— наступает Красная Армия — армия Мировой революции. Для всех ее движение подобно рейду Красной Армии 1920 года: «На Варшаву! На Берлин!»

Колония станет великолепным ульем.

Первоначально Финляндия не собиралась захватывать Ленинград. В нашей виртуальности реальна ее готовность участвовать в штурме города.

Не знаю, были ли у этих существ задатки строителей – в конце концов, способность производить быстро затвердевающую субстанцию и лепить инкубаторы на стены – это еще не строительство. Но колония с ее изобилием стальных решеток, стен и комнат, станет хорошим подспорьем. Каркасом, скажем так. Пришельцам и не потребуется ничего строить – они займут человеческие дома, превратив бывших хозяев колонии в живые люльки. Плодись, сколько влезет. А там, глядишь, на месте колонии по прошествии веков появится город монстров. Цивилизация паразитов. О том, что это место было человеческим форпостом, никто и не вспомнит…

Виртуальность: Вероятные темпы наступления

Кора нашла желаемое – длинный электронож. Наверное, такими нарезают буженину на семейных обедах. (Не знаю, для чего он был нужен в семье Коры – не думаю, что они устраивали званые ужины, да и вряд ли тут кто-то еще бывал, кроме Делии и Коры.) Я отшатнулась, и она побежала к кокону. Хотела бы я ее образумить… но это выше моей морали, выше всяких душевных сил.

Во время зимне-весенней кампании 1944 года за 4 месяца Красная Армия продвинулась на 250–450 км.

Наверное, безжалостная логика такова, что мне стоит уйти. Позаботиться о себе и о сестре, а не об этой посторонней девице-колонистке, вскружившей мне голову своими губами с привкусом машинного масла. Теперь она такая же сирота, как и я. Надо просто найти шаттл, пока все здешние коконы не разродились хищными тварями, и умчаться прочь с этой страшной планеты. Но я не двигалась с места. Стояла и смотрела, как Кора пилит кокон электроножом. И все, о чем я могла думать, – насколько это все нечестно.

Блестящая Люблинско-Брестская операция (18 июля — 2 августа 1944 г.) была успешнее: за 16 дней — 260 км.

Мы этого не заслужили. Ни Алиса, ни Пол, ни даже Мишель. Мы ведь не взрослые, мы не имели никакого отношения к тем событиям, в результате которых чудовища свалились нам на голову. Обычно-то нам внушали, что чудовища бывают только в сказках, рассказываемых несмышленым детишкам, чтобы они слушались. Но наша сказка, ставшая явью, слишком кровавая, и тут не светит ни счастливого конца, ни морали. Какая здесь может быть мораль? «Взрослые порой ошибаются, и за их ошибки платить и тебе – кровью, кишками, костями»?

Другая аналогия. 30 августа 1944 г. началось Словацкое национальное восстание, в котором участвовало много коммунистов: против пронацистского режима Словацкой Республики во главе с Йозефом Тиссо. Советское руководство хотело помочь восстанию. Для этого 8 сентября 1944 года советские войска начали Карпато-Дукельскую операцию. До продвигались войска так медленно, что в начале ноября 1944 года нацисты подавили восстание еще до того, как советские войска смогли оказать ему реальную помощь.

Только во время Висло-Одерской операции, начавшейся 12 января 1945 года, советские войска на протяжении 20 суток продвигались на расстояние до 20 км в день.

Ну да. «И падут грехи отцов на детей их». Вот тебе и вся песенка.

Вопрос — за счет чего? Во-первых, как всегда, убитых не считали: минные поля проходили штрафные батальоны. Во-вторых, в ходе артиллерийской подготовки на километр фронта стояло до трехсот орудий. Расстояние от одного орудия до другого было всего три или четыре метра[36].

– Оливия, помоги мне! – Кора ухитрилась неплохо покромсать кокон – пол усыпали куски. Ее мать все еще внутри, но теперь ее хотя бы можно оттуда вытащить.

– Что мне делать?

В нашей виртуальности нереально было бы восстание словаков. А поляки активно воевали бы с Красной Армией.

– Лови ее.

Ведь в реальности во время Люблинско-Брестской операции Красная Армия действовала совместно с поляками. Правительство в Лондоне поставило перед Армией Крайовой задачу восстановить государственность ДО прихода Красной Армии. По мере отступления Вермахта Армия Крайова овладевала освобожденными районами в Западной Белоруссии, Западной Украине, Литве, Польше. Наступавшие советские войска уже заставали там сформированный аппарат власти, поддержанный вооруженными отрядами, подчиненными эмигрантскому правительству.

Она продолжала кромсать. Я не просила у нее нож. Если рука у Коры дрогнет, и она порежет мать, она себя никогда не простит, но пусть попытается. Потому что если вред Делии причиню я, Кора порвет со мной.

Это было очень удобно для Красной Армии: она вела бои с Вермахтом, имея союзника и проводя с ним совместные операции, а тыловые части оказывались на территории союзного государства. Позже офицеры АК арестовывались, а бойцы разоружались и мобилизовывались в просоветское Войско Польское генерала Берлинга. Естественно, шли туда не все. При попытках разоружать аковцев они уходили в леса. Захватывая, аковцев накапливали в нацистских лагерях, в том числе в Майданеке, а с 23 августа 1944 года отправляли в лагеря в Россию.

А ведь в реальности Армия Крайова рождалась в подполье. С ноября 1939-го «Звензек вальки збройней» («Союз вооруженной борьбы» — ЗВЗ) постепенно подчинял военные конспиративные организации, действующие на территории Польши, поддерживавшие правительство в Лондоне[37].

Все так сложно. Мне, пожалуй, следовало остаться дома с Виолой, посещать занятия дистанционно и никогда не пытаться пустить тут корни. Мне не стоило влюбляться ни в Кору, ни в ее мягкие волосы, ни в запах ее кожи. Может быть, тогда я не стояла бы здесь, а бежала к шаттлу со всех ног.

Если бы нацисты вооружали Армию Крайову, она была бы и многочисленнее, и лучше вооружена. Если бы такая армия вместе с Вермахтом воевала с Красной Армией, темпы наступления были бы намного более низкими.

Или, возможно, я уже была бы мертва, и Виола в той пещере лежала бы в ногах не у нашей мамы, а у меня. Вот только если бы да кабы… Нельзя полагаться на «может быть» и на «возможно» – все эти вероятности съедят тебя заживо почище любой твари из космоса.

От советско-нацистской границы июля 1945 года до Вроцлава-Бреслау, Вены, Праги и Братиславы, до Белграда — примерно одинаковое расстояние: порядка 400–500 км.

Так что я просто послушалась Кору. Встала под кокон и приготовилась поймать на лету ее мать. И когда Кора отрезала последний кусок этой штуки, Делия упала мне на руки – и удивительно тяжелая, и подозрительно легкая одновременно. Она вся обмякла, но дышала. Значит, жива.

Такой путь — это 3–5 месяцев непрерывного наступления, то есть безостановочных наступательных боев. Причем коммуникации ненадежны, никто ничего не отдает и не продает, население враждебно, в лесах и горах — вооруженные отряды партизан.

На счастье или на беду.

Если не заниматься демагогией про то, что «наши всех всегда все равно побеждали» — не вижу ни малейшей возможности проделать этот путь… А ведь речь идет только о половине расстояния до западных областей Германии.

Кора бросила нож и поспешила помочь мне опустить Делию на пол. Мы усадили губернаторшу у стены, и Кора гладила ее по щеке, шепча снова и снова:

Красная армия и виртуальность

– Прошу тебя, мам, очнись. Пожалуйста. Пожалуйста, мама, очнись, я прошу тебя!

Война и в реальности оказалась весьма неожиданной для солдат и офицеров Красной Армии. Их-то готовили к такому веселому и победоносному патриотически-классовому наступлению, в ходе которого пролетарии из армий противника сдаются в плен, а буржуи неизменно будут повержены.

Эта не то просьба, не то молитва почти точно попадала в ритм сердца Делии. Оно билось слабо и слишком часто, но я чувствовала: пульс есть.

Но в реальности они могли объяснить происходящее «вероломным нападением» нацистов. Даже у поражения было горькое, но укрепляющее душу соображение: мы не готовились. На нас внезапно напали. Мы медленно запрягаем, но потом быстро поедем.

Едва эта мысль пронеслась у меня в голове, Делия шумно вздохнула и открыла глаза. Она схватила Кору за руку и обвела комнату глазами, явно напуганная.

Враг шел по территории России… Это делало войну морально оправданной, и уже не так важно, кто на кого собирался напасть. Мы правы, потому что мы жертвы агрессии. Надо изгнать врага с нашей территории, потом разберемся.

– Мама! – Кора обняла Делию, крепко прижала к себе, не скрывая радости. – Ох, я так рада, что с тобой все хорошо!

В том-то и дело, что нет.

Наступательная война в июле 1941 года оказалась бы еще более неожиданной и к тому же лишалась всякого нравственного оправдания. То есть оправдание можно найти — историческая неизбежность Мировой революции. Был даже контингент арбатских мальчиков, готовых за Мировую революцию умирать. Только много ли их было, красноштанных детишек Арбата? Мальчиков из прикормленных властью, сытых московских семей, в домах которых место икон заменили портреты Маркса, Ленина и Сталина? История показала: Тимуров Гайдаров и Паш Коганов — единицы. Они и сгинули к зиме 1941 года потому, что это была не их война. Они войны хотели, но совершенно другой.

Словно прочтя мои мысли, Делия отчаянно застонала и оттолкнула Кору.

Если нацисты проиграли войну — то именно потому, что для миллионов россиян 120 национальностей они выступили как ОККУПАНТЫ. Как враги, которых надо бить независимо от политического строя как Отечества, так и их, оккупантов, государства. Нацисты потерпели поражение, потому что раздел мира Сталиным и Гитлером обернулся для России Отечественной войной.

– Ничего со мной не хорошо, – прохрипела она. – Что ты тут делаешь? Я-то думала, вы уже улетели! Я… – Делия посмотрела на меня, в ее глазах – вина пополам с безумной надеждой. Она чувствовала: что-то с ней не так. Может, не знала точно, что именно – о, надеюсь, не знала, не ощущала, что ее заживо едят изнутри, – но ей все более или менее понятно. – Я думала, вы с Оливией собирались улететь, – проговорила она. – Зря вы остались.

В виртуальности Красная Армия с самого начала идет по чужой земле. На каждый чих Красной Армии Вермахт огрызается огнем. Его солдаты не сдаются в плен, никто не собирается «бить буржуев» вместе с красноармейцами. Рядом с солдатами Вермахта сражаются какие-то другие люди в совершенно незнакомой форме. Люди в деревнях и городках уходят с неприятельской армией или разбегаются. Чужая земля полыхает огнем, встречает пустая, молчаливая, разоренная. В лес заходить опасно, кто вышел из расположения части — не вернулся. Оставшиеся не отвечают на вопросы, стараются не смотреть в глаза.

– Мам, что случилось? – спросила Кора. – Где все остальные?

Конечно, в условиях наступательной войны не сбежишь в леса и не помчишься от противника на восток. Но стоит фронту стабилизироваться…

Делия рассмеялась – тихо, горько, без надежды. Потом ее одолел кашель, и это еще хуже – когда она кашляла, я слышала жуткое бульканье в ее разорванном изнутри горле. По сути, она уже была мертва. Она это понимала, и я понимала. Кора – единственная, кому все еще невдомек, и все равно я почему-то немного завидовала ей. У Коры хотя бы есть возможность попрощаться с матерью как следует.

В реальности в плен сдались за годы войны 5,7 млн солдат и офицеров Красной Армии. Из них более миллиона воевали в составе Вермахта, а сотрудничали с нацистами более полутора миллионов.

– Больше никого нет, – ответила экс-губернаторша. – Все мертвы. Возможно, вы двое – последние живые люди на планете.

В числе пленных — 79 генералов. 13 генералов убито нацистами за отказ сотрудничать, 4 генерала бежало, возвращаясь в Красную Армию или прибиваясь к партизанам.

Но 23 других генерала Красной Армии после победы СССР были расстреляны или повешены, а 10 — получили приличные сроки. За сотрудничество с противником.

Себя она живой не считала. Значит, ей известна правда. Как же все плохо. Если сейчас в окно влезет пришелец и распотрошит нас всех, хуже ни капельки не станет. Не знаю, что должно произойти, чтоб сделалось хуже.

В виртуальности на запад идут те же самые красноармейцы и те же самые генералы. Почему они будут вести себя как-то иначе?

– У нас есть шаттл, – затараторила Кора. – У Оливии – шаттл! Мы можем улететь! И ты, и я, все вместе. Пойдем! Ну я же права, Оливия! Оливия?..

Я беззвучно шевелила губами. Говорить не выходило. Мне нужно было объяснить ей, почему мы не сможем взять Делию с собой, но я не мола. Кора держалась за мать, как за спасательный круг. Правда разобьет ей сердце. И ложь тоже разобьет.

Виртуальность «Русской политики»

Мне всего семнадцать. Я не должна делать такой выбор.

В реальности Вермахт не раз создавал русские национальные части и охотно включал в свой состав перебежчиков. А политическое руководство рейха всячески препятствовало этому. Мы рассматриваем виртуальность «умного Гитлера», и потому просто обязаны предположить: 25 июля в Кракове создается правительство Русской республики. Ну хорошо, пусть будет Русской национал-социалистической республики. Правительство создается 1 августа 1941 года и временно находится в Кракове. Вскоре ему придется переехать во Вроцлав.

– Не могу больше это слушать! – подала голос из рюкзака Виола. – Оливия, достань меня, пожалуйста.

Такое создание альтернативного «правительства» будет означать ровно одно: Сталина накормили собственной кашей. Коммунисты регулярно создавали «альтернативные правительства» государств, с которыми вели войну. В зависимости от расклада эти правительства или потом забывали как страшный сон, или превращали в правительство страны-сателлита.

– О господи, я что, уже брежу? – с тоской спросила Делия.

Первый случай — Терийокское правительство, созданное 1 декабря 1939 года. «Народное правительство» создали в поселке Терийоки (ныне Зеленогорск), к северу от Петербурга. «Правительство» «возглавил» старый член Коминтерна, большевик Отто Куусинен. После поражения СССР в Зимней войне о правительстве просто забыли.

Я скинула рюкзак, расстегнула молнию и достала голову сестры. Мне она уже не казалась такой странной, как поначалу. Возможно, по прошествии времени, мысль таскать сестру в рюкзаке до конца жизни покажется мне нормальной на все сто процентов.

– Здрасте! – сказала Виола.

Второй случай: 21 июля 1944 года в Хелме польскими коммунистами и их союзниками был создан Польский комитет национального освобождения — временное просоветское правительство Польши. У Польши имелось законное правительство — Польское правительство в изгнании.

Делия прикрыла глаза, потом, выказав завидное самообладание, которое, возможно, и вознесло ее на пост колониального администратора, ответственного за жизнь почти пяти тысяч человек, ответила:

Тем не менее в советизации Польши именно «Хелмское правительство» сыграло большую и зловещую роль и сделалось основой будущего правительства Польской «Народной» Республики.

– Здравствуй.



– Мы не встречались, когда я еще могла на своих двоих ходить. Я Виола Шипп.

Итак, возникает правительство Русской национал-социалистической республики.

– Знаю.

Листовки над позициями Красной Армии. Листовки можно собирать, не давать их читать, расстреливать за хранение. Но по ночам возле расположения частей Красной Армии на хорошем русском языке кричат то же самое: «Вы умираете за Интернационал! Вы — орудия в руках комиссаров!»

Делия выглядела усталой. Она потирала рукой живот. Так обычно делают беременные женщины, пытающиеся облегчить давление плода на мочевой пузырь. Интересно, осознанный ли это жест? Мне кажется, не вполне.

Даже в официальных писаниях типа творения Жукова «Воспоминания и размышления» есть упоминания о том, что перед войной приказы наркома обороны С.К. Тимошенко из Москвы саботировались в ряде военных округов. Особенно открыто этот саботаж произошел в Белоруссии, в ЗапОВО, где командовал генерал армии Д. Павлов.

– Хорошо. Это упрощает задачу. – Виола посмотрела на Кору. Я слегка наклонила ее так, чтобы их взгляды могли встретиться. Да уж. Странная ситуация. – Мне очень жаль, Кора, но твоя мама не сможет лететь с нами.

Уже в июле 1941 года вся верхушка Западного фронта, включая командующего фронтом Павлова, расстреляна за «трусость, безынициативность и паникерство, создавшие возможность прорыва фронта противником»[38].

Кора вытаращила глаза.

Спасся только замначальника фронта Болдин: когда расстреливали начальника и сослуживцев, он был в окружении. А вышел уже в августе 1941-го. К тому времени кадровая армия практически полностью погибла, и уцелевших не расстреливали. Болдина повысили в звании, дали под командование 50-ю армию. Он пережил войну и даже написал мемуары. О том, как «войска вынуждены были отступить и разрозненными группами разбрелись по лесам»1.

– Что… что ты такое говоришь! Не тебе решать! Она жива! Мы возьмем ее с собой!

В нашей виртуальности Павлова расстреливать не за что, он честно завоевывает Европу. Но он что, больше хочет воевать, чем тот же самый Павлов в реальности?

– Не ей решать, – тихо вставила я, – а мне. Но Виола права. Мы не возьмем ее.

15 сентября над бруствером окопа показывается белая тряпка. Молчание. Между линиями окопов движутся парламентеры Красной Армии. Генерал Павлов со своим штабом переходит на сторону нацистов. И он ли один? В реальности генералов-коллаборационистов было 23, а сдавшихся в плен солдат и офицеров — 5,7 млн Этого уже более чем достаточно для создания Русской освободительной армии. В нашей реальности РОА создали только в 1944 году. В данной виртуальности ее создают в сентябре 1941-го. Громадная РОА не только раскалывает фронт, заставляет откатываться назад верные Сталину части. Она создаст двусмысленную ситуацию: в России оказываются две армии, два правительства.

Лучше бы я столкнулась с сотней монстров – нет, с тысячей, – чем увидела такое выражение лица Коры.

Разумеется, англосаксы не будут поддерживать национал-социалистическую Республику Россия. А — Республику Россия? Если дипломаты этой Республики 1 октября 1941 года приедут в Лондон? Тут открываются совершенно удивительные возможности…

– Что? – Можно подумать, ее предали, оскорбили в лучших чувствах. – Это еще почему?

Виртуальность отступления Красной армии

– Потому что одна из этих тварей внутри меня, – ответила Делия. Она взглянула на руку, гладившую идеально плоский живот, и поморщилась. – Она еще не готова вылупиться, или как это правильно назвать, но… не думаю, что все пройдет безболезненно… ох, не думаю.

Когда окончательно остановится нашествие на Европу 120 языков? Где? Произойдет ли это под Краковом, 1 октября 1941-го, через два месяца войны? Под Варшавой, на третий месяц войны, 1 ноября 1941 года? Или Красная Армия встанет и не сможет двигаться дальше только на залитом человеческой кровью, заваленном обрывками живых и мертвых берегу Дуная 15 октября? Дойдет ли Красная Армия до Бреслау и встанет только на его окраинах 15 декабря 1941 года?

– Мама… – потрясенно прошептала Кора

В любом случае неизбежен момент, когда она встанет. Кто-то еще будет рваться вперед, насиловать танковые двигатели, упорно идти, бежать, ползти, перебегать навстречу лилово-дымным вспышкам выстрелов, наводить артиллерийские стволы на еще не вспыхнувшие домики польских крестьян. Но армия — встала. Потеряв миллионы солдат, окончательно утратив понимание смысла своих действий, Красная Армия встанет, и больше не сможет.

– Эти существа чем-то похожи на жуков-наездников, – продолжала Виола. – Не хотела бы я столкнуться с другими представителями планеты, откуда они родом. Жуки-наездники используют тела других существ, чтобы вывести потомство. Я же тебе говорила, помнишь?

Кора непонимающе уставилась на нее. Делия смиренно кивнула. Нельзя не заметить, какое облегчение крылось в этом кивке. Да, Кора знала все это, но Делия слышала в первый раз. Все это факты, а факты порой утешают. Довольно жуткое утешение, ведь в каждом слове Виолы слышалось: «вы скоро умрете», но порой даже такое утешение имеет значение.

Как нацисты не смогли под Сталинградом, так коммунисты не смогут под Варшавой. Под Сталинградом Красная Армия накормила Вермахт его же кашей: взяла 22 дивизии в «котел»: как нацисты не раз и не два брали в «котлы» советские армии.

– Один из них внутри меня, милая, – сказала Делия, снова обращая на себя внимание Коры. – Эти твари ворвались сюда, убили всех, кого не получилось схватить, а всех, кого схватили, – развешали по стенам… и потом они принесли те ужасные штуки… как цветы, но цветы из мяса и костей, движущиеся, живые – и когда эти цветы расцвели… – Делия вздрогнула, отвернулась и снова схватилась за живот. – Со мной все кончено, – тихо произнесла она. – Уходите, немедленно. Не хочу, чтобы вы видели, чем это кончится. Мне очень жаль, Кора, солнышко. Очень жаль. Я сплоховала. Не хочу, чтобы из-за меня пострадала и ты. Не так оно все должно было кончиться, ох, не так…

В виртуальности 15 октября под Варшавой замкнулось кольцо. Морозов нет, хотя для одетых в летнее солдат уже прохладно. Но главное — в «котле» очень голодно. И безнадежно. Воевать и раньше не хотелось, теперь расхотелось окончательно. К 20 октября окруженные солдаты, перебив комиссаров и не желающих сдаваться офицеров, толпами бегут к окопам нацистов, подняв руки. Их прогонят по улицам Берлина, демонстрируя всему миру.

С 16 октября Красная Армия покатится назад на юге и в центре. Только под Данцигом она зацепилась и стоит. С этого дня вопрос только в том, когда именно откатывающийся на восток фронт дойдет до Москвы. И когда финны двинутся на Петербург.

– Мама! – рыдая, произнесла Кора. Она протянула руки к Делии, но та оттолкнула дочь.

– Нет. Не трогай меня. Иди. Хочу умереть, зная, что хоть ты ушла. Это все, что ты для меня можешь сделать. И этого достаточно. Более чем достаточно. Беги и не вини себя за все, что здесь было. Если кто тут и напортачил, то только я. Беги. Я люблю тебя больше всех на свете.

Проблема зимней кампании

Она была так похожа на мою мать, что я поневоле отвела взгляд. Кора всхлипывала; потом они обнялись. Мать и дочь в последний раз прижались друг к другу. Я смотрела на Виолу потерянным взглядом, гладила ее по щеке.

Проблема зимней кампании? Да, в реальности правительство Третьего рейха не велело готовиться к зимней кампании. Потом генералы рейха в своих мемуарах будут описывать ужасный «генерал Мороз», который их и победил. Конечно, победил, если никто не готовился с ним воевать. Если не заготовлена ни зимняя смазка, ни зимнее обмундирование, ни теплые обувь и белье. Если официально сказано, что блицкриг должен закончиться к сентябрю.

– Сейчас уберу тебя обратно.

В нашей виртуальности Гитлер и его окружение умны и проницательны. К зимней кампании они готовы.

– Давай, – сказала она и улыбнулась. Несмотря на отсутствие тела, Виола казалась самой целой из нас. – Мы почти выбрались. Все будет хорошо, вот увидишь. Мы доберемся до шаттла.

Среди сказочек про Европу в России очень полюбили и такую: что европейцы очень боятся морозов. В действительности из-за повышенной влажности в Европе даже «слабые», по понятиям России, морозы переносятся намного тяжелее. Чем суше, тем переносимость морозов выше. Минус 5 в Берлине переживается как минус 25 в Москве и минус 35 в Новосибирске.

Искушать судьбу – плохая идея.

По крайней мере, для жителей Северной Европы «русские морозы» до 25–30 градусов вполне комфортны. В той же степени, что минус 5–10 на родине.

Пол вдруг взорвался.

Неизбежный разгром

Глава двадцать первая

Нашествие врагов на СССР осенью 1941-го или весной 1942-го в виртуальности намного страшнее того, что было в реальности:

Адаптация

— на СССР идет армия, намного более грозная, чем была в реальности 1941-го.

Конечно, это был не настоящий взрыв, хоть поначалу и казался таковым. Куски камня и искусственного дерева разлетелись во все стороны. Кора вскрикнула, прижавшись к матери, когда из-под пола возникло чудовище.

— это действительно «сборная Европы»: в реальности, а не в воспаленном воображении «патриотов» из официозной тусовки;

– Вот черт! – выругалась Виола, озвучив нашу общую мысль.

— война легко становится гражданской для народов СССР, в том числе и для русского народа.

Я во все глаза смотрела на то, что лезло из-под пола.



Определенно, это один из тех монстров, что преследовали нас по всему Загрею… но в то же время это не совсем один из них. Он какой-то другой.

Если рухнет фронт, раскинувшийся от Балтики до Дуная, дальнейшее может пойти темпами Гражданской: то есть скорость движения Вермахта может стать 30–40 км в сутки. Даже больше, если ехать по железным дорогам, выбрасывая в населенных пунктах воинские команды.

Такая же длинная глянцево-черная голова, но челюсть – совсем другая. У этого монстра вместо зубастой пасти – костяной клюв. И когда этот клюв раскрылся, я увидела в нем еще один – поменьше, напоминающий ужасные серые ножницы, способные разрезать что угодно. Не удивлюсь, если такими можно вспороть сами основы мира.

Когда Вермахт и его союзники войдут в Москву? Произойдет ли это 9 ноября 1941-го? Или 1 мая 1942-го? Честно говоря, не вижу принципиальной разницы.

Монстр больше своих собратьев. Тело – толще, шея – короче. Лапы такие же длинные, как и у остальных, когтистые и мощные, но вдоль боков колышется ряд золотистых ресничек. Похоже, пришельцы удачно скрестились со львиными червями и породили этот кошмар.

Если нацисты совсем умные и создали Русскую республику и Русскую Освободительную Армию, штурма Москвы и не нужно. При приближении Вермахта к Москве новая Красная Армия, сформированная на Урале и в Сибири, сделает то же самое, что сделала ее предшественница в июне — сентябре 1941-го: частью разбежится, частью сдастся в плен.

Но это же невозможно! Даже если бы они были генетически совместимы… Хотя, не может же такого быть! Львиные черви – млекопитающие, а тела пришельцев выделяли кислоту, растворявшую стекло и сталь. Их биология ну никак не сочеталась бы – разве что за миллионы лет адаптации, да и то не факт. Они никак не могли спариться, размножиться и вырастить потомство такого размера за столь короткий срок.

Поражение СССР… Надолго ли?

Но каким-то образом у них получилось, и доказательство – прямо передо мной. Оно надсадно ревело, вылезая из-под пола.

Тут тоже вопрос умного и глупого оккупанта. Но рассматривать разные перспективы оккупации я не вижу особой необходимости. Это тема особой статьи.

– Кора! – крикнула я. – Назад!

Скажу коротко: БЕЗ русского национального государства оккупация длится ровно столько, сколько времени нужно для начала крупномасштабной народной войны.

Делии монстр навредить не должен. Она хоть и не в коконе, но вынашивает одну из тварей у себя в животе. На своих чудовище нападать не станет. Это было бы неразумно в репродуктивном плане.

Если СУЩЕСТВУЕТ Русское национальное государство, Русская республика — тогда результаты войны могут стать окончательными. Через какое-то время оккупанты могут выводить войска, Россия навсегда перестала быть очагом Мировой революции.

Монстр бросился к Коре. Делия оттолкнула дочь от разинутой челюсти и выхватила из-под ошметков кокона пистолет. Я с болью осознала, что это – тот самый, раньше принадлежавший Рокуэлл, который я забрала у Алисы.

Делия прицелилась в голову уродца – туда, где по логике должны быть глаза, – и выстрелила несколько раз подряд. Панцирь затрещал, но не сломался. Монстр выводил яростные рулады. От этих жутких звуков мороз так и продирал по коже. Чудовище бросилось на Делию, у которой в теле рос еще один монстр. На погибающую Делию. На ту из нас, кому уже ничего, казалось бы, не страшно.

Виртуальность: Самый хороший расклад

Его клюв сомкнулся у экс-губернаторши на голове. Когти впились ей в бедра. А потом он в один рывок разорвал ее пополам, как игрушку. Кора надсадно завопила, когда кровь матери окатила ее с ног до головы. Я запихнула голову Виолы в рюкзак, перекинула через плечо, даже не застегнув молнию, и схватила Кору за руку.

Но рассмотрим противоположный вариант!

Делия все еще билась в конвульсиях, и этого, похоже, достаточно, чтобы удержать внимание монстра, – по крайней мере, пока. Что-то вялое и синюшное, похожее на бледную рыбину, выскользнуло у Делии из вспоротой брюшины и упало на пол. Монстр наступил на зародыш, и липкая желтоватая субстанция, брызнув во все стороны, начала разъедать пол, останки Делии и все остальное. Кислота.

В этом варианте все очень удачно для Сталина: Гитлер особенно глуп, европейцы особенно трусливы, Коминтерн, на удивление, эффективен, местные коммунисты храбры, англичане и американцы исключительно недальновидны.

Кора взвыла – звук высокий, пронзительный. Я потянула сильнее, пока она, шатаясь, не встала на ноги, и потащила ее к двери.

1. Гитлер ничего не дает союзникам, настаивает на святости и незыблемости расовой теории. Он не дает им ни оружия, ни полномочий, ни снаряжения для ведения самостоятельной политики. То есть фактически мешает украинцам и полякам воевать с СССР, потому что они расово нечисты.

– Мама! – кричала она. – Мамочка-а-а-а!

2. Европейцы раскалываются внутри самих себя, у них идет гражданская война.

– Нет ее больше! Бежим! Бежим! – повторяла я, словно заклинание, и продолжала ее тащить, пока она наконец не побежала самостоятельно. Так мы добрались до двери и выскочили на лестничную площадку, а в ушах у нас все еще отдавался звук, с которым чудовище кромсало Делию.

В Польше, Венгрии, Чехии, Франции, странах Северной Европы коммунисты выходят на поверхность с первыми залпами нашествия. В результате:

Вломившийся в дом монстр действительно смахивал на гибрид пришельца из шаттла и львиного червя. Я вспомнила вспоротую тушу червя, которую мы видели возле пещеры. Возможно ли, что потомство монстров – яйцеклетки, эмбрионы, название тут не играет роли, – каким-то образом перенимает часть генов от тела-инкубатора? Будут ли те монстры, что вылупились из колонистов, умнее и опаснее? Одна мысль повергала меня в дрожь.

— в странах, где идут военные действия, Красная Армия получает мощного и активного союзника, многочисленную местную агентуру;

Но, возможно, именно поэтому существо, которое мы только что видели, убило Делию, несмотря на то что она использовалась в качестве инкубатора. Он не распознал зародыш внутри ее, как своего сородича. На мгновение – только на мгновение – я позволила себе пофантазировать о суперхищниках двух типов, рвущих на куски друг друга и постепенно вымирающих… Но образ, сколь бы он ни был сладок, не замедлил мой бег, потому что я знала – это всего-навсего фантазия. Если то чудовище представляло собой гибрид пришельца и львиного червя, очевидно, некий биологический механизм позволял вторгшимся на Загрей чужакам перенимать ДНК других форм жизни в погоне за превращением в самого лучшего хищника, идеально приспособленного к заселяемому миру. В этом процессе возможны небольшие сбои, но в конечном счете победит сильнейшая биомодификация.

— правительства стран, отделенных от театра военных действий территорией Третьего рейха, парализованы этими внутренними беспорядками и не могут активно помогать Третьему рейху, даже если этого хотят.

Эти создания слишком эффективны. Способны на любые адаптации, чтобы заполнить все ниши эволюции.

Исключения — Испания, где коммунистов и анархистов в 1939 году подавили прочно и надолго. И Италия, где социальную программу коммунистов благополучно осуществляет Муссолини.

3. Европейцы не хотят и боятся воевать на стороне Гитлера.

Мы бежали вниз по лестнице, и всю дорогу Кора плакала – слезы заливали щеки, нос и губы. Мне хотелось ее утешить, но времени – черт бы его побрал! – не было совсем. Мы должны были бежать, не останавливаясь, подальше от тех тошнотворных звуков, которые все еще неслись из дома Коры – лишившегося обеих хозяек, осиротевшего.

Для Дании, Нидерландов, Франции, Бельгии, Чехии наступает момент ослабления завоевавшего их врага. Они стараются не поддерживать Гитлера, тормозят поставки в Вермахт, не посылают своих частей или нарушают сроки выступления, препятствуют вербовке добровольцев.

Союзники Третьего рейха, Италия и Испания, не уверены в его победе. Они выжидают. По мере продвижения Красной Армии они все больше убеждаются в правильности своей политики.

Я поднажала, и мы вылетели через дверь на улицу. Неизвестно, сколько этих чудовищ тут еще бродит, охотясь за выжившими, вроде Алисы, – не думаю, что таких много, если к этому моменту они вообще еще есть. Алиса стала исключением – как антилопа, удачно проскочившая мимо львиного прайда. Даже суперхищники могут дать маху.

4. Англичане и американцы нейтральны.

Не будем даже рассматривать вариант англо-американской помощи СССР. Англосаксы нейтральны. Они выжидают, глядя, как СССР громит вчерашнего союзника.

Перебежав улицу, мы миновали три поворота и остановились у небольшой искусственной рощицы земных деревьев. Деревья большие и старые, и крови вокруг не так много: может, из-за того, что колонисты не особо любили сюда ходить. Те, кто прилетел с Земли, считали это место слишком явным напоминанием о том, чего они лишились, а поколение, родившееся на Загрее, не понимало, зачем их родители вообще тащили такие забавные растения через бескрайние просторы космоса. Мы всегда отрываемся от корней по прошествии времени. Такова наша адаптация. Наш путь к выживанию.

Широко известно выступление в Сенате сенатора-демократа Гарри Трумэна (с 1944 года вице-президент США, с апреля 1945-го по январь 1953-го — президент США):


«Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии, и, таким образом, пусть они убивают как можно больше, хотя мне не хочется ни при каких обстоятельствах видеть Гитлера в победителях»[39].


Мы остановились в тени деревьев, тяжело дыша. Я положила руку на мамин пистолет, а Кора медленно опустилась на колени, спрятав лицо в ладонях. Надолго мы тут не задержимся, здесь не безопаснее, чем в любом другом месте колонии, но если я не дам Коре оправиться, она начнет кричать, и тогда мы с ней умрем. Это практичность в маске милосердия, но большего я дать ей не могу… по крайней мере, сейчас.

Допустим, англосаксы поступают не так, как заповедал им великий Трумэн. Они не помогают проигрывающему Гитлеру. Выжидают. Наиболее вероятно, что они открывают Второй фронт в последний момент.

– Оливия. – До моих ушей донесся голос Виолы – низкий и ровный. – Мне нужно с тобой поговорить.

Тогда к зиме или, максимум, к весне 1942 года Красная Армия оккупирует и Восточную Европу, и Третий рейх. Берлин переименовывают в Сталинград. Гитлеру и его окружению частью удается бежать в Южную Америку, часть высших гитлеровских бонз погибает.

Возможен и переход на сторону красных части руководства Третьего рейха. Ведь в 1945–1953 годах Бухенвальд продолжал работать, и многие труженики Третьего рейха из его охраны продолжали трудиться на прежних местах. В штази в ГДР было немало людей, потрудившихся в СС и в гестапо.

Рюкзак свисал у меня с плеча на одной лямке – мне дико повезло, что я умудрилась его не посеять; от самой мысли живот свело. Не доставая Виолу, я повернула ее лицом к себе. Глядя на меня кристально чистыми голубыми глазами, сестра мягко проговорила:

Итак, 15 октября 1941 года возникает Польская Народная Республика. Ее армия воюет с нацистами. В Румынии, Венгрии, Болгарии, Словакии, Чехии — такие же «народные» правительства.

– Ты должна оставить меня здесь.

15 декабря 1941 года или 1мая 1942-го Берлин капитулировал. Немецкие коммунисты и примкнувшие к ним вспоминают революции 1918–1919 и 1923 годов и «Рот Фронт». Отощавший, но живой Эрнст Тельман сажает в Майданек тех, кто его только что там держал. Геббельс истерически кричит по радио о пропасти, в которую завел высшую расу… то есть в смысле пролетариев Германии, проклятый режим Гитлера — Бормана.

– Что? – Я невольно вскрикнула. Сглотнув комок, подступивший к горлу, я продолжала шепотом: – С чего это? Не собираюсь я тебя оставлять. Сейчас доберемся до корабля – и все, свобода! Мы улетаем! Ты и я, сестры Шипп – на веки вечные!

Можно переименовать Берлин в Сталинштадг, Мюнхен — в Жуковхайм, Гамбург — в Ленингретц, а Дрезден — в Марксдорф. Полная коммунистическая идиллия.

Кора беззвучно рыдала, закрыв лицо руками. Ее плечи тряслись. Она вся – тряслась, будто мир вокруг нее рушился. Собственно, так оно и было: на ее глазах умерла мать. Такие раны никогда не заживают.

Но даже и это ведь вовсе не означает завоевания не то что мира… Не означает даже завоевания Европы.

Уж мне ли не знать…

Возникает советская империя в расширенных масштабах, в которую входит вся или почти вся Германия. Не в 1945-м, а в 1942-м. И это все.

Остальная Европа не завоевана. К западу от Хорватии и к югу от Германии лежат Франция, Италия и Испания. Их тоже предстоит завоевать.

– Там, в пещере, когда ты привлекла львиного червя, чтобы нас спасти… жидкие феромоны попали и на меня. Затекли в схемы. Оливия, мне кажется, то существо вломилось в дом из-за того, что его привлек запах. Оно выследило меня. Оставь меня здесь. Так будет лучше для вас с Корой, разве не видишь? Я отвлеку монстра на себя, и у вас будет больше времени на отступление. Вот как я вас спасу. – Она улыбнулась, испуганная и измученная. Голова без тела. Такая же сирота, как и я, все еще обеспокоенная тем, чтобы спасти сестру.

Тут два варианта, прямо зависящие от того, что и как будут делать англосаксы. Если они нейтральны, то СССР предстоит новая страшная война. Представим себе эту войну как прямое продолжение войны с Третьим рейхом. Итак, весной 1942 года части Красной Армии и армии новых государств Восточной Европы, в том числе Красной Армии Германии, форсируют Рейн, начинают наступление в Арденнах. Одновременно другие части Красной Армии идут в Северную Италию. Новая затяжная война.

Допустим, осенью 1942 года передовые части Красной Армии, наступая в Португалии, увидели перед собой валы Атлантического океана. Другие еще летом маялись животами, поедая апельсины и виноград Южной Италии.

Определенно, у меня самая лучшая сестренка во Вселенной.

Но это ведь вовсе не завоевание мира. Это даже не завоевание Европы, потому что есть еще Скандинавия, и есть еще Британия, по-прежнему неуязвимая на своих островах.

Это вариант первый, если англосаксы не вмешаются. Как сидели в стороне, так и сидят.

– Не оставлю, – твердо возразила я. – Мы спасаем друг друга – помнишь? Вот так оно и будет. И сейчас, и всегда.

Второй вариант — англосаксы приходят в движение ДО того, как СССР все завоюет.

– Ты должна меня оставить. – Виола посмотрела на меня серьезно, улыбка исчезла с ее лица. – Если я буду с тобой, тот монстр не отвяжется – а вдруг он такой не один? Не кори себя. Бросай меня и беги. Я таких жертв не стою.

Англосаксы в роли несоюзников

– Но ты моя сестра.

Есть историческая легенда, согласно которой Гарри Трумэн объяснил своему сыну: народы Европы — это игроки на поле войны. А мы — запасные игроки, мы пойдем на поле, когда остальные устанут. Цинично? Да вроде бы Сталин тоже что-то такое говорил…

– На шаттле есть резервная копия моей личности. – Виола поморщилась. – Я забуду все, что произошло здесь, на Загрее, но ты сможешь вернуть меня, если захочешь. Это лучше, чем ничего. У мамы с папой такой возможности нет… они ушли насовсем.

Вопрос в том, когда именно и в какой форме англосаксы сыграют свою историческую роль.

Я смотрела на Виолу, пытаясь найти слова, чтобы сказать ей, как оскорбительна эта идея, как несправедлива. Я не собиралась спасать себя за ее счет.

Вариант первый: они открывают Второй фронт ДО разгрома Третьего рейха. Допустим, они опоздали делить побежденную Германию. 9 ноября 1941 или 1 мая 1942 года на Рейне встречаются британско-американские и советские солдаты. Но встречаются не как в нашей реальности: не как соратники! Через Рейн пересматриваются, хорошо, если не перестреливаются, несоюзники… Хорошо, если пока не враги.

Кора поднялась с колен, опухшая от слез, встала рядом со мной и заглянула в рюкзак. Виола обратила к ней взгляд и попыталась улыбнуться. Мне знакома эта улыбка – она означала: «я тут кое-что удумала, и мне все сойдет с рук». Она улыбалась так, когда ей удавалось уговорить родителей разрешить нам не спать подольше или заказать кучу вредной еды. Я защищалась от последствий этой улыбки всю свою жизнь.

В этом случае не очень понятно, состоится ли новый виток Второй мировой войны: завоевание Западной и Южной Европы. Потому что воевать еще и с англосаксами СССР явно не готов. В принципе. Эту деталь как-то не рассматривают наши бравые «патриоты», а зря…

В этом варианте завоевание ВСЕЙ Европы не состоится. СССР может, если ему охота, пополниться Греческой ССР, Польской ССР, Венгерской ССР, Словацкой ССР, Чешской ССР и прочим ССР. Он может расчленить Германию и украсить себя Верхненемецкой ССР, Рейнской ССР, Баварской ССР, Саксонской ССР, Пфальцской ССР.

– Вы понимаете, почему нужно оставить меня, да? – спросила она. – Я ведь просто обуза. Не могу сражаться, не могу помогать. Ладно бы я просто была балластом – так ведь нет, я балласт, из-за которого вас могут выследить. Кора, скажи хоть ты Оливии, чтобы она меня бросила. Уж тебя-то она послушает.

Что изменится, если англосаксы вмешаются позже? В смысле — если они вообще не будут мешать Сталину завоевывать Европу? Тогда, во-первых, умрет на несколько миллионов человек больше. Во-вторых, тогда СССР пополнится еще Каталонской ССР, Сицилийской ССР, Пикардийской ССР и Бретонской ССР. Допустим, в составе СССР будет не 30, а 50 «советских социалистических республик». Допустим, границы СССР будут простираться от Тихого океана до Атлантики… И что?

Я не успела даже позлиться на сестру за глупую уверенность в том, что я на поводу у Коры, потому как сама Кора уже твердо помотала головой.

Деликатный вопрос

– Мы тебя не бросим, – заявила она. – Ни за что не оставим тут. Оливия, у тебя еще осталась та пыльца?

Деликатный вопрос, который никогда не задают наши горе-«патриоты»: вопрос о том, почему СССР так скромно вел себя после Второй мировой войны. Осмелюсь напомнить: потому что только у США было атомное оружие. Примеров несколько… Приведу только один. Сталин пытался оттяпать у Ирана весь Азербайджан. Даже не завоевать Иран, а поскромнее — отторгнуть у Ирана примерно треть территории и населения. Никакие уговоры не действовали, разумеется.

Я непонимающе уставилась на нее.

Остановить Советский Союз могли только США, обладавшие в то время монополией на атомное оружие. В марте 1946 г., когда азербайджанский кризис достиг высшего накала, президент Трумэн грозился применить против СССР атомное оружие, если Сталин не выведет оккупационные войска. И это подействовало: вывел.

– Что?

В нашей реальности удалось украсть атомный секрет руками супругов Розенберг. Последим акция незабвенных коминтерновских времен удалась потому, что у части американских евреев еще существовало сентиментальное отношение к СССР как бывшей Родине и как к победителю страшного врага еврейства — Гитлера.

– Если монстр отслеживает Виолу по запаху, мы припудрим ее маскирующей пыльцой – и дело с концом. Разве не поможет?

В нашей виртуальности агрессор — СССР, нет у него славы спасителя. И маловероятно, что похищение атомного секрета состоится.

В нашей реальности англосаксы позволили создать советскую империю… но строго определенного размера. В нашей реальности они сочли нужным не пустить дорогого союзника Сталина на большую часть территории Германии и тем более в Западную Европу. А если бы даже и пустили?

– Может, и поможет, – осторожно ответила я. – Могло бы помочь, возможно, но я всю пыльцу растратила…

Разумеется, карта мира выглядела бы иначе… На этой карте мира была бы громадная Советская империя, но тоже строго определенного размера. Этот размер был бы гласно или негласно, но оговорен, и Сталин соблюдал бы эти договоренности, никуда бы он не делся.

– Черт. – Кора поморщилась. Потом пожала плечами. – Ну и ладно. Мы все осиротели теперь. Мы слишком многое прошли, чтобы вернуть тебя, Виола. Так что теперь даже не проси себя бросить. Я не буду помогать тебе убедить Оливию. Либо мы улетим все вместе, либо вместе же тут останемся.

Завоевывать Британскую империю и ее сателлитов никто бы ему не позволил.

Мне захотелось обнять ее, прижать к себе, целовать до тех пор, пока не почувствую вкус машинного масла сквозь пот, страх и кровь, и продолжать целовать всегда-всегда-всегда. Но на это нет времени, так что я просто поблагодарила ее улыбкой, прежде чем снова обратиться к Виоле.

Последствия «хорошей виртуальности» для СССР и США

– Мы отправляемся в порт, садимся на наш шаттл и улетаем, – сказала я. – Мы трое. Мы – всё, что осталось от Загрея, и благодаря нам люди должны узнать, что здесь произошло. Люди обязаны услышать нашу историю.

…На самом деле они для СССР только скверные. Всю историю СССР разные страны Европы и США были для него источником высоких технологий. СССР мог играть на противоречиях противников. Если Европа превратилась в часть СССР, с ней происходит то же самое, что произошло с самой Россией, а потом со странами «народной демократии»: она перестает быть источником высоких технологий. В реальности США очень выиграли на том, что в конце 1940-х Европа лежала в руинах. В нашей виртуальности для США все еще лучше. Они превращаются в ЕДИНСТВЕННЫЙ на Земле центр сложного промышленного производства.

Тут дело не в принципе. Возможно, на кону – судьба рода человеческого. Может, я и преувеличивала, но…

А СССР вынужден иметь дело с США как единственным владыкой Земли, монополистом на атомное оружие, единственным покупателем добытого в СССР сырья. И притом его «пятая колонна» в самих США намного слабее, чем в реальности.

Пришельцы, с которыми мы столкнулись, способны выжить в самых убийственных условиях. Их сложно остановить. Они быстры, ненасытны. Я не знала, сколько их спаслось с того шаттла, не могла объективно оценить их репродуктивный потенциал, но он более чем высок, чтобы представлять угрозу даже для самых продвинутых колоний. Знание о таких существах не должно умереть вместе с нами, его необходимо донести до людей. В противном случае катастрофа Загрея – только начало. Подобные ему колонии не готовы защищаться от таких вторжений.

Для Британии завоевание континента — тоже совсем не плохо: если на месте Франции возникло несколько «советских республик», ее колонии легко «прихватизируют» британцы. Надолго ли? Пусть разбираются сами.

Не думаю, что хоть кто-то во всем людском роде готов.

Сталин в роли Гитлера

Мы должны выжить, иначе погибнет гораздо больше людей.

Рассуждая о перспективах «Земшарной республики советов», наши теоретики и аналитикоманы проявляют, во-первых, сказочное невежество. Они просто не представляют, как громаден и сложен мир.

Во-вторых, они оказываются не способны на самое элементарное действие, вроде бы обязательное для аналитика. Они не просчитывают события дальше одного первого хода. Впрочем, это у них общее со Сталиным.

– Никогда больше не проси меня о таких глупостях, – добавила я. – Нам пора. Есть у тебя что еще сказать, прежде чем упрячу тебя?

У нас до сих пор полагается считать Сталина «великим государственным деятелем» и чуть ли не гением. Вот и Суворов считает… Хотя сам же пишет, как просчитался Сталин, как он ошибся во всех расчетах.

Она криво улыбнулась.

Действительно: готовился создать нечто Земшарное, даже Дворец Советов собирался построить в 100 этажей. Для этого делил мир с Гитлером, но не получал того, на что рассчитывал. «Ледокол революции» не сумел выполнить своей «исторической миссии» и даже напал на самого Сталина.

– Что ж, вот тебе мои слова: я рада, что ты моя сестра.

Он снова стал делить мир, уже с правителями «загнивающих буржуазных лжедемократий», и тем же самым способом — с помощью тайного сговора.

– Аналогично, – ответила я и поцеловала Виолу в лоб, прежде чем застегнуть молнию. Она закрыла глаза, как я успела заметить. Что ж, пусть отдыхает, пока мы бежим. Она нам скоро понадобится.

Но что самое интересное — дважды находя союзников, дважды начиная делить с ними мир, в обоих случаях Сталин обманулся в своих планах и прогнозах. Великий государственный деятель? Но он каждый раз ухитрялся совершить невероятные усилия и получить за них неоправданно мало. В том числе, похоже, и потому, что он совершенно не понимал психологии своих союзников, не видел, что для них действительно приоритетно, за что они готовы сражаться не на шутку.

Я поправила рюкзак, чтобы он прочно и надежно сидел на плечах и посмотрела на Кору.

В нашей реальности Сталин не сумел даже в Европе сыграть роль «запасного игрока», который пришел на поле боя последним. Гитлер в последний момент его опередил. Но и в нашей реальности не Сталин, а англосаксы вышли на поле последними. У них получилось! Англосаксы сыграли со Сталиным в ту же игру, в которую он играл с Гитлером.

Сталин и Гитлер на пару оказались «ледоколами гегемонии США». Разнесли Европу вдребезги, а тут и пришли «доблестные союзники» и все прибрали к рукам.

– Готова?

В «хорошей» виртуальности изменяется только одно: Сталин становится единственным «ледоколом господства США». Он играет ту же роль в истории, которую сам уготовил Гитлеру.

Та кивнула, хоть на ее лице и написана легкая неуверенность.

Причем по многим параметрам послевоенная империя Сталина заметно ХУЖЕ той, которая возникла в реальности.

– Не думаю, что у меня есть выбор, – ответила она, и более жестокой правды Загрей, этот далекий захолустный мир под палево-оранжевым небом, думаю, не слыхал. – А ты? Ты готова?

Перспектива СССР от океана до океана

Вместо ответа я взяла ее за руку.

Судите сами…

Во-первых, на завоевании этого «СССР от Тихого до Атлантического» русский народ и другие народы «первого СССР» надорвутся еще больше, чем надорвались в нашей реальности.

Вместе, держась как можно ближе друг к другу, мы покинули наш минутный привал и зашагали навстречу аду, приготовленному нам Загреем.

Во-вторых, в завоеванной Европе сразу же возникает множество очагов сопротивления: Литва, Польша, Западная Украина, Венгрия, Югославия, Греция… А уж что делается в Испании с ее традицией Герильи, мне просто трудно себе представить.

Глава двадцать вторая

Империя никогда не будет замирена. Она никогда не будет мирной и спокойной. И сколько крови прольется, можно только гадать.

Домой

В-третьих, советское господство означает развал как раз тех сложных отраслей хозяйства, которые и сделали Европу хозяйкой мира. Нет ввоза продовольствия и сырья из колоний? Значит, идет упрощение инфраструктуры, растет процент населения, занятого в сельском и лесном хозяйстве.

В-четвертых, полная зависимость от США, о которой уже говорилось.

Пройдя всего сотню-другую шагов, мы наткнулись на Алису. Раскинув руки, она лежала посреди залитой кровью улицы. Горло располосовано, на лице навечно застыло удивление – будто она так до конца и не поверила в собственную смерть.

В общем, жуткая перспектива;

Наверное, так со всеми. Обманчивое чувство неуязвимости порой спасает нас. Если пропадет вера в то, что можешь сделать невозможное наперекор всем обстоятельствам, тут-то жизнь и кончится.

Рассуждать можно еще много, но это уже другая тема.

При виде мертвой подруги Кора на миг замерла, зажав рот рукой, но почти сразу оправилась и зашагала дальше. Я шла за ней. Да, мы по-прежнему уверены, что даже из нашего положения есть выход, и всяческие промедления и остановки могли плохо сказаться на этой уверенности. Что до Алисы… что ж, по крайней мере, ее не повесили на стену, наградив предварительно биологической бомбой замедленного действия. Ей не придется ждать, пока ее съест изнутри маленькое чудовище.

Нападение СССР на Третий рейх чревато намного худшими последствиями, даже в случае быстрой победы над рейхом. В реальности состоялся явно лучший вариант истории.

Я не переставая думала о той штуке, что выпала из тела Делии: бледной, чахлой, не готовой к жизни во внешней среде. Но все равно это существо почти созрело. Все его основные системы явно развились, и оно трепыхалось, прежде чем жуткий гибрид червя и пришельца раздавил его. Оно почти сформировалось, пробыв в теле носителя считаные часы. Монстры не просто быстро размножаются – они еще и растут с дикой скоростью. Значит, у нас времени не просто в обрез, его, по сути, нет.

Валентин Рунов

«Превентивный» удар Красной армии летом 1941 года

Эту неутешительную мысль я предпочла не озвучивать. Кора знала, как высоки ставки в нашей игре, и сейчас я бы только напугала ее. А испуганные люди, как известно, бегут не так быстро и соображают не так хорошо – они просто расклеиваются. А мы и так уже порядком испуганы.

История не признает сослагательных наклонений и фраза типа «что было бы, если бы…» не имеет ничего общего с исторической наукой. Также говорят, что спустя десятилетия легко критиковать и видеть чужие ошибки. В то же время конкретные научные знания дают нам право рассуждать, анализировать, прогнозировать.

Едва закатный отсвет загрейских солнц угас, по всей колонии вмиг загорелось искусственное освещение, и улицы озарились рассеянным электрическим светом. Эта холодная подсветка, лишенная всяких оттенков, сделала кровавые улицы еще страшнее на вид. Яркий свет неумолим. Он разгонял тени и выявлял еще больше ужасов. На полуоткрытой двери я заметила четкий кровавый отпечаток человеческой ладони, и поняла: если загляну внутрь, найду, в лучшем случае, кокон или труп, а в худшем – затаившегося монстра. И ни один из этих вариантов мне не по душе.

Уже многие годы актуальным является вопрос, готовил ли Советский Союз нападение на Германию в 1941 году? Советские авторы данный вопрос даже не рассматривали. В постсоветский период мнения разделились. Суворов (Резун) на этот вопрос дает положительный ответ. Другие авторы уклоняются от прямого ответа. Крупный исследователь начального периода войны на Западном стратегическом направлении ведущий сотрудник Института военной истории Вооруженных Сил России В.В. Абатуров пишет, что в «Стратегической разработке оперативного отдела верховного командования вермахта по подготовке и ведению кампании против СССР» от 15 сентября 1940 года немецким военно-политическим руководством прогнозировалось три варианта возможных действий Красной Армии в начале войны. В числе первых рассматривался вариант нанесения Советским Союзом упреждающего удара по развертывающимся немецким войскам. Но, по мнению разработчиков плана, этот вариант отпадал из-за неспособности командования и войск Красной Армии нанести мощный удар по Восточной Пруссии и Северной Польше.[40].