— Джефф, — Риардон взглянул на адвоката, — ты знаешь кучу всяких заумных словечек. Как бы это сказать… Когда я учился в приходской школе, монахини злились на нас, когда мы громко разговаривали в церкви. Они говорили, что в нас нет благоговения перед святым местом. Вот так Смит к ней и относился. Благоговел перед Сьюзан.

Ничего себе, подумала Кэрри.

— Еще он ее оберегал, — добавил Риардон. — Однажды вечером мы втроем поехали в ресторан, и Смит заметил, что Сьюзан не пристегнула ремень безопасности. Он тут же начал читать ей нотацию об ответственности, о необходимости беречь себя. Разволновался не на шутку, вроде даже рассердился.

Похоже на то, что он говорил нам с Робин, вспомнила Кэрри. Почти нехотя она призналась себе, что Скип производит впечатление простодушного, искреннего человека.

— А как относилась к отцу Сьюзан?

— Обычно с уважением. Хотя незадолго до того, как ее убили, казалось, будто она злится на него.

Кэрри спросила о его показаниях, данных под присягой. Правда ли, что перед убийством он стал замечать на Сьюзан драгоценности, подаренные не им?

— Мисс Макграт, можете поговорить с моей матерью. У нее есть фото Сьюзан, которое печатали в газетах, с благотворительного собрания. Там видно, что на лацкане ее пиджака приколота старинная бриллиантовая брошь. Снимок сделан недели за две до убийства. Клянусь, что эта брошь и другие драгоценности — все их подарил не я, — лежали тем утром в ее шкатулке. Я запомнил это, потому что мы ссорились из-за них. Они лежали там, а на другой день пропали.

«Он примерно наших лет, — подумала она. — И уже капитан. Должно быть, очень умный».

— Вы хотите сказать, что их украли?

Ей было известно, что полиция штата вместе с риджфилдской работает круглосуточно. Офицеры ходили от двери к двери, спрашивали у жителей, не видели ли они околачивающихся в городе незнакомцев. Она также знала, что в ночь похищения и на следующий день они, взяв с собой одежду близнецов, прочесывали ближайшие парки со служебными собаками, предполагая, что те могут взять какой-нибудь след.

— Не знаю, — беспокойно проговорил Риардон, — украли их или нет. Может, Сьюзан их вернула. Но говорю вам, после убийства драгоценности исчезли. Я говорил об этом копам, но было ясно, что они мне не верят. Решили, что я стараюсь создать видимость, будто ее убил грабитель. И еще кое-что. Мой отец воевал во Вторую мировую и два года после войны жил в Германии. Оттуда он привез в подарок матери миниатюрную рамку для фотографии, в честь помолвки. Когда мы поженились, мать подарила рамку Сьюзан. Она вставила в нее свой снимок, мой любимый, и держала на ночном столике в спальне. Перед тем как меня арестовали, мы с матерью разбирали ее вещи. Рамка исчезла. Но я помню, что утром в день убийства фото было на месте.

Маргарет и Стив, в сопровождении доктора Сильвии, провели агентов в столовую.

— Получается, в тот вечер, когда убили Сьюзан, кто-то забрался в дом и украл драгоценности и фотографию? — уточнила Кэрри.

«Наш командный пункт, — подумала она. — Сколько раз за прошедшую неделю сидели мы за этим столом, дожидаясь телефонного звонка, моля Бога, чтобы девочки вернулись?»

— Я знаю только, что все это исчезло. А куда оно подевалось, сказать не могу. Может, это не имеет отношения к убийству Сьюзан. Но вещи пропали, а полиция не захотела ничего расследовать.

Келли принесла из детской по паре одинаковых кукол и медвежат Тедди — любимые игрушки близняшек. Устроив их на кукольных одеяльцах на полу гостиной, она накрывала игрушечный стол, расставляя чайные чашки и блюдечки для угощений.

Кэрри оторвалась от записей, подняла голову и посмотрела Скипу в глаза.

«Эта игра — накрывание стола к вечернему чаю — была их любимой игрой», — вспомнила Маргарет. Через стол она и доктор Харрис обменялись взглядами.

— Какие у вас были отношения с женой?

«Сильвия подумала о том же».

— Когда я встретил ее, — вздохнул тот, — меня словно оглушило. Она была очень красивой. А еще умной, веселой. Рядом с такой женщиной чувствуешь себя словно в тебе десять футов роста. Но после свадьбы… — Скип помолчал. — Огонь был, мисс Макграт, а тепла никакого. Меня воспитали с мыслью, что брак — это навечно и хуже развода ничего нет. Хотя, конечно, хорошего у нас было немало. Но был ли я счастлив? Доволен? Нет. С другой стороны, я много времени проводил на работе и не слишком задумывался, что происходит. Что касается Сьюзан, у нее вроде как было все, чего ей хотелось. Она купалась в деньгах. Я построил для нее дом, какой она пожелала. Она каждый день ходила в клуб, то на гольф, то на теннис. Два года вместе с декоратором занималась обстановкой дома. Есть один человек в Элпайне, Джейсон Арнотт, он здорово разбирается во всяком антиквариате. Он возил Сьюзан на аукционы, советовал, что покупать. Она покупала платья от лучших модельеров. Сьюзан была как ребенок, которому хочется, чтобы каждый день наступало Рождество. У нее было полно свободного времени, она могла приходить и уходить когда вздумается. Ей нравилось красоваться на разных сборищах, где было полно прессы, чтобы ее фотографии почаще мелькали в газетах. Я долго думал, что она счастлива. Но теперь, оглядываясь назад, не сомневаюсь: она оставалась со мной только потому, что ей не подвернулся мужчина получше.

Когда девочек приводили к Сильвии, она всегда расспрашивала их об этих чаепитиях.

— Как вы себя чувствуете, Маргарет? — спросил агент Карлсон.

— Но, наконец… — поторопил его Джефф.

— Вроде бы неплохо. Вам, конечно, известно, что я ездила в тот магазин, где купила платья для девочек, и хотела поговорить с девушкой, которая тогда меня обслуживала.

— Наконец ей встретился человек, который стал для нее важен. Тогда-то я и начал замечать у нее новые драгоценности. Некоторые были антикварные, другие, наоборот, очень современные. Сьюзан утверждала, будто это подарки отца, но я видел, что она лжет. Сейчас все ее драгоценности у доктора, включая те, которые дарил я.

— Насколько мы поняли, ее на месте не оказалось, — сказал агент Риалто. — Могли бы вы объяснить нам, почему хотели с ней побеседовать?

Когда охранник напомнил, что время истекло, Риардон встал и открыто взглянул на Кэрри:

— В тот вечер она сказала, что незадолго до меня обслуживала другую покупательницу. Ей показалось странным, что женщина покупает одежду для близнецов, не зная их размеров. И у меня мелькнула безумная мысль, что, может, кто-то покупал одежду для близнецов, собираясь похитить моих девочек, и… и… — Она замялась. — У продавщицы был выходной, а менеджер сначала не хотела давать мне номер ее мобильного. Я поняла, что устраиваю сцену, и убежала. А потом, мне кажется, просто кружила по городу, ехала, куда глаза глядят. Увидев вывеску «Кейп-Код», я пришла в себя и повернула домой. Следующее, что я помню, это как полицейский светит фонарем мне в лицо. Я припарковала машину в аэропорту.

— Мисс Макграт, меня не должны были сажать в тюрьму. Где-то там, на свободе, разгуливает парень, который убил Сьюзан. И где-то есть доказательства этого.

Джефф и Кэрри прошли на стоянку.

Стив вместе со стулом придвинулся ближе к ней и положил руку на плечо. Она подняла руку. Их пальцы сплелись.

— Уверен, что тебе не удалось пообедать, — заметил Джефф. — Может, перекусим где-нибудь?

— Стив, — сказал агент Риалто, — вы говорили, что Келли произнесла во сне два имени, Мона и Гарри, и что у вас точно нет таких знакомых.

— Не могу, мне надо домой. Знаешь, я так и не поняла, с какой стати Смиту было лгать насчет Скипа. Риардон сам сказал, что у них были ровные отношения. А еще он не поверил Сьюзан, что драгоценности дарил отец. Если он начал ревновать ее из-за драгоценностей, то… — Кэрри недоговорила.

— Верно.

— Говорила ли Келли что-нибудь еще, что могло бы помочь идентифицировать похитителей?

Воскресенье, 29 октября

— Она что-то говорила насчет детской кроватки. У меня создалось впечатление, что они с Кэти спали в детской кроватке. Это, пожалуй, все, о чем стоит упоминать.

В воскресенье Робин была служкой на утренней мессе. Когда Кэрри наблюдала, как процессия движется по проходу от ризницы, то вспомнила, как ребенком тоже хотела быть служкой, но ей сказали, что это невозможно, служками берут только мальчиков.

— А о чем, по-твоему, упоминать не стоит? — настойчиво спросила Маргарет.

— Мардж, милая, если бы я только мог надеяться, как ты, но… — Лицо Стива сморщилось, глаза наполнились слезами. — Пусть Бог даст мне веру, что существует хотя бы малая вероятность того, что она жива.

Теперь все изменилось. Кэрри никогда не думала, что увидит дочь прислуживающей у алтаря. Или что разведется. А уж тем более не предполагала, что в один прекрасный день станет судьей. Возможно, станет. Джонатан прав. Подставить сейчас подножку Фрэнку равносильно тому, чтобы подставить подножку губернатору. Это может роковым образом сказаться на ее карьере. Возможно, вчерашний визит к Риардону — серьезная ошибка. Зачем снова пускать свою жизнь под откос? Однажды она уже так поступила.

— Маргарет, вы позвонили мне вчера и сказали, что считаете, будто Кэти жива, — произнес Карлсон. — Почему вы так считаете?

Кэрри сумела справиться с отчаянием, в которое погрузилась после развода с Бобом. Сначала она любила Боба, потом осталась с разбитым сердцем, когда тот бросил ее, затем злилась на него и презирала себя за то, что не разглядела, какой он на самом деле. Теперь Боб ей безразличен, если только дело не касается Робин. Но ей все равно было грустно смотреть на венчание. Окажись Боб таким, каким она его себе воображала, или хотя бы таким, каким сам себя считает… Тогда они были бы женаты уже одиннадцать лет, и наверняка у них родились бы еще дети. Кэрри всегда хотела троих.

— Потому что Келли говорит, что она жива. Потому что вчера во время утренней мессы она сказала, что Кэти в этот самый момент очень хочет домой. Потом, за завтраком, когда Стив сказал, что почитает ей книгу и это будет вроде того, что он читает и Кэти тоже, Келли возразила, сказав примерно следующее: «Но, папочка, это же глупо. Сейчас Кэти привязана к кровати. Она спит и не может тебя слышать». И еще, Келли несколько раз заводила с Кэти «близнецовый разговор».

— «Близнецовый разговор»? — переспросил Гюнтер.

— У них свой собственный, особый язык.

Пока она смотрела, как дочь несет к алтарю кувшин с водой и чашу для омовения рук, чтобы подготовить все к обряду освящения, Робин подняла голову и встретилась с ней взглядом. Ее улыбка теплом отозвалась у Кэрри в сердце. На что я жалуюсь? — спросила она себя. Что бы ни случилось, у нее есть Робин. Каким бы несовершенным ни оказался ее брак, кое-что хорошее она все же получила. Только у них с Бобом мог родиться этот чудесный ребенок.

Чувствуя, что вот-вот заплачет, Маргарет умолкла. Потом, обведя взглядом собравшихся за столом, умоляюще произнесла:

Мысли Кэрри обратились к другому родителю и другому ребенку — доктору Смиту и Сьюзан. Сьюзан тоже была уникальным результатом объединения генов. В своих показаниях доктор Смит заявил, что после развода его бывшая жена переехала в Калифорнию, где снова вышла замуж. Он разрешил ее мужу удочерить Сьюзан, считая, что это в интересах девочки.

— Послушайте, я пыталась убедить себя, что это просто взвинченные нервы. Но это не так. Если бы Кэти была мертва, я бы знала об этом. Неужели вы не понимаете?

— Но когда ее мать умерла, Сьюзан вернулась ко мне, — закончил он. — Она нуждалась во мне.

Она посмотрела сквозь открытую дверь в гостиную. И, не дав никому заговорить, поднесла палец к губам и указала на то, что происходило в этот момент в гостиной. Все повернулись. Келли усадила медвежат Тедди за стол. Кукла, принадлежащая Кэти, лежала поверх одеяла на полу. Келли завязала ей рот носком. Потом уселась рядом, с собственной куклой в руках. Она гладила куклу Кэти по щеке и что-то шептала. Словно почувствовав, что на нее смотрят, она подняла взгляд и сказала:

Скип сказал, что отношение Смита к дочери граничило с благоговением. Когда Кэрри услышала это, у нее сразу возник вопрос: доктор Смит превращал других девушек в подобие дочери, но неизвестно, не оперировал ли он саму Сьюзан?

— Ей больше не разрешают со мной разговаривать.

Кэрри с Робин только закончили обедать, когда позвонил Боб. Он объяснил, что Элис увезла детей на неделю во Флориду, а он едет в Кэтскиллз посмотреть лыжный домик, который собирается купить. Не хочет ли Робин поехать с ним?

— К тому же я задолжал ей ужин. Обещаю, что привезу ее домой к девяти.

63

Робин радостно согласилась, и через час Боб приехал за ней.

После визита агентов Уолша и Филбурна Ричи Мейсон сварил кофе и стал хладнокровно обдумывать возможный план действий. ФБР у него на хвосте. Горькая ирония того, как все вдруг начало выходить из-под контроля, накатывала на него волнами, приводя в ярость. Все шло без сучка без задоринки, и вдруг слабое звено, за которое он всегда опасался, создало проблему.

Кэрри решила использовать неожиданно свалившееся свободное время, чтобы поработать с протоколами. Читая свидетельские показания, она, конечно, могла лучше разобраться в деле, но все же есть огромная разница между словами на бумаге и живыми людьми. Ведь она не видит лиц, не слышит интонаций, не может проследить, кто как реагирует на вопрос. А при вынесении вердикта немалую роль играет то, как присяжные оценят поведение свидетелей. Присяжные наблюдали за доктором Смитом. И поверили ему.

Теперь кольцо вокруг него смыкается. То, что они до сих пор не понимают, как близки к разгадке, просто чудо. Они сосредоточились на его связи с Бейли. Отлично, это дает ему отсрочку. Но он знал, что это ненадолго.



«Я не вернусь в тюрьму», — подумал он. При воспоминании о тесной, забитой заключенными камере, форменной одежде, ужасной еде его передернуло. В десятый раз за последние два дня он достал паспорт, который должен стать его билетом в безопасность.

Джефф Дорсо любил футбол и был поклонником «Гигантов». Но, конечно, квартиру в Мидоулэндсе он купил не по этой причине, а потому, что ему там просто нравилось. Сидя в воскресенье на стадионе, Джефф почти не обращал внимания на игру, а размышлял о вчерашнем визите в тюрьму, о том, что Кэрри Макграт думает о протоколах и какое впечатление на нее произвели слова Скипа.

Паспорт Стива. Он стянул его с туалетного столика во время визита в Риджфилд. Они со Стивом достаточно похожи, поэтому вопросов не возникнет.

Протоколы он передал ей в четверг. Интересно, она их уже прочитала? Джефф надеялся услышать от нее хоть что-то на эту тему, пока они ждали Скипа, но Кэрри и словом не обмолвилась. Он убеждал себя, что она привыкла относиться ко всему скептически и то, какие выводы она сделала из рассказа Риардона, не обязательно означает, что она умывает руки.

«Все, что нужно, это улыбаться во время проверки милой, доброй улыбкой — точь-в-точь как у моего братца».

Когда «Гиганты» все-таки победили, забив гол в последнюю секунду, Джефф присоединился к радостным воплям, но отклонил предложение друзей выпить по кружке пива. Вместо этого он поехал домой и позвонил Кэрри. Оказалось, она уже изучила протоколы и хочет кое-что обсудить.

Всегда, правда, существует опасность, что служащий отдела иммиграции спросит:

Джефф обрадовался:

— Это у вас похитили близнецов?

В этом случае он просто скажет, что трагедия произошла с его двоюродным братом.

— Нас обоих назвали в честь дедушки, — объяснит он. — И мы похожи, как родные братья.

У Бахрейна с Соединенными Штатами нет соглашения об экстрадиции. Но к тому времени он превратится в другого человека, так что это уже будет неважно.

— Ты свободна сегодня вечером?

Следует ли удовлетвориться достигнутым или стоит предпринять попытку получить горшок с золотом целиком?



«А почему бы и нет?» — спрашивал он себя.

Долли Боулз было шестьдесят, когда она, овдовев, переехала к дочери. С тех пор прошло двенадцать лет. Ей не хотелось навязываться, но она всегда нервничала, оставаясь одна в большом доме, где они раньше жили вдвоем с мужем.

К тому же всегда лучше заканчивать начатое и заметать при этом следы.

Этому было объяснение. В детстве Долли открыла дверь разносчику пиццы, а тот оказался грабителем. Ей до сих пор снилось, как он, связав их с матерью, обшаривает дом. В результате Долли стала очень подозрительной. Стоило ей услышать непонятный шум или заметить на улице незнакомца, как она нажимала кнопку тревоги, чем раздражала зятя.

Удовлетворенный принятым решением, он улыбнулся.

Ее дочь Дороти и зять Лу часто путешествовали. Когда приехала Долли, их дети еще жили с родителями, так что она могла заботиться о внуках. Но несколько лет назад они решили жить отдельно, поэтому Долли было нечем заняться. Она пыталась прибираться в доме, но приходящей прислуге ее помощь не требовалась.

Получив столько свободного времени, Долли решила работать няней. Дела шли превосходно. Она радовалась общению с малышами, играла с ними или читала. Ее все любили. Единственным ее недостатком было то, что она часто звонила в полицию, чтобы сообщить о подозрительных людях. Но вот уже десять лет Долли не донимает полицейских, с тех самых пор, как выступила свидетельницей по делу об убийстве Сьюзан Риардон. Вспоминая об этом, она вздрагивала. Прокурор выставил ее дурой. Дороти с Лу пришли в ужас.

64

— Мама, я ведь просила тебя не говорить с полицией, — отругала ее потом дочь.

— Миссис Фроли, — медленно произнес Тони Риалто, — я не могу руководствоваться вашей верой в то, что Келли общается с сестрой. Однако единственными фактами, подтверждающими гибель Кэти, являются предсмертная записка и то, что свидетели видели, как Лукас нес в самолет тяжелую коробку. В записке сказано, что он сбросил тело Кэти в море. Буду с вами абсолютно честен. Мы не убеждены в том, что Лукас застрелился. И не полностью уверены, что он сам напечатал эту записку.

Но тогда Долли решила, что должна это сделать. Скип Риардон ей нравился. И она считала, что обязана помочь. Кроме того, она действительно видела машину. И пятилетний Майкл, с которым она сидела в тот вечер, тоже видел. Но адвокат Скипа посоветовал ей не впутывать ребенка.

— О чем вы? — взорвался Стив.

— Это только навредит делу, — втолковывал ей мистер Феррелл. — Нам нужно лишь, чтобы вы сказали, что в девять вечера видели перед домом Риардона темный «Мерседес» — седан и что машина уехала несколько минут спустя.

— О том, что если Лукас был застрелен кем-то из своих подельников, то записка — тоже ненастоящая. Она предназначена создать у нас впечатление, что Кэти погибла.

— Неужели вы наконец-то поверили, что она жива? — умоляющим тоном спросила Маргарет.

Долли была убеждена, что разглядела цифру «3» и букву «Л» на номерном знаке. Тогда прокурор ушел в глубь зала и показал ей табличку с цифрами. Долли ничего не смогла разобрать. Еще ее вынудили признаться, что Скип ей нравился, поскольку однажды вечером откопал ее машину, застрявшую в снегу. Долли понимала: это вовсе не означает, что Скип не может оказаться убийцей. Но в глубине души она чувствовала, что Риардон невиновен, и каждый вечер молилась за него. До сих пор, работая в доме напротив, Долли выглядывала из окна и вспоминала тот вечер, когда убили Сьюзан. Маленький Майкл указал на черный автомобиль и пролепетал: «Машина Дады».

— Мы начинаем считать, что существует незначительная вероятность того, что она жива. — Тони Риалто сделал особый упор на словах «незначительная вероятность». — Честно говоря, я не верю в телепатию между близнецами, но считаю, что Келли может нам помочь. С ней надо поговорить. Вы утверждаете, что она назвала имена Мона и Гарри. Она может назвать другие имена или дать какой-то намек о том, где их содержали.

Все смотрели, как Келли взяла игрушечную тряпку для мытья посуды и отправилась на кухню. Послышался грохот — она придвинула стул к раковине. Вернулась она уже с мокрой тряпкой. Опустившись на пол рядом с куклой Кэти, она положила ей тряпку на лоб. Потом заговорила. Все встали и подошли поближе, прислушиваясь.

Долли не подозревала, что в эту самую минуту, всего в десяти милях отсюда, Джефф Дорсо и Кэрри Макграт говорят о ней.

— Не плачь, Кэти, — шептала она. — Не плачь. Мама и папа тебя найдут.

Келли посмотрела на взрослых.



— Она очень сильно кашляет. Мона заставила ее принять лекарство, но она все выплюнула.

Тони Риалто и Джед Гюнтер переглянулись. Лица обоих выражали недоумение.

По молчаливому согласию Кэрри с Джеффом не обсуждали дело Риардона, пока им не принесли кофе. Вместо этого Джефф рассказывал о своем детстве:

Уолтер Карлсон внимательно наблюдал за Сильвией Харрис.

— Я считал, что моя кузина из Нью-Джерси живет в глуши. Но потом мы тоже переехали сюда, и однажды я решил здесь остаться.

«Она врач, — думал он. — Специализируется на телепатии между близнецами. Судя по выражению ее лица, она нисколько не сомневается, что близнецы и в самом деле общаются».

Затем он рассказал о четырех младших сестрах.

Маргарет и Стив прильнули друг к другу. Оба рыдали.

— Я тебе почти завидую, — вздохнула Кэрри. — Я единственный ребенок, и мне всегда нравилось ездить в гости к друзьям, у которых были большие семьи. Я думала: как это здорово, когда у тебя много родных. Отец умер, когда мне было девятнадцать, а когда мне исполнился двадцать один год, мать второй раз вышла замуж и переехала в Колорадо. Мы видимся дважды в год.

— Доктор Харрис, — негромко произнес Карлсон. — Вы можете поговорить с Келли?

Джефф с сочувствием посмотрел на нее:

Кивнув, Сильвия села на пол рядом с Келли.

— Наверно, тебе очень не хватает семейной поддержки.

— Ты хорошо заботишься о Кэти, — сказала она. — Твоя сестренка все еще плохо себя чувствует?

— Это верно. К счастью, я встретила Джонатана и Грейс Хувер. Они всегда относились ко мне как к дочери.

Келли кивнула.

Потом они обсудили юридический колледж и сошлись во мнении, что первый год там — настоящий кошмар.

— Ей больше нельзя со мной разговаривать. Она сказала какой-то тете, как ее по-настоящему зовут, и Мона рассердилась и испугалась. Кэти должна говорить всем, что ее зовут Стиви. У нее очень горит голова!

— Так ты поэтому приложила ей ко лбу мокрую тряпку?

— Да.

— У Кэти не завязан рот?

— Мона сначала завязала, но Кэти от этого стало плохо, и Мона сняла повязку. Сейчас Кэти засыпает.

Келли развязала носок, которым был завязан рот куклы Кэти, и положила свою куклу рядом с ней. Накрыла их общим одеялом и уложила так, чтобы пальцы кукол соприкасались.

65

В номер Энджи постучал Дэвид Туми, управляющий отелем. За семьдесят, худощавый, в очках без оправы, он несколько мгновений изучал ее пронизывающим взглядом. После этого представился и раздраженно спросил:

— Почему ты решил стать адвокатом? — спросила Кэрри.

— Так что там насчет кражи детского сиденья из вашего фургона вчера вечером? Офицер Тайрон из полиции Барнстейбла был здесь. Хотел узнать, не было ли попыток ограбления других машин.

Мысль Энджи лихорадочно работала.

— Думаю, все началось в детстве. В нашем доме жила женщина по имени Анна Оуэне, милейший человек. Когда мне было лет восемь, я бежал к лифту, чтобы запрыгнуть, пока двери не закрылись. Я так спешил, что не заметил Анну и сбил ее с ног. Любой другой на ее месте поднял бы крик, но Анна поднялась и сказала только: «Джефф, лифт еще вернется». И рассмеялась. Она видела, как я огорчился.

«Сказать ему, что она солгала полицейскому, что на самом деле просто забыла сиденье? От этого может быть еще больше неприятностей. Коп заявится сюда и выпишет штраф. И что гораздо хуже, начнет задавать вопросы».

— Пустяки, — наконец сказала она.

Энджи бросила взгляд на кровать. Кэти лежала лицом к стене, виден был только ее затылок с короткими темными волосами.

— Но это еще не повод, чтобы становиться адвокатом, — улыбнулась Кэрри.

— Мой малыш сильно простужен. Я просто хотела поскорее доставить его домой.

Она видела, как Туми шарит взглядом по комнате. Было ясно, что он не верит ни одному ее слову. Она заплатила наличными за два дня. Он чувствовал, что что-то здесь неладно. Может, слышал тяжелое дыхание Кэти.

— Нет, конечно. Но три месяца спустя, когда ее бросил муж, она проследила за ним до квартиры его новой подружки и застрелила. Я был уверен, что у нее случилось временное помрачение рассудка. Ее адвокат тоже старался придерживаться этой линии защиты, но Анна все равно угодила за решетку на двадцать лет. Думаю, ключевая фраза всегда «смягчающие обстоятельства». Когда я чувствую, что они есть, или верю, что подсудимый невиновен, как Скип Риардон, то берусь за дело. А почему ты стала прокурором?

Туми и в самом деле все слышал.

— Пожалуй, вам стоит отвезти сына в больницу Кейп-Кода, в отделение скорой помощи, — произнес он. — У моей жены бронхит всегда осложняется астмой. Мальчик хрипит так, будто у него вот-вот начнется астматический приступ.

— Я и сама так подумала, — согласилась Энджи. — Не подскажете, как добраться до больницы?

— Это в десяти минутах езды отсюда. Могу вас отвезти.

— Жертва и ее семья, — просто ответила Кэрри. — Опираясь на твою теорию, я могла бы застрелить Боба Кинеллена и наплести о смягчающих обстоятельствах.

— Нет, нет. Спасибо. Не надо. Моя… мать будет здесь примерно через час. Она поедет с нами.

Глаза Дорсо весело блеснули.

— Понятно. Что ж, миссис Хейген, полагаю, вам нужно как можно быстрее обратиться за медицинской помощью для ребенка.

— Не могу представить, чтобы ты кого-то застрелила.

— Ну, конечно же. Большое спасибо. Вы очень добры. И не беспокойтесь о сиденье. Оно все равно было старое. Ну, вы меня поняли.

— Я тоже. Если только… — Кэрри запнулась, потом продолжила: — Если только опасность не будет угрожать Робин. Я пойду на что угодно, лишь бы спасти дочь.

— Я вас понял, миссис Хейген. Никакой кражи не было. Но офицер Тайрон сказал, что теперь у вас сиденье есть.

За обедом Кэрри с удивлением обнаружила, что рассказывает о смерти отца.

С этими исполненными нескрываемого сарказма словами Туми закрыл за собой дверь.

Энджи немедленно закрыла замок на два оборота.

— Я училась на втором курсе в Бостонском колледже. Папа был летчиком в «Пан Американ». Потом он перешел в администрацию и стал исполнительным вице-президентом. С тех пор, как мне исполнилось три года, он возил нас с мамой повсюду. Для меня он был самым лучшим человеком на свете. — Она сглотнула. — Однажды, когда я приехала домой на выходные, он сказал, что неважно себя чувствует. Но к врачу обращаться не стал, потому что недавно проходил ежегодный осмотр. Уверял, что к утру все как рукой снимет. И не проснулся.

— И через два года твоя мать вышла замуж? — мягко спросил Джефф.

«Он будет за мной следить, — подумала она, — поскольку знает, что у меня не было никакого сиденья, а обвинение в краже бросает тень на его заведение. Тот полицейский тоже что-то подозревает. Надо убираться отсюда. Но куда податься? Нельзя уезжать со всеми вещами — станет ясно, что я отчаливаю. Теперь еще надо создать видимость, будто я мать. Если уйду прямо сейчас, он сразу почует неладное. Может, лучше немного подождать, потом вынести девчонку, посадить ее в кресло и вернуться — вроде как за бумажником. Из своего офиса он видит только пассажирскую сторону машины. Я заверну чемодан с деньгами в одеяло и положу его с другой стороны. Все остальное барахло оставлю в номере. Так он будет думать, что я еще вернусь. Если он вдруг заговорит, скажу, что позвонила моя мать и сказала, что ждет в больнице. Но может, мне повезет, кто-нибудь будет вселяться или съезжать, он будет занят, и мне удастся скрыться под шумок».

— Да, я уже заканчивала колледж. Сэм был вдовцом и другом папы. Он собирался выйти в отставку и переехать в Вэйл. У него там симпатичный домик. У них с мамой удачный брак.

Из окна номера была видна подъездная дорожка. Энджи выждала минут сорок. Дыхание Кэти становилось все более тяжелым и хриплым. Энджи решила открыть одну из пенициллиновых капсул, растворить ее в воде и заставить девочку выпить.

«От нее надо избавляться, но я не хочу, чтобы она умерла у меня на руках».

Вне себя от злости и тревоги, женщина достала из сумки бутылочку с капсулами. Открыла одну, высыпала содержимое в стакан из ванной комнаты, развела водой и вылила в пластиковую чайную ложку, лежавшую возле кофейного аппарата. Потом потрясла Кэти. Та зашевелилась, открыла глаза и сразу начала плакать.

— А что твой отец сказал бы о Бобе Кинеллене?

— Ух, да ты так и пылаешь, — взорвалась Энджи. — Ну-ка, выпей.

— А вы, Джефф Дорсо, весьма проницательны, — рассмеялась Кэрри. — Думаю, в восторг он не пришел бы.

Кэти затрясла головой, а когда почувствовала языком вкус жидкости, плотно сжала губы.

За кофе они перешли к обсуждению дела Риардона.

— Я кому говорю? Пей! — крикнула Энджи.

— Десять лет назад я присутствовала на вынесении приговора, — откровенно сказала Кэрри. — И почему-то хорошо запомнила слова Риардона. Я слышала, как многие преступники клялись, что невиновны, ведь терять им все равно нечего, но что-то в его заявлении меня тронуло.

Она силой влила в рот девочки немного жидкости, но Кэти подавилась, и лекарство струйкой потекло по щеке. Малышка еще пуще расплакалась и раскашлялась. Энджи схватила полотенце и завязала ей рот, чтобы заглушить звуки. Но, увидев, что Кэти задыхается, сняла полотенце.

— Тихо, — прошипела она. — Слушай внимательно. Больше ни звука — или убью на месте. И ты сама будешь виновата. Во всем.

— Потому что Скип говорил правду.

Она бросила взгляд в окно: перед офисом были припаркованы несколько машин.

«Это мой шанс», — подумала она.

— Предупреждаю, — Кэрри взглянула на Джеффа, — я не намерена играть роль «адвоката дьявола» и спорить. Я прочла отчет, у меня возникла масса вопросов, но не убеждение, что Риардон невиновен. И вчерашняя встреча меня тоже не убедила. Либо лжет он, либо доктор Смит. У Риардона есть причины лгать. У Смита — нет. Против Риардона говорит то, что он обсуждал с бухгалтером финансовую сторону развода и явно разозлился, узнав, во сколько это ему обойдется.

Взяв Кэти на руки, она выбежала наружу, открыла дверцу фургона и, усадив девочку на сиденье, пристегнула ее ремнями. Не задерживаясь, побежала в мотель, схватила завернутый в одеяло чемодан и свою сумку, вернулась в фургон и побросала вещи на сиденье рядом с Кэти. Тридцать секунд спустя Энджи выруливала с парковки.

— Кэрри, Скип Риардон все заработал своими руками. Он выбрался из нищеты и стал преуспевающим бизнесменом. Очень преуспевающим. Сьюзан так и так дорого ему обходилась. Ты же слышала, она обожала покупать все, на что упадет глаз. — Джефф задумался. — Нет. Разозлиться и выплеснуть ярость на словах — одно. Но убить — совсем другое. Как бы дорого ни обошелся Скипу развод, он заплатил бы деньги, чтобы положить конец этому браку и зажить новой жизнью.

«Куда теперь? — думала она. — Может, без задержек убраться из Кейп-Кода? Но я не перезвонила Клинту и не сообщила, где нахожусь. Если тот коп что-то заподозрил и начнет меня разыскивать, у него есть мои номерные знаки. Этому типу из мотеля номера тоже известны. Нужно, чтобы Клинт арендовал машину и приехал за мной. И дальше разъезжать на этом драндулете небезопасно. Но куда все-таки ехать?»

Они заговорили о розах.

Небо прояснилось, вышло яркое солнце. Энджи представила себе, как полицейский, заставивший купить детское сиденье, догоняет их на патрульной машине. Ее передернуло. Как назло, машины впереди просто ползли. Она готова была орать от злости. У начала Мейн-стрит движение стало односторонним. Пришлось повернуть направо.

«Нужно как можно быстрее убираться из Хайяниса. Если этот коп и впрямь что-то заподозрил и объявит тревогу, нельзя, чтобы меня поймали на одном из этих мостов. Лучше поехать по двадцать восьмому шоссе», — решила она.

— Уверен, что цветы принес не Скип. И заказал их тоже не он. — Джефф отпил кофе. — Но тогда возникает вопрос — кто третий?

Женщина обернулась и бросила взгляд на Кэти. Глаза девочки были закрыты, голова свесилась на грудь. Дыхание с хрипом вырывалось изо рта, щеки пылали.

Джефф расплатился по счету. Они с Кэрри согласились, что показания доктора Смита стали решающими и определили судьбу Скипа Риардона.

«Надо найти другой мотель и остановиться там, — подумала Энджи. — Оттуда позвоню Клинту и скажу, чтобы приезжал. Шмотки остались в \"Саунд-вью\", так что любопытный управляющий думает, будто я еще вернусь. По крайней мере, до вечера он точно будет так думать».

— Ну подумай, — убеждал Джефф. — Доктор Смит заявил, что Сьюзан боялась Скипа из-за его вспышек ревности. Но если она боялась, почему в присутствии мужа продолжала спокойно расставлять розы, подаренные другим мужчиной? И при этом практически хвасталась ими. Где тут логика?

Сорок минут спустя, вскоре после поворота на Чатем, попался подходящий мотель. Над входом мигала неоновая вывеска: «Свободные номера». Рядом располагалась закусочная.

— Это если Скип говорит правду. Но мы же не знаем наверняка.

«\"Раковина и дюна\", — прочла она название. — Пойдет».

— Я ему верю. Кроме того, никто не подтвердил слова доктора Смита. А Риардоны были общительной парой. Если бы Скип оскорблял жену, был груб с ней, кто-нибудь наверняка выступил бы на суде с такими показаниями.

Свернув с шоссе, Энджи припарковалась рядом с дверью офиса, но так, чтобы изнутри нельзя было разглядеть Кэти.

— Возможно, — уступила Кэрри. — Но почему не было свидетелей со стороны защиты, которые показали бы, что он не ревновал? И почему только двоих вызвали рассказать о том, какой Риардон человек? Их показания против заявления Смита. Нет, Джефф. Боюсь, присяжные вынесли вердикт на основании услышанного и не сомневались, что Смит сказал правду. Нас самих учили доверять врачам.

Клерк с землистым цветом лица за стойкой разговаривал по телефону с подружкой. Протягивая посетительнице бланк регистрации, он едва взглянул на нее. На тот случай, если полицейский все-таки разослал информацию о ней, Энджи не стала регистрироваться под именем Линды Хейген.

По дороге домой оба молчали. Джефф проводил Кэрри до дверей и протянул руку за ключом:

«Но если он попросит удостоверение личности, придется что-то показать», — подумала она, с неохотой извлекая собственные водительские права.

Номер машины она придумала на ходу, нисколько не сомневаясь, что клерк, погруженный в разговор, не станет его проверять. Получив деньги за ночь, он положил на стойку ключи. Чувствуя себя в большей безопасности, Энджи вернулась в фургон, подъехала к мотелю с задней стороны и поднялась в номер.

— Мать учила, что мужчина должен открывать леди дверь. Надеюсь, это не унижает твое достоинство?

— Нет. Но, может, я просто старомодна.

— Лучше, чем в прошлый раз, — вслух сказала она, засовывая чемодан под кровать.

В черном небе над ними сверкали бриллиантовые звезды. Подул резкий ветер, и Кэрри вздрогнула от холода.

Заметив это, Джефф резко повернул ключ и распахнул дверь:

Потом вернулась за Кэти, которая не проснулась, даже когда она расстегивала ремни и снимала ее с сиденья.

— Ты не слишком тепло одета для такого вечера. Заходи скорее в дом.

Кэрри вошла, а Джефф остался на крыльце, ничем не показывая, что рассчитывает на приглашение.

«Температура еще поднялась, — подумала Энджи. — Хорошо хоть, что она пьет детский аспирин. Думает, наверное, что это конфета. Разбужу-ка ее и заставлю принять еще таблетку. Но сначала надо позвонить Клинту».

— Что мы будем делать дальше? — спросил он.

Он ответил после первого же звонка.

— Я встречусь с доктором Смитом, как только он согласится меня принять. Но лучше мне пойти одной.

— Где тебя черти носят? Почему раньше не позвонила? Я тут взмок от страха, подумал, что тебя уже засадили.

— Тогда поговорим на днях. — Джефф улыбнулся и направился к машине.

— У любопытного управляющего в мотеле, где я остановилась, чересчур длинный нос. Пришлось сматываться.

Закрыв дверь, Кэрри прошла в гостиную, свет включать не стала. Она поймала себя на том, что думает о том моменте, когда Джефф взял у нее ключ и открыл дверь. Кэрри подошла к окну и увидела, как его машина исчезает за поворотом.

— Где ты?

С папой всегда так интересно, думала довольная Робин, сидя рядом с ним в «ягуаре». Они осмотрели лыжный домик, который Боб намеревался купить. Девочке он понравился, но Боб сказал, что ему это не подходит.

— В Кейп-Коде.

— Я хочу, чтобы можно было подъехать на лыжах прямо к двери, — он рассмеялся. — Ладно, будем искать дальше.

— Что-о?

Робин взяла с собой фотоаппарат, и отец подождал, пока она отсняла две пленки. Хотя снега на вершинах было маловато, освещение в горах показалось ей фантастическим. Робин удалось поймать в кадр последние лучи заходящего солнца. А на обратном пути Боб сказал, что знает одно местечко, где они могут полакомиться отличными креветками.

— Мне показалось, это подходящее место, чтобы спрятаться. Я хорошо знаю эти места. Послушай, Клинт, девчонка по-настоящему больна, а тот коп, о котором я говорила, ну, тот, что заставил меня купить детское сиденье, он записал номер фургона. Явно почуял неладное. Я испугалась, что, если попытаюсь выехать из Кейп-Кода, меня задержат на мосту. Сейчас я остановилась в другом мотеле на шоссе двадцать восемь, в городишке под названием Чатем. Ты говорил, что бывал здесь в детстве. Так что, наверное, знаешь, где это.

— Знаю. Оставайся там. Я прилечу в Бостон и возьму машину в прокат. Сейчас три тридцать. Буду в девять — полдесятого.

Робин знала, что мама злится на папу из-за того, что он не позвонил узнать, как она себя чувствует после аварии. Но он же оставил сообщение. Конечно, они редко видятся, но вместе им так здорово.

— Ты избавился от кроватки?

В половине седьмого они уже сидели в ресторане, заказав устрицы и морские гребешки. Боб обещал, что они непременно поедут кататься на лыжах, вдвоем.

— Разобрал и отнес в гараж. У меня теперь нет фургона, чтобы возить мебель, да и вообще меня сейчас не кровать беспокоит. Ты знаешь, во что меня втянула? Я не мог выйти из дома, потому что здесь единственный телефон, по которому ты могла меня найти. У меня денег восемьдесят баксов наличными и то, что осталось на карточке. Теперь ты привлекла внимание копов, а продавщица из магазина, где ты покупала детскую одежду, что-то учуяла и явилась сюда вынюхивать.

— Когда твоя мама уйдет на свидание, — подмигнул он.

— Мама редко уходит. Мне нравился ее знакомый, он несколько раз приглашал ее летом на обед, но мама сказала, что он зануда.

— Что, явилась прямо в дом? — со страхом в голосе спросила Энджи.

— А чем он занимается?

— Кажется, он инженер.

— Состряпала басню, что пришла заменить дефектные рубашки, но от нее за версту несло, что пришла шпионить. Поэтому мне надо убираться. А ты оставайся там и будь готова. Ясно?

— Когда мама станет судьей, то у нее наверняка появится поклонник-судья. А то и не один.

«Все это время я сижу здесь, жду, что в любой момент копы схватят тебя с девчонкой, не говоря уж о чемодане с деньгами, — трясся от ярости Клинт. — Испоганила все, что можно. Жду не дождусь, когда доберусь до тебя».

— Недавно к нам домой уже заходил юрист, — сообщила Робин. — Такой симпатичный. Но мне показалось, он только по делу.

— Ага. Послушай, Клинт, я сожалею, что застрелила Лукаса. Просто подумала, что было бы здорово, чтобы у нас был ребенок и целый миллион на двоих. Знаю, он был тебе другом.

Боб, который до этого рассеянно слушал дочь, насторожился:

Клинт не стал напоминать ей, что, если в ФБР узнают, что он и Лукас в свое время отсиживали срок в одной камере, его могут объявить в розыск. В качестве Клинта Дауниса он в полной безопасности. Но стоит им однажды сверить отпечатки пальцев, и они сразу же узнают, что никакого Клинта Дауниса нет.

— Забудь о Лукасе. Как называется мотель?

— А как его зовут?

— «Раковина и дюна». Старомодное название, правда? Я люблю тебя, Клинт.

— Ладно, ладно. Как девчонка?

— Очень плохо, совсем больна. Вся горит.

— Дай ей аспирин.

— Джефф Дорсо. Он принес маме толстенную папку.

— Клинт, я не хочу с ней больше возиться. Она мне опротивела.

— Ты знаешь, что делать. Мы оставим ее в фургоне, а фургон утопим. Может, ты не заметила, но там кругом полно воды.

Когда папа неожиданно замолчал, Робин виновато подумала, не слишком ли много наболтала. Может, он рассердился?

— Отлично. Клинт, просто не знаю, что бы я делала без тебя. Честно говорю, как перед Богом. Ты ведь умный, Клинт. Лукас думал, он умнее тебя, но это было не так. С нетерпением жду, когда ты приедешь.

— Угу. Ты и я. Мы вдвоем. Так оно и будет.

На обратном пути Робин заснула и, [ когда отец высадил ее около крыльца, была рада, что вернулась домой.

Клинт повесил трубку.

— И если ты мне веришь, то ты еще тупее, чем я думал, — закончил он вслух.

Понедельник, 30 октября

66

В сенате и ассамблее штата Нью-Джерси осень выдалась жаркой. Заседания проходили дважды в неделю, и народу приходили толпы. Этому была веская причина — будущие выборы губернатора. И хотя они состоятся только через год, закулисная атмосфера так накалилась, что на заседаниях обеих палат сыпались искры.

— Я по-прежнему не верю, что Келли действительно контактирует с сестрой, — признался Тони Риалто перед тем, как часа в три он и капитан Гюнтер покидали дом Фроли. — Однако считаю, что она может рассказать нам что-то о людях, с которыми была, или о том, где их держали. Именно поэтому — не важно, бодрствует она или спит, — кто-то должен ловить любое произнесенное ею слово. Если она обмолвится о чем-то, имеющем отношение к похищению, надо попытаться ее разговорить, задавая наводящие вопросы.

То, что губернатор Маршалл собирался поддерживать кандидатуру прокурора Фрэнка Грина, не вызывало восторга у других потенциальных кандидатов от его партии. Джонатан Хувер прекрасно понимал, что соперники ждут подходящего случая, чтобы уменьшить шансы Грина занять этот пост. Они вцепятся в малейший намек. И если им удастся раздуть достаточно громкий скандал, Грина исключат из списков баллотирующихся. У него и сейчас-то положение не слишком прочное.

— Но вы, по крайней мере, допускаете, что Кэти может быть жива? — не успокаивалась Маргарет.

Джонатан Хувер имел большое влияние в обеих партиях. Он был дальновидным политиком и всегда просчитывал свои действия на много ходов вперед. В частности, благодаря этому его переизбирали уже в пятый раз.

— Миссис Фроли, с этого момента мы в нашем следствии будем исходить не из предположения, что Кэти может быть жива, а из допущения, что это именно так. Однако это должно оставаться тайной. Наше преимущество заключается в том, что похититель убежден, будто мы считаем девочку погибшей.

Когда они ушли, Келли стала засыпать прямо на полу, рядом со своими куклами. Стив подсунул ей под голову подушку и накрыл одеялом. Потом он и Маргарет сели по-турецки рядом.

В дни заседаний он иногда оставался в Трентоне и шел с друзьями в ресторан. Сегодня, например, он обедает с губернатором.

— Иногда они — Кэти и Келли — разговаривают во сне, — объясняла доктор Харрис Уолтеру Карлсону.

Вернувшись из сената, Джонатан попросил секретаршу ни с кем его не соединять, закрыл дверь кабинета и долго сидел за столом, подперев руками подбородок. Грейс называла его позу «Джонатан за молитвой».

Она и Карлсон все еще сидели за столом.

Прошло не меньше часа, прежде чем он поднялся, подошел к окну и взглянул на закатное небо. Решение принято. Расследование дела Риардона создавало проблемы. Стоит журналистам хотя бы краем уха услышать о подобном, как они тут же раздуют сенсацию. Джонатан был уверен, что расследование Кэрри ни к чему не приведет, зато репутация Фрэнка Грина может оказаться запятнанной. И тогда ему придется забыть о губернаторском кресле.

— Доктор Харрис, — задумчиво произнес Карлсон, — я скептик, но из этого не следует, что поведение Келли не потрясло меня и нас всех. Я уже спрашивал вас раньше, но теперь хочу сформулировать вопрос иначе. Знаю, вы стали склоняться к мнению, что близнецы находятся в контакте. Но разве не может быть так, что все, что Келли говорит и делает, есть просто ее собственное воспоминание о том, что происходило с ними в те дни, когда она была там вместе с Кэти?

Кэрри еще может все бросить, пока дело не зашло слишком далеко, и Джонатан очень на это надеялся. Ради них всех. Но все же его долг — предупредить губернатора о расследовании, а также предложить пока не включать ее имя в список кандидатов на пост судьи для утверждения в сенате. Он знал, что губернатор попадет в очень неловкое положение, если один из его потенциальных кандидатов в судьи станет действовать против него.

— Когда Келли нашли и привезли в больницу, у нее был синяк на руке, — ровным голосом произнесла Сильвия Харрис. — Я при первом же взгляде поняла, что синяк является результатом злобного щипка, а щиплются обычно женщины. Вчера днем Келли вдруг вскрикнула. Стив подумал, что она ушиблась рукой о стол. Маргарет же поняла, что Келли реагировала на страдания Кэти. Именно после этого она бросилась искать ту продавщицу. Мистер Карлсон, теперь у Келли второй синяк, новый. Я готова поклясться, что он является результатом щипка, полученного вчера Кэти. Хотите — верьте, хотите — нет.

Благодаря своему шведскому происхождению и полученной в ФБР подготовке Уолтер Карлсон прекрасно умел скрывать свои чувства.



— Если вы правы… — медленно начал он.

— Я права, мистер Карлсон!