Может, родной город и в самом деле возрождается. Хотя неизвестно, является ли завышенная ценовая планка для состоятельных миллениалов мерилом оживающей экономики в глазах среднего человека.

Декер активировал свой наушник, и в уши хлынул глухой шум клуба, передаваемый от устройства, прикрепленного к Марсу.

Вечер обещал быть долгим.

* * *

Внутри «10 amp; Мэйн» сидели Марс и Кац, в огороженной вип-зоне. Музыка была громкой, бар осаден со всех сторон, а на танцполе колыхалось озерцо уже порядком затуманенных голов.

– Ну как вам в целом? – полюбопытствовала Кац.

– Атмосфера ничего. Энергия, флюиды, да и приток наличных в баре стремительно увеличивается прямо на глазах. Видно невооруженным глазом.

– Бар мы специально так поместили, чтобы был максимальный доступ и от столиков, и с танцпола.

– Все правильно. Таким образом происходит непрерывная ротация заказов. Танцы вызывают у людей голод и жажду. Также, вижу, оптимальное соотношение столик – обслуга. Людно, но без перебора – темп работы плотный, но ненавязчивый.

– А вы, я вижу, знаете толк в бизнесе.

– Как уже сказал, балуюсь помаленьку. Есть кое-какая недвижимость тут и там. Люблю работать по большей части с малообеспеченным контингентом, давать людям шанс. Сверхприбыли не получаю, но и нужды в деньгах не испытываю.

Рэйчел Кац потягивала коктейль, ритмично покачивая головой в такт музыке.

– Как великодушно с вашей стороны. У меня бизнес-модель несколько иная.

– Какая же, если не секрет?

– Рви по максимуму, – рассмеялась она, потряхивая лед в бокале.

– Разные штрихи, – улыбнулся Марс.

– Как давно вы работаете с Декером?

– Мы с ним, как я уже говорил, не работаем. Я ведь не из ФБР или там еще откуда. Просто друзья-приятели. Вместе студентами играли в футбол, хотя и друг против друга. Я за техасский «Лонгхорнс», а он за «Бакайз» из Огайо. Я с мячом рвался вперед, а он пытался меня застопорить.

– И получалось?

– Как и у всех, кто мне противостоял. Далеко не всегда.

Она рассмеялась:

– Уважаю мужчин с уверенностью в себе.

– На выпускном курсе сражался уже за кубок Хайсмана, но уступил квотербеку[24].

– Ого, – ее глаза азартно раскрылись. – Тот самый кубок? Вы играли в НФЛ?

– Рукой было подать. Но тут карьера пошла в другую сторону.

– Какую?

– Камеру смертников в техасской тюрьме.

Кац остолбенела, но тут Марс ухмыльнулся, и тогда она ткнула в него пальцем.

– Браво! Я, признаться, чуть не повелась.

Марс огляделся по сторонам.

– Постройка не из дешевых. Вы привлекали финансы или, так сказать, прямо на свои?

– Есть партнеры со своими деньгами. Они вкладывают, а я организую местный ноу-хау. Свожу сделки воедино и вырабатываю общий план. Тут очень пригождается мой опыт дипломированного бухгалтера. Это наш восьмой совместный проект всего за последние три года. И такую же клубную концепцию мы собираемся распространить на другие города в других штатах.

– Долгосрочная стратегия. Похвально. Если удастся упорядочить цепочки поставок и консолидировать закулисные и маркетинговые операции, то по мере развития бизнеса сумеете добиться некоторой экономии за счет масштаба.

Она посмотрела на него с еще большим уважением.

– Именно так. Итак, вы здесь как друг Декера, но помогаете ему заодно и в расследовании?

– Я для него что-то вроде резонатора. Он Шерлок Холмс, а я его доктор Ватсон.

– Ого. Неужто он действительно так хорош?

– Так считает ФБР. Но и я видел, как он иной раз проделывает невероятные вещи. А ведь этого парня кто-то уже дважды пытался убить. Значит, здесь есть что скрывать, вам не кажется?

– Боже, я этого не знала.

Марс выставил свое раненое предплечье:

– Этот гад и меня порезал, прежде чем сбежать.

– О боже мой! Бедненький!

– Да ничего страшного. Все действует.

– Есть мысли, кто бы это мог быть?

– Пока нет. Но поиски будут продолжаться, пока его не найдут.

– Хотите еще по одной? На ход ноги.

– Рэйчел, да стоит ли?

– Мелвин, я настаиваю.

Он ухмыльнулся.

– Ну если так, то спасибо. Мне то же самое.

Она встала и двинулась к барной стойке.

Марс сидел, покачивая ногой и головой в такт музыке, с блаженно-равнодушным видом. Чуть шевеля губами, он как будто нашептывал слова звучащей песни. А на деле вел разговор:

– Декер, как слышимость?

– Громко и четко. Похоже, вы друг на дружку подзапали.

– А что. Красивая сексапильная женщина, хотя не в моем вкусе.

– А в чем изъян?

– Эта, на мой вкус, слишком безжалостна. Ее конек – деньги. А у меня нет.

– Легко тебе говорить: у тебя их пруд пруди.

– Ты меня уел. Все, она идет. Конец связи.

Рэйчел Кац поставила свежие порции и села рядом, на этот раз ближе.

– Вы не думали когда-нибудь наведаться к нам, в округ Колумбия? Посмотреть. Может, даже начать совместный бизнес.

– С превеликим удовольствием, – блеснула она улыбкой.

– Можете подтянуть и своих первоначальных партнеров, я не собираюсь никого отгораживать. А если сочтете, что мне имеет смысл с ними встретиться, то просто набирайте, и мы все обсудим. Меня такой вариант устраивает.

– Надо будет подумать. – Она задумчиво нянчила в ладони свой бокал. – Меня тут, знаете, Декер периодически теребит, не отпускает с вопросами. Я думаю, может, он считает, что я имею ко всему этому некое отношение? А я здесь совершенно ни при чем, клянусь.

– Об этом не переживайте. Он просто расставляет те точки над «i».

– У него уже есть кто-то на подозрении?

– Он вообще-то думал, что Сьюзан Ричардс может быть так или иначе причастна к убийству Хокинса, но теперь уж и не знаю.

– Он не делится?

– Делится, но не всем. Примерно как Холмс с Ватсоном, – добавил Марс с улыбкой.

Она его веселья не разделила.

– Для меня это было ужасно – вот так потерять мужа.

Марс коснулся ее руки, а его лицо посерьезнело.

– Да-да, конечно. Никому такого не пожелаю. Никому.

– Спасибо, – она благодарно сжала ему руку.

Марс поглядел по сторонам.

– Значит, у вас это место, а еще «Американ Гриль», так? Мне Декер рассказывал. Охват очень даже неплохой.

Рэйчел Кац улыбнулась.

– Первый проект Дэвида. Я с тем ресторанчиком не стала расставаться из любви к его памяти, что ли. Денег он особо не приносит. По сегодняшним меркам, я на клубе в месяц зарабатываю больше, чем на своем «Гриле» за полгода.

Марс поднял свой коктейль.

– Так начните продавать в ресторане стронги за пятнадцать баксов – и увидите, как прибыль сразу пойдет в гору.

– Не уверена, насколько они придутся ко двору. В «Гриле» спрос больше на крылышки и пивас за пятерку.

– Кстати, пока мы на теме: у вашего мужа не было деловых партнеров?

Руки скрестились на груди, а веселость мгновенно испарилась.

– А что?

– Да так, просто разыгрываю Ватсона.

– Понимаю. Отвечаю: нет, он действовал самостоятельно. Свое финансирование получал из традиционных источников.

– Типа в местном банке? Через Дона Ричардса?

– Ну да.

– У него не было кого-то, кто мог иметь к нему счеты?

– К чему такие вопросы? Его убил Мерил Хокинс.

– А если все же не он?

– На том лишь основании, что он объявил себя невиновным? – скептически ухмыльнулась Кац. – На месте преступления, между прочим, были найдены его отпечатки пальцев и ДНК.

– Их можно сфальсифицировать.

Рэйчел Кац опешила:

– Я не знала. Это идея Декера?

– Может быть. Так у вашего мужа были враги?

– Нет, мне никто на ум не приходит. Он был… хорошим, – тихо сказала она. – Хорошо относился к людям, ко мне. Не из тех, кто кидает, а на него затаивают обиду или ненависть.

– Тогда, возможно, они целились в Дона Ричардса?

– Кто «они»?

– Убийцы или убийца, если им не был Хокинс.

– Где-нибудь есть доказательства, что отпечатки пальцев и тому подобное были сфабрикованы?

– Вот здесь я достаю свой официальный гроссбух и заявляю, что это действующее полицейское расследование.

– Но вы же не из ФБР?

– Не имеет значения, я все равно ничего не могу разглашать. Вы ведь достаточно умны, чтобы читать между строк?

Кац нервно отпила свой коктейль и после паузы сказала:

– Если этого не делал Хокинс, то настоящий убийца все еще где-то существует? Есть мысли, кто он такой?

– Он или она?

Кац обожгла его взглядом.

– У меня на тот момент было алиби.

– Я не это имел в виду. «Она» – понятие относительное; может относиться к нескольким сразу.

– Погодите, а как насчет той… Митци? Фамилию забыла.

– Митци Гардинер.

– У нее по тем убийствам были алиби?

– Точно не знаю.

– Может, вам стоит проверить?

– Я уверен, Декер всем этим занимается.

– Помню из некоторых показаний в суде, она тогда была наркоманкой?

– Кажется, да, у нее были проблемы по этой части.

– Тогда, может, ей нужны были деньги на наркотики и она попыталась совершить ограбление?

– А что Сьюзан Ричардс?

– Здесь все очевидно. Покончила с собой из-за убийства Мерила Хокинса.

Марс посмотрел с сомнением.

– Вы так не считаете? – спросила Кац.

– Судя по описаниям Декера, Митци была тощей наркошей, почти недееспособной. Убить четверых, включая двух взрослых мужчин, ей было явно не под силу. Кроме того, ее отпечатков и ДНК на месте преступления не оказалось.

– Но вы сказали, что улики можно подделать.

– Добавить что-либо на место преступления значительно проще, чем забрать; особенно это касается отпечатков пальцев и следов ДНК. Стоит упустить одну мелочь, и тебе конец. Поверьте, говорю из опыта.

– Так что же тогда остается?

– Расследовать серию убийств.

– Неужели вы думаете, что после стольких лет найдете того, кто это сделал?

– Как-то мы с Амосом Декером заключили пари. И я проиграл.

– Не повезло.

– Напротив: он спас мне жизнь.

– Серьезно?

– Настолько, насколько это возможно. – Марс встал. – Ну ладно. Спасибо, что показали мне это место. Расклад реально беспроигрышный.

– Вы что, торопитесь? А если по стопарику на ночь? Можем для этой цели заехать ко мне, приглашаю.

– Спасибо, день выдался долгий. Может, в другой раз?

– Ну как хотите, – Рэйчел Кац с плохо скрываемым разочарованием пожала плечами. – Было приятно с вами познакомиться.

– Аналогично. Вы дали мне много поводов для размышлений. Возможно, и я кое-что вам подкинул.

Выражение ее лица сменилось на мрачноватую отстраненность. Но спустя секунду она совладала с собой, встала и с вымученной улыбкой протянула ему руку:

– До новых встреч, Мелвин.

Пожимая ей ладонь, Марс учтиво склонил голову:

– Буду к ним стремиться, Рэйчел.

Он оставил ее за столиком одну, за созерцанием гуляющей публики, которую она вряд ли замечала.

Глава 42

– Ну, что скажешь? – спросил Марс на обратном пути в «Резиденс Инн».

– Из тебя вышел бы отличный дознаватель.

– Вот бы не хотелось, чтобы женщина подумала, будто я что-то вызнаю.

– Да я не об этом. По-настоящему хорошие дознаватели вовсе не кажутся любопытными. Именно это тебе и удалось. Правда, хорошо все сделал – и в доверие вошел, и не напряжно.

Марс ткнул Декера кулаком в бок.

– Вот и спасибо. Что там еще? Думаешь, она в самом деле при делах?

– Что-то скрывает, только не понять, что именно. Митци Гардинер тоже. Даже и Сьюзан Ричардс если на то пошло.

– Что за городишко? Весь из людей, которые прячут дерьмо.

– Не одни мы такие, – обиженно буркнул Декер. – Везде так.

Марс поглядел на часы.

– Ого, первый час. Надо бы баиньки. А то годы уже не те.

– Вот уж точно, – поддакнул Декер, у которого о сне и мысли не было.

* * *

После того как Марс ушел к себе в номер, Декер вернулся на стоянку, сел в машину и, словно движимый лунатической силой, направился из центра к дому, который когда-то, больше десяти лет, считал своим домом.

Подъехав к обочине, он опустил со своей стороны стекло, заглушил мотор и погасил фары. Теперь он сидел и смотрел на окно своего старого, погруженного во мрак дома; скупой свет сеялся лишь от уличного фонаря и луны.

Зачем он здесь, Декер не имел понятия. Видеть это место было непереносимо. Воспоминания возвратились так же легко, как дыхание. Стоило закрыть глаза, как образы внезапно вышли из-под контроля, как и в прошлый раз, осаждая ум подобно стаям несущихся птиц или выпущенных пуль. Заставить их остановиться было невозможно. Сердце неистово стучало, сотрясая нутро.

На лбу проступил пот, липкой сделалась кожа, от едкого запаха подмышек запершило в ноздрях.

Сердце разогналось так, что невольно подумалось: сейчас хватит инфаркт. Но постепенно, очень медленно, когда руки вцепились в руль, словно это могло хоть как-то контролировать происходящее, гонка слегка поуспокоилась. Декер откинулся на спинку сиденья, совершенно изнеможенный, не в силах двинуться. Кое-как просунул в окошко голову и втянул свежий ночной воздух, чувствуя, как влага испаряется с кожи.

«Все это старо. Как я».

Он мотнул головой, схаркнул в окно сгусток желчи и продолжил глубоко дышать. Вспомнилось, как он вышел из комы в больнице, когда его в день открытия подмяли на футбольном поле. Над ним склонилась кучка незнакомых людей, бомбардируя вопросами. По телу ветвились провода от капельниц и мониторов. Он чувствовал себя Гулливером, только что проснувшимся в плену у лилипутов.

Оказывается, на поле у него дважды отказывало сердце, но каждый раз его к жизни возвращал командный тренер. Удар был такой силы, что шлем слетел и лежал в отдалении. Толпа скандировала слепому боковому удару, пока не поняла, что игрок не встает. Когда тренер начал делать искусственное дыхание, стадион утих. Трансляция спешно переключилась на другой матч. Имиджу НФЛ вредила картинка с мертвым футболистом, распластанным на стадионной траве.

Ему сказали, что у него черепно-мозговая травма. Позже обнаружилось, что его мозг вокруг поврежденных участков перестроился, открыв доступ к областям, которые раньше никогда не задействовались. С той поры эти два состояния жили в нем неразлучно – гипертимезия и синестезия.

Но прошло время, прежде чем он обнаружил их в себе. Рентген такое вряд ли покажет. В первый раз, когда в голове вспыхнул сполох цвета, связанный с чем-то столь же несообразным, как число, Декер всерьез подумал, что сходит с ума.

Затем, с открытием в нем способности вспоминать то, что раньше было за чертой, его когнитивные способности взялись проверять врачи. Просматривая листы с цифрами и словами, он затем свободно перечислял их все, потому что видел их перед собой так, словно они представали на странице. Тогда его направили в специальный когнитивный институт в Чикаго, который занимался исключительно такими, как он.

Непонятно даже, что было более удивительным – его вновь обретенные способности или осознание того, что он отнюдь не единственный, кто ими обладает.

Сейчас он бросил еще один взгляд на свой старый дом, на мгновение представив, что нет прошедших пяти лет, а Молли и Кэсси по-прежнему живы и ждут, когда он вернется домой со своей службы. Ну а он поднимет на руки Молли, поцелует Кэсси, и… они снова будут семьей.

За этот образ он держался еще несколько секунд, а затем отпустил – фантом, улетающий в эфир, где он просто исчезнет, потому что перестанет быть реальным.

«Ты можешь жить в прошлом или в настоящем, но жить и там, и здесь попросту нельзя».

Декер завел мотор, поднял стекло и тронул свой автомобиль с места.

Он был одиночкой; был им всегда после своей смерти на стадионном поле. Кэсси, однако, следила, чтобы он не скукоживался, не уходил в свой кокон, держа людей на дистанции. А после того как умерла она, делать это стало некому.

Впрочем, нет. Затем в его жизни появилась Алекс Джеймисон, которая в каком-то смысле заняла ее место.

Не совсем понятно, откуда в нем бралась эта жажда справедливости, торжества правды над неправдой. Чувствовалось, что они были в нем еще задолго до потери семьи.

«Может, оно потому, что тот удар на поле выкрал меня у себя самого. И все эти годы я ищу, чем бы заполнить ту брешь. А поимка убийц – оно как будто единственное, что ее заполняет. Потому что они похищают самое ценное – чью-то жизнь».

Совершенно непонятно, вся ли это история или нет. Просто сейчас это все, за что получается держаться.

Ведя машину, он сосредоточенно размышлял над текущим. Вот бы узнать – если Кац с Ричардсом договорились встретиться, а телефонный разговор был только между ними, то как убийцы пронюхали, что они встретятся именно тем вечером?

Невозможно поверить, чтобы к этому была причастна Сьюзан Ричардс, – в таком случае ей пришлось бы пожертвовать своими детьми. Декер видел эту женщину той ночью. Ланкастер сказала верно: Сьюзан билась в истерике, совершенно обезумев от неверия и ярости. Она была насквозь потрясена тем, что отлучилась куда-то, а вернувшись вечером, обнаружила, что семьи у нее больше нет.

Декер замедлил ход машины, обдумывая все эти моменты.

Взять, скажем, телефонный разговор между Кацем и Ричардсом.

На самом деле невозможно установить, что Ричардсу звонил именно Кац. Это был всего лишь телефон Каца. А звонок мог сделать кто угодно. То же самое – никакой гарантии, что ответил именно Ричардс, по этой же причине.

Вывод напрашивался следующий: никакой запланированной встречи между ними быть не могло. Скорее всего, убийца выставил все так, будто у них была встреча или же Кац просто зашел на пивко. При таком сценарии все могло обстоять именно так, что убийца или убийцы притащили туда бесчувственного Дэвида Каца. Они могли войти, взять Ричардсов в заложники, привести Каца, методично всех поубивать, а затем подбросить улики на Мерила Хокинса, выйти из дома через черный ход, а через час вызвать полицию.

Теперь вопрос состоял в том, кого же именно собирались убить. Ричардса или Каца? Банкира или заемщика?

И за что?

И почему убийцы выбрали для своего злодеяния именно эту ночь?

Понятно, что ответ на любой или на все три эти вопроса мог выдать ту мразь с головой.

Но ответа пока нет. И неизвестно, предвидится ли он вообще.

Путь пролегал мимо очень даже знакомого места: Берлингтонская средняя школа, где чуть больше двух лет назад состоялась ужасная, ошеломившая весь город стрельба со множеством жертв.

Декер припарковал машину и направился к полуразрушенной футбольной площадке. Футбольную команду Берлингтон больше не выставлял – не было достаточно ребят, которые бы этим интересовались. Декер поднялся на места для болельщиков, когда начал накрапывать дождик.

Здесь он сел и оглядел поле, на котором много лет назад блистал сам. Единственный ученик в истории Берлингтонской школы, выросший до игры в НФЛ, пусть даже в одном-единственном матче. Он поднял воротник пальто и хмуро уставился перед собой.

Когда взгляд Декера сместился вправо, он вздрогнул, увидев, что к нему кто-то приближается. Оказалось, Мэри Ланкастер.

Она медленно поднялась по ступенькам и села рядом.

– Или мы не делали этого раньше? – спросила она.

Он кивнул:

– Было дело. Под дождем. После школьной перестрелки. Как ты узнала, что я здесь?

– Я не узнавала. Ты же знаешь, у меня дом выходит на школу. Я здесь гуляю на ночь глядя. И вот увидела тебя.

Он опять кивнул.

– Но сейчас-то уже второй час ночи. Не так уж безопасно гулять одной.

– А тебе?

– Да я-то что, – сказал он. – Во мне и росту больше.

Она приоткрыла пальто, и взгляду открылся ее всегдашний пистолет в кобуре.

– Если кто-то захочет грабить, угощу пулькой.

– Ну понятно. Как твои дела?

– Да так, идут. Я слышала, у тебя там подвижки в деле?

– Кто тебе сказал?

– Удивишься: Нэтти. Он к тебе как будто поменялся, после того как убили Салли.

– Ты в курсе, что они встречались? – поинтересовался Декер.

– Да ты что! – удивилась она. – Нет, не знала. Он ведь женат?

– Салли с ним порвала. Понимала, что делает не то.

Ланкастер покачала головой.

– Никогда бы не подумала. И до сих пор не могу поверить, что она мертва.

Он поглядел на нее под набирающим силу дождем. На Мэри был длинный плащ и бейсболка, из-под которой лохматились седые волосы. На своих худых плечах она, казалось, несла непомерный груз.

– Мэри, ты не больна? В смысле серьезно?

Она, не оборачиваясь, продолжала смотреть на поле.

– Тебе-то что?

– Ты очень изменилась, Мэри. Стала другой, не такой, как прежде. И мне кажется, это не только из-за того, что происходит между вами с Эрлом.

Она сжала, а затем разжала кулаки.

– Больна не смертельно, если ты про это. Онкологии нет, несмотря на то что я курю.

– А что же тогда?

Ланкастер ответила не сразу.

А когда все же ответила, в голосе звучала усталая покорность.

– Ты когда-нибудь слышал о ранней деменции?

У Декера отвисла челюсть.

– Деменция? Так ты ж еще молодая, мы с тобой ровесники!

Она грустно улыбнулась.

– Потому и называется «ранняя», Амос.

– А ты уверена? Когда тебе поставили диагноз?

– С полгода назад. И они уверены. Томография, анализ крови, биопсия, прочее другое. Сижу на медикаментах, лечусь.

– Ну вот, значит, все еще изменится? – воспрял он с робкой надеждой.

Мэри покачала головой.

– Таких лекарств нет. Можно только замедлить ухудшение.

– Тогда какой прогноз? – тихо спросил он.

– Трудно сказать. Случаев, как у меня, явно не миллион. И реакция у всех, понятно, разная.

– Но могут же дать приблизительную оценку?

Ланкастер глубоко вздохнула, и ее лицо дрогнуло от волнения.

– Через год я, наверно, не смогу уже узнать ни себя, ни кого-то еще. Или же лет через пять. Но вряд ли дольше. Мне не будет еще и пятидесяти.

Повисло тягостное молчание, а по ее щекам вперемешку с дождем скатывались слезы.

– Мэри. Мне жаль. Очень, очень жаль.

Она вытерла глаза и отмахнулась.

– Декер, сочувствие мне не нужно. И уж тем более от тебя. Я знаю, что здесь ты не спец. – Она похлопала его по плечу и уже мягче добавила: – Но за участие все равно спасибо.

– Как ты узнала, что с тобой что-то не так?

– Как-то раз я проснулась и с минуту не могла вспомнить, как зовут Сэнди. Было даже забавно. Я отмахнулась, списав все на переутомление. Но такие казусы стали случаться все чаще. Вот тогда я и пошла к врачу.

Декер задумался о той своей секундной неспособности вспомнить любимый цвет Кэсси.

– Наверное, поэтому вы расстаетесь с Эрлом?

– Эрл хороший парень, лучшего нельзя и пожелать. Но ему и так достается с Сэнди. Нет нужды прибавлять ему лишних хлопот.

– Хороший парень не стал бы считать это обузой.

Она поглядела на него.

– Кэсси никогда не считала обузой тебя. Надеюсь, ты это понимаешь.

Декер отвел глаза, скользя взглядом по полю, где он, бывало, носился как ветер, разметывая соперников словно камешки под одобрительные крики болельщиков, – нормальный пацан с чуточку даже ненормальным спортивным талантом. То было счастливейшее время его жизни, сошедшее к нулю на шкале счастья к тому времени, как он сделался мужем и отцом.

– Я это знаю и помню, – вымолвил он. – Но не думаю, что тебе следует так легко отступаться от Эрла. «В болезни и в здравии» – это ведь не просто слова.

– «Пока смерть не разлучит нас…» Такие клятвы легко давать, когда ты молод, здоров, счастлив и влюблен, а впереди у тебя вся жизнь.

– Ты все еще любишь его?

– Что? – Она посмотрела слегка удивленно.

– Я вот все еще люблю Кэсси. И любить не перестану. Мне нет дела, что она мертва. Но Эрл-то не умер. Он существует, здесь и сейчас. Я бы отдал все, чтобы Кэсси была здесь. И ничто: ни ранняя деменция, ни что другое – не отбило бы меня у нее. Для меня любая секунда без нее была бы пустой тратой жизни.

Дождь лил уже в полную силу. Декер поднялся и пошел вниз по ступенькам.

Мэри Ланкастер следила за каждым его шагом.

Глава 43

– Что-то вид у тебя… Ты нормально спал?

Марс с Декером сидели за утренним кофе в «Резиденс Инн».

– Как младенец, – соврал Декер. Откинувшись на спинку стула, он принялся теребить бумажную салфетку. – К преступлению они готовились. Им надо было заполучить отпечаток, ДНК и подогнать пластину выключателя. Затем похитить Дэвида Каца, совершить сами убийства, оставить улики и скрыться с места преступления. Тут без четкого планирования не обойтись.

– Согласен.

– Так почему же они выбрали для преступления именно ту ночь? Это просто совпадение, что все сопоставимо по времени с единственно известным за долгое время телефонным разговором между Кацем и Ричардсом?

– Может, убийцы прознали о звонке другим способом. Во сколько он был сделан?

– В двенадцать десять.

– Ричардсу позвонили на работу?

– Ему звонили на сотовый, но исходя из времени это был…

Декер сел прямо, распахнув глаза.

– Что? – слегка встревожился Марс.