С настоящим интересом люди обсуждают именно грядущие события. Например, фильм, который еще не вышел на экраны. Тизеры, трейлеры, интервью с режиссером и с актерами, фото со съемочной площадки, какие-то намеки на сюжет… Разговоры, бесконечные разговоры о том, что же там будет! Но вот фильм вышел – что говорят люди? «Ну… ничего так». И начинают ждать следующего.
Тизеры, трейлеры. Напряженное ожидание. Хайп. Создать хайп важнее, чем сделать само дело. Именно хайп ставит тебя в центр внимания.
Кто бы мог подумать, что в наши дни даже серийным убийцам требуется грамотный маркетинг?
Выходя из подвала, убийца широко улыбался. Новая идея крутилась в мозгу и обретала все более реальные очертания.
Глава 29
Зои сидела у барной стойки, сжатые в кулаки руки лежали на коленях. Вечер начался хуже некуда, а продолжился еще отвратительнее. Сначала Тейтум со своей дурацкой обидой, потом бесстыжий репортер из Чикаго заставил согласиться на интервью… Черт!
Как он вообще ее нашел? Прилетел за ней в Сан-Анджело – значит, у него надежные источники. Кто-то из ОПА. Надо будет поговорить с Манкузо, предупредить, что человечек из отдела сливает инфу прессе.
– Пожалуйста, мисс! – Официантка поставила перед Зои три тарелки. На первой – огромный стейк, прямо со сковородки, на вид сочный, и с ним крохотная веточка брокколи, о которой словно вспомнили в последний момент. На других двух тарелках гарниры: салат из свежих овощей и печеный картофель со щедрой порцией сметаны, посыпанный сверху зеленым луком.
Что ж, по крайней мере еда сегодня не разочарует. Выглядит очень аппетитно!
Зои отрезала кусочек стейка – как она и надеялась, внутри он оказался розовым. Положила в рот, прикрыла глаза.
Что ж, быть может, жить все-таки стоит.
Она тщательно прожевала кусок, наслаждаясь нежностью и сочностью мяса, затем подцепила вилкой картофельный ломтик, обмакнула в сметану, подцепила вилкой перышко зеленого лука. Отправила в рот все целиком. Здесь она немного не рассчитала – картошка была слишком горячей и обожгла язык. Но все равно очень-очень вкусно!
– У вас все хорошо? – вежливо поинтересовалась официантка, ставя перед ней запотевший стакан.
– Угу-м-м! – ответила Зои с набитым ртом и отрезала еще кусочек стейка.
В голове снова всплыли события сегодняшнего вечера. Гарри Барри – бессовестный сукин сын, но надо отдать ему должное: любит свое дело. А люди, преданные работе, вызывали у Зои уважение. Что же до Тейтума – да, ведет себя как идиот, но от этого не перестал быть хорошим человеком. Жаль, что его сейчас с ней нет. Таким угощением лучше наслаждаться в компании.
Укол вины и страха пронзил ее, когда она сообразила, что, увлеченная расследованием, с утра – почти целый день! – не проверяла, как там Андреа.
Зои схватилась за телефон. «У тебя все хорошо?» – напечатала она.
Ответное сообщение пришло через несколько секунд: «Да. Хватит меня доставать, я ужинаю».
Вздохнув с облегчением, Зои сфотографировала свою тарелку и послала Андреа с подписью: «Я тоже». Почти сразу пришел ответ: «Думаешь, у тебя вкусный ужин? Смотри, что ты пропустила!» – и фотография довольно жалкой на вид китайской лапши. Зои фыркнула и отправила в ответ эмодзи «смех сквозь слезы».
Она съела уже половину стейка, когда рядом снова возникла официантка с бутылкой вина.
– Вон тот парень хочет вас угостить, – поведала она, кивнув на дальний конец барной стойки, и поставила перед Зои полный бокал.
– Э-э… – начала Зои. – Я не…
– Вино действительно хорошее, – заговорщически подняв бровь, сообщила официантка.
Уже очень давно никто не пробовал подцепить ее в баре! Зои невольно улыбнулась.
– Хорошо, спасибо.
Понюхала вино, затем попробовала. В самом деле, недурно! Взглянув на того, кто прислал ей угощение, сперва заметила кудрявые волосы и густую рыжеватую бороду. Мужчина был в голубой клетчатой рубашке, однако на нем, в отличие от большинства мужчин, «костюм лесоруба» смотрелся отлично. Он в самом деле походил на лесоруба: крупный, устойчивый и надежный на вид. Маленькая татуировка на шее – кажется, инициалы, хотя с такого расстояния трудно разглядеть. Поймав ее взгляд, незнакомец поднял кружку с пивом, как бы произнося тост, и Зои в ответ подняла свой бокал.
Он, похоже, решил, что это приглашение. Так ли это – Зои и сама как следует не понимала. Мужчина встал – ростом он оказался выше большинства посетителей, – подошел к ней и взгромоздился на соседний свободный табурет.
– Люблю девчонок, которые не стесняются есть с аппетитом! – Он улыбнулся.
– Вряд ли я «девчонка». Мне тридцать три. – Она поставила бокал. – Спасибо за вино.
– Я Джозеф.
Зои протянула руку.
– Зои.
На миг она напряглась – ей показалось, что он собирается поцеловать руку, – но Джозеф просто крепко ее пожал.
– Вы не из наших мест… Из Бостона?
Она изумленно заморгала.
– У меня такой заметный акцент?
Он рассмеялся.
– Я несколько лет прожил в Бостоне и теперь тамошний выговор везде узнаю. Когда вы сказали «тридцать три»… – Лукаво улыбнувшись, Джозеф повторил эти слова с четким и жестким выговором бостонца.
Зои улыбнулась в ответ.
– Родом оттуда, но больше там не живу. – И глотнула еще вина, словно надеясь смыть внезапную тоску по дому.
– Переехали в Сан-Анджело?
– Нет, я здесь по работе.
– И кем работаете?
Неприятный вопрос. На словах «криминальный психолог» лежит проклятие: услышав их, люди либо начинают нервничать, либо преисполняются жгучего любопытства, либо и то, и другое сразу. Стоит назвать свою профессию – и Джозеф или потрясенно умолкнет, или им суждено беседовать об убийствах и изнасилованиях.
Так что Зои медлила, тщательно прожевывая очередной кусок стейка. Обе перспективы не слишком радовали. Ей нравился вечер, нравилось (по крайней мере, пока) общество Джозефа, и совсем не хотелось портить себе отдых серийными убийцами.
– Я консультант.
– В какой области? – поинтересовался он, отхлебнув пива.
– Ну… в основном по вопросам человеческого поведения. Прилетела только вчера. Пробуду здесь еще несколько дней. А вы?
– Живу здесь. Родился и вырос в «святом ангеле».
Не сразу она поняла, что так он шутливо переиначивает название города, – а когда поняла, улыбнулась и положила в рот еще одну картофельную дольку.
– Я электрик, занимаюсь ремонтом кондиционеров. В наших краях это популярная профессия. На случай если вы не заметили: здесь иногда бывает жарковато!
Зои покатилась со смеху и немедленно закашлялась – картошка попала не в то горло. Джозеф взглянул на нее с тревогой и быстро протянул стакан воды. Все еще кашляя, со слезами на глазах, Зои взяла стакан, отпила немного, и ей наконец удалось восстановить дыхание.
– С вами все хорошо?
– Ага. – Она глубоко вдохнула и выпила одним махом полстакана. – Вы просто застали меня врасплох.
– Извините. Когда вы жуете, постараюсь быть серьезнее.
– И чем же вы занимались в Бостоне, раз ремонт кондиционеров так востребован здесь?
– Обычная история: поехал к девушке. Попробовал завести бизнес – продажу креплений для светильников. Пару лет держался на плаву, потом увидел, что не справляюсь. – Он поднял подставку под пивную кружку и принялся отщипывать от нее бумажные клочки. – И с девушкой мы разошлись. Так что вернулся домой. Теперь, оглядываясь назад, даже не понимаю, зачем вообще уезжал.
Зои отрезала и медленно прожевала еще кусочек стейка. Есть уже не хотелось, но мясо было такое вкусное…
– А что значит Г.Р.? – Она кивнула на инициалы у него на шее.
Джозеф коснулся татуировки.
– Генриетта Росс. Так звали девушку из Бостона. Глупо, да? Когда влюблен, иной раз такие глупости творишь! Теперь ее имя со мной до самой смерти, и каждый новый знакомый обязательно спрашивает, кто это. – Он мрачно уставился на ощипанную подставку для кружки.
Будь здесь Андреа, подумала Зои, она непременно ответила бы какой-нибудь шуткой и развеселила его. Но что сказать? «Отвечайте им, что это Государственный Реестр»? Более тупой остроты и придумать нельзя.
Разумеется, удачная шутка придет ей в голову. Попозже. Дня через три, в постели перед сном.
– Не особенная и глупость, – ответила она наконец, чувствуя себя полной дурой. – По-моему, это трогательно: когда любишь кого-то и хочешь, чтобы память о нем осталась с тобой навсегда…
Джозеф удивленно моргнул.
– Спасибо, Зои. Не часто мне говорят такое.
Может, юмор и вправду слишком переоценивают?
Наступило молчание – не уютное молчание собеседников, хорошо знающих друг друга, а напряженное, наэлектризованное, почти физически ощутимое. Как будто в разговоре они перекидывали друг другу мяч, а теперь кто-то из них замешкался и мяч уронил.
– Кто для вас самые главные люди? – в конце концов спросил Джозеф.
Неожиданный вопрос, не связанный с предыдущим разговором, однако Зои понимала, что он значит: Джозеф пытается вернуть беседу в нормальное русло.
– Сестра. Она живет со мной.
– Правда? И не сложно жить с сестрой?
– Ей, может, и сложно, – легко ответила Зои. – Мне же нравится, когда она рядом.
– А родители?
– Папа умер несколько лет назад. А с мамой мы не слишком ладим. – Мать Зои, с ее жаждой контролировать детей, вечными скандалами и обидами, всегда была тяжелым человеком, а в последние годы сделалась просто невыносимой. – Теперь ваша очередь.
– Братьев или сестер у меня нет. Папа несколько лет назад уехал из Техаса, так что остались мы вдвоем с мамой. Но мы с ней очень близки.
– Должно быть, она была счастлива, когда вы вернулись из Бостона.
– Просто на седьмом небе. Она вообще не понимала, зачем мне понадобилось уезжать.
Они немного поговорили о Бостоне, потом разговор свернул на другое. Болтали о том и о сем; вел беседу Джозеф, а Зои с удовольствием занимала пассажирское сиденье. Он поведал о своем хобби: восстанавливать старинную мебель, и Зои очень постаралась проявить должный восторг от рассказа о ремонте антикварного шкафа. Ее собственный опыт в этой области ограничивался сборкой трех стульев из ИКЕА – о чем она предпочла умолчать. Потом стали сравнивать любимые фильмы. Джозеф заказал бокал вина и себе. Через некоторое время Зои обратила внимание, что чувствует себя с ним свободнее – уже не думает каждую секунду, что сказать. Давно она так не сидела с кем-то, с удовольствием болтая о пустяках!
Официантка уже унесла пустые тарелки, и закончились последние капли вина, когда Джозеф спросил:
– Какие планы на остаток вечера?
Тут Зои напряглась. Почти полночь. Джозеф симпатичный, общаться с ним было приятно, но продолжения она определенно не хочет. Слишком мало о нем знает – в сущности, только то, что он очень крупный, сильный и обаятельный. Обаятельные мужчины… Тед Банди, Чарльз Мэнсон, Ричард Рамирес, Род Гловер – все они обаяшки. Список можно продолжать до бесконечности. Для человека, который день за днем занимается психопатами, обаяние – всего лишь опасный камуфляж.
– Думаю, мне лучше поспать. Завтра у меня важный день.
– Консультировать будешь?
– Точно. – Она постаралась улыбнуться.
– Сможешь добраться до дома? – спросил Джозеф, показав глазами на ее пустой бокал.
Ни к чему ему знать, что она остановилась совсем рядом.
– Возьму такси.
Он выудил из бумажника визитную карточку.
– Если захочешь приятно провести вечер, скажем, завтра – звони.
Она поблагодарила. Он улыбнулся в последний раз – кажется, немного растерянно – и ушел.
– Можно мне счет? – попросила Зои.
– Ваш собеседник за все заплатил, пока вы были в туалете, – ответила официантка. – Настоящий джентльмен!
– Да, настоящий джентльмен, – откликнулась Зои.
Глава 30
Сан-Анджело, Техас, четверг, 8 сентября 2016 года
Делия сортировала чистое белье – раскладывала по парам носки. Фрэнк носил только черные и серые, так что ей приходилось сравнивать их по длине и по материалу. Порой она не заморачивалась и складывала короткие носки с длинными, шерстяные с хлопчатобумажными, но тогда приходилось долго выслушивать недовольное ворчание, так что сейчас Делия старалась все сделать как полагается. Ради всего святого, где же пара от этого носка?
Зазвонил телефон – и она, едва не подпрыгнув на месте, закрутила головой туда-сюда, словно зверь, почуявший охотника. Дело не только в том, что звонок застал ее врасплох. Этот телефон вообще не звонил. Почти никогда. И Делия, и Фрэнк пользовались только мобильниками. В сущности, городской телефон они не отключали лишь потому, что по нему привыкла звонить Герта, мать Фрэнка. Пожилой человек, память уже не очень – ей сложно было выучить новый номер. Как у президента есть красный телефон для разговоров с Россией, так и у Фрэнка и Делии – бежевый городской аппарат для разговоров с Гертой.
Вот только Герты уже семь месяцев как нет в живых.
Делия потерла обожженную руку: физическая боль отвлекала. Должно быть, ошиблись номером, сказала она себе. Или это соцопрос, или продажники с очередным предложением, от которого невозможно отказаться. Так или иначе, трубку брать не стоит – ничего интересного она не услышит.
Однако телефон звонил и звонил. Пронзительно трезвонил, бил по нервам. У этих старорежимных аппаратов такой пронзительный звонок, чтобы даже из погреба или со двора нельзя было его не услышать.
Не в силах больше терпеть трезвон, Делия подошла и сняла трубку.
– Алло! – проговорила она сердито. Кто бы там ни был на другом конце провода, пусть сразу поймет, что тратить на него время она не собирается!
В ответ – молчание. Лишь какой-то тихий звук, вроде затрудненного дыхания.
Нет, не дыхание. На том конце кто-то плачет.
– Алло! – повторила Делия – и теперь в ее голосе звучал страх. А потом, едва слышно: – Мэрибел?
Еще секунду она слышала только рыдания. А потом с другого конца провода донесся голос, дрожащий, полный невыразимого ужаса:
– Мамочка!
– Мэрибел? Где ты? Что с тобой? Алло! – После каждого вопроса она останавливалась и ждала – но Мэрибел только рыдала, не в силах отвечать. – Мэрибел!
– Мамочка!
– Где ты? Просто скажи, где ты! Я за тобой приеду!
– Забери меня отсюда! – отчаянно выкрикнула Мэрибел. – Пожалуйста!
– Откуда? Где ты?
В ответ – короткие гудки.
Секунду Делия ошеломленно смотрела на телефонную трубку. Затем бросила ее на стол, схватила мобильник и набрала номер детектива Лайонс.
Глава 31
На утреннее совещание Тейтум чуть опоздал и получил от Дженсена укоризненный взгляд, однако проигнорировал его с легкостью, порожденной долгими годами тренировок.
– Отлично! – Дженсен хлопнул в ладоши. – А где Лайонс? Пора начинать.
– Должно быть, сейчас подойдет, – ответил Фостер.
– Что ж, мы ее ждать не станем. Детектив Фостер! Расскажите, как продвигается расследование.
Фостер зашелестел страницами блокнота.
– Мы опросили друзей Медина, бывших с ней в ночь исчезновения. Основываясь на их показаниях и на данных инфракрасных камер, можно с уверенностью сказать, что она вышла из машины возле своего дома в час пятнадцать минут. Соседи в это время уже спали. В шесть тридцать мать Медина проснулась, обнаружила, что дочь не вернулась домой, обзвонила всех, кого только можно, и в семь тридцать пять сообщила об исчезновении в полицию. Сейчас мы опрашиваем тех, кто был на вечеринке, и некоторых знакомых Николь, но пока что ничего примечательного не выяснили.
– Хорошо, – снова хлопнул в ладоши Дженсен. – Тогда…
– Лайонс просматривает записи с дорожных камер, – продолжал Фостер. – За машиной, в которой ехала Николь, двигались три автомобиля. Два из них принадлежат молодым людям, возвращавшимся с той же вечеринки. Третий – грузовик, за рулем некий Уайатт Тиллер, сорока семи лет. Мы его проверяем; похоже, это не тот, кто нам нужен.
Фостер перелистнул страницу.
– Несколько друзей Николь Медина возвели небольшой мемориал в ее память на улице, неподалеку от ее дома. Не особо примечательный – репортеры не уцепятся.
– Сможете проследить, кто приходит к мемориалу? – спросил Тейтум.
Фостер немного подумал.
– Постового там выставить мы не сможем, а вот установить небольшую камеру наблюдения – вполне.
– А что насчет места преступления? – спросила у Фостера Зои. – В ультрафиолетовых лучах что-нибудь нашлось?
Тейтум нахмурился: Зои продолжала какую-то прошлую тему, в которую его не посвятила.
– Криминалисты просветили место убийства УФ-лучами, но не обнаружили никаких следов посторонних жидкостей. – Фостер помолчал секунду, видимо, давая всем присутствующим время сообразить, о чем речь. – Что касается ящика. Мы проконсультировались с опытным плотником, и, по его словам, ящик сколочен профессионалом. Если наш убийца – не плотник, значит, где-то его заказал. Хотелось бы проследить эту нить; нужны дополнительные люди.
– Знаете ли… – начал Дженсен.
«Началось», – со вздохом подумал Тейтум. Теперь предстоит пять-десять минут брачных танцев вокруг того, скольких людей выделить в подмогу оперативной группе.
Некоторое время полицейские спорили и наконец пришли к компромиссу. И Фостер, и Дженсен выглядели недовольными – как видно, компромисс не устроил обоих.
Когда дошла очередь до агента Шелтона, он коротко и четко описал то, что предпринял местный отдел ФБР для поиска убийцы по цифровым следам видео. Результаты оказались не слишком многообещающие. За хостинг заплачено биткойнами, доменное имя свободное, зарегистрировано с временного почтового ящика.
– Неизвестный, – Шелтон называл убийцу так, как принято в ФБР, – загрузил видео со второго телефона, который также использовал как одноразовый. Включил этот телефон только на месте преступления и там же выключил. Оба телефонных номера мы отслеживаем – на случай, если какой-нибудь из них еще проявится.
Он взглянул на экран своего раскрытого ноутбука.
– Лабораторные исследования показали, что все образцы ДНК с внутренней стороны ящика принадлежат жертве.
Дженсен устало повернулся к Тейтуму.
– А как дела у вас? Что там с профилем убийцы?
– Ищем случаи схожих преступлений, – ответил Тейтум. – Пока ничего не нашли. Доктор Бентли предложила также ознакомиться с личностью и теорией Шредингера – возможно, это поможет пролить какой-то свет на личность и мотивы убийцы.
– О, отличная мысль! – просиял Дженсен, и Тейтум немедленно насторожился.
– Ну… да. Сегодня этим займусь.
– Вам повезло: я дружу с лучшим преподавателем физики университета Сан-Анджело! – сообщил Дженсен. – Знаем друг друга со студенческих лет. Я организую вам встречу.
– Мне есть что добавить, – подала голос Зои.
– А? – повернулся к ней Дженсен. – И что же вы выяснили, агент… э-э… доктор Бентли?
– Исходя из того, что мы знаем об убийце, я составила его базовый психологический портрет, – ответила она. – Разумеется, пока ничего определенного. Но мне удалось вычленить несколько вероятных характеристик.
Дженсен скептически поджал губы, однако двое детективов повернулись к Зои с интересом.
– Убийца необычно осторожен, совсем не оставляет следов. Это наводит на мысль, что он не моложе тридцати. Более молодые убийцы, как правило, более импульсивны. Однако он в хорошей физической форме. Контейнеры с землей на видео тяжелые, да и вообще закапывать глубокую яму – нелегкий труд. Тем не менее мы не наблюдаем на видео никаких признаков его дискомфорта. Это заставляет думать, что он не старше сорока пяти.
– Мой дядюшка марафоны бегает, а ему шестьдесят, – заметил Дженсен.
Тейтум откашлялся.
– Поэтому доктор Бентли и говорит о вероятных характеристиках. Мы не просим вас игнорировать всех, кому двадцать, лишь рекомендуем расставить приоритеты в расследовании согласно нашим рекомендациям.
На секунду он встретился глазами с Зои, и та коротко кивнула.
– Неизвестный позаботился о том, чтобы не показывать на видео ни кусочка своего обнаженного тела: на нем длинные перчатки, высокие ботинки, рубашка с длинными рукавами. По-видимому, все это для того, чтобы скрыть цвет кожи. И все же во время тяжелой работы какой-то участок его тела мог случайно обнажиться. Это наводит на мысль, что он не слишком об этом беспокоился, – то есть не думал, что цвет его кожи может существенно сузить ареал наших поисков. Он принадлежит к расовому большинству. Поскольку большинство населения Сан-Анджело – белые, я делаю вывод, что он белый.
Фостер что-то яростно царапал в блокноте.
– Продуманное убийство и полное отсутствие улик на месте преступления указывают на человека осторожного, аккуратного, с пристальным, возможно, даже чрезмерным вниманием к деталям. Если он работает – это работа, на которой важна не скорость, а тщательность исполнения. Скорее всего, он занят квалифицированным трудом, не связанным с обслуживанием клиентов. Стремление продемонстрировать свой выдающийся ум – свидетельство сниженной самооценки. Следовательно, в детстве его либо унижали родители, либо травили сверстники. Очень вероятно, что убийца был жертвой дурного обращения того или иного рода.
Отворилась дверь, вошла Лайонс и тихо села за дальним концом стола.
– Он использовал фургон, – продолжала Зои, – полагаю, самый обычный, какой не привлекает внимания. – Она пожала плечами. – В машинах я не очень разбираюсь.
Дженсен поморгал.
– Очень… э-э… очень подробный портрет, агент… м-м… доктор.
Она не обратила внимания на похвалу, будто не услышав.
– Несколько месяцев назад в жизни убийцы произошло какое-то неприятное событие, нечто такое, что разозлило его и заставило почувствовать себя недооцененным. Возможно, что-то связанное с работой: его уволили, или несправедливо объявили выговор, или дали понять, что его не ценят, или еще что-то подобное. Мы называем это «стрессовый фактор».
– Стрессовым фактором может быть и разрыв отношений, – добавил Тейтум.
– Верно, – признала Зои. – Но у меня ощущение, что этим видео он пытается компенсировать некий профессиональный провал. Выложил и разослал всем ссылку – хочет получить признание публики. Имя «Шредингер» и то, что видео названо «экспериментом», показывает, что он хочет выглядеть умным, образованным человеком. Тем, кто заслуживает одобрения со стороны старших и сверстников.
В этом Тейтум был не уверен, однако решил не спорить.
– Кроме того, думаю, что Николь Медина – вряд ли его первая жертва. Первое убийство, как правило, бывает импульсивным, а на месте преступления все указывает на тщательную подготовку. Он хладнокровно все спланировал. Так бывает, когда убиваешь не впервые. Шесть недель назад полиция получила сообщение о пропаже двадцатидвухлетней Мэрибел Хоу. Дело все еще не закрыто. Вчера мы с детективом Лайонс беседовали с ее матерью.
– А? – откликнулся Дженсен, переводя взгляд на Лайонс.
Та откашлялась.
– У меня есть новости по этому делу, – сообщила она дрогнувшим голосом. – Только что я говорила с матерью. Она сообщила, что Мэрибел позвонила ей по телефону. Подробностей получить не удалось, мать была в истерике. Я направила к ней патруль и сама сейчас поеду туда, чтобы снять ее показания.
– Отлично! – Дженсен хлопнул в ладоши. – А Бентли и Грей вместе со мной послушают, что скажет мой друг-физик!
Тейтум вдруг пожалел, что высказал желание больше узнать о Шредингере. Сейчас выяснить что-то о Мэрибел Хоу казалось ему гораздо важнее, чем слушать лекции по физике – особенно в компании Дженсена.
Глава 32
Тейтум следовал за машиной Дженсена с самым мрачным видом. Ехать в университет Зои предпочла в одной машине с лейтенантом – нужно ли еще объяснять, какая трещина пролегла между ними? Тейтум никогда не умел долго помнить зло. Знавал людей, которым это давалось легко и с удовольствием, которые превращали многолетние обиды в хобби. Скажем, его тетушка: то, что сказала ей подруга в восьмом классе, она помнила так же ясно, как все, что случилось вчера за ужином. А Тейтуму приходилось постоянно напоминать себе, что он обижен, и это чертовски выматывало.
Дженсен остановился на университетской парковке, Тейтум припарковал машину неподалеку. Он присоединился к Зои и полицейскому, и вместе они вошли в здание физфака. По дороге Дженсен просмотрел сообщения в телефоне и вполголоса выругался.
– О звонке от Мэрибел Хоу пронюхали журналисты.
– Так быстро? – удивилась Зои.
– Может, мамаша сразу им позвонила?
– Непохоже, что она из таких, – заметила Зои.
Дженсен, похоже, ее не слушал.
– Некоторые уже намекают на связь между Хоу и Медина… Черт, как это все некстати! Надо было самим им все рассказать на пресс-конференции, тогда мы бы сейчас управляли ситуацией! – В его голосе слышались явные обвинительные нотки.
Зои поджала губы. Тейтум решил, что вмешиваться не стоит. Помимо его обиды на Зои, спорить с лейтенантом просто бессмысленно. Он ищет, на кого свалить вину – и всегда найдет.
Нужный им кабинет располагался на третьем этаже. Дверь была открыта, но Дженсен все равно постучал в притолоку и проговорил: «Тук-тук!» – тем тоном, который, видимо, считал милым и забавным.
Доктор Кобб оказался – оказалась – совершенно не такой, как он ожидал. Это была женщина, стройная и черноволосая, в джинсах и белой блузке на пуговицах. Очки имелись, но не круглые с толстыми стеклами, каких ждешь от ученого, а изящные, в тонкой оправе. На ее губах лежала красная помада, немедленно напомнившая Тейтуму девочку, в которую он был влюблен в девятом классе.
– А, это ты, – довольно прохладно бросила доктор Кобб. – Честно говоря, я думала, у меня еще будет время поработать.
Судя по ее тону и манере, Дженсен несколько преувеличил степень близости их дружеских отношений.
– Как поживаешь, Хелен? – Дженсен двинулся к ней с явным намерением обнять.
Доктор Кобб вовремя разгадала его маневр и протянула руку, а лейтенант после секундного колебания ее пожал. Зои и Тейтум вошли в кабинет, Тейтум закрыл за собой дверь и сел на один из пустых стульев.
– Хелен, это агент Грей и доктор Бентли из ФБР, – представил их Дженсен. – А это доктор Хелен Кобб.
Доктор Кобб кивнула.
– Рада познакомиться. Насколько я поняла, вам нужна моя помощь с… с расследованием?
– У нас убийца, которого, по-видимому, весьма интересует Шредингер, – объяснил Тейтум. – Не могли бы вы рассказать нам вкратце и понятным языком, что у него был за эксперимент с котом?
Кобб вздохнула.
– Эксперимент, скорее, мысленный. Насколько я знаю, Шредингер никогда не мучил кошек по-настоящему. Эксперимент призван продемонстрировать проблему с двумя состояниями кванта в квантовой механике. Предполагается, что квант, мельчайшая частица материи, может находиться в двух различных состояниях одновременно. Это мы называем суперпозицией.
Тейтум уже чувствовал, как внимание его куда-то уплывает и наваливаются разные посторонние мысли. Совсем как в школе, где учитель о чем-то нудно вещает над ухом, а ты сидишь и думаешь о девочке за передней партой, о том, чем займешься после школы, о лягушках и вообще обо всем на свете.
– Шредингер хотел продемонстрировать, что суперпозиции свойственна неустранимая проблема, – продолжала Кобб. – И для этого сформулировал мысленный эксперимент. Мы сажаем в ящик кота. В ящике имеется резервуар с кислотой, подсоединенный к счетчику Гейгера, и некоторое количество радиоактивной материи. Очень небольшое. Такое, что с пятидесятипроцентной вероятностью один атом этой материи распадется в течение ближайшего часа. Если он распадется, резервуар откроется, и кислота убьет кота. Если нет – кислота останется в резервуаре. Пока все понятно?
Тейтум не знал, что ответить. Вроде понятно… но уж очень его отвлекали алые губы Кобб. Интересно, как студентам удается слушать ее лекции? Он постарался сосредоточиться на коте. Кот и кислота. Пока все ясно.
– Радиоактивная материя находится в суперпозиции. Она распалась и в то же время не распалась. Два состояния одновременно. Но это означает, что и кот одновременно и испытывает воздействие кислоты, и не испытывает. Он сразу и жив, и мертв. Он в суперпозиции.
– Почему? Он или жив, или мертв – но не то и другое сразу! – раздраженно сказала Зои. Интересно, подумал Тейтум, что ее так разозлило. Может, она против того, чтобы мучать даже воображаемых котов?
– Мысленный эксперимент утверждает, что кот находится в суперпозиции, поскольку он в замкнутом ненаблюдаемом устройстве, которое также находится в суперпозиции. Кот и устройство находятся в одном и том же состоянии.
– Когда вы говорите «ненаблюдаемом», что это значит? – спросила Зои.
– Суперпозиция может существовать, только когда материя не поддается измерению. Как только материя измерена, она не может находиться в нескольких состояниях сразу.
– Что, если мы будем снимать кота на видео?
– Это устранит ненаблюдаемость. Соответственно кот уже не будет в суперпозиции.
– А если мы будем снимать кота на видео, однако прекратим съемку до истечения часа? – спросил Тейтум; у него вдруг пересохло в горле. – Эксперимент продолжится, но наблюдать за ним мы больше не сможем?
Поколебавшись, Кобб ответила:
– Через некоторое время кот окажется в суперпозиции. Будет сразу и жив, и мертв.
Быть может, поэтому убийца прекратил съемки, оставив их гадать об исходе своего предприятия? Тейтум стиснул зубы. Будут ли следующие эксперименты?
– Что, если в ящике нет кислоты? – спросила Зои, роясь в своей сумочке.
– Тогда, по всей вероятности, кот останется жив. – Кобб нахмурилась.
– Он может умереть от недостатка воздуха. – Бентли достала из сумочки папку с материалами дела, начала листать документы и делать какие-то пометки на полях.
– Да, но уже не в результате действия квантового устройства, так что кот не окажется в суперпозиции. Он будет либо жив, либо мертв, но не то и другое сразу.
– Мы ведь не знаем, жив он или мертв. Разве это не суперпозиция?
– Нет. – Кобб пожала плечами. – Мой муж сейчас дома. Может, он ест, может, принимает душ, может, читает или еще чем-нибудь занимается. Мне отсюда не видно. Тем не менее он не в суперпозиции. Его состояние никак не связано с элементарными частицами – и, очевидно, сам он не частица. Он – мой муж. В этом одна из проблем с этим экспериментом. Доказано, что кот не может находиться в суперпозиции.
– Почему?
– Он слишком большой. Крупные предметы находиться в суперпозиции не могут. Не важно, взорвался кот или нет – он просто не может оказаться в суперпозиции, потому что он не элементарная частица.
– Взорвался? – переспросила Зои. – Мы же говорили о кислоте.
– По версии Эйнштейна, должен взорваться. В варианте Эйнштейна речь идет о взрывчатке. На самом деле, не важно. Суть в том, что кота что-то убивает.
Как видно, физики не отличаются особой любовью к котам…
– Значит, человек тоже не может находиться в суперпозиции, верно? – уточнил Тейтум.
– Конечно нет. Человек крупнее кота.
– Доктор Кобб, – снова заговорила Зои, – такой эксперимент когда-нибудь проводился в реальности?
– Боже, надеюсь, что нет! – Кобб вздрогнула. – С какой стати? Все это придумано, чтобы продемонстрировать парадокс. Для этого не нужно по-настоящему ловить кота и сажать его в адскую машину.
Быть может, и нужно, сказал себе Тейтум. Если цель «эксперимента» другая. Не имеющая ничего общего с наукой.
Глава 33
Андреа скучала по Бостону.
Вот что она понимала все яснее, топчась на беговой дорожке. Как же ей не хватает возможности побегать в Бостонском парке! Деревья уже окрасились в золото и багрянец, и бежать среди этих всполохов цвета намного приятнее…
– Ф-фу-у-ух! – послышалось сзади.
…намного приятнее, чем слушать вот это! Последние полтора часа мужик у нее за спиной поднимал тяжелые веса, беспрерывно ухая и крякая. В Бостонском парке такого точно не услышишь!
Переезжая в Дейл, Андреа радовалась, что покидает Бостон. Но бежала она не от самого города. Ей хотелось уйти от ненавистной работы в страховом агентстве. От Дерека, отношения с которым явно зашли в тупик. От матери, задолбавшей вопросом, когда же она собирается выйти замуж. С мамой всегда было сложно ладить, а после смерти папы стало совсем невмоготу.
Так что, когда Зои объявила, что покидает Бостон и переезжает в Вирджинию, Андреа мечтала лишь об одном – уехать с ней вместе. Даже сочиняла истории о том, как сестры Бентли вдвоем покоряют Дейл.
– У-у-ух! – громогласно раздалось за спиной. Андреа закатила глаза к потолку и увеличила скорость, жалея о том, что оставила наушники дома.
Реальность оказалась совсем не такой радужной. Зои с утра до вечера пропадает на работе в Квантико. Страховым агентом Андреа больше быть не желает, а ничего другого не умеет; остается принимать заказы и разносить подносы в затрапезном ресторанчике.
Интересных парней в Дейле нет вовсе, а какие есть, на тех без слез не взглянешь. Одним одиноким вечером она дошла до того, что позвонила Дереку и спросила, как дела. Боже! Худший телефонный разговор в ее жизни. Дерек, как выяснилось, не тосковал с разбитым сердцем. У него все хорошо. Он даже похудел! И завел новую девушку.
А теперь и работы нет, и сбережения тают с пугающей скоростью. Конечно, Зои будет только рада одолжить ей денег. Черт, не одолжить – дать без возврата. Она уже предлагала. Но до такого Андреа все-таки не опустилась.
– Ар-р-рргх!
Господи, еще и женщина! Теперь их там двое!
Месяц назад, узнав о Роде Гловере, Андреа пришла в ужас. Как выглядел Гловер, она не помнила, и, когда он подошел к ней на улице, показался вполне нормальным, симпатичным человеком. Попросил разрешения с ней сфотографироваться, приобнял за плечи, вежливо поблагодарил. Разумеется, она знала о той жуткой истории в далеком детстве, когда Род Гловер ломился ночью к ним в дверь. Зои рассказывала об этом много раз. Но сама Андреа ничего не помнила.
Хотя, быть может, одно воспоминание у нее сохранилось. Она сидит на кровати, страшно боится чего-то, что может ворваться в комнату снаружи, а Зои обнимает ее и шепчет: «Не бойся, Рей-Рей. Он нам ничего не сможет сделать».
Теперь она знала. Тот человек с улицы – чудовище, безжалостный убийца. Маньяк, лишивший жизни трех девушек в Мейнарде и, самое меньшее, еще двух в Чикаго. Там, в Чикаго, он напал и на ее сестру, попытался изнасиловать и задушить. Тот самый человек, что сказал ей: «Улыбочку!» – и щелкнул камерой в телефоне.
Она не могла забыть, что он ее трогал. То место на плече, где он ее коснулся, порой начинало зудеть, словно под кожей ползали сотни крохотных насекомых. И приходилось долго стоять под душем, чтобы это ощущение ушло.
– Ф-фу-ух!
– Ар-р-ргх!
Теперь оба одновременно, словно пара, занятая самым кошмарным в мире сексом! Девушка на соседней дорожке скорчила брезгливую гримасу, остановила тренажер и ушла.
Поначалу Андреа не могла спать. Ее мучали кошмары, она просыпалась среди ночи и долго прислушивалась к скрипам, шорохам, шагам соседей, к любым незнакомым или непонятным звукам – все это мог быть он. Идет за ней. Хочет изнасиловать и задушить, как и тех, других девушек. Андреа нашла заметки Зои о нем, кое-что прочла, просмотрела фотографии с мест преступления… Все это навеки отпечаталось в памяти.
Но с того дня его никто не видел. И постепенно Андреа поверила, что Гловер не станет ее преследовать. Он хотел напугать их с Зои до полусмерти, сделал это – и скрылся. Агент Колдуэлл, коллега Зои, объяснял, что Гловер – сексуальный хищник, который выбирает себе жертв случайным образом. Он не охотится за какими-то конкретными женщинами – нападает на тех, до кого легко добраться. И совсем не хочет, чтобы его поймали. Так что нет причин считать, что он где-то поблизости.
После этого страх ушел. А Зои продолжала тревожиться. С каждым днем становилась все более невыносима со своей опекой, буквально не давала дышать; Андреа чувствовала, что вот-вот начнет ее ненавидеть. И скучала – как же скучала по Бостону!
Здесь нечем заняться. Некуда пойти. Остается лишь бежать по беговой дорожке – прекрасная метафора жизни в Дейле.
Сзади вновь раздалось уханье, на этот раз такое громкое, что Андреа гневно обернулась. И вдруг заметила нечто такое, что привлекло ее внимание. Всего на миг – она снова повернулась лицом к стене, прежде чем поняла, что увидела.
Из угла спортзала, наполовину скрытый тренажером, на нее неотрывно смотрел мужчина. Обычный на вид человек средних лет, с прилизанными волосами и странной улыбкой.
Этого человека она теперь прекрасно знала. Слишком часто видела его на той фотографии.
Род Гловер.
Он здесь! Следит за ней!
Сердце отчаянно заколотилось в груди, но Андреа продолжала бежать, запретив себе оборачиваться. Испытывая теперь благодарность ухающим и крякающим тяжелоатлетам, как и прочим людям в зале. Пока вокруг люди – она в безопасности.
Слезы страха выступили на глазах; в уме один за другим проносились снимки с мест преступления. Обнаженные женские тела, распростертые на земле. Он здесь – монстр, который все это сделал! Прямо у нее за спиной! Понял ли, что она его заметила? Что, если сейчас он идет прямо к ней, с этой своей ненормальной улыбкой, сжимая в руке нож? Как узнать?
Она бежала, бежала, бежала, словно в самом частом своем кошмаре – когда, убегая от чудовища со всех ног, оставалась на месте.
Зои объяснила ей четко и ясно, что делать, если увидишь Гловера. Кричать и бежать. Если других вариантов не будет – отбиваться. Но, если сейчас она закричит, он поймет, что она его заметила. Да и в любом случае не могла она кричать: страх комом стоял в горле и не хватало дыхания.
Нажав кнопку, Андреа остановила беговую дорожку. Машина замедлила ход, и девушка сошла, стараясь вести себя как обычно, краем глаза пытаясь уловить какое-нибудь движение сбоку. Идет ли он за ней? Не узнаешь.
Она поспешила в раздевалку. Там телефон. Позвонит в полицию, или в ФБР, или прямо Зои. Взглянув в зеркало на стене, Гловера за спиной не увидела. Ее трясло, губы дрожали, но Андреа старалась подбодрить себя мыслью, что вокруг полно народу, а Гловер нападает на женщин в безлюдных местах. Не хочет, чтобы его поймали. Она позвонит в полицию, сообщит, что он здесь, они приедут, окружат фитнес-центр и арестуют его.
Вбежав в раздевалку, Андреа в недоумении остановилась перед шкафчиками – не сразу вспомнила, какой шкафчик ее. Нашла нужный и начала дрожащими пальцами набирать цифровую комбинацию.
И только в этот миг вдруг сообразила, что раздевалка пуста. Пустая комната всего с одной дверью. Она в ловушке!
Андреа едва не выскочила наружу, забыв и о своих вещах, и о телефоне. Остановила ее только мысль, что Гловер может ждать за дверью. Разве не так он всегда поступал? Затаившись где-нибудь, ждал, пока девушка будет проходить мимо?
Щелкнул замок, и Андреа распахнула дверцу. Трясущимися руками нашарила в сумке телефон и набрала 911.
– Это «девять-один-один», что у вас произошло?
– Я… Род Гловер, серийный убийца, идет за мной. Я в фитнес-центре.
– Мэм, успокойтесь, пожалуйста. Вы в фитнес-центре? Вокруг вас есть люди?
– Сейчас нет, – сдавленным, прерывающимся от ужаса голосом ответила Андреа. – Я в раздевалке. Здесь никого. Только убийца, который за мной следит.
– Вы можете перейти туда, где есть люди? Мэм?
Она все еще прижимала к уху телефон, но говорить не могла. В дверь раздевалки было вделано матовое стекло – и сейчас за этим стеклом обрисовалась темная тень. Человеческая фигура. Приближается. Идет сюда.
Андреа метнулась в конец раздевалки, в душевую, и спряталась в самой дальней душевой кабинке.