— Прыгаем! — распорядился пилот, и первый десантник ухватился за фал.
Машина зависла в пяти метрах над зданием, став неплохой мишенью не только для переносных ракетных комплексов, но и для гранатометов и автоматов. Поэтому помимо пулеметчиков за окрестностями зорко присматривали шесть боевых дронов.
— Вперед! Вперед! Вперед!
Пробы воздуха показали, что в Лондоне пока можно обойтись без костюмов биологической защиты, но от full face шлемов со встроенными респираторами военные отказываться не стали и выглядели в точности так же, как парни, с которыми агенты брали \"Джонс 29\".
— Скорее! Не спать!
Гуннарсон мощным ударом ноги выбил чердачную дверь и первым исчез внутри здания, вслед за ним поспешили Карифа и остальные военные.
— Дрон засек перемещение на соседней крыше, — доложил Паркер. — Направление — запад.
— Кто? — уточнила Рейган. Синеволосая была недовольна приказом остаться на крыше и жаждала \"настоящего дела\".
— Некомбатанты, но… — Филип выдержал короткую паузу. — Мужчина вооружен пистолетом.
— Естественно, вооружен, — проворчал Джехути. — Иначе тут не выжить.
— Вижу вооруженных мародеров, — продолжил Паркер. — Похоже, идет погоня.
— Сколько мародеров? — оживился Винчи, направляясь на запад.
— Не менее семи.
— Я разберусь! — крикнула Рейган.
— Я уже иду, — рявкнул Джа.
— Отправил в поддержку два дрона, — добавил Филип.
— Вижу дверь \"Akkerman Ltd.\", — сообщила Карифа по общему каналу связи. И тут же крикнула: — Гунни, отставить!
— В чем дело? — обиженно спросил гигант, который как раз собрался ее вышибить.
— Датчик показывает, что офис заминирован.
— Черт!
— Сапера сюда! Срочно!
///
— Я больше не выдержу! — прорыдала Беатрис.
— Милая, еще чуть-чуть! — умоляюще попросил Орк.
— Я устала!
— Пожалуйста!
— Бен, я очень устала!
— Все будет хорошо! — Орк знал, что действие укола не могло закончиться и усталость у девушки психологическая — ее вымотала погоня, поэтому настоял: — Еще один прыжок!
— Бен!
— Пожалуйста! — Чертов брелок не срабатывал с соседнего здания, они должны были оказаться еще ближе, и Орк крепко сжал руку возлюбленной: — Один прыжок!
— Не могу…
— Стоять!
— Стоять, сука!
— Проклятие!
Орк надеялся, что погромщики отстанут от них сразу, еще после первого прыжка. Но то ли смерть троих приятелей разозлила мародеров, то ли их захватил азарт преследования, но бандиты продолжали гнаться, надеясь добраться и покарать обидчиков.
— Стоять!
Раздались беспорядочные выстрелы. К счастью, горячка преследования и ночные сумерки помешали мародерам прицелиться как следует и пули полетели мимо.
— Прыгаем! — крикнул Орк, понимая, что на открытом пространстве крыши ему с бандитами не совладать.
— Я не могу!
— Соберись!
Девушка устала — пусть даже психологически, пребывала в глубочайшем стрессе, ее трясло от страха, но именно страх, по замыслу Орка, должен был помочь в задуманном.
— Беатрис, они нас не пожалеют, — торопливо произнес он, глядя любимой в глаза. — Я буду защищаться, но не справлюсь.
— Беги, — предложила девушка.
— Без тебя — ни за что.
— Сразу не убивать! — крикнул один из мародеров, и его вопль подстегнул Беатрис.
— Бен!
— Я рядом! Я всегда буду рядом!
Орк развернулся, выстрелил в сторону погромщиков, надеясь их отпугнуть, и побежал, чувствуя, что Беатрис тоже набирает ход. Шаг за шагом. Под крики и выстрелы. Молясь, чтобы у девушки хватило сил и воли. Не думая о себе…
Прыгнули.
Прыгнули, как бежали, — вместе, не разжимая рук, благо здесь дома стояли совсем рядом, и им повезло оказаться на соседнем здании.
— Мы сделали! — радостно закричал Орк. — Любимая, мы сделали!
— Бен, я подвернула ногу!
— Черт!
Но в первую очередь следовало позаботиться о главном: Орк вытащил из кармана брелок и надавил на кнопку. И улыбнулся, услышав грохот взрыва.
— Что это было? — вскрикнула Беатрис.
— Что это было? — крикнула другая женщина. И тут же спросила: — Ты это сделал?
Орк резко повернулся, увидел стоящего в трех шагах десантника и не раздумывая выстрелил. Тяжелая пуля пробила забрало и вонзилась в голову Рейган.
— Манин! — тут же крикнул Орк.
И услышал мрачный голос:
— Я уже чищу записи, но не обещаю, что получится. К счастью, дроны не успели снять ваше приключение…
— Меньше болтовни, Манин, у меня форс-мажор!
— Знаю.
— Бен, они рядом!
На крыше противоположного дома появились погромщики, но прежде чем они увидели беглецов и начали стрелять, Орк схватил Беатрис за руку и затащил за трубу.
— Моя нога!
По кирпичной кладке зацокали пули.
— Помогите! — закричал Орк, разглядев подлетающий дрон. — Помогите!
— Где Рейган? — закричал подбежавший Джехути.
Орк замолчал и поднял над головой руки.
— Рейган мертва, — ровным голосом произнес Паркер.
— Кто это сделал?
— Был сбой в системе… К тому же наши ребята попали под взрыв… — Филип разрывался между мониторами. — У нас проблемы…
— Кто убил Рейган?
— Я вижу вооруженных мародеров на соседней крыше.
— Пусть дроны их расстреляют, — жестко приказал Винчи. — Их всех. — И перевел взгляд на Орка: — С вами все в порядке?
— Да.
— Вы вооружены?
— Я уронил пистолет, когда прыгал… — начал было отвечать Орк, но его слова потонули в грохоте ударившего с дрона пулемета.
///
Осечка и потеря.
Осечка и потеря.
Осечка…
Голова гудела — во время взрыва Карифу швырнуло на стену, и она крепко ударилась, — и в гудящей голове без конца крутились печальные фразы:
— Осечка и потеря. Офис уничтожен, Рейган убита. Задание не выполнено, агент погиб. Осечка и потеря…
О том, что Рейган убита, Карифа узнала по пути в аэропорт — ее саму десантники внесли в вертолет на руках. Потери на этаже: сапер погиб, четверо, в том числе Гуннарсон, контужены. Придя в себя, Карифа увидела грустный взгляд Винчи и сразу поняла, что хороших новостей нет. Вздохнула, сдавила виски ладонями, подождала, когда схлынет накатившая тоска, и лишь затем спросила:
— Рейган?
— Да, — тихо подтвердил Джа.
— Как получилось?
— Мародеры открыли огонь с соседней крыши, и Рейган подставилась под пулю.
\"…подставилась под пулю…\" Синеволосая Рейган подставилась под пулю… Карифе захотелось выть, но она сумела сдержаться и тихо спросила:
— Ты их наказал?
— Да.
Джа не стал говорить, как именно он поступил с погромщиками, но все было понятно без слов: поступил жестко.
— Кого спасли?
— Какого-то богача, — вздохнул Винчи. Но тут же улыбнулся: — Отчаянный парень: увидел вертолет и побежал к нам по крышам. Мародеры бросились за ним, хотели убить…
— А убили Рейган.
Винчи кивнул и отсел от расстроенной Амин. Понял, что сейчас нужно держаться подальше.
Осечка и потеря. Рейган мертва. Орк вновь ускользнул, след потерян, и утешало одно: преступники взорвали офис \"Akkerman Ltd.\" в последний момент, то есть она почти догнала Орка и в следующий раз, возможно, сумеет в него вцепиться. Но что это за утешение, если Рейган мертва, а Орк ушел? Слабое утешение, очень слабое… Карифа бросила взгляд в иллюминатор, разглядывая горящий город, и неожиданно услышала:
Затем ненастный свод, зловещих туч барьеры,
И солнце, как мертвец, одетый в саван серый,
Иль в ядовитой мгле порой, как рудокоп,
Который кажет нам свой закоптелый лоб;
И, наконец, народ, средь грохота и шума
Влачащий дни свои покорно и угрюмо
И по путям прямым, и по путям кривым
Влекомый к золоту инстинктом роковым…[18]
Повернулась и увидела спасенного богача, занявшего место Винчи. Он прекратил читать стихи, тоже отвернулся от иллюминатора и, посмотрев на агента, спросил:
— Извините, вы тут главная?
Амин хотела ответить грубостью, но, подумав, соорудила на лице вымученную улыбку:
— Да.
— Я хотел поблагодарить вас за спасение, — очень серьезно произнес мужчина. — Ваш вертолет стал последней надеждой, они… Вы, наверное, знаете, на что способны эти звери, и я… Я благодарен.
— Это наш долг, сэр.
Но мужчина чуть приподнял голову, показывая, что не закончил, и Карифа поймала себя на мысли, что ей знаком этот повелительный жест: его позволяли себе очень богатые и влиятельные люди. Впрочем, ничего удивительного, ведь парень жил в Кенсингтоне и наверняка является и богатым, и влиятельным человеком.
— Я хочу сказать, что мне жаль вашего агента. И если я могу помочь ее семье…
— Это будет кстати, — кивнула Карифа, припоминая, что у Рейган осталась старенькая мама. Кажется, в Вермонте.
— Как вас зовут?
— Карифа Амин.
— Очень приятно, агент Амин, меня зовут Бенджамин Кларк, я обязательно отыщу вас и расплачусь за спасение.
Он собрался вернуться на свое место, но Карифа неожиданно спросила:
— Вы кого-нибудь убили?
И Кларк замер, не успев отвернуть лицо.
Амин хотела увидеть, как богатый обитатель Кингстона среагирует на неожиданный и резкий вопрос, но осталась разочарована, потому что в ответ Кларк очень спокойно произнес:
— Полагаю, нет.
— Не сумели прицелиться?
— Я хотел убить, — не стал скрывать Бенджамин. — Я много тренировался в тире, но, как оказалось, реальная жизнь не имеет с тиром ничего общего. Все было очень… нервно.
— Понимаю вас, — вздохнула Амин.
Кларк кивнул и вернулся на свое место.
A2 archive interplanetary mission[19]
— Мне страшно, доктор Аккерман, — почти прорыдал Морган. — Я перестал понимать реальность. Я вижу то, чего нет. Я… Я вижу то, чего нет в действительности!
— Вы не преувеличиваете? — участливо спросил А2.
— Нет, — Морган нервно вцепился в его руку. — Я теряю себя.
— Я вас понимаю, доктор Каплан.
— Правда? — с надеждой всхлипнул врач.
— Конечно, правда, — мягко подтвердил Алекс. — Вспомните: совсем недавно я был на вашем месте. Я не понимал происходящего и путался в событиях. Я был растерян и подавлен. Я не знал, кто я.
— Что же вас спасло?
— Не \"что\", а \"кто\", — почти нежно ответил А2, поглаживая руку собеседника. — Меня спасли вы, доктор Каплан: ваша терапия, ваш гипноз, ваши лекарства. Вы убили меня, но сделали другим. Я преодолел смерть и теперь счастлив. Так позвольте мне поделиться с вами тем, что вы бескорыстно дарите людям.
Алекс вздохнул, и в его руке появился маленький, всего на один кубик, шприц.
Морган смахнул с ресниц слезу и осведомился:
— Откуда он у вас, доктор Аккерман? Гостям клиники запрещено иметь при себе лекарства.
— Это долгая история, доктор Каплан, — спокойно ответил А2. — Я расскажу ее позже, а сейчас вы должны знать лишь то, что содержимое шприца позволит вам измениться.
— Умереть?
— Преодолеть себя.
— Однажды во время терапии вы прошептали, что умерли, — припомнил врач, с недоверием глядя на шприц.
— У вас есть другой путь, доктор Каплан — стать гостем клиники, — мягко сказал Алекс. — Расскажите о своих проблемах доктору Эммануэлю, и он с радостью вам поможет.
Как именно ему поможет красивый коллега, Морган знал намного лучше остальных и не горел желанием оказаться в руках Эммануэля. В смысле — в качестве пациента.
— Вы считаете, что лучше умереть?
— Я говорю о том, что нужно преодолеть себя. Раз у меня получилось возродиться, получится и у вас.
— Не будем лгать друг другу, доктор Аккерман, — вздохнул Морган. — Я знаю, что убил вашу личность.
— На самом деле вы и понятия не имеете, что сделали, — улыбнулся А2 и ласково провел рукой по щеке врача, который сегодня пренебрег косметикой. — Вы задумывались над тем, что такое смерть, доктор Каплан? Что она означает, кроме страха? Ведь если вдуматься, страх — это единственное, что мы знаем о смерти. Наш иррациональный страх… Страх перед чем? Перед смертью? Но что она для нас? Смрад гниющей плоти? Надгробный камень с ретушированной фотографией? Забвение? Мы знаем, что однажды превратимся в разлагающуюся протоплазму, и убеждаем себя в существовании жизни после смерти: не хочется думать, что в назначенный срок мы станем просто пищей для червей. Пища для червей! Это главное, что мы знаем о смерти. А в деталях? Что есть смерть, доктор Каплан? Прекращение жизнедеятельности? Исчезновение из реальности? Или мы просто перестаем ощущать время? Помните, я спрашивал, что для вас время, доктор Каплан? Время — это жизнь. В стрелках часов, в сочащемся песке… Время — это и есть жизнь. Они даже похожи, доктор Каплан: их не замечаешь, пока они не заканчиваются. А что если у нас слишком много времени? На Земле… Это ведь только кажется, что время одно на всех, но в действительности оно дискретно, доктор Каплан, и каждый распоряжается своим временем по собственному усмотрению. Молодой безумец растрачивает на бессмысленные развлечения, старый скряга чахнет над каждой секундой… Время — это ноосфера, но сейчас его так много, что оно окутало Землю ватным одеялом и душит, лишая надежд на будущее. Нам кажется, что время — это сейчас. Мы тратим его на сейчас, не понимая, что время, как и жизнь, — это потом. Загадка смысла жизни в том, что он находится за пределами нашего времени. Потому отыскать его способен не каждый.
— Мое время остановилось, — прошептал Морган.
А2 чуть подался вперед и прошептал, касаясь губами уха доктора Каплан:
— Именно.
— И оно останется таким, если я ничего не сделаю.
— Теперь вы знаете, зачем я к вам пришел, доктор Каплан.
— Вы переродились и вновь запустили свое время, доктор Аккерман.
— Согласитесь, то была гениальная идея.
— Но очень опасная, — едва слышно произнес Морган, беря в правую руку шприц.
— Идеи ведут нас вперед, доктор Каплан, — убежденно сказал А2, обжигая дыханием ухо врача. — Идея делает время жизнью. Идея выходит за рамки жизни, позволяя прикоснуться к Вечности. Вы станете другим, доктор Каплан, вы преодолеете себя.
— Я немного боюсь.
— Я указал вам путь.
— Вы прошли его?
— На ваших глазах, доктор Каплан, и проведу вас за собой.
— Я иду за вами.
— Я вас жду.
Алекс замолчал, медленно оглядел сделавшего себе инъекцию Моргана, закрыл ему глаза правой рукой и с легкой грустью в голосе произнес:
— Вам не следовало браться за мое лечение, доктор Каплан.
И аккуратно положил мертвого на кровать. Подумал и накрыл простыней.
— Вы довели его до смерти, — заметил Манин.
— О, капитан Очевидность проснулся, — хмыкнул А2. — И сразу же допустил логическую ошибку: до смерти его довел не я, а ты.
— Я всего лишь…
— Да? — в притворном удивлении поднял брови Алекс. — Скажи: \"Я всего лишь исполнял ваш приказ, доктор Аккерман\".
Манин промолчал.
А2 усмехнулся.
Хотя в действительности так оно и было: Манин изводил несчастного, делая неправильные записи в рабочих документах, ошибки в диагнозах и создавая путаницу в календаре. Манин подключал Моргана к неподходящим развлекательным каналам и менял историю сетевых подключений, доказывая, что доктор давно наслаждается гетеросексуальными оргиями. Манин вторгался в smartverre доктора, все более нагло смешивая реальность с вымышленными изображениями, заставляя видеть то, чего не было в действительности. В том, что Манин считал действительностью. Манин превратил Моргана в дерганого неврастеника, который грубил подчиненным, иногда срывался на пациентах и все чаще искал утешения в разговорах с А2.
Искал до сегодняшнего дня.
И кто удивится, что неврастеник сделал себе смертельную инъекцию?
— Вот и все? — поинтересовался Манин. — Больше вам нечего здесь делать.
— Можно подумать, я задержался здесь для того, чтобы свести с ума Моргана, — задумчиво ответил Аккерман, подходя к окну.
— А зачем еще?
— Пытался отговорить себя от задуманного.
— Вы не пытались, — уверенно произнес Манин.
— Откуда ты знаешь, что происходило у меня здесь? — А2 прикоснулся пальцем к виску.
— Вы не производили впечатление человека, борющегося с собой.
— Зачем мне с собой бороться? — удивился Алекс. — Я с собой разговаривал.
— Не верю.
— Напрасно. — Аккерман помолчал. — Кстати, почему ты мне не веришь?
— Потому что вы не остановились.
— Хочешь сказать, что если бы я как следует все обдумал, то отказался бы от затеи?
— Я не уверен…
— Это не вопрос уверенности, Манин, это вопрос будущего, — жестко резанул Алекс. — Вопрос времени, которого у нас так много, что оно начинает пожирать жизнь. Мы тратили время на сейчас и дошли до того, что сейчас принялись убивать будущее.
— Мне плевать, — перебил его Манин.
— А мне — нет! — грубо рявкнул А2. — И поэтому я не отказался и не откажусь от задуманного: мне не плевать!
Несколько секунд они молчали, обдумывая и переживая услышанное и произнесенное, после чего Манин очень тихо сказал:
— Иногда я вас боюсь.
— Это нормально, — буркнул Аккерман. — Иногда я сам себя боюсь.
— Но есть тот, кто вас не боится, — деловым тоном продолжил Манин, однако удивить Алекса не сумел.
— Он уже здесь?
— Войдет через тридцать секунд. Остановить?
— Зачем? Он силен, но сила — всего лишь физика, а значение имеет только слово.
А2 отвернулся к окну и сделал вид, что не услышал звук открывающейся двери, впрочем, ее открыли так аккуратно, что если бы Аккерман просто стоял у окна, не прислушиваясь к происходящему, он бы точно пропустил явление гостя. Затем послышались едва различимые шаги — убийца был хорош, затем короткая заминка — убийца увидел доктора Каплана и замер, оценивая ситуацию, затем снова шаги, и через несколько мгновений в затылок Алекса уперся холодный пистолетный ствол.
— Однажды меня спросили: что может сделать маленький человек? — негромко произнес А2 за секунду до того, как убийца приставил оружие к его голове. — Они сидели, смотрели на меня, ждали ответа, я подбирал слова, а с задних рядов кто-то крикнул: \"Сражаться!\" И все засмеялись. А парень, который это произнес, растерялся. Он смотрел на смеющихся друзей и не понимал причину их веселья. И я был растерян вместе с ним, поскольку нет ничего более естественного, чем сражаться. Это не может вызвать смех, потому что, соглашаясь сражаться, ты ставишь на кон жизнь, но они смеялись. И тогда я сказал: \"Чтобы сражаться, нужно перестать быть маленьким. Маленький не понимает смысла этого слова\". И мы поменялись местами: смеющиеся растерянно умолкли, а мы с тем парнем улыбнулись друг другу.
— Ты не можешь этого знать, — вдруг сказал убийца.
— Не \"ты\", а \"вы\", — уверенно потребовал А2.
— Что?
— Ты должен говорить мне \"вы\", — и прежде чем убийца среагировал, Алекс продолжил: — Идея борьбы тебе близка. Ведь ты считаешь себя воином, а не палачом.
Ствол дрогнул, и убийца попросил:
— Не злите меня.
Аккерман улыбнулся и с прежней уверенностью произнес:
— Тебя должны были предупредить не слушать меня.
— Предупредили, — признался убийца.
— Почему стал слушать?
— Это ничего не изменит.
— Тебе стало интересно, почему тебе запретили слушать.
— Это ничего не изменит.
— Теперь ты не сможешь нажать на спусковой крючок.
— Вы этого не знаете.
— Не убьешь, потому что тебе уже небезразлично. Ты удивлен. Впервые за долгое время ты крепко удивлен.
— У меня были бесстрашные клиенты.
— Ты удивлен не моей смелостью, — перебил убийцу А2. — Ты удивлен тем, что я сказал, и еще больше тем, о чем я пока умолчал. И твой палец уже не на спусковом крючке. Сейчас ты осознал, что сглупил, согласившись на задание, и еще больше сглупил, ослушавшись заказчика, но проклятый омут интереса затягивает все глубже. Твоя жизнь уже изменилась.
— Я могу все исправить, — сказал убийца неуверенно.
— Не утешай себя, ты не девочка. Ты — воин. И скажи: зачем тебя придумали?
— Что значит \"придумали\"?
— Все вокруг придумано, — рассказал Аккерман. — Человек сначала придумывает, а потом делает. Сначала в его воображении появляется образ храма, а затем Notre-Dame de Paris воплощается в камне. В такой последовательности, никак иначе, потому что в начале всегда Слово. Тебя придумали, вырастили и обучили убивать — зачем?
— Я делаю работу.
— Убиваешь, чтобы было на что есть?
— Это работа.
— Почему бы тебе не стать блогером?
— Потому что я себя уважаю.
— Убийства повышают твою самооценку? — рассмеялся А2. — Или приносят сексуальное удовлетворение? Ты психопат? Нет, тогда бы ты стал палачом, а ты — воин, я знаю. Ты убиваешь, потому что убийство — это борьба. Ты сражаешься, а не приводишь в исполнение приговоры, как палач, не рвешь на куски жертвы, как шаман, ты — воин. Ты понимаешь суть моих слов?
— Я просто делаю свою работу.
— Перестань прятаться за унылой фальшью — это жалко и недостойно, — Аккерман стал грубым. — Ты — воин, а воин всегда знает, ради чего обнажает меч. Что ведет тебя в бой? Какая идея? Желание поесть?
— Разве этого мало?
— Ради этого можно грабить — навык у тебя есть. А ты убиваешь.
— Мой пистолет все еще у вашего затылка, — напомнил убийца.
— Ты не задумывался над тем, почему на столь заурядное задание — пристрелить \"какого-то психа\" — отправили тебя: самого верного, самого умного, самого надежного пса семейства Феллер?
Пистолет снова дрогнул.
— Откуда вы все знаете?
— Я сейчас повернусь, — резко ответил А2. — Убери пушку, пока действительно не нажал на спусковой крючок.
Холодный ствол перестал насиловать затылок, Аккерман повернулся и безапелляционным тоном потребовал:
— Назови мое имя.
— Понятия не имею, — огрызнулся убийца.
— А ты подумай, — с напором предложил А2. — Почему тебе запретили со мной говорить? Почему на заурядное убийство \"какого-то психа\" направили именно тебя…
Их взгляды наконец-то встретились, и убийца побледнел:
— О боже…
Потому что единственным, что Аккерман запретил менять во время пластической операции, были глаза.
— Ты стал верующим?
— Я… мне… — Убийца сделал шаг назад и спрятал пистолет в кобуру. — О боже…
Стрелять он явно не собирался.
— Как тебя сейчас зовут? — деловито поинтересовался Алекс.
— Эрл Маккинрой.
И услышал короткий, но очень едкий смешок:
— На редкость идиотское сочетание, — брезгливо сообщил А2. — Теперь тебя должно звать Джехути, я вижу так. А фамилию придумай сам, мне она безразлична.
— Хорошо, придумаю, — кивнул убийца. И повторил свое новое имя: — Джехути… мне нравится.
— Как ты провел это время?
— Без вас было скучно.
Глаза Аккермана вспыхнули, словно он услышал именно то, на что надеялся, и он пообещал:
— Ничего, теперь повеселимся.
И гость улыбнулся в ответ. И в его глазах тоже мелькнул сумасшедший огонек — ему понравилось обещание.
— Что я могу для вас сделать?
— Для начала — выполни свою работу. — А2 зевнул, небрежно прикрыв рот пальцами левой руки. — Труп у тебя есть, придумай, как его использовать. А как закончишь — отвези меня в какое-нибудь тихое место.
И весело подмигнул в ближайшую видеокамеру, через которую за разговором наблюдал оторопевший Манин.
Celtic Sea
Давно прошли те времена, когда опустившаяся ночь окончательно превращала океан в таинственный и необычайно опасный мир. Когда небо пустоты смешивалось с небом воды, порождая сумасшедшее ощущение существования в двух Вселенных разом. Когда бескрайние просторы скрывались в столь непроницаемой тьме, что сквозь нее с трудом пробивались корабельные огни, и в безлунные ночи морякам казалось, что они идут сквозь чистилище, наполненное духами мертвых и призраками затонувших кораблей. В безлунные ночи, случалось, моряки сходили с ума и бросались в воду, лишь бы избавиться от ощущения грандиозного, абсолютно темного, недоступного пониманию пространства. Панике поддавались даже безжалостные пираты, потому что какой бы черной ни была душа человека, она все равно тянется к Свету. Ищет его. И лишь с ним чувствует себя покойно.
Ведь Свет — это естественно.
Но те времена давно прошли. Кораблей в океане стало намного больше, их огни и прожектора сделались мощнее, были хорошо видны издалека, а радиолокация и спутниковая навигация помогали морякам с легкостью ориентироваться в ночном море. Однако, несмотря на все ухищрения цивилизации, тьма продолжала смущать людей, особенно сегодня, когда мрачная, безлунная и беззвездная погода совпала с катастрофой Лондона, и французские военные принялись выстраивать вокруг Британии нечто, напоминающее блокаду. Пока — только напоминающее, но намерения жителей материка были очевидны и серьезны.
— Короче, мы опять одни против всех, — произнес Мунир Джабир, капитан катера береговой охраны, мрачно разглядывая электронную карту. — Как при Гитлере.
Вокруг столпились почти все члены экипажа, за исключением приглядывающего за машиной Инсафа. Тем не менее на мостике царила полная тишина: все знали крутой нрав Джабира и не рисковали подавать голос без разрешения.
— Синие значки на карте — это боевые корабли Франции, Бельгии, Норвегии, Голландии и Швеции, — продолжил Мунир, проводя рукой над картой. — Между ними — боевые дроны, истребители и вертолеты. Нам запрещено удаляться от английского берега дальше, чем на десять миль…
— Что за наглость?! — не сдержался Рияз. — Что они себе возомнили?!
— Суки, — поддержал старшего помощника Бахит. — А что правительство?
— Правительство в нокдауне, — объяснил Джабир. — Что-то осмысленное они скажут не раньше утра, а военные слишком заняты Лондоном.