Глава 16

Шок – забавная штука. Предметы вокруг выглядят одновременно четкими и расплывчатыми. Время растягивается и искривляется. Все вокруг начинает мельтешить, некоторые вещи кажутся больше, чем они есть на самом деле, а остальные, наоборот, сжимаются в одну точку.

– Идем, – сказал Ларри, мягко взял Стиви за плечи и вывел из туннеля.

– Он мертв, – глядя в темное небо и глубоко вдыхая прохладный ночной воздух, произнесла она. – Хейз мертв.

Ларри молча подвел ее к кару. Он усадил ее на пассажирское сиденье и заглянул в глаза.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Просто скажите: я права?

Ларри медленно выдохнул.

– Он мертв, – просто сказал он.

– Почему? – спросила Стиви; голос ее стал каприз-

ным, как у ребенка.

– Я не знаю, – ответил Ларри. – А ты? Что он делал здесь, Стиви? Ты должна рассказать.

– Не знаю. Честно, не знаю.

Ларри какое-то время разглядывал ее лицо и, казалось, принял ответ. Стиви словно зависла над землей, как будто попала в свой старый повторяющийся сон, в котором она бродила по соседскому дому, переходя из комнаты в комнату, и смотрела, как соседи занимаются рутинными делами. Привидение в чужом доме.

– Что нам теперь делать? – спросила она.

Опять какой-то странный вопрос. Внутри Стиви была вполне способна думать. Снаружи она просто сидела, обняв себя за плечи, и задавала странные вопросы.

– Я собираюсь отвезти тебя обратно в «Минерву», – сказал Ларри.

На обратном пути они не произнесли ни слова. Эллингэмская академия разворачивалась перед ними в темноте, словно кадры фильма. Ничего не существовало в действительности. Вдалеке послышался шум, вспарывающий воздух. Ларри высунулся и посмотрел наверх – огни вертолета показались над деревьями и опустились на лужайку. Скорая прибыла, только пациент был уже мертв.

Да, Стиви хотела оказаться рядом с мертвым телом – но не с телом того, кого она знала лично. Она не хотела видеть кроссовки на ногах того, кто еще пару дней назад так по-дурацки уселся на корточки в ее комнате. Она не хотела видеть коленные чашечки… нет, надколенные чашечки того, кто сейчас неподвижен, холоден и остался позади, где-то в темноте.

Они подъехали к коттеджу, Ларри велел Стиви немного подождать, и она подождала. Он поговорил с Пикс прямо в дверях. Стиви увидела, как рука Пикс подлетела ко рту, когда она узнала, что случилось. Пикс подошла к машине и взяла Стиви за руку.

– Я в порядке, – сказала девушка.

– Стиви. – Ларри положил руку на крышу кара и наклонился к ней. – Я хочу тебя попросить никому ничего пока не рассказывать, какое-то время. Ты понимаешь?

– Вы не хотите паники, – кивнула Стиви, – к тому же место происшествия должно оставаться нетронутым, чтобы его можно было исследовать и установить, что произошло.

– Все верно, – сказал Ларри. – Ты абсолютно правильно мыслишь, Стиви.

– Пойдем, Стиви, – сказала Пикс. – Я отведу тебя наверх, в мою комнату…

– Если мы пойдем наверх, остальные догадаются, что что-то не так. Я просто пойду к себе. Я в порядке, справлюсь.

Ларри кивнул.

– Она молодчина, – сказал он. – Значит, иди в свою комнату и приляг. Оставайся там, вскоре я вернусь за тобой. Ты еще будешь нужна нам.

Стиви спустила ноги на землю и обнаружила, что вполне может на них держаться. Она отвела руку Пикс, пытавшуюся обнять ее за плечи. Переступив порог, девушка едва не зажмурилась: до того яркой ей показалась общая комната. Стена пульсировала красным, голова лося казалась уродливой. Джанелль уже ушла, но Элли и Дэвид все еще сидели на диване, над чем-то смеясь. Они притихли, увидев вошедших Пикс и Стиви.

– Что случилось? – спросила Элли. – У Хейза проблемы?

– Нет, – спокойно ответила Пикс.

Дэвид смотрел на Стиви. Она чувствовала, как сквозь отсутствующее выражение ее лица он пытается разгадать ее мысли.

– Я иду спать, – сказала Стиви, сворачивая в коридор.

Дэвид проводил ее взглядом. Она услышала, как пискнул его телефон.

– Кто-то видел вертолет, – сказал он Пикс.

– Я тоже слышала какой-то странный звук, – добавила Элли.

– Пикс, сюда прилетел вертолет? – спросил Дэвид.

– Все в порядке, – ответила та.

Девушка поспешно прошла в свою комнату, прикрыла дверь и прислонилась к ней. К горлу подступила тошнота, и Стиви метнулась к мусорному ведру, но все прошло. Не раздеваясь, она забралась на кровать и завернулась в плед.

В горы приехало шесть человек, а потом их стало пять.

Может, ей лучше поспать…

Шок. Она чувствовала, что незаметно переходит в это состояние. Она села прямо. Бумага. Сейчас ей нужна бумага. Она бросилась к столу и достала тетрадь по анатомии. Нужно записать все прямо сейчас, пока свежо. Что она видела? Что ей известно? Просто запиши голые факты, не думая, что все это может означать.

Раздался стук в дверь, и, прежде чем Стиви успела ответить, она скрипнула, открываясь.

– Эй. – На лице Дэвида не было и намека на усмешку. – Что происходит?

– Не могу, – буркнула Стиви, склоняясь к тетради и хмурясь.

– Что ты делаешь?

– Не могу говорить.

– Что?

– В памяти будет беспорядок, – нетерпеливо ответила она.

– Здесь что-то неладное, – не унимался Дэвид. – Есть всего пара причин, почему могли послать за вертолетом. И ты выглядишь так, будто из тебя выкачали литра два крови. Какого черта тут творится?

– Не могу. Мне нужно записать все прямо сейчас. Как только начинаешь рассказывать историю, она может измениться в памяти, так что я не могу говорить. Пожалуйста, закрой дверь.

В руках все еще оставалась слабая дрожь, и Стиви сжала кулаки, чтобы ее унять. Дэвид молча вышел, прикрыв за собой дверь.

Стиви напрягла память. Просто запиши все. Что ты видела, Стиви? Она начала писать.

Все началось в четверг.



• Переносили рампу и материалы для декораций в сад.

• Устанавливали дым-машины.



Больше деталей, Стиви. Наведи порядок.



• Несколько дней назад мы спускались в туннель. Мы…



Нет.



• Мы Я вскрыла замок, чтобы туда попасть.



В общей комнате и снаружи послышался шум. Она услышала удаляющееся жужжание вертолета, голоса в общей комнате. Она сунула в уши наушники, чтобы заглушить их.

Новость начала распространяться, и скоро здесь будет полный хаос. Она должна собраться с мыслями, пока не поздно. Когда Стиви убедилась, что записала абсолютно все, что ей было известно, она вырвала листок из тетрадки и сложила его пополам. Затем достала из шкафа свой красный плащ, надела его, застегнулась на все пуговицы и почувствовала облегчение. На всякий случай она сунула таблетку противосудорожного в левый карман, а сложенный листок – в правый. Сев на кровать, положила руки на колени и замерла, дожидаясь Ларри.

* * *

Он пришел, наверное, через час – Стиви не была уверена. Время сейчас ускользало и изворачивалось. Девушка прошла через общую комнату, ни на кого не глядя, словно привидение. Снаружи всюду вспыхивали синие и красные огни, мигали за деревьями, превращая их тени в причудливые изображения. Воздух похолодел еще больше. Вместе с Пикс у входа в коттедж стоял Нейт, опустошенный и поникший.

Ларри отвез Стиви и Нейта в Гранд-Хаус. Они сидели рядышком в гольф-каре, слегка согревая друг друга теплом своих тел. У входа стояла патрульная полицейская машина, один полицейский заносил что-то в компьютер, другие расхаживали по холлу или стояли в ожидании. Несколько преподавателей столпились на балконе, глядя вниз. Мэрис и Дэш уже были на месте, сидели возле камина. Мэрис всхлипывала, а Дэш остекленевшим взглядом пялился в телефон.

– Меня может стошнить, – пробормотал Нейт.

– Дыши глубоко, – Стиви взяла его за руку, – вместе со мной.

Она присела рядом с ним на нижнюю ступеньку парадной лестницы.

– Фокус в том, – сказал она, – чтобы выдох был длиннее вдоха. Поэтому вдыхай на четыре такта, задерживай дыхание на седьмом и на восьмом медленно выдыхай. Давай вместе. Я считаю. Раз, два, три, четыре…

Нейт дышал, как учила Стиви, и понемногу страх и тревога его отпускали.

А с тревогой Стиви происходила забавная вещь: когда она сталкивалась с тем, что кто-то переживал сильнее нее, ее состояние улучшалось. Впервые она обнаружила эту особенность, когда застряла в лифте отеля во время одной из немногочисленных поездок Беллов на отдых. Вместе с ней в лифте находилась женщина. В отеле было двадцать этажей, они вошли в лифт на восемнадцатом. Двери закрылись, кабинка поехала вниз, но внезапно дернулась, завибрировала и остановилась. Сердце Стиви готово было выпрыгнуть из груди, но, когда она увидела, как женщина закричала и в панике забилась в угол лифта, с ней произошло что-то новое. Следующие полчаса женщина просидела на полу в лифте, трясясь и едва не рыдая, а Стиви все это время говорила с ней, чтобы отвлечь. Когда их вызволили, женщина горячо поблагодарила Стиви и купила ей в лобби огромное пирожное с чашкой кофе.

Возможно, все это – в ее будущем: разговоры с людьми, которые только что стали очевидцами трагических событий. Ей придется работать с ними, успокаивать их, отводить в место, где они смогут говорить.

– Нейт, – Стиви снова взяла его за руку, – какая твоя любимая книга?

– Что?

– Просто скажи, какая твоя любимая книга. Не думай слишком долго. Назови книгу, которая тебе нравится.

– «Хоббит».

– А что именно тебе в ней нравится?

– Все.

– Назови что-то одно. Закрой глаза, представь эту книгу и скажи мне, что ты в ней любишь.

Нейт закрыл глаза. Выражение его лица немного смягчилось.

– Круглая дверь, – произнес он. – В доме Бильбо. В детстве, когда я читал ее, я всегда думал об этой двери.

– Отлично, – сказала Стиви. – Держи эту дверь в уме. Держи там Бильбо. Давай еще подышим. На «четыре» вдыхаешь. На «семь» задерживаешь. На «восемь» выдыхаешь.

Чуть погодя Стиви увидела, что Нейт пришел в себя. Его плечи слегка расслабились, и напряжение в попытке унять тошноту прошло. Он выдохнул, открыл глаза и взглянул на нее.

– Хорошо, – сказал он, кивнув. – Хорошо. Что сейчас будет? Что происходит? Стиви, какого черта здесь происходит?

– Они просто спросят нас, что мы видели.

– Я ничего не видел. Я даже не знаю, что происходит. Они сказали, Хейз мертв?

– В смысле как прошел день. Им нужно установить факты.

– Но что случилось? Отчего умер Хейз?

– Не знаю, – ответила Стиви, хотя перед глазами так и стояла та крышка от люка, ведущего в обсерваторию.

Она чувствовала ее в руках, ее тяжесть, когда стояла на узких ступеньках металлической лестницы.

– Но самое главное – ничего не приукрашивать. Просто говорить начистоту. Все, что ты знаешь.

– Отличный совет, – перед ними возник Ларри.

Он присел на корточки возле лестницы, взглянул сначала на Нейта, потом на Стиви и одобрительно кивнул.

– Вот у этой есть голова на плечах. Полицейским нужно тщательно изучить события.

Один из полицейских позвал Нейта и ушел с ним в кабинет. Ларри присел на ступеньку рядом со Стиви.

– Ты как? – спросил он.

– Я тут записала кое-что. – Она показала ему листок с заметками. – По горячим следам.

Ларри внимательно прочитал записи. Стиви следила за его взглядом, перебегающим от строчки к строчке.

– Хорошо, – сказал Ларри, возвращая ей листок. – У тебя хорошо получилось.

– Вы знаете, что там произошло? – спросила Стиви.

Ларри покачал головой.

– Не знаете или не можете сказать?

– Тебя ждут, – сказал подошедший полицейский и повел ее в кабинет охраны.

Ну вот, она участвует в расследовании, дает показания и делает все то, чего так страстно желала. Для этого нужно было всего лишь кому-то умереть.

Глава 17

Полицейские продержали Стиви около получаса. Вопросы были в точности теми, что она и ожидала. Кто куда ходил и во сколько? Что Хейз делал в туннеле?

Она знала, что сбор информации должен быть беспристрастным. Никаких предположений. Никаких любезничаний. Задавай вопросы. Тщательно и быстро все записывай. Она старалась, чтобы ее ответы были точными, краткими, но при этом полными. Без преувеличений. Без комментариев.

Ларри и Нейт ждали в холле, и, как только ее отпустили, они отправились обратно в «Минерву». Когда они вышли из Гранд-Хауса, мимо них проехал автофургон криминальной экспертизы. Сердце Стиви екнуло, и она почувствовала мгновенный укол паники. Вновь пришла мысль о люке. Однако похоже, что криминалистов всегда вызывают, когда причина смерти не установлена сразу.

В темном небе, словно рыболовный крючок, висел серп луны; где-то далеко ухал филин. От палой листвы поднимался пряный запах, а Хейз был мертв.

* * *

Они вернулись в «Минерву», где еще никто не спал. Когда Нейт и Стиви вошли в комнату, повисла гнетущая тишина, словно все разговоры из воздуха разом высосал невидимый пылесос.

– Боже, – пробормотала Джанелль, бросаясь к Стиви и обнимая ее. – Как ты? О господи. Он что, правда умер? Стиви? Как это?

Стиви выглянула из-за плеча Джанелль и посмотрела на Элли и Дэвида. Они сдвинулись в угол дивана и сидели рядом, ссутулившись. Элли вся сжалась в комочек; она не плакала, лишь отрешенно смотрела прямо перед собой. Одной рукой Дэвид обнимал ее за плечи.

Нейт начал хихикать.

– Какого черта ты смеешься? – рявкнула Элли.

– Не… не знаю, – заикаясь, ответил Нейт.

– У него шок, Эл, – сказала Пикс. – Смейся, Нейт. Ты не виноват, что так реагируешь.

Нейт засмеялся еще сильнее, а потом стал икать.

Стиви вдруг страшно захотелось спать. Ничего, кроме усталости, она не ощущала – внутри царило абсолютное спокойствие.

– Я иду спать, – просто сказала она.

Вернувшись в комнату, Стиви машинально отметила, что все ее движения стали чересчур медленными и точными. Обычно перед сном она просто скидывала одежду и засовывала ее в мешок для прачечной. Сегодня она бережно повесила плащ в шкаф, неспешно стянула футболку и, разгладив, аккуратно сложила ее на кровати, медленно сняла штаны, словно те были очень хрупкими. Свернув одежду, она положила ее в пакет, затем откопала на дне ящика комода теплую эллингэмскую пижаму и надела ее.

Стиви оставила свет включенным, забралась на кровать и уставилась прямо перед собой, вцепившись в телефон, будто ждала звонка. Ей никто не собирался звонить. Просто нужно было что-то держать в руках.

Стиви не знала, сколько прошло времени, когда раздался стук в дверь. Сначала она решила не обращать на него внимания, но все же заставила себя слезть с кровати и открыть дверь.

Почему-то она знала, что там будет Дэвид.

– У тебя свет горел, – тихо сказал он. – Можно войти?

Девушка моргнула и потерла шею. Затем пожала плечами и отошла в сторону, оставив дверь открытой. Дэвид вошел и закрыл дверь. Стиви села на пол, прислонившись к основанию кровати. Он стоял, оперевшись о стену. На этот раз его вихры были слегка приглажены, и выглядел он на удивление серьезным.

– Ты знаешь, что произошло? – спросил он.

– Я знаю, что он мертв. Вот и все.

Дэвид наморщился и потер лоб. В задумчивости прошелся по комнате, остановился у письменного стола. Какое-то время постоял возле него, барабаня пальцами по крышке, а потом повернулся к Стиви. Его взгляд скользил по обстановке, ни на чем не задерживаясь. Стиви уставилась на нижнюю часть его штанин – по крайней мере, смотреть туда ей казалось безопаснее всего. Когда-то эти старые спортивные штаны были темно-синими, но сейчас застиранная ткань была серовато-голубого цвета, а на щиколотках белыми потрескавшимися буквами было выведено «ЙЕЛЬ».

– Почему ты тогда сказала, что не можешь говорить? – наконец спросил Дэвид.

– Потому что показания очевидцев не всегда заслуживают доверия, – ответила она.

– Думаешь, люди будут врать?

– Нет. Не совсем. Дело в том, что обычно люди не уверены в том, что помнят. Это не означает, что они врут, просто они могут ошибаться в отношении того, что видели. Человек плохо ориентируется во времени, в пространстве, продолжительности события, особенно когда напуган или в напряжении. А в темноте все это только усугубляется. Но хуже всего, когда очевидцы начинают обсуждать увиденное друг с другом. Как только ты начинаешь рассказывать кому-то о произошедшем, факты в твоей голове могут измениться. Человеческая память перезаписывается, как у компьютера. Остается последний сохраненный файл. Вот поэтому, если ты стал свидетелем, скажем, несчастного случая, лучше сразу записать то, что видел, до разговоров с кем-либо. И это будут самые четкие показания. Возможно, в чем-то ты ошибешься, но в любом случае не начнешь эти ошибки приумножать.

Объяснение полилось из нее так, словно она всю жизнь ждала, чтобы с кем-нибудь этим поделиться. Оно получилось четким и формальным. Сейчас, когда она рассуждала о преступлении в теории, ее тело чуть расслабилось, нормальные ощущения вернулись.

– Ты, вообще, о чем сейчас? – спросил Дэвид.

Стиви огляделась в поисках предметов, которые могли помочь ей объяснить. Единственными подходящими оказались цветные ручки и скрепки для бумаги. Это сгодится. Она сняла несколько колпачков с ручек.

– Допустим, у нас тут ограбление банка, – начала она. – Есть грабители с оружием и машина, на которой они скрываются с места преступления. Первый свидетель затем вспоминает, что грабителей было трое, двое в масках, один в шляпе, и машина была черная.

Она положила перед собой черный колпачок и две скрепки.

– Второй свидетель может вспомнить, что грабителей было четверо, все в масках, а машина была синяя. – Стиви добавила две скрепки и заменила черный колпачок синим. – И, возможно, он еще припомнит, что видел мотоцикл.

Она пододвинула моток скотча.

– Третий свидетель абсолютно уверен, что грабителей было трое. – Она убрала одну скрепку. – Один был в маске и в шляпе, а машина была зеленая. У меня нет зеленого колпачка, так что… фиг с ним. Третий свидетель уверен, что все так и было. Это важный момент: люди, которые считают, что у них прекрасная память, иногда оказываются самыми ненадежными свидетелями, но именно они чаще всего переубеждают остальных. И пусть этот свидетель говорит, что рядом с зеленой машиной был мотоцикл.

– Это который скотч? – спросил Дэвид. – А зеленая машина – это синий колпачок?

– Смысл в том, что, когда первый свидетель поговорит с третьим, а тот будет выглядеть очень уверенным в своих показаниях, первый может передумать и сказать, что видел трех грабителей в шляпах, а не в масках. Второй свидетель засомневается, были ли маски и точно ли машина была синей, а не зеленой. А еще он вспомнит, что один грабитель был очень высоким. Но третий свидетель утверждает, что они все были очень высокими. И тут же каждый начнет считать, что они все были высокими и что с зеленой машиной был еще мотоцикл.

Дэвид подвинулся ближе и принялся внимательно разглядывать разложенные скрепки с колпачками. По правде говоря, он придвинулся слишком близко.

– Хорошо, – тихо сказал он. – Но что произошло на самом деле?

– Что?

– Грабителей было трое? Машина была черной, синей или зеленой? И был ли мотоцикл?

– Смысл в том… – повторила Стиви.

– А вот этого грабителя какой свидетель видел? – Он поднял с пола скрепку и вложил ей в ладонь. Его пальцы были теплыми.

А точно ли она видела тело Хейза в том туннеле? Она видела подошвы кроссовок, кожу, покрытую пятнами…

Не думай об этом. Не поддавайся.

Какое-то непонятное ощущение возникло у нее в голове. Точнее, не в голове, а в других частях тела. Все здравые мысли тут же исчезли. Они с Дэвидом все ближе двигались друг к другу, дюйм за дюймом.

Неужели это сейчас произойдет?

Последнее расстояние между ними очень скоро исчезло, и Дэвид прижался губами к ее рту. Она почувствовала, как обмякло ее тело, как по нему прошла волна тепла. Она позволила себе опуститься на пол, Дэвид навис над ней, опираясь на локоть. Он целовал ее очень нежно, прижимался губами к шее, дотрагивался до мочки уха, а она жадно отвечала ему. Он тоже улегся на пол, и она вдруг с удивлением обнаружила, что перевернулась и оказалась над ним.

Разум кричал, чтобы она остановилась, не делала этого: будет только хуже. Это же Дэвид, а в нем было что-то такое… далекое и чужое, и он жил прямо над ней, и кто-то только что умер.

Она видела тело.

Но, возможно, это было именно то, что толкало ее вперед. То, что наполняло ее странным, назойливым ощущением и стремлением что-то делать, хоть что-нибудь, все равно что. Она целовала легкую горбинку его носа, его высокий лоб, возвращалась к губам. Они снова перевернулись, скатившись к камину. Стиви почувствовала, как сдвинула спиной свою доску с материалами эллингэмского дела, но ей было наплевать. Ей было безразлично, если пол под ней проломится и ее утянет под землю или если ее засосет в печную трубу. Пальцы блуждали в его волосах, а он что-то шептал ей на ухо, но что – она толком не могла разобрать.

– Эй.

Голос был совсем чужой и донесся от двери. Они замерли.

До Стиви дошло, что ее лоб покрыт испариной, а Дэвид тяжело дышит и их сердца колотятся. Она запрокинула голову назад и увидела перевернутую фигуру Пикс.

– Думаю, тебе лучше вернуться в свою комнату, – произнесла та, но строгости в ее голосе не было.

– Угу, – ответил Дэвид, осторожно скатился со Стиви и поднялся. – Уже ухожу.

Пикс отошла в сторону и позволила Дэвиду пройти. Стиви слегка приподнялась на локте.

– А тебе нужно постараться заснуть, – сказала ей Пикс, когда он вышел. – Тебе что-нибудь нужно?

– Нет. – Стиви не узнала свой странный, высокий голос. – Я в порядке. Спасибо, Пикс.

– Хорошо. Я наверху.

Стиви какое-то время не двигалась, уставившись в потолок, где возле люстры кружил, беспомощно хлопая крылышками, одинокий ночной мотылек. Затем очень медленно и осторожно она опустила голову на деревянный пол.



Федеральное бюро расследований.

Протокол допроса Флоры Робинсон, агент Самюэль Арнольд. 17 апреля 1936 года, 12.45

Место допроса: поместье Эллингэмов



С. А.: Я бы хотел перейти к событиям понедельника. Вы не возражаете?

Ф. Р.: Нет, конечно.

С. А.: Вы находитесь в доме Эллингэмов уже две недели? С 4 апреля?

Ф. Р.: Да.

С. А.: Вы регулярно приезжаете сюда?

Ф. Р.: Да.

С. А.: А живете в Нью-Йорке. Так ка´к вы познакомились с миссис Эллингэм?

Ф. Р.: Мы встретились девять лет назад.

С. А.: Где вы встретились?

Ф. Р.: На общественном мероприятии.

С. А.: Какого рода общественное мероприятие, мисс Робинсон?

Ф. Р.: Литературный салон.

С. А.: Литературный салон?

Ф. Р.: Да.

С. А.: Где был этот литературный салон?

Ф. Р.: В Нью-Йорке.

С. А.: Был ли этот салон питейным заведением, мисс Робинсон?

Ф. Р.: Почему вас это интересует?

С. А.: Нам нужно обрисовать картину контактов миссис Эллингэм. Мы хотим знать, могла ли она встречаться с теми, кто бы мог причинить ей вред. Алкоголь больше не под запретом, и никому нет дела, что было девять лет назад.

Ф. Р.: Уверяю вас, на этих встречах присутствовала только самая лучшая публика.

С. А.: В питейных заведениях девять лет назад собиралось много преступников, мисс Робинсон. В сущности, преступники ими и управляли.

Ф. Р.: Едва ли те преступники, которые… Все было по-другому.

С. А.: Я понял. Давайте поговорим о ваших теперешних отношениях. Вы считали миссис Эллингэм близкой подругой, так вы сказали? Вы проводили много времени здесь, в Вермонте. Прислуга говорит, все время, что здесь находятся сами Эллингэмы.

Ф. Р.: Думаю, это близко к правде, да.

С. А.: В субботу, 11-го, в доме была вечеринка. Это была большая вечеринка?

Ф. Р.: Небольшая. С тех пор как открылась школа, большие вечеринки не устраиваются.

С. А.: Кто был приглашен?

Ф. Р.: Была я, Лео…

С. А.: Леонард Холмс Нейр, художник?

Ф. Р.: Да. Максина Мелвилль, актриса, с мужем, Джоном Портером. Один или два деловых партнера Альберта, но они были недолго.

С. А.: Похоже, большинство гостей покинули дом в воскресенье. Как долго вы планировали оставаться?

Ф. Р.: До тех пор, пока не почувствовала бы, что пора уезжать. Меня приглашают на неопределенное время.

С. А.: Что вы делали в воскресенье?

Ф. Р.: Альберт работал, и к тому же шел дождь, так что бо´льшую часть дня мы с Лео провели в гостиной. Он работал над новой картиной.

С. А.: Что-то еще?

Ф. Р.: Немного поиграли с Элис. Еще я долго принимала ванну.

С. А.: А вечером?

Ф. Р.: Мы допоздна разговаривали с Айрис и Лео. Может быть, слишком долго. Утром я чувствовала себя неважно.

С. А.: Утром миссис Эллингэм пригласила вас совершить прогулку на ее машине, верно?

Ф. Р.: Да. Она зашла ко мне в десять. Я была в постели. У меня ужасно болела голова. Я сказала…

[Молчание.]

С. А.: Что?

Ф. Р.: Простите.

С. А.: Не торопитесь.

Ф. Р.: Я сказала, что неважно себя чувствую и пусть она едет одна. Если бы я поехала…

С. А.: Итак, вы не поехали с ней, потому что у вас болела голова.

Ф. Р.: Я жалею, что не поехала. Жалею, что не поехала.

С. А.: Во сколько вы встали?

Ф. Р.: Горничная принесла мне поесть около полудня. Я отослала ее приготовить мне ванну. Остаток дня я провела в своей комнате, читала.

С. А.: В тот день вечером вы ходили в гардеробную миссис Эллингэм. Зачем?

Ф. Р.: Я слышала, что что-то происходит. Я хотела выглянуть в окно. Окна Айрис выходят на лужайку перед домом.

С. А.: Как и несколько других.

Ф. Р.: Ну, из ее окон все очень хорошо видно. Я зашла просто посмотреть. Я была обеспокоена.

С. А.: Разве не странно, что вы пошли в личную гардеробную миссис Эллингэм, когда ее там не было?

Ф. Р.: Я постоянно захожу в гардеробную Айрис.

С. А.: Даже без нее?

Ф. Р.: Да. Мне разрешено брать ее вещи.

С. А.: Разрешает ли миссис Эллингэм другим так свободно пользоваться своими вещами?

Ф. Р.: Не имею представления.

С. А.: Иногда она не позволяла заходить в гардеробную даже своей горничной.

Ф. Р.: Я не горничная.

С. А.: Она обычно запирала дверь на замок, разве нет?

Ф. Р.: У меня есть ключ. У вас не найдется огня прикурить?

С. А.: Конечно.

[Пауза.]

С. А.: Итак, вы открыли личную гардеробную миссис Эллингэм своим собственным ключом? Как давно у вас этот ключ?

Ф. Р.: О, я не помню. Какое-то время.

С. А.: Мне кажется довольно странным, что вы тратили время на то, чтобы открыть запертую комнату только для того, чтобы выглянуть в окно.

Ф. Р.: Вы можете считать это каким угодно… Но это то, что было.

С. А.: Как долго вы находились в комнате?

Ф. Р.: Не знаю. Я потеряла счет времени.

С. А.: Предположите.

Ф. Р.: Не знаю… минут пятнадцать.

С. А.: А затем кто-то пришел и позвал вас. Горничная, Рут. Она говорит, что искала вас и нашла без десяти девять. Она звала вас, но вы не отвечали.

Ф. Р.: Я ее не слышала.

С. А.: Она была в холле перед дверью.

Ф. Р.: Я была в смятении.

С. А.: В той комнате миссис Эллингэм хранит весьма ценные вещи.

Ф. Р.: Большинство ее вещей весьма ценные. В этом доме все ценное. Но не все запирается.

С. А.: Это справедливое замечание, мисс Робинсон. Но в той комнате есть вещи особой ценности. Разве не поэтому она обычно заперта?

Ф. Р.: Конечно.

С. А.: Вы не так богаты, как миссис Эллингэм, не так ли?

Ф. Р.: Так, как она, – почти никто.

С. А.: Вы ведь вообще небогатая женщина, верно?

Я вас об этом спрашиваю.

Ф. Р.: Это возмутительно. Моя самая близкая подруга…

С. А.: Я спрашиваю, потому что ваша самая близкая подруга пропала. Нет ничего постыдного в том, чтобы быть небогатой, мисс Робинсон. Я просто хочу сказать, что вы из другого социального круга.

Ф. Р.: Она бы что угодно мне отдала. Что угодно. Айрис – самый великодушный человек. Взять хотя бы это учебное заведение. Они построили школу, в которой дети могут учиться бесплатно! Они приглашают их в собственный дом!

С. А.: Это очень великодушно с их стороны. Но давайте вернемся к теме. Каким путем вы обычно ходите в комнату миссис Эллингэм?

Ф. Р.: Каким путем?

С. А.: Вы не пошли по главной лестнице.

Ф. Р.: Нет, я пошла по боковой.