– Я Джозеп, и я здесь за старшего. Зачем вы шныряете в нашей петле и шпионите за нами? – Голос его был более низким, взрослым, чем я мог ожидать от мальчишки его лет и роста. На мгновение я растерялся, решил, что он шевелит губами под фонограмму.

– Мы ищем очень опасных людей, – заговорила Нур. – Точнее, тварей. Мы считаем, что они пробрались в вашу петлю.

– И привели с собой пусто́ту, – добавил я. – Эти существа очень опасны.

– Да, – фыркнул он. – Я знаю, что такое пусто́та.

– Я могу их видеть, – сообщил я. – И выслеживать.

Джозеп слегка поднял брови, но я не знал, что означает его реакция – может быть, он не поверил мне, а может, мои слова произвели на него впечатление.

– Твари ищут какой-то череп. Но не простой, а особенный, – заговорила Нур. – У вас здесь есть что-нибудь подобное?

Брови мальчика в шляпе поднялись еще выше.

– Мы оживляем мертвецов. Черепов здесь много.

Я продолжил:

– У нас есть команда, они ждут у входа в петлю. Это наши друзья и имбрины. Нам уже приходилось иметь дело с этими тварями, и мы знаем, как их обезвредить.

– Вам всего лишь нужно впустить сюда наших друзей, – сказала Нур. – Раньше, чем твари найдут этот… этот череп. Альфа-череп.

Джозеп сухо закашлялся.

– Прошлой ночью злобные и жестокие незнакомцы вломилась к нам с угрозами и требованиями. Они привели с собой чудовище, которое сейчас терроризирует улицы нашего мирного городка. А теперь являетесь вы, рассказываете какие-то невероятные истории и говорите, что у нас на пороге стоит маленькая армия. Я был бы сумасшедшим, если бы позволил вашим друзьям войти. Строго говоря, согласно принятому протоколу мне следует отдать приказ о вашем немедленном уничтожении.

Он бросил взгляд на мальчишку в белых штанах с таким видом, словно еще не до конца отказался от этой мысли.

– Но мне кажется, что сначала нам стоит выпить лимонада.



Медленно и тяжело ступая, Джозеп повел нас в глубь особняка. Низкие потолки, густые тени, странные, неразборчиво бормочущие голоса, мебель из черного дерева. В каждой комнате я замечал какие-то растения, которых, кажется, на этой планете не существует; они цвели почти в полной темноте. По углам стояли взрослые, мужчины и женщины, неподвижные и бесшумные, словно кошки.

– Незнакомцы появились вчера, поздно ночью, – рассказывал Джозеп. – Мы отправили против них рядовых солдат, оживших мертвецов, но чудовище гигантскими челюстями разорвало всех на кусочки. Негодяи отправились на Могильный Холм, и мы надеялись, что на этом все закончится. Но вчера они вернулись, схватили Саади, нашего лучшего ученика, и утащили с собой на кладбище.

За спиной у нас постепенно собралась целая колонна детей. Они следовали за нами на безопасном расстоянии и все время что-то шептали.

– После этого начался шум, – говорил Джозеп. – Скрежет и громкий гул. Они раскапывают могилы.

– Альфа-череп, – снова заговорил я. – Это слово тебе знакомо?

– Да. Могильный Холм – именно то, что вы и подумали. Это холм, на котором расположены древние могилы. Задолго до того, как мы появились здесь, – задолго до того, как Америка была открыта европейцами, – здесь уже было поселение странных. Они хоронили своих вожаков в глубоких могилах на холме. Среди прочих там покоится один очень знаменитый вождь. Если чьи-то кости и сохранили в себе странное могущество, то это наверняка его. Но могилы очень древние, надгробий нет, поэтому найти чей-то конкретный череп будет очень трудно.

– И тем не менее они занимаются именно этим, – сказал я. – Ищут череп.





Мы миновали кладовую, забитую стеклянными банками с человеческими органами, плавающими в формалине. От запаха химикалий у меня слегка закружилась голова, и я невольно вспомнил старую лабораторию Еноха в подвале. Наконец, мы очутились в гостиной. Окна выходили на улицу, которая поднималась под небольшим уклоном. Дом стоял у подножия холма.

В комнате было множество стульев, но Джозеп продолжал стоять. Стайка детей осталась за порогом – видимо, из уважения к своему лидеру.

Голос и взгляд Джозепа выражали озабоченность, однако он, как мне показалось, еще не решил, что с нами делать. Я все время думал о своих друзьях, застрявших снаружи, на пороге, и о тварях, копошившихся на холме, – но понимал, что сейчас не лучшее время, чтобы давить на хозяина петли.

Джозеп щелкнул пальцами.

– Человек, принеси нашим гостям лимонаду.

Человек, который стоял в углу и которого я только сейчас заметил, выпрямился и, шаркая, вышел из комнаты.

– Ты что, контролируешь его мозг? – спросила Нур.

– Вовсе нет. Он мертв.

Нур слегка позеленела. Я, наверное, тоже.

– Все взрослые, находящиеся в этой петле, мертвы, – пояснил Джозеп. – Живы только мы, дети.

Мы были поражены до глубины души, и, наверное, это отразилось на наших лицах.

Наша реакция разозлила мальчишку.

– Вы что, никогда не слышали о Хопуэлле? – спросил он, вздернув подбородок. – Это учебное заведение… Можно сказать, питомник для наиболее одаренных странных. Молодежь приходит сюда, чтобы отточить мастерство и попрактиковаться в самом сложном и малоизвестном искусстве – искусстве оживления мертвецов. Но мы учимся не для того, чтобы проводить спиритические сеансы или обслуживать любого убитого горем болвана, который хочет узнать у покойного дядюшки Гарри, где тот закопал фамильное золото.

Пока хозяин говорил, оживленный мертвец прибрел обратно с подносом, на котором стояло несколько хрустальных стаканов. Джозеп бросил взгляд на столик, стоявший сбоку, и изобразил какую-то гримасу. Выглядело это так, будто его лицо дергалось от тика. Мертвец направился к столику и, согнувшись пополам, поставил на него поднос.

– Когда люди слышат об оживших мертвецах, все думают только о разлагающихся вонючих зомби. Но у нас здесь все не так! Наши мертвые хорошо пахнут и опрятно одеты. При должном руководстве они могут делать почти все то же самое, что и живые люди.

Тут слуга споткнулся на ровном месте, и на лице Джозепа на мгновение отразилось раздражение. Джозеп взял с подноса два стакана и предложил нам.

– Лимонад?

Мы взяли стаканы, но даже не поднесли их ко рту. Мне показалось, что этот парень падок на лесть, и решил подыграть ему.

– Все это просто поразительно, – сказал я. – Как вам удается сохранять их свежими? Они что, спят в холодильниках?

Я взглянул на Нур и засмеялся. Она поняла меня и тоже засмеялась.

– Ха-ха. Вовсе нет. – Настроение хозяина, судя по всему, улучшилось. – Они являются частью этой петли, и их тела каждое утро обновляются вместе со всем, что здесь находится. Однажды ночью эти люди мирно скончались в своих постелях, а на следующее утро была создана петля.

– Мирно скончались? – удивился я. – Как это?

– Авария на химическом заводе. В атмосферу выбросило смертоносный ядовитый газ, и все жители города умерли во сне. Точнее, все взрослые и всего несколько детей. Большинство детей в это время находились в летнем лагере…

– Боже мой! – выдохнул я. Наверное, я побледнел, услышав эту историю.

– Трагедия, согласен, – сказал Джозеп. – С другой стороны, благодаря расторопности одной сообразительной имбрины и предприимчивого поднимателя мертвецов здесь возникла замечательная учебная лаборатория. Горожане не только позволяют нам сколько угодно практиковаться в нашем ремесле, но, как вы можете видеть, они полезны и в повседневной жизни. Они обслуживают нас: готовят пищу, стирают одежду, служат нашими телохранителями. – И он улыбнулся в первый раз с момента нашей встречи. – Вы только посмотрите!.. Я увлекся. У нас бывает очень мало посетителей, если не считать моих коллег, и, должен признаться, я весьма горжусь тем, что создал. Именно таким я вижу будущее. Мертвецов в этом мире во много, много раз больше, чем живых. Почему бы не обратить их могущество себе на пользу?

– Тебе есть чем гордиться. – Я поставил на поднос нетронутый стакан с лимонадом. – Вы долго трудились, создавая эту петлю. Но твари уничтожат все, чего вы достигли, если вы им не помешаете.

Джозеп вздохнул. Он хотел что-то сказать, но тут маленькая девочка приоткрыла дверь и заглянула в комнату.

– Извини, Джозеп…

В гостиной появились два ребенка: симпатичная девочка лет десяти в заляпанном кровью фартуке и резиновых сапогах и мальчик, ее ровесник, в инвалидной коляске. Коляску толкала сутулая женщина в ярко-желтом домашнем платье. Нижняя челюсть у нее отвисла, глаза закатились.

Увидев детей, Джозеп нахмурился.

– Юджиния, Лайл, я же велел вам оставаться в своих комнатах, пока все не закончится.

– Они действительно пришли, чтобы прогнать чужаков? – с надеждой спросил мальчик.

– Это так, – ответила Нур.

– А вы убьете мерзкое чудище? – пролепетала девочка, на глазах у нее выступили слезы. – Вчера ночью оно бродило под моим окном. Мне кажется, оно меня почуяло.

Джозеп хотел прикрикнуть на них, но затем выражение его лица изменилось, и он повернулся ко мне.

– Я никому не позволю опустошить этот город, – заявил он. – Но не собираюсь впускать сюда неизвестных вооруженных людей лишь потому, что вы попросили.

– Ладно, – сказал я. – Что я могу сделать, чтобы доказать наши добрые намерения?

– Чужаки привели с собой двух пустот. Одна осталась с ними на Могильном Холме, охраняет их, пока они роются в земле. Вторая разгуливает по городу. Видимо, у нее приказ держать нас под присмотром, чтобы мы не беспокоили ее хозяев. – Он шагнул ко мне и пристально посмотрел мне в глаза. – Я впущу сюда ваших друзей при одном условии.

– Назови его, – сказал я, но мое сердце сжалось от страха.

– Докажи, что ты тот, за кого себя выдаешь. – Он бросил быстрый взгляд на девочку. – Если у тебя действительно особый талант выслеживать этих чудовищ, избавься от того, что бродит по городу. Тогда я позволю вашим людям войти.

Меня охватил настоящий страх, но вместе с ним появилась и надежда. Надежда, что я сейчас окажусь сильнее, чем думал. Лучше. Храбрее.

Нур стиснула мою руку.

– Ты добился своего, – прошептала она.

Я сказал:

– Отведите меня туда, где вы в последний раз ее видели.



Тридцать два «живых мертвеца» из Хопуэлла собрались на лужайке у парадного крыльца особняка, и я надеялся, что это похоже на прием в саду – по крайней мере с точки зрения пусто́ты. Джозеп согласился помочь нам. Он и еще трое странных детей контролировали мертвых. Лайл и Юджиния выглядывали из окон викторианского «дворца», а Джозеп и мальчик в подтяжках действовали из небольшого дома на другой стороне улицы. Мы с Нур спрятались немного дальше, на передних сиденьях самой большой машины, которую я смог здесь отыскать. Это был Додж Делюкс, выпущенный после сорокового года. Его радиатор был похож на таран.

Джозеп сказал, что пусто́та, патрулировавшая город, двигалась по одному и тому же маршруту. Многочисленные следы ее черной жидкости, которые я обнаружил на улице около викторианского особняка, подтверждали, что монстр обходил этот квартал не раз и не два. Также я понял, почему мой внутренний компас дал сбой. В петле присутствовали две пусто́ты: одну я знал, а вторая была мне совсем не знакома. Когда я представил существа отдельно друг от друга, стало проще различать их «сигналы». Допустив, что здесь находятся те же твари, что бежали из Дьявольского Акра, я решил, что с ними пусто́та, похищенная из подвалов Панпитликума. Оставалось надеяться, что знакомый сигнал исходит именно от нее. Чувствовалось, что его источник находится довольно далеко, возможно, на Могильном Холме, там, где твари раскапывали могилы. Пусто́та, патрулировавшая городок, была неподалеку и приближалась к нам.

Как я и ожидал, Нур наотрез отказалась сидеть в укрытии и позволить мне самому разобраться с пусто́той. Честно говоря, мне не хотелось встречаться со смертоносной тварью без всякой поддержки, поэтому я не стал спорить с Нур.

Мы сидели в «додже», немного пригнувшись, чтобы видеть окружающее поверх руля, напоминавшего штурвал яхты. Мы не сводили глаз с проезжей части и ждали. Мертвецы бесцельно бродили по лужайке.

Время от времени до нас доносился очередной глухой взрыв – твари продолжали раскопки.

От невыносимого страха у меня даже живот прихватило.

– Должно быть, они там с ума сходят от отчаяния, – заметила Нур. – Я имею в виду наших друзей. – Она выхватила из воздуха полоску света и принялась перебрасывать ее из одной руки в другую, зажимая свет в кулаке.

Затем начала мурлыкать – снова ту же самую мелодию.

– А у этой песни есть слова? – спросил я.

Нур кивнула.

– Я выучила ее в детстве, когда была совсем маленькой, – сказала она. Потом подняла на меня удивленный взгляд, словно до нее только что дошло. – Это мама меня научила.

– Правда?

– «Пой ее, когда тебе плохо и страшно, – говорила она. – И тогда тебе станет лучше». – Нур посмотрела на меня. – И действительно, почти всегда помогает.

И вдруг, за несколько секунд до того, как увидеть пусто́ту, я почувствовал ее присутствие. Я напрягся, наклонился вперед, коснувшись подбородком руля.

Нур прекратила напевать.

– Ты ее видишь?

Да, я видел. Монстр, тяжело топая и переваливаясь, как медведь, показался из-за угла и вышел на середину улицы примерно в квартале от нас.

– Вон она. Видишь ее тень? Проклятье, какая же она мерзкая!

И это было еще слабо сказано. Наверное, это была самая крупная и отвратительная пусто́та из всех, что я встречал. Ее рост составлял не менее девяти футов, два фута из которых приходилось на широко разинутую черную пасть. Острые зубы хищника были такими длинными, что я видел их даже за полквартала, а три языка, толстых, как питоны, вращались вокруг головы. Кроме того, у этого чудовища, в отличие от других, были волосы – длинные, свалявшиеся черные космы, свисавшие в виде сосулек с покрытого коростой черепа. Существо походило на материализовавшийся ночной кошмар. И это было понятно: его задачей было запугивать поднимателей мертвых и держать их в повиновении. Да, они не могли видеть пусто́ту так, как я, но она отбрасывала четкую тень; и эта тень, похожая на гибрид морского чудовища и гигантской обезьяны, ужасала людей так же, как ужаснула бы сама пусто́та, явись она перед ними во плоти.

Я смотрел, как монстр петляет по улице, переходя с тротуара на тротуар. Своими длинными языками вырвал из земли почтовый ящик и швырнул в окно одного из домов.

– Что она делает? – прошептала Нур.

– Движется к нам. Пытается произвести устрашающее впечатление.

– И как, у нее получается?

Мои руки покрылись гусиной кожей.

– Ага. Еще как получается.

Я вставил в зажигание ключ, найденный в бардачке. Автомобиль с рычанием завелся. Пусто́та застыла посреди дороги, направив на меня языки, словно три перископа, а в следующее мгновение быстро двинулась по направлению к машине.

Я переключил передачу, но держал ногу на педали тормоза.

Пусто́ту от мертвецов на лужайке отделяло три дома, она двигалась все быстрее и вращала языками, помогая себе набрать скорость.

Она нацелилась прямо на нас.

Осталось два дома.

Я трижды просигналил. Я знал, что странные, прятавшиеся в домах, сейчас бормочут, шепчут и щелкают языками, как мы и договаривались.

Мертвецы прекратили кружить по лужайке и повернулись лицом к улице. Все, как по команде, потянулись к поясам и наклонились к земле, доставая оружие. Мужчина в пушистых шлепанцах поднял с земли садовую тяпку. Несколько секунд они раскачивались и неуверенно топтались на месте, а затем всей толпой ринулись на проезжую часть, чтобы преградить дорогу пусто́те.

Я знал, что им не удастся убить чудовище. Это была всего лишь первая волна.

Пусто́та попыталась раскидать нападавших языками, но мертвецов было слишком много. Они набросились на врага с ножами и топорами, рубили и кололи вслепую. Пусто́та издала пронзительный скрежет, но мне показалось, что это скорее звук раздражения, а не боли. Она начала расправляться с противниками по одному и по двое: одного раскусила пополам, второму свернула шею, третьего швырнула на изгородь так, что тело мертвеца пронзили острые колья.

– Боже мой, – произнесла Нур и нервно засмеялась. – Этот монстр сейчас их всех уничтожит.

– А теперь моя очередь, – сказал я. Я убрал ногу с тормоза и нажал на акселератор. Взвизгнули шины, машину занесло, но мне удалось ее выровнять, и мы рванули с места так резко, что нас прижало к спинкам сидений. Асфальт был залит кровью, повсюду валялись куски тел и внутренности, но пусто́та все еще топталась на месте, пытаясь стряхнуть последних, самых упрямых зомби.

– Держись! – крикнул я.

Мы приготовились к столкновению. Раздался громкий влажный шлепок, затем хруст ломающихся костей. Какой-то мертвец рухнул на ветровое стекло, и оно покрылось паутиной трещин; двоих подбросило в воздух. Пустота взревела от боли и удивления – мы врезались в нее сзади и толкнули так, что она растянулась на дороге. Еще секунда, и она очутилась под радиатором. Машина поволокла чудовище по асфальту.

Переднее правое колесо лопнуло, я изо всех сил нажал на тормоза. Машина резко свернула в сторону, завертелась, и прежде чем мы успели остановиться, заднее стекло разлетелось на мелкие осколки.

Нур в страхе уставилась на меня.

– Ты в порядке? – выговорила она и быстро осмотрела, ища порезы и ссадины.

Я кивнул и, в свою очередь, осмотрел ее.

– А ты как?

– Ты думаешь, это…

Внезапно в машину что-то врезалось с такой силой, что она содрогнулась. Переднюю часть «доджа» приподняло на несколько футов, затем он рухнул обратно с ужасным грохотом и звоном.

– Нужно выбираться! – крикнул я, и, открыв двери, мы оба бросились на асфальт как раз в тот миг, когда машина поднялась и упала во второй раз. Пустота застряла между задними колесами и пыталась высвободиться, извиваясь и выгибая тело. Я крикнул Нур, чтобы она держалась подальше от языков, и, благодарение богу, на сей раз она послушалась меня и отступила на тротуар.

Я стоял посреди улицы и смотрел на монстра.

«Лежать тихо», – попытался я произнести на языке пустот.

Вместо слов получилась какая-то абракадабра – и не по-английски, и не на грубом языке чудовищ. Существо не обратило на меня никакого внимания.

«Хватит дергаться, – попробовал я снова. – Лежать!»

На сей раз получилось лучше, слова прозвучали на языке пустот. Но монстр был слишком поглощен своим занятием – лежа на дороге, пытался языками поднять «додж» вверх. Она даже не стряхнула с себя последнего мертвеца, который продолжал за нее цепляться. Безоружный мертвец в окровавленной пижаме царапал врага ногтями.

Я повторил приказ еще несколько раз и медленно направился к пусто́те. В этот момент я услышал крик:

– Пожалуйста, будь осторожен!

Это кричала Юджиния из окна своего дома.

Пусто́те, наконец, удалось сбросить автомобиль, и тот, перевернувшись, упал на дорогу. Раздался оглушительный звон бьющегося стекла и скрежет металла.

«Лежать! – снова приказал я. – Лежать!»

Существо село.

«Не двигаться».

Пусто́та оторвала от себя упрямого мертвеца и швырнула его в телефонный столб. А потом она поднялась. У нее была сломана нога, выбито несколько зубов, черная кровь сочилась из множества ран и царапин на теле, но мне показалось, что все эти мелкие увечья лишь разозлили существо. У него осталось лишь два «боеспособных» языка – третьим оно пользовалось, как костылем, вместо покалеченной ноги – но этого было вполне достаточно, чтобы прикончить меня, а сейчас я находился в пределах досягаемости монстра.

Как мне хотелось, чтобы передо мной была знакомая пусто́та, та, которую мне уже приходилось контролировать, пусто́та из Панпитликума, с арены гладиаторов. Тогда мне оставалось бы щелкнуть пальцами, и ручная пусто́та повиновалась бы мне, как верный пес. Но нет, разумеется, нет. В реальной жизни ничто не дается просто так.

«Стоять. Сидеть. Садись», – произносил я нараспев.

Пусто́та, казалось, услышала меня и остановилась, но всего на долю секунды. Языки рванулись в мою сторону и дважды обмотались вокруг моего туловища. Внезапно мне стало нечем дышать.

– Джейкоб! – ахнула Нур.

– Не подходи! – попытался я крикнуть, но язык пусто́ты все теснее сжимал мою грудь, не позволяя сделать вдох. Нур бежала ко мне, а вместе с ней двое странных детей, покинувших укрытие. За ними следовало несколько мертвецов.

– Нет! – хотел крикнуть я, но из моей груди вырвался лишь сдавленный кашель. – Назад!

Пусто́та тащила меня к себе, мои ноги волочились по асфальту. Может быть, это чудище отличалось от тех, с которыми мне уже приходилось сражаться и приручать? Оно было крупнее и сильнее, его сознание сопротивлялось влиянию извне. Может быть, после встреч со мной в Дьявольском Акре твари сделали выводы и, так сказать, обновили версию программного обеспечения мозгов своих прислужников?

– Отпусти его, ублюдок! – услышал я крик Нур.

Это привлекло внимание пусто́ты. Она замерла, обернулась, и только тогда я заметил, что сделала Нур: прямо среди солнечного летнего дня она создала бурлящее озеро тьмы, которое перегораживало проезжую часть от одного тротуара до другого. Ее голос доносился из недр черного облака, которое было достаточно большим, чтобы скрыть часть улицы, и необычным, что привело пусто́ту в замешательство.

Она выбросила свободный язык в сторону облака тьмы, в ту сторону, где была Нур. Мое сердце едва не разорвалось от страха, но язык пусто́ты вернулся ни с чем.

– Не поймала, не поймала! – насмешливо прокричала Нур. Судя по голосу, она отбежала немного вправо.

Пусто́та атаковала снова, и снова ее язык лишь щелкнул в воздухе.

– Опять мимо! Мазила!

Пусто́та разозлилась и отвлеклась от меня, хватка ее языка ослабела – совсем чуть-чуть, но я снова мог говорить и начал хрипло шептать, обращаясь к пусто́те на ее языке.

«Отпусти меня, сядь, замри, не двигайся».

Но чудовище, не слушая меня, атаковало Нур. На сей раз оно взмахнуло языком горизонтально, рассекло черное облако, словно бейсбольной битой. Мое сердце снова сжалось от страха за жизнь Нур, но ничего не произошло. Должно быть, Нур бросилась на землю.

Я услышал, как она скандирует детскую бейсбольную кричалку:

– На поле не зевай, битой отбивай!

Разъяренная пусто́та напала с головокружительной быстротой, и на этот раз я услышал кошмарный звук удара и вскрик.

Я задергался и машинально заорал по-английски: «ПРЕКРАТИ!» Но это не помогло: пусто́та тянула добычу из тьмы к себе.

Но это оказалась вовсе не Нур.

Это была та мертвая девочка из пустого дома, фанатка Элвиса Пресли. Когда пусто́та подняла жертву над землей, чтобы рассмотреть получше, та принялась хрипло и фальшиво напевать старую песню Элвиса.

Пусто́та гневно взревела, а девочка совершенно естественным жестом, не меняя выражения лица, вытащила нож, спрятанный в кармане, и вонзила его в правый глаз монстра.

Монстр пронзительно вскрикнул, и звук этот был таким громким, что даже породил эхо среди пустых домов. А в следующую секунду пусто́та откусила девочке голову и забросила обмякшее тело на крышу. Воцарилась зловещая тишина.

«Отпусти меня», – крикнул я что было сил. Пусто́та застыла и наклонила голову в мою сторону, словно пес, услышавший свист хозяина.

«Отпусти меня», – повторил я. И вот, наконец, пусто́та поставила меня на дорогу и размотала язык, сжимавший мое тело.

Слава богу.

Нож, торчавший в глазу чудовища, казалось, ослабил его способность к сопротивлению, лишил части сил, как физических, так и душевных. И я не собирался упускать возможность.

«Закрой пасть».

Существо мерзко хлюпнуло слюнями, втянуло в пасть три языка и со стуком захлопнуло ее. Лишившись «костыля», оно зашаталось и шлепнулось на задницу.

Тьма внезапно рассеялась, и я увидел Нур, которая поднималась с тротуара. Меня захлестнула волна неимоверного облегчения.

– Вот это уже было близко, – сказала она, внимательно оглядывая меня. – Боже мой, Джейкоб, с тобой все в порядке? Ты можешь дышать?

– Все нормально, – ответил я и закашлялся. – Не подходи.

Она повиновалась.

«Положи руки на голову».

Пусто́та выполнила приказ.

– А ты можешь заставить его кататься по земле и просить подачку? – спросил Лайл, медленно выезжая из дверей дома.

– Мне кажется, он уже получил столько угощения, сколько ему под силу съесть, – ответила Юджиния.

Я почувствовал, как тело пустоты обмякло. Она прекратила сопротивляться мне.

– Все в порядке, не бойтесь, – сказал я. – Сейчас я ее контролирую.

Нур бросилась на проезжую часть, перепрыгивая через валявшиеся повсюду тела, и обняла меня.

– Ты был великолепен, – воскликнула она. – Великолепен.

– Нет, это все ты, – прошептал я. – Если бы ты мне не помогла…

– Я даже не думала, что делаю. Это у меня само собой получилось, и все.

– Однако ты меня напугала до чертиков. Пожалуйста, больше не дразни пустот. – Я почти рассмеялся – почти. – Они этого очень не любят.

Странные высыпали из домов и окружили нас плотным кольцом, оставаясь на безопасном расстоянии. Но лишь те дети, которых мы видели прежде, осмелились выйти на улицу. Другие подниматели мертвецов наблюдали за нами из окон соседних домов.

Джозеп пробрался через толпу и осмотрел сцену кровавого побоища. Я понял, что победа над монстром произвела на него сильное впечатление.

– Я слышал, что охотники на пустот перевелись в этом мире, поэтому, когда ты заявил, что ты один из них, я решил, что ты лжешь. Но сейчас мне так не кажется. Вижу, ты действительно способен выслеживать их и подчинять.

– Значит, теперь ты впустишь наших друзей? – спросил я.

– Я уже разблокировал дверь.

А потом за спиной у меня раздался долгожданный и такой приятный звук. Звук моего имени, которое громко выкрикивала Бронвин Брантли.

Глава двенадцатая

Наше воссоединение было радостным, но счастливые возгласы и объятия продолжались лишь пару минут и были несколько омрачены кошмарным зрелищем – кровавыми лужами и разбросанными по улице изувеченными трупами. Я быстро объяснил, в чем дело. Оказалось, что имбрины довольно долго пытались вскрыть дверь в петлю, которая была наглухо заперта после вторжения тварей и пропустила нас с Нур лишь по счастливой случайности. Целый час прошел в бесплодных усилиях, и мисс Сапсан вместе с мисс Королек уже хотели бросить бесполезное занятие и улететь на поиски другого, более радикального метода взлома, когда дверь распахнулась сама собой. Ожидание измотало моих друзей, они были вне себя от тревоги и сознания собственного бессилия, а Хью буквально трясло от ярости. Все очень разозлились на поднимателей мертвых за их выходку, но сейчас нужно было думать о других, более важных вещах.

Например, о тварях. Да, они действительно рылись на холме. Присутствие пустот это подтвердило, по крайней мере для меня – даже раньше, чем местные рассказали нам свою историю. Да, твари явились именно за черепом, упомянутым в списке Бентама, и уже почти сутки перекапывали Могильный Холм. Велика была вероятность, что они близки к цели. С каждой очередной плохой новостью лица моих друзей все сильнее мрачнели от тревоги.

– А с ними была девушка, когда они пришли? – обратился Хью к Лайлу, делая над собой усилие для того, чтобы не наброситься на инвалида с кулаками, и описал внешность Фионы.

– Я видела похожую девушку, – сообщила Юджиния. – Они привели ее с собой в кандалах.

Лицо Хью окаменело, и Бронвин пришлось крепко схватить его за руки, чтобы помешать ему немедленно бежать на холм. Всем нам не терпелось пойти в атаку, но сначала необходимо было разработать какой-то план.

– Как вы считаете, они знают, что мы здесь? – спросила Эмма, пристально глядя на далекий холм.

– Если до сих пор не узнали, то скоро узнают, – сказала мисс Сапсан. – Они наверняка ждут возвращения этой пусто́ты, и если она не вернется… – Она бросила взгляд на раненое чудовище. Разумеется, имбрина не способна была видеть его в прямом смысле этого слова, но существо было залито человеческой кровью, и теперь любой мог различить его очертания. – А это означает, что если мы хотим сохранить элемент неожиданности – если, конечно, это нам пока на руку, – нужно выступать немедленно.

– Прошу прощения, мисс, – внезапно раздался голос Милларда, – но вы с нами не пойдете.

– Разумеется, я пойду, – хрипло возразила она. В этот момент она показалась мне очень старой и усталой.

– Но вы же самый последний ингредиент, – настаивал Гораций. – Если им удастся добыть альфа-череп, а потом захватить и вас…

Мисс Сапсан хотела возразить, но, к счастью, вмешались мисс Кукушка и мисс Королек. Мисс Королек похлопала ее по плечу:

– Они правы, Алма. Мы все – матери для своих подопечных, но ты еще и сестра Каула. В адском списке упоминается имбрина, и это наверняка ты и никто другой.

– Ты должна оставаться в тылу, – подхватила мисс Кукушка, – хотя мы все прекрасно понимаем, как это для тебя тяжело.

Мисс Сапсан, хотя и с неохотой, поддалась на уговоры.

– Я останусь в тылу, но учтите: так или иначе, я буду участвовать в сражении.

Пришлось удовольствоваться этим.

Мы стояли на траве перед домом поднимателей мертвых, у невысокого белого заборчика, отделявшего нас от кровавой кучи тел, и обсуждали план атаки, которая вполне могла закончиться такой же мясорубкой. Мы собирались подняться на холм вместе, стараясь как можно дольше оставаться незамеченными. Нужно было подготовиться к любому повороту событий. В течение нескольких последних дней Хью втайне ото всех собрал огромный рой пчел, и сейчас жужжание, доносившееся из его живота, было отчетливо слышно. Эмма заранее «разогрела» руки: когда она вытянула их перед собой, я заметил, что воздух вокруг них дрожит. Клэр заточила зубы во рту, находившемся у нее на затылке, и, демонстрируя боевую готовность, скрежетала и щелкала ими. Енох приволок с собой целый рюкзак маринованных сердец и уже начал с их помощью оживлять покалеченных и изжеванных мертвецов.

– Я могу починить и больше, – сказал он Джозепу, – если найдутся запчасти.

– Не забывайте, твари предпочитают огнестрельное оружие, – говорила мисс Кукушка. – Лучше не бросаться на них очертя голову, если только вы не окажетесь к ним буквально вплотную.

– И вот еще что, Хью… – осторожно заговорила мисс Сапсан, нервно сжимая руки. – Если мы увидим Фиону, пожалуйста, помните, что она, скорее всего, по-прежнему у них под контролем. Поэтому с ней нужно быть крайне осторожным.

Он покачал головой, глядя куда-то в сторону. Затем едва слышно ответил:

– Хорошо.

Настало время выступать.

Джозеп рассказал, как найти тайную тропу, ведущую на вершину холма. Мы выслушали длинное и сумбурное перечисление поворотов и примет, и тут он махнул рукой и сказал:

– Ладно, неважно, я сам провожу вас.

– Ты уверен? – спросила Юджиния. – Мне кажется, это очень опасно.

– Эти люди готовы рискнуть жизнью, чтобы освободить наш дом, – сказал он. – Будет справедливо, если и я рискну жизнью, чтобы помочь им.



Сначала я решил оставить пусто́ту в городе, но потом подумал, что, когда я уйду, некому будет присмотреть за ней, и мысленный контроль над ней постепенно ослабеет. Потом мне придется заново приручать чудовище. Я понимал, что монстр, даже с поврежденной ногой, может пригодиться при встрече с другой пусто́той. Мы начали подниматься по склону в компании огромного хромого чудовища. Сейчас оно вело себя довольно мирно, я не позволял ему приближаться к нашему отряду.

У подножия холма ютилось несколько домов, но, пройдя еще немного, мы оказались посреди гигантского кладбища.

– Точь-в-точь как в моем сне, – произнес Гораций, изумленно озираясь.

На вершину холма вела извилистая дорожка, вымощенная плитами. Мы двигались параллельно ей по тропе, скрытой среди деревьев. Это давало нам небольшую надежду подкрасться к тварям незаметно. Мисс Сапсан держалась в хвосте колонны, как и обещала, и мисс Королек оставалась с ней. Но меня беспокоили тревожные мысли: а вдруг она отстанет слишком сильно? Тогда ее будет легко захватить в плен. Наверное, ей вообще не стоило сюда идти…

Земля у нас под ногами содрогнулась от очередного взрыва.

– Они сейчас весь холм разворотят, – взволнованно произнесла Бронвин.

Мы слышали тварей, но по-прежнему не видели их. Я надеялся, что они тоже не видят нас. Но судьба благоволила к нам. Враги целиком и полностью полагались на огромную отвратительную пусто́ту, которая должна была охранять их от нападения местных жителей, и спокойно продолжали копаться на кладбище. Эмма предупредила нас, что подъем могут охранять часовые, но мы до сих пор никого не встретили.

– Может, нам действительно удастся застать их врасплох, – бодро заметил Гораций.

На битву он отправился в костюме и галстуке, хотя не спал всю предыдущую ночь, занимаясь починкой свитеров из шерсти странных овец. Многие из нас, несмотря на теплую погоду, надели эти свитера под одежду в качестве «бронежилетов». Я твердо решил: когда все это кончится, обязательно скажу ему, как сильно я его люблю.

По тропе позади нас плелись несколько мертвецов, снова оживленных Енохом; выглядели они изрядно потрепанными. Я понятия не имел, зачем они нам – любого из них можно было свалить одним щелчком.

После долгого подъема по пологому склону перед нами появился относительно ровный участок пути, и я подумал, что мы уже достигли вершины. Однако, выбравшись из рощи, мы увидели перед собой еще один холм – крутой и почти идеально круглый, торчавший посреди плато. Склоны и вершина этого холмика были утыканы могильными камнями и надгробными памятниками.

Мы остановились на краю рощи. Дальше тянулось открытое пространство, на котором укрыться было почти негде. Нур «забрала» тонкий слой света с того места, где мы притаились.

– Недостаточно, чтобы привлекать взгляды, – объяснила она. – Зато тот, кто посмотрит на нас в упор, ничего не заметит.

Мы опустились на колени за созданным ею «экраном» и посмотрели вверх. Джозеп сказал, что на вершине второго холма тоже есть плато, но небольшое – футов сто в диаметре. Это была самая древняя часть кладбища, и я чувствовал, что вторая пусто́та именно там.

Раздался еще один взрыв, сотрясший холм до основания, на нас посыпалась земля.

– Они же своим динамитом могут заодно взорвать и скелет, который ищут! – удивленно воскликнула Оливия.

– А может, это и не динамит, – отозвалась мисс Кукушка. – Когда-то в Дьявольском Акре был один странный, который обитал в норах и мог зарываться глубоко под землю, словно крот. Закопавшись, он с большой силой выбрасывал землю из норы. Может быть, они взяли его в заложники?

– А, я знал этого парня, – сказал Енох. – Он был амброзависимым. Наверное, для того, чтобы заставить его работать, им даже не понадобилось контролировать его сознание.

– Вон они! – прошипела Эмма. – Смотрите!

На краю обрыва мы заметили две фигуры, четко вырисовывавшиеся на фоне неба.

– Часовые, – сказала мисс Сапсан. – Никому не двигаться.

– Давайте будем надеяться, что нас не засекли, – добавила Бронвин.

Я разглядывал часовых сквозь просветы в листве. Мы находились слишком далеко, я не мог различить их лиц, но подозревал, что один из них, а может, и оба, изображены на тех полицейских снимках. Часовые медленно повернулись и двинулись в обратную сторону. Ничто в их поведении не выдавало тревоги. Прошло несколько долгих минут, и они скрылись из виду.

– Нужно добраться до вершины холма, – заявил Хью. Его гнев сфокусировался на тварях, будто лазерный прицел. – Стратегический принцип номер один: не атаковать, находясь ниже противника. Иначе преимущество будет на его стороне.

Мы решили, что подниматься на холм всем одновременно, оставаясь незамеченными, не получится, даже с помощью «экрана» Нур, поэтому мы разделились на две группы. Одной группе предстояло наступать с правого фланга, а второй – с левого. При некотором везении мы доберемся до вершины холма и окружим тварей. Может быть, думал я, твари, увидев, что управляю их пусто́той, сдадутся без боя. Мой мозг, как всегда, проявил большую изобретательность в области надежд и фантазий.

Бронвин переходила от одного воина к другому, хлопала всех по спине, трясла за плечи.

– Не останавливайся, пока не дойдешь до вершины, – говорила она Горацию.

– Если кто-то окажется поблизости, не бойся пролить кровь! – подбадривала она Клэр.

Я напомнил о том, что у тварей тоже есть пусто́та и она может учуять наши странные способности, когда мы начнем применять их.

– Постарайтесь не пользоваться ими, пока мы не подберемся ближе.

– Пока не посмотрите в их призрачные глаза, – сказал Енох и недовольно скривился, когда никто не засмеялся над его остротой.

– Не забывайте о свитерах, – напомнил Гораций и убрал в сторону галстук, чтобы продемонстрировать свой «бронежилет». – Если вам так уж необходимо будет оказаться на линии огня, постарайтесь, чтобы выстрел пришелся ниже горла и выше пояса.

– Постарайтесь, чтобы в вас вообще не попали, – вмешалась Нур. – Я только что познакомилась с вами, ребята, так что умирать никому нельзя, понятно?

– Понятно, мисс Нур, – ответила Оливия и обняла ее за бедра. Выше она дотянуться не могла.

Итак, мы разделились.

В одну группу входили мы с Нур, Хью и Бронвин; в другую – Гораций, Миллард, Эмма, Енох и Клэр. Я приказал своей пусто́те следовать за нами на некотором расстоянии, достаточно далеко, чтобы, если она упадет, или заворчит, или будет слишком громко хрустеть ветками, этот шум не выдал нас. Енох оставил свой отряд увечных зомби в лесу. «Это будет вторая волна, если нам вдруг понадобится помощь», – объяснил он. Миллард снова избавился от одежды – ему предстояло работать связным между двумя группами. Оливия послушалась мисс Сапсан и осталась в лесу вместе с ней, мисс Кукушкой и Джозепом. Мисс Сапсан собрала нас, чтобы быстро попрощаться:

– Сейчас некогда произносить речи, но даже если бы время было, не уверена, что смогла бы найти слова… способные передать, как глубоко я ценю и люблю всех вас. И никогда не перестану любить. Всем нам предстоит столкнуться с невиданными опасностями. Никто не знает, когда ему предстоит погибнуть и сможет ли наша большая семья когда-нибудь снова собраться вместе. И поэтому я хочу, чтобы вы знали: я сожалею о каждом дне своей жизни, когда не уделяла вам все свое внимание, целиком и полностью. Если эти переговоры и восстановление наших петель заставили меня ненадолго забыть о вас, я прошу у вас прощения. Я ведь ваша директриса, и моя жизнь принадлежит вам, моим воспитанникам. Вы значите для меня больше, чем все птицы, летающие под облаками, и небеса над ними. Если вы хоть немного любите меня, надеюсь, что я оказалась достойной этой любви. – Она быстро вытерла глаза. – Спасибо вам.

Мисс Сапсан была не единственной, кто был готов расплакаться. Я тоже почувствовал странное стеснение в груди. Она подняла руку, молчаливо прощаясь с нами, и мы отправились в путь. На сердце у всех было тяжело.



Моя группа заходила с правого фланга. По-настоящему я занервничал лишь после того, как мы обогнули холм и потеряли друзей из виду.

Мы использовали в качестве прикрытия могильные камни, перебегая от надгробия к надгробию, выбирая те, что были достаточно велики и могли загородить от врагов нас четверых. К счастью, таких камней тут было много, и, продвинувшись еще немного вправо, мы довольно быстро преодолели половину подъема.

Я с удивлением подумал: куда же подевались часовые? Мы были начеку и высматривали их, но больше не видели их. «Чем они там занимаются?» – спрашивал я себя, опасаясь, что они нас заметили, что им известно о нашем приближении и они только ждут, пока мы подойдем поближе, чтобы тут же нас всех перебить.

Мы пробежали через открытое пространство и нырнули за какую-то усыпальницу, стены которой были покрыты плесенью.

– Слушайте, может, они специально позволяют нам подойти ближе, – начал я, но договорить не успел: раздалась автоматная очередь.

Мы замерли. Подождали некоторое время. И снова услышали выстрелы. Но стреляли не в нас. Твари открыли огонь по нашим друзьям, которые находились с другой стороны холма.

– Ждите здесь! – прошипел я, и, прежде чем кто-либо успел меня остановить, бросился обратно, посмотреть, что происходит.

Я остановился за каменным крестом и увидел наших товарищей. Они находились далеко, на другом конце кладбища – сидели за огромным мраморным ангелом. Я видел, как от крыльев ангела во все стороны летели осколки – именно туда стреляли враги. Я услышал чьи-то шаги, но никого не увидел и вдруг понял, что безоружен. И тут в меня едва не врезался Миллард.

– Я пришел сказать, чтобы вы не приходили на помощь! – хрипло прошептал он. – Эмма велела передать, чтобы вы продолжали движение!

– Но они же там застряли! – возразил я.

– У них хорошее укрытие, и они обеспечили вам, ребята, отличную возможность подняться на холм незамеченными, с другой стороны.

– Отлично, – сказал я, – но я отправлю к ним на подмогу свою пусто́ту.

– Нет! Она вам самим пригодится!

Но я уже подозвал чудовище ближе и начал отдавать ему приказание на гортанном языке пустот. Я, образно выражаясь, «бросил якорь» глубоко в слабых мозгах монстра и поэтому имел основания считать, что оно будет действовать как бы на автопилоте.

«Убивать тварей, – приказал я. – Странных не трогать».

Пусто́та пригнулась, как спринтер перед стартом, потом резко выпрямилась и огромными прыжками бросилась по кладбищу, помогая себе одним языком. Она была похожа на какую-то чудовищную лошадь.

– Уходи! – повторял Миллард, толкая меня в сторону, но я успел заметить, как Эмма высунулась из-за мраморного ангела и швырнула огненную бомбу вверх, в сторону тварей.

Когда я вернулся к своему отряду, Нур и Бронвин схватили меня за руки и оттащили в безопасное место.

– План был не такой! – воскликнула Нур, бледная от страха. – Ты не можешь просто взять и убежать!

Я извинился и рассказал о том, что видел, и о том, что сказал Миллард. А потом огляделся и удивленно произнес: