаемся с Сумасходом. Может, он подскажет, как лучше обеспечить контроль периметра. Заодно посмотрим, куда побежал пленник.
– Идёмте и мы в центр, – предложил Плащинин. – Не думаю, что пилоту удастся сбежать. Его поймают, узнаем цель бунта и займёмся дроном.
Быстрым шагом добрались до сферы управления Крепостью, где уже устраивались на «гнёздах» эксперты и Матевосян.
– Он лезет на первый уровень, – оглянулся лейтенант, поправляя дугу с рогами. – Наши догоняют.
– Что у него на уме? – покачал головой Плащинин. – Неужели снова попал под влияние бывшего хозяина?
– Видать, глубоко его запрограммировали шмели, – откликнулся Сергей Макарович, усаживаясь рядом с Новожиловым и подтягивая к себе манипулятор с рогами. – Или не удалось до конца деактивировать программу. Придётся повторить попытку.
– Лес поможет, – махнул рукой Костя.
– Ты так веришь в его силы? – недоверчиво поинтересовался Матевосян.
– Мы не знаем и тысячной доли его возможностей.
– Ты это уже говорил.
– И ещё не раз повторю. Вообще, этот мир хранит столько тайн, что я готов поселиться в нём до конца жизни.
– Герой, – усмехнулся Плащинин.
– Вовсе не герой, – возразил молодой человек, – просто здесь мне комфортно. Жду не дождусь, когда уже можно будет пожить в лесу в своё удовольствие, без напряга.