Сэму не очень-то хотелось сообщать это Картеру Стюарту, но чутье подсказывало ему, что стоит открыть карты и посмотреть на его реакцию. Она оказалась более бурной, чем он ожидал.

— Исчез! Мистер Диган, неужели вы не понимаете, что этот сценарий исчерпал себя? Позвольте вам объяснить: в пресловутом сериале есть роль сексуальной блондинки — просто копии пропавшей Лауры Уилкокс. На днях, в Вест-Пойнте, за обеденным столом Брент польстил Лауре, что она прекрасно смотрелась бы в этой роли. Я склоняюсь к мысли, что весь этот бесплатный цирк вокруг ее исчезновения обыкновенный рекламный трюк. А сейчас позвольте мне откланяться, я не намерен тратить попусту время, дожидаясь Робби.

Не нравится мне этот парень, думал Сэм, глядя вслед Картеру Стюарту. Тот носил нечто наподобие потертого темно-серого спортивного костюма и грязные кеды — одеяние бродяги, которое, возможно, стоит целое состояние.

Но если оставить в стороне мое к нему отношение, может, он прав насчет того, что здесь происходит? — подумал Сэм. Он уже три часа сидел в конторке, размышляя над этим и начиная злиться.

Мы знаем, что Брент сделал телефонный звонок от имени Лауры, рассуждал он. Он купил мобильный телефон, с которого, судя по всему, и звонили Джин. Продавец видел, как он звонил, а в это же время Джин думала, что разговаривает с Лаурой. Я склоняюсь к тому, что Стюарт может оказаться прав — все затеяно ради рекламы. В таком случае, почему я трачу здесь свое время, тогда как по округу Оранж бродит убийца, затащивший в автомобиль женщину и заколовший ее насмерть?

Когда он прибыл в «Глен-Ридж Хауз», Эдди Зарро уже ждал его, но Сэм отправил его в прокуратуру, сказав, что незачем им вдвоем торчать в вестибюле, ожидая Брента. Сэм решил вызвать Зарро, чтобы тот сменил его, и отправиться домой. Мне нужно выспаться, сказал он себе. Я так устал, что не могу логически мыслить.

Он достал мобильник и вдруг заметил рядом Эми Сакс.

— Мистер Диган, — почти прошептала она. — Вы здесь с утра и ничего не ели. Я закажу вам кофе и бутерброд.

— Спасибо, но я скоро ухожу, — сказал Сэм, раздумывая, как близко стояла Эми Сакс во время их разговора со Стюартом. Она подкралась бесшумно, и даже когда заговорила, то еле-еле сотрясала воздух. Готов поспорить, слух у нее прекрасный, ехидно подумал Сэм, заметив, как она обменялась взглядами с Джейком Перкинсом. И готов спорить, что как только я уйду, она тут же сообщит Джейку, что Брент пропал, а Стюарт полагает, будто вся эта катавасия — рекламный трюк.

Сэм вернулся в конторку. Оттуда хорошо просматривался главный подъезд. Через несколько минут он увидел Гордона Эймори, и поспешил догнать его прежде, чем тот сядет в лифт.

Эймори не настроен был говорить о Бренте.

— Мы не общались после его вчерашней выходки, — сказал он. — Собственно говоря, вы сами были тому свидетелем, мистер Диган, и тоже слышали, как Робби наезжал на Джека Эмерсона. Поэтому, мне кажется, вы должны знать, что сегодня с десяти часов утра я осматривал недвижимость с Джеком Эмерсоном. У него исключительные права на несколько прекрасных земельных наделов. Также он показывал мне участки, которые представлял на рассмотрение Робби.

Должен вам сказать, они справедливо оценены и, на мой взгляд, отлично подходят для долгосрочных вкладов; все это говорит о том, что измышления Робби, его высказывания и действия не мешало бы проверить. А сейчас мне нужно сделать несколько телефонных звонков.

Двери лифта открылись. Прежде чем Эймори вошел внутрь, Сэм сказал:

— Еще минуту, мистер Эймори.

Эймори повернулся к нему с покорной, но почти насмешливой улыбкой.

— Мистер Эймори, прошлой ночью Робби Брент не ночевал в своем номере. Мы считаем, что это он, имитируя Лауру Уилкокс, позвонил Джин Шеридан. Ваш коллега, мистер Стюарт, полагает, что Брент и Уилкокс, возможно, затеяли мистификацию для рекламы нового телесериала мистера Брента. Что вы об этом думаете?

Гордон Эймори приподнял бровь. Казалось, он онемел от удивления, затем его лицо повеселело.

— Рекламный трюк! В этом есть смысл. На шестой странице «Нью-Йорк Пост» упоминалось, что исчезновение Лауры, возможно, связано с этим. Теперь пропал Робби, а вы говорите, что это он звонил прошлым вечером Джин. А мы все тратим время, сидим как на иголках, беспокоимся о них...

— Значит, вы полагаете, что мы напрасно тратили время, беспокоясь о Лауре?

— Au contraire[21], не напрасно, мистер Диган. Есть одно положительное обстоятельство: предполагаемое исчезновение Лауры доказало, что в моей душе по-прежнему теплятся доброта и сочувствие к ближнему. Я так волновался за нее, что готов был предложить ей роль в своем новом сериале. Держу пари, вы правы — Примадонна подцепила на крючок другую рыбку, и у нее все в полном порядке. А теперь мне действительно пора идти.

— Полагаю, вы скоро уедете отсюда, — предположил Сэм.

— Нет, я пока остаюсь, присмотрю себе земельный участок. Но мне кажется, что с вами мы больше не увидимся, ведь вы наконец-то сможете вернуться к расследованию настоящих преступлений. Прощайте.

Сэм смотрел, как Эймори входит в лифт. Еще один высокомерный тип, который считает себя умнее копа, думал он. Ладно, посидим, подождем. Шагая обратно через вестибюль, Сэм чувствовал, что нервы у него пошаливают. Неважно, рекламный трюк исчезновение Лауры или нет, но факт остается фактом — пять женщин-сотрапезниц мертвы.

Он надеялся, что Джин вернется до его ухода, и обрадовался, увидев ее у конторки. Он поспешил к ней, чтобы узнать, как прошла встреча с юристом.

Она интересовалась, не было ли для нее сообщений. Боится, что придет очередной факс насчет Лили, понял Сэм. И кто ее за это осудит? Он положил руку ей на плечо. Когда она обернулась, он заметил по ее глазам, что она плакала.

— Угостить тебя кофе? — предложил он.

— Лучше чаем.

— Мисс Сакс, когда вернется мистер Зарро, пожалуйста, скажите ему, что мы в кафе, — попросил Сэм портье.

Прежде чем продолжить разговор в кафе, он подождал, пока принесут чай для Джин и кофе ему. Он видел, что Джин все еще пытается прийти в себя.

— Похоже, визит к адвокату Крэйгу Майклсону не принес положительных результатов, — сказал он наконец.

— И да, и нет, — медленно ответила Джин. — Сэм, голову даю на отсечение, что удочерение оформил Майклсон и, возможно, он знает, где сейчас Лили. Я нагрубила ему. Я практически угрожала ему. По пути назад я съехала на обочину и позвонила ему, извинилась. А еще я сказала, — на случай, если он все же знает, где сейчас Лили, — что она могла бы попытаться вспомнить, где потеряла расческу, и это помогло бы вычислить злоумышленника.

— Что ответил Майклсон?

— Странно. Он ответил, что уже думал об этом. Сэм, говорю тебе, он знает, где Лили или, по крайней мере, знает, как разыскать ее. Когда он говорил мне, что я должна иметь ходатайство, твое или судьи из окружной прокуратуры, чтобы срочно раскрыть записи и предупредить ее родителей о сложившейся ситуации, он пользовался оборотами вроде: «Я в высшей степени настоятельно вам советую».

— Значит, он воспринял твой рассказ всерьез. Джин кивнула.

— Не думаю, что это произошло в начале разговора, но, возможно, когда я разозлилась — клянусь, я готова была чем-нибудь запустить в него, — это его убедило. Его отношение изменилось, когда я говорила с ним по телефону через двадцать минут. — Она бросила взгляд поверх его головы. — А вот и Марк!

К их столу пробирался Марк Флейшман.

— Я рассказала Марку о Лили, — поспешно сказала Джин. — Так что можешь говорить при нем.

— Рассказала? Джин, зачем? — ужаснулся Сэм.

— Он психиатр. Я подумала, что он мог бы посмотреть факсы и помочь определить, насколько реальна угроза.

Когда Марк Флейшман подошел, лицо Джин озарила искренне радостная улыбка. Будь осторожна, Джинни, хотел предостеречь Сэм. В моем списке этот парень занимает особое место. Он напряжен, внутри у него все бурлит — полицейские чувствуют такое. От Сэма не укрылось, что во время рукопожатия, когда Джин пригласила его присоединиться, Марк тут же накрыл ее руку своей.

— Я не помешаю? — спросил он, неуверенно глядя на Сэма.

— На самом деле я рад, что застал вас, — сказал ему Сэм. — Я как раз собирался спросить Джин, не звонил ли ей сегодня Робби Брент. Зато теперь я могу спросить это у вас обоих.

Джин покачала головой.

— Не звонил.

— И мне, к счастью, нет, — сказал Флейшман. — Вы полагаете, есть причина, по которой он должен был с нами связаться?

— Джин, я как раз собирался тебе рассказать. Вчера после ужина Робби Брент покинул отель и до сих пор не вернулся. Мы определили, что вчерашний звонок Лауры, скорее всего, исходил с мобильного телефона с предоплатой, который купил Брент, и мы уверены, что на самом деле ты слышала его голос. Как ты знаешь, он блестящий имитатор.

Джин посмотрела Сэму в глаза, на ее лице отразились изумление и боль.

— Но зачем?

— Не слышала ли ты в субботу, за обедом в Вест-Пойнте, как Брент говорил Лауре, что при желании она может сняться в его новом телесериале?

— Я слышал, — сказал Марк Флейшман. — Но я не понял, шутит он или всерьез.

— Он так и сказал: у него есть роль, которую Лаура, возможно, захочет сыграть, — подтвердила Джин.

— Картер Стюарт и Гордон Эймори полагают, что Брент и Лаура водят нас за нос. Как вы считаете? — Сэм, прищурившись, посмотрел на Марка Флейшмана.

Его глаза за стеклами очков стали задумчивыми. Он посмотрел мимо Сэма, затем прямо на него.

— Думаю, это вполне возможно, — произнес он.

— Я не согласна, — заявила Джин. — Категорически не согласна. Лаура в беде... я чувствую... я знаю. — Она поколебалась, но все же решила рассказать, что как наяву слышала, как Лаура зовет на помощь. — Пожалуйста, Сэм, не думай так, — умоляла она. — Не прекращай поиски Лауры. Я не знаю, чего добивается Робби Брент, но, может, он просто пытался сбить нас со следа, притворившись ею и сказав, что у нее все в порядке. Ей плохо. Я точно знаю, что ей плохо.

— Успокойся, Джинни, — ласково сказал Марк. Сэм поднялся.

— Джин, завтра с утра мы еще обсудим первый вопрос. Я хочу, чтобы ты зашла ко мне в управление насчет того дела, о котором мы говорили.

Через десять минут, сдав пост в отеле Эдди Зарро, на случай возвращения Робби Брента, Сэм устало залез в свою машину. Он завел двигатель, помешкал, на минуту задумался, а затем позвонил Алисе Соммерс. Когда она ответила, его в очередной раз поразил ее нежный тон.

— Не желает ли измученный детектив пропустить стаканчик шерри? — спросила она.

Полчаса спустя он сидел в уютной комнате Алисы Соммерс, в глубоком кожаном кресле у камина, закинув ноги на тахту. Допив шерри, он поставил стакан на столик. Алисе не пришлось долго убеждать его подремать, пока она готовит ужин.

— Тебе нужно поесть, — сказала она. — А потом можешь идти домой и хорошенько выспаться.

Когда глаза начали слипаться, Сэм бросил сонный взгляд на антикварный шкафчик рядом с камином. Но заснул он прежде, чем некий предмет, замеченный им на шкафчике, жутким эхом отозвался в его подсознании.

57

Эми Сакс сменилась в четыре, вскоре после того, как Сэм Диган покинул «Глен-Ридж Хауз». С Джейком Перкинсом они условились встретиться в «Макдоналдсе», примерно в миле от отеля. И за гамбургерами она рассказала ему обо всем, чем занимался Сэм Диган, включая подслушанную беседу между ним и, как она его описала, «спесивым драматургом Картером Стюартом».

— Мистер Диган пришел в отель, разыскивая Робби Брента, — объяснила она. — Его ждал другой следователь, Эдди Зарро. Оба они словно с ума посходили. Мистер Диган не смог дозвониться до Брента по телефону и тут же заставил Пити, нашу горничную, проводить их к его номеру. Когда постучались в дверь и Брент не ответил, мистер Диган приказал Пити открыть ее. И обнаружилось, что мистер Брент на ночь вчера не вернулся.

Джейк записывал, жуя гамбургер.

— Я думал Картер Стюарт выписался после встречи выпускников, — сказал он. — Что же его заставило сегодня прийти? С кем он там хотел встретиться?

— Стюарт сказал мистеру Дигану, что он согласился взглянуть на сценарии нового телесериала Робби Брента. Потом они говорили о мобильном телефоне. Я не все расслышала, так как мистер Диган говорил тихо. Мистер Стюарт тоже не кричал, но голос у него звучный, а у меня хороший слух. Знаешь, Джейк, говорят, моя бабушка даже в девяносто могла услышать червяка, ползущего в траве.

— А моя бабушка всегда говорила мне, что я мямлю, — сказал Джейк.

— Так ведь ты и правда мямлишь, — прошептала Эми Сакс. — Так или иначе, Джейк, раз уж мистер Диган спросил Стюарта, не думает ли тот, что все это рекламный трюк Лауры Уилкокс и Робби Брента, получается, мистер Стюарт именно так и думает. Я, наверное, что-то пропустила, но разве Лаура Уилкокс не звонила доктору Шеридан прошлым вечером?

У Джейка слюнки потекли от избытка неожиданной информации. Весь день он ощущал себя зрителем на сеансе немого кино. Он сидел в вестибюле отеля, наблюдал за суетой, но не осмеливался крутиться вблизи конторки и беззастенчиво подслушивать разговоры.

— Да, доктор Шеридан действительно говорила по телефону с Лаурой. Я случайно оказался поблизости, когда они обсуждали этот звонок в малом обеденном зале.

— Джейк, может, я что-то не так поняла... Ты ведь знаешь, как это бывает — уловишь обрывок того, обрывок сего... Нельзя слишком близко подбираться к людям, а то еще скажут, что ты стоишь над душой. Однако у меня сложилось впечатление, что вчера вечером звонил Робби Брент, выдавая себя за Лауру Уилкокс.

Рука Джейка с крепко зажатым в ней недоеденным гамбургером застыла на полпути ко рту, потом он медленно положил бутерброд на тарелку. Он явно обдумывал сказанное.

— Значит, звонил Робби Брент, а теперь он куда-то исчез и считается, будто вся суматоха — рекламный трюк для раскрутки какого-то нового телесериала?

Большие очки Эми снова сползли на кончик носа — она закивала.

— Как в настоящем сериале, правда? — спросила она. — Как ты думаешь, может, в отеле сейчас снимают скрытые камеры?

— Да, что-то в этом есть, — согласился Джейк. — Ты очень наблюдательна, Эми. Когда у меня будет своя газета, возьму тебя обозревателем. Еще что-нибудь заметила?

Она поджала губы.

— Есть кое-что. Марк Флейшман... знаешь, интересный такой, из выдающихся выпускников, психиатр...

— Да, я его знаю... Так что он?

— Я тебе клянусь, он влюбился в доктора Шеридан. Он ушел рано утром, а когда вернулся, первым делом бросился к конторке и позвонил доктору Шеридан. Я случайно услышала.

— Конечно, — сказал Джейк, ухмыляясь.

— Я сказала ему, что она в кафе. Он поблагодарил меня, но прежде чем помчаться в кафе, спросил, не получала ли сегодня доктор Шеридан факсов. Кажется, он расстроился, когда я сказала «нет» и спросил меня, уверена ли я, что она не получила хоть один. Даже если он правда влюбился в нее, мне кажется, это слишком, интересоваться ее почтой, как ты считаешь?

— В общем, да.

— Но он славный, так что я спросила его, из вежливости, хорошо ли он провел день. Он сказал, что встречался со старыми друзьями в Вест-Пойнте.

58

После ухода Сэма Дигана Джин Шеридан и Марк Флейшман просидели в кафе почти целый час. Он накрыл ее руку своей, слушая рассказ о ее встрече с Крэйгом Майклсоном, о растущей уверенности, что Майклсон оформлял удочерение Лили, о том, как она накричала на него, поняв, что он отказывается понимать, что Лили может угрожать опасность.

— Я позвонила, чтобы извиниться, — объясняла она. — Заодно подсказала ему, что, возможно, Лили могла бы вспомнить, где находилась, когда пропала ее расческа. Это могло бы вывести нас на того, кто все это затеял, если, конечно, за этим не стоят ее приемные родители.

— Такая возможность не исключена, — согласился Марк. — А ты последовала совету Майклсона насчет ходатайства о раскрытии записей?

— Конечно. Завтра утром я встречаюсь с Сэмом Диганом в прокуратуре.

— Это разумно. Джин, а что насчет Лауры? Ты ведь не веришь, что это рекламный трюк?

— Не верю. — Джин колебалась. Было около половины пятого, и заходящее солнца бросало косые лучи на пол и стены полупустого кафе. Она посмотрела на сидящего напротив Марка, одетого в тенниску и темно-зеленый свитер. Он из тех мужчин, которые до старости сохраняют мальчишескую внешность, думала она, но к его глазам это не относится.

— Кто же это был... Из наших учителей, он еще называл тебя «древней душой»?

— Мистер Хастингс. А почему ты вдруг вспомнила?

— Он говорил, что ты мудр не по годам.

— Не уверен, что это была похвала. Ты к чему-то клонишь, Джинни.

— Да, клоню. В моем понимании, «древние души» — это люди, склонные к озарениям. Из конторы Майклсона я уехала расстроенная. Я тебе говорила. Но знаешь, Марк, даже если бы Лаура сидела в машине рядом со мной, вряд ли я слышала бы ее отчетливей. Я слышала ее голос: «Джин, помоги мне. Пожалуйста, Джин, помоги мне».

Она пристально смотрела на Марка.

— Ты или не веришь мне, или считаешь, что я сошла с ума.

— Неправда, Джинни. Если кто и верит в возможность мысленного общения, то это я. Но если Лаура действительно в беде, то при чем здесь Робби Брент?

— Не знаю, — развела руками Джин и огляделась. — Нам пора уходить отсюда. Уже накрывают столы к ужину.

Марк попросил официанта принести счет.

— Я хотел бы пригласить тебя на ужин, но сегодня вечером я удостоен чести разделить трапезу с отцом.

Джин, не зная, что на это сказать, молча смотрела на него. Лицо Марка было непроницаемым. Наконец, она сказала:

— Я знаю, что ты отдалился от него. Он позвонил тебе?

— Сегодня я проходил мимо дома. Там стояла его машина. Повинуясь какому-то внезапному порыву, я позвонил в дверь. Мы долго говорили... Не так долго, чтобы все обсудить, но он настойчиво просил меня поужинать с ним. Я сказал, что приду при условии, что он ответит на накопившиеся у меня к нему вопросы.

— И он согласился?

— Да, согласился. Посмотрим, как он сдержит слово.

— Надеюсь, все, что ты хочешь, получится.

— Я тоже надеюсь, Джинни, хотя и не рассчитываю на это.

В лифт они зашли вместе. Марк нажал кнопки четвертого и шестого этажей.

— Надеюсь, из твоего окна вид получше. У меня окно выходит на автостоянку.

— Значит, лучше, — согласился он. — У меня окно на фасаде. Если я в нужное время в номере, то могу наблюдать закат.

— А я, если не удается заснуть, могу видеть, кто приехал на рассвете, — сказала Джин, когда лифт остановился на четвертом этаже. — Увидимся, Марк.

Телефон в ее номере мигал, сигнализируя о принятом сообщении. Звонила Пегги Кимболл, всего несколько минут назад. «Джин, я на смене, в больнице, так что буду краткой. Когда я уходила, то вспомнила, что Джек Эмерсон работал уборщиком в том здании, где принимал доктор Коннорс, и как раз в то время, когда приходила ты. Я говорила тебе, что доктор Коннорс всегда носил ключи от архива с собой, но у него где-то были и запасные. Как-то раз он забыл свою связку в кабинете, но все равно сумел открыть архив. Так что либо Эмерсон, либо кто-то вроде него мог увидеть твою учетную карточку. Я подумала, что ты должна знать об этом. До свидания».

Джек Эмерсон, думала Джин, падая на диван. Может ли он оказаться тем, кто делает это со мной? Он живет в этом городе. Если удочерившая Лили семья тоже живет здесь, возможно, он их знает.

Она уловила какой-то звук и повернулась как раз тогда, когда под дверь подсунули большой коричневый конверт. Она быстро пересекла комнату и рывком распахнула дверь.

— Доктор Шеридан, факс для вас пришел сразу за огромной пачкой бумаг для одного из наших гостей, — оправдывался коридорный. — Ваш факс оказался среди его бумаг. Он только что обнаружил его и передал портье.

— Все в порядке, — приглушенно сказала Джин, почти задыхаясь от ужаса. Закрыв дверь, она взяла конверт и дрожащими руками открыла его. Это о Лили, думала она.

Это оказалось о Лили. Факс гласил:

«Джин, мне ужасно стыдно. Я всегда знала о Лили, и я знаю людей, удочеривших ее. Она замечательная девушка. Умная, учится на втором курсе колледжа и очень счастлива. Я не хотела заставлять тебя думать, что я угрожаю ей. Мне очень нужны деньги, и я собиралась добыть их таким способом. Пожалуйста, не волнуйся о Лили. С ней все хорошо. Я с тобой скоро свяжусь. Прости меня и, пожалуйста, скажи всем, что я в порядке. Рекламный трюк — идея Робби Брента. Он постарается все уладить. Он хочет поговорить со своими продюсерами, прежде чем сделать заявление для прессы. Лаура»

Колени Джин подогнулись, и она упала на кровать. Затем, расплакавшись от облегчения и радости, она позвонила Сэму.

Звонок Джин вырвал Сэма из мирной полудремы, которой он наслаждался, пока Алиса Соммерс готовила ужин.

— Новый факс, Джин? Успокойся. Прочти его мне. Боже мой, — сказал он, дослушав до конца. — Поверить не могу, что эта женщина могла так с тобой поступить.

— Ты говоришь с Джин? У нее все хорошо? — В дверях стояла Алиса.

— Да. Лаура Уилкокс присылала факсы о Лили. Она извинилась, сказав, что не желала Лили зла.

Алиса взяла у Сэма телефон.

— Джин, ты можешь сейчас вести машину? Тогда приезжай сюда...

Когда Джин приехала, Алиса увидела, что та лучится от радости, которую могла бы испытать и она, если бы каким-то чудом можно было повернуть время вспять и уберечь Карен.

— О, Джин, а я все молилась, молилась... — Алиса обняла ее.

Джин крепко прижала ее к себе.

— Я знала, что вы молились. Не могу поверить, что Лаура так со мной поступила, но я уверена, что Лаура никогда не причинила бы зла Лили. Значит, все из-за денег, Сэм. Боже мой, если Лаура в таком отчаянии, почему она просто не попросила меня о помощи? Полчаса назад я хотела рассказать тебе, что думаю, будто Джек Эмерсон мог знать о Лили.

— Джин, иди сюда, присядь и успокойся. Выпей «шерри» и расскажи мне, о чем речь. Какое отношение к этому имеет Джек Эмерсон?

— Просто я узнала кое-что, заставившее меня поверить, будто это его рук дело. — Джин покорно сняла плащ, вошла в комнату, села в кресло у огня и, стараясь говорить спокойно, рассказала о звонке Пегги Кимболл. — Джек работал там, когда я была пациенткой доктора Коннорса. Он устроил эту встречу, чтобы собрать всех нас здесь. В его комнате фотография Лауры, о которой говорил Робби Брент. Все сходилось, пока не принесли этот факс. Ой, я не сказала тебе... Факс пришел около полудня, но смешался с чьими-то бумагами.

— Ты должна была получить его в полдень? — быстро спросил Сэм.

— Да, и если бы я получила его, то не поехала бы на встречу с Крэйгом Майклсоном. Как только я получила факс, то попыталась дозвониться до него. Я собиралась сказать ему, что если он намерен связаться с приемными родителями Лили, пусть отложит это, пока я не получу новых вестей от Лауры. Незачем сейчас понапрасну тревожить ни их, ни Лили.

— Ты рассказывала еще кому-нибудь об этом факсе от Лауры? — спокойно спросил Сэм.

— Нет. Я получила его, как только поднялась к себе. Мы с Марком проговорили не меньше часа с момента твоего ухода. Ох, надо позвонить Марку, пока он не ушел на ужин. Он обрадуется, когда узнает. Он понимает не меньше любого из вас, как я терзалась.

Уверен, Джин рассказала Флейшману, что расческа может вывести на место, где Лили потеряла ее, или на того, с кем она тогда была, мрачно думал Сэм, наблюдая, как Джин достает мобильный телефон.

Они с Алисой обменялись взглядом. Их обоих волновал один и тот же вопрос: прислала ли факс Лаура или это очередной причудливый выверт непрекращающегося кошмара?

Но есть другой вариант, сказал себе Сэм. Если Джин права, и Крэйг Майклсон действительно оформлял удочерение, возможно, Майклсон успел связаться с приемными родителями Лили и сообщить о пропавшей расческе. Если сообщение от Лауры — подделка, то Лили представляет опасность для того, кто посылает факсы. Тот, кто это делает, тоже может подумать, что расческа поможет выйти на него. Я не согласен с тем, что факсы присылала Лаура, продолжал размышлять он. Пока нет. Джек Эмерсон работал в приемной доктора Коннорса, постоянно жил в городе и мог сдружиться с четой из Корнуолла, удочерившей Лили. Марк Флейшман мог завоевать доверие Джин, но не мое. Что-то происходит в душе этого парня, что не вяжется с его телеобразом и советами, которые он дает подросткам, решил Сэм.

Джин оставляла сообщение для Флейшмана.

— Его нет в номере, — сказала она, затем принюхалась и с улыбкой повернулась к Алисе.

— Как вкусно пахнет. Раз вы не пригласили меня на ужин, придется напроситься. Слава Богу, я так счастлива. Так счастлива!

59

Мое время — ночная пора, думал Филин, беспокойно ожидая наступления темноты. Он сглупил, вернувшись в дом средь бела дня — его могли заметить. Но тогда бы он не находил себе места от беспокойства, что Робби выжил — такой актер, как он, мог и притвориться покойником. Он прямо видел, как Робби выползает из машины, выбирается на улицу... А может, поднимается по ступеням, чтобы найти Лауру и набрать 911.

Образ Робби, живого и способного позвать на помощь, был таким убедительным, что Филин рискнул вернуться и убедиться, что тот на самом деле мертв и находится там, где Филин его спрятал — в багажнике машины.

Все происходило почти как в первый раз, когда он отнял жизнь, в ту ночь, в доме Лауры, подумал Филин. Он вызвал смутные воспоминания: вот он на цыпочках крадется вверх по лестнице, подходит к двери комнаты, где надеется найти Лауру... Это было двадцать лет назад.

Прошлой ночью, когда он заметил, что Робби Брент следит за ним, ему не составило труда одурачить его. Но потом пришлось залезть в карман Робби, чтобы загнать его машину в гараж. Первая машина Филина, взятая напрокат, с грязью на покрышках, занимала половину гаража. Он загнал машину Робби на свободное место, а затем стащил тело с лестницы, на ступенях которой прикончил Брента, и приволок в гараж.

Каким-то образом он выдал себя Робби Бренту. Каким-то образом Робби вычислил его. А как насчет остальных? Не сожмется ли круг настолько, что вскоре он не сможет выскользнуть в ночь? Ему не нравилась неопределенность. Ему нужна твердая уверенность, а уверенность придет лишь тогда, когда он сделает дело, подтверждающее, что он все еще властен над жизнью и смертью.

В одиннадцать ночи он принялся ездить по округу Оранж. Подальше от Корнуолла, решил он. Подальше от Вашингтонвилля, где нашли тело Хелен Уэлан. Может, Хайленд-Фоллз неплохой выбор. Может, поискать около мотеля, где Джин Шеридан встречалась с курсантом. Может, один из тротуаров перед мотелем станет тем местом, где ему назначено судьбой встретить свою жертву.

В одиннадцать тридцать, курсируя по обсаженной деревьями улице, он заметил двух женщин, стоявших на крыльце под фонарем. Пока он смотрел, одна повернулась, вошла внутрь и закрыла дверь. Вторая начала спускаться по ступеням. Филин остановился у бордюра, выключил фары, подождал, пока она перейдет лужайку и выйдет на тротуар.

Она шла быстро, глядя под ноги, и не слышала, как он вылез из машины и скользнул в тень деревьев. Он выскочил, когда она поравнялась с ним. Он почувствовал, как Филин вылетел из клетки, пока он, зажав ей рот рукой, поспешно обматывал веревкой ее шею.

— Мне жаль тебя, — шептал он, — но ты избранница.

60

Тело Ивонны Теппер обнаружила в шесть утра Бесси Кош, семидесятилетняя вдова, которая ради прибавки к пенсии доставляла «Нью-Йорк Таймс» подписчикам из района Хайленд-Фоллз округа Оранж.

Она подъехала по дорожке к дому Теппер, следуя своему принципу доставлять газеты прямо к двери. «Люди не должны спускаться на подъездную дорожку, чтобы забрать газеты», — объясняла она в своих листовках. «Вы открываете дверь, а газеты тут как тут». Эта кампания проводилась ею, как выражение любви к почившему супругу. Для него обычным делом было выходить босиком и разыскивать повсюду утренние газеты, которые курьер швырял, куда придется, причем чаще ближе к тротуару, чем к крыльцу.

Поначалу мозг Бесси не воспринял то, что увидели глаза. Ночью ударили заморозки, так что Ивонна Теппер лежала в кустах, на траве, еще сверкавшей от измороси. Ноги ее были подогнуты, руки в карманах темно-синей «канадки». Выглядела она так опрятно, что сперва Бесси показалось, будто она только что упала.

Но в следующий момент Бесси вдруг поняла — что-то случилось, и резко ударила по тормозам. Выскочив из машины, она подбежала к телу Теппер. Увидев широко раскрытые глаза женщины, разинутый рот и веревку вокруг ее шеи, она застыла, потрясенная.

Бесси попыталась позвать на помощь, но не смогла выдавить ни звука из перехваченного спазмом горла и онемевших губ. Тогда она повернулась, спотыкаясь, вернулась к машине и села за руль. Надавила на клаксон. В близлежащих домах зажглись огни, потревоженные жители открывали окна. Несколько мужчин выбежали на улицу посмотреть, в чем дело — по иронии судьбы, все босиком. Муж соседки Ивонны Теппер, с которой та стояла, когда ее заметил Филин, забрался в машину и убрал руки Бесси с клаксона.

И тогда Бесси наконец закричала.

61

Сэм Диган так устал, что спал сном праведника, хотя чутье, делавшее его хорошим полицейским, подсказывало, что последний полученный Джин факс подделка.

Будильник вырвал его из сна в шесть утра, и он немного полежал в постели с закрытыми глазами. Первая мысль была о факсе. Слишком явно, снова подумал он. Объясняет все. Но теперь судья вряд ли удовлетворит ходатайство о раскрытии архивных записей, решил он. Может, с этой целью и послан факс. Может, некто запаниковал, испугался, что судья позволит открыть архивы, а Лили спросят о ее пропавшей расческе, и его разоблачат.

Такое развитие событий тревожило Сэма. Он открыл глаза, сел и откинул одеяло. С другой стороны, подумал он, мысленно играя в «адвоката дьявола», не лишено смысла, что Лаура в прошлом могла как-то узнать о беременности Джин. За ужином Джин сказала ему и Алисе, что перед исчезновением Лаура упоминала Рида Торнтона. «Я не уверена, называла ли она его имя, — сказала Джин. — Но меня удивило, что она знала о наших свиданиях».

Не верю я этому факсу и по-прежнему считаю, что смерть пяти женщин в том порядке, в каком они сидели за обеденным столом — чересчур для случайного стечения обстоятельств, размышлял Сэм. Он побрел на кухню, включил кофеварку, зашел в ванную, включил душ.

Когда он вернулся на кухню, уже одетый, кофе был готов. Сэм налил в стакан апельсиновый сок и сунул в тостер гренки. Когда была жива Кейт, он всегда ел на завтрак овсянку. Хотя он и пытался убедить себя, что это просто — насыпал в тарелку три стакана овсяных хлопьев, добавил стакан обезжиренного молока и поставил в микроволновку на две минуты — никогда не получалось, как надо. У Кейт выходило гораздо лучше. И он оставил попытки приготовить себе овсянку.

Уже три года прошло с тех пор, как Кейт проиграла затяжную битву с раком. К счастью, дом был не настолько большим, чтобы он почувствовал необходимость продать его после того, как мальчики выросли и разъехались. В большом доме на жалованье следователя не протянуть, думал Сэм. Многие женщины жаловались на это, но не Кейт. Она любила этот дом, думал он. Благодаря ей, он чувствовал себя здесь дома, и неважно, насколько тяжким был рабочий день, он с удовольствием и радостью возвращался на ночь в этот дом.

Дом все тот же, подумал Сэм, открыл дверь из кухни во двор, поднял газету и вернулся к столу. Но он сильно изменился без Кейт. Прошлой ночью, задремав у Алисы в гостях, он испытал такое же чувство, какое раньше охватывало его здесь. Уют. Забота. Шум, когда Алиса готовила ужин. Аппетитный запах ростбифа, доносившийся из кухни.

Затем он вспомнил, как в полусне что-то привлекло его внимание. Но что? Нечто забавное на антикварном шкафчике Алисы? В следующий раз, когда зайду к ней, надо будет посмотреть. Может, это кофейный сервиз, она ведь коллекционирует фарфор. Его мать тоже любила сервизы. Кое-что из собранного ею до сих пор стоит у него в серванте.

Намазать гренки маслом или есть всухомятку, задумался Сэм, вздохнул, и решил, что лучше обойтись без масла. Он и так вчера вечером пренебрег диетой. Алиса приготовила восхитительный йоркширский пудинг. И Джин он понравился. Напряжение последних дней постепенно отпускало ее, беспокойство за Лили проходило. Хорошо бы увидеть ее по-настоящему расслабленной, а то она выглядит так, будто взвалила на себя непомерную ношу. Сэм надеялся, что факс прислали без задних мыслей, и вскоре Лаура свяжется с ними еще.

Едва он раскрыл газету, позвонил Эдди Зарро.

— Сэм, я у начальника полиции Хайленд-Фоллз. Обнаружили тело задушенной женщины, прямо на лужайке перед ее домом. Шеф велел всем немедленно прибыть в офис.

Эдди явно недоговаривал.

— Что еще? — буркнул Сэм.

— У нее оловянный филин в кармане. Сэм, мы имеем дело с психом. Да, хочу тебя предупредить: с утра по радио передали, что исчезновение Лауры Уилкокс — рекламный трюк, который она задумала вместе с комиком Робби Брентом. Рич Стивенс рвет и мечет, ведь мы все время тратили на Уилкокс, тогда как у нас здесь бродит серийный убийца. Так что окажи себе любезность, не упоминай ее имени.

62

Проснувшись, Джин с изумлением обнаружила, что уже девять утра. Выбравшись из постели, она сразу замерзла. Окно было приоткрыто, по комнате гулял холодный ветер. Она быстро закрыла окно, затем раздвинула шторы. Солнце пробивалось сквозь облака, словно отражение ее внутреннего состояния. В ее жизни тоже солнце пробивалось сквозь тучи, и она испытала настоящую эйфорию. Это Лаура писала мне о Лили, рассуждала она, и клянусь, Лаура ни за что не причинила бы ей вреда. Просто ей нужны были деньги.

Надеюсь, она еще позвонит мне, думала Джин. Наверно, я должна ее презирать за то, что она натворила, но я понимаю, в каком она отчаянии. В субботу вечером она вела себя, как безумная. И как она обошлась со мной, когда перед банкетом я пыталась с ней поговорить! Я спросила ее, не видела ли она кого-нибудь с розой на кладбище. Она отнекивалась и, в конце концов, практически выставила меня за дверь. Не потому ли, что она видела, как я расстроена, и чувствовала себя виноватой? — думала Джин. Уверена, это она прислонила розу к надгробию. Она могла догадаться, что я приду на могилу Рида.

Вчера перед сном Джин подумала, что о факсе Лауры обязательно надо сообщить Крэйгу Майклсону. Если он все же решил связаться с приемными родителями Лили, то теперь незачем их беспокоить.

Набросив халат, она подошла к столу, достала из сумочки визитку Майклсона и позвонила ему на работу. Он тут же ответил на звонок, но его реакция удивила ее.

— Доктор Шеридан, — сказал Крэйг Майклсон, — можете вы подтвердить, что это последнее сообщение действительно от Лауры Уилкокс?

— Нет, не могу. Но я уверена, что это она его прислала. Признаюсь, меня потрясло, что Лаура знала о Лили и о наших с Ридом отношениях. В то время она это скрывала. Как бы там ни было, теперь нам известно, что Робби Брент купил мобильник и позвонил с него в то же время, когда я приняла звонок якобы от Лауры, а значит, скорее всего, Робби и звонил мне, имитируя ее голос. И мне кажется, что здесь есть два обстоятельства. Лаура знает, кто такая Лили, при этом она разорена и нуждается в деньгах. Робби подстроил исчезновение Лауры, поскольку намерен задействовать ее в своем новом комедийном сериале, и пытается раздуть вокруг него шумиху. Если бы вы знали Робби Брента, то согласились бы, что в подобных затеях — и мерзких выходках — ему нет равных.

Она все еще ждала, что Крэйг Майклсон успокоит ее.

— Доктор Шеридан, — ответил он, — я понимаю ваши чувства. Как вы правильно догадались, вчера, когда вы пришли ко мне, я не был уверен, что вы не придумали эту историю, желая выяснить местонахождение вашей дочери. Если честно, только ваша вспышка убедила меня в том, что вы чистосердечны. Так что буду с вами откровенным и я.

Он оформлял ее удочерение, подумала Джин. Он знает, кто Лили, и где она.

— Поскольку над вашей дочерью нависла потенциальная угроза, я счел это достаточно веской причиной, чтобы связаться с ее приемным отцом. К сожалению, сейчас он за пределами страны, но я убежден, что в скором времени он мне позвонит. Я собираюсь рассказать ему все, что рассказали мне вы, равно как и о вас самой. Как вы понимаете, между вами и мной нет правовых отношений «адвокат-клиент», и я считаю своим долгом уверить как его, так и его жену в том, что вы женщина честная и ответственная.

— Меня это устраивает, — сказала Джин. — Но мне бы не хотелось, чтобы эти люди прошли через тот ад, в котором я пребывала последние несколько дней. Мне бы не хотелось, чтобы они думали, что Лили в опасности, поскольку я так больше не считаю.

— Надеюсь, так оно и есть, доктор Шеридан, но я полагаю, что пока мисс Уилкокс не появится, нам не следует проявлять излишний оптимизм в сложившейся ситуации. Вы показали этот факс следователю, о котором говорили мне?

— Сэму Дигану? Да, показала. Собственно говоря, я отдала ему факс.

— Не могли бы вы дать номер его телефона?

— Конечно. — Джин запомнила номер Сэма, но ее так взволновала тревога в голосе Крэйга Майклсона, что она сомневалась, что не перепутает цифры. Она нашла номер, продиктовала, затем сказала. — Мистер Майклсон, мы, кажется, поменялись местами. Почему вы так встревожены, в то время как я так спокойна?

— Из-за расчески, доктор Шеридан. Если Лили вспомнит, как потеряла ее — где она была и с кем — это прямое указание на приславшего ее человека. Если она вспомнит, что рядом с ней находилась Лаура Уилкокс, мы сможем признать сведения, изложенные в факсе, подлинными. Но я знаю ее приемных родителей, и из различных источников мне известно, каков образ жизни Лауры Уилкокс. Поэтому я с большой натяжкой могу предположить, что ваша дочь где-то с ней встречалась.

— Понимаю, — задумчиво произнесла Джин, пораженная логичностью его объяснения. Пообещав Майклсону звонить, она повесила трубку, и сразу набрала номер мобильного телефона Сэма, но он не отвечал.

Тогда она позвонила Алисе Соммерс.

— Алиса, — сказала она, глубоко вздохнув. — Пожалуйста, скажи мне честно. Возможно ли, что этот факс от Лауры, — или якобы от Лауры — всего лишь ухищрение, попытка сбить нас с толку и не дать мне позвонить приемным родителям Лили, чтобы спросить их о расческе?

Она услышала то, чего и боялась, хотя уже знала ответ.

— Он вообще не вызывает у меня доверия, Джинни — неохотно проговорила Алиса. — Не спрашивай меня, почему, но мне он кажется весьма сомнительным, и я могу сказать, что Сэму тоже.

63

Как и предупреждал Эдди Зарро, окружной прокурор Рич Стивенс был не в духе.

— Эти актеришки приезжают в наш округ, обделывают свои рекламные делишки, отнимают наше время, тогда как у нас тут разгуливает маньяк, — рявкнул он. -Я собираюсь сделать заявление для прессы, чтобы довести до сведения Робби Брента и Лауры Уилкокс, что привлеку их куголовной ответственности за умышленный обман. Лаура Уилкокс подтвердила, что высылала те факсы, угрожая дочери Джин Шеридан. Меня не волнует простит ее доктор Шеридан или нет. Я не прощу. Рассылка писем с угрозами — это преступление, и Лаура Уилкокс за него ответит.

Встревоженный Сэм поспешил унять Стивенса.

— Подожди, Рич, — сказал он. — Пресса не знает о дочери доктора Шеридан и об угрозах в ее адрес. Мы не имеем права это разглашать.

— Я все понимаю, Сэм, — огрызнулся Рич Стивенс. — Мы просто сошлемся на то, что в последнем факсе Лауpa Уилкокс созналась в рекламном трюке. — Он указал Сэму на папку у себя на столе. — Фотографии с места происшествия, — объяснил он. — Взгляни на них. Джой первая приехала туда по вызову. Я понимаю, что все уже в курсе дела, но, Джой, расскажи Сэму о жертве и о том, что тебе сообщили соседи.

В кабинете окружного прокурора, кроме Сэма и Эдди Зарро, находились еще четверо следователей. Джой Лэкоу, единственная женщина в их группе, не проработала детективом и года, но Сэм глубоко уважал ее за способность вытягивать сведения из потрясенных или убитых горем свидетелей.

— Пострадавшая, Ивонна Теппер, шестьдесят три года, разведена, два взрослых сына, оба женаты и живут в Калифорнии, — Джой держала в руке блокнот, но не сверялась с ним, а смотрела на Сэма. — У нее собственный парикмахерский салон, она всем очень нравилась и, видимо, не имела врагов. Ее бывший муж снова женился и живет в Иллинойсе. — Она остановилась. — Сэм, все это к делу не относится, поскольку мы нашли оловянного филина в кармане Теппер.

— Отпечатков на нем, как я полагаю, нет? — уточнил Сэм.

— Отпечатков нет. Мы знаем, что этот же тип убил в пятницу ночью Хелен Уэлан.

— Кого из соседей ты опросила?

— Каждого в квартале, но только одна женщина что-то знает. Теппер была у нее в гостях и, похоже, когда она возвращалась домой, ее и подстерег убийца. Женщину зовут Рита Холл. Они с Теппер были близкими подругами. Теппер зашла к Рите Холл в начале одиннадцатого, принесла какую-то косметику из своего салона. Женщины поговорили, посмотрели вместе одиннадцатичасовые новости. Муж Холл, Мэтью, уже спал. Сегодня утром он первый оказался рядом с Бесси Кош, которая обнаружила тело и сигналила из машины, чтобы позвать на помощь. Он догадался предупредить соседей, чтобы держались подальше от тела, и позвонить 911.

— Ивонна Теппер вышла из дома миссис Холл сразу после новостей? — спросил Сэм.

— Да. Миссис Холл проводила ее до двери и вышла вместе с ней на крыльцо. Она вспомнила, что хотела рассказать Теппер какие-то слухи о бывшем соседе. Она сказала, что простояли они не больше минуты, над ними горел фонарь, так что их могли видеть. Она заметила, как какая-то машина снизила скорость и подъехала к тротуару, но не придала этому значения. Вероятно, потому, что у соседей через улицу дети-подростки, которые постоянно снуют туда-сюда.

— Миссис Холл что-нибудь вспомнила насчет машины? — спросил Сэм.

— Только то, что это был небольшой «седан», темно-синий или черный. Миссис Холл вернулась в дом, закрыла дверь, а миссис Теппер пошла через лужайку к тротуару.

— Думаю, и минуты не прошло, как она была уже мертва, — сказал Рич Стивенс. — Мотив убийства — не кража. Ее сумка осталась лежать на тротуаре. В кошельке оказалось двести баксов, а на ней кольцо и серьги с бриллиантами. Этот тип хотел просто убить ее. Он схватил ее, затащил на лужайку, задушил, бросил тело в кусты и уехал.

— Он немного задержался, чтобы засунуть филина ей в карман, — отметил Сэм.

Рич Стивенс по очереди посмотрел на каждого из детективов.

— Не знаю, давать или нет информацию об этом филине в газеты. Возможно, кто-то что-то знает о человеке, который помешан на филинах, или, может, коллекционирует их.

— Ты представляешь, какой переполох устроят папарацци, если узнают о филинах в карманах жертв, — быстро сказал Сэм. — Если этот псих — нарциссист, а я думаю он такой, получится, мы дадим ему то, чего он хочет, не говоря уж о том, что спустим с цепи всяких убийц-подражателей.

— Мы не поможем женщинам, разгласив это, — заметила Джой Лэкоу. — Он оставляет филина после убийства, а не до того.

В конце собрания все пришли к соглашению, что лучшим вариантом будет предупредить женщин не выходить в одиночку на улицу после наступления темноты, и наглядно подкрепить это тем фактом, что Хелен Уэлан и Ивонна Теппер убиты одним и тем же неизвестным лицом или лицами.

Когда они расходились, Джой Лэкоу тихо сказала:

— Вот что меня пугает... ведь прямо сейчас какая-нибудь женщина занимается своими делами и не представляет, что через день или два расстанется с жизнью лишь потому, что окажется в неподходящем месте в неподходящее время и столкнется с этим человеком.

— Я пока так не считаю, — категорично заявил Рич Стивенс.

А я считаю, подумал Сэм. Я считаю.

64

В среду утром Джейк Перкинс посетил все запланированные лекции, за исключением литературного семинара — он считал, что способен гораздо лучше преподавателя вести этот курс. Перед обеденным перерывом, на правах репортера «Стоункрофт Газетт», он зашел в кабинет ректора Даунза, чтобы взять запланированное интервью, в котором Даунз собирался высказаться о блестящем успехе встречи выпускников.

Однако Альфред Даунз явно был не в духе.

— Джейк, я помню, что назначал тебе на это время, но теперь меня это совершенно не устраивает.

— Я понимаю, сэр, — успокаивающе ответил Джейк. — Я полагаю, вы знаете из новостей, что окружной прокурор настаивает на привлечении к уголовной ответственности двух наших стоункрофтских выдающихся выпускников за рекламный трюк.

— Я в курсе, — произнес Даунз ледяным тоном. Если Джейк и заметил холод в его голосе, то не подал виду.

— Думаете, что такая огласка может неблагоприятно отразиться на Стоункрофтской академии? — спросил он.

— Полагаю, это очевидно, Джейк, — резко сказал Даунз. — Если ты намерен отнимать мое время, задавая дурацкие вопросы, тогда вон отсюда, сейчас же.

— Я вовсе не хотел задавать дурацких вопросов, — ответил Джейк извиняющимся тоном. — Я вот к чему: на банкете Робби Брент пожертвовал десять тысяч долларов для нашей школы. В свете его действий за последние несколько дней вы склоняетесь к тому, чтобы вернуть его дар?

Он был уверен, что этот вопрос поставит ректора Даунза в тупик. Он знал, как сильно Даунз желал, чтобы новый корпус школы построили в период его руководства. Всем известно, что идея Джека Эмерсона устроить эту встречу, как и присуждение званий выдающихся выпускников пришлась Альфреду Даунзу по вкусу. Она означала рекламу, возможность представить школу в выгодном свете, явив миру добившихся успеха выпускников. Основная мысль, естественно, такая: они выучили все, что им требовалось знать, не где-нибудь, а в старом добром Стоункрофте. К тому же встреча предоставляла возможность выудить пожертвования у них и прочих бывших учеников.

Сейчас в средствах массовой информации обсуждается зловещее совпадение: пять женщин, выпускниц Стоункрофта, сидевших за одним обеденным столом, погибли, и Джейк понимал, что вряд ли кто-то захочет отдать в такую академию своих детей. А теперь эта рекламная акция Лауры Уилкокс и Робби Брента — еще один удар по престижу школы. Лицо Джейка посерьезнело, рыжие волосы топорщились сильнее, чем обычно.

— Доктор Даунз, как вам известно, истекает крайний срок сдачи материала в «Газетт». Мне просто необходимо привести ваши комментарии касательно встречи выпускников, — изрек он.

Альфред Даунз посмотрел на своего студента с некоторым отвращением.

— Я подготовлю заявление, и ты сможешь забрать его копию завтра утром, Джейк.

— О, большое спасибо, сэр. — Джейк даже посочувствовал мужчине, сидевшему за столом напротив него. Боится потерять работу, думал он. Совет попечителей может указать ему на дверь. Они знают, что Джек Эмерсон затеял встречу выпускников лишь потому, что владеет землей, которую они должны будут выкупить для нового корпуса, и что Даунз с ним на паях.

— Сэр, я вот думаю...

— Джейк, ты не думай, просто встань и уходи.

— Сию минуту, сэр, но, пожалуйста, выслушайте мое предложение. Я случайно узнал, что доктор Шеридан, доктор Флейшман и Гордон Эймори все еще в «Глен-Ридже», а Картер Стюарт остановился на другом конце города в «Гудзонской Долине». Возможно, если вы пригласите их на обед, сфотографируетесь с ними, это поможет снова представить Стоункрофт в выгодном свете. В достижениях этих людей никто не сомневается, и если отвлечь внимание на них, то сгладятся негативные последствия неподобающего поведения двух других выдающихся выпускников.

Альфред Даунз уставился на Джейка Перкинса, размышляя о том, что за тридцать пять лет преподавания он еще ни разу не сталкивался ни с таким нахальным, ни с таким расчетливым студентом. Он откинулся на спинку кресла и долго тянул с ответом.

— Когда у тебя выпуск, Джейк?

— У меня будет достаточно баллов к концу этого года, сэр. Как вам известно, я посещаю дополнительные курсы. Но мои родители не думают, что я буду готов к поступлению в колледж в следующем году, так что я с радостью останусь здесь и закончу учебу вместе с моим классом.

Джейк посмотрел на ректора Даунза и отметил, что тот, похоже, не разделяет его радость.

— Еще я задумал статью, которая может вам понравиться, — сказал Джейк. — Я просмотрел много материалов о Лауре Уилкокс. В смысле, перечитал подшивки «Газетт» и «Корнуолл Таймс» за те годы, что она жила здесь, и, как писала «Таймс», она всегда была королевой бала. У ее семьи имелись деньги, родители души в ней не чаяли. Я собираюсь написать передовицу для «Газетт» и показать, что, несмотря на все блага, которыми наслаждалась Лаура Уилкокс, она из тех, кто сейчас переживает тяжелые времена.

Джейк чувствовал, что его речь вот-вот прервут, и поэтому взахлеб продолжал.

— Думаю, подобная статья убьет двух зайцев, сэр. Даст понять, что детям из благополучных, обеспеченных семей Стоункрофт не гарантирует дальнейший успех, но при этом покажет, что другие выдающиеся выпускники, которым пришлось бороться, добились всего. Я имею в виду, что в Стоункрофте есть как стипендиаты, так и дети, которые сама зарабатывают себе на учебу. Это, возможно, станет стимулом для них, к тому же, такая статья будет неплохо смотреться. Известные газеты рыщут в поисках послесловий к событиям; это как раз то, что им надо, могут вцепиться.

Альфред Даунз несколько минут изучал свой портрет на стене за головой Джейка.

— Это возможно, — неохотно подтвердил он.

— Я собираюсь сфотографировать дома, в которых когда-то жила Лаура. Первый сейчас пустует, но его недавно перестроили, и выглядит он прекрасно. Второй, в который переехала ее семья, на Конкорд-авеню. Я бы назвал его типовым дворцом.

— Типовым дворцом? — озадаченно переспросил Даунз.

— В каждом квартале есть дом, слишком большой или слишком помпезный по сравнению с остальными. Их еще называют хоромами.

— Я не слышал такого выражения, — сказал Даунз, скорее себе, чем Джейку. Джейк вскочил на ноги.

— Не важно, сэр. Но чем больше я думаю об этом, тем больше мне нравится идея написать статью о Лауре, с ее фотографиями, со снимками ее домов-, тех лет, когда она училась в Стоункрофте, и современными, когда она стала известной. А теперь я, пожалуй, пойду, доктор Даунз. Но позволю себе дать вам еще один совет. Если вы намерены организовать этот прием, не стоит приглашать мистера Эмерсона. У меня сложилось впечатление, что все выдающиеся выпускники на дух его не переносят.

65

В десять часов в конторе Крэйга Майклсона раздался долгожданный звонок.

— Генерал Бакли, — доложил его секретарь.

Крэйг поднял трубку.

— Чарльз, как поживаешь?

— Отлично, Крэйг, — ответил обеспокоенный голос. — Так что там за срочное дело? Что случилось?

Крэйг Майклсон собрался с духом. Я должен был знаю, что с Чарльзом лучше говорить прямо, подумал он. Иначе бы он не стал генерал-лейтенантом.

— Прежде всего, возможно, все не тате ужасно, как я думаю, — сказал он, — но я полагаю, что повод для тревоги есть. Как ты вероятно и подозревал, это касается Мередит. Вчера ко мне приходила доктор Джин Шеридан. Что-нибудь слышал о ней?

— Историк? Да. Ее первая книга была о Вест-Пойнте. Мне она очень понравилась, и я читал почти все ее последующие книги. Она хороший писатель.

— И не только, — проговорил Крэйг Майклсон. — Она биологическая мать Мередит, и я звонил тебе, чтобы сообщить, что узнал от нее.

— Джин Шеридан — мать Мередит!