— Слишком уж быстро. Но это действительно важно?
— Может быть, важно, а может быть, и нет.
— Ваше описание в сообщении есть?
— Нет, однако к настоящему времени кто-то уже соединил вместе все звенья: Аня, ее отец и я.
— А что насчет меня?
— Со временем и это звено также будет соединено.
Уткин побледнел.
— То есть, после того как вы все покинете Россию, возьмутся за меня.
— Нет, не возьмутся.
— Почему?
Такер положил ему руку на плечо.
— Потому что вы отправляетесь с нами.
— Что? Правда? — Нескрываемое облегчение придало Уткину вид радостного щенка.
«Неужели и я сам когда-то был таким же простодушным и наивным?»
Такер понимал, что Уткину нужно окрепнуть, набраться сил.
— Но мне потребуется ваша помощь. Вам когда-либо приходилось стрелять из пистолета?
— Конечно же нет.
— В таком случае, пришло время учиться.
14 марта, 09 часов 22 минуты
Такер вышел на балкон номера на втором этаже, чтобы подышать свежим воздухом. Услышав за спиной легкие шаги, он оглянулся и увидел Аню, которая стояла, прислонившись к стене и скрестив руки.
— Можно поговорить с вами?
Такер молча пожал плечами.
— Я хочу извиниться за то, что сделала сама, за то, что сказал мой отец… он просто меня защищает.
— Ваш отец… — Такер постарался выразиться как можно дипломатичнее. — С ним очень нелегко иметь дело.
— А вы бы попробовали быть его дочерью.
Такер улыбнулся, вторя улыбке Ани.
— Возможно, внешне отец этого не показывает, но вы ему нравитесь. Это большая редкость.
— С чего вы это взяли?
— Он с вами считается. Раньше мне казалось, будто меня поместили в ящик, и я должна вырваться на свободу. Кажется, это называется клаустрофобией?
— А может быть, синдромом заключенного? — предложил Такер.
Молодая женщина улыбнулась.
— Определенно, в этом есть какое-то безумие. Но позвольте у вас спросить, почему вы нам помогаете?
— Потому что меня об этом попросили.
— Кто? — Аня тотчас же замахала рукой. — Не берите в голову, я не должна была спрашивать. Вы, по крайней мере, можете мне сказать, куда мы направляемся?
— На юг. Если повезет, к полудню мы уже будем в Сызрани. Там нас встретят наши люди.
Казалось, Аня успокоилась.
— Я отвезу вас к месту встречи — к гостинице «Чайка». Вы уже думали о том, чем займетесь, оказавшись в Штатах?
— Право, даже не знаю. Наверное, это зависит от того, что будет с моим отцом. У меня особенно не было времени подумать об этом. Куда поедет отец, туда и я. Ему в своей работе не обойтись без моей помощи. А вы где живете?
Этот вопрос застал Такера врасплох. У него был почтовый ящик в Шарлотт, штат Северная Каролина, однако он уже давно обходился без постоянного крова. Ему было нелегко объяснить другим свой образ жизни. Он пробовал несколько раз, но неизменно сдавался. Что ему сказать? «Я не очень-то люблю людей. Путешествую вдвоем с собакой, время от времени перебиваясь случайными заработками. И мне нравится так жить».
Чтобы поскорее закрыть эту тему, Такер просто солгал:
— Портленд, штат Мэн.
— Там красиво? Вам нравится?
— А вы любите океан?
— Да, очень.
— Тогда вам понравится.
Аня с тоской посмотрела на стоянку.
— Уверена, что понравится.
«Тогда ты пришлешь мне открытку и расскажешь про это место».
Определенно, сам Такер там никогда не бывал.
Они поболтали ни о чем еще несколько минут, после чего Аня вернулась в номер.
Оставшись один, Такер сразу же позвонил Харпер. Как только соединение было установлено, он коротко сказал:
— Завтра утром. Гостиница «Чайка» в Сызрани.
19 часов 05 минут
Когда солнце полностью зашло, маленький отряд снова тронулся в путь, направляясь в темноте на юг. Такер выехал на шоссе, петляющее вдоль Волги, самой длинной реки в Европе, и, ориентируясь по памяти, двинулся в сторону Волгограда, города, названного в честь реки. В целях предосторожности он чередовал магистрали и проселочные дороги.
В четыре часа утра Такер свернул на стоянку для грузовиков-дальнобойщиков на окраине Балаково.
— Мне нужно заправиться кофеином, — объявил он, сонно растирая глаза. — Кто-нибудь со мной?
Все остальные забылись в дреме. Получив в ответ усталые взмахи рукой и недовольное ворчание, Такер ушел. Он вернулся через несколько минут со стаканчиком горячего черного кофе.
Садясь в машину, Уэйн отметил, что его спутниковый телефон лежит на приборной панели, там, где он его сознательно оставил. Похоже, никто его не трогал.
Удовлетворившись, Такер поехал дальше, преодолев последнюю сотню миль за два часа. К тому времени как он въезжал в Саратов, уже полностью взошло солнце.
Сидевшая на заднем сиденье Аня потянулась и огляделась по сторонам.
— Это не Сызрань.
— Нет.
— Кажется, вы говорили, что мы направляемся в Сызрань. В гостиницу «Чайка».
— В последнюю минуту планы изменились, — ответил Такер.
Свернув с шоссе, он направился к гостинице.
— А разве ваши друзья не будут беспокоиться? — спросила Аня.
— Ничего страшного, я их предупредил.
Поставив машину на стоянку, он заглушил двигатель. Уткин заворочался. Ане пришлось расталкивать своего отца.
Такер вышел из машины.
— Я вернусь с ключами от номера.
Когда он заходил в здание гостиницы, у него пискнул телефон. Он взглянул на экран.
В гостинице «Чайка» все спокойно.
За последние восемь часов с этого телефона никто не звонил.
Удовлетворившись, Такер вошел в фойе и направился в туалет. Справив нужду, вымыл руки, пригладил рукой волосы и угостился мятным шариком драже из стаканчика над раковиной. Только через пять минут он вышел из гостиницы, подошел к «Патриоту» и объявил:
— Увы, свободных номеров нет. Похоже, придется ехать до самого Волгограда.
Зевнув, Уткин указал на нарождающийся день.
— Кажется, вы говорили нам, что ехать при свете дня небезопасно.
— Неважно. Как-нибудь прорвемся.
Уткин был прав. Это риск, однако поскольку до Волгограда оставалось всего пара сотен миль, рискнуть стоило. А как следовало из предыдущего маленького теста, никто из его спутников не клюнул на приманку насчет гостиницы «Чайка». И никто не попытался воспользоваться спутниковым телефоном.
«Пока что все хорошо».
Похоже, можно было продолжать путь дальше.
К тому же, если врагу уже удалось их выследить, почему он не захлопнул ловушку?
Увидев свет в конце тоннеля, Такер двинулся дальше, стараясь получать удовольствие от солнечного утра и живописных видов вокруг. Они уже почти добрались до цели, а подозрения относительно Ани и остальных оказались беспочвенными.
Слева утреннее солнце отражалось ослепительным блеском от Волги. С другой стороны простирались пологие холмы и проселочные дороги, укрытые покрывалом девственно-чистого снега. Опустив стекло, Такер вдохнул полной грудью запах реки и свежего снега.
Настроение у всех заметно улучшилось. Все разговаривали, смеялись.
— Пора провести викторину по истории России, — весело заявил Буколов. — Все в игре?
— Если честно, я в этом не особенно силен, — улыбнулся Такер.
— Замечание принято, — вставил Уткин.
— Такер, мы дадим вам фору, — рассмеялась Аня. — Чтобы игра была справедливой.
Уэйн открыл уже рот, собираясь ответить, но так и не успел вымолвить ни слова. Проезжая перекресток, он успел увидеть мелькнувшие хромированные поверхности, сверкнувший в зеркале заднего вида отблеск солнца, затем последовал рев двигателя — и раздирающий слух скрежет металла по металлу.
После чего весь мир вокруг закрутился.
Глава 17
15 марта, 08 часов 09 минут
К югу от Саратова
Борясь с оглушительным звоном в ушах, Такер с трудом поднял веки и осмотрелся вокруг. Ему потребовалось какое-то мгновение, чтобы осознать, что он висит вниз головой на ремнях, а у него перед лицом болтается сдутая подушка безопасности.
«Патриот» перевернулся на крышу. Из вентиляционных отверстий сочилась вода. Невероятно, но щетки стеклоочистителя продолжали тереть ветровое стекло.
Застонав, Такер посмотрел вправо и обнаружил Уткина, сжавшегося в комок на перевернутой крыше. Он неподвижно лежал ничком в воде, которая поднялась на шесть дюймов и продолжала прибывать.
Следующий вопрос.
Кейн.
Такер собирался уже окликнуть собаку, справиться, как остальные, но тут остановился, вспомнив столкновение.
Кто-то врезался в них — умышленно.
Зажмурившись, Такер напряг мозги.
Они свалились в придорожный кювет. Уэйн вспомнил, что видел широкую дренажную канаву, идущую вдоль дороги. Она была глубокой, футов тридцать, с крутыми откосами. Однако в это время года по дну струился лишь тонкий ручеек ледяной воды.
Пробираясь сквозь туманные образы, Такер сосредоточился на двух вещах.
Во-первых, тот, кто в них врезался, идет сюда.
Во-вторых, нужно защищаться.
Он ощупал карман куртки. «Магнум» по-прежнему был там.
Сзади послышался всплеск. Выкрутив шею, Уэйн увидел две мохнатых передних лапы, стоящие в воде. Также он разглядел Буколова и Аню, лежащих без сознания на крыше машины. Одна нога молодой женщины застряла в ремне безопасности заднего сиденья, теперь оказавшегося сверху.
— Кейн, — прошептал Такер, — подойди сюда.
Овчарка перебралась через бесчувственные тела Буколова и его дочери.
Пошарив рукой, Уэйн нащупал защелку ремня безопасности. Отстегнувшись, как можно бесшумнее опустился в ледяную воду. Присоединившись к нему, Кейн ткнулся мордой в щеку и встревоженно лизнул его языком.
«Вот он какой, мой мальчик».
К счастью, овчарка, похоже, не пострадала, если не считать ссадины над правым глазом длиной в дюйм.
— ВЫЙТИ, — приказал Такер, подталкивая Кейна к опущенному стеклу в водительской двери. — СПРЯТАТЬСЯ И УКРЫТЬСЯ.
Протиснувшись наружу, Кейн исчез в высокой траве, покрывавшей погруженный в тень склон канавы. Такер выбрался следом и, распластавшись на земле, пополз по грязи и траве, приподнимаясь на локтях. Продвинувшись футов десять по следу, оставленному овчаркой на склоне, он уткнулся ей в зад.
Кейн остановился, застыв неподвижно. Наверное, у него были на то веские основания. Последовав примеру собаки, Такер тоже остановился и прислушался.
Голоса, говорящие по-русски.
Два или три человека, находящиеся слева, чуть дальше вдоль канавы.
— МЕСТО, — беззвучно шепнул Кейну Такер.
Сам он перекатился вправо — один, два, три оборота. После чего сполз боком в канаву, укрываясь за опрокинутым «Патриотом».
Трое мужчин в гражданской одежде спустились по пологому склону вниз, направляясь к лежащему на крыше внедорожнику. Все трое были вооружены компактными пистолет-пулеметами «ПП-19» «Бизон».
Такер затаился, лихорадочно соображая. Ему не давало покоя какое-то смутное предчувствие. Тут что-то не так.
«Три человека, — наконец сообразил он. — Оперативники всегда действуют парами, то есть должен быть…»
Он бросил еще один взгляд — вверх, в сторону дороги.
Внезапно из-за гребня появился четвертый мужчина, держа под прицелом своего «бизона» перевернутую машину.
Такер успел спрятаться, прежде чем его заметили. Если бы четвертый мужчина появился всего на несколько секунд раньше, он заметил бы, как человек и собака выбираются из «Патриота».
Чертовское везение — однако нельзя было полагаться на то, что так будет продолжаться и впредь. Рассчитывать нужно на мастерство и опыт.
Спустившись по склону до уровня воды, Такер высунул из-за машины руки, надеясь на то, что тени скроют его сигнал Кейну. Он накрыл кулак ладонью, затем оттопырил указательный палец и ткнул им вправо.
«ПРОДОЛЖАТЬ ПРЯТАТЬСЯ… ПОЛЗТИ ВПРАВО».
Такер надеялся на то, что Кейн следит за ним, уверенный в том, что зоркие глаза овчарки без труда и в полумраке разберут сигнал. Сейчас он мог поддерживать связь со своим напарником только таким образом, поскольку Кейн был без служебного жилета.
Отдав команду, Такер переместился к другому концу бампера, наиболее удаленному от четвертого человека на дороге. Погрузившись в воду, он распластался на дне канавы. Глубина здесь была всего полтора фута. Уэйн постарался полностью скрыться под водой. Его пальцы вцепились в растущую на дне траву, помогая бороться с плавучестью тела. Отдавшись слабому течению, он медленно поплыл прочь от машины. Поскольку утреннее солнце еще только поднялось над горизонтом, канава с отлогими склонами оставалась погружена в глубокую тень, которая, хотелось верить Такеру, скрывает его передвижения. Он молил бога о том, чтобы все внимание четвертого человека с «бизоном» оставалось приковано к опрокинутой машине. И все же ждал, что ему в спину в любое мгновение вонзится смертоносный свинец.
Но все было тихо. Такер пересек канаву наискосок, оказавшись на той же стороне, что и Кейн и стрелок с пистолетом-пулеметом. Приблизившись к откосу, он перевернулся в воде на спину и заморгал, освобождая глаза от липкой грязи.
Поскольку сама канава и ее крутые склоны слегка изгибались, стрелка́ на дороге теперь больше не было видно. Неподалеку едва различимо шевелилась трава, выдавая чье-то передвижение.
Уловка хозяина не обманула Кейна. Скрываясь в высокой траве и густой тени, овчарка проследила за Такером.
Подобно выбирающемуся на берег тюленю, Такер выполз из воды в ледяную грязь. Кейн присоединился к нему. Вдвоем они стали подниматься вверх по откосу, двигаясь как можно бесшумнее, стараясь держаться в самой высокой траве. Уэйн услышал, как трое остальных нападавших подошли к перевернутому «Патриоту» и громко заговорили между собой.
Время поджимало.
Поднявшись наконец до самого верха, Такер осторожно выглянул из-за гребня и увидел слева от себя стрелка, чье внимание по-прежнему было приковано к внедорожнику.
Нырнув назад, Такер шепнул Кейну на ухо:
— СБОКУ, УКРЫТИЕ, ТИХО СБЛИЗИТЬСЯ, ВЗЯТЬ.
Он повторил еще раз сложную последовательность команд.
Мало того, что память Кейна хранила впечатляющий лексикон; овчарка обладала поразительной способностью связывать действия вместе. В данном случае Кейну предстояло пересечь дорогу, найти укрытие, сблизиться с целью — и атаковать.
— Все понял, приятель? — спросил Такер.
Кейн ткнулся мордой ему в нос. В его черных глазах веселыми искорками блеснул ответ: «Конечно, понял, глупая твоя голова».
— Ну, тогда пошел!
Кейн мягко ступает лапами по холодному асфальту. Перебежав через шоссе, он протискивается сквозь густой кустарник, заиндевевший на морозе. Он движется осторожно, чтобы не шуршать пожухлой травой и ветками. Грязь местами затянута льдом, и Кейн сначала передвигается медленно, ощупывая землю каждой лапой.
Постепенно у него крепнет уверенность, и он бежит быстрее.
Со стороны шоссе дует ветерок, приносящий запах напарника — такой же знакомый, как и его собственный. Этот запах дарит тепло, счастье и удовлетворение.
Кейн также улавливает впереди слабый запах добычи: неприятную горечь немытого человеческого тела, терпкий привкус оружейной стали и зловоние несвежего дыхания изо рта. Он вслушивается чуткими ушами в малейшие движения: шорох ботинок по асфальту, скрип кожаного ремня, хриплый вдох.
Укрываясь в кустарнике, пес движется вдоль шоссе, петляя среди теней.
Наконец Кейн поравнялся со своей целью. Он ложится на брюхо и ползет к краю дороги, наблюдая за врагом. Тот стоит к нему спиной, но то и дело оборачивается и смотрит по сторонам, в том числе и туда, где прячется Кейн.
Опасность.
Однако у него в ушах горят слова команды.
Он должен атаковать.
Кейн подбирает под себя задние лапы для лучшего упора, напрягает мышцы, готовясь к броску. Дожидается подходящего момента…
…и тут какое-то движение слева.
Его напарник выходит из укрытия на обочину шоссе. Он движется неправильно, шатается, спотыкается. Кейн понимает, что это обман, притворство. Он замечает на бедре у напарника блеск стали, там, где ее не видит враг.
Цель разворачивается к напарнику лицом. Кейн всем своим нутром чувствует прилив одобрения и восхищения. Они с напарником — одна команда, они связаны друг с другом и работают вместе.
Внимание цели отвлечено, и Кейн выпрыгивает из укрытия.
Такер уставился на дуло пистолета-пулемета, стараясь не смотреть на Кейна, выскочившего из кустов на шоссе.
Это был очень опасный ход. Многое зависело от того, выстрелит ли враг в Такера, едва его заметив. Как только Кейн занял исходную позицию на противоположной стороне шоссе, Такер появился из укрытия, прихрамывая, спотыкаясь, пошатываясь, словно оглушенная жертва автокатастрофы. Он прижимал «магнум» к бедру, держась так, чтобы не показываться врагу этим боком.
Как и ожидал Такер, боевик стремительно обернулся, вскидывая «бизон».
Время замедлило свой бег.
Такер бросился вперед, поднимая «магнум».
Ему приходилось полностью довериться Кейну. Они вдвоем неоднократно отрабатывали все это, и овчарка прекрасно читала интонации и движения своего хозяина, извлекая из них гораздо больше информации, чем он смог бы передать словами и жестами. К тому же Кейн учитывал местные особенности, точно оценивая, как именно выполнить ту или иную команду.
И вот сейчас вся эта подготовка пригодилась в полной мере.
Не замедляя бег, Кейн преодолел последние десять футов одним прыжком.
Семьдесят фунтов упругих мышц врезались в боевика, и человек и собака вместе свалились на землю. Еще когда они падали, челюсти Кейна отыскали свою цель, сомкнувшись на открытом горле боевика с усилием в несколько сотен фунтов.
Такер с разбега припал на колено рядом с боевиком, развернулся и для полной уверенности выстрелил ему в бедро. Затем, перехватив «магнум» в левую руку, правой вцепился в «бизон», перескочил через Кейна и, приземлившись на задницу в траву, скользнул вниз по крутому склону насыпи.
Оценив с первого взгляда ситуацию внизу, он отметил положения всех трех остальных противников.
Один слева, в двадцати футах…
Другой присел на корточки перед опрокинутым внедорожником…
Третий стоит у бампера…
Высокая трава хлестала Такера по лицу, острые камни впивались в бедра и ягодицы. Стремительно скатываясь вниз, он навел «магнум» на боевика у бампера и открыл огонь, снова и снова нажимая на спусковой крючок. Первая пуля пролетела мимо, вторая попала в ногу, третья поразила позвоночник.
Один готов.
Такер переключил внимание на сидящего на корточках — тот находился прямо перед ним. Он попробовал было поднять «бизон», но не успел, поскольку слишком быстро съехал вниз до самого дна канавы.
В самое последнее мгновение Такер выбросил вперед ноги и взлетел в воздух, всем своим телом впечатав второго боевика в борт «Патриота». У него самого из глаз брызнули искры от боли — но противник, придавленный его весом, оказался под водой.
Взметнувшаяся рука попыталась вслепую схватить Уэйна. Затем из воды показалось залепленное грязью лицо, хрипло откашливающееся. Боевик попытался судорожно глотнуть воздух, но Такер снова запихнул его голову под воду.
Удерживая боевика так, он вскинул «бизон» и направил его вдоль машины. Показался третий нападавший, все еще шагах в десяти позади внедорожника, полностью открытый. Такер выпустил очередь. Он стрелял не целясь, и все же его противник, встретив неожиданный отпор, скрылся из виду.
К этому времени боевик под водой обмяк, захлебнувшись.
Такер выпрямился, уверенный в том, что последний противник набросится на него.
Целых пять секунд ничего не происходило.
Услышав шорох в траве, Уэйн поднял взгляд и увидел Кейна, спускающегося вниз по откосу. Убедившись в том, что напарник спешит к нему на помощь, он сместился вдоль машины и быстро выглянул из-за бампера.
Последний боевик убегал прочь, громко шлепая по воде, держа бесполезный «бизон» в опущенной правой руке. Он понял, что на открытом месте будет полностью беззащитен.
— Проклятие, — пробормотал Такер.
Нельзя было дать этому боевику уйти, и в то же время Уэйн не мог заставить себя выстрелить ему в спину.
— Stoj! — что есть силы крикнул он, дав короткую очередь в воздух.
Боевик повиновался, но не обернулся. Он просто упал на колени и, отбросив оружие в сторону, положил руки на затылок.
Кейн побежал было к нему, но Такер его остановил.
— Стой, приятель.
Шлепая по воде, он направился к стоящему на коленях мужчине. Только теперь Уэйн понял, что на самом деле это не мужчина, а парень лет девятнадцати-двадцати.
— Повернись ко мне лицом, — приказал Такер.
— Я никому ничего не скажу! — взмолился парень по-английски с сильным акцентом.
«Нет, скажешь. Даже если не захочешь, тебя заставят все выложить».
Внезапно Такер почувствовал себя усталым, выжатым.
— Повернись.
— Nyet.
— Повернись!
— NYET!
Сглотнув подступивший к горлу комок, Такер поднял «бизон».
— В таком случае, извини.
Глава 18
15 марта, 10 часов 10 минут
На берегу Волги, Россия
Каким бы уродливым ни был с виду «Патриот», Такер не мог на него пожаловаться. В конце концов, эта прочная, выносливая машина спасла им жизнь.
Правда, этому также поспособствовала мягкая грязевая подушка на дне канавы.
Такер отвернулся от опрокинутого внедорожника. Остальные неловко карабкались вверх по откосу. Вытащив три бесчувственных тела из перевернутой машины, Такер в первую очередь привел в чувство Уткина, и тот уже помог ему оказать медицинскую помощь Буколову и его дочери.
В целом все ограничились синяками и ссадинами. Больше всего досталось Буколову, который вывихнул плечо и получил легкое сотрясение мозга. Такеру удалось вправить вывих, пока фармацевтический магнат все еще находился без сознания. А на то, чтобы оправиться от сотрясения мозга, потребуется время и отдых.
Однако останавливаться сейчас было нельзя.
Такер проводил своих спутников к их новой машине, темно-синему «Пежо-408». Если не считать вмятины на переднем бампере, седан в столкновении почти не пострадал. Тот, кто сбросил «Патриот» в кювет, знал свое дело. Такер осмотрел машину в поисках «маячков» и навигаторов, но ничего не нашел.
Пока Аня помогала отцу сесть в машину, Уткин отвел Такера в сторону.
— В чем дело? — спросил тот. Ему не терпелось скорее тронуться в путь.
У помощника Буколова был заговорщицкий вид.
— Взгляните-ка вот на это.
Он вручил Такеру сотовый телефон. Это был единственный телефон, обнаруженный у нападавших.
— Взгляните на фото, которое я отыскал в его памяти.
Такер увидел на нечетком снимке самого себя. Он сидел за компьютером, его пальцы застыли над клавиатурой. Со щемящим чувством в груди Уэйн узнал место. Это было убогое интернет-кафе в Димитровграде.
«Кто-то сфотографировал меня там».
Не зная, как с этим быть, Такер переслал снимок по электронной почте на свой телефон, после чего удалил в памяти оригинал. Заглянув в адресную книгу, он обнаружил, что та пуста. То же самое было со списками входящих и исходящих вызовов. Кто-то их подчистил. Отчаявшись что-либо найти, Такер извлек из телефона аккумулятор и СИМ-карту, раздавил их ногой и, подойдя к откосу, швырнул обломки в канаву.
Он задумался над тем, что мог означать этот снимок. Определенно, кто-то тайно следил за ним. Но как? И кто? Такер бросил взгляд на опрокинутый внедорожник. А что, если в «Патриоте» где-то установлен «маячок»?
Уэйн этого не знал… не мог знать.
На самом деле вопросов было слишком много.
— Вы кому-нибудь показывали эту фотографию? — повернувшись к Уткину, спросил Такер.
— Нет.
— Хорошо. Пусть пока что это останется между нами.
Через несколько минут все уже снова мчались на юг по шоссе вдоль Волги.
У Такера не было никакого четкого плана, помимо стремления покинуть автостраду и побыстрее удалиться от места столкновения. Километров через десять он свернул с шоссе на грунтовую дорогу, которая привела к парку, раскинутому на берегу Волги. Он остановился, и все вышли из машины.
Уткин и Аня проводили Буколова в беседку.
Такер поднялся на каменистый утес, нависший над величественной рекой, и уселся на край, чтобы прийти в себя и подумать. Свесив ноги с обрыва, он слушал свист ветра в голых ветвях деревьев. Подбежав к нему, Кейн улегся рядом. Такер положил руку ему на спину.
— Как себя чувствуешь, приятель?
Овчарка постучала хвостом по земле.
— Да, и у меня тоже все в порядке.
«В основном».
Такер обработал рану на голове Кейна, однако его больше беспокоила степень психологической травмы. Не было никакой возможности узнать, что испытывал пес после того, как убил того боевика на шоссе. Кейну уже приходилось убивать в бою, и это, похоже, никак на нем не сказывалось. В то же время для Такера их взаимоотношения были гораздо более сложными. После гибели Абеля, покинув военную службу, Уэйн проникся определенными положениями буддийской философии, но он понимал, что ему никогда не достичь интуитивно-созерцательного мировоззрения его напарника, которое, если бы его выразить словами, вероятно, сводилось бы к «то, что произошло, произошло».
Такер сидел на вершине утеса, разрываясь между стремлением поспешить без оглядки в Волгоград и желанием действовать медленно и осторожно. Ему не давали покоя многие вопросы. Вот почему он остановился здесь.
«Четверо, — размышлял Такер. — Почему только четверо?»
Он обыскал всех нападавших, но не обнаружил при них ничего, кроме водительских удостоверений и кредитных карточек. Однако у всех четверых были татуировки, однозначно свидетельствующие о том, что это бойцы спецназа. Так почему же враг не нанес удар многократно превосходящими силами? И где взвод спецназовцев и боевой вертолет, как это было в Нерчинске?
Почему-то от последних событий веяло духом самодеятельности. Вероятно, кто-то в российском Министерстве обороны стремился схватить Буколова втайне от своего руководства. Однако в настоящий момент не этот вопрос беспокоил Такера больше всего.
Он понимал, что засаду на шоссе нельзя списать на случайность.
Так каким же образом враг их нашел?
У него перед глазами возникла фотография с сотового телефона.
Что это означает?
К Такеру подошел Уткин. Он подсел к нему на краю утеса.
— Красивый отсюда открывается вид, да?
— Я бы предпочел видеть перед собой статую Свободы.
— Я также был бы не прочь ее увидеть, — усмехнулся Уткин. — Еще никогда не бывал в Америке.
— Будем надеяться, я вас туда доставлю.
— Значит, у вас есть какой-то план? Куда мы двинемся дальше?
— Я знаю только то, что нам нужно добраться до Волгограда.
— Но вы тревожитесь насчет новой засады?
Этот вопрос не требовал ответа.
Сменив тему, Уткин обвел рукой реку и окрестности.
— Вы знаете, что я вырос в этих местах?
На самом деле Такеру это было известно. Он узнал это из досье на Уткина. Однако сейчас он промолчал, почувствовав, что Станислав хочет высказаться, отдаться воспоминаниям.
— Мы жили в маленькой деревушке на самом берегу, километрах в пятидесяти южнее. Когда я был маленьким, дед частенько брал меня с собой на Волгу на рыбалку.
— Должно быть, у вас было счастливое детство.
— Да, спасибо. Но я не просто так заговорил об этом. Вы хотите попасть в Волгоград, да?
Такер молча посмотрел на него, вопросительно наморщив лоб.
— И хотите держаться подальше от автострады? — продолжал Уткин.
— Это было бы замечательно.
— Что ж, есть другой путь. — Станислав указал на протекающую перед ними реку. — Им пользовались многие тысячи лет, можно будет воспользоваться им и сейчас.
11 часов 01 минута
Прежде чем тронуться в путь, Такеру нужно было сделать одно последнее дело. Попросив Аню остаться с отцом в парке, он приказал Кейну охранять их. Для этой задачи ему требовалась помощь Уткина.
Сев в «Пежо», Такер долго петлял вдоль реки по проселочным дорогам, следуя указаниям помощника. Ему потребовалось чуть меньше часа, чтобы разыскать заброшенный сарай на опушке леса.
— Когда-то здесь был колхоз, — объяснил Уткин. — Сараю не меньше пятидесяти лет.