«Даже самым искусным лжецам нелегко смотреть тебе в глаза, когда они тебе лгут», – подумал Картер, однако решил дать Мэтьюсу возможность закончить свою речь.

– «РЕЛ Ньюс» стала такой большой компанией. Я стараюсь запомнить имена всех, кто работает в отделе новостей, но у меня это не получается. Лорен, Лорен – повторите, пожалуйста, ее фамилию.

– Померанц. Хотите, я назову вам ее по буквам?

Не спуская глаз с Мэтьюса, Картер сунул руку во внутренний карман своего пиджака спортивного покроя, достал оттуда смартфон и положил его на стол.

– Я знаю, что нарушаю правила досточтимого Гринвичского загородного клуба относительно мобильных телефонов, – сказал он, – но уверен, что при нынешних необычных обстоятельствах здешнее начальство не стало бы судить меня строго. Даю вам последний шанс, Мэтьюс, – имела ли место в вашем кабинете встреча между вами и Лорен Померанц?

– Я вообще не понимаю, о чем вы говорите, – ответил Мэтьюс, но в голосе его уже не звучала прежняя убежденность.

– Если звук недостаточно громок, скажите, – сказал Картер и нажал на кнопку. Комнату наполнил голос Мэтьюса: «Лорен, входи». – Трое мужчин сидели и молча слушали, пока запись не подошла к концу.

Картер пристально посмотрел на Мэтьюса, который теперь сидел, подавшись вперед и держа руки между коленями, сцепив их в замок.

– Возможно, эта запись сфальсифицирована, – вяло пробормотал он. – В наше время аудиозаписи могут подделывать так хорошо, что обманываются даже эксперты.

Картер откинулся на спинку кресла, приняв позу директора школы, воспитывающего распоясавшегося ученика.

– Мистер Мэтьюс, возможно, вам трудно будет в это поверить, но я явился сюда, чтобы помочь вам.

Мэтьюс оторопел. Он повернулся к Шерману, и тот спокойно сказал:

– Так оно и есть, Брэд. Нам всем невыгодно, чтобы твои… – он сделал паузу, – неблагоразумные поступки стали достоянием гласности. Мы уже заключили сделку с Лорен Померанц.

Смертельно-бледное лицо Мэтьюса чуть заметно порозовело.

Картер достал из кармана ручку и небольшой блокнот.

– Мне нужны имена, мистер Мэтьюс. Только так я смогу их отыскать и убедить каждую из них подписать соглашение о выплате компенсации и неразглашении, чтобы они держали язык за зубами.

Мэтьюс сгорбился и подался вперед еще больше.

– О Померанц вам уже известно. Остальными тремя были Мел Кэрролл, Кристина Ньюман и Пола Стивенсон.

Картер и Шерман быстро переглянулись. Им обоим было ясно, что, поскольку он не упомянул Мег Уильямсон, Мэтьюс сказал им не всю правду. Но Картер нутром чуял, что по крайней мере сегодня давить на него и дальше нельзя. Ему хотелось обсудить с Шерманом свои дальнейшие действия. Вполне возможно, что двенадцати миллионов долларов, которые были переведены на его счет, окажется недостаточно.

– Мистер Мэтьюс, я хочу вас поблагодарить. Нам всем случалось делать такие вещи, которыми мы отнюдь не гордимся. Требуется мужество, чтобы взглянуть правде в глаза и признаться в том, что ты натворил, как это сегодня сделали вы. Возможно, нам с вами придется встречаться и в будущем. До тех пор мы с мистером Шерманом будем делать все, чтобы решить возникшую проблему, но нам понадобится ваша помощь.

Мэтьюс поднял глаза и выжидающе на них посмотрел.

– Не осложняйте нам работу над решением данной проблемы еще больше. Пожалуйста, сделайте так, чтобы не было новых жертв.

Мэтьюс кивнул.

– Что ж, на этом закончим, – сказал Шерман.

Трое мужчин вышли из комнаты, потом из здания клуба и, не обменявшись более ни единым словом, стали ждать, когда парковщик пригонит их машины.

Глава 40

Эд Майерс, держа в одной руке два стакана с кофе, другой постучал в полуоткрытую дверь. Фредерик Карлайл-младший был известен тем, что начинал свой рабочий день спозаранку и работал допоздна. Нередко из всех топ-менеджеров он утром являлся на работу первым, а вечером уходил последним. Сейчас он сидел за своим рабочим столом, читая газету.

– Входи, Эд, – сказал он, явно удивленный столь ранним вторжением.

– Спасибо, Фред, – ответил Майерс. – Я надеялся застать тебя до того, как явятся помощники по административной части и секретари. И на всякий случай прихватил тебе кофе, на тот случай, если ты не прочь, – сказал он, протягивая Карлайлу пластиковый стакан.

– Вообще-то я уже выпил один стакан, но, думаю, мне не помешал бы и второй, – ответил Карлайл, беря кофе. – Садись, – добавил он, показывая на одно из кожаных кресел, стоящих напротив огромного рабочего стола из красного дерева.

Младший, как его называли в компании, забрал себе громадный угловой кабинет своего отца, когда год назад основатель «РЕЛ Ньюс» перестал регулярно приходить туда. До этого Дик Шерман не скрывал, что собирается сам занять этот кабинет после того, как «старик» уйдет на покой. Однако затем гендиректор повел себя с несвойственной ему сдержанностью, не став затевать конфликт с Младшим.

Слухи о состоянии «старика» начали ходить уже давно. Поначалу и Майерс, и все остальные полагали, что все это объясняется переутомлением и рассеянностью. Но один случай Эд Майерс запомнил особо. Во время совещания по финансовым вопросам Карлайл-старший задал более или менее относящийся к делу вопрос о прибылях дочерних кабельных телеканалов «РЕЛ Ньюс» в районе большого Лос-Анджелеса. Шерман ответил на этот вопрос, после чего продолжил свой доклад. Пятнадцать минут спустя основатель компании вновь перебил его и задал тот же самый вопрос, повторив его слово в слово. Со своего места у окна Майерс ясно разглядел обеспокоенность, отразившуюся на лицах всех участников совещания.

Несколькими неделями позднее Майерс находился в кабинете Шермана, когда в дверь постучал Джон Ши, глава отдела «РЕЛ Ньюс» по связям с общественностью. Он рассказал, как сегодня утром готовил основателя компании к предстоящей встрече со специалистами-аналитиками по телеиндустрии. При этом Карлайл-старший дважды перепутал имена ведущих основных новостных программ «РЕЛ» и настойчиво утверждал, что в текущем году главной точкой роста для компании является реклама автомобилей. А между тем все знали, что быстрее всего растут доходы не от рекламы автомобилей, а от рекламы лекарств.

В компании не знали, что и делать. Кто может сказать боссу, что он больше не способен выполнять свои обязанности? Дело осложнялось еще и тем, что Карлайл-старший был вдовцом. Он проживал в своем величественном особняке в Скарсдейле один, если не считать давно служившей у него экономки, выполнявшей также обязанности кухарки.

Из этого затруднительного положения компанию вывел Карлайл-младший, собственноручно доставив совету директоров «РЕЛ» письмо, в котором его отец заявлял о своей отставке. Одну проблему эта отставка решила, но зато породила новую. Карлайлу-старшему принадлежала большая часть акций «РЕЛ», а значит, компанию контролировал он. В чьих же руках сейчас находится контроль – в руках совета директоров или в руках Младшего?

Оглядываясь по сторонам, Майерс вдруг подумал: «Как же редко я здесь бывал с тех пор, как основатель компании ушел на покой». Карлайл-старший любил устраивать незапланированные совещания и нередко приглашал топ-менеджеров «зайти к нему на обед». Всякий раз в таких случаях участников совещания ждали суши или каре ягненка и прочие закуски. Старший любил рассказывать байки о первых годах существования «РЕЛ Ньюс» и о том, как часто компания оказывалась на грани финансового краха. Однако это не мешало Старшему уметь также и внимательно слушать. Если кто-нибудь говорил ему, что у него заболела жена, он затем всегда справлялся о ее здоровье. Если у кого-то из членов команды рождался ребенок или же появлялись на свет внучка или внук, очень скоро такой человек получал от основателя компании написанное от руки поздравительное письмо и подарок.

Младший во многом являлся прямой противоположностью своего отца. Будучи прирожденным коммерсантом, Старший редко приглашал группу рекламодателей на «обед с куревом и выпивкой» без того, чтобы уговорить их во время этого обеда потратить больший кусок своего рекламного бюджета на рекламу выпускаемой ими продукции на «РЕЛ». На его рабочем столе всегда высились горы бумаг, и обычно ему только чудом удавалось разыскать среди них нужный ему документ. Одежда для него всегда оставалась чем-то второстепенным, и его секретарше часто приходилось напоминать ему застегнуть верхнюю пуговицу на рубашке или брюках или поправить его скособочившийся и к тому же неправильно подобранный галстук перед тем, как мчаться на очередную встречу.

Младший же, хотя он и был по-своему благожелателен и дружелюбен, все же отличался от своего отца куда большей церемонностью. Он учился в дорогой частной школе «Эксетер», и Карлайл-старший очень годился тем, что его сын окончил Корнельский университет из Лиги Плюща, в отличие от него самого, проучившегося всего два года в Университете штата Нью-Йорк в Бингхэмптоне. Младший многим нравился, но никто в компании по-настоящему его не любил. В отличие от отца, он уделял самое тщательное внимание своему внешнему виду, и его рубашки и галстуки неизменно самым тщательным образом подбирались так, чтобы оттенять носимые им классические костюмы, купленные в дорогом бутике «Пол Стюарт». И даже в самые ветреные дни его лишь очень редко можно было увидеть без идеальной прически волосок к волоску.

Карлайл-старший непременно настоял бы на том, чтобы они вдвоем уселись за стол для совещаний, стоящий у окна, подумал Майерс, Младший же остался сидеть за своим рабочим столом, с удовольствием взирая на финансового директора компании сверху вниз.

– Итак, Эд, что такого важного ты хочешь мне сказать, что даже принес мне кофе, прежде чем начинать говорить? – с натужной улыбкой спросил он.

– Фред, если бы я умел более внятно выражать свои мысли, я бы смог лучше объяснить тебе, что привело меня сюда. Но я не отличаюсь красноречием и потому скажу все без обиняков. Я облажался.

В следующие десять минут Майерс рассказал Карлайлу-младшему все о своем разговоре с Шерманом в его кабинете, о переводе денег и о том, что при подаче налоговой декларации компании, возможно, было совершено мошенничество. Говоря, финансовый директор пытался оценить реакцию Карлайла, но тщетно – Карлайл продолжал слушать с каменным лицом. Он прервал рассказ Майерса только один раз.

– Эти самые «Картер и партнеры», фирма-получатель переведенных денег, – тебе известно хоть что-нибудь о том, что она собой представляет?

– Нет, я ничего о ней не знаю.

– А ты пытался что-либо о ней выяснить?

Майерс вздохнул – ему не нравились все эти вопросы.

– Нет, не пытался. Я думал об этом, но побоялся, что если что-нибудь выясню, то увязну в этом деле еще глубже. Если бы я что-то и узнал о фирме «Картер и партнеры», то как бы я мог это использовать и создавало ли бы это право на иск?

Младший откинулся на спинку кресла и сложил руки на столе. Меньше чем за месяц Майерсу уже во второй раз показалось, что он может потерять свою работу. У него в голове мелькнула пугающая мысль: «Если он меня уволит и меня привлекут к суду за то, что я сделал, оплатит ли «РЕЛ» мои расходы на адвокатов или же этот долг повиснет на мне самом?»

Когда Младший наконец заговорил, голос его звучал ровно и был почти полностью лишен эмоций.

– Эд, ты поступил правильно, придя с этим ко мне. Вероятно, мне не стоит тебе это рассказывать, но ты имеешь право знать. Я уже несколько лет подозреваю, что Дик Шерман обогащается за счет нашей компании. И этот последний инцидент подтверждает мои подозрения.

Майерс был ошеломлен.

– О боже, мистер Карлайл, ведь я в силу своих обязанностей должен следить за всем тем, что касается денег компании. Если я что-то упустил, не могу выразить, как мне жаль.

Младший небрежно махнул рукой.

– Ты никак не мог об этом узнать. Как тебе известно, помимо должности ведущего вечернего выпуска новостей «РЕЛ», Брэд Мэтьюс является еще и главным редактором компании. Именно он принимает окончательное решение относительно того, что она выдаст в эфир и в каком тоне это будет сделано. Известно немало случаев, когда акции той или иной компании либо росли, либо падали в цене на следующий день после того, как о ней говорили в его передаче.

Шерман понял, что на этом можно заработать, и договорился с Мэтьюсом. Через подставную компанию, которую они организовали, эти двое скупали акции компаний перед тем, как «РЕЛ Ньюс» выдавала в эфир сюжеты, в которых об этих компаниях говорилось с одобрением или похвалой. Шерман и Мэтьюс даже брали деньги у компаний в обмен на освещение их деятельности в позитивном духе. Меня удивляет, что об этом еще не прознала Комиссия по биржам и ценным бумагам.

– Фред, могу ли я спросить, как ты сам об этом узнал?

Младший огляделся по сторонам, словно не зная, как продолжить.

– Я не уверен, что мне следует рассказывать тебе больше того, что я уже рассказал, но такую ношу трудно нести в одиночку. В одной из таких компаний предположили, что мой отец в курсе этой схемы заработка. Ее руководитель позвонил отцу на его домашний телефон и пожаловался, что они заплатили, но «РЕЛ Ньюс» не выполнила свою часть сделки.

– И твой отец рассказал об этом тебе?

– Нет, он бы не захотел вмешивать в это меня. Полагаю, отец понимал, что к концу его работы в «РЕЛ Ньюс» память начала его подводить. И он начал записывать свои телефонные разговоры, чтобы у него имелась возможность освежить в памяти то, что в них обсуждалось. Так что у меня есть аудиозапись того, что говорил председатель правления «Стейтвайд ойл».

– Ничего себе! Не знаю, что и сказать! – воскликнул Майерс.

– Эд, я тебе доверился. Никому об этом не говори. Я веду расследование этой истории втайне. От тебя мне нужно одно – немедля сообщить мне, если Шерман потребует, чтобы ты перевел Картеру еще какие-то деньги или осуществил еще какой-нибудь подозрительный платеж.

– Даю слово – я это сделаю.

– И, Эд, переведя деньги «Картеру и партнерам», ты совершил ошибку. Но, учитывая обстоятельства, ее можно понять и есть возможность ее исправить.

– Спасибо, Фред, – сказал Майерс, чувствуя огромное облегчение.

Когда он встал, чтобы уйти, до него вдруг дошло, что он даже не притронулся к своему кофе.

Глава 41

За второй чашкой кофе, сваренной новой кофемашиной, которую он приобрел для своего офиса, Майкл Картер наконец закончил просматривать объявления о продаже недвижимости, напечатанные в «Нью-Йорк таймс». И обвел несколько возможных вариантов в районе Верхний Истсайд. Всего неделю назад они были бы ему не по карману, но в своем новом качестве он, по его мнению, мог позволить себе приобрести одну из таких квартир. Во всех этих многоквартирных домах, будь они кондоминиумами или кооперативами, советы директоров изучали подноготную тех, кто желал приобрести здесь квартиру, вдоль и поперек. Они также постоянно смотрели в оба, чтобы не сдавать квартир таким арендаторам, которые могли бы повести себя плохо или, хуже того, не вносить вовремя ежемесячные взносы в товарищество собственников квартир. Поскольку законы города Нью-Йорка славились тем, что защищали в основном интересы жильцов, для выселения халявщиков требовалась уйма времени и денег.

Картер улыбнулся, представив себе, как он предстает перед таким советом директоров. Итак, начнем. Мистер Картер, расскажите нам, чем вы зарабатываете на жизнь.

Одетый в дорогой классический недавно, купленный костюм от «Пол Стюарт», он ответит: «Мне нравится думать, что своей деятельностью я служу обществу. Я даю возможность американцам наслаждаться выпусками новостей, которые ведет их любимый телеведущий, хотя, по правде говоря, ему место в тюрьме».

Заставив себя вновь настроиться на серьезный лад, он признался самому себе, что ему будет нелегко описать свой род занятий так, чтобы удовлетворить совет директоров. Но у него есть время на то, чтобы как следует это обдумать. Как оказалось, времени у него теперь в избытке.

Вчера ему подвернулась еще одна возможность заработать. На его мобильный номер позвонил один из его старых армейских дружков, Рой. Роя несправедливо уволили с должности начальника службы безопасности, и к тому же его работодатель пытался лишить его не использованных им одиннадцати недель законного оплачиваемого отпуска.

– Я знаю, что ты не занимаешься частной практикой, – сказал Рой. – Но не мог бы ты порекомендовать мне хорошего адвоката по трудовым спорам?

Картер не колебался ни секунды.

– Рой, у меня есть отличный адвокат для этой работенки – я сам!

«Почему бы и нет?» – подумал он. В его соглашении с «РЕЛ» не было ничего такого, что запрещало бы ему подрабатывать, отстаивая интересы других клиентов. Дополнительные деньги не помешают, к тому же это поможет ему дать совету директоров кондоминиума более удовлетворительный ответ на вопрос о его источнике дохода. Говорить о дополнительном заработке Шерману необязательно, а если он и узнает, это все равно не его дело.

Картер почувствовал, как в душе его разгорается гнев, когда на память ему пришла беседа с председателем правления «РЕЛ Ньюс», во время которой он рассказал, как ему удалось уговорить поначалу упиравшуюся Лорен Померанц подписать мировое соглашение на первой же встрече. Тогда вместо того, чтобы выразить ему благодарность за блестяще проделанную работу, Шерман повел себя так, что у Картера возникло явственное впечатление, что председатель правления считает, что переплачивает за дело, которое оказалось слишком легким. Второй раз Картер не допустил подобной ошибки.

Лорен Померанц призналась ему, что это Мег Уильямсон посоветовала ей быть с Мэтьюсом осторожной. Найти эту самую Уильямсон оказалось нетрудно – она не сменила номер своего мобильника после ухода из «РЕЛ». Заявление об уходе она написала еще до того, как нашла другую работу, что, как это всегда бывает в подобных случаях, сильно осложнило ей жизнь – ведь новый потенциальный работодатель, как правило, подозревает, что с прежнего места тебя либо уволили, либо вынудили уйти.

Чтобы убедить Мег Уильямсон встретиться с ним, Картер прибег к уловке. По телефону он сказал ей, что, расплачиваясь с ней, компания ошиблась в расчетах и что ей полагаются дополнительные деньги, которые ей недоплатили. На следующий же день она явилась в его офис, ведя за руку девочку лет четырех.

Присутствие прелестной маленькой девочки, которая в начале встречи молча сидела на коленях своей матери, позволило Картеру выставить себя в выгодном свете, что дало ему немалое преимущество. Мег одобрительно наблюдала за тем, как он из кожи вон лезет, чтобы понравиться ее дочке, которая отвечала на все его вопросы, улыбаясь до ушей. Мег сообщила ему, что любые дополнительные деньги станут для нее настоящим спасением. Она только развелась, и ее бывший муж был не из тех, кто может платить хоть какие-то алименты.

– Мег, простите меня за то, что я ввел вас в заблуждение относительно причины для нашей теперешней встречи, но я уверен: вас заинтересует то, что я хочу вам сказать, – начал он. Долгая судебная баталия против Брэда Мэтьюса, уверил он ее, будет ужасным стрессом и для нее самой, и, добавил он, глядя на ее дочурку, для Джиллиан.

Мег согласилась на его предложение о том, чтобы Беатрис забрала Джиллиан к себе в приемную, после чего он и Мег смогли поговорить откровенно.

Картер сделал вид, что слушает ее с интересом, пока Мег со слезами на глазах изливала ему душу, рассказывая и о приставаниях Мэтьюса, и о своем нынешнем затруднительном положении и проблемах с деньгами. Уже пятнадцать минут спустя Беатрис засвидетельствовала их подписи под мировым соглашением, поставив под ними свою нотариальную печать. Несколько успокоившаяся Мег, опять держащая на коленях Джиллиан, преодолев свои первоначальные колебания, призналась Картеру, что ей известны имена еще двух жертв. Картер ничем не показал ни того, что имя Лорен Померанц ему уже известно, ни того, что имя Кэти Райан он слышит сейчас в первый раз.

Достичь соглашения с Мег Уильямсон оказалось проще простого, но Шерману Картер рассказал совершенно иную историю. На их последней встрече возле железнодорожной станции Гринвич он добавил в эту историю несколько дополнительных элементов. «Приукрасил картинку», – как говаривал один его приятель, работавший в сфере рекламы, когда толковал о чрезмерном, но безобидном расхваливании достоинств того или иного товара или услуги.

– С Мег Уильямсон мне пришлось побороться не на жизнь, а на смерть. Мне пришлось звонить ей много раз, прежде чем она согласилась явиться на встречу. Оказалось, что она только что записалась к специалисту на сеансы психотерапии, чтобы избавиться от переживаний, которые мучили ее после того, что у нее произошло с Мэтьюсом. Мне пришлось долго уговаривать ее отказаться от посещения этих сеансов и отменить договоренность с психотерапевтом. Как и Померанц, она настаивала на том, чтобы привести на нашу следующую встречу одну из своих подруг, чтобы та оказывала ей моральную поддержку. В конце концов мне удалось отговорить ее и от этого. После того как она сказала мне, что сейчас гостит у своей подруги в Хэкенсаке, Нью-Джерси, я потащился туда, чтобы встретиться с ней еще раз, но она меня кинула – так и не пришла. Оказалось, что ее дочка болеет, а денег на приходящую няню у нее нет. Под конец я сказал ей, что если она не подпишет соглашение сейчас, то появится риск того, что сумму компенсации признают совместно нажитым имуществом. И что теоретически ее бывший муж, если он прознает о выплате, будет иметь право на половину этой суммы. После этого я проделал еще одну поездку в прелестный городок Хэкенсак и все-таки добился, чтобы она все подписала.

– Так держать, – скупо похвалил Картера Шерман.

Глава 42

Джейкоб Уайлдер и Карлайл-младший познакомились, играя в сквош[20] на кортах Нью-Йоркского спортивного клуба. Обоим им было за сорок, оба играли отлично, и вот уже несколько лет, как вместе выступали в парных турнирах. Когда Младшему требовался юрист из «РЕЛ», чтобы осторожно навести справки, выбор напрашивался сам собой.

– Всякий раз, регистрируя свой бизнес как акционерное общество, то есть корпорацию, – начал Уайлдер, – человек должен делать это в Нью-Йоркском городском отделении Управления штата по корпорациям, архивам штата и Единообразному торговому кодексу.

– Полагаю, такая регистрация предполагает и наличие адреса?

– Верно, но корпорация «Картер и партнеры» использует абонентский почтовый ящик.

– И почтовая служба рассматривает адрес владельца такого почтового ящика как конфиденциальную информацию?

– Теоретически да. Но если выложишь им пятьдесят баксов, то нет, – сказал Уайлдер, пододвинув по столу к Карлайлу-младшему листок бумаги.

– Отличная работа, Джейкоб. Постарайся обставить дело так, чтобы компания возместила тебе эти пятьдесят баксов, – с улыбкой сказала Младший.

– Не беспокойтесь, босс, я что-нибудь придумаю. И вот еще что. До недавнего времени в отделе кадров компании работал юрист с такой же фамилией – Картер. Он уволился месяца два назад. От нечего делать я просмотрел его личное дело.

– И что?

– Адрес владельца абонентского почтового ящика фирмы «Картер и партнеры» совпадает с адресом в Верхнем Истсайде, по которому Картер проживал, когда работал на «РЕЛ».

– Отлично. А ты можешь сделать мне копию…

– У меня было предчувствие, что тебе захочется взглянуть на личное дело Картера, – сказал Уайлдер, протянув Младшему через стол папку из плотной желтоватой бумаги. – Приятного чтения!

Глава 43

Пола Стивенсон не знала, что делать. Она посмотрела на кучу счетов на столе в своей кухне. Она уже четыре месяца как не платила взносы в товарищество собственников кондоминиума, в котором находилась ее квартира, и три месяца не выплачивала кредит. Вдобавок ко всем этим бедам, жилье в ее кондоминиуме упало в цене с тех пор, как она приобрела свою квартиру. Задолжала она и по выплате автокредита, так что теперь на столе лежало еще и письмо, в котором банк грозил отобрать у нее автомобиль. Страховая компания аннулировала ее медицинскую страховку за неплатежи. А на ее текущем чековом счету оставалось всего несколько тысяч долларов.

«Как же я растратила два миллиона долларов?» – злилась она на себя.

Все началось с выпивки, подумала она, посмотрев на бутылку водки и бокал, ставшие ее постоянными – и почти единственными – спутниками. Она стала именно тем, чего обещала себе самой избегать, как огня. Оба ее родителя были алкоголиками. Сама она терпеть не могла спиртное, но ей никогда не хотелось казаться не такой, как все. Когда другие люди пьют, а ты нет, ты заставляешь их чувствовать себя некомфортно. У них возникает впечатление, что ты их осуждаешь.

Не желая чувствовать себя в компании белой вороной, она придумала, как решить эту проблему. Она будет заказывать для себя спиртной напиток – обычно бокал вина или время от времени пиво, но только одну порцию, не больше. И этот бокал будет оставаться у нее в руке весь вечер, причем к концу вечеринки в нем еще будет оставаться немного пива или вина.

Скривившись от горьких мыслей, она сделала еще один долгий глоток водки и с удовольствием почувствовала, как жгучая жидкость течет по ее глотке и пищеводу в желудок. Наконец-то она начала расслабляться.

«Все изменилось после того, что было у меня с Мэтьюсом», – подумала она, затянувшись сигаретой.

Она была ведущей прогноза погоды на небольшом кабельном канале в Цинциннати. После поглощения его «РЕЛ Ньюс» ее пригласили на работу в Нью-Йорк. Ей приходилось работать и в выходные, и ночами напролет, но все равно у нее была не жизнь, а мечта. Она выступала в прямом телеэфире, ей было двадцать пять лет, и ей безумно нравилось жить в Нью-Йорке.

Год жизни, о которой можно было только мечтать. И полгода кошмара. Он заметил ее на рождественской вечеринке. Она была в восторге, когда великий Брэд Мэтьюс позвал ее по имени. Он знает, кто я такая!

Сотрудникам компании было что праздновать – «РЕЛ Ньюс» заканчивала год, в очередной раз изрядно увеличив свои рейтинги. Опросы общественного мнения показывали, что телезрители считают умеренный, центристский подход «РЕЛ» к освещению событий значительно более сбалансированным и честным, чем у CNN и «Фокс ньюс». Когда подошла официантка с подносом шампанского, Мэтьюс взял один бокал для себя, а второй протянул ей. Чокнувшись с ней, он сказал:

– Мы все должны и дальше работать в том же духе, завоевывая доверие американцев.

Она не должна была выделяться, ей надо было выглядеть как все. Вкус у шампанского был незнакомый, но приятный. Оставшаяся часть вечера прошла как в тумане. Еще один бокал шампанского, немного крепкого спиртного у стойки бара на сон грядущий, потом Мэтьюс предложил отвезти ее домой в своей машине с шофером, но по дороге остановился у здания «РЕЛ» и зачем-то пригласил ее в свой кабинет. Она налила в бокал еще водки, с отвращением вспомнив, как он елозил на ней на своем диване. Домой она вернулась одна, на такси, проплакав всю дорогу.

Затем он начал ей звонить, требуя встреч в своем кабинете либо после прогноза погоды, либо до того, как ей нужно было выходить в эфир. Она входила в его кабинет, выглядя безупречно, с макияжем и прической, готовыми к жаркому свету софитов и беспощадному вниманию телекамер. Звук закрывающейся двери его кабинета. Вот он протягивает ей бокал, наполненный прозрачной жидкостью, и говорит, как приятно ему было познакомиться с ней на той рождественской вечеринке. Тогда-то она впервые и попробовала водку.

Потом он обычно уходил первым. Это давало ей немного времени, чтобы успокоиться и взять себя в руки. Перестав плакать, она снова шла в гримерку, чтобы поправить макияж. «РЕЛ» требовала, чтобы в эфире ее сотрудники и особенно сотрудницы всегда выглядели безукоризненно.

В конце концов она почувствовала, что с нее хватит. Она ненавидела Мэтьюса и ненавидела саму себя за то, что́ позволяла ему творить с собой. И ей хотелось убраться из Нью-Йорка. Она уволилась из «РЕЛ» уже полтора года назад и ухватилась за первую же работу, которую ей предложили, – место ведущей прогноза погоды на WDTN в Дейтоне. Но после того, что делал с ней Мэтьюс, что-то изменилось, и изменилось к худшему. Она утратила прежнюю уверенность в себе. Раньше она испытывала прилив радостного волнения, когда продюсер разгибал пальцы, ведя обратный отсчет, а потом показывал указательным пальцем, чтобы дать ей знать, что она уже в прямом эфире. В Дейтоне же зеленый огонек телекамеры прямой трансляции вселял в нее ужас. И это было заметно.

Но благодаря Мэтьюсу теперь она знала, что надо сделать, чтобы успокоиться. Для этого хватало одного большого глотка водки, по крайней мере поначалу. Но затем нервозность начинала снова нарастать, и ее снова охватывал ужас. А обострение проблем требовало более крупных доз лекарства.

Вскоре это заметили и ее продюсеры, и некоторые телезрители. За одно появление в прямом эфире она нечленораздельно произнесла слово «Цинциннати» несколько раз.

Она отхлебнула еще водки, вспомнив то унижение, которое испытала потом. Встреча в ее маленьком офисе, на которую пришли исполнительный продюсер и адвокат компании. Ее отрицание своей вины, за которым последовало обнаружение в среднем ящике ее рабочего стола наполовину опорожненной бутылки водки. Ее согласие взять отпуск за свой счет по личным причинам. «Кого они пытаются обмануть? – мысленно спросила она себя. – Меня просто уволили».

Нет никакой нужды отправляться в какой-то дурацкий реабилитационный центр, убедила она себя. Ведь нервничать вполне естественно, если ты должна работать в прямом телеэфире. Все исправится само собой, если она просто потратит какое-то время на то, чтобы привести себя в порядок после того, что с ней происходило в «РЕЛ Ньюс». К тому же ей надоело мерзнуть в холодном Огайо.

А потом ее отыскал Майкл Картер. После встречи, продлившейся менее часа, она получила два миллиона долларов в обмен на обязательство держать язык за зубами относительно того, что с ней творилось в «РЕЛ». «Всего год назад у меня было два миллиона долларов», – подумала она.

После получения компенсации она три месяца провела в путешествиях. Круизы вокруг Италии и Греции. Катание на горных лыжах в кантоне Вале. Большинство ее ровесников и ровесниц не имели ни времени, ни денег на такие поездки, так что она отправилась в путешествие одна. Но знакомиться с людьми ей было нетрудно, особенно в барах.

С Карло она познакомилась всего через неделю после того, как переехала в Северную Каролину. Он был красив той эффектной красотой, которая нередко встречается среди итальянцев, и его наняла на работу одна из многочисленных высокотехнологичных компаний в технорегионе «Исследовательский треугольник», расположенном между городами Роли, Дарем и Чейпел-Хилл.

Впервые за долгое время она чувствовала себя комфортно с мужчиной. Он был с ней так мил. В отличие от некоторых других, он не ругал ее за то, что она пьет. Они должны были вот-вот объявить о своей помолвке. Программное обеспечение, которое он разработал, казалось таким перспективным. Он сказал, что ему пора уходить с работы и выходить в свободное плавание, чтобы обеспечить безбедное будущее им обоим. При наличии достаточного финансирования его компания начнет получать прибыль всего через два-три месяца.

Но два-три месяца превратились сначала в шесть, а потом и в девять. Она не хотела терять те 700 000 долларов, которые уже вложила в его компанию, и потому продолжала вкладывать еще и еще. Пока всему этому не пришел конец, миллион триста тысяч долларов ее кровных денег исчезли. Как и его компания. Как и сам Карло. Как она могла быть такой дурой?

В последние дни и недели она задавала себе этот вопрос все чаще и чаще. Но он относился не только к ее вложениям в компанию Карло. Она открыла лежащую на столе папку из плотной желтоватой бумаги, на которой было написано «MeToo», и еще раз просмотрела статьи, перепечатанные ею из интернета. В одной из них речь шла о женщине, получившей двадцать миллионов долларов от одного из средств массовой информации. В другой – о киномагнате, который подписал мировые соглашения с тремя женщинами, выплатив каждой из них от девяти с половиной до десяти миллионов долларов. Еще одна женщина получила от телесети девять миллионов долларов. Ожидалось, что две женщины, работавшие в других телесетях, получат еще больше, когда эти телесети выплатят им компенсации.

Сумма, выплаченная ей «РЕЛ», была такой малостью по сравнению с тем, что получили те женщины, о которых говорилось в статьях. «Двадцать миллионов долларов! Это в целых десять раз больше, чем они выплатили мне! Что бы он с ней ни делал, это не могло быть хуже того, что происходило со мной. И они обманным путем вынудили меня не обращаться к адвокату», – с горечью подумала она.

На этот раз она не стала просматривать подписанное ею мировое соглашение, которое лежало на кухонном столе. За последнюю неделю она и так перечитала его раз двенадцать. Если она попытается получить от «РЕЛ» больше денег, компания потребует, чтобы она вернула те два миллиона долларов, которые уже получила.

Она посмотрела на номер телефона фирмы «Картер и партнеры», указанный в шапке документа. После того как она поставила на нем свою подпись, она говорила с этим уродом только один раз – когда позвонила ему, чтобы подтвердить получение банковского перевода на два миллиона долларов. Тогда он сказал ей, что они больше никогда не должны говорить, за исключением одного-единственного случая. Если кто-нибудь, и особенно журналист, когда-либо начнет расспрашивать ее о том времени, которое она проработала в «РЕЛ», она должна будет немедля позвонить ему по этому самому номеру.

Она знала, как ей нужно поступить, но боялась сделать первый шаг. У нее было такое ощущение, будто на нее опять светит зеленый огонек камеры прямой трансляции. Еще один глоток водки помог ей сосредоточиться. Ей отчаянно необходимо поговорить с кем-то, кто сумеет ее понять. Единственная другая жертва Мэтьюса, с которой она знакома, – это Кэти Райан. Продержавшись так долго и не став немедля подписывать мировое соглашение, она теперь почти наверняка получит намного, намного больше.

Есть еще один человек, которому она могла бы позвонить. По-настоящему порядочный и неравнодушный человек, который все еще работает в «РЕЛ». Она начала было набирать номер, затем положила трубку. Сочувствие бы не помешало, но ей совсем не хотелось вновь выслушивать советы, как бы ласково они ни звучали относительно того, что ей следует обратиться за помощью в решении ее проблемы с алкоголем.

Она открыла вторую из лежащих на столе папок и посмотрела на статью, вырезанную ею из «Уолл- стрит джорнал». Здесь речь шла о том, что «РЕЛ Ньюс» готовится из частной компании превратиться в публичную, выпустив свои акции на рынок. Такой момент нельзя упускать. «Возможно, удача поворачивается ко мне лицом. Возможно, от этого яблока я смогу отхватить себе еще один кусок», – мысленно сказала она себе, не сводя глаз с номера телефона фирмы «Картер и партнеры».

Глава 44

Майкл Картер вдыхал прохладный вечерний воздух, преодолевая пешком расстояние в два квартала, отделявшее его квартиру от станции метро. Он уже начал проводить предварительные изыскания, чтобы разузнать подноготную тех жертв Мэтьюса, имена которых тот назвал. Теперь, когда его рабочий график зависел от него самого, он почти каждый день находил время для того, чтобы посетить тренажерный зал. И сегодня то небольшое пузцо, которое некоторое время назад начало обозначаться в районе его брючного ремня, стало значительно меньше. Его жена перестала задавать ему вопросы о том, что он делает в те вечера, когда является домой поздно, приняв его объяснение, сводившееся к тому, что теперь, когда он работает над «специальными проектами» для «РЕЛ», его рабочий день стал ненормированным. Это оказалось очень кстати, когда вчера вечером он уже в третий раз поужинал в ресторане с Беатрис, секретарем приемной, которая обслуживала и его съемный офис. Он улыбнулся, вспомнив, как они всю дорогу до Бруклина целовались и ласкали друг друга на заднем сиденье «Убера». Скоро она согласится отправиться с ним после ужина в отель – это всего лишь вопрос времени.

Его мысли прервал низкий баритон, сказавший:

– Мистер Картер?

– Да, – вздрогнув, ответил он.

Повернувшись, он увидел рядом с собой огромного широкоплечего негра, который возвышался над ним по меньшей мере на голову. Громадная ручища сжала его плечо.

– Сюда, – сказал негр, – показывая на черный «Линкольн Навигатор», стоящий слева с работающим двигателем. Это была не просьба, а приказ. Негр слегка подтолкнул его к машине.

– Послушайте, если вам нужны деньги, я могу…

Проигнорировав эти слова, здоровяк открыл заднюю дверь машины и сказал:

– Залезайте.

Стоя у открытой двери, Картер мог видеть, что на заднем сиденье с противоположной стороны уже сидит какой-то человек. Он видел голени сидящего и нижнюю часть его рук, но не его лицо. «Может быть, это не ограбление, и меня хотят убрать, как это делает мафия? – подумал он. – И завтра мой труп найдут, когда он будет плавать лицом вниз в Ист-Ривер?»

Он почувствовал, как ручища афроамериканца толкает его вперед.

– Хорошо, – сказал он, – я сяду. – Наклонившись, он залез на заднее сиденье внедорожника. И с опаской посмотрел на фигуру, сидящую в нескольких футах от него.

– Оскар, дай нам поговорить несколько минут наедине, – приказал пассажир «Линкольна».

Поначалу Картер точно не знал, кто это. Но голос подтвердил его подозрения. На него, не произнося ни слова, смотрел Фредерик Карлайл-младший.

Прошло несколько мгновений, и Младший нарушил молчание.

– Как мне к вам обращаться: Майкл Картер или «Картер и партнеры?»

– Мистер Карлайл, если вы дадите мне несколько минут, чтобы все объяснить…

– Картер, я дам вам столько времени, сколько вам понадобится, чтобы объяснить, почему вы и Дик Шерман украли двенадцать миллионов долларов у компании моей семьи. Если ваше объяснение меня не удовлетворит, мы с Оскаром лично доставим вас в полицейское управление, где я выдвину против вас обвинения. И позвольте мне предупредить вас, мистер Картер, – сказал Карлайл, открывая папку из плотной желтоватой бумаги, лежащую у него на коленях. В папке находилось личное дело Картера. – Мне известно о вас уже очень много.

Картер молчал, продумывая варианты своих действий. Он мог бы отказаться отвечать на вопросы и вместо этого просто открыть дверь и выйти вон. Это если двери не заблокированы. Он представил себе, как раз за разом безуспешно дергает за ручку двери, пока Карлайл-младший с самодовольным видом наблюдает за его потугами. Но даже если ему удастся открыть дверь, не встретит ли его за нею Оскар? Его воображение нарисовало ему, как лапища негра сжимает его горло и поднимает его, оторвав его ноги от земли. Блефует ли Карлайл, грозя выдвинуть против него обвинения? Или не блефует? Ответа на этот вопрос он не знал.

– Хорошо, мистер Карлайл, я скажу вам правду.

– Это было бы очень кстати.

И Картер рассказал о том, как Лорен Померанц постучала в его дверь, чтобы поведать, как Брэд Мэтьюс лапал ее, а также о том, как он обратился к Шерману с планом преодоления этой ситуации. Карлайл-младший прервал его рассказ всего один раз:

– Кто еще знает о том, что случилось с Лорен Померанц?

«Это шахматная партия, – подумал Картер. – В ней выиграет тот, кто сможет все просчитать на несколько ходов вперед».

Рассказывая Младшему о том, как Лорен Померанц пришла в его офис, он не стал упоминать, что сначала она обратилась к самому Младшему, однако тот ничего не предпринял. «Младший пытается выяснить, известна ли мне эта деталь, – подумал он. Что ж, иметь в рукаве такой козырь на будущее время не помешает.

– Насколько мне известно, об этом, само собой, знает Мэтьюс, а еще, естественно, Шерман, я, а теперь и вы.

– Продолжайте. Расскажите мне все остальное.

Следующие пятнадцать минут Картер потратил, рассказывая об уже подписанных мировых соглашениях, о том, как движутся его переговоры с другими жертвами, и о своей встрече с Шерманом и Мэтьюсом в Гринвичском загородном клубе.

– Значит, вы считаете, что есть и другие женщины, о которых мы не знаем? – спросил Младший.

– Да, именно так. Когда я вывел Мэтьюса на чистую воду и заставил его назвать имена, он – я заметил это сразу – не упомянул Мег Уильямсон. Скольких еще своих жертв он отказался назвать в тот раз, мне не известно.

– Мое мнение о вас, мистер Картер, изменилось. Прежде я считал вас обыкновенным вором, хотя и не лишенным хитроумия. Ведь нелегко сделать так, чтобы двенадцать миллионов долларов пропали таким манером, что это осталось незамеченным, но вам с Шерманом это удалось.

– При всем моем уважении, мистер Карлайл, если бы нам это действительно вполне удалось, вы бы сейчас со мной не говорили.

– Это верно. – Младший ухмыльнулся. – Как я об этом узнал, неважно. Вот чего я от вас хочу. Продолжайте работать над вашим проектом и держите меня в курсе всего, что вы делаете. Сообщайте мне, с кем вы ведете переговоры, какие соглашения уже подписаны, имена новых возможных жертв. Короче, я хочу знать все. – И он сунул Картеру листок бумаги, на котором были нацарапаны номер телефона и адрес электронной почты.

– И еще две вещи, Картер. У «РЕЛ» есть сеть хорошо осведомленных источников, которые помогают нам опережать наших конкурентов и первыми сообщать об интересных сюжетах. За свои усилия эти люди получают разовые денежные вознаграждения. Полагаю, я могу рассчитывать на ваше содействие в осуществлении этих сделок.

– Разумеется, – ответил Картер.

– И последнее. Я уже несколько лет слежу за Диком Шерманом. Не буду докучать вам подробностями, но он и Мэтьюс используют свое положение в «РЕЛ Ньюс» для незаконного обогащения. Уверен, что вы задавались вопросом, почему Шерман так быстро одобрил ваш план по спасению Мэтьюса.

– Да, это меня немного удивило, – сказал Картер, хотя прекрасно сознавал, что это вовсе не так. Он тогда просто решил, что Шерман, как человек, преданный интересам компании, старается сделать все возможное, чтобы сохранить Брэда Мэтьюса как курицу, несущую для «РЕЛ» золотые яйца.

– Хочу вас предостеречь: доверять Шерману нельзя. Не говорите ни Шерману, ни кому бы то ни было еще об этой нашей встрече и последующих отношениях. Я достаточно ясно выразился?

– Кристально ясно, – ответил Картер, повторив свою любимую реплику из фильма про военных «Несколько хороших парней».

– Вы свободны. Можете идти, – сказал Младший, взяв телефон и начав набирать сообщение Оскару.

Глава 45

Дик Шерман припарковал машину на своем обычном парковочном месте возле железнодорожной станции Гринвича. Раздражение, постепенно накапливавшееся в его душе уже несколько недель, достигло своего апогея, и теперь в нем кипел гнев.

«Мне следовало прислушаться к своему самому первому инстинкту, – подумал он. – Следовало сразу же свернуть этому Картеру шею и бросить его тело в пролив Лонг-Айленд».

Шерману было непривычно чувствовать себя неуютно при общении с людьми, особенно если речь шла о его подчиненных. Когда ему кто-то не нравился, этого человека либо увольняли, либо делали его жизнь в компании настолько невыносимой, что он увольнялся сам. Теперь, когда он встречал в коридоре Мэтьюса, тот не выказывал ему ни малейшего почтения. Коротко и чуть слышно бросив «привет», телеведущий просто шел дальше. Майерс, как он заметил, также всеми силами старался его избегать. За исключением совещаний, финансовый директор компании и он, генеральный директор «РЕЛ Ньюс», за последний месяц не перекинулись даже и парой слов.

Но взбесил его именно Картер. Этот ничтожный адвокатишка позвонил ему по одному из этих дурацких мобильных телефонов, которые он ему навязал, и сказал, что надо сделать еще один банковский перевод. Шерман сразу же его перебил:

– Встречаемся в том же месте и в то же время, чтобы посмотреть на поезда, – рявкнул он.

Шерман сделал долгий выдох в тщетной попытке успокоиться. Его мучило подозрение, что Картер разводит его, делает из него дурака. Откуда ему знать, что Картер действительно подписывает соглашения с этими женщинами? Так сказал Картер. Откуда он, Шерман, узнал, что каждая из жертв действительно получает по два миллиона долларов? Так сказал Картер. Теперь Картер утверждает, что есть и другие жертвы, что означает, что надо будет подписать соглашения и с ними, а это, в свою очередь, означает, что ему придется перевести еще больше денег – догадайтесь кому? Все той же фирме «Картер и партнеры».

«Если этот малый воображает, будто он может меня надуть, – подумал Шерман, – то он не понимает, с кем имеет дело».

* * *

Майкл Картер медленно шел по парковке к черному «Мерседесу». Это будет его первая встреча с Шерманом после разговора с Карлайлом-младшим на заднем сиденье его машины. По правде говоря, ему уже надоело, что его постоянно дергают и тратят его время. Надо было стоять на своем, когда он позвонил Шерману, и договориться обо всем по телефону. Его жена обрушила на него длинный список претензий, когда он объявил, что не сможет присутствовать на последнем в сезоне футбольном матче, в котором будет участвовать его сын. А сын выказал недовольство иначе – отказался выйти из своей комнаты, чтобы сказать «пока», когда Картер выходил из квартиры. «Я делаю всю эту работу для того, чтобы решить чужие проблемы, – подумал он, – а взамен мне только треплют нервы».

– Планы изменились, Картер. Я уже перевел вам двенадцать миллионов долларов, а теперь вы заявляете, что вам нужно еще больше. Вы держите меня за дурака? Начиная с этого момента я хочу знать абсолютно все. Мне нужны копии всех соглашений о выплате компенсаций и неразглашении, которые вы подписали, а также копии квитанций всех банковских переводов, которые вы отправили жертвам. Я также хочу знать, с кем вы ведете переговоры, и получать сведения обо всех расходах, которые вы несете в этой связи. Только после того, как я все это получу, мы сможем поговорить о том, нужно ли мне передавать вам еще какие-то деньги.

«Как же этот разговор похож на предыдущий, столь же неприятный разговор с Младшим, – подумал Картер. – Почему? А потому что и Шерман считает, что я ворую деньги компании. Какая ирония! По словам Младшего, Шерман и Мэтьюс сговорились и обогащаются за счет «РЕЛ», а теперь Шерман беспокоится, что кто-то еще прикарманивает деньги фирмы.

Это партия в шахматы, – напомнил себе он. – Нужно думать на несколько ходов вперед. Я мог бы сказать Шерману, чтобы он шел к черту, но что потом? Если Шерман уволит меня и наймет кого-то другого, чтобы заключать соглашения с жертвами Мэтьюса, я перестану быть нужен и Карлайлу-младшему. А ведь тот только что начал пользоваться моими услугами для того, чтобы платить своим конфиденциальным источникам информации. А этим направлением деятельности можно будет заниматься еще ох как долго».

– Что ж, это разумно, – согласился Картер. – Я предоставлю вам все документы, показывающие, на что были потрачены деньги компании. А пока мы здесь, я вкратце расскажу вам, что я уже сделал и чем занимаюсь сейчас. Как вам уже известно, Лорен Померанц подписала соглашение. Она сообщила мне, что записать встречу с Мэтьюсом на телефон ее надоумила Мег Уильямсон. Когда соглашение подписала и эта Уильямсон, она назвала мне имя еще одной жертвы – Кэти Райан. Я обменялся с ней несколькими сообщениями, но дело идет небыстро.

– А она согласится договориться с «РЕЛ?»

– В конце концов согласится, но трудно сказать, когда. Когда мы с вами разговаривали с Мэтьюсом в клубе, он упомянул Полу Стивенсон. Я почти сразу же поехал в Огайо и подписал с ней соглашение о неразглашении и выплате отступных. Мэтьюс назвал нам еще два имени: Кристина Ньюман и Мел Кэрролл. Я только что разыскал Ньюман – она вышла замуж и сейчас живет в Монтане. Выяснить, где сейчас Кэрролл, мне пока не удалось, но я найду и ее.

Вы спросили меня, почему я сказал вам, что мне понадобятся дополнительные деньги. – Для наглядности Картер начал считать на пальцах. – Итак, Померанц, Уильямсон, Райан, Стивенсон, Ньюман и Кэрролл. Шесть жертв по два миллиона долларов на каждую. Таким образом, двенадцать миллионов долларов, которые вы мне перевели, были или будут потрачены на них. И это не считая ни моего собственного вознаграждения, ни моих затрат. Когда я поговорю с оставшимися женщинами, они, скорее всего, расскажут мне и о других. Не говоря уже о том, что мы с вами знаем – Мэтьюс нам врал. Так что рано или поздно нам придется как следует надавить на него, чтобы он выложил нам весь список своих жертв.

– А есть ли шанс, что вам удастся уговорить некоторых из них согласиться на суммы меньшие, чем два миллиона?

– Почитайте газеты или посмотрите новости по телевизору. Два миллиона – это еще дешево. По правде говоря, меня удивляет, что они не требуют больше.

– Сколько денег вам понадобится еще и когда они будут вам нужны?

– Еще шесть миллионов долларов в течение следующего месяца. На какое-то время этого хватит.

Шерман вздохнул.

– Я решу вопрос. Все, на этом мы закончим.

– Нет, не закончим, – возразил Картер. – Если вы и в самом деле хотите знать обо всем, что я делаю, нам понадобится еще один канал связи. Купите дешевый ноутбук за наличные деньги и создайте себе новый адрес электронной почты, конечно же, не включая в него ни вашего имени, ни фамилии. Используйте только этот новый компьютер, чтобы связываться со мной вот по этому электронному адресу, – и, нацарапав адрес на листке бумаги, он вручил его Шерману. – Когда все это закончится, бросьте новый ноутбук в пролив или в какую-нибудь реку. Вода уничтожает электронику. Затем упраздните этот электронный адрес, и никто ничего и не заметит – так сказать, концы в воду.

«Это сэкономит какое-то время мне самому, – подумал Картер. – Оба они: и Младший, и Шерман – хотят знать обо всем, что я делаю, так что я смогу посылать и тому, и другому одни и те же письма».

– И последнее, – продолжал он, глядя Шерману прямо в глаза. – Когда мы встретимся в следующий раз, это произойдет в такое время, которое будет удобно мне, и в том месте, которое выберу я. Мне не хочется заставлять вас опаздывать к вашему тренеру. А теперь вы свободны. Можете ехать.

Когда Картер вышел из машины и двинулся ко входу на станцию, Шерман едва устоял перед почти необоримым искушением раздавить его своей дорогой двухтонной немецкой машиной.

«Мир бы сделался только лучше, – подумал он, – если бы в нем стало на одного адвоката меньше».

Глава 46

Майкл Картер вытянулся в своем кресле в первом классе самолета, летящего из Биллингса, Монтана, в Миннеаполис. Сорок пять минут в аэропорту Миннеаполиса – и он полетит в аэропорт имени Джона Ф. Кеннеди в Нью-Йорке.

В Биллингсе жила Кристина Ньюман, одна из тех жертв Мэтьюса, имена которых он назвал. Картера всегда, начиная с раннего детства, интересовали динозавры, и после прогулки по Йеллоустоунскому национальному парку он посетил Музей Скалистых гор и осмотрел его всемирно известное собрание окаменевших скелетов этих доисторических ящеров.

Ему не сразу удалось добиться, чтобы Ньюман ответила на его послания. К счастью, большинство людей никогда не меняют номер своего мобильника, и его работающий в «Веризон» армейский приятель – разумеется, за соответствующую мзду – подтвердил, что у Кристины Ньюман остался тот же номер мобильного телефона, что и во времена ее работы в «РЕЛ», а также сообщил ему ее адрес.

Первые три текстовых сообщения, которые он ей отправил, Ньюман проигнорировала и ответила только после того, как в четвертом таком сообщении он написал, что, если она не откликнется, он явится в Биллингс без предупреждения и постучит в ее дверь. В тот же день она ему перезвонила.

Нет, ее туманные заверения о том, что она смирилась с произошедшим, оставила прошлое позади и просто стала жить дальше, его не интересуют, сказал он ей, поскольку его работа – это заключать соглашения о выплате компенсации и неразглашении. Ведь если сегодня человек всем доволен и не хочет ворошить прошлое, заметил он, это вовсе не значит, что он не поменяет своего отношения завтра. Она может столкнуться с потерей работы или дорогостоящим бракоразводным процессом, ее отца или мать может поразить болезнь Альцгеймера, и уход за заболевшим будет обходиться ей в кругленькие суммы – короче, мало ли что, и тогда она, возможно, решит, что можно и разворошить прошлое, если это сулит большой куш.

Картер по-прежнему не понимал, почему люди так рвутся вывалить на своих противников сокровенные секреты, касающиеся их болевых точек, на которые потом можно будет давить. Так, Кристина Ньюман сообщила ему по секрету, что она не рассказала мужу о том, что случилось с ней в «РЕЛ». А он в ответ поведал ей, что, если она откажется с ним встретиться, он встретится с ее мужем, который, возможно, будет более сговорчив. И они договорились о дате встречи, которая придется на то время, когда ее муж будет в командировке.

Картер улыбнулся, вспоминая, как сидел в офисе, который он снял на один день в Биллингсе, напротив Кристины Ньюман. Заключить соглашение с этой миниатюрной блондинкой, обладающей роскошной фигурой, оказалось легче легкого – на все про все ушло менее тридцати минут. Ни о каких других жертвах Мэтьюса она не знала и настаивала только на том, что ее муж не должен узнать о том, что произошло с ней в «РЕЛ». Было очевидно, что деньги ей не нужны. Она подмахнула соглашение, почти не читая, и сказала Картеру перевести два миллиона долларов на счет Американского общества по предотвращению жестокого обращения с животными. «Какая дура, – подумал он. – Интересно, она хоть проверит, действительно ли я перевел эти деньги защитникам прав животных?»

Как говаривал один его армейский приятель из Алабамы: «Легче, чем два пальца об асфальт». Сам он был убежден: если бы Кристину Ньюман просто оставили в покое, она бы никогда и не пикнула о том, что сделал с нею Мэтьюс. Но сообщать об этом Шерману или Карлайлу-младшему нет никакой нужды.

И, открыв свой ноутбук, Картер начал набирать электронное письмо, которое он им отправит, расписывая, как он три дня вел тяжелые переговоры с Кристиной Ньюман, пока она наконец не согласилась все подписать.

Глава 47

Майкл Картер досадливо вздохнул, сделав очередную пометку на второй странице своего большого блокнота с желтой линованной бумагой. Убеждать женщин подписывать соглашения о неразглашении и выплате отступных отнюдь не всегда оказывалось легко. В своем первом разговоре с ним Кэти Райан сказала ему отвалить, причем употребила именно это слово. Но он был уверен, что в конце концов сумеет ее застращать и дожать, как и остальных. «Находить этих женщин и завязывать с ними беседы всегда было проще простого, – подумал он. – До сих пор».

Он еще раз просмотрел личное дело Мел Кэрролл. Насколько бы проще было работать, если бы Мэтьюс выбирал своих жертв только из американок.

Кэрролл была практиканткой, приехавшей в Нью-Йорк в возрасте двадцати трех лет по имеющейся у «РЕЛ Ньюс» программе международного обмена, после того как год проработала в дочерней компании «РЕЛ» в ЮАР.

Консульство ЮАР попыталось помочь Картеру в ее поисках. Они также предоставили ему копию ее свидетельства о рождении, в котором значились имена ее родителей. Она родилась в Генадендале.

О том, что туда она и вернулась, говорил тот факт, что, увольняясь из «РЕЛ» одиннадцать месяцев назад, она оставила указание о том, чтобы, производя с ней окончательный расчет, компания перечислила причитающуюся ей сумму в банк, находящийся в Генадендале, небольшом городке, расположенном восточнее Кейптауна, в полутора часах езды. Конечно, полной гарантии того, что в настоящее время она живет именно в тех краях, быть не могло, но оттуда хотя бы можно будет начать.

Картер усмехнулся, попытавшись представить себе реакцию Шермана, когда тот узнает, что он собирается отправиться в Южную Африку за счет «РЕЛ». «Ну и черт с ним, – подумал Картер. – Мне надо сделать дело, и сделать его хорошо. А если при этом я немного развлекусь, это касается только меня и больше никого». Он опять открыл ноутбук и напечатал в строке поиска: «Лучшие сафари в ЮАР».

Глава 48

«Хьюстон, у нас проблема»[21], – так Майкл Картер начал свое очередное электронное письмо Шерману и Карлайлу-младшему. Он с самого начал видел этот потенциальный изъян в своем плане по откупу от жертв Мэтьюса, однако не стал говорить о нем ни Шерману, ни Карлайлу. Ведь дать достойный ответ на вопрос о том, что делать, если ситуация, возможность возникновения которой он предвидел, действительно возникнет, он не мог. По правде говоря, рекомендация, которую он собирался дать, являлась не решением вопроса, а всего лишь полумерой. Год и восемь месяцев спустя после того, как он подписал соглашение с Лорен Померанц, ему, а также Шерману с Карлайлом придется столкнуться с этой проблемой лицом к лицу.

Он продолжал печатать.

Со мной связалась Пола Стивенсон, с которой мы подписали соглашение около полутора лет назад. Она хочет еще денег. После своего ухода из «РЕЛ» она получила работу на кабельном канале в Дейтоне, где выступала в прямом эфире. Несколько месяцев спустя она якобы уволилась сама – в действительности же ее уволили за появление в прямом эфире в состоянии алкогольного опьянения. Она переехала в Дарем, где купила квартиру в кондоминиуме. Вскоре после этого она потеряла большую сумму денег в результате неудачного капиталовложения в стартап по разработке компьютерных программ.

У нее есть задолженность по ежемесячным взносам на содержание дома в действующее в ее кондоминиуме товарищество собственников жилья, по автокредиту, по кредитным картам и т. п. В своем разговоре со мной она упомянула куда большие суммы, выплаченные жертвам сексуальных агрессоров другими медиакомпаниями после того, как развернулось движение MeToo. И заявила, что, если она выступит с обвинениями в адрес Мэтьюса, их подтвердят и другие его жертвы, однако отказалась сообщить мне их имена.

Если она сделает публичное заявление, его могут счесть бредом алкоголички, однако, если она предъявит свой экземпляр соглашения и если узнают, что полученные ею два миллиона долларов поступили на ее счет от фирмы «Картер и партнеры», а затем будет выяснено, что источником этой выплаты является «РЕЛ», ее обвинения будут выглядеть весьма убедительно.

Стивенсон согласилась держать язык за зубами до своей встречи со мной в Дареме, которая состоится в понедельник. Я предлагаю следующее промежуточное решение: мы могли бы заключить с ней соглашение, по которому в течение года она будет ежемесячно получать по пятьдесят тысяч долларов. Таким образом, успех первичного публичного размещения акций компании не окажется под угрозой и у нас будет время подумать. К тому же такой расклад не позволит ей опять просадить зараз крупную сумму денег.

Ваше молчание будет расценено как одобрение этого плана.

Отправив это письмо и Шерману, и Карлайлу, Картер откинулся на спинку стула. Предстоящая встреча вызывала у него нехорошее предчувствие. Когда он вел переговоры с другими жертвами Мэтьюса, это каждый раз было битвой умов, чем-то вроде партии в шахматы, где у обеих сторон имелись как сильные, так и слабые стороны. Но он нутром чуял, что со Стивенсон будет не так, что она собирается бросить «РЕЛ» нешуточный вызов. Ему вспомнилась строчка из песни Боба Дилана: «Когда у тебя нет ни черта, то нечего и терять». Хотя Пола Стивенсон и была алкоголичкой без гроша в кармане, все сильные карты были сейчас у нее.

Глава 49

Картер сидел за столом офиса, который он ненадолго арендовал в Дареме, открыв ноутбук, и в последний раз просматривал текст соглашения, которое ему предстоит обсудить с Полой Стивенсон. Нажав на кнопку, он услышал за спиной жужжание, свидетельствующее о том, что принтер готов отпечатать текст с ноутбука.

Секретарь приемной позвонила ему и сообщила, что публичный нотариус уже здесь. «И чего я вообще утруждаюсь?» – подумал он. Одно то, что сегодня он находился здесь, было ярким напоминанием о невозможности принудительного исполнения соглашений, которые он подписал с жертвами Мэтьюса. В них, описывая обязательства по неразглашению, которые брали на себя эти женщины, он использовал стандартную юридическую формулировку: «с момента подписания данного документа и на все времена». В случае с Полой Стивенсон это «на все времена» продлилось менее полутора лет.

Ни Шерман, ни Карлайл-младший не ответили на его письма. Это вызвало у него как удивление, так и немалое облегчение. Он ожидал, что Шерман обрушится на него из-за того, что он предлагает вновь заплатить женщине, которая уже получила компенсацию. А также полагал, что хотя бы один из них спросит, почему встречи со Стивенсон он собирается ждать целых пять дней.

Его ответ им бы точно не понравился. Согласившись представлять интересы своего армейского приятеля в иске по поводу незаконного увольнения, он сумел быстро добиться выплаты тому немаленькой компенсации. Благодаря успеху в этом деле к Картеру потекли и другие подобные дела. Если его работе на «РЕЛ» придет конец, то он, вероятно, сможет заниматься такими делами уже все свое рабочее время.

Стивенсон хотела встретиться с ним немедля, но он отложил встречу, потому что ему предстояло потратить два дня на снятие даваемых под присягой письменных показаний у свидетелей по одному из его трудовых дел.

– Куда же ты подевалась, Пола? – вслух сказал он, взглянув на часы. Она опаздывала – после одиннадцати часов, времени, на которое была назначена их встреча, прошло уже тридцать пять минут. Она не ответила на его текстовое сообщение, а его звонок был сразу переадресован на ее голосовую почту. Он еще раз проверил свой смартфон – она не сделала ни одной попытки с ним связаться.

О месте и времени встречи он сообщил ей по телефону. Может быть, при этом он что-то напутал? Вряд ли. Она попросила его повторить все несколько раз и, судя по тому, как она выговаривала слова, была в то время более или менее трезва. Но даже если она перепутала место или время, то почему не отвечает, когда он пытается связаться с ней по телефону?

В полдень секретарь приемной офисного здания позвонила опять. Хочет ли он, чтобы публичный нотариус продолжала ждать?

– Нет, скажите ей, чтобы она подошла, – ответил он и заплатил ей за потраченное время. Затем секретарь приемной сообщила ему название китайского ресторана, в котором можно заказать доставку еды.

В два часа пополудни он понял, что пора что-то решать. Торча здесь, он ничего не добьется, к тому же ему не хотелось пропускать свой прямой авиарейс в Ньюарк, вылетающий в шесть тридцать. Включив ноутбук, он разыскал в интернете адрес кондоминиума, в котором жила Пола Стивенсон. Согласно навигатору Waze, он мог доехать туда за двадцать минут. «Если она передумала, то какой в этом смысл?» – мысленно спросил он сам себя. Впрочем, один возможный сценарий все-таки существовал: быть может, пропьянствовав всю ночь, она сейчас спит мертвым сном. «Так что стоит проверить», – решил он и открыл приложение «Убер».

* * *

– Ближе не подъезжайте, я выйду здесь, – сказал Картер водителю такси, и тот остановил машину напротив кондоминиума, в котором находилась квартира Полы Стивенсон. С обеих сторон от входа в здание, перед лужайкой, стояло по полицейской машине с включенной мигалкой. Между ними санитар в белом открывал задние двери «Скорой помощи». Еще двое в белом катили к «Скорой» каталку, на которой лежало человеческое тело, неподвижное и целиком накрытое простыней.

Стараясь не привлекать к себе внимания, Картер медленно прошел по подъездной дороге и остановился за группой зевак. Он надеялся выяснить, что же здесь произошло, не задавая никаких вопросов.

– Иногда на человека оказывают такое ужасное давление, что у него просто не остается сил терпеть, – вздохнула одна из женщин. – Я слыхала, что товарищество собственников квартир кондоминиума жутко давило на нее, чтобы заставить ее погасить задолженность по взносам.

– А она в самом деле покончила с собой?

– Я работал на ее этаже и слышал, как полицейские говорили, что она повесилась. Думаю, ужасно так умирать, – сказал мужчина в заляпанных краской голубой рубашке и синих джинсах. Его пикап с логотипом компании по производству малярных работ на крыле был припаркован в ста футах от группы зевак.

– А кто-нибудь знает, как ее звали? – спросил Картер, стараясь выглядеть безразличным.

– Стивенсон, – ответила еще одна женщина. – Ее квартира находится на четвертом этаже.

Картер тихонько отошел от кучки зевак и по подъездной дороге пошел назад. Он встретился взглядом с одним из полицейских, и тот пристально посмотрел ему в глаза. От сознания того, что в руке у него дорожная сумка, ему стало не по себе. Ему казалось, что полицейский чует – в сумке лежит нечто связанное с тем, что произошло с Полой Стивенсон. Картер изобразил на лице полуулыбку и, отвернувшись, продолжил свой путь. При каждом шаге он ожидал, что сейчас прозвучит свисток и громкий голос прикажет ему остановиться. Он дошел до улицы и повернул направо. Мысли в его голове начали мешаться. «Надо все это обдумать», – сказал он себе.

Первой мыслью, которая мелькнула в его голове, когда он узнал, что Пола Стивенсон умерла, было: проблема решена. Уладился еще один вопрос, причем без каких-либо затрат со стороны «РЕЛ». Но нет ли и другого сценария, вовсе не такого розового? Полиция будет искать ее родителей, брата или сестру, чтобы кто-то из них приехал и занялся ее личными вещами. И где-то на виду, на письменном столе или на кухонном, он или она, возможно, найдут экземпляр подписанного ею соглашения, на бланке которого будет значиться название его фирмы – «Картер и партнеры». Что, если кто-то из родственников действительно появится и потратит время, чтобы прочесть документ? И захочет узнать, почему эта фирма, «Картер и партнеры», заплатила покойной два миллиона долларов.

Когда пять дней назад Пола Стивенсон говорила с ним по телефону, в голосе ее звучала стальная решимость. Его попытка запугать ее, чтобы заставить придерживаться первоначального соглашения, ничего не дала. Более того, она посмеялась над ним, издевательски сказав: «А если я найму себе адвоката, что вы со мной сделаете, мистер Картер, подадите на меня в суд?» После чего назвала три крупных нью-йоркских адвокатских фирмы, которые добились выплаты огромных компенсаций жертвам сексуальных надругательств. При этом она не поленилась назвать и сумму, выплаченную каждой из этих жертв. «Если мы не сумеем быстро что-то выработать, то я позвоню в одну из них». И, как это ни парадоксально, последними словами Полы Стивенсон, когда они с ней договорились о встрече сегодня в одиннадцать часов, были: «Не опаздывайте».

Так что ее самоубийство просто не имело смысла. Стивенсон не только не испытывала страха, а, наоборот, рвалась в бой. Как можно за пять дней перейти от столь воинственного настроя к тому, чтобы накинуть себе на шею веревочную петлю?

И тут Картер вдруг остановился как вкопанный, ибо в голову ему пришла ужасная мысль.

– О боже, – проговорил он вслух.

А что, если петлю на шею ей накинул кто-то другой? Как удобно для «РЕЛ», что женщина, грозившая доставить компании немалые неприятности, сделав свои обвинения достоянием гласности, покончила с собой.

Минуту назад Картера беспокоила вероятность обнаружения соглашения кем-то из родственников Стивенсон, теперь же ситуация стала еще более опасной – документ могла найти полиция, которая может начать рассматривать возможность того, что Пола Стивенсон не покончила с собой, а была убита. Мотив убить ее у него был, билет на самолет и гостиничный номер в Дареме он заказывал на свое имя, так что полицейские могли установить, что он находился в городе в тот промежуток времени, когда она была убита. Секретарь приемной офисного центра и публичный нотариус могли подтвердить, что всю первую половину дня он находился в снятом им там временном офисе, но это подтверждение ничего ему не даст, если Полу Стивенсон убили сегодня ночью. Он мысленно обругал себя за то, что прилетел в Дарем вчера, чтобы заодно посетить здешний Музей жизни и науки. Если бы вместо этого он вылетел сюда сегодня утром, то у него было бы алиби и на сегодняшний день, и на ночь.

«Перестань», – сказал он себе. Картер знал, что сам он этого не делал. Вопрос заключался в том, кто же. Ответ на этот вопрос мог быть только один – Шерман. Сначала он не желал ничего знать о подробностях работы Картера, однако затем изменил свою позицию на противоположную и захотел узнать абсолютно все. А на тот случай, если полиция начнет расследование, председатель правления «РЕЛ» собирался свалить всю вину на него, Картера. Сам же он, пока нанятый им убийца расправлялся с Полой Стивенсон, находился у себя в Коннектикуте, чтобы иметь железное алиби.

Тут Картеру на ум пришла еще одна ужасная мысль. Убийцам свойственно испытывать чувство извращенного удовлетворения, когда они наблюдают за тем, как полицейские пытаются расследовать преступления, которые они совершили. Из-за этого они часто возвращаются на места своих преступлений, чтобы насладиться ощущением собственной силы – ведь только они знают, что в действительности случилось с жертвой. И если полиция изучит документацию «Убера», то они обнаружат, что такси подвезло его к кондоминиуму, в котором жила Пола Стивенсон, как раз тогда, когда можно было посмотреть на то, как увозят ее мертвое тело. Сознание Картера заполнил образ полицейского, который так пристально смотрел на него там.

«Успокойся, – мысленно приказал он себе. – Перестань изводить себя. Мало ли что могло заставить Стивенсон внезапно потерять контроль над собой и покончить жизнь самоубийством. Сейчас самое главное для меня – это позаботиться о том, чтобы ничего не угрожало моей собственной жизни и свободе».

Глава 50

Дик Шерман сидел в своем кабинете на третьем этаже особняка в Гринвиче, где он проживал вместе с женой. Однако сегодня вечером он находился в доме один и был этому только рад.

Пользуясь ноутбуком, хранимым им в запертом шкафу для бумаг, он только что прочел электронное письмо от Картера, в котором тот подвел краткий итог своей поездки в Дарем. «Пола Стивенсон мертва, похоже, это было самоубийство». Отлично, подумал он. Стивенсон могла стать еще тем геморроем и для него самого, и для «РЕЛ». Теперь же она находилась в шкафу рефрижератора в морге и ее рот был на замке, то есть именно в таком положении, в котором ему и надлежало быть. Он терпеть не мог людей, которые нарушали соглашения, так что так ей и надо!

Но то, что Стивенсон отправилась к праотцам, отнюдь не решило всех его проблем. До этого было ох как далеко.

Высокомерие, с которым вел себя Мэтьюс, приводило его в ярость. Вместо благодарности и лояльности самый популярный телеведущий Америки предоставил расхлебывать ту кашу, которую он заварил, именно ему, Шерману. «Надо было оставить этого хама на том захолустном кабельном канале, где я его нашел, а не перетаскивать его в Нью-Йорк», – подумал гендиректор «РЕЛ».

Шерман по-прежнему не доверял Картеру ни на грош. Но положившись на этого адвокатишку, он сам загнал себя в угол. Если он уволит этого малого, ему придется нанять кого-то другого, чтобы разгрести за Мэтьюсом оставшееся дерьмо. И тогда Картер превратится в еще одну головную боль – человека, который слишком много знает и вполне может решить, что больше не стоит держать рот на замке. «Кажется, из лиц свободных профессий чаще всего кончают с собой именно адвокаты – или же это стоматологи?» – подумал он.

Но еще большей проблемой в будущем мог стать Майерс. При первых же признаках того, что что-то может пойти не так, этот образцовый бойскаут сломается и начнет петь соловьем о переводах крупных сумм на счет фирмы «Картер и партнеры». Даже нынешний состав совета директоров компании, относящийся к нему, Шерману, с симпатией, вполне может очень быстро отвернуться от него, если и Майерс, и Картер начнут выкладывать то, что знают.

Резко отодвинув в сторону компьютер, которым он пользовался только для связи с Картером, Шерман открыл свой второй ноутбук и щелкнул по электронному письму от Карлайла-младшего, которое грозило перевернуть всю его жизнь вверх дном. И перечитал его, наверное, уже в двадцать пятый раз.

«Дик, сегодня ко мне обратилась молодая женщина – помощник продюсера. Она утверждает, что Брэд Мэтьюс совершил в отношении ее сексуальную агрессию. Она очень живо описала, что он с ней творил. Как ты считаешь, что мне с этим делать? Фред».

Шерман встал из-за стола и принялся ходить по кабинету. «Младшему это грозит тем же, чем и мне», – подумал он. Ни для кого не являлось секретом, что Карлайл-младший надеется занять место председателя совета директоров «РЕЛ», которое сейчас все еще занимает его отец. И даже после того как компания разместит свои акции на фондовом рынке, в руках семейства Карлайл их останется достаточно для того, чтобы так оно и произошло, если только…

«Если только до него не дойдет, что все это дело с сексуальными надругательствами может утопить и его», – вслух сказал Шерман. Когда Померанц обратилась к Младшему, он отправил Шерману вот это самое письмо. А когда она явилась к нему с той же жалобой вторично, он просто велел ей заняться своими прямыми обязанностями, если она хочет сохранить работу. Если этим все и ограничилось, то Карлайл-младший может сорваться с крючка, однако если Померанц проиграла ему аудиозапись, а он, отправив электронное письмо Шерману, спустил дело на тормозах, то он крепко влип. Если вся эта история с Мэтьюсом выйдет наружу, то женщины, составляющие 57,3 % зрительской аудитории «РЕЛ», поднимут жуткий крик.

Снова сев за стол, Шерман быстро набрал короткое письмо и отправил его Фредерику Карлайлу-младшему. «Будет ли у тебя завтра время, чтобы обсудить наедине один конфиденциальный вопрос?» – написал он.

Глава 51

Фредерик Винсент Карлайл-младший уселся в дорогое кожаное кресло, стоящее за письменным столом из красного дерева, и огляделся по сторонам. «Этот просторный угловой кабинет выглядит сейчас точно так же, как и тогда, когда его занимал мой отец», – подумал он. Стены здесь были увешаны фотографиями, на которых его отец был изображен с шестью предыдущими президентами США, а также с главами государств и правительств многих зарубежных стран и самыми яркими звездами Голливуда. Здесь же находилась заключенная в стекло карта мира, на которой были обозначены все корпункты и дочерние компании «РЕЛ Ньюс», находящиеся как в Америке, так и за рубежом. Еще одним украшением стен кабинета служили дипломы почетного доктора философии четырнадцати университетов, присудивших это звание Карлайлу-старшему. И наконец, в центре всего этого красовалась передняя сторона обложки того номера журнала «Тайм», в которой основатель «РЕЛ» объявлялся человеком года.

Младший – он знал, что именно так большинство сотрудников компании называют его за глаза, хотя в его присутствии они этого прозвища никогда не употребляли, – был реалистом. Его отец всегда будет оставаться воплощенным свидетельством того, что бедняк может стать богачом, на него смотрят и будут смотреть как на предпринимателя, чей успех напоминает людям о том, что Америка по-прежнему представляет собой страну равных возможностей. Младший понимал и принимал тот факт, что, чего бы он сам ни достиг, его всегда будут воспринимать совсем не так, как его отца. Если ты берешь нечто большое и делаешь его еще больше, это далеко не так интересно, как история о том, как человек создал что-то большое, начав с нуля. Он уже в который раз вспомнил колкую остроту, которую в свое время придумали про Джорджа Буша-младшего: «Он уже родился на третьей базе, а думает, что сделал трипл»[22]. Один из аналитиков, пишущих о телеиндустрии, как-то написал, что единственным достижением Карлайла-младшего является включение его имени в список самых завидных женихов Нью-Йорка.