– Я здесь еще и затем, чтобы максимально кое-что прояснить.

– Что именно?

– Люди, связанные с этим делом, погибают или попадают в больницу на волоске от смерти. По моим оценкам, вы остались одна.

– Я уже говорила, что могу за себя постоять.

– Уверен, остальные думали так же. Но парень, который застрелил Каца, был истинным профи. Бывший военный, ставший бандитом расистского толка. Тренированный снайпер. Нанятый под конкретный выстрел. Теперь он мертв, но кто сказал, что его не заменит другой? Вы вот, может, и ходите вооруженной, но пистолет не убережет от выстрела из дальнобойной винтовки, пулю от которой вы не услышите и не увидите: бац, и готово.

– Вы пытаетесь меня запугать, – сказала она рассеянно, но голос дрогнул.

– Именно. Я пытаюсь вас запугать, ради вашего же блага.

– Не вижу, чем могу вам помочь.

– Не видите или не хотите?

– Насколько мне известно, тех людей убил мой отец.

– А как ваш отец относился к тому, что вы употребляете наркотики?

– Он это ненавидел. А что?

– Насколько мне известно, он пытался отдать вас на реабилитацию.

– Не единожды, но я все время съезжала. А он продолжал свои попытки.

– Значит, сам он наркотики никогда не употреблял?

– Да вы с ума сошли. Трезвей и представить себе никого нельзя. Он накостылял даже пацану, который пришел к нам в дом, намереваясь сбыть мне всего-то пакетик травки.

– Понятно. Вашего отца взяли в скверном районе. На суде защита выдвинула версию, что он там пытался достать обезболивающее для вашей матери.

– Мы это уже обсуждали. Может быть, и так. То есть я уже говорила: заботясь о ней, он шел на все. – Митци неожиданно улыбнулась. – Он действительно был мастер на все руки. В руках все горело. В детстве на день рождения, помнится, собрал мне мотоцикл, по сути, из металлолома. Батарея, мотор – и я поехала! Пусть и с черепашьей скоростью, но я рассекала на нем повсюду. – Ее улыбка погасла. – А вот для мамы смастерить ничего не сумел. Это оказалось ему не по силам.

– А как он вообще проложил дорогу в тот район за наркотиками? – спросил Декер.

Гардинер чуть заметно вздрогнула.

– Что?

– Вы только что сказали, что ваш отец не употреблял наркотики. Ненавидел их. Так откуда же он знал, куда ему идти? С кем разговаривать, чтобы купить товар? И откуда у него при задержании взялось пятьсот долларов?

– Я… Откуда деньги, не знаю. А найти места для покупки наркоты в те дни было проще простого. Я уже говорила. Да вы и сами это знаете: были здесь копом.

– Митци, дело в том, что для вашей матери ему нужна была не какая-нибудь дурь, а что-то вроде чистого морфия. То, что уводится из больниц и аптек, а не уличный суррогат из дерьма. По работе в отделе борьбы с наркотиками я знаю, что таких торговцев здесь было по пальцам перечесть. А клиенту надо было действительно держать нос по ветру, чтобы к ним добраться.

Митци выглядела явно настороженно:

– Я… Я не знаю, что сказать.

– Вдобавок ко всему ваш старик все еще разгуливал через несколько часов после того, как прикончил якобы четверых. Хотя, по логике, должен был бежать черт-те куда.

Она нервно облизнула губы.

– Возможно, он был растерян или в шоке от того, что натворил. Или просто искал, где залечь на дно. Надеюсь, полиция разберется в том, что вы для нее собрали.

– Если бы он действительно совершил те убийства, то он бы знал, что под ногтями задушенной девушки, скорее всего, осталась его ДНК. И что спустя лишь некоторое время мы постучимся в его дверь.

– Я не могу этого объяснить, – на быстром выдохе сказала она. – Просто так все вышло.

Декер встал.

– Мне жаль.

Она смотрела снизу вверх с плохо скрытой тревогой:

– Жаль чего?

– Должно быть, ваша жизнь действительно была в сточной клоаке, раз вы так поступили со своим отцом.

– Я не знаю, что…

– Хватит, – Декер решительно выставил перед собой ладонь. – У меня нет ни времени, ни терпения продолжать выслушивать от вас вздор. – Он опустил руку. – Те пятьсот долларов, по всей видимости, дали ему вы – не свои, а полученные от кого-то. Затем в какой-то момент вы его исцарапали как кошка, а ДНК прилежно сдали тому, кто вам заплатил. Отец, наверное, счел это обыкновенным вашим припадком по дури, которые ему были не в диковинку. Ну а дальше вы сказали своему старику, куда идти и у кого добыть краденые больничные ампулы. Только того дельца на месте не оказалось, потому что его не существовало. Вы же сказали отцу, чтобы он искал дальше, указали еще какие-то места, в которых тоже никого не было, да и быть не могло. Но ампулы были край как нужны его жене, и ради этого он шел. Так у него и съелось время на алиби по убийствам, а в итоге мы накрыли его в дрянной части города с пачкой купюр в кармане. А когда ночью нагрянули к вам, вы прикинулись невменяемой. Тем временем заранее отданный вам пистолет уже лежал припрятанный в нише за шкафом.

Все то время, что Декер говорил, глаза Гардинер продолжали расширяться, а челюсть отвисать.

– Могу лишь представить себе лицо вашего старика в тюрьме, когда он столкнулся с тем подонком Стивенсом. Который с издевкой поведал, что его «звездочка» сотворила с родным отцом.

Он окинул взглядом помпезную оранжерею.

– Надеюсь, Митци, оно того стоило. Только не могу представить, как такое может быть.

Глава 58

Дом.

Дождь.

Декер сидел в машине и смотрел через дорогу на свой старый дом.

Вечерний сумрак был, пожалуй, ярче, чем то, что он в себе ощущал.

Он внушал себе, что может уживаться либо в прошлом, либо в настоящем, но не там и здесь одновременно.

«Что выбрать? Решение-то, по сути, простое. Но почему так трудно дается?»

Дело зашло в тупик, каким боком ни поверни. Гардинер была ключом к разгадке, но не похоже, чтобы она собиралась сотрудничать. Если Рэйчел Кац, придя в сознание, тоже пойдет в отказ, то неизвестно, удастся ли вообще добраться до истины.

И вот он явился сюда. Назад, откуда пошло многое.

В передней комнате там горел свет. Время от времени кто-нибудь проходил туда и обратно. Девчушка, которую он видел. Потом ее родители.

Семья Хендерсон. По сути, только еще начинают жить, как он с семьей когда-то. Созидание грез и будущих воспоминаний, которые будут неразлучно следовать за ними всю жизнь.

Последнее Рождество в кругу семьи было незабываемым. Декер тогда ухватил пару выходных, и, к счастью, плебс решил никого не убивать в такой близости к празднику.

Они отправились посмотреть выступление Молли в ее школьном спектакле – рождественская версия «Питера Пэна». Молли играла там Венди. Свои реплики она готовила в течение двух недель, усердно читая их любому из родителей, который подвернется (к отцу врывалась, даже когда он брился или одевался).

Сценическое действо прошло без сучка без задоринки – Молли помогала еще и другим, так как заучила в том числе и их роли; вот это память так память.

Не факт, что этот дар был у нее от отца. До травмы Декер в плане памяти ничем от других не отличался. И слава богу, что никак нельзя передать ребенку элементы своей черепно-мозговой травмы. Тем вечером они с Кэсси сидели в зале, наблюдая, как их девчурка отдает на сцене все свое сердечко, радуя и удивляя мелочами, крохотными нюансами, которые она, казалось, инстинктивно привносила в свое выступление. Кто знает, может, со временем из нее бы выросла великая актриса.

Теперь уж никто не узнает.

Да, то было замечательное Рождество. После спектакля они пошли ужинать и отпраздновали выступление Молли. Гонорар ей выдали ванильным мороженым.

Декер наслаждался каждым мгновением, но, конечно же, думал, что таких вот праздников впереди еще много-много. Достаточно для заполнения всей своей жизни отрадными воспоминаниями, даже для такого, как он. Вот она вырастет, выйдет замуж, заведет детей, а он станет любящим дедушкой или кем-то максимально близким к этому почетному званию.

Он опять посмотрел в окно: девчушка сидела на диване рядом с мамой; рядом открытая книга. Сейчас распахнет свои двери сказка.

Декер завел машину и поехал.

Дорога едва различалась из-за слез.

Вообще не следовало сюда возвращаться. Сердце буквально разрывалось на части – никуда не годится, особенно сейчас, когда нужно максимально держать себя в кулаке.

«Но ведь мысли всегда шли о следующем деле, разве не так?» Даже когда Кэсси и Молли были рядом. Он никогда не стремился лишний часок побыть с ними, считая это тратой времени: всегда находился какой-нибудь негодяй, которого надлежало выследить. Все те возвращения домой среди ночи, когда домашние уже спят. Или ранние подъемы, когда они еще не проснулись.

«Я просто думал, что все время еще впереди. Что его непочатый край».

Хотя следующий восход солнца не гарантирован никому. Оказалось, что и его семье.

А уж ему и подавно.

К счастью, чем дальше Декер отъезжал, тем быстрей эти мысли проходили. Во всяком случае, пока.

Он поехал в центр и остановился перед зданием, где чуть не отдал концы. А на противоположной стороне улицы чуть не погибла Рэйчел Кац; такая вот жутковатая симметрия.

У квартиры Декер перемолвился с дежурным офицером и, войдя, повторно оглядел разбитое окно, кровь на ковре и диване. История, уже известная.

У Рэйчел Кац были таинственные покровители, а также подставные офшорные компании, через которые закачивались деньги в ее бесчисленные проекты в старом добром Берлингтоне, штат Огайо. В чем же их притягательность?

Вот уж не хочешь, да задумаешься.

А тут еще «Американ Гриль». По стране таких мест тысячи. Курганы гамбургеров, горы жареной картошки и куриных крылышек, фонтаны пива, плазма вполстены для просмотра матчей. Клиентура для них имеется везде и всегда, только никто на этом так не поднимается, как Кац рассказывала Марсу.

Он еще раз обвел взглядом гостиную и вышел на кухню, ничего не прибавив к тем знаниям, которыми уже располагал.

Оставалось просто ждать, когда она придет в чувство.

Впору впасть в отчаяние, так как ни одна ухваченная нить никуда толком не вела. Митци Гардинер говорить не заставишь. Да и предъявить ей ничего нельзя: улик кот наплакал. Понятно, что она пыталась подставить своего отца, но доказать не докажешь. Новая жизнь щедро ее вознаградила. Вместе с тем, покидая дом, Декер чувствовал, что оставляет в нем женщину, определенно изводящую себя чувством вины.

Но на этом дела не выстроишь. Пробивать дорогу к юридической истине придется где-нибудь в другом месте. Не через Митци Гардинер.

Декер сел на кухонный стул и стал прикидывать свои возможности. Их было немного, поэтому и времени не заняло. Стрелка выбора быстро остановилась на одной из них.

Салли Бриммер.

Ее убили не случайно. Нужно выяснить, что было причиной.

А начать можно с одного из двух мест.

Он выбрал одно из них, позвонил Ланкастер насчет встречи там и двинулся в путь.

Глава 59

Ланкастер с Декером встретились в западной части города возле дома Салли Бриммер – невзрачной шестиэтажки, облицованной кирпичом.

– Как там Кац? – первым делом осведомилась Ланкастер, когда подошла.

– Все еще без сознания, но, по-видимому, вне опасности.

– Уже хорошо.

– Да. А здорово будет, если она, очнувшись, все нам расскажет.

Они вошли в здание и поднялись в лифте на четвертый этаж. У Ланкастер был ключ от квартиры.

– Ее уже осмотрели, но ничего не нашли. Правда, не уверена, насколько тщательно это было сделано. Мы ведь думали, что целью был ты.

– Я и сам так думал, пока не перестал.

Они вошли и огляделись. Оба знали, что жалованье у Салли было весьма скромное, но квартира оказалась с хорошей планировкой и добротно обставлена: подушки, шторы, полированная мебель и прекрасные восточные ковры на паркетном полу.

Декер посмотрел на Ланкастер. Та сказала:

– У нее родители при деньгах. Я как-то была здесь на вечеринке и познакомилась. Очень приятные люди. Видимо, помогали ей материально.

– Понятно.

– Представляю, какой это был для них удар. Останки они перевезли к себе. Их семья живет на Восточном побережье.

– А как здесь оказалась Салли?

– Она училась в пиар-колледже под Берлингтоном. Нашла себе подработку по специальности. Брат у нее полицейский в Бостоне. Видимо, через него у Салли и появился интерес к нашей профессии. А в отделе открылась вакансия. Она перебралась сюда и в целом хорошо справлялась. Хотя сомнительно, что она бы задержалась здесь надолго. У нее были большие перспективы, потенциал. Да еще такая молодая.

– У нас у всех большой потенциал, пока из него не вырастаем, – съязвил Декер.

– Так что искать?

– Да все, что по делу.

– О’кей, спасибо за наводку.

Они методично переходили из комнаты в комнату и наконец оказались в спальне Бриммер. Декер зашел в смежную ванную, а Ланкастер пошла смотреть стенной шкаф.

Через несколько минут она окликнула:

– Эй, Декер!

Он подошел и увидел, что Ланкастер что-то держит в руках.

– Что там? – спросил он.

Она подняла предмет повыше. Парик – недлинное каре.

Светлый.

Декер перевел взгляд на Ланкастер.

– Ты думаешь, это Салли выдавала себя за Сьюзан Ричардс? – спросил он.

– А что еще можно предположить? Это была не Гардинер. А если еще и не Кац, то кто тогда подходит под описание?

– Рост и комплекция у Салли подходили, – признал Декер.

Ланкастер потрогала парик пальцами.

– Стрижка и стиль почти такие же, как у Сьюзан Ричардс. А издали, со спины, в полутьме? Старуха с ее зрением вполне могла обмануться.

Декер взял парик в руки и внимательно оглядел. Воспоминания воскресли без всяких усилий. Салли в парке. На ней были плащ, перчатки и шляпа. Именно в такой одежде видели человека, выходившего из дома Ричардс.

– Интересно, если она участвовала в этом деле, то знала или нет, что в том чемодане могла быть Ричардс, уже мертвая или под накачкой? – спросил он.

– Сложно представить, что она была в неведении, – ответила Ланкастер. – Только возникает вопрос: зачем ей это было делать?

– Вообще она вела себя странно, – призадумался Декер, – при общении со мной. До и после исчезновения Ричардс.

– Что значит «странно»?

– Виновато, что ли. Но я тогда увязал это с тем, что у них был роман с Нэтти.

– То есть вина, но другого рода. – Ланкастер покачала головой. – Подумать только: Бриммер. Она была такой прямой стрелой в моей книге. За каким чертом ей было ввязываться во что-то подобное?

– Мы точно не знаем, была ли она там. Ну нашли парик, похожий на волосы Ричардс. Ведь это может быть просто совпадением. Мало ли какие парики бывают у женщин в шкафах.

– Это правда. И даже если мы найдем внутри следы волос Салли, это ничего не доказывает. Если она здесь ни при чем, то, скорее всего, купила парик для носки. Что тут такого?

– Здесь нужны другие доказательства. Если бы ей, скажем, заплатили, то можно найти об этом запись в ее финансовых счетах.

– А если не платили?

– Тогда кто-то мог ее принудить.

– Каким это образом?

– Может, через то, что знал о ее отношениях с Нэтти?

– Может, вполне. Они держали их в строгом секрете. Черт, я и сам того не знал.

Ланкастер взяла парик и бережно положила его в пакет для вещдоков, который достала из кармана пальто.

– Ты по-прежнему считаешь, что мотивом убить Ричардс было свалить на нее вину за убийство Хокинса?

– Им надо было свернуть расследование, Мэри. Разбирательство в заявлениях Хокинса – прямой риск для тех, кто за всем этим стоит. А ее якобы самоубийство хороший способ спрятать концы в воду.

– Только не сработало.

– Они не могли этого предугадать. Им надо было попытаться. И Ричардс показалась наиболее оптимальным вариантом.

– А почему не Рэйчел Кац? У нее ведь тоже были счеты к Хокинсу.

– Да, были. Только убийство Кац они вряд ли могли себе позволить.

– Почему же? Кто-то же в конце концов сделал такую попытку.

– Это было позже.

– И как они делали выбор между этими двумя женщинами?

– Взгляни на это с другого ракурса: Кац после смерти своего мужа преуспела. Ричардс нет.

– Значит, ты считаешь, что Кац, так или иначе, причастна к убийствам тринадцатилетней давности?

– Не буду так далеко углубляться, Мэри. Но думаю, что Кац в конечном итоге могла принести какую-то пользу. А Ричардс нет, поэтому ею можно было поступиться.

– Декер! Что здесь, черт возьми, творится?

– Что бы ни творилось, Мэри, но длится оно уже по меньшей мере тринадцать лет.

– Начиная с тех самых убийств?

– Вообще-то, мне кажется, и пораньше.

Ланкастер посмотрела на мешок с уликой.

– Надо бы сообщить об этом Нэтти. Сейчас он руководит расследованием.

– Я не думаю, что он с энтузиазмом отнесется к тому, что мы подозреваем Салли в соучастии по Сьюзан Ричардс.

– Хм. Это еще мягко сказано. Если только он сам здесь не задействован, – с внезапной мыслью добавила она. – Ты не думаешь, что так может быть?

– Я думаю, подозреваемые здесь все, пока не докажут обратное.

Глава 60

– Ну, как там твои дела? – спросила Алекс Джеймисон.

Декер вечерней порой сидел у себя в «Резиденс Инн» с телефоном.

– Да идут. А у тебя?

– Поле непаханно. Продвижения почти ноль. Богарту не хватает твоей лошадиной силы.

– Он так сказал?

– Я тебе говорю.

– Последний разговор у нас был уже по понятиям. Не уверен, что, когда разделаюсь здесь, мне найдется место в опергруппе.

Сказал это Декер отчасти для того, чтобы снять с души камень, но и затем, чтобы услышать реакцию Джеймисон.

– Это как посмотреть, Декер.

Стрелка настроения скакнула. С внезапной ясностью он ощутил, что ему действительно хочется вернуться в ФБР после того, как здесь все завершится. Понятное дело, не сейчас: сейчас нереально.

– Ну да, понимаю, – сказал он в трубку.

– Послушай, если б все зависело от одного Богарта, то проблем бы у тебя не было. Но у него ведь тоже начальство. И оно знает, что ты до сих пор в Берлингтоне, несмотря на указание быть здесь. И им это совсем не нравится. Богарт несколько раз ради тебя подставлялся, Декер. Был громоотводом от начальников. Мы же все знаем, что ты сделал для Бюро, сколько жизней спас в прошлом. Но вечно на этом не продержаться, вот что я хочу сказать.

– Спасибо за откровенность, Алекс. Душевно ценю.

– На твоем месте я ожидала бы того же.

– Не хочу менять тему, но ты не можешь пробить список фирм, если я тебе их скину? Найдешь время?

– Декер! Ты что, издеваешься?

– Да знаю, Алекс. Все понимаю. Но это действительно важно.

– А то, чем я занимаюсь здесь, – нет?

– Да я не об этом, перестань. Просто у нас тут нет таких ресурсов, как у ФБР.

Повисла такая многозначительная пауза, что казалось, она не в эфире, а на шее. Наконец в трубке послышалось:

– Скинь по имейлу, а я посмотрю, что можно сделать.

– Спасибо, Алекс. Очень тебе благодарен.

Он послал ей перечень с названиями фирм, после чего прилег. Снаружи разгуливался ветер – вероятно, опять к ненастью. А с холодами снова жди дождя со снежной крупкой.

Декер плотней запахнулся в пальто: отопление в «Резиденс Инн» было явно не лучшим в мире. Тепло от радиаторов здесь как будто протискивалось на определенное расстояние, а там обреченно махало рукой: дальше заботьтесь сами, дорогие гости.

Уж по чему скучать не приходилось, так это по зимам в Огайо. На Восточном побережье тоже бывают холода, куда ж без них. Но здесь на пути у ветра не вставало ничто, и он своим стылым дыханием безжалостно продувал все здешние равнины.

Тем не менее это был его родной город в родном штате. Здесь он, Декер, играл за «Бакайз», а затем, пусть и недолго, за «Кливленд Браунз». Он был и оставался плоть от плоти Среднего Запада – по жизни ни низок ни высок, на мир смотрел глазами реалиста. Про таких говорят: «Джинсы да пиво местного розлива». В «Феррари» он бы не сел не только из-за нехватки средств, но и по убеждениям. А поступать всегда и во всем стремился правильно. Помогал по мере сил нуждающимся.

И без устали выслеживал убийц.

Вот оно, кредо и резюме Амоса Декера.

Вытянув руки из карманов, он потер виски и крепко зажмурился. Ощущение было странное, как будто где-то в глубине души занимается острая тревога. Декер не без труда поднялся, прошел в ванную и, пустив из крана шумную струю, в попытке успокоиться выпил несколько пригоршней воды.

Вернулся и снова лег.

Где-то внутри пузырями взбухали вулканические массы памяти, норовя обрушиться и поглотить его, бессильного избавить собственный разум от мучений.

Тяжело вздрогнув, Декер откинулся на спинку кровати и судорожно, глубоко вздохнул, словно перемогая тошноту. Удивительно: эта нехитрая физическая манипуляция сработала на успокоение; тревога унялась.

«Может, йогой заняться? Стойка буквой „зю“ по утрам весьма способствует».

Поглядев в окно, он решил, что проголодался. И для похода на уме было только одно место.

Декер сел в машину и поехал в «Американ Гриль».

Внятного ответа на вопрос, почему Рэйчел Кац до сих пор владеет этим заведением, по-прежнему не было. Но не верилось, что это из-за сентиментальной памяти о бизнес-дебюте ее мужа.

По прибытии Декер уселся за столик и подробно изучил меню. В семь вечера зал был заполнен примерно на три четверти. Контингент составляли в основном «синие воротнички», в том числе и супружеские пары, некоторые с детьми. Стайка подростков уписывала гамбургеры с крылышками. На большом экране – вечный спортивный канал (сейчас обсуждение грядущего воскресного футбола).

Напротив окна виднелся банк – тот самый, в котором работал Дон Ричардс. По другую сторону от «Гриля» стоял многоквартирный дом; Декер одно время в нем жил, когда по окончании своей футбольной карьеры вернулся в Берлингтон.

Декер окинул взглядом интерьер. Под потолком висели большие модели самолетов, кораблей и автомобилей; на стенах фотографии старых кинозвезд в рамках, с юморными афоризмами между ними. Припыленные искусственные растения по углам. По центру зала «шведский стол». Белый верх, черный низ у официантов.

За распашными дверями располагалась кухня. Туалеты справа для мужчин, слева для женщин. На входе гостей встречали хостесы. Компьютер для регистрации заказов у дверей в служебное помещение, там же кучковался персонал. Барная стойка в самом конце ресторана, с несколькими настенными экранами. Ковер тускло-зеленого цвета, против грязи и пятен. Столы из тяжелого дерева. По периметру столешницы на небольшую компанию. Везде витал запах жареного, пива и десертов.

Типичная американская жральня во всей своей красе.

На такой не озолотишься. И тем не менее она функционировала, хотя у Кац были проекты куда более гламурные, достойные траты времени и инвесторских денег.

Декер заказал еду: «рубен»[30] с картошкой фри и пинту пива «Микелоб» для запивки. Прежде чем приступить, он еще раз виновато огляделся: не выпорхнет ли вдруг откуда-нибудь Джеймисон («стой, куда! ты что делаешь!»).

Сэндвич оказался очень даже ничего: в меру сочный и не крошащийся по всему столу. Картошечка поджаристая, хрусткая. Пивко холодное, в полость заливается любо-дорого.

Он посмотрел на стол, за который видел Эрла Ланкастера с его «пассией». Честно сказать, не ожидал, что их с Мэри разговор на стадионе отзовется таким резонансом; просто здорово, что они дали себе еще один шанс.

Но блаженная эта мысль отступила, стоило на несколько мгновений задуматься, какими могут быть следующие несколько лет их жизни в новых зреющих обстоятельствах.

Мозг – самый тонкий и уникальный орган, каким лишь обладает человек. Декер сознавал это лучше, чем кто-либо. Когда выходит из строя он, это не сравнимо ни с каким другим срывом в теле. Если отказывает сердце, то с ним и ты сам оказываешься на глубине двух метров. Уходишь в надежде, что тебя за твои дела будут вспоминать с грустью и нежностью.

А вот если отказывает мозг, то ты, исчезая, задерживаешься овощем на попечении тех, кто о тебе заботится. И именно это будет последним впечатлением о тебе со стороны твоих близких, хотя на самом деле это был уже не ты; во всяком случае, с минуты своего отключения.

Из этих своих размышлений Декер вышел как раз в тот момент, когда поднимал глаза. И при этом через окошко двери, ведущей на кухню, заметил наблюдающего за ним – всего лишь один быстрый взгляд, а затем тот человек исчез. Единственное, что Декер реально успел разглядеть, это темные волосы и пронизывающие глаза.

Декер-коп моментально насторожился. Почти всю свою сознательную жизнь он провел в полиции. Читая людские лица, отделяя плохое от хорошего, испуг от попытки что-либо скрыть. Это не тот навык, которому можно научить кого-то другого. Со временем он становится поистине инстинктивным. Миллион мелочей, обработанных вместе ради мига, когда рождается что-то близкое к полезному умозаключению.

И сейчас эти коповские антеннки чутко дрожали.

Непринужденным движением Декер вынул из кармана мобильник, выключил вспышку и, якобы возясь с экранчиком, сделал ряд снимков официантов, порхающих по залу. Среди прочих он узнал ту, что обслуживала его здесь в прошлый раз. За ней еще следовал молодой человек по имени Дэниел, постигающий ремесло официанта.

Положив трубку на стол, Декер бросил взгляд на двойные двери кухни и вроде как снова заметил там кого-то у окна.

Интересно, снова он?

Декер помахал молодой женщине, которая обслуживала столик.

Дэниел ушел на кухню.

Та подошла:

– Вам еще что-нибудь?

– Нет, спасибо. Еда была отменной.

– Тогда счет?

– Что-то вы сегодня суетитесь не на шутку.

– Да, иногда бывает, летаем как пчелки.

– Вы давно здесь работаете?

– Около года.

– В прошлый раз, когда я заходил, за вами неотлучно следовал стажер.

– Ну да, именно так мы и учимся работать.

– И вы тоже?

– Нет, у меня уже был опыт, несколько лет работала официанткой. Потому и взяли. Забавно, что вы спрашиваете.

– Почему же?

– Стажируешь тут, обучаешь весь этот народец. А он здесь никогда не задерживается. Два-три месяца, и все, уходят. Нет у людей уважения ни к тяжелому труду, ни что ты силы кладешь на их обучение.

– Да, вы правы. Мало кто ценит это по достоинству.

– Да мне, если честно, по барабану. Я тут тоже долго не задержусь. Предложили работу в другом месте, я и согласилась. Лучше платят, да еще и бонусы.

– Отлично.

– У меня мать работала здесь, лет десять назад. Она и посоветовала мне сюда обратиться. Зарплата не ахти, даже пониже, чем у других, зато чаевые неплохие, особенно по выходным, когда народ поддает и кошельки у них развязываются. Это слегка воздает за те глупости-пошлости, которые они несут, но если начинают пошаливать, ручки совать – многие тут себя проявляют, – то молоток падает мама не горюй.

– Молодчина, одобряю. А мама здесь долго проработала?

– Нет. В смысле, она-то хотела. Но ее через год уволили.

– Это еще почему?

– Даже не сказали. А потом ее подруга сюда поступила, тоже официанткой. И ее через год тоже попросили. Опять же без объяснения причин.

– Ого. Вот уж действительно странно.

– Ладно, не моя проблема. В общем, надо делать ноги. Если подумать, я здесь уже около года. Если не уйду сама, то могут также попросить.

– Может, со времен вашей мамы руководство изменилось?

– Если бы.

– В смысле?

– Управляющий теперь Билл Пейтон. Был менеджером, еще когда моя мама здесь работала. Он ей не нравился. Всегда так внимательно за всем наблюдал.

– Менеджерам, наверное, за это и платят.

– Наверное. Кухонный персонал, он тоже за все это время не поменялся.

– Откуда вы знаете?

– Потому что это те же люди, что и при маме. Я, когда только начинала работать, назвала ей несколько имен, и все оказались ей знакомые. Насколько мне известно, они здесь с тех самых пор, как открылось это заведение.

– Вы имеете в виду поваров, помощников официантов, прочее другое?

– Ну да.

– Любопытно, что за народ?

– В каком смысле?

– Старые или молодые, мужчины или женщины, местные или приезжие?

– Все мужики. И вряд ли кто-то из них здешний, из Огайо. Честно сказать, даже не знаю, из каких мест они взялись. С нами почти не общаются. А по возрасту где-то на шестом десятке.

– Ух ты. Староваты для посудомоев или младших официантов.

– По виду, так всем довольны. А вообще рутина, достало уже все. Потому и ухожу. Еще и на курсы записалась. Не век же официанткой тусить.

– Что ж, желаю удачи на новом месте.

– Спасибо. Сейчас принесу счет.

Декер оставил ей хорошие чаевые и направился к выходу.

По пути миновал дверь с табличкой «Билл Пейтон, менеджер».

Декер оглянулся на ресторанный зал.

Завсегдатаем этого места он не был. Но все же бывал здесь несколько раз до того, как рухнула его прежняя жизнь. До этой поры он никогда не считал это заведение сколь-либо приметным.

Но теперь то, что он нашел в кабинете у Кац, обретало особую значимость.

Глава 61

– Что поделываешь?

Декер сидел в конференц-зале участка, углубившись в документ, но был вынужден отвлечься.

Вопрос исходил не от Ланкастер, а от Блэйка Нэтти, неожиданно растрепанного и изможденного.

– Да так, болты и гайки детективной работы. Не принимай к сердцу, Нэтти, но вид у тебя дерьмовый.

Нэтти поскреб небритый подбородок, провел рукой по нечесаным волосам и тщетно попытался поправить узел галстука, после чего сдался. Сел напротив Декера и сцепил на груди руки.

– Фрэн меня вышвырнула.

Декер откинулся на спинку стула и неторопливо обдумал услышанное.

– А что такое?

– Узнала.

– Про вас с Салли?

Нэтти кивнул.

– И как?