– Все хорошо. Люк уже едет. Скоро будет дома. Стеф, тебе пора, тебя семья ждет. Беги к ним.

Стеф бросает на меня последний отчаянный взгляд, но все же поднимается на ноги и ловит пробегающего мимо Харви.

– Милый, бабуля приехала! Она уже у нас дома! – говорит она ему, и в голосе ее отчетливо слышна искренняя радость.

Крепко обняв меня на прощание, Стеф уходит. И мы с Минни остаемся ждать Люка вдвоем. Я включаю мультик «Снеговик», устраиваюсь с дочкой в обнимку на диване и стараюсь внушить себе, что мне тепло, уютно и спокойно. И не обращать внимания на то, как тяжело клонится вниз моя пылающая голова.

Замечаю на полу Миннину раскраску про Гринча, подбираю ее и вспоминаю слова Люка. Что бы ни украл Гринч… Рождества ему не испортить. Начинаю листать страницы и, наконец, дохожу до рисунка, на котором все Ктоты поют, вскинув руки вверх. Вот оно – воплощение счастья. Братства. Духа Рождества. Я разглядываю картинку, пока она не начинает расплываться у меня перед глазами. Слова расползаются, а голова делается все тяжелее и тяжелее.

У меня есть елка, подарки и даже вегетарианская индейка. Но нет ни семьи, ни друзей. Единственного, без чего в Рождество не обойдешься.

Не могу я больше притворяться. Утыкаюсь лицом в колени и начинаю рыдать беззвучно, чтобы не напугать Минни.

Неужели мое первое Рождество дома пройдет вот так? Что я сделала не так?

Плечи у меня трясутся, из носа течет, глаза крепко зажмурены… И когда рядом раздается голос Люка, мне поначалу кажется, что он мне приснился.

– Бекки? – Чувствую, как его теплые руки обнимают меня. – Бекки! Боже мой! Что случилось?

– Ой, привет. – Я поскорее вскидываю голову и начинаю тереть лицо. – Все хорошо. Просто… Все отказались приходить к нам на Рождество, и я немного… ну, расстроилась. Но все будет хорошо.

– Отказались? – в замешательстве смотрит на меня Люк.

– Да. Они все отменили.

– Кто отменил?

– Да все. Мама и папа, Дженис, Сьюзи… Джесс…

На пару мгновений Люк как будто теряет дар речи. А затем мягким папиным голосом, каким обычно обращается к Минни, просит меня:

– Бекки, давай на минуточку выйдем на кухню.

Мы уходим в кухню, закрываем за собой дверь, и тут он оборачивается и начинает орать:

– Какого хрена? Какого хрена? Расскажи все с самого начала. Что тут стряслось?

– Ну… – лепечу я. – Сначала Джесс прислала сообщение, что не сможет прийти по личным причинам. Потом позвонила мама и сказала, что они с папой заболели. Дженис заявила, что хочет просто тихо посидеть с Мартином дома. А Сьюзи – что они все же решили ехать к дядюшке Руфусу.

– В голове не укладывается, – бормочет побледневший как мел Люк. Никогда еще его таким не видела. – Никто не отказывается от приглашения в гости в сочельник. Так не поступают.

– Пускай не приходят, если не хотят, – несчастным голосом отзываюсь я.

– Да ну на хрен! – взрывается Люк. – Нет уж, пускай хотя бы объяснятся. Бекки, я такое молча глотать не собираюсь. Не собираюсь. Ты с ног сбилась, устраивая для них праздник. Я не позволю им так с тобой поступать.

– Ты тоже помогал, – справедливости ради замечаю я, но Люк качает головой.

– Я и сотой доли не сделал. Это полностью твое детище. Твое творение. Твоя заслуга. И ты такого отношения не заслужила. – Он хватает мобильный и начинает набирать номер. А затем, нахмурившись, бросает: – Автоответчик… Привет, Джейн! Это Люк. Будь добра, перезвони мне.

Такие же сообщения он оставляет Сьюзи, Дженис и Джесс, а затем с озабоченным видом откладывает телефон. И кухня вдруг начинает казаться мне такой мрачной. Будто за окном вовсе и не Рождество.

– Хочешь кофе? – наконец, спрашивает Люк. – Или чего-нибудь выпить?

Я в апатии качаю головой. Люк кивает, но все же идет включать чайник. По дороге замечает перевернутую картонную коробку на стойке, поднимает ее и в ужасе отпрыгивает.

– Боже праведный! А это еще что такое?

– Вегетарианская индейка, – уныло отвечаю я. – Ее зовут Свинка Пеппа.

– Ясно.

Люк явно пытается сообразить, что все это значит, а затем, сдавшись, просто снова накрывает индейку коробкой. Наливает себе кофе и принимается пить его мелкими глотками.

– То есть лично ты ни с кем из них не говорила? Объясни мне еще раз.

– Говорила с мамой и Сьюзи. У Сьюзи был очень странный голос. Фальшивый какой-то. Совершенно на ее не похожий. Люк, мне кажется, что-то произошло, – горестно всхлипываю я. – Не думай, что это паранойя. Они все позвонили друг за другом, в течение десяти минут. Как будто… забастовку объявили.

Люк, глядя в пространство, медленно выдыхает. Он больше не злится, теперь он задумчиво хмурится.

– Но с какого перепугу им отменять Рождество?

– Не знаю! – всплескиваю руками я. – Я всю голову уже сломала. Может, все из-за Фло? Или какой-то другой размолвки? Может, они тайный чат в вотсапе создали? У меня такое чувство, что все они знают что-то, чего не знаю я, – наконец, заключаю я. – Вот что мне кажется. И никто ничего не желает мне объяснить.

Люк с минуту молча пьет кофе, затем поднимает глаза на меня.

– Ладно, – говорит он. – Кто из твоих родственников чаще всего говорит то, что думает?

– Джесс, – ни секунды не колеблясь, отвечаю я.

– Вот именно. Джесс. У нее мы все и выясним. – Он снова хватается за мобильный и подносит его к уху. – Автоответчик. Какой у нее домашний номер?

– Наш же, – напоминаю я. – Номер мамы и папы в Оксшотте.

– А, ну конечно, – он набирает другой номер, снова подносит трубку к уху и объявляет: – Занято. Значит, она дома. – Затем распахивает кухонную дверь и кричит: – Минни! Зайчик! Надевай сапожки. И пальто… Мы едем к тете Джесс. – А потом, выставив вперед подбородок, оборачивается ко мне и добавляет: – И не уйдем от нее, пока она нам все не объяснит.



До Оксшотта мы добираемся за полчаса, и чем ближе подъезжаем к дому, тем туже скручивается мой желудок. Я ожидаю худшего. Хотя что может быть хуже?

Все договорились праздновать Рождество вместе, но без нас, потому что они нас внезапно возненавидели. Нет, всегда ненавидели. Вся наша прежняя жизнь – сплошное притворство. Боже, нет, такого быть не может. Все-таки у меня слегка разыгралась паранойя.

Мы паркуемся, молча вылезаем из машины, подходим к дому, и Люк звонит в звонок. Я втайне надеюсь, что нам не откроют, но через пару мгновений дверь распахивается. На пороге стоит Джесс.

– Привет. – Она переводит взгляд с Люка на меня. – А я вас не ждала.

– Ага, – коротко отзывается Люк, – а мы не ожидали, что все в последнюю минуту откажутся приходить к нам на Рождество. Можно войти?

– Да, – помолчав, отвечает Джесс и, не произнося больше ни слова, ведет нас в гостиную.

Комната выглядит точно так же, как и всегда. Джесс не привнесла в нее ничего своего, если не считать книг по геологии на журнальном столике, свернутого мата в углу и таких здоровенных гантелей, каких я до сих пор и не видывала. Мы все садимся, я включаю Минни продолжение «Снеговика» на айпаде. А затем Люк оборачивается ко мне, взглядом призывая заговорить.

– Джесс, – начинаю я. – Знаю, ты написала, что не придешь к нам по личным причинам. И я отношусь к этому с уважением. Правда. Но вряд ли можно считать случайным совпадением то, что все решили отказать нам одновременно. – Голос у меня начинает срываться. – Это как-то странно. И… обидно. Хочется понять, что же произошло.

В гостиной повисает тишина. Джесс смотрит на меня пристально, будто пытаясь разгадать мое настроение.

– Ты расстроена, – наконец, заключает она.

– Да! Конечно, я расстроена!

– То есть ты не вздохнула с облегчением?

– Что? – ахаю я. – Да все мое Рождество пошло прахом! С чего бы мне вздыхать с облегчением?

Снова воцаряется молчание. Джесс переводит взгляд с меня на Люка, будто следуя какому-то внутреннему алгоритму. А затем, нахмурившись, заявляет:

– Люк, все пошло наперекосяк. Ты должен честно рассказать Бекки о том, что сделал.

– Люк? – растерянно повторяю я, затем резко оборачиваюсь к нему. – Люк?

– Я не понимаю, о чем ты, Джесс, – в замешательстве отзывается Люк. – Что я сделал?

– Я про твой имейл, – прямо говорит Джесс.

– Какой имейл?

– Который ты отправил Сьюзи. Она переслала его нам всем. Мы все его читали.

– Да что за имейл? – недоумевает Люк. – О чем ты говоришь? Я ничего не посылал. Я был в командировке, вернулся и обнаружил, что Бекки совершенно убита. Больше я ничего не знаю. Что происходит?

Мы снова замолкаем, а взгляд Джесс продолжает перебегать с меня на Люка и обратно. Затем она берет свой телефон, открывает что-то на экране и показывает Люку.

– То есть ты этого не писал?

Люк заглядывает в экран ее телефона, и глаза его едва не вылезают из орбит.

– «Lukebrandonwork@LBC.com»? – ошалело читает вслух он. – Начнем с того, что это вообще не мой адрес. Какого черта?

Мне же до адреса электронной почты нет никакого дела, я сразу начинаю жадно пожирать глазами текст.

Дорогая Сьюзи!
Даже не знаю, с чего начать. Я хотел бы попросить тебя максимально тактично отказаться приходить к нам в гости на Рождество. Пожалуйста, придумай любое оправдание и отмени все. Бекки совершенно задергалась, вся на нервах и ждет праздника с ужасом. Мы планировали провести тихое Рождество втроем, а вы все напросились к нам в гости. И с тех пор Бекки покоя нет, ваши требования в вотсапе ее с ума сводят, и мне за нее очень тревожно. Она постоянно плачет, лежит без сил и страшно на всех вас злится…


Щеки у меня пылают, я в волнении вскидываю голову. Значит, вот как все думают?

– Джесс, я не злюсь, – заверяю я. – И не лежу без сил. Не знаю, кто это написал, но это неправда…

– Точно не я, – сердито бросает Люк. – Я такого никому не отправлял, это чушь какая-то…

А я тем временем перематываю письмо к самому концу.

И самое главное, НЕ ПЫТАЙСЯ СВЯЗАТЬСЯ с Бекки и рассказать ей о письме. Она из гордости будет все отрицать, даже понимая, что ставит под удар свое здоровье. Верь или нет, но единственное, что Бекки сейчас нужно, это чтобы мы все тайно сговорились и отменили рождественскую вечеринку. Дело за вами.
С наилучшими пожеланиями,
Люк.

Я снова и снова пробегаю глазами строчки, сердце в груди колотится, как сумасшедшее. Тут есть какая-то зацепка… Улика, которая все объяснит…

Верь или нет… верь или нет…

– О боже! – догадавшись, вскидываюсь я. – Надин! Это Надин прислала!

– Надин? – не в силах поверить, повторяет Люк. – Надин?

– Ваша новая подруга? – растерянно поднимает брови Джесс.

– Она нам не подруга, – горячо возражаю я. – Она наш враг. Ненавидит нас до печенок. И она знала, – я оборачиваюсь к Люку, – знала, что таким способом сможет с нами поквитаться. Помнишь, когда мы были у них в гостях, зашла речь о Рождестве? Она знала, что я очень нервничаю. – Я начинаю торопливо загибать пальцы. – Знала, что все сами напросились к нам в гости. Знала о группе в вотсапе: – Я тычу пальцем в письмо. – А главное – «верь или нет» – так никто больше не выражается. К тому же она разбирается в компьютерах. Это она. Ты разве не помнишь, как злобно она глянула на нас перед тем, как уйти? А все потому, что она уже замыслила свою месть.

– Боже всемогущий, – выдыхает Люк.

Мне же вдруг вспоминается сладенький голосок Надин тем вечером. «Бекки, я уверена, у тебя будет Рождество твоей мечты – с родными и близкими».

Она отлично понимала, что я ценю в жизни больше всего. Это и попыталась отнять. А мы, оказывается, ее недооценивали.

– Она хуже Гринча, – мрачно заявляю я. – Даже его перещеголяла. Тот только вещи украл. А она – людей.

– Но мы не должны были позволить ей нас украсть! – в смятении восклицает Джесс. – Бекки, извини, ради бога…

– Так что все-таки произошло? – обиженно спрашиваю я, повернувшись к ней. – Вы все прочли этот имейл и просто сказали: «А, ну ладно, давайте все отменим?»

– Нет! – возмущенно возражает Джесс. – Конечно, нет. Мы долго все это обсуждали. Несколько дней. Но в итоге решили все-таки не приходить в гости и выдумать себе разные оправдания, чтобы ты ничего не заподозрила.

– Могли бы хоть договориться не сообщать Бекки одновременно, – сухо вставляет Люк. – А то сразу же себя выдали.

– Но почему вы поверили? – допытываюсь я, едва не срываясь на крик.

– Потому что нам это показалось… правдоподобным, – нехотя признается Джесс. – Ты и правда в последнее время казалась немного нервной, Бекки. На дне рождения Минни у тебя был напряженный вид. К тому же Сьюзи сказала, что ты несешь какую-то нелепицу, рыбу в одеяло заворачиваешь…

– У меня был напряженный вид, потому что на день рождения заявилась эта кошмарная Фло! – защищаюсь я. – И торт не получился. А на Люка напала Надин. Вот в чем было дело. А рыбу я завернула в одеяло по очень веской причине. К тому же, – все больше распаляюсь я, – накануне Рождества все нервничают! Но это же не значит, что надо все отменять! Неужели никто из вас не додумался позвонить Люку? – Против воли тон у меня выходит обвиняющий, и Джесс вздрагивает.

– Конечно, мы додумались! – оправдывается она. – Сьюзи честно пыталась. Но Люк был недоступен.

– Надин была в курсе, что я уеду, – коротко замечает Люк.

– И все же, Люк, Сьюзи оставила тебе сообщение, – добавляет Джесс, и я мгновенно напрягаюсь.

– Сообщение? Какое сообщение? – я резко разворачиваюсь к Люку. – Ты получал сообщение?

Судя по выражению его лица, он действительно что-то припоминает. И растерянно кивает:

– А, точно. Было как-то сообщение от Сьюзи. Но оно начиналось со слов: «Люк, насчет Рождества», и я подумал, что дослушаю его позже.

Так и хочется выкрикнуть: «Так это ты во всем виноват!» Но это, конечно же, будет несправедливо. И Сьюзи не виновата. И все остальные. Подняв глаза, я обнаруживаю, что Люк и Джесс встревоженно смотрят на меня, и тут у меня начинает щипать в носу…

– Когда все отказались приходить, я… Я подумала… – Я с трудом сглатываю. – Я не знала, что и думать.

Пару секунд все молчат, а потом Джесс подсаживается ближе и кладет руку мне на плечо.

– Мы и сами не знали, что думать, – говорит она. – Если тебя это хоть немного утешит, мы страшно себя ругали. – Она открывает вотсап на своем телефоне и показывает мне группу под названием: «ЧТО С БЕККИ??»

Я так и знала! Это не паранойя. У них и правда есть секретный чат в вотсапе.

Начинаю листать сообщение – и с каждым новым по спине моей все быстрее бегут мурашки.

Дженис
Это я виновата. НЕ НАДО было приводить Фло к Бекки в дом. Все из-за меня.
Джейн
Нет, милая, это МОЯ вина. Зря мы решили переехать в Шордитч.
Дженис
Не нужна нам никакая пиньята!!! Как же я не догадывалась, что измучила ее своими бесконечными дурацкими просьбами.
Сьюзи
Мы все слишком сильно давили на Бекки. И мне ЖУТКО стыдно, что мы напросились к ней на Рождество. Я об этом даже не задумывалась.
Джейн
Я вдруг вспомнила – когда я предложила Бекки отмечать Рождество у нее, она пришла от этой идеи в ужас. Сказала, что ей теперь до самого праздника будет не до сна. ЭТИМИ САМЫМИ СЛОВАМИ, Дженис, милая. «Мне будет не до сна».


Тут я в замешательстве останавливаюсь. Да нет же, мама, должно быть, это просто выдумала. Уверена, я ничего про бессонные ночи не говорила.

Джейн
Я не прислушалась К СОБСТВЕННОЙ ДОЧЕРИ В ТРУДНУЮ МИНУТУ.
Дженис
Дорогая, не убивайся так. Мы все виноваты.


– Джесс, – объявляю я, оторвавшись от экрана. – Это безумие. Мы должны все исправить.

– Да, – кивает Джесс и берется за телефон. Быстро набирает сообщение, затем поднимает глаза на меня. – Бекки, ты уже достаточно побегала. Мы сами все уладим. И просто, чтобы удостовериться… – Помявшись, она спрашивает: – Мы ведь все еще приглашены к тебе на Рождество, да?

– Да, – решительно объявляю я. – Да!

Джесс продолжает что-то печатать, пальцы ее бегают по экрану мобильного, а мне как-то не по себе от того, что в секретном чате прямо сейчас продолжается обсуждение случившегося.

– Но есть в нашей ситуации и плюсы, по крайней мере, все снова со всеми разговаривают, – замечаю я, когда Джесс заканчивает печатать, и она усмехается в ответ.

– Больше того, твоя мама и Дженис на почве беспокойства о тебе окончательно помирились. Про Фло никто больше и не вспоминает.

– Правда? – приободрившись, отзываюсь я. – Что ж, нет худа без добра!

– Я приготовлю чай, – весело предлагает Люк. – Минни, пошли, поможешь мне. И айпад с собой бери, – добавляет он, заметив, что Минни уже недовольно нахмурилась и открыла ротик, чтобы возразить.

– Эта Надин, похоже… – ошарашенно качает головой Джесс, – …злопамятная девица.

– По-моему, она очень, очень целеустремленная, – задумчиво говорю я. – Сначала нацелилась на деньги Люка. Потом, осознав, что не получит их, задалась целью испортить нам Рождество. – Джесс морщится, и я поспешно добавляю: – Ну да ладно. Не будем на этом зацикливаться. Мы вовремя все узнали, так что… Никто не пострадал.

– Слава богу, что вы догадались приехать. – Джесс внезапно широко зевает и поспешно прикрывает рот рукой. – Ой, прости. Прости.

– Боже, – меня сразу же начинает мучить совесть, – Джесс, ты устала? Тебе нехорошо?

Я так зациклилась на своем Рождестве, что на Джесс толком и не взглянула. Зато теперь замечаю, что выглядит она просто ужасно. Бледная, как смерть, исхудавшая и какая-то дерганая. Глаза ее постоянно бегают, будто мысли заняты чем-то другим.

– Джесс, и к вопросу о самочувствии… – Мягче добавляю я. – У тебя вообще все в порядке?

Джесс молча меряет меня взглядом.

– Ты по-прежнему беспокоишься обо мне, да?

Я с ужасом замечаю, что под глазами у нее огромные круги. Такие же, как и у Стеф. Господи, а я-то, эгоистка, тут вся исстрадалась из-за Рождества в то время, как Джесс, похоже, совсем на пределе.

– Да, – коротко отзываюсь я. – Беспокоюсь. Джесс, знаю, это не мое дело, но я как раз недавно разговаривала с подругой, у которой тоже… проблемы. И она мне объяснила, что тебе сейчас трудно об этом говорить, ты чувствуешь себя слишком уязвимой. Но я просто хочу, чтобы ты знала: если тебе больно…

– Ты думаешь, что мне больно, – перебивает меня Джесс каким-то странным сдавленным голосом, – из-за того, что Том мне изменил?

Я смотрю на нее, затаив дыхание. Неужели она, наконец, решилась открыться мне?

– Бекки, – все тем же странным тоном продолжает Джесс, – неужели сегодняшние события не научили тебя, что не стоит строить догадок?

– Что? – переспрашиваю я, не понимая, к чему она клонит. Снова повисает напряженная тишина, а затем Джесс, смягчившись, говорит:

– Пойдем, мне нужно кое-что тебе показать. – Она поднимается на ноги, увлекает меня за собой и вдруг кричит кому-то: – Мы поднимаемся.

– Кому ты это? – растерянно спрашиваю я, ступая на ступеньку.

– Тому.

– Тому? – обалдело повторяю я. – Разве он здесь?

– Конечно, здесь. Я же тебе говорила, что он вернется к Рождеству.

– Точно, – поспешно киваю я. – Конечно.

Но в голове у меня все путается. Никак не могу сообразить, что происходит.

– Ты очень проницательна, Бекки, – говорит Джесс, поднимаясь на последнюю ступеньку. – Я и правда кое-что скрывала от тебя. От всех вас. Мы просто очень боялись сглазить.

– Что? – Я даже произнести боюсь то, о чем вдруг подумала. – Джесс, о чем ты говоришь? Что случилось?

– Привет, Бекки, – здоровается со мной стоящий в дверях комнаты Том. Он очень загорел, широко улыбается, но под глазами у него такие же синяки, как и у Джесс. – Заходи, сама увидишь.

Боже мой… Боже мой… а вдруг это…

Том заводит меня в комнату для гостей, и я замираю на месте, чувствуя, как по щекам струятся слезы. На двуспальной кровати сладко спит маленький мальчик с темными курчавыми волосами.

– Это наш сын Сантьяго. Мы прилетели вчера вечером. Долгая была дорога, – морщится Том. – Но она того стоила.

Я вдруг понимаю, что изо всех сил вцепилась Джесс в руку. Глаз не могу оторваться от Сантьяго. На вид ему года четыре или пять. У него золотистая кожа, длинные ресницы, а одет он в белую футболку с надписью «Из вторсырья» на спине.

– Я и не представляла, что это случится так скоро, – наконец, обретаю дар речи я. – Поздравляю. Поздравляю вас от всей души.

Я порывисто обнимаю Джесс и Тома, а когда разжимаю руки, глаза у всех нас блестят.

– Мы и сами не знали, – кивает Том. – Нас никто заранее не предупреждал. Но вот сообщили новость, Джесс сразу же вылетела…

– Ты успела сгонять в Чили и обратно? – оборачиваюсь я к Джесс.

Когда дети уселись на диване смотреть кино, я поднялась в свою спальню и обнаружила Гэбриела у кедрового ящика на кровати. Крышка была открыта, как я и оставила, содержимое разбросано по всему пуховому одеялу. Он смотрел фотографии. Заметив меня в дверях, он положил их обратно в ящик и указал на россыпь открыток и писем.

– Конечно, – невозмутимо отвечает она.

– Не знал, что ты все это хранишь. Хотя и не удивлен. Он был твоим мужем. У вас была жизнь. Жизнь, о которой я мало знаю, потому что ты никогда о ней не рассказываешь. Только о том, как он исчез. Но увидеть все это…

– Мы подписали все бумаги, – продолжает Том, – посетили все необходимые инстанции, потом почти сразу же сели в самолет и…

Я встала рядом с ним, мы смотрели на вещи из сундучка.

– Почти не спали.

– Да кому нужен сон? – Том обнимает Джесс.

– Этот ящик стоял в дальнем углу моего шкафа с тех пор, как мы сюда переехали. Я ни разу его не открывала. – Я взглянула на стопку поздравительных открыток, перевязанных черной лентой, и испытала облегчение, осознав, что Гэбриел не читал их, потому что Дин всегда писал что-то очень интимное. – Я просто подумала, что должна сохранить какие-то вещи на случай, если Роуз однажды захочет узнать о своем биологическом отце.

Оба они слегка пришибленные и очень счастливые. Собственно, как и все молодые родители. И как я не догадалась сразу же, как только ее увидела?

Гэбриел сжал мою руку, но вид у него был подавленный.

– И сколько же вы?… В смысле, как вы?.. – сама не совсем понимаю, что я хочу спросить.

– Зачем приходили детективы? Полагаю, это как-то связано с Дином?

– Нас отобрали довольно давно, но мы не знали, когда все закончится. И не хотели никому говорить, – заявляет Джесс, словно бы защищаясь. – Пока все не будет решено окончательно.

– Да. Давай сядем.

– А Джесс уже подписалась читать лекции, – подхватывает Том. – И мы решили, что она улетит в Британию, а я останусь – на случай, если будут какие-нибудь подвижки до Рождества.

Мы подошли к двум креслам у окна. Гэбриел сел на самый край, сцепив руки и склонив голову. Он казался совершенно разбитым, и у меня сжалось сердце.

– Мы просто старались быть терпеливыми, – говорит Джесс. – Нелегко было.

– Это не то, о чем ты думаешь, – сказала я. – Они не нашли обломки или что-то в этом роде.

Так вот почему Джесс была такая напряженная. Только и всего. Ну я и тупица.

Он поднял на меня глаза, но я не могла сказать, испытал он облегчение или разочарование.

И Сьюзи тоже виновата. Поддерживала все мои теории про зеленые шортики.

– Чего они хотели?

– Джесс, прости, пожалуйста, – лепечу я. – Я была так не права…

Я глубоко вздохнула.

– Кстати, ты думала, что это я пошел на сторону или что роман у Джесс? – с любопытством спрашивает Том. – Мы так и не поняли.

– Слышал о девушке, тело которой недавно нашли в лесу в Нью-Джерси?

Он оборачивается к Джесс, она же раздраженно закатывает глаза. Боже, как неловко. Смотрят они друг на друга так, будто влюблены сильнее, чем прежде.

– Да.

– А что сказали Дженис и Мартин? – спешу сменить тему я. – Они, наверное, вне себя от радости.

– Оказывается, она была одной из пациенток Дина, когда он был психотерапевтом.

– Они пока не знают, – отвечает Джесс, покосившись на Тома. – Мы их не застали, они куда-то вышли, а по телефону сообщать не хочется. Так что… ты, Бекки, первая познакомилась с Сантьяго.

– Ой. – Гэбриел растерянно моргнул. – Но зачем им ты? Ты не могла ничего знать о его бывших пациентах. Это ведь конфиденциальная информация, верно?

– Первая? – у меня вдруг комок застревает в горле. – Ой… Какая честь.

– Да. И он никогда ничем со мной не делился.

Протянув руку, я легонько касаюсь его кудряшек. Не хочу его разбудить, но удержаться просто невозможно.

– И они знают, что Дин погиб?

– Добро пожаловать, Сантьяго, – нежно произношу я.

– Да, они знают. Но она исчезла примерно в то же время, когда мы с Дином начали встречаться. Они допрашивали его, но он, по-видимому, не сказал ничего существенного, потому что тогда они ее так и не нашли. Только сейчас. Но когда они вернулись в клинику – полагаю, чтобы вновь изучить эту часть ее жизни, – оказалось, что ее карта пациента пропала, и бывшая начальница Дина понятия не имеет почему. А Дин уволился с работы и оставил практику вскоре после исчезновения девушки. Мы переехали в Майами. Думаю, все это навело их на определенные мысли.

– Он не слышит, – спокойно сообщает Джесс. – Абсолютно глухой.

Гэбриел откинулся на спинку кресла, ошарашенно глядя на меня.

– О, – потрясенно отзываюсь я. – Вот оно что. Понятно. Что ж, тогда освоим язык жестов. И его научим. Мы сделаем все, что потребуется. Только дайте знать.

– Господи. Они ведь не думают, что Дин…

Поднимаясь на ноги, я часто моргаю. Пару минут назад я даже не знала о том, что Сантьяго существует, а теперь уже готова отдать все на свете, чтобы сделать его жизненный путь легче.

Я пожала плечами.

– Как здорово. – Я оборачиваюсь к Тому и Джесс. – Я так за вас рада. И надо же, как раз на Рождество, – мечтательно вздыхаю я. – Получается прямо настоящее чудо.

– Не согласна, – упрямо возражает Джесс. – Это было бы чудом и в любой другой день.

– Не знаю. Хотя их трудно винить. Ситуация довольно подозрительная. Но я уверена, что Дин не имел никакого отношения к ее смерти, а файл просто потерялся.

И я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться. Джесс такая Джесс. Но она, конечно, права. И все-таки, по-моему, и я чуть-чуть права тоже.

– Может, – ответил Гэбриел, но как-то неуверенно. – Так что они искали? Есть какие-то доказательства, что?…

ЧатыСЬЮЗ & БЕКС

– Они хотят провести анализ ДНК, – объяснила я. – Ты же знаешь, что сейчас это важно? Помогает раскрывать преступления.

– Да, – сказал Гэбриел. – Я читал об этом. Судя по всему, база данных ФБР растет.

Какое-то время мы молча сидели, слушая тихую музыку из фильма, потом Гэбриел наклонился вперед и накрыл мои ладони своими.

– Ты правда не думаешь, что.

Глава 21

Я едва сдерживала слезы, но старалась говорить ровным голосом.

– Конечно, нет. Но есть еще кое-что.

Домой я возвращаюсь выжатая, как лимон. Всю дорогу я переписывалась в вотсапе со Сьюзи, заверяя ее, что – да, я ее простила, и да, Рождество по-прежнему в силе. И нет, мы не занимались коллективным сексом, и да, если бы все-таки занимались, я непременно бы ей все в подробностях рассказала.

Гэбриел нахмурился.

Мы входим в дом, и Люк сразу же оборачивается к Минни:

– Детективы сказали, что девушка была беременна. Вот зачем им ДНК Дина. По сути, для проверки на отцовство.

– Зайчик, я только что вспомнил, мне еще нужно купить кое-что мамуле к Рождеству. Так что мы с тобой сейчас пойдем в магазин, а мамуля пока приляжет, устроит ноги на подушке и включит себе рождественский фильм. Как тебе такой план, Бекки?

– О боже. Это ужасно, – проговорил Гэбриел. Я могла видеть, как крутятся винтики в его сознании. – Но если он окажется отцом ребенка, это даст ему мотив.

– Отличный план, – растроганно отзываюсь я.

– Что? Нет! – Я покачала головой.

Вхожу в гостиную, оглядываюсь по сторонам, смотрю на еловые гирлянды, мерцающие огоньки, гору подарков – и впервые за последние недели довольно улыбаюсь. Идеальное Рождество не отменяется. И, наконец-то, у нас все в порядке. Так, может, мне и правда можно прилечь и расслабиться? Я рассеянно размышляю, куда это мог запропаститься пульт от телика и вдруг краем глаза замечаю, как по полу пробегает что-то серое.

– Подумай об этом. Вы только начали встречаться, и его пациентка от него забеременела. Он бы не хотел, чтобы об этом кто-то узнал. Он бы понял, что может потерять тебя, а ты…

Что?

Все мое тело напряглось.

Это же не…

– А что я?

Но оно уже движется обратно, на этот раз мне удается как следует его рассмотреть, и я мгновенно начинаю визжать от ужаса. Мышь. Самая настоящая мышь. В нашем доме? В сочельник?

– Ну, ты это ты.

– Ты что, стишок забыла? – в ярости кричу ей я. – «В сочельник в доме все притихло, и даже мышка не скреблась»[28]. Аррргх!

– Что ты имеешь в виду? – спросила я. – Мои деньги? Ты думаешь, что ради денег он убил бы свою девушку?

Мышка снова пробегает по полу всего в паре дюймов от моей ноги, и я, не удержавшись, испуганно вскрикиваю. Если честно, я немного боюсь мышей.

– Нет-нет, – сказал Гэбриел, пытаясь защититься. – Конечно, я не это имею в виду. Я просто.

Тут в комнату вбегает Минни, и у меня внутри все обрывается. Только бы она не разболтала всей школе, что у нас завелась мышь. Ну все, поздно, она ее увидела.

Он вдруг побледнел.

– СЮНЮЧОК! – просияв, принимается верещать Минни. – Мама, смотли, СЮНЮЧОК!!!

– Так думал мой отец, – сказала я. – Вот почему он вычеркнул меня из своей жизни. И ты знаешь, что я чувствовала по этому поводу. Я ни на секунду не поверила, что Дина интересовали только деньги, и не верю до сих пор. Я так и не простила отца за эти слова.

Сундучок? Ничего не понимаю. О чем это она?

Гэбриел поднял руки, сдаваясь, потому что понимал, что это мое больное место.

Мышь опять пробегает в опасной близости от моей ноги, и мне ужасно хочется завизжать, но я сдерживаюсь. Потому что визжать при виде мыши – это не по-феминистски.

– Я просто имел в виду, что если он любил тебя, то боялся тебя потерять.

– Сюнючок! – вопит Минни, пускаясь в погоню за мышкой. – СЮ-НЮ-ЧОК! Санта принес мне сюнючка, – светски поясняет она мне на бегу. – Плолез челез дымоход и плинес сюнючка. СЮНЮ-ЧОК! Иди ко мне!

Я старалась не заводиться. Меньше всего мне хотелось ссориться с Гэбриелом. Это было бы нечестно по отношению к нему, и я это понимала.

Мышь несется обратно, а Минни бежит ей навстречу, раскинув руки, будто намеревается сжать ее в объятиях. Я же, замерев на месте от неожиданности, смотрю на нее и постепенно осознаю услышанное.

– Уверен, что все будет хорошо, – сказал он. – Они сделают анализ и обнаружат, что он не отец ребенка, и, возможно, найдут настоящего отца. Кого-то с криминальным прошлым.

Сюнючок. Это не сундучок для пикника. Это хомячок. Все это время она просила хомячка. Просила осознанно и ни разу не пожелала никакого другого подарка. Ей нужен хомячок.

– Да, – сказала я. – Уверена, что так и будет.

Страшная правда, наконец, доходит до меня во всей своей полноте, и по спине немедленно начинает струиться холодный пот. Сегодня сочельник, магазины с минуты на минуту закроются, а я только сейчас сообразила, что именно моя дочь хочет получить в подарок. Это же самое жуткое, что только может случиться в Рождество.

Я начала грызть ноготь большого пальца.

Стараясь ничем не выдать своего состояния, я выхожу в холл, хватаю Люка и волоку его за собой в гардеробную. А там отчаянно шепчу:

– Мама! – крикнула Роуз. – Можно нам попкорн?

– Люк, катастрофа. Минни хочет на Рождество хомячка.

– Я пойду, – быстро сказал Гэбриел. – А ты отдохни. – Он вновь взглянул на разбросанные на кровати вещи. – Хочешь, помогу тебе все убрать?

– Хомячка? – округляет глаза он. – Но я думал…

Я какое-то время просто смотрела на него.

– Знаю, – нетерпеливо перебиваю я. – Понимаю. Времени нет. Уведи ее куда-нибудь, а я пока съезжу и раздобуду хомячка. А еще нам обязательно нужно записать Минни к логопеду, – заканчиваю я и по лицу его вижу, что до него, наконец, доходит.

– Нет, я справлюсь.

– Черт, – прикусывает губу Люк. – Черт. Вообще, если подумать, это довольно забавно.

Казалось, Гэбриел не хотел уходить, но Роуз вновь позвала, и он ушел к ней и Джоэлу.

Глава 27. Оливия

За два дня до Рождества резко потеплело. Дождь шел не прекращаясь, весь снег растаял, и улицы Манхэттена затопило. Люди прыгали по лужам, стараясь не уронить коробки и сумки с подарками, а снеговик у нас во дворе превратился в маленькую белую кляксу на траве, будто его и не было вовсе.

Прошла неделя с тех пор, как к нам приходили детективы, и никаких новостей больше не было. Пару раз я думала позвонить Кэролайн Уивер, чтобы спросить, что она знает, но подавила в себе это желание, потому что были праздники, а я была на седьмом месяце беременности и меньше всего хотела думать о том, что мой первый муж был убийцей. Это было совершенно непостижимо, как что-то из ночного кошмара, так что я спрятала голову в песок и не стала обсуждать это с Гэбриелом. Я делала все возможное, чтобы сохранить ощущение нормальной жизни: пекла сахарное печенье, упаковывала подарки, навещала друзей и пела праздничные гимны на званых обедах.

В канун Рождества мы с Гэбриелом положили подарки под елку, съели печенье и выпили молоко, которые дети оставили для Санты, и легли спать под стук града, бьющего в окно, – температура резко упала.

К рассвету ледяной дождь прекратился и в городе стало пугающе тихо. Я выскользнула из постели и посмотрела в окно. Все деревья на нашей улице стали серебристыми, а тротуар походил на каток.

– Кажется, там скользко, – сказала я Гэбриелу.

– Я посыплю дорожки солью, – сонно пробормотал он, но даже не попытался встать. Он перекатился на бок и снова заснул. Через несколько минут я почистила зубы, натянула халат и тут услышала, как открылась дверь спальни Джоэла. Он сонно приковылял к нам, и я взяла его за его маленькую лапку.

– Счастливого Рождества, – прошептала я.

– Санта пришел? – спросил он.

– Не знаю, я еще не была внизу. Пойдем разбудим Роуз?