— Да, — признал Лендон.

При церкви на 85-й улице был магазинчик подержанных вещей, где Герт работала волонтером.



Лиз Хэнли постучалась и приоткрыла дверь кабинета Корнелиуса Макдермота.

— И так как он мертв, остается Роб Леглер, мужчина, которого послал к себе домой Карл Хармон, и единственный свидетель против Нэнси. Насколько точно она описала сегодняшнее утро?

— Я иду, — объявила она.

Лендон покачал головой.

— Знаете, Лиз, мне неловко…

— Не могу сказать. Известно, что даже под успокоительным некоторые пациенты могут сопротивляться и подавлять воспоминания. Но она видела — или думает, что видела — Роба Леглера на озере Маушоп.

— А в половине одиннадцатого он зарегистрировался в мотеле один, — подхватил Джонатан.

— Мак, если эта женщина наведет на меня порчу, вы будете виноваты.

Лендон кивнул.

— Возвращайтесь сразу, как только закончите с ней.

Замолчав, оба повернулись к окну и взглянули на озеро.

— Или она со мной покончит.

22



Пятичасовые новости почти не коснулись кризиса на Ближнем Востоке, инфляции, угрозы забастовки рабочих автомобильной промышленности и жалкого положения «Патриотов Новой Англии».[4] Большая часть получасового выпуска была посвящена исчезновению детей Элдриджей и отрывкам из старого фильма о сенсационном убийстве детей Хармон.

Бонни Уилсон оказалась необычайно привлекательной, к тому же она была гораздо моложе, чем предполагала Лиз. Зато атмосфера квартиры оправдала ее ожидания. Прихожая казалась особенно мрачной по контрасту с оставшимся за дверями ярким июньским днем.

Лиз послушно последовала за Бонни в кабинет.

Показали и фотографии из «Новостей Кейп-Кода». Особое внимание уделили снимку Роба Леглера, покидающего зал суда в Сан-Франциско вместе с профессором Карлом Хармоном. Нэнси Хармон только что признали виновной в преднамеренном убийстве детей.

— Не хотите присесть на диван? — спросила Бонни.

Чувствуя, что нервничает все больше и больше, Лиз повиновалась и села. Бонни прикрыла глаза.

Когда показали эту фотографию, комментатор заговорил с особой настойчивостью:

— Вы носите обручальное кольцо, но вы уже давно вдова.

Каким образом она догадалась? — удивилась Лиз.

— Сегодня утром, по словам очевидцев, Роб Леглер находился в окрестностях дома Элдриджей. Если вы видели этого человека, пожалуйста, позвоните по телефону 5-3-8-100. От этого зависят жизни детей Элдриджей. Если вы располагаете информацией, которая может помочь найти человека или людей, причастных к исчезновению детей, просим вас позвонить.

Когда выключилось электричество, Уиггинсы закрыли магазин и вернулись домой как раз к пятичасовому выпуску новостей, который они смотрели по телевизору на аккумуляторах.

— Я вижу число сорок. Вы грустили в последнее время, потому что должны были бы праздновать сороковую годовщину свадьбы. Вы венчались в июне.

— Этот человек кажется мне знакомым, — сказала миссис Уиггинс.

Ошеломленная, Лиз сумела лишь кивнуть.

— Мне слышится имя Шон. В вашей семье был Шон? Не думаю, что это ваш муж. Кажется, брат. — Бонни подняла руку к виску. — Сильнее всего боль ощущается вот здесь. Думаю, Шон погиб в результате несчастного случая.

— Ну конечно, — фыркнул ее муж.

— Шону было семнадцать, — произнесла Лиз звенящим от волнения голосом. — Машина потеряла управление. У него была травма головы.

— Он там, по ту сторону, вместе с вашим мужем и всеми усопшими членами вашей семьи. Он хочет, чтобы вы знали, что они шлют вам свою любовь. Пусть это вас утешит.

— Нет… не совсем… В нем есть что-то такое… Он так наклоняется вперед… Некрасивый какой-то.

Джек Уиггинс пристально взглянул на жену.

Позже, в полубессознательном состоянии, Лиз Хэнли шла вслед за Бонни по полутемному коридору к двери. На столике под зеркалом стоял серебряный поднос с визитными карточками Бонни. Лиз протянула руку, чтобы взять одну из них. Вдруг кровь застыла у нее в жилах. Она взглянула на себя в зеркало, но там, за ее собственным отражением возникло чье-то лицо. Видение было мгновенным — лицо исчезло, прежде чем она успела его разглядеть.

— А я как раз думал, что он может вскружить голову молоденьким девицам.

— Он? А, ты имеешь в виду молодого. А я говорю о другом — о профессоре.

Возвращаясь на такси в офис, Лиз призналась себе, что сомнений быть не может: в зеркале материализовалось лицо Эдама Колиффа.

Джек одарил жену снисходительным взглядом.



— Вот почему я не устаю повторять, что хороших женщин-свидетелей не бывает. И надо запретить брать их в присяжные. Никто не говорит о профессоре Хармоне. Он покончил жизнь самоубийством. Речь идет о Леглере.

Бена Такера снова мучили кошмары, но они уже были не так ужасны. С тех пор как он нарисовал взрыв лодки и они с доктором Меган поговорили о том, что любой был бы потрясен, увидев такое зрелище, он почувствовал себя немного лучше.

Миссис Уиггинс прикусила губу.

Его даже не огорчало, что из-за визитов к доктору Меган он опаздывает на тренировку. Бен признался ей в этом.

— Ну да, ты прав. Просто… ну…

— Ты радуешь меня, Бенджи, — сказала она. — Хочешь порисовать сегодня?

Муж поднялся.

В этот раз рисовать было легче, потому что змея уже не казалась такой страшной. На самом деле Бен понял, что «змея» не похожа на змею. В своих последних снах он яснее разглядел ее.

— Когда будет готов обед?

Бен рисовал быстро, уверенными штрихами. Он был рад, что доктор Меган отвернулась и пишет что-то, не обращая на него внимания. Так было гораздо легче.

— Скоро. Хотя как можно думать о еде, когда маленькие Майкл и Мисси… Бог знает где… Так хочется им помочь. Мне все равно, что говорят о Нэнси Элдридж. Она редко приходила в наш магазин, но мне всегда нравилось наблюдать за ней и детьми. Она так хорошо с ними обращалась — не огорчалась, не сердилась, как все эти молодые мамаши. От этого наши маленькие неприятности кажутся такими пустяковыми.

Он посмотрел на свою работу. Ему показалось, что рисунок хорош, хотя то, что он нарисовал, удивило его самого. Теперь он видел, что «змея» вовсе не была змеей. Просто ему так показалось, потому что он был очень напуган. Он видел не змею, соскальзывающую с яхты. Это было больше похоже на человека с чем-то вроде бумажника в руке.



— А какие у нас маленькие неприятности? — спросил Уиггинс с подозрением.

В среду днем, выйдя из больницы, Дан Майнор направился в офис Корнелиуса Макдермота. Договариваясь о встрече, он понял, что Нелл уже говорила о нем со своим дедом, поэтому его звонка ждали.

— Ну… — Миссис Уиггинс закусила губу. Прошлым летом магазинные воры причинили им столько бед. Одно упоминание об этом приводило Джека в уныние. Вот почему за весь день она так и не решилась сказать ему о своих подозрениях. Дело в том, что она была абсолютно уверена — утром мистер Пэрриш украл большую банку детской присыпки.

Макдермот сердечно приветствовал его:

23

— Я слышал, вы с Нелл оба окончили Джорджтаунский университет.

Пятичасовые новости смотрели и в скромном доме в квартале от церкви Святого Франциска Ксаверия в Хайаннис-порте. Семья Патрика Кини собралась к обеду. Все глаза были устремлены на маленький переносной телевизор в тесной столовой.

Когда на экране появилась фотография Майкла и Мисси Элдридж, Элен Кини покачала головой и невольно взглянула на собственных детей — Нила и Джимми, Дейдре и Кит… Один… два… три… четыре. На пляже она постоянно пересчитывала головы и молилась: «Господи, только бы с ними ничего не случилось».

— Да, я был старше ее на несколько курсов.

— Как вам нравится жить в Нью-Йорке?

Каждый день Элен причащалась в церкви Святого Франциска и обычно ходила на ту же мессу, что и миссис Роуз Кеннеди. Она отлично помнила дни, когда убили президента, а затем и Бобби. Даже тогда миссис Кеннеди приходила в церковь. Ее лицо было отмечено горем, но вместе с тем — спокойно и невозмутимо. Элен никогда не смотрела на нее во время службы. Бедная женщина, она имела право на уединение. Часто миссис Кеннеди улыбалась и кивала, а иногда здоровалась, если им случалось вместе выходить. Как она это выносит? Вот и теперь она думала: как Нэнси Элдридж может это выносить? Особенно при том, что такое с ней уже случалось.

Комментатор говорил, что полиция пытается выследить автора статьи в «Новостях». Элен едва услышала его слова — она решила, что Нэнси не виновата в смерти своих детей. Это просто невозможно. Мать не убивает свою плоть и кровь. Она заметила взгляд Пата и слабо улыбнулась ему — мы счастливы, мой дорогой, у нас все хорошо.

— Здесь родились обе мои бабушки, и моя мать жила здесь до двенадцати лет. Я всегда чувствовал себя одной ногой здесь, а другой — в Вашингтоне.

— Он ужасно разжирел, — заметил Нил. Вздрогнув, Элен посмотрела на старшего сына.

Семилетний Нил беспокоил ее. Он был такой смелый, такой непредсказуемый. У него были русые волосы Пата и серые глаза. Он был маленький для своего возраста и переживал из-за этого. Время от времени мать заверяла его: «Папа высокий, и дядя Джон высокий, и ты тоже вырастешь высоким».

И все же Нил был самым маленьким в классе.

— У меня такое же ощущение, — признался Макдермот.

— Кто разжирел, дорогой? — рассеянно спросила она, поворачиваясь к экрану.

Пока они разговаривали, Корнелиус понял, что Дан Майнор ему очень нравится. Другой бы на его месте вычеркнул из памяти бросившую его мать, бродягу и пьяницу.

— Человек, который впереди. Он дал мне доллар, чтобы я забрал его почту в прошлом месяце. Помнишь, я показал тебе записку, которую он написал, но ты не поверила.

Элен и Пат смотрели на экран, где показывали фотографию Роба Леглера, который вслед за профессором Хармоном выходил из зала суда.

— Нил, ты ошибся. Это человек давно умер.

Нил обиделся.

— Посмотрим, может быть, мне удастся организовать поиски, — сказал он.

— Ну вот, ты никогда мне не веришь. Когда ты спрашивала, откуда у меня этот доллар и я ответил, ты тоже не поверила. Он гораздо жирнее, и волос у него нет, но когда он высунулся из универсала, то втягивал голову, как этот человек.

Диктор продолжал:

— Если она жива, я хочу взять на себя заботу о ней. Но я понимаю, что она уже могла и умереть. Если она умерла и похоронена на кладбище для бедняков, я хотел бы перенести ее прах в семейную могилу в Мэриленде. В любом случае и для дедушки с бабушкой, и для меня самого будет большим облегчением узнать, что она больше не бродит по улицам.

— …любая информация, даже пустяки…

— У вас есть ее фотография? — спросил Корнелиус.

Дан открыл бумажник и вытащил фотографию, с которой никогда не расставался.

— У меня еще есть фотография с кадра из документального фильма о бездомных, который показывали по телевидению семь лет назад.

Пат нахмурился.

— Мы снимем копии и расклеим по городу, — пообещал Макдермот. — Я заставлю чиновников порыться в архивах.

— Почему ты сердишься, папа? — тревожно спросила пятилетняя Дейдре.

Дан встал:

Его лицо прояснилось. Нил сказал: «Как этот человек».

— Я очень благодарен вам, конгрессмен.

— Потому что иногда я понимаю, как трудно воспитать такую компанию, как вы, — ответил он, проводя рукой по ее коротким вьющимся волосам и в глубине души радуясь, что может к ней прикоснуться. — Выключи телевизор, Нил, — велел он сыну. — А теперь, дети, помолимся, чтобы Бог вернул детей Элдриджей домой целыми и невредимыми.

Макдермот знаком попросил его сесть:

Элен пробормотала молитву, но мысли ее были далеко. Полиция просила информацию, даже незначимую и пустяковую. Нил получил этот доллар за то, что забрал письмо до востребования. Она отлично помнила тот день: среда, четыре недели назад. Дату она запомнила потому, что в школе проводили родительское собрание и Нил опоздал на обед. Вдруг она кое-что вспомнила.

— Друзья называют меня Мак. Сейчас уже половина шестого, можно начинать пить коктейли. Что предпочитаете?

— Нил, кстати, у тебя сохранилась записка, которую дал тебе этот человек? Ну, та, которую ты должен был показать на почте? — спросила она. — Кажется, я видела, как ты кладешь ее в копилку с долларом?

Лиз Хэнли, тихонько войдя в офис, застала обоих мужчин, дружески беседующих за бокалом сухого мартини. Оба сразу заметили, что она выбита из колеи.

— Да, сохранилась.

Макдермот вскочил:

— Принеси ее, пожалуйста, — попросила она. — Я хочу посмотреть имя.

— Что случилось, Лиз?

Пат молча наблюдал за женой и, когда Нил ушел, произнес:

Лиз рухнула на стул.

— Только не говори, что считаешь…

— Сейчас приду в себя. Мак, налейте мне бокал вина. Это должно помочь. Просто… Мак, Бонни Уилсон потрясла меня. Я убеждена, что она настоящий экстрасенс. Значит, если она советовала Нелл быть осторожной с Питером, это нужно принимать всерьез.

Она вдруг почувствовала себя глупо.

После ухода Герт Нелл вернулась к столу и перечитала свою колонку для пятничного выпуска «Джорнел».



— Ешь, дорогой. У меня просто нервы расшатались. Такие люди, как я, вечно зря отвлекают полицию. Кит, передай свою тарелку. Я отрежу тебе краешек мясного рулета, как ты любишь.

Ее следующая и, согласно намеченному плану, последняя колонка будет содержать в себе одновременно прощание и извещение о намерении выставить свою кандидатуру на выборы в Конгресс.

Нелл встала из-за стола и принялась ходить по комнате, останавливаясь перед книжными полками, расположенными по обе стороны камина. У Эдама была привычка вытащить книгу, просмотреть ее и сунуть обратно как попало. Нелл расставляла книги так, чтобы самые любимые всегда можно было достать, сидя в удобном кресле.

Я сидела в этом кресле и читала, когда он в первый раз позвонил мне, вспоминала Нелл. Я была немного расстроена, что он не звонит. Мы как-то встретились на коктейле и понравились друг другу. Мы поужинали вместе, и он обещал позвонить. Но я прождала две недели, а звонка все не было.

Помню, я как раз вернулась со свадьбы Сью Лиони в Джорджтауне. Большинство собравшихся уже были женаты и показывали друг другу фотографии детей. Мне хотелось любви. Герт говорила, что я инстинктивно стремлюсь свить собственное гнездо.

И тут позвонил Эдам. Он сказал, что уезжал по делам. Он скучал без меня, но не звонил, потому что оставил номер моего телефона в Нью-Йорке.

Мы поженились три месяца спустя. Впереди было так много всего. Жизнь для нас только начиналась.

Но последние дни… Последние дни были ужасны. Сначала я потеряла мужа, затем появились подозрения, что я в нем ошибалась. Не хочу верить, что он был замешан в каких-то махинациях, сказала себе Нелл. Если бы он получал деньги незаконно, ему не нужно было бы брать у меня взаймы.

Но почему он не сказал, что Питер Ланг отверг его проект? И почему так возражал, когда я заговорила о желании баллотироваться на место Мака? Он говорил, что я стану марионеткой собственного деда, который не позволит мне быть самой собой. Да, теперь следует подумать, не манипулировал ли мной сам Эдам.

Какая причина — кроме нелюбви к Маку — заставляла его держать меня подальше от средств массовой информации?

В голове Нелл начал складываться ответ, который заставил ее содрогнуться. Могла ли быть хоть доля истины в предположении, что он брал взятки? Был ли он каким-то образом виновен в плохо проведенных реставрационных работах на Лексингтон-авеню?

Пытаясь отогнать от себя эти вопросы, Нелл принялась за работу по дому. Но одни вопросы порождают другие. Упаковывая в коробки вещи Эдама, она позволила себе поставить прямо вопрос, которого до тех пор старательно избегала: действительно ли я любила Эдама или просто хотела любить его?

Может быть, я видела в нем то, что хотела видеть? Это не была великая любовь — во всяком случае, для меня. Я обижалась, что мне приходится жертвовать ради Эдама карьерой. Я не огорчалась, когда Эдам по уик-эндам уезжал рыбачить на своей яхте. Я радовалась, что есть время побыть одной. Кроме того, я могла проводить это время с Маком.

Или все мои сомнения означают что-то другое? — задавала себе вопрос Нелл, закрывая одну коробку и принимаясь за другую. Может быть, я уже достаточно горевала в жизни, а сейчас ищу причину, чтобы больше не горевать?

Я читала, что люди часто сердятся на своих умерших любимых. Не это ли происходит сейчас со мной?

Нелл складывала в коробки джинсы, куртки и футболки. Галстуки, платки и перчатки были уже упакованы. На кровати больше ничего не лежало. У Нелл не хватило мужества приступить к стенному шкафу. Она посмотрела на часы. Седьмой час. Лайза Райан позвонила несколько часов назад и настояла на том, что придет еще раз.

Лайза вошла в квартиру вместе с лифтером, который нес два тяжелых пакета.

— Положите их здесь, — сказала Лайза, показывая на столик у окна.

Лифтер взглянул на Нелл, та кивнула. Когда дверь за ним закрылась, Лайза сказала с вызовом:

— Нелл, мне снятся кошмары, в которых полицейские приходят с ордером на обыск, находят эти проклятые деньги и арестовывают меня на глазах у детей. Поэтому вам придется пока похранить их у себя.

— Лайза, это совершенно невозможно. Я ценю ваше доверие, но никак не могу держать у себя деньги, которые получил ваш муж за то, что сделал что-то незаконное.

— Откуда мне знать, не замешан ли в это и ваш муж? Прежде всего, Джим получил работу очень странным образом. Чем руководствовался Эдам Колифф? Пожалел парня, попавшего в черный список? Или дал бедняге Джиму работу, потому что думал, что человека, оказавшегося в отчаянном положении, легко использовать? Вот что мне хотелось бы знать.

— Я не знаю ответа, — медленно произнесла Нелл. — Знаю только, что необходимо понять, как и почему кто-то использовал Джима — независимо от того, кому это причинит боль.

Лицо Лайзы побелело.

— Только через мой труп имя Джима будет связано с этим делом. Я лучше выброшу эти проклятые деньги в реку. Надо было это сделать, как только я их нашла.

— Лайза, послушайте, — умоляла Нелл. — Вы ведь читали, что на Лексингтон-авеню обрушился фасад дома. Три человека ранены, один из них при смерти.

— Джим никогда не работал на Лексингтон-авеню!

— Я и не говорю, что он там работал, но он работал на Сэма Кроза. Если Кроз некачественно выполнял работу на этом объекте, то, может быть, он делал то же самое и в других местах. Из вашего рассказа о Джиме можно заключить, что он был человеком, который сделал бы все возможное, чтобы избежать еще одной трагедии.

Гнев Лайзы прошел, она разразилась рыданиями.

— Лайза, — сказала Нелл. — Я знаю, через что вы прошли. У меня нет детей, которых нужно защищать, но, если станет известно, что Эдам принимал участие в каких-то незаконных делах, это будет стоить мне политической карьеры. Я все же прошу вашего разрешения поговорить с детективами. Я попрошу их по возможности исключить имя Джима из расследования, но, если Джим слишком много знал, то именно он мог быть целью взрыва. А если кто-то боится, что Джим сказал вам, за что получил эти деньги, то и вы тоже в опасности. Вам это приходило в голову?

— Но он ничего мне не говорил!

Нелл ласково коснулась ее руки:

— Об этом знаем только мы с вами.



Утром в четверг Склафани и Бреннан снова явились в квартиру Ады Каплан на углу 14-й улицы и Первой авешо.

— Джед дома? — спросил Склафани.

— Он спит, — ответила Ада. — Ведь вы не станете обыскивать мой дом еще раз? Больше я этого не выдержу.

— Нет, мы не станем обыскивать ваш дом, Мйссис Каплан, — заверил ее Бреннан. — Мы хотим поговорить с Джедом.

— Возможно, с вами он поговорит. Со мной он почти не разговаривает. — Ада умоляюще посмотрела на них. — Зачем ему было взрывать яхту Эдама Колиффа? Конечно, он разозлился, но я все равно продала бы свой участок. Если не Колиффу, то этому важному господину, мистеру Лангу. Я так и сказала Джеду.

— Вы говорили с мистером Лангом? — спросил Бреннан.

— Конечно, говорила. Он явился сюда сразу после того, как сгорела усадьба Вандермееров. С чеком в руке. — Она перешла на шепот: — Предложил мне два миллиона долларов.

— Мистер Ланг расстроился, когда узнал, что вы уже продали землю?

— Еще как. Наверное, если бы мистер Колифф оказался здесь, он придушил бы его голыми руками.

— Это ты обо мне, мам?

Все трое повернулись — в дверях стоял Джед Каплан.

— Нет, — испуганно ответила Ада. — Я просто сказала детективам, что моим участком интересовался Питер Ланг.

— Нашим участком, мам. Не забывай. — Джед повернулся к полицейским: — Что вам нужно?

Они поднялись.

— Всего лишь убедиться в том, что вы, как всегда, очаровательны, — ответил Склафани. — Мы также напоминаем вам, что без нашего разрешения вам не следует предпринимать никаких поездок. Не удивляйтесь, если мы заглянем к вам опять.

— Приятно было с вами побеседовать, миссис Каплан, — сказал Бреннан.

В лифте Бреннан спросил:

— Ты думаешь то же, что и я?

— Да. Думаю, что Каплан просто мелкий хулиган и мы с тобой зря теряем время.

В участке их ждал неожиданный посетитель.

— Его зовут Кеннет Такер, — объяснил дежурный. — Он хочет побеседовать с людьми, расследующими взрыв на яхте.

Склафани пожал плечами. Когда расследуешь громкий случай, всегда приходят ненормальные с дурацкими советами.

Вскоре в его кабинет ввели Такера, типичного молодого служащего.

— Перейду сразу к делу, — сказал он. — Во время взрыва мы с сыном были в Нью-Йоркской гавани. С тех пор его мучают кошмары.

— Сколько лет вашему сыну, мистер Такер?

— Бенджи — восемь. Мы возвращались с экскурсии к статуе Свободы. Честно говоря, сам я толком ничего не видел, но Бен заметил то, что, несомненно, может вам помочь.

Склафани и Бреннан обменялись взглядами.

— Мистер Такер, мы беседовали со многими людьми, находившимися в то время на пароме, и все они утверждают, что яхта была слишком далеко.

Лицо Кеннета Такера вспыхнуло.

— У моего сына сильная дальнозоркость. Он носит очки для чтения, но в тот момент их на нем не было. Он все время говорит, что ему снится, как с яхты спрыгивает змея и приближается к нему. Детский психолог попросила его нарисовать увиденное.

Он протянул последний рисунок Бена.

— Теперь он считает, что видел, как кто-то в водолазном костюме в момент взрыва спрыгнул с яхты с дамским бумажником в руке. Возможно, это детские фантазии, но мне показалось, что вам нужно хотя бы взглянуть на рисунок. — Кеннет Такер поднялся. — Лицо человека было в маске, поэтому Бен не имеет ни малейшего представления о его наружности.

Бреннан и Склафани вновь обменялись взглядами.

— Мы очень благодарны вам, мистер Такер, — сказал Бреннан. — Пока рано об этом говорить, но, вероятно, рисунки вашего сына могут помочь расследованию. Я бы хотел попросить вас никому не рассказывать о том, что вы нам сообщили. Убийца, лишивший жизни несколько человек, может быть очень опасен.

— Значит, мы поняли друг друга.

Когда за Такером закрылась дверь, Склафани присвистнул.

— Информация о бумажнике не просочилась в прессу, и этот мальчуган не мог о нем узнать, — сказал он. — Теперь понятно, почему там не было никаких бумаг, позволяющих установить имя владельца. Бумажник принадлежал человеку, спрыгнувшему с яхты.

— А в воде он его потерял. Если мальчишка прав, то владелец бумажника спрыгнул вовремя.

Кэл Томпсон, помощник окружного прокурора, не постучав, приоткрыл дверь:

24

— У нас сидит еще один свидетель, помощник Сэма Кроза со своим адвокатом. Он признался, что они использовали нестандартные материалы и постоянно завышали стоимость работ, проведенных «Уолтерс и Арсдейл».

— А кто заключал с ними сделки?

Все шло из рук вон плохо, все его планы нарушены. Сначала приперлась эта дура, потом девочка потеряла сознание, придется ждать, пока она очнется, если очнется вообще. Ему надо, чтобы она извивалась под ним, отталкивала его своими ручонками. Ко всему прочему сбежал мальчишка. Где он прячется? Его надо найти.

— Он полагает, что это были Уолтерс и Арсдейл лично, но ничем не может этого доказать. Все дела шли через Уинифред Джонсон. Ее даже прозвали Уинни-бумажник.

Казалось, что все ускользает от него. Наслаждение и предвкушение сменились разочарованием и негодованием. Он больше не потел, но одежда была еще влажной и неприятно липла к телу. Даже мысль о больших голубых глазах мальчика, таких похожих на глаза Нэнси, не приносила ему удовольствия.

— Она же — Уинни-пловчиха, — заметил Бреннан.

Если мальчик сбежит, это конец. Лучше прикончить их обоих, как он сделал раньше. В одно мгновение он может избавиться от опасности — зажать рот и нос, чтобы перекрыть доступ воздуха, а потом, через несколько часов, когда начнется прилив, сбросить их тела в пенный прибой. Никто не узнает. Он снова будет в безопасности, ему ничто не будет угрожать, а главное, он останется здесь, чтобы вдоволь насладиться ее муками.

Томпсон удивленно поднял брови:

А завтра вечером он поедет на материк. Будет в сумерках бродить по улицам. Какая-нибудь девочка будет гулять одна, и он скажет ей, что он — новый учитель… это всегда срабатывало.

— Если я не ошибаюсь, ее карьера пловчихи давно закончилась.

Приняв решение, он почувствовал себя лучше. Сейчас нужно лишь избавиться от опасности. Этот мальчишка — такой же непокорный, как Нэнси… Беспокойный… неблагодарный… хочет убежать… Но он найдет его, свяжет и возьмет полиэтиленовый пакет. Непременно такой же, какой Нэнси могла купить у Лоури. Сначала он задушит мальчика, потому что мальчик — несносный. А потом… девочку… сразу. Слишком опасно оставлять ее в живых.

— Кто знает! — ответил Склафани.



Ощущение опасности всегда обостряло его восприятие. Как в прошлый раз. Проскользнув из колледжа в торговый центр, он не знал точно, что будет делать. Знал только, что не может позволить Нэнси отвести Лизу к врачу. Он приехал раньше ее, припарковался на дорожке между торговым центром и территорией колледжа. Он видел, как она въезжает, говорит с детьми, идет в магазин. Машин не было. Вокруг ни души. Через мгновение он решил, что делать.

Дети вели себя так послушно. Когда он открыл дверцу машины, они удивились и немножко испугались, но стоило ему сказать: «Быстро, у мамы день рождения — мы ее разыграем», как они безропотно залезли в его багажник. Через секунду все было кончено. Он натянул полиэтиленовые мешки им на головы и крепко держал, пока они не перестали извиваться. В следующий миг он закрыл багажник и вернулся в колледж. Его не было меньше восьми минут. Студенты увлеклись лабораторными опытами, и никто не заметил его отсутствия. Полный класс свидетелей, способных подтвердить его присутствие, если потребуется. А вечером он просто подъехал к пляжу и выбросил тела в океан. В тот день семь лет назад он, не медля, избавился от опасности. Сейчас надо снова избавляться от нее.

Утром в четверг Нелл поднялась на рассвете. Всю ночь ее мучили кошмары. Она то и дело просыпалась.

— Майкл, выходи. Я отвезу тебя домой к маме.

Он стоял в кухне. Поднял фонарь над головой и огляделся. Здесь спрятаться негде. Шкафы слишком высоко. Найти мальчика в этом темном, похожем на пещеру доме с одним единственным фонарем будет бесконечно трудно. Потребуются часы. С чего же ему начать?

Были ли это слезы по Эдаму? — думала она. Нелл не была в этом уверена.

— Майкл, разве ты не хочешь поехать к маме? — снова позвал он. — Она не отправилась к Богу… ей гораздо лучше… она хочет тебя видеть.

Несколько раз перед ней всплывало лицо Дана Майнора. Это видение приносило облегчение: он тоже был путником, тоже в детстве пережил трагедию, тоже искал ответы на важные для него вопросы.

Может, поискать мальчишку в спальнях на третьем этаже?

Тем же утром Нелл решила открыть пакеты и пересчитать деньги, которые дала ей на хранение Лайза Райан.

Нет, скорее всего, он попытался добраться до входной двери. Он умный. Он не остался бы наверху. Может, отправился к парадной двери? Лучше посмотреть там.

Пакеты были тяжелыми, и Нелл не без труда доволокла их до обеденного стола. Она осторожно развязала узлы шпагата и развернула коричневую оберточную бумагу.

Он вошел в маленький холл, потом вспомнил о дальней гостиной. Если мальчик хотел пробраться на кухню и услышал его шаги, там он и спрятался.

На коробке не было ни надписей, ни каких-либо других пометок. Нелл налила себе кофе и вынула калькулятор. Она считала и пересчитывала деньги, пока не получила общую сумму. В первой коробке оказалось двадцать восемь тысяч долларов, в основном пятидесятидолларовыми купюрами.

Он подошел к двери. Что это за звуки: чье-то дыхание или снаружи стонет ветер? Держа керосиновую лампу высоко над головой, он прошел в комнату и остановился. Глаза метались, выхватывая предметы из мрака. Он уже собирался повернуть назад, но тут резко наклонил лампу вправо.

Она открыла вторую коробку. В ней было много потертых мелких купюр, и ни одной сотенной бумажки. В коробке оказалось ровно двадцать две тысячи долларов.

Он истерично хихикнул. На темном дубовом полу вырисовывался силуэт маленького тельца, ютившегося за диваном, похожий на гигантского кролика.

Заворачивая первый пакет в бумагу, Нелл внезапно поняла, что ее насторожило. Она уже видела эту бумагу и этот шпагат в шкафчике рядом с письменным столом Уинифред.

— Я нашел тебя, Майкл! — воскликнул он. — И на этот раз ты не сбежишь.



25

В тусклом утреннем свете Лайза Райан поднялась с постели и накинула халат. Завязывая пояс, она подумала, что после смерти Джима сильно похудела.

Только так и можно сбросить вес, мрачно подумала она.

Перебои с электричеством начались, когда Джон Крагопулос свернул с шоссе 6А на дорогу к Дозорной Вышке. Он машинально нажал кнопку: включились яркие фары. Видимость была по-прежнему плохая, и ехал он аккуратно: дорога была скользкой, и на поворотах машину заносило.

Как бы ему оправдать поиски крохотной зажигалки в этом похожем на пещеру доме. Мистер Пэрриш может предложить вернуть ее утром или поискать самому и отдать Дороти.

Она ни минуты не сомневалась, что после того, как Нелл Макдермот сообщит о деньгах полицейским, те снова явятся к ней. Но прежде, чем они придут, ей нужно вспомнить, когда и на каких объектах работал Джимми. Проходя по коридору, Лайза заглянула к детям. Кайл с Чарли крепко спали на двухъярусной кровати. Келли была в своем «роскошном чулане», как называл ее комнатку Джим. Она свернулась на кровати в позе эмбриона. Пряди длинных светлых волос закрывали щеку.

Джон решил, что подойдет к двери с фонарем. Он скажет, что слышал стук, когда наклонился над телескопом, и хочет проверить, не выскользнуло ли что-то у него из кармана. Это разумно. Любыми способами он хотел снова увидеть квартиру на четвертом этаже.

Под подушкой у нее лежал дневник. Каждый вечер Келли что-то туда записывала. Все члены семьи торжественно обещали никогда в него не заглядывать, но Джим, не доверяя Кайлу и Чарли, смастерил для Келли маленький сейф. У сейфа было два ключа. Один Келли носила на шее. Другой ключ Лайза хранила у себя в комоде на случай, если Келли потеряет свой.

Холмистый подъем к Дозорной Вышке был коварным и опасным. На последнем повороте капот накренился. Джон схватил руль, и шины снова оказались на дороге. Машина проскочила в нескольких дюймах от покатой насыпи, чуть не врезавшись в огромный дуб. Через несколько минут Джон повернул на заднюю подъездную дорожку. Решив вести открытую игру, он не стал заезжать в гараж, как сделала Дороти. Если на то пошло, он должен казаться немного раздосадованным, словно ему тоже причинили неудобства. Он скажет, что поскольку обнаружил потерю за обедом, не уехав из города, то решил сразу же вернуться, а не звонить.

Келли заставила мать поклясться жизнью, что она никогда не воспользуется своим ключом. Но сейчас Лайзе необходимо было знать, что наблюдательная и чуткая Келли писала о Джиме.

Выйдя из машины, он поразился мрачной черноте большого дома. Даже верхний этаж был полностью погружен во мрак. Но у Пэрриша, конечно же, есть керосиновые лампы. Перебои с электричеством на Кейпе в шторм — наверняка обычное дело. Допустим, Пэрриш заснул и не знал, что электричество отключили. Допустим — просто допустим — у него женщина, которая не хочет, чтобы ее видели. Эта мысль пришла в голову Джону впервые.



Вдруг, почувствовав себя глупо, он засомневался: может, вернуться в машину? Мокрый снег колол лицо. Неистовый ветер задувал снежинки под воротник и рукава, теплое, приятное ощущение сытости после обеда как рукой сняло. Он понял, что замерз и устал, а ведь впереди — долгая и трудная поездка. Он выставит себя круглым дураком с этой вымышленной историей. Почему он раньше не подумал о возможности, что у Пэрриша посетительница? Если ее увидят, она окажется в неловком положении. Джон решил, что он глупый подозрительный идиот. Скорее всего, они с Дороти помешали свиданию, вот и все. Он уйдет прежде, чем еще больше досадит несчастным влюбленным.

Нелл принялась набирать номер детектива Склафани, но тут же резко нажала на рычаг. Прежде чем звонить ему, решила она, нужно будет зайти в офис Эдама — забрать из шкафа Уинифред шпагат и оберточную бумагу.

Джон уже собирался сесть за руль, как вдруг увидел слабое мерцание в дальнем кухонном окне. Оно быстро двигалось и через несколько секунд появилось в окнах справа от кухонной двери. Кто-то ходил по кухне с лампой.

По дороге в офис Эдама такси свернуло влево, на Седьмую авеню. В квартале от места назначения стоял обнесенный оградой сгоревший особняк Вандермееров. Соседнее ветхое здание, теперь принадлежавшее Нелл, страстно хотел заполучить Питер Ланг.

— Остановите здесь, — внезапно сказала Нелл шоферу.

Джон осторожно прикрыл дверцу машины так, чтобы она не хлопнула — только тихий щелчок, — схватил фонарь, подбежал к кухонному окну и заглянул внутрь. Свет исходил из коридора. Он мысленно представил планировку. Коридор вел к черной лестнице и маленькой гостиной на другой стороне дома. Прячась под видавшим виды козырьком, он прокрался вдоль дома и, миновав кухонную дверь, очутился под окнами этой маленькой гостиной. Сначала сияние лампы было приглушенным, но постепенно стало ярче. Наконец Джон увидел Кортни Пэрриша — тот нес лампу на вытянутой руке — и отпрянул. Мужчина искал что-то… Что? Он звал кого-то… Джон весь обратился в слух. Ветер заглушил звук, но он четко различил имя: «Майкл». Пэрриш звал: «Майкл!»

Выйдя на углу, она вернулась назад и некоторое время постояла перед своим владением.

Джон почувствовал, как вдоль позвоночника прокатилась волна леденящего страха. Он оказался прав. Этот человек — маньяк. Дети где-то в доме. Пэрриш водил лампой из стороны в сторону, и его мощное туловище была освещено. Трудно тягаться с этим мужчиной. Да и в качестве оружия у него только автомобильный фонарь. Может, позвать на помощь? Неужели Майкл убежал от Пэрриша? Но если Пэрриш отыщет его, счет пойдет на минуты.

Зачем Эдаму понадобился этот участок? — подумала она. Сколько денег должно было ему понадобиться, чтобы выстроить на этом месте что-то новое? Истинная ценность этого клочка земли в том, что его можно присоединить к участку Вандермееров, догадалась она.

Но почему Эдам так стремился приобрести этот участок? Ведь в момент совершения сделки особняк Вандермееров еще оставался историческим памятником. Мог ли Эдам получить конфиденциальную информацию о том, что скоро особняк потеряет статус памятника?

И тут Джон с ужасом увидел, как Пэрриш наклонил лампу вправо и вытащил из-за дивана маленькую фигурку, которая отчаянно пыталась вырваться. Пэрриш поставил лампу на пол и на глазах у Джона сомкнул руки на горле ребенка.

Это был второй тревоживший ее вопрос.

Во время Второй мировой войны Джон научился подчиняться инстинкту. Инстинкт не подвел его и сейчас. Недолго думая, Джон размахнулся и разбил окно фонарем. Не успел Кортни Пэрриш обернуться, как Джон уже запустил руку внутрь и открыл замок. С неимоверной силой он поднял раму, перепрыгнул через подоконник и очутился в комнате. Ударившись ногами об пол, он выронил фонарь. Пэрриш бросился к нему. Держа керосиновую лампу в левой руке, он поднял фонарь правой и занес его над головой, словно оружие.

Нелл повернула и прошла пешком полтора квартала до офиса Эдама. Во вторник, когда она уходила, управляющий дал ей отдельный запасной ключ. Она отперла дверь и вошла в комнатку Уинифред.

Удар был неизбежен. Стараясь выиграть время, Джон проскочил под его рукой и прыгнул к стене. С криком: «Беги, Майкл! Позови на помощь!» — он выбил керосиновую лампу из рук Пэрриша. В следующее мгновение тот нанес ему сокрушительный удар фонарем по голове.

Выдвинув ящик, Нелл вынула оттуда коричневую оберточную бумагу и шпагат. Она специально принесла для них большой пластиковый пакет. Ей незачем было сравнивать обрывки шпагата — она и так знала, что шпагат, которым были перевязаны коробки с деньгами, ничем не отличался от того, что лежал перед ней.

За те несколько минут, что она пробыла в кабинете, температура воздуха заметно поднялась. Вот опять, подумала она, чувствуя легкое головокружение. Нужно поскорее уходить.

26

Нелл резко задвинула ящик, схватила пакет и бросилась через приемную к выходу. Она потянула дверную ручку, но дверь не открылась. Ручка вдруг невероятно раскалилась. Заметив, что ее руки стали покрываться волдырями, Нелл отчаянно заколотила кулаками в дверь.

Пустить машину под откос было ошибкой. Глупая паника. Роб верил, что человек — творец своей удачи. Но сегодня он постоянно ошибался. Увидев Нэнси на озере, он должен был линять с Кейп-Кода. Вместо этого он подумал, что она обкололась или напилась, и решил залечь на дно, а через некоторое время явиться к ней и ее мужу и получить бабки. Теперь все знают, что он околачивается где-то поблизости, а ее дети пропали.

— Что-нибудь не так, миссис Колифф? Дверь опять заело? — Стоявший рядом управляющий выбил дверь плечом.

Роб никогда не верил, что Нэнси причастна к исчезновению других детей, хотя как знать? Может, она и впрямь сошла с ума, как говорил Хармон.

Выпрыгнув из машины, Роб двинулся на юг к главной автостраде, идущей через центр Кейпа. Но когда мимо промчалась полицейская машина, он вернулся. Даже если удастся поймать другую машину, на мосту, скорее всего, застава. Лучше пойти к заливу. Там уйма запертых летних коттеджей. Он взломает один из них и на некоторое время затаится. К тому же на кухне, вероятно, оставили кое-какие продукты, а он уже проголодался. Через несколько дней все угомонятся, он найдет грузовик, спрячется в кузове и уедет с этого проклятого острова.

Нелл, спотыкаясь, бросилась к выходу.

Дрожа от холода, он засеменил по узким темным дорогам. Одно хорошо: в такую дерьмовую погоду можно не бояться наткнуться на людей. Даже машин и тех практически нет.

Правда, свернув за поворот, Роб едва успел отпрыгнуть в густую изгородь и спрятаться от фар автомобиля. Тяжело дыша, он подождал, пока автомобиль с ревом пронесся мимо. Боже. Еще одна полицейская машина. Да здесь они кишмя кишат. Надо сойти с дороги. До пляжа осталось не больше двух кварталов. Держась изгороди, Роб кинулся к зарослям, окаймлявшим дома с тыла. Здесь его вряд ли заметят, хотя путь через задние дворы займет больше времени.

Это случилось опять, подумала она. Похоже на предупреждение. Кашель начал стихать, но Нелл по-прежнему жадно хватала ртом воздух. Она посмотрела на руки. Волдырей, которые она только что явственно видела, не было и в помине.

Что, если Нэнси видела его на озере? Она ведь смотрела в его сторону… Хотя, может, и нет. Он будет отрицать, что был там, разумеется. А она не такой уж надежный свидетель — ей не поверят. Больше его никто не видел. Он в этом уверен. Кроме… водителя того универсала. Наверное, местный. Массачусетские номера… 8X642… Как он запомнил? Конечно, задом наперед… 2-4-6-8. Он заметил это. Если Роба все-таки поймают, он скажет полицейским об этом универсале. Он видел, как тот выезжал с грунтовой дороги Элдриджей примерно в то время, когда пропали дети.



Хотя, с другой стороны, этот универсал может оказаться службой доставки, о которой они уже знают. Водителя Роб не видел вообще, не обратил внимания… просто заметил, что это был большой жирный мужик. Если его поймают и он скажет об универсале, он только подтвердит, что ошивался у дома Элдриджей.

Еще не придя в себя от пережитого в офисе, Нелл вернулась домой и позвонила Джеку Склафани. Он снял трубку после первого же гудка.

— Мне крайне необходимо вас видеть, — сказала она. — Жду вас у себя дома.

Нет уж, ни в чем таком признаваться он не станет. Он скажет, что собирался встретиться с Нэнси. Потом увидел свою фотографию в этой истории о деле Хармон и решил уехать. Приняв решение, Роб почувствовал себя лучше. Хорошо бы удалось добраться до пляжа и попасть в коттедж…

— Будем через полчаса, — пообещал он.

Он бежал, стараясь оставаться в тени голых деревьев, споткнулся, тихо ругнулся, поднялся. От мокрого снега земля превратилась в сплошной каток. Но уже недалеко. Либо он проникнет в какой-нибудь дом, либо его засекут. Цепляясь за обледеневшие ветки, Роб побежал быстрее.

Затем Нелл пошла в комнату для гостей и начала вынимать вещи из шкафа. Она снимала с вешалок куртки, пиджаки, брюки. Достав из шкафа темно-синий пиджак, подержала его в руках. Этот пиджак Эдам хотел надеть в то последнее утро, подумала она. Но после того, как мы поссорились, он пулей выскочил из дома. А Уинифред я дала другой пиджак.

27

Нелл начала было складывать пиджак, чтобы положить в коробку, но передумала. Она вспомнила, как через несколько дней после смерти мужа, чувствуя себя покинутой, надела его, чтобы ощутить присутствие Эдама.

Терстоун Гивенс, восьмидесятилетний старик, молча сидел на своем застекленном заднем крыльце и смотрел на шторм. Почти стемнело. Почему-то его всегда завораживал северо-восточный ветер, и старик с грустью думал о том, что наслаждаться им осталось уже не так много лет. Тихо бормотало радио, только что передали новости о детях Элдриджей. По-прежнему ни следа.

В прихожей зазвонил интерком. Нелл повесила пиджак на спинку стула и поспешила к двери, чтобы открыть детективам.

Терстоун пристально смотрел вдаль и размышлял, почему молодым людям выпадает столько несчастий. Его единственный ребенок умер в пять лет от гриппа во время эпидемии 1917 года.