– Меня проинструктировали.

— В каком смысле «как»? — насупился Савелий: вопрос застал его врасплох.

– А что, – спросила Инессер резким тоном, – я кажусь вам его естественным союзником?

— Ты прекрасно понял, что я имею в виду.

– Вы служили гекзархату еще до того, как появились на свет мои родители, – мягко напомнил Брезан. – Если вы собирались что-то сделать с Кудженом, почему не поступили так раньше?

— Я сумел сдержаться, если ты об этом, — серьезно ответил Савелий.

– Потому что когда я была намного моложе, – сказала Инессер, – и намеревалась сделать себе имя, Командование Кел поручило мне охранять его. Я видела, что он сотворил с теми, кто оказался в его власти.

— Собственно говоря, я не о том, — смутился Воронов.

– Не понимаю, как гекзарх может плохо обращаться со своим народом на протяжении долгого времени, – проговорил Брезан, выуживая информацию.

Кривой изгиб ее рта подсказал, что генерал-протектор видит его насквозь, но она все равно предоставила больше подробностей.

— А я о том! — отрезал Савелий. Он помолчал несколько минут, потом тихо добавил: — Расставаться было тяжело… Обоим. Можешь мне поверить.

– Я не про техников и исследователей. Я про подопытных. Помню, я подумала, что у него есть коллекция прекрасных куртизанок – лучше, чем могли бы предоставить Андан. Но они вовсе не были куртизанками. Во всяком случае, изначально не были. Ему просто нравилось окружать себя красивыми вещами. Большинство из них начинали как свободные еретики. Некоторые были военнопленными, потерявшими шанс вернуться домой.

— Настолько все серьезно?

– Ну, – сказал Брезан. – Командование Кел вообще редко отправляло кого-нибудь домой, и точка. – Это он хорошо помнил. Захват военнопленных тоже был редкостью, но не стоило говорить об этом Инессер.

Савелий тяжело вздохнул и молча кивнул.

Генерал-протектор на мгновение закрыла глаза. Когда она их открыла, ее лицо было искажено ужасом.

— Может быть, и хорошо, что вы сейчас расстались, — задумчиво проговорил Воронов, скорее убеждая самого себя.

– Я стояла рядом, – проговорила она, – и позволяла ему делать со своими питомцами то, что он делал. Потому что таков был мой приказ. Несмотря на это… они заслуживали большего.

Они долго молчали, каждый думал о своем. Только когда добрались до центра, Савелий спросил:

Брезан взвесил ее слова. Так вот почему она думала, что сможет работать с «падающим ястребом». Потому что помнила время, когда сама жалела, что не стала такой.

— Куда мы едем?

– Прекрасно, – сказал Брезан, протягивая руку к перчаткам Инессер и благоговейно складывая их. – Я в деле. Расскажите мне все.

— Как куда? К нам.

— Не сердись, братишка, но мне хочется сейчас побыть одному, — поморщился Савелий.

13

Планы Джедао относительно Истейи пошли наперекосяк с неожиданной стороны. Он тщетно пытался выделить время, чтобы побыть на стрельбище, не мешая тренировкам своих солдат. Он хотел знать, насколько хорошо владеет огнестрельным оружием, не заставляя всех смотреть на свои безуспешные попытки зарядить служебный пистолет. Не повезло. В конце концов, когда цель была уже близка, он сдался и направился к командному центру – и тут аугмент внезапно полыхнул впечатляющей болью: «Гекзарх требует вашего присутствия».

— Ну вот, здрасте вам, — обиделся Воронов. — Да меня Лана на порог без тебя не пустит! Как ты вчера позвонил, так с того момента она у плиты и суетится: жарит, варит, парит, пельмени шлепает будто на целую роту… Мне кажется, ты не подумав ляпнул. — Он перехватил взгляд Савелия и с сочувствием в голосе заметил: — Знаешь, парень, я, конечно, понимаю твое состояние, а вот как объяснить ей? Это ведь женщина! Давай так: приедем, махнем по рюмашке-другой, ты отдашь должное ее хлопотам, потом сошлешься на усталость, акклиматизацию и свалишь потихоньку, благо машину к нам прикрепили на сутки… Как тебе мое предложение?

Ну надо же, именно сейчас? Если Куджен передумал, момент ужасно неподходящий. Но он не мог просто сказать гекзарху «нет». Стиснув зубы, Джедао развернулся и направился не в каюту Куджена и не в конференц-зал, а в один из доков для челноков.

— Извини, братишка, мне кажется, я слишком увлекся своей персоной,

Куджен ждал его, одетый в самую практичную одежду, которую Джедао когда-либо видел на нем: простую черно-серебристую униформу Нирай, дополненную серыми перчатками, как будто он притворялся обычным техником. Только неуставные украшения, в том числе длинные серебряные серьги и ожерелье из полированного гагата, выдавали его. Лисы свидетели, Куджен не мог просто взять и отказаться от всех личных украшений.

— смутился Савелий. Ему действительно стало неловко, он тут же попытался исправить ошибку и весело воскликнул: — Конечно же, поехали к тебе! — Савелий почему-то подумал, что неплохо было бы принять хотя бы душ и переодеться…

Выйдя из лифта, Джедао прищурился. Один из челноков готовила к запуску смешанная группа из Кел и Нирай. Он не отдавал таких приказов, а значит, это сделал Куджен. Столь же показательным образом никто не приветствовал его, когда он появился.

Когда они остановились перед домом, Воронов молча взглянул на Савелия, чуть заметно кивнув в сторону водителя.

– Небольшое изменение в планах, – сказал Куджен.

— Насколько мне не изменяет память, тебя зовут Александром, верно?

— обратился к нему Савелий.

«Уже бросаете командный мот?» – едва не ляпнул Джедао.

— Так точно! — бодро ответил тот.

— Значит, так, Александр… — Савелий повернулся к Воронову. — Слушай, братишка, лежачее место у вас найдется?

– Скажите же, в чем дело.

— Еще какое, просто царское! — обрадовано воскликнул Андрей. — Думаешь, преувеличиваю? Ничего подобного — настоящий восемнадцатый век: Лана в антикварном отхватила.

Куджен разгладил несуществующую морщинку на правой перчатке.

— Верю-верю, — рассмеялся Савелий. — Вот что, Саша, заедешь к нам в восемь тридцать утра…

– Я тебе не нужен, чтобы вести сражение. Кроме того, я не люблю оказываться рядом с календарной гнилью. Я буду наблюдать с безопасного расстояния.

— Зачем так рано? — поморщился Воронов.

– Но почему? – настаивал Джедао. – Боитесь оказаться на борту своего прекрасного прототипа, когда его подстрелят по моей вине?

— Не могу же я в грязной рубашке отправиться на встречу с генералом.

– Этого не будет, – возразил Куджен. – Ты отлично справишься. Но все пойдет еще лучше, если тебе не придется беспокоиться обо мне. Однако я позаимствую одну из тактических групп для моей личной защиты.

Джедао это пока не беспокоило. Какое бы численное преимущество ни было у Конвенции, сдвиговая пушка восполнит его.

— Ты словно в гости едешь, — обидчиво буркнул Андрей. — Саша, приезжай в девять двадцать пять — в самый раз успеем.

– Тогда возьмите Вторую тактическую, – сказал он. – Если верить ее послужному списку, Нихара Керу – лучший коммандер из всех возможных.

Парень ничего не сказал, но на всякий случай скосил глаза на Говоркова и, когда тот согласно кивнул, невозмутимо бросил:

— Как скажете. В девять двадцать пять — значит, в девять двадцать пять. — И не успели они выйти из машины, так газанул, что жалобно взвизгнули покрышки.

Еще одно соображение, хотя он и не сказал этого вслух, заключалось в том, что Джедао верил в способность Нихары поспорить с Кудженом, если тот попытается сделать какую-нибудь военную глупость.

— Во обрадовался! — хмыкнул Савелий.

– Я сообщу коммандеру о ее новых приказах и прикажу «Не отсеченной руке» ждать вас.

— А ты как думал! Его, небось, девчонка ждет, а тут пришлось бы всю ночь пахать…

– Отлично, – сказал Куджен. – Я больше не буду вмешиваться.

– Генерал Джедао вызывает коммандера Нихара Керу, – сказал он, надеясь, что сеть поможет установить связь.

Не успели они подойти к квартире, как дверь широко распахнулась. На пороге их встречала разрумянившаяся, улыбающаяся Лана. Плотно облегающее платье с глубоким вырезом великолепно подчеркивало прекрасную, совсем еще девичью фигуру.

Ответ пришел незамедлительно.

– Генерал, – сказала коммандер.

— А если бы это оказались не мы, а грабители? — недовольно заметил Савелий.

Сеть услужливо изобразила ее лицо, хотя из-за какого-то сбоя в системе левая треть изображения была искажена помехами. Надо приказать, чтобы с этим разобрались.

– Я поручаю Второй тактической особое задание, – сказал он. – «Не отсеченная рука» скоро примет челнок с гекзархом на борту. Ваша первоочередная задача – защитить его. Я понимаю, пропуск сражения может вас разочаровать…

— А «глазок» на что? Да и в окно я видела, как вы подъехали. — Она кокетливо подмигнула, и Савелий шутливо вскинул вверх руки.

Она приняла это хорошо, как он и предполагал.

— Сдаюсь!

– Мне всегда было интересно, чем гекзархи занимаются в свободное время. Возможно, я выясню это, пока вы будете уничтожать врага, сэр.

– Хорошо, – сказал Джедао. – Действуйте на свое усмотрение. Если столкнетесь с какой-либо чрезвычайной ситуацией и вам понадобится подкрепление, вызовите меня. Как я уже сказал: приоритет номер один.

— Ну, здравствуй, Савушка, — тихо произнесла Лана, и глаза ее счастливо заблестели.

– Не беспокойтесь, сэр, – сказала Нихара. – Я поумерю свое келское бахвальство, раз речь идет о благополучии гекзарха.

— Здравствуй, Лана, — ответил он, немного смутившись от того, что не знает, как вести себя с бывшей любовницей.

– Тогда это все. Генерал Джедао, конец связи.

Он также уведомил остальных членов роя на том основании, что другие коммандеры могли подумать, что одна из тактических групп дезертировала.

Выручил Воронов.

Затем, несмотря на нетерпеливое желание вернуться к делу, Джедао стоял по стойке смирно, пока Куджен не поднялся на борт челнока. Вот и все. Он отвечал за рой, пока не вернется гекзарх. Момент должен был кружить голову. Вместо этого ему хотелось принять что-нибудь от начинающейся головной боли. Не было времени заскочить в медпункт за обезболивающим, но, если станет плохо, он сможет взять что-то из аптечки на своем месте в командном центре. Дханнет показал ему аптечку вместе с запасами пайков. («Если уж на то пошло, сэр, – сказал он, – то медово-кунжутные батончики – самые сносные. На мой взгляд».)

Благодаря переменной планировке ему не нужно было бежать в командный центр. Просто завернув за угол, Джедао оказался на месте. Красные и янтарные огни сияли на терминалах, отражаясь в глазах членов экипажа. Люди расслабились, когда он появился – они все еще не любили его, но ожидали, что он справится с проблемой.

— Господи, вы как не родные! — воскликнул он. — Обнимитесь, поцелуйтесь…

Естественно, коммандер Талау сообщили ему еще об одном осложнении. Они сухо отсалютовали генералу.

— А не приревнуешь? — спросил Савелий.

— Раньше нужно было думать, кого теряешь, — ответил Андрей, и Лана тут же подхватила:

— Вот именно! — Чмокнув по-братски Савелия в щеку, она прижалась на мгновение к его груди, нарочито тяжко вздохнула, потом бросилась Воронову на шею и укоризненно заметила: — Что так долго добирались? Я тут ждужду…

— И не долго совсем, нигде не задерживались ни минутки. Савка даже по «зеленому» коридору прошел, — начал оправдываться Воронов, а в глазах его тоже светилось счастье.

Это была игра двух влюбленных: ОН прекрасно знает, что ОНА шутит, но ему приятно слышать слова, за которыми стоят ее забота, участие и то, что она успела соскучиться. И ей, конечно же, приятно произносить эти слова и слушать в ответ его неуклюжие оправдания. Савелий сразу же заметил их игру и с улыбкой смотрел то на Воронова, то на Лану.

— Может, все-таки пригласите в дом уставшего путника? — спросил он наконец.

— Ну вот, совсем головушку потеряла от счастья, что вижу обоих братьев, — сконфуженно проговорила Лана, всплеснув руками. — Прошу! — Сделав книксен, она посторонилась, предлагая Савелию войти.

Он шутливо выпятил грудь колесом, вошел, снял дубленку и барским жестом бросил на руки Воронову. Андрей и Лана рассмеялись.

— Может, ванну примешь с дороги? — предложила Лана. — Я наполнила на всякий случай.

— Ты просто чудо! — радостно воскликнул Савелий и тут же бросил взгляд на Воронова.

— А я тебе что говорил? — невозмутимо заметил тот, снимая пальто, потом повернулся к Савелию и прямо сказал: — Послушай, братишка, хватит тебе всякий раз следить за своими словами. Не напрягай себя и не напрягай нас! Не думай о том, что было, думай о том, что есть.

— Вот не знал, что так выгляжу со стороны, — смущенно хохотнул Савелий, затем облегченно вздохнул, покачал головой и добавил: — Ты прав: будем просто жить.

— А это уже тост, — весело сказал Воронов.

— Только после ванной! — категорически возразила Лана, подталкивая Савелия в бок. — На полочке в шкафу — чистое белье. Надевай, не стесняйся, оно абсолютно новое.

Савелий с улыбкой покачал головой, взглянул на Воронова, но ничего не сказал, а тот в ответ лишь многозначительно пожал плечами. Когда Савелий скрылся за дверью ванной, Лана тихо сказала:

— Савка так смущается…

— А ты как думала! Мы-то вдвоем, а он сейчас один. Да еще с любимой девушкой расстался…

— Ты о Розочке? — Лана была несколько удивлена. — Думаешь, у них все серьезно?

— Не думаю, а уверен, — ответил Андрей. — Но ты не касайся этой темы, не смущай его.

— Как скажешь, родной. — Лана нежно поцеловала его в губы. — Он уже знает? — как бы мимоходом спросила она.

— О задании?

— Ну да.

— В общих чертах, — неопределенно ответил Воронов.

— И?

— Как ты думаешь? — В голосе Андрея послышалось легкое раздражение.

— Ну и слава Богу. — Лана облегченно вздохнула.

— Радуешься, что я проспорил? — скривился Воронов.

— Глупенький! Я радуюсь тому, что вы будете вместе в опасный момент. Я радуюсь, что рядом с каждым из вас будет человек, на которого можно положиться. — В ее голосе звучала печаль.

— Прости, родная, я не подумал. — Воронов крепко обнял девушку, прижал к себе и поцеловал в губы.

— Подлиза! — Лана кокетливо стрельнула глазами.

— Стол накрыть помочь? — предложил Воронов.

— Опомнился! Он уже час как накрыт. А вот пельмени пора ставить, — спохватилась Лана и устремилась на кухню.

Лежа в горячей воде, Савелий удивлялся, как вовремя Лана сумела наполнить ванну, чтобы вода не успела остыть. Он вспомнил их умильно-счастливые физиономии и почувствовал даже некоторую зависть. Почему-то именно сейчас Савелий ощутил страшное одиночество. С трудом отогнав от себя неприятные мысли, он быстренько ополоснулся, растерся полотенцем и с удовольствием натянул чистую майку, трусы. Облачившись в костюм, он аккуратно причесался и вышел из ванной.

— Вот и я! — объявил он. — У вас так вкусно пахнет, что я только сейчас понял, как же проголодался.

— Ну и прекрасно! — воскликнула хозяйка. — Милости прошу за стол! Чем богаты, тем и рады…

— … скромненько сказала хозяйка, — подхватил Говорков, — пытаясь найти место для триста двадцать седьмого блюда!

Савелий с изумлением оглядывал стол, заставленный тарелками, на которых были красиво разложены всякие соленья, красная и белая рыба горячего и холодного копчения, салаты, зелень… В центре стояло огромное, окутанное паром блюдо с пельменями. И, конечно же, над всем этим великолепием возвышалась запотевшая бутылка «Столичной».

— Скажешь тоже, триста двадцать седьмое, — хмыкнул Воронов, хотя было заметно, что он очень доволен праздничным столом. — Давай падай на стул, а то пельмени остынут. — Он открыл бутылку «Столичной», разлил водку по рюмкам и провозгласил: — Выпьем за то, чтобы наша компания в таком составе как можно чаще встречалась за этим столом!

— И если состав ее будет меняться, то только по количеству и в сторону увеличения, а не уменьшения, — серьезно подхватила Лана, пристально глядя Савелию в глаза.

— Отличный тост! — согласился Савелий и, чокнувшись с Ланой, потом с Андреем, выпил.

Мужчины быстро захмелели, и Лана, устав слушать их «ратные» воспоминания, вскоре отправилась спать, а братишки проговорили до четырех утра. Взглянув в окно, Савелий присвистнул:

— Ничего себе заболтались!

— Да ладно, — нетрезво улыбнулся Воронов. — В кои-то веки двум братьям удалось спокойно пообщаться.

— Представляю, какой у нас будет видок завтра в кабинете Богомолова, — вздохнул Савелий.

— А какой видок? Человек через океан летел столько часов! — Андрей подмигнул. — Не с любимой на свидание: перебьется наш генерал.

— И все-таки пора в люльку.

— Давай «на посошок»! — Воронов ловко, несмотря на то, что был нетрезв, разлил по рюмкам водку.

— Так «на посошок» пьют перед дальней дорогой! — попытался возразить Савелий.

— А это еще можно поспорить, что дальше — дорога или сон. — Воронов упрямо тряхнул головой и поднял рюмку.

Савелий некоторое время помолчал, потом прищурился и хлопнул Воронова по плечу.

— Как ни странно, а ты прав, братишка. — И тоже тряхнул головой. — Будь, Андрюха!

— Обязательно буду, братишка! — Они громко чокнулись, едва не разбив хрустальные рюмки, выпили, затем, не вставая со стульев, обнялись и тихо запели свою любимую песню Высоцкого:

— «Истопи ты мне баньку по-белому…»

У них здорово получалось петь дуэтом, и вскоре они вошли в такой раж, что разбудили Лану. Накинув прозрачный пеньюар, она вышла из спальни, чтобы разогнать братьев по кроватям, но, увидев эту трогательную картину мужской братской нежности, тихонько подошла ближе, опустилась на колени, раскинула, как орлица крылья, руки, обняла мужчин за плечи и осторожно начала подпевать. Братьев нисколько не смутило это вмешательство, и трио голосов зазвучало сильнее, заполняя квартиру, стараясь вырваться из нее, чтобы песня возвестила о приходе нового дня…

II. Операция «Горный воздух»

Ровно в десять часов Савелий с Вороновым входили в приемную начальника Управления ФСБ генерала Богомолова. Кроме моложавого генерала и помощника Богомолова Михаила Никифоровича Рокотова, сидевшего на своем обычном месте, в приемной больше никого не было. Увидев вошедших, полковник Рокотов тут же поднялся изза стола, подошел к ним и радостно воскликнул:

— Вы не представляете, друзья, какое удовольствие видеть вас снова вместе! — Он крепко пожал им руки. — Входите, Константин Иванович ждет вас.

— А как же я? Вы ж обещали! — разочарованно воскликнул генерал, нетерпеливо поглядывая на часы.

— Я вам сказал, примет, если успеет до прихода гостей, — невозмутимо напомнил Михаил Никифорович.

— Собственно говоря, мы можем подождать… — несколько смущенно вставил Савелий.

— Ну пожалуйста, Михаил Никифорович, — умоляюще произнес генерал.

Секунду подумав, полковник махнул рукой и решительно нажал кнопку селекторной связи.

— Константин Иванович, вы сможете принять генерала Максимова?

— А что, разве наши герои еще не явились? — недовольно спросил Богомолов.

— Они здесь, Константин Иванович, — но готовы подождать, пока… — начал Рокотов.

— Они-то готовы, но я не готов, — раздраженно оборвал его Богомолов. — Пусть входят! А Максимова я жду… — Он сделал небольшую паузу, очевидно, просматривая свои записи… — Сегодня же, в шестнадцать часов!

— Убедились? — развел руками Рокотов.

— Да, хозяин вернулся, — с уважительным вздохом заметил генерал Максимов. — Ничего не поделаешь. — Он сунул папку под мышку и быстро выскользнул из приемной.

— Да, это им не Говоров, — заметил помощник.

— Что, слишком покладистый по сравнению с Богомоловым? — спросил Савелий.

— Не совсем подходящее слово… Я бы сказал, мягковат немного для такого места, — ответил полковник. — Заходите, а те я нагоняй получу.

— Он произнес это без всякого страха и с явным уважением.

Савелий открыл дверь кабинета.

— Разрешите?

— Давно пора, — недовольно буркнул Богомолов, выходя из-за стола им навстречу. — Вы эти реверансы бросьте, — кивнул он в сторону приемной. — Сказано в десять, значит в десять. Неужели у Максимова дело важнее нашего?

Савелий и Воронов переглянулись, но промолчали.

— То-то же! — Генерал довольно подмигнул. — Ну, здравствуйте, друзья! — Он поочередно обнял их за плечи, потом указал на кресла, стоявшие возле журнального столика у окна. — Прошу! Чай, кофе? Хотя, судя по вашему виду, «кофе, и как можно крепче», точно? — Он усмехнулся, потянулся к селектору и попросил: — Миша, сваргань-ка, пожалуйста, кофейку покрепче и бутербродов… — Он вновь подмигнул гостям и добавил. — Побольше!

— Уже все готово, — отозвался полковник. — Можно нести?

— Естественно, — буркнул Богомолов, отключая селектор, затем хвастливо заметил: — Вот что значит кадры! А вы всю ночь трепались, конечно?

— Как всегда, товарищ генерал, — преувеличенно четко отозвался Савелий, едва не вытянувшись во фрунт.

Богомолов хотел уже ответить, но в этот момент в дверь постучал помощник. Константин Иванович поморщился, «недовольно взглянул на Савелия и коротко бросил:

— Войди, Миша!

Рокотов вошел в кабинет спиной, ногой закрыл дверь, но тут же увидел, как многозначительно переглянулись Воронов с Савелием, и подумал, что появился не вовремя.

— Извините, — смутился он.

— Все нормально, товарищ полковник, — успокоил Воронов.

— Ну, рассказывай, — предложил генерал после того, как Михаил Никифорович поставил перед ними на столик поднос с кофейником, чашками, бутербродами и тут же выскользнул из кабинета.

— Что рассказывать? — не понял Савелий.

— Какие новости из Штатов? Мне кажется, что с тех пор, как я оттуда вернулся, вечность прошла.

— Вы нас вызвали, чтобы предаваться воспоминаниям об Америке? — улыбаясь, спросил Говорков.

– Сэр, – сказали Талау, – результаты сканирования доступны для вашего ознакомления. В системе три роя, а не два. Мне пришлось остановить наступление.

— И все-то ты всегда знаешь, — усмехнулся генерал. — Ты прав, не для этого. — Он немного помолчал, затем вытащил из кармана небольшой прибор, включил его и поставил на столик.

— Видно, разговор серьезный. — Савелий тут же посуровел.

– Хорошо, – сказал Джедао, направляясь к своему месту. Нет смысла мчаться галопом навстречу неприятностям. – Передайте мне подробности.

— А что это? — не понял Воронов.

— Противоподслушивающее устройство, — пояснил Савелий.

Ему следовало бы уделять больше времени литературе, связанной с чтением показателей сканирования, которые сделались куда сложнее, чем раньше. Он был очарован учебниками, которые выуживал из сети, но ему приходилось одновременно изучать календарную механику и многое другое. Для всех тем, которые Джедао понимал инстинктивно, ему не хватало встроенного указателя. Попытка скомпилировать его путем зубрежки удалась лишь отчасти.

— Что, у кого-то из наших видел? — нахмурился Богомолов.

Рядом с Джедао откашлялся Дханнет.

— Никак нет, у адмирала Джеймса познакомился.

– Вам нужна помощь, сэр?

— Понятно, — задумчиво протянул генерал и продолжил: — Ты прав: дело весьма и весьма серьезное. — Он снова немного помолчал. — Ты готов подключиться к работе или дать тебе отдохнуть пару дней? — спросил он Савелия.

Джедао привык к тому, как напрягается команда всякий раз, когда Дханнет привлекает к себе внимание, даже если ему никак не удавалось понять, в чем причина.

— Пару дней? — усмехнулся тот и почесал в затылке. — От такого отдыха только морока одна… Лучше уж работа.

– Передайте результаты сканирования на субдисплей номер два, пожалуйста.

— Ну вот и хорошо. — Богомолов даже приободрился, словно и не рассчитывал на такой ответ. — Значит, дело важное, серьезное и весьма опасное…

Двумя ожидаемыми роями были «Разрушенный мост» генерал-майора Хойрана и «Круг из перьев» бригадного генерала Эбенина. Первый притаился рядом с той самой важнейшей мот-верфью Истейи. Последний отдалился от нее, занимаясь патрулированием.

— А что, бывало по-другому? — насмешливо спросил Савелий.

«Разрушенный мост» содержал около восьмидесяти знамемотов; «Круг из перьев» – около пятидесяти. Неприятное число, поскольку Джедао предпочитал превосходить противника числом, но он заранее знал, что ему не позволят такой роскоши. Значит, ему все-таки придется положиться на сдвиговую пушку.

Богомолов быстро взглянул на него, хотел что-то сказать, но лишь покачал головой.

– А что за третий рой? – спросил он.

— Погоди, братишка, дело действительно серьезное, — вставил вдруг Воронов.

Третий рой, если верить показателям сканирования, включал в себя, по меньшей мере, двести знамемотов, а возможно, и больше. Что встревожило Джедао еще сильней, самый громкий формант принадлежал пепломоту, иначе он съел бы свои сапоги. После переподготовки – прослушав курс по чтению показателей сканирования, даже он смог идентифицировать волну сигнала мот-двигателя, принадлежащего пепломоту с ее острыми пиками – и это вселяло ужас.

— Спасибо за поддержку, — ухмыльнулся Богомолов.

Более того, закрыв глаза, Джедао обнаружил, что ощущает расположение роев. Чем бы ни было иное чувство, оно давало ему более точное представление о местонахождении каждого мота. Боемоты были большими и, как следствие, обладали большой массой. Это если предположить, что он воспринимает реальность, а не галлюцинирует. Джедао надеялся, что ему не придется проверять это на практике.

— Если все так серьезно, то, может, пойдем в буфет перекусим? — серьезно предложил Савелий, намекая, что лучше поговорить в общественном месте, где никто не сможет подслушать.

«Как это работает? – спросил он, обращаясь к голосу, который говорил с ним раньше. – Почему я “вижу” распределение, отличное от того, что дает сканирование?»

— Тоже не самый лучший вариант, — сухо заметил генерал. — С этого момента мы прекращаем открытое общение. Да и созваниваться будем только в случае крайней нужды и только по мобильным! — Генерал встал, подошел к столу, вытащил из него трубку мобильного телефона и положил перед ними на журнальный столик. — Мой номер не изменился, а ваш я знаю.

«Сканирование обнаруживает эмиссию мот-двигателя, – ответил голос, обезоруживающе любезный. – Мы с тобой ощущаем рябь пространства-времени. Это как разница между зрением и слухом: два разных носителя информации».

— Не пора ли к делу перейти? — нетерпеливо спросил Савелий.

«Почему ты мне помогаешь?» – спросил Джедао, гадая, будет ли от прямоты какой-нибудь толк.

— К делу так к делу. — Генерал шумно опустился в кресло и не спеша сделал глоток кофе. — Кроме нас с вами об этом задании известно лишь Говорову. Оно согласовано с одним человеком в Правительстве России, которому я доверяю и имя которого, как вы догадываетесь, не могу вам назвать. Да оно вам и ни к чему, правда?

«Ты собираешься уничтожить мот-верфь. Не делай этого. Найди способ спасти ее».

— Меньше знаешь — лучше спишь, — глубокомысленно провозгласил Воронов, подняв вверх указательный палец.

Джедао колебался.

— Эт-т-то точно! — подражая герою из «Белого солнца пустыни», подхватил Савелий.

«Мне нужна причина».

«Моты умрут, если ты выполнишь план гекзарха. Они молоды. Некоторые из них очень молоды даже по человеческому летоисчислению».

— Сразу хочу вас предупредить: до самого отъезда из Москвы — ни слова о деталях тем, кто отправится с вами на задание. Это приказ! — твердо добавил генерал, заметив, что Савелий порывается что-то сказать. — Вы отправляетесь в Чечню. Задание — я не преувеличиваю — сложное и опасное. Вы должны убрать этого человека. — Богомолов вытащил из внутреннего кармана кителя портмоне, открыл его, достал оттуда небольшую фотокарточку и положил перед ними.

«Они бы сражались с нами, если бы могли, не так ли?»

Савелий сразу же узнал этого человека: в последнее время его лицо достаточно часто мелькало на страницах газет — как российских, так и зарубежных. Насколько Савелий помнил, этот Мушмакаев был вроде бы дальним родственником покойного Дудаева. И у него наверняка не все в порядке с головой. Во всеуслышание заявить, что объявляет террор всей России, да еще открыто взять на себя организацию взрывов в нескольких городах страны и даже в Москве! Савелий прочитал об этом еще в Америке, и у него мелькнула мысль, что Мушмакаев либо ненормальный, либо просто настолько уверен в своей безнаказанности. Ведь он зарвался настолько, что стал костью в горле даже у тех, кто выступает за отделение от России. Савелий тогда еще подумал, что день-другой — и парня отправят к праотцам. Однако время шло, а подонок продолжал нагло раздавать интервью журналистам, и это уже нельзя было объяснить простым везением.

«Да».

— Да, мерзопакостнейшая личность, — поморщился Воронов.

«Я сделаю все, что в моих силах, – сказал Джедао, – но сначала я должен разобраться с этим роем».

— Я могу задать один вопрос, на который хотелось бы услышать откровенный ответ? — прищурившись, спросил Савелий.

— Попытайся, — насторожился Богомолов.

Тем временем дежурный по сканированию обеспокоенно тыкал пальцами в интерфейс.

— Почему этот подонок столько времени остается безнаказанным? Только не говорите, что его невозможно выследить, как в свое время говорили про Дудаева.

— А с чего ты взял, что я так скажу? — недовольно бросил генерал.

– Идет сопоставление образцов, – сказал он.

— Его, — он кивнул на фото, — как и Дудаева, убрать хоть и не очень просто, но можно. Скажу больше: я тогда не раз предлагал свои услуги, но мне говорили категорическое «нет».

В этой части иное чувство не могло ему помочь, потому что анализ основывался на формантах, а не на массах как простых фактах. Форманты мот-двигателей изменялись с течением времени. Это было следствием не только биологических процессов в ядре любого мота – они росли и деформировались по мере старения, – но и полученных повреждений, произведенных ремонтов, установленных обновлений. Кел внесли сигнатуры двигателей всех боемотов в базу данных. Поскольку ни Протекторат, ни Конвенция в настоящее время не поддерживали связь с Кудженом, его базы медленно, но неизбежно устаревали.

— Кто? — чуть не хором спросили Воронов и Савелий.

— Кабы знать, — тяжело вздохнул генерал. — Кабы знать, то и бороться было бы проще. В таких случаях используются неопределенные выражения: «есть мнение группы товарищей», «там предлагают немного подождать»… — Богомолов явно кого-то передразнивал.

Джедао не видел никакого смысла в том, чтобы изводить дежурного по сканированию, заставляя его работать быстрее. Если бы мужчина еще пристальнее вглядывался в свой терминал, его глаза бы усохли. Вместо этого он с помощью Дханнета просмотрел стратегические обзоры разведданных, которые удалось вытянуть из людей Куджена. Департамент стратегии надеялся, что общая нехватка надежных Кел в Конвенции в сочетании с количеством целей будет означать, что они оставят в Истейе силы обороны, с которыми можно будет справиться. Урок состоял в том, что никогда не следует основывать стратегию на надежде.

— Кому-то наверху очень не хочется мира в Чечне, — задумчиво проговорил Савелий.

Но даже в этом случае Джедао не волновался. Овладевшая им спокойная уверенность беспокоила больше, чем сама ситуация. Возможно, Куджену и нравилось рассказывать, сколько сражений он выиграл, но поскольку сам Джедао не помнил ни одного из них, это был фактически его первый бой. С другой стороны, независимо от того, была ли уверенность оправданной или нет, он не хотел пугать свою команду.

— Но почему? — возмутился Воронов.

В чем же заключалась проблема? Его команда и так уже порядком испугалась.

— Как почему? — хмыкнул Савелий. — Вспомни про фальшивые авизовки на миллионы долларов. А миллиарды, вбуханные в войну в Чечне? А потом миллиарды, уже вбуханные в ту же Чечню на восстановление… И где хотя бы одна восстановленная деревня, село, да хотя бы дом? И куда ушли эти деньги? Конечно же, на чьи-то личные счета! Верно, Константин Иванович? Или я не прав?

«Чего мне не хватает?»

— Прав, к сожалению. Рад бы возразить, но… — развел руками Богомолов. — И самое страшное, что мы, даже зная, где осели эти деньги, ничего не можем сделать.

Дежурный по сканированию сглотнул, прежде чем обернуться и посмотреть на него.

— Интересное кино получается, — покачал головой Савелий. — Как же назвать страну, где настоящего преступника не могут посадить за решетку, а тюрьмы переполнены всякой мелочью? И это называется работой правоохранительных органов!

– Сэр… Полное совпадение сигнатур. Пепломот – это «Три пустельги, три солнца».

– Инессер, – с тоской выдохнула Мераун, старший помощник. Трудно было не расслышать: «Наш законный лидер».

— Эх, при чем здесь те, кто работает в органах? Там много честных парней, которые делают колоссальную работу, — с досадой поморщился генерал. — Ловят «авторитетов» и мерзавцев, которые пролезли на государственные посты, но редко, когда дело доводится до суда. Вот и приходится выкручиваться, чтобы совсем все не развалилось. Скажу больше. — Богомолов понизил голос. — И ваше задание держится в такой тайне, что со стороны может показаться, будто бы в нынешних органах действительно никому нельзя доверять!

Вся команда наблюдала за ним.

— Теперь понятно, почему мы отправимся с липовыми документами, — протянул Воронов. — Случись что — и мы сразу же окажемся как бы ничьими.

Джедао понимал, что это значит. Его противник был не просто генералом Кел. Это был старший полевой генерал прежнего гекзархата и глава Протектората. И она привела пепломот, названный в ее честь.

— Так и должно быть, — вставил Савелий. — Мы-то рискуем только своей башкой, а здесь речь идет о стране, о людях…

– Дайте угадаю, – сказал Джедао. – Они уже транслировали знамя?

— Да я не к тому, — смутился Воронов.

— Так и я не к тому, — буркнул Савелий.

– Если мы подойдем поближе, они это сделают, – сказали Талау. До сих пор Талау неплохо удавалось сдерживать отвращение к Джедао, когда рой собирался вступить в бой, и генерал это оценил.

— Может, вернемся к нашим баранам? — напомнил Богомолов.

Джедао проверил сводку состояния. К этому времени Вторая тактическая была уже вне досягаемости, и непосредственная опасность ей не угрожала. Он откинул голову назад и ухмыльнулся.

— А мы и не уходили от них, — усмехнулся Савелий.

– Начнем.

— Вот и хорошо, — о чем-то думая, машинально кивнул Богомолов. — Вкратце план предлагается следующий: вы возглавите по небольшой группе, одна из которых будет основной, другая прикрывающей…

– Сэр, – резко сказали Талау, – если Инессер и рой Конвенции готовы сотрудничать друг с другом, у них более чем достаточно знамемотов, чтобы задействовать любое количество больших формаций. Не говоря уже о политических последствиях.

— Можно добавить? — тут же прервал Савелий.

— Да, пожалуйста, — кивнул генерал.

– Я знаю, – сказал Джедао, и кровь его запела. Битва почти началась. Он чувствовал ее вкус. – Это придаст им уверенности, что они могут победить нас.

— Мне кажется, гораздо эффективнее, если эти группы в любой момент могут стать взаимозаменяемыми.

Никто тактично не упомянул, что другая сторона и впрямь на такое способна.

— Для чего? — нахмурился Богомолов.

Кел, возможно, и были вынуждены подчиняться приказам, но это не означало, что они не могли задавать вопросы. У Джедао имелась панель с крошечными треугольниками, которые один к одному соответствовали каждому моту в его рое. Он запомнил, какой меткой обозначены каждый мот и каждый коммандер. Прямо сейчас большинство из них горели, демонстрируя, что коммандеры хотят поговорить с генералом.

— Насколько я понял, основная группа — та, которая должна убрать Мушмакаева, а вторая группа осуществляет прикрытие, отход и так далее. Правильно?

На хрен метки.

— И что тебя не устраивает?

– Связь, – сказал Джедао, впечатленный тем, что голос не дрогнул, – откройте общую линию для всех коммандеров.

– Линия открыта, сэр.

— Может случиться всякое. Например, по каким-то причинам задержится основная группа, а группа прикрытия неожиданно окажется в более выгодной позиции, да просто ближе к цели, то есть к Мушмакаеву. И что же, нужно ждать, пока подойдет основная группа, так, что ли?

Что же он должен…

— Конечно, надо принимать решение на месте, — категорично заявил Воронов.

– Генерал Шуос Джедао всем коммандерам мотов, – слетело с его губ. Что ж, лучше продолжать говорить, иначе он заставит всех еще больше нервничать. – Мы засекли «Три пустельги, три солнца» и считаем, что Протекторат и Конвенция объединились, чтобы дать нам отпор. К несчастью для них, они должны пройти через меня, прежде чем смогут добраться до вас.

— Не очень-то мне по душе импровизации, — недовольно поморщился генерал.

«Я что, улыбаюсь? Кажется, я улыбаюсь. Что, черт возьми, со мной не так?»

— В конце концов, Константин Иванович, вам что важнее — выполнить задание или не отступать от намеченного вами плана? — вспылил Савелий.

Хватит дерзости и бахвальства.