– Разве ты не будешь завтракать? – спросила она.

– Нет, просто перехвачу что-нибудь по дороге в офис, – ответил он, наклонившись и поцеловав Зака. Затем запечатлел дежурный поцелуй на макушке жены и спустя пять минут вышел на улицу.

Пройдя два квартала от своего многоквартирного дома, он сделал первую остановку – зашел в «Старбакс». Было восемь сорок пять. «К этому времени Шерман уже должен был проснуться», – подумал он.

Хотя в будни кофейня всегда бывала полна народу, утром в субботу здесь бывало мало посетителей. Десять человек, причем каждый, похоже, сам по себе, сидели за столиками в центральной части зала, читая газеты или уставившись в свои ноутбуки и одновременно попивая заказанные напитки. Картер быстро нашел среди них того, кто был ему нужен.

– Простите, что беспокою вас, но я потерял свой смартфон. Не могли бы вы одолжить мне ваш для короткого звонка? – Задав этот вопрос, Картер положил пятидолларовую купюру на барную стойку рядом с сидящим за ней студентом в толстовке с логотипом Нью-Йоркского университета. Тот оторвал глаза от своего ноутбука.

– Вы ведь не будете выходить из кофейни, да? – говоря с сильным иностранным акцентом, спросил студент.

– Я только отойду вон туда, – ответил Картер, показывая на дальний угол, где не было посетителей.

– Вам незачем мне платить, – сказал молодой человек, отдавая ему свой телефон.

– Да ладно, возьмите, – ответил Картер, отходя в угол. Быстро оглядевшись по сторонам, чтобы удостовериться, что на него никто не смотрит, он набрал по памяти номер домашнего телефона Шермана.

– Алло. – В тоне Шермана явственно слышались ворчливые нотки.

– Я говорю с мистером Ричардом Шерманом?

– Да. А вы кто такой, черт бы вас побрал?

– Меня зовут Майкл Картер. Я юрист отдела кадров «РЕЛ Ньюс»…

– Никогда о вас не слыхал. Надеюсь, у вас есть достаточно веская причина, чтобы звонить мне домой в субботу.

– Да, сэр. – Свои следующие фразы он заранее отрепетировал несколько раз. – Если немедленно не принять надлежащих мер, на «РЕЛ Ньюс» в ближайшее время подаст в суд одна наша молодая сотрудница, у которой имеется доказательство того, что Брэд Мэтьюс физически домогался ее у себя в кабинете. Пока еще можно исправить ситуацию, но это окно возможностей будет открыто очень недолго. Я не хочу вдаваться в подробности по телефону. Когда мы сможем встретиться?

Последовала пауза.

– Вы можете приехать в Гринвич?

– Скажите мне, куда и в какое время.

– Вы знаете тамошнюю железнодорожную станцию?

– Да, я и собирался на поезде.

– Я буду сидеть в черном «Мерседесе» модели S-550 в северном конце парковки. В двенадцать часов ровно. Не опаздывайте.

Разговор прекратился, прежде чем Картер успел сказать, что согласен. Он выдохнул – первое препятствие было преодолено. Потом машинально положил смартфон в карман и двинулся было к выходу, но тут заметил давешнего студента, который махал ему и показывал на его руку, в которой ничего не было. Сосредоточься и соберись, мысленно сказал он себе, возвращая молодому человеку одолженный телефон.

Глава 30

Народу в здании железнодорожной станции Гринвича было совсем мало. Майкл Картер вышел из него и посмотрел на северный конец парковки, которая сейчас по большей части пустовала. Но машины, которая была ему нужна, там не оказалось. Не имеет смысла стоять здесь как дурак, подумал он и, войдя обратно в здание станции, сел на скамью.

Однако ему так и не удалось сосредоточиться на статье, которую он пытался читать. В 11.57 он поднялся со своего места, вышел и медленно направился к единственному на парковке одиноко стоящему «Мерседесу». Когда до машины оставалось футов десять, стекло водительской двери опустилось.

– Картер? – спросил Ричард Шерман.

– Да, мистер Шерман. Я…

– Садитесь, – сказал Шерман, взмахом руки показывая Картеру, чтобы он обошел машину спереди.

Глава 31

Майкл Картер обошел «Мерседес» и сел на переднее пассажирское сиденье. Затем закрыл за собой дверь и поставил свой дипломат между ног. На Шермане были темно-синий спортивный костюм и серые кроссовки. Было известно, что гендиректор «РЕЛ Ньюс» гордится своей хорошей физической формой. «Вероятно, он либо направляется к собственному личному тренеру, либо возвращается от него», – подумал Картер.

Он очень нервничал и, несмотря на все свои приготовления, был не уверен, что ему лучше сделать теперь: дождаться, когда заговорит Шерман, или начать разговор самому. Шерман молчал, пристально глядя, нет, скорее сердито уставившись на него.

Картер прочистил горло и, протянув руку для пожатия, сказал:

– Мистер Шерман, я благодарен вам за то, что вы согласились встретиться со мной через такое короткое время.

Шерман проигнорировал его протянутую руку.

– Итак, – начал Картер, стараясь придать своему тону куда больше уверенности, чем он испытывал на самом деле, – вчера, примерно в пять часов дня, в мой офис явилась помощница продюсера по имени Лорен Померанц. Она рассказала мне о встрече, которая произошла у нее в кабинете Брэда Мэтьюса за закрытыми дверьми.

Шерман внимательно слушал, пока Картер пересказывал то, что поведала ему Лорен Померанц. Реакция генерального «РЕЛ Ньюс» была предсказуемой.

– Это всего лишь ее слово против его слова, – проворчал он.

– Точно так же поначалу отреагировал и я, мистер Шерман, – ответил Картер, достав свой смартфон и водя по нему пальцем, – пока я не услышал вот это.

Картер поднял мобильник, держа его между собой и Шерманом. Ни один из них не произнес ни слова, пока запись не подошла к концу.

– О боже, – вырвалось у Шермана. Затем он спросил: – Что нам известно об этой Лорен Померанц?

Картер достал личное дело Лорен Померанц из дипломата, который теперь, открытый, лежал у него на коленях, упиваясь сознанием того, что теперь Шерман уже говорит «нам», то есть объединяет себя с ним, Картером.

– К сожалению для нас, она образцовый сотрудник. В компании она работает три с половиной года. Результаты всех ее ежегодных аттестаций были отличными, и после каждой из них ей повышали оклад. Кроме того, ее дважды повышали.

– Вы же юрист, – резко сказал Шерман. – Когда кто-то делает аудиозапись того, что человек говорит в своем собственном кабинете, и при этом не ставит этого человека в известность – разве это не противозаконно?

– Хороший вопрос, сэр. Вчера вечером я провел по нему изыскания. Хотя, строго говоря, Лорен Померанц, возможно, и нарушила правила внутреннего трудового распорядка «РЕЛ Ньюс», это не очень-то нам поможет. В принципе, ее можно было бы за это уволить, но у меня создалось четкое впечатление, что она и так собирается покинуть компанию.

– Скатертью дорога.

– Она может привести в свое оправдание и следующий довод. «РЕЛ Ньюс» – это организация, занимающаяся сбором и поиском новостей. Тот факт, что ведущий и главный редактор самого рейтингового выпуска новостей в стране совершал развратные действия в отношении своей подчиненной, определенно можно рассматривать как новость. Она делала именно то, что сделал бы любой журналист, работая над репортажем.

Шерман ударил кулаком по рулю; увидев такую его реакцию, Картер внутренне возликовал.

– Осмелюсь сказать, сэр, что адвокаты могли бы часами вести ожесточенные споры о том, может ли эта аудиозапись быть принята в качестве доказательства в суде присяжных, – начал он.

– Кеннеди и Эдельман получили бы немалое удовольствие от такого спора, – заметил Шерман, говоря о популярной передаче «РЕЛ Ньюс» с участием двух адвокатов, из которых один отстаивал интересы истца, а другой – интересы ответчика в различных судебных спорах.

– Это точно. Но если дело вообще дойдет до обсуждения вопроса о допустимости или недопустимости этой аудиозаписи как доказательства в суде, нанесение ущерба нашей компании уже будет налицо. – Картер сделал недолгую паузу, затем продолжил: – Если, конечно, ситуацию не удастся замять.

Шерман посмотрел на него и впервые за все время их разговора перешел на уважительный тон:

– Есть ли какой-либо способ не допустить огласки?

– Да, есть, поскольку мы смогли получить эту информацию на таком раннем этапе. Насколько мне известно, помимо этой аудиозаписи, следов случившегося не существует. Нет никаких писем, где бы упоминались домогательства со стороны Мэтьюса. Я работал над планом действий по недопущению огласки того, что узнал, с той самой минуты, как Лорен Померанц вчера вечером покинула мой офис. Мне нужно только ваше одобрение, чтобы начать воплощать его в жизнь.

– А в чем состоит ваш план?

– Насколько я мог установить, за пределами салона этой машины есть только четыре человека, которым наверняка известно о том, как ведет себя Мэтьюс: сам Мэтьюс, Лорен Померанц, а также некая женщина, имени которой мы не знаем и слова которой о Мэтьюсе подсказали Лорен Померанц мысль записать на свой телефон то, что происходило в кабинете Мэтьюса.

– А кто четвертый?

– Померанц сообщила мне, что она довела эту историю с Мэтьюсом до сведения Фредерика Карлайла-младшего сразу же после того, как это произошло.

– Папенькин сынок Фредди, наш деревенский дурачок, – сказал Шерман. – Ну и как, он что-нибудь предпринял?

– По словам Померанц, он не предпринял ничего. Вместо этого он напомнил ей, что ей вообще повезло, что у нее есть работа в «РЕЛ», и посоветовал просто продолжать работать.

Последовала долгая пауза. Картер ждал, и наконец Шерман нарушил молчание:

– А эта самая Померанц будет держать язык за зубами?

– Уверен, что да, если мы дадим ей то, что она хочет получить.

– Речь идет о деньгах, верно?

– И об этом тоже. Скажите, вы знакомы с высшими руководителями CNN, «Фокс Ньюс» и остальных телесетей?

– Это глупый вопрос.

– Извините. После ухода из «РЕЛ Ньюс» Лорен Померанц хочет остаться в телевизионной индустрии. Может быть, здесь, в Нью-Йорке, может быть, в Хьюстоне, там, откуда она родом. Вы можете позвонить и устроить ее на работу в какую-нибудь из других телесетей?

– Безусловно. Но как мы можем узнать, будет ли держать язык за зубами и та, которая дала Померанц наводку насчет того, что может выкинуть Мэтьюс?

– Да, мы этого не знаем, но то, что она до сих пор продолжает молчать, – это уже добрый знак. Кем бы она ни оказалась, поступление внушительной суммы на ее банковский счет должно купить дальнейшее молчание также и этой дамы.

– А что, если есть и другие?

– Вероятно, таковые и впрямь есть, и мы будем вести себя с ними точно так же. Вместо того чтобы оставаться в бездействии, с ужасом ожидая того дня, когда одна или несколько из них вместе со своими адвокатами созовут пресс-конференцию, мы, а лучше сказать я, разыщу их всех одну за другой и с каждой из них напрямую заключу соглашение о неразглашении и выплате отступных.

– Что вы имеете в виду, говоря «напрямую?»

– Вы действительно хотите знать все детали?

– Нет, наверное, не хочу.

Картер чувствовал, как в нем нарастает радостное возбуждение. Он добился своего – сумел вызвать у Шермана интерес, и теперь оставалось только завершить сделку.

– Единственный способ поправить ситуацию – это свести число тех, кто знает о делишках Мэтьюса, к абсолютному минимуму. А значит, нельзя обсуждать это ни с юристами «РЕЛ», ни со сторонними юридическими фирмами.

– Продолжайте.

– Я начну с Лорен Померанц – уговорю ее принять отступные и подписать соглашение о неразглашении.

– Вы думаете, она согласится?

– За два миллиона долларов – думаю, согласится.

– Два миллиона долларов – это большие деньги.

– Само собой. Но за эти деньги она также сообщит мне, кто еще осведомлен об игрищах Мэтьюса. И давайте посмотрим на эту ситуацию в более широком контексте, проведем сравнение. Какой доход приносит Мэтьюс компании каждый год? Пятьдесят миллионов?

– Да, примерно такую сумму, – пробормотал Шерман, несомненно, отлично зная, что в действительности эта сумма приближается к семидесяти миллионам.

– Чтобы я мог работать над решением этой проблемы, никто не должен видеть, как мы с вами разговариваем, и я не могу, как раньше, продолжать сидеть в своем офисе в отделе кадров. – Он достал из дипломата лист бумаги и протянул его Шерману. – Вам придется нанять консалтинговую фирму «Картер и партнеры». Авансовый платеж составит один миллион плюс двести тысяч долларов ежемесячно на расходы. На мой доверительный счет адвоката должна быть переведена сумма в двенадцать миллионов долларов. Эти деньги, а также дополнительные средства, которые мне, возможно, понадобятся, будут использованы для выплаты компенсаций жертвам Мэтьюса.

– Зачем вам столько денег, если нам известно только о двух жертвах? – спросил Шерман.

– Вы хотите, чтобы я обращался к вам каждый раз, когда я узнаю имя еще одной жертвы и мне понадобится очередная сумма, чтобы заткнуть ей рот?

Шерман понял, что он говорит дело.

– Вы хотите, чтобы я предоставил вам доступ к таким большим деньгам, никому ничего не объяснив?

– Вы же генеральный директор. Так что решение этого вопроса я оставляю вам.

Картер опять сунул руку в дипломат и извлек из него два пакета, в которых лежали мобильные телефоны, приобретенные сегодня утром. Эту часть своего плана он осуществил максимально осторожно. В каждом сетевом магазине Америки установлены камеры видеонаблюдения, снимающие каждого покупателя и то, что он покупает. Если купить сразу шесть телефонов в одном магазине, это может возбудить подозрения, но, если ты покупаешь по одному телефону в шести разных торговых точках, это не вызовет никаких вопросов.

– Если что-то пойдет не так, в наших с вами интересах сделать так, чтобы следов того, что у нас вообще были контакты, не осталось. Никаких электронных писем, никаких звонков по рабочим телефонам, по мобильным телефонам, вообще ничего такого, что можно было бы отследить. Вам известно, что такое «сгорающий мобильник?»

– Вы говорите о тех мобильных телефонах, которые «Самсунгу» пришлось отозвать, потому что они то и дело самопроизвольно загорались?

Картер чуть было не расхохотался, но затем понял, что, возможно, Шерман вовсе не хотел шутить.

– Нет, это одноразовый мобильный телефон с сим-картой, предоплаченной за наличный расчет. Такие мобильники совершенно невозможно отследить. Каждого такого телефона хватает на полчаса. Говоря по ним, мы будем выражаться предельно кратко. Я буду быстро сообщать вам последнюю информацию о делах, которые я завершил, и о том, над чем работаю в настоящий момент.

– А как мне быть, если имеющийся лимит будет исчерпан?

– Вам надо будет просто выбросить этот мобильник и начать пользоваться следующим. Для начала я каждому из нас купил по три таких телефона. Если будет нужно, позднее я куплю еще. Три номера ваших одноразовых мобильников я записал. А номера моих записаны вот здесь. – И он протянул Шерману еще один лист бумаги.

– Картер, вы были совершенно уверены, что я соглашусь с вашим планом, не так ли?

– Если честно, то нет, я не знал, каким будет ваше решение. Но я подумал, что в случае положительного ответа будет куда разумнее, если мы с вами сможем начать действовать уже после первой встречи, а не после второй.

Шерман смотрел прямо перед собой, чувствуя, как в нем медленно нарастает ярость. «Я ничего не знаю об этом парне, но мне придется на него положиться», – подумал он.

– Хорошо, Картер, мы с вами будем действовать заодно. Дайте мне время до вторника или среды, чтобы устроить перевод денег на ваш счет.

– Я еще не совсем закончил, – спокойно сказал Картер. – Существует маловероятная возможность, что кто-то начнет прослушивать наши разговоры. Поэтому, чтобы перестраховаться, мы будем использовать код. Имена жертв мы заменим марками машин: «Форд», «Шевроле», «Мерседес» и так далее. А когда будем толковать о деньгах, то вместо слов «миллион долларов» станем говорить «бушель»[16]. Эти кодовые обозначения записаны на том же листе бумаги, что и номера моих одноразовых телефонов.

– Это все?

– Нет, есть еще четыре вопроса, на сей раз последних. Во-первых, вот вам копия моего заявления об уходе, которое я подам в понедельник. Во-вторых, по мере того, как я буду выяснять имена жертв, мне понадобится доступ к файлам, содержащим их личные дела. Так что позвоните кому-нибудь из ваших айтишников, чтобы такой доступ был предоставлен фирме «Картер и партнеры». И еще позвоните кому следует и подтвердите, что после моего ухода из компании она будет полностью оплачивать медицинскую страховку всей моей семьи в течение двух лет.

«Если я сверну этому наглецу шею и брошу его тело в пролив Лонг-Айленд, интересно, как скоро его найдут?» – кипя от злости, подумал Шерман.

– А последний вопрос?

– Единственный человек, которому известно точное число жертв, это сам Брэд Мэтьюс. Вы или я, либо мы оба, должны поговорить с ним, чтобы прояснить этот вопрос. И при этом попросить его сделать милость и наконец перестать удлинять их список. Подумайте над тем, как вы хотите уладить и это дело.

– Хорошо, через пару дней я вам позвоню по одному из этих ваших чертовых «сгорающих» телефонов. А теперь вылезайте.

Шерман смотрел, как Картер выходит из машины и идет к входу на станцию. Подумав о стоимости пакета акций, который достанется ему в виде бонуса, когда «РЕЛ Ньюс» будет из частной компании превращена в публичную, выпустив свои акции на фондовый рынок, он резко нажал на газ, и машина на бешеной скорости выехала с парковки и поехала прочь.

Глава 32

Шерману понадобилось немалое усилие воли, чтобы не превышать предельную скорость, пока он ехал три мили от железнодорожной станции до своего дома. «Мне нужно как можно скорее добраться до моего компьютера», – подумал он. И мысленно обругал себя за то, что, выезжая с парковки, взял с места в карьер, так что завизжали покрышки. Он только-только успел сбросить скорость, когда из-за угла показалась патрульная полицейская машина. А ведь сейчас он пребывал совсем не в том настроении, чтобы объясняться с копом.

«Я отдаю всю свою карьеру в руки этого чертова Картера, – подумал он, – а ведь я ни черта о нем не знаю». Он вспомнил название детективного агентства, услугами которого воспользовался один его приятель, когда заподозрил – и, как выяснилось, не без оснований, – что жена ему изменяет. Когда детективы поймали ее с поличным, она согласилась на куда меньшую долю при разделе имущества, которым сопровождался их развод, в обмен на его обязательство не предавать сведения о ее интрижке огласке.

Но если я действительно найму это агентство, чтобы изучить подноготную Картера, то что, собственно, я вообще надеюсь о нем узнать? Не все ли мне равно, был ли он самым тупым или, наоборот, самым способным выпускником той школы права, которую окончил? Наверняка у него нет пятен в биографии, иначе его просто не взяли бы на работу в «РЕЛ Ньюс». Теперь мне от него никуда не деться, но могу ли я ему доверять?

Шерман загнал машину в гараж и закрыл за собой ворота. Потом торопливо прошел через комнату, где его жена сидела на диване, читая журнал.

– Как, ты уже закончил тренировку? – не поднимая глаз, спросила она.

Не желая утруждать себя ответом на ее вопрос, он, как это теперь бывало с ним часто, просто промолчал, прошел мимо нее в свой кабинет и закрыл за собой дверь.

«Пожалуйста, пусть в списке непрочитанных ничего такого не будет», – мысленно взмолился он, ища среди них электронные письма, отправленные ему Фредериком Карлайлом-младшим. Он пробегал глазами по темам тех из них, которые были посланы не так давно, пока наконец не нашел то, что искал. В строке темы Карлайл написал: Строго между нами.

Шерман открыл письмо.

«Дик, сегодня ко мне обратилась молодая женщина – помощник продюсера. Она утверждает, что Брэд Мэтьюс совершил в отношении нее сексуальную агрессию у себя в кабинете. Она очень живо описала, что он с ней творил. Я сказал ей, что займусь этим. Как ты считаешь, что мне с этим делать? Фред».

Шерман сцепил руки на затылке. И посмотрел на дату отправления письма – только для того, чтобы подтвердить то, что он и без того знал. Это письмо пришло на его электронную почту как раз тогда, когда его адвокат завершал переговоры относительно его последнего контракта с «РЕЛ Ньюс». Компенсация, которую компания обязывалась выплатить ему при его выходе в отставку, составит тридцать миллионов долларов, и эта сумма могла удвоиться, если намечаемое, по слухам, владельцем компании превращение ее из частной в публичную станет явью и первичное публичное предложение акций пройдет успешно. Шестьдесят миллионов долларов. Он станет богачом! Даже если он бросит жену и отдаст ей половину этой суммы, у него все равно останется более чем достаточно денег для того, чтобы после выхода в отставку жить так, как хочется ему.

Но сейчас все это висело на волоске. После того как он получил это электронное письмо от сына основателя «РЕЛ Ньюс», прошло уже три месяца. Неизбежно возникнет сакраментальный вопрос: Что он об этом знал и когда он об этом узнал?

«Меня распнут за то, что я спохватился только после того, как столько воды утекло», – подумал он.

Глава 33

По пути обратно на Центральный вокзал Майкл Картер почти не слышал негромкого стука колес. Он взглянул на лежащий перед ним открытый блокнот с большими отрывными желтыми линованными листами. Весь первый лист блокнота был исписан составленным им перечнем первоочередных дел. И у него было такое чувство, будто все это только прекрасный сон.

Было бы неправдой сказать, что он заранее был полностью уверен, что Шерман одобрит его план, хотя у него и были веские причины для уверенности в успехе. Но чего Картер совершенно не ожидал, так это восторженного ликования, которое он испытывал сейчас от сознания того, что гендиректор «РЕЛ Ньюс» фактически передал судьбу компании в его руки.

«Самое трудное дело – это всегда то, с которого начинаешь, – подумал он. – Если я заключу соглашение о выплате компенсации и неразглашении с Лорен Померанц – вернее, когда я заключу такое соглашение с Померанц, – тут же поправил он сам себя, – анализ опыта, который я получу, ведя переговоры с ней, поможет мне склонить к подобным соглашениям и тех женщин, с которыми я буду иметь дело позднее. А таких будет еще немало». Сколько именно, Картер пока не знал. Такие извращенцы, как Брэд Мэтьюс, занимаются этим не эпизодически, а постоянно. В руках Мэтьюса есть власть, и он имеет доступ к стольким беззащитным молодым женщинам. «Если повезет, – подумал Картер, – жертв окажется более чем достаточно, и у меня будет уйма работы».

Служба в армии привела его к выводу, что исход большинства сражений решается еще до того, как сделан первый выстрел. Та из сторон, у которой больше достоверных разведданных, тот противник, который более информирован, побеждает почти всегда. Он прекрасно понимал, что на предстоящих переговорах у Лорен Померанц, имеющей аудиозапись того, что происходило между Мэтьюсом и ею в его кабинете, карта будет куда сильнее, чем у него самого. «Лучшее из всего того, что я вообще могу сделать, это не дать ей осознать, что в этой игре все преимущества на ее стороне», – подумал он.

Картер открыл спортивную сумку и достал из нее папку с личным делом Лорен Померанц. Оглядевшись по сторонам, он увидел, что вагон по большей части пуст и рядом нет ни одного пассажира, так что, если он позвонит ей сейчас, его слов не услышит никто.

Он начал было набирать номер ее сотового на одном из своих одноразовых телефонов, но остановился и нажал на «отбой». Нервы у нее сейчас и так на пределе. К чему нервировать ее еще больше, звоня ей с телефона, номер которого недоступен?

И вместо одноразового мобильника он набрал ее номер на своем айфоне. На третьем гудке она ответила тихим, почти ломким голосом.

– Лорен, это Майкл Картер. Мы говорили с вами вчера вечером в моем офисе. Во-первых, хочу спросить вас: как у вас дела?

– Что вы хотите от меня услышать? Что дела у меня идут здорово? Ну так вот, это не так. Уверена, что вы звоните мне в субботу во второй половине дня не для того, чтобы справиться о моем здоровье. Чего вы хотите?

Картер не привык к тому, чтобы молодые женщины говорили с ним грубо. Сделав над собой усилие, он сумел подавить раздражение и спокойно сказал:

– Хорошо, Лорен, давайте сразу перейдем к причине, по которой я вам звоню. Когда вы доложили о том инциденте вышестоящему сотруднику компании в первый раз, ничего не произошло. Однако не прошло и двадцати четырех часов с тех пор, как вы явились в мой офис, как я получил полномочия на заключение с вами конфиденциального соглашения о компенсации. В качестве одного из условий этого соглашения вам будет предложена равноценная работа в бизнесе теленовостей в том городе, который вы выберете сами.

На том конце линии молчали. Картеру на мгновение показалось, что связь прервалась.

– Лорен, вы меня слышите?

– Да, – тихо ответила она.

– Хорошо. Мне понадобятся завтрашний день и понедельник, чтобы завершить то, что я начал. Вы можете встретиться со мной во вторник? Время и место встречи я назову вам в текстовом сообщении, которое пришлю позднее.

– Мистер Картер, я хочу привести с собой подругу. Она не адвокат. Я просто чувствовала бы себя лучше, если…

– Лорен, послушайте меня. Полученная мною санкция на заключение с вами мирового соглашения о неразглашении и выплате отступных четко предусматривает, что я буду вести дела с вами напрямую и притом с вами одной. Я не могу изменить этих условий. Я вам предлагаю следующее: мы встретимся с вами один на один. Во вторник никто не будет на вас давить, чтобы вы что-то подписали. Давайте попробуем определить, что нужно обеим сторонам для того, чтобы достичь взаимоприемлемой договоренности, и от этой отправной точки начнем двигаться вперед. Ну как, это здравое предложение?

– Думаю, да.

– Отлично, Лорен. Полагаю, я вам доказал, что мне можно доверять. Но обещайте мне, что вы ни с кем не станете говорить о том инциденте, пока мы не встретимся с вами во вторник.

– Хорошо, я ни с кем говорить не буду, – последовал неохотный ответ.

– Я с вами свяжусь. До свидания. – Картер прекратил разговор. Поезд замедлил ход и наконец остановился на Центральном вокзале Нью-Йорка.

Глава 34

Дик Шерман пережил мерзейшие выходные. С годами он научился пропускать мимо ушей дурацкие замечания жены и не позволять ее идиотским предложениям насчет того, что им якобы надо сделать вместе, доставать его, но в выходные он все равно не раз невольно срывался на ней. Вся эта история с Мэтьюсом и Картером не выходила у него из головы. Сейчас, в понедельник, он собирался сделать первый шаг, чтобы устаканить ситуацию, и испытывал при этом чувство, которое было ему чуждо. Он нервничал.

На его столе запищал зуммер.

– Мистер Шерман, к вам мистер Майерс.

– Пусть войдет, – рявкнул он.

Последние одиннадцать лет Эд Майерс был главным должностным лицом «РЕЛ Ньюс» по финансовым вопросам. Его навыки и умения прекрасно дополняли навыки и умения Шермана. Если Шерман был гением по части отбора именно тех видов программ и привлечения для работы в кадре именно тех людей, которые обеспечивали продукцией компании максимальную зрительскую аудиторию, то Майерсу не было равных, когда речь заходила о деньгах. «Уолл-стрит джорнал» и «Форбс» много раз хвалили «РЕЛ Ньюс» за то, что, скупая региональные кабельные телеканалы, компания умудрялась делать это по низким ценам и в конце концов смогла вырасти в мощную общенациональную телесеть.

Когда речь заходила о жестком контроле за расходами, Майерс также умел делать это как никто. Те, кто утверждал, что он может, не заглядывая в компьютер, вспомнить, как именно в компании был потрачен каждый доллар, преувеличивали лишь чуть-чуть. Но как раз эта сильная сторона Майерса могла сегодня стать для Шермана самой большой помехой.

– Входи, Эд. Как ты? Садись, – сказал Шерман, обходя свой рабочий стол, чтобы пожать Майерсу руку.

Майерс был явно ошеломлен. Вид у него был такой, словно он не может вспомнить, когда еще Шерман спрашивал его о том, как он поживает и подозревает, что что-то стряслось.

– У меня все в порядке, Дик. Спасибо.

– Эд, мы с тобой работаем вместе уже много лет. Перед нами не раз вставали трудные задачи, но мы всегда находили способы благополучно с ними справляться.

– Да, все верно, – подтвердил Майерс, гадая, с чего это Шерман, который никогда никому не говорил, что тот или та хорошо делает свою работу, вдруг стал так щедр на похвалы. У него мелькнула мысль: «Он что, собирается меня уволить?»

– Эд, ты мне доверяешь?

– Конечно. Разве я сделал что-то такое, что заставляет тебя думать иначе?

– Нет, вовсе нет. Важно, чтобы мы с тобой доверяли друг другу, потому что мне необходимо, чтобы ты кое-что сделал, не задавая лишних вопросов.

– Что именно я должен сделать?

– Перевести двенадцать миллионов долларов вот на этот счет, – ответил Шерман, вручая Майерсу лист бумаги. – Я хочу, чтобы деньги оказались на этом счету в течение ближайших двадцати четырех или сорока восьми часов.

– Ты шутишь, да?

Но серьезное выражение лица Шермана говорило о том, что он отнюдь не шутил.

– Сумма слишком велика, чтобы такой перевод остался незамеченным. Мне нужно будет отнести эти расходы к какой-то конкретной расходной статье. Не мог бы ты хотя бы сказать мне…

– Эд, я бы тебя об этом не просил, если бы перевод этих денег не имел такой критической важности для компании. И поверь мне, тебе будет куда лучше не знать почему. Ни у кого не возникнет никаких сомнений, если ты дашь на это свое добро. Ну так как, ты можешь сделать так, чтобы этот перевод был осуществлен?

– Ну, хорошо, мне хватает ума, чтобы не спрашивать, что собой представляет фирма «Картер и партнеры». – Майерс снял очки, достал из кармана квадрат лоснящейся ткани и начал их протирать. При этом он невидящим взглядом смотрел в окно. – Я сейчас привожу в окончательный вид те цифры, на которые будут опираться инвестиционные банкиры, чтобы определить рыночную стоимость компании для выпуска наших акций на биржу. Двенадцать миллионов долларов – это большие деньги. Это единичный платеж или потом будут и другие?

Такого вопроса Шерман не ожидал. Но сейчас было неподходящее время для того, чтобы выказывать свою неуверенность.

– Единичный, – сказал он, стараясь говорить так, будто он в этом убежден.

– Тогда я могу спрятать его в статье «Расходы на слияния и поглощения».

– Каким образом?

– Я не скажу тебе ничего нового, ты и так знаешь эту кухню. Поглощая кабельные сети, мы всякий раз тратим кучу денег на оценку покупаемого актива как в финансовом плане, так и в правовом. Большая часть этих денег выплачивается сторонним хозяйствующим субъектам: инвестиционным банкам, юридическим фирмам и разного рода экспертам и консультантам. Они тщательно проверяют все цифры, чтобы определить, действительно ли компания так прибыльна, как утверждает ее руководство, проводят проверку на наличие каких-то юридических неурядиц, а затем делают рекомендацию относительно того, выгодно ли это поглощение «РЕЛ».

– Значит, ты мог бы провести этот платеж как расходы на приобретение таких компаний?

– Нет, не на само поглощение, а на якобы проделанную оценку актива, после которой было решено его не покупать. Иногда мы проводим всестороннюю проверку компании, прицениваемся, но в конце концов решаем, что приобретение этого актива нам невыгодно. Но даже в этом случае у нас все равно уходит уйма денег на оплату той работы, которую нужно проделать, чтобы в конечном итоге прийти к выводу, что данный актив нам не подходит. Если никто не начнет копать слишком глубоко, можно будет спрятать платеж, о котором ты говоришь, именно в этой статье.

– А что, если эксперты с Уолл-стрит прознают, что мы потратили столько денег на компании, которые не купили?

– Большинство специалистов-аналитиков по телевизионной индустрии вообще не понимают, что к чему. Если они что-то и скажут, то, вероятно, просто похвалят нас за то, что мы осторожны в нашей политике в вопросе поглощений.

– Я знал, что могу положиться на тебя, Эд. Сделай все как надо.

Глава 35

Майкл Картер взглянул на часы. 10.50. Если предположить, что Лорен Померанц явится ровно в назначенное время, то она будет здесь через десять минут.

После того как пять дней назад Лорен Померанц пришла в его офис в «РЕЛ», события завертелись с головокружительной быстротой. Часом ранее брокер Картера позвонил ему и подтвердил, что на счет фирмы «Картер и партнеры» поступил банковский перевод на сумму двенадцать миллионов долларов. Шерман сдержал слово. Он все-таки нашел способ раздобыть эти деньги.

Картер надеялся провести несколько дней, лично подыскивая офисное помещение, новое пристанище, соответствующее новому уровню ответственности. Но у него не оказалось на это времени. И вместо личных поисков подходящего офисного помещения, сдающегося в долгосрочную аренду, он вчера утром связался онлайн с фирмой, сдающей офисы на короткий период времени, час спустя уже осматривал помещение в деловой части Манхэттена и после осмотра подписал договор аренды сроком на один месяц. Офис оказался сумрачным и был меньше ожидаемого, мебель современного дизайна выглядела слегка дешево. Из маленького окна Картер увидел соседний небоскреб, из-за тени которого внутри офиса все время царил сумрак. Для встречи с Лорен Померанц Картер выбрал одну из наиболее просторных комнат, где имелось достаточно места для небольшого переговорного стола. Из четырех находившихся здесь стульев им понадобятся только два. В общей для расположенных здесь офисов различных фирм приемной посетителей принимала молодая и очень привлекательная секретарша по имени Беатрис, которая позвонит ему, когда Лорен Померанц явится на встречу.

«Пожалуй, даже хорошо, – подумал Картер, – что эта встреча будет проходить именно здесь». Если бы Померанц увидела его в более богатой обстановке, ее финансовые требования могли бы вырасти. Такова уж человеческая природа. К тому же подобное сведение расходов к минимуму имело еще одно преимущество – во всяком случае, в самом начале: ведь он обратился за информацией о Лорен Померанц к своим двум старым армейским друзьям, с которыми продолжал поддерживать связь, и один из которых работал в бюро кредитных историй, а второй – в «Веризон Вайерлесс», компании, являющейся самым крупным по количеству абонентов оператором сотовой связи в стране. Предоставленная ими информация оказалась чрезвычайно ценной и, несомненно, очень ему пригодится, но стоила она ему недешево. И за аренду помещения он был вынужден расплатиться своей собственной кредитной картой.

Когда в понедельник он подал в «РЕЛ» заявление об уходе по собственному желанию и сам оплатил все необходимые для начала своей новой работы расходы, ему в голову пришла пугающая мысль. «А что, если Шерман вдруг передумает и решит пойти на попятный? Ему нетрудно будет отрицать, что мы вообще когда-либо встречались. Ведь я сам сделал все, чтобы о ней никто не узнал. Если Шерман даст задний ход, то все расходы и на добывание информации о Лорен Померанц, и на аренду офиса никто мне уже не возместит, и придется умолять, чтобы меня приняли на прежнее место работы». Однако прибытие на банковский счет открытой им консалтинговой фирмы оговоренной суммы положило всем его страхам конец.

По дороге в свой новый офис он зашел в кондитерскую, купил несколько пирожных, попросил порезать их ломтиками, а секретарша в приемной за отдельную плату согласилась принести им с Лорен Померанц кофе, если они того пожелают.

Не зная, что еще можно сделать, он зашел на страничку Лорен Померанц на «Фейсбуке». За последние пять дней она не разместила у себя здесь ни одного поста.

Телефон на его рабочем столе загудел.

– Мистер Картер, к вам пришла мисс Померанц.

– Я сейчас подойду. – Прежде чем выйти из офиса, он посмотрел на свое отражение в зеркале, висящем на внутренней стороне двери. Он специально провел в интернете изыскания по части выбора соответствующей случаю одежды и надеялся получить от этого определенную пользу. Отсутствие галстука придавало ему более дружелюбный вид и намекало на отзывчивость. Бледно-голубой цвет его свитера с треугольным вырезом вроде бы говорил о том, что он человек надежный, честный и ему можно доверять, а бежевые строгие брюки навевали успокоение и покорность. Он был совсем не уверен, что действительно верит во всю эту хренотень насчет того, что с помощью определенных цветов можно вызвать определенный эмоциональный отклик, поскольку каждый цвет имеет свое значение, но чем черт не шутит? Быть может, Лорен Померанц верит в значение цветов.

«Итак, начнем», – мысленно сказал он себе, пригладил волосы на висках, открыл дверь и двинулся по коридору в сторону приемной.

* * *

Лорен Померанц проследовала за ним по коридору молча. Это вполне устраивало Картера, который предпочитал, чтобы весь их разговор с начала до конца проходил в стенах его офиса. На ней был серый свитер, надетый поверх полосатой блузки, застегнутой до самого горла. Он вспомнил, что читал о значении серого цвета в одежде. Если человек одевается в серое, он хочет оставаться невидимым. Что ж, он будет только рад удовлетворить это ее желание.

– Прошу вас, садитесь, – сказал Картер, показывая на стол. – Я могу послать за кофе. Вы…

– Нет. Спасибо.

– Возьмите слоеное пирожное.

– Я уже поела.

– А как насчет воды?

– Можно, – ответила она все с тем же каменным лицом.

Картер быстро достал из находящегося за его рабочим столом мини-холодильника две бутылки родниковой воды «Поланд спринг». Померанц села на тот из двух стульев, который был обращен спинкой к стене. Картер уселся напротив нее и поставил перед ней одну из бутылок.

– Почему мы здесь? – вдруг спросила она.

Этот вопрос застал Картера врасплох.

– Я здесь для того, чтобы исправить причиненное вам зло, чтобы…

– Я говорю не об этом. Почему мы здесь, а не в здании «РЕЛ Ньюс?»

– Если честно, Лорен, я просто хотел максимально облегчить вам жизнь. И совершенно не хотел, чтобы вы случайно столкнулись с человеком, который причинил вам такие страдания.

Лорен молчала, оглядывая комнату и избегая встречаться с Картером глазами.

Картер открыл папку, которую взял с рабочего стола, и сделал вид, будто читает ее. «Ведь природа не терпит пустоты. Пусть она сама находит выход из создавшегося тупика и нарушает молчание первой», – подумал он.

– Что бы ни произошло, мистер Картер, сегодня я не подпишу ничего.

– Я уважаю ваше решение, Лорен. Вы уже говорили мне об этом по телефону. Мы здесь для того, чтобы обсудить условия возможного мирового соглашения сторон. Я могу начать?

– Валяйте.

– Главной целью данного соглашения является защита неприкосновенности вашей частной жизни. Оно будет включать в себя обязательство единовременной выплаты вам очень значительной денежной суммы и гарантию того, что в будущем вы получите работу в сфере теленовостей, которая будет равноценна вашей нынешней работе в «РЕЛ Ньюс». Я помню о той вашей озабоченности, о которой вы говорили мне в моем офисе. Вам не грозит стать второй Моникой Левински.

– А что потребуется от меня?

– Только одно – ваше молчание. Вам знакомо такое понятие, как соглашение о неразглашении?

Она кивнула.

– Условие о неразглашении в нашем договоре будет жестким, и его нельзя будет оспорить в суде. Стоит вам сообщить кому-либо хоть какую-то информацию об этом соглашении, как вы будете обязаны незамедлительно вернуть выплаченные вам деньги. Лично я уверен, что этого никогда не произойдет. Но в том случае, если дело попадет в суд и начнется тяжба, вам придется полностью оплатить судебные издержки обеих тяжущихся сторон.

– Полагаю, вы собираетесь сообщить мне, какую сумму будет составлять этот единовременный платеж.

– Разумеется. После того как вы подпишете мировое соглашение, я уполномочен перевести на ваш банковский счет два миллиона долларов. Обычно прохождение банковского перевода занимает двадцать четыре часа. Таким образом, если вы подпишете соглашение сегодня, завтра упомянутая мною сумма уже поступит на ваш счет.

– Я же сказала, что сегодня не стану ничего подписывать.

– Да, и я вас услышал. Я просто хотел объяснить вам, насколько быстро осуществляются банковские переводы.

Картер вынул из лежащей перед ним папки документ и пододвинул его к ней.

– Я не отношусь к числу тех адвокатов, которые намеренно усложняют простые вещи, и стараюсь избегать тарабарщины, разобраться в которой могут только юристы. Это соглашение написано простым языком, и в нем всего три страницы. – Он взглянул на часы на своей руке. – Мне надо ответить на одно электронное письмо. Это займет несколько минут. Почему бы вам за это время просто по-быстрому не прочитать этот текст?

Не дожидаясь ее ответа, Картер вернулся за свой рабочий стол, открыл ноутбук и начал печатать. Потом сделал вид, будто читает что-то на экране, одновременно поглядывая на Померанц. Его тактика явно давала свои плоды. Поначалу Лорен не удостоила документ даже беглым взглядом, но сейчас она уже внимательно изучала его.

Он постарался составить соглашение так, чтобы в нем не было ни единого слова или выражения, которое не смог бы легко понять любой человек. Прошло не менее пяти минут, прежде чем Лорен оторвала глаза от документа и подняла взгляд. Картер нажал еще на несколько клавиш ноутбука, после чего вернулся за стол для совещаний.

– Извините, что заставил вас ждать. Спасибо за терпение.

– А эта выплата не будет рассматриваться как доход? Придется ли мне платить налоги с этих двух миллионов?

Картер был впечатлен. «Эта Померанц явно умна, и ее нельзя недооценивать», – подумал он. В ее личном деле говорилось, что она окончила Южный методистский университет, получив сразу две степени бакалавра: в области коммуникаций и в области экономики.

– Нет, в настоящее время вам не придется этого делать. Деньги, которые вы получите, не будут облагаться никакими налогами.

– Что вы имели в виду, когда сказали «в настоящее время?»

– Сейчас Законодательное собрание штата Нью-Йорк рассматривает законопроект, который может изменить законодательные нормы в отношении мировых соглашений, предусматривающих выплату компенсаций. Если этот законопроект будет принят, выплаты, осуществляемые по соглашениям, включающим в себя условие о неразглашении, будут рассматриваться как налогооблагаемый доход тех, кто их получил. Аналогичный законопроект рассматривается сейчас и в Конгрессе. По-видимому, наших законодателей не слишком волнует неприкосновенность частной жизни тех, кто пострадал и имеет право на компенсацию причиненного вреда. Так что для любого, у кого есть шанс получить такую компенсацию, подписав мировое соглашение с условием о неразглашении, куда разумнее будет сделать это как можно раньше, не откладывая на потом.

На этом Картер закончил свои объяснения, ни словом не упомянув, что цель рассматриваемых законопроектов состоит в том, чтобы компаниям стало труднее или по крайней мере накладнее защищать серийных сексуальных агрессоров в своих рядах. В случае принятия этих законопроектов суммы компенсаций, выплачиваемые пострадавшим, больше не будут вычитаться из налоговой базы, и корпорациям придется платить с них налоги.

– Мистер Картер, я благодарна вам за то, что вы сделали. То, что я прочла, кажется мне вполне исчерпывающим и понятным. Но сейчас мы с вами ведем разговор не на равных. Мэтьюса и «РЕЛ Ньюс» представляете вы, адвокат. И у вас явно имеется опыт, – она показала на лежащие перед ней на столе три листа печатного текста, – по части разруливания подобных ситуаций.

– Поверьте мне, если ты выучился на адвоката, это отнюдь не делает тебя умнее.

Она проигнорировала эту его попытку пошутить.

– Вот что я собираюсь сделать. Я не стану нанимать адвоката, а просто отнесу этот документ одной своей подруге, которая работает адвокатом, и попрошу ее прочесть его, чтобы удостовериться в том, что я правильно его поняла и что его положения меня не напрягают.

Картер покачал головой.

– Извините, Лорен, но это невозможно.

– Что вы хотите этим сказать? Почему невозможно?

– Мне были даны четкие, однозначные указания. Мой клиент желает свести число тех, кому известно о произошедшем инциденте, к абсолютному минимуму. Полагаю, того же хотите и вы. Если вы привлечете к этому делу третье лицо, сумма предлагаемой вам компенсации уменьшится до одного миллиона.

– Я просто хочу, чтобы моя подруга прочитала эту бумагу и потратила десять минуть, отвечая на мои вопросы…

– Можете мне поверить, Лорен, – будучи адвокатом, я знаю, что говорю. Все произойдет совсем не так, как сейчас представляется вам. Если вы покажете это адвокату, то он или она непременно предложит вам свои услуги и уговорит вас подписать с собой соответствующий договор. В таких случаях, как ваш, одну треть суммы компенсации получает адвокат. Таким образом, вместо двух миллионов мы предложим вам только один, а когда адвокат заберет свой гонорар, из тех двух миллионов, которые вы могли бы получить, у вас останется шестьсот шестьдесят шесть тысяч. А поскольку адвокаты, даже когда в контракте предусмотрена не почасовая форма оплаты, а оплата по результату, все равно обожают затягивать процесс, то вы получите деньги через год или два. А затягивание дела может привести к тому, что за это время либо Законодательное собрание штата Нью-Йорк, либо Конгресс могут принять законопроект, о котором я вам говорил. Когда это произойдет, вы должны будете заплатить одну третью часть от того, что получите, в качестве налогов, так что у вас останется уже чуть более четырехсот тысяч долларов. И вот еще что, Лорен, мне не хочется вам это говорить, но я должен. Конечно, соблазнительно по-тихому показать эту бумагу адвокату, надеясь, что я об этом никогда не узнаю. Но есть одна загвоздка. Если потом вы решите все-таки подписать соглашение, которое лежит сейчас перед вами, вы тем самым заявите под присягой в присутствии публичного нотариуса, что вы ни с кем не обсуждали произошедший инцидент после того, как на прошлой неделе пришли в мой офис в «РЕЛ Ньюс» и сообщили мне о нем. А наказания за ложь под присягой в штате Нью-Йорк весьма суровы.

– Я не лгунья, – с вызовом сказала Лорен.

– Я это знаю. А знаете, Лорен, что будет самым печальным во всем этом процессе?

Она посмотрела на него, но ничего не ответила.

– А вот что. Я вам гарантирую, что в ходе него ваше право на неприкосновенность частной жизни непременно будет нарушено. Ваша подруга-адвокат работает в какой-то юридической фирме, верно? В этой фирме есть партнеры, которые захотят что-то узнать об этом потенциально громком деле. Они возьмут вот эти самые три страницы и превратят их в тридцать. Над этим делом будет работать куча сотрудников фирмы. Документ будут распечатывать и ксерокопировать множество секретарш. Неужели вы верите, что все эти люди и впрямь будут держать язык за зубами?

– Мистер Картер, мне нечего скрывать. Возможно, адвокат, с которым я поговорю, скажет мне, что компания должна выплатить мне куда большую сумму.

– Лорен, я хочу вам помочь. Пожалуйста, не заставляйте меня делать это.

– Делать что?

Всячески показывая, что он делает это с неохотой, Картер встал, подошел к своему рабочему столу и, достав из среднего ящика папку, сел в кресло. Ему было приятно сознавать, что его офисное кресло выше, чем стулья, стоящие за столом для совещаний, поскольку это давало ему возможность смотреть на Лорен Померанц сверху вниз.

– Лорен, вам известно, что означает понятие «по обоюдному согласию?»

– Должно быть, вы шутите!

– Некто предостерег вас от общения с Мэтьюсом один на один, но вы все равно пошли в его кабинет. Не так ли?

– Я вам это уже объясняла.

– Да, я знаю. Раз уж мы об этом заговорили, поясните мне еще раз, почему, идя к Мэтьюсу, вы зашли в гримерку, чтобы вам освежили макияж. Вы хотели выглядеть привлекательной, разве я не прав?

– Я хотела выглядеть как можно лучше.

– Привлекательной? Как можно лучше? Уверен, что вам будет нетрудно объяснить на суде, в чем различие между первым и вторым?

– Вы искажаете смысл моих слов. Я ясно рассказала вам, что со мной произошло.

– Да, рассказали. Вы рассказали это мне точно так же, как будете рассказывать своей подруге-адвокату, которая подготовит вас к целому ряду эпизодов дачи вами письменных показаний под присягой, то есть пересказа вашей версии событий адвокатам, представляющим интересы «РЕЛ» и Мэтьюса.

– Это вовсе не моя версия!

– Это именно ваша версия, и я уверен, что объяснение, которое всему произошедшему даст мистер Мэтьюс, будет значительно отличаться от того, которое будете давать вы.

– Не забывайте, мистер Картер, что у меня есть аудиозапись.

– Возможно.

– Что вы хотите сказать этим вашим «возможно»?

– Я уверен, что мистер Мэтьюс не давал вам согласия на ведение аудиозаписи во время встречи, которая происходила в его кабинете. Ваша запись может быть признана недопустимым доказательством, то есть доказательством, не принимаемым судом.

– Какая нелепость! Люди все время записывают свои телефонные разговоры.

– С точки зрения права, телефонные разговоры – это другое дело. Когда человек находится в своем собственном кабинете, он полагает, что это его личное пространство. Следовательно, вы нарушили его право на неприкосновенность личного пространства и личной жизни. Послушайте, Лорен, сейчас мы с вами только напрасно теряем время, увязая все глубже и глубже в юридической трясине и ломая копья из-за сложных правовых вопросов. Я же хочу избавить вас от изнурительных допросов, во время которых вам придется ох как несладко.

– Мне нечего скрывать.

– Ой ли? Позвольте мне устроить для вас что-то вроде предварительного просмотра, чтобы вы получили представление о том, что вас ждет, если вы начнете войну с мистером Брэдом Мэтьюсом и «РЕЛ Ньюс». А я вам гарантирую, что это будет именно война, настоящая и безжалостная. Вы согласны, Blue Skies?

– Как вы меня назвали? – На ее лице было написано потрясение.

– Да бросьте, Лорен, ведь именно этот псевдоним вы используете на мобильном приложении знакомств «Тиндер». И использовали два года назад, когда прибегали к услугам другого приложения знакомств – «Бамбл». Поправьте меня, если я ошибусь, – разве это не тот самый сайт знакомств, на котором первый шаг делает женщина? В своем поведении при знакомствах с мужчинами вы всегда использовали агрессивный подход?

Картеру пришлось выложить своему армейскому приятелю, работающему в бюро кредитных историй, 2500 долларов за пересылку ему списка расходных операций по банковской карте Лорен Померанц за последние пять лет. Этот приятель также сообщил Картеру имя одного спеца, который мог получить доступ к личным данным всех мужчин, с которыми Лорен Померанц общалась, когда использовала приложения знакомств. Этому спецу пришлось выложить полторы тысячи долларов, приплатив за срочность.

– Ну что, вы не можете ответить на этот вопрос? Что ж, я попробую задать вам еще один. Итак, Лорен, после обмена рядом текстовых сообщений с неким мистером Дугласом Кэмпбеллом, проживающим по адресу: Восточная 86-я улица, 524, вы перестали пользоваться приложением «Бамбл» и исчезли с радаров. Это номер мобильного телефона мистера Кэмпбелла? – Он зачитал соответствующий номер. – Интересно, если изучить текстовые сообщения, которые вы ему отправляли, среди них найдутся какие-нибудь по-настоящему непристойные? И я надеюсь, что вы не отправляли ему никаких откровенных фотографий. Один бог знает, в какое щекотливое положение это могло бы вас поставить.

Армейский приятель Картера, работающий в «Веризон», передал ему всю историю вызовов и сообщений с мобильного телефона Лорен Померанц за последние три года. Как правило, когда любовники не находятся вместе, они звонят друг другу в промежутке между десятью часами вечера и полночью. Информация с мобильного телефона Померанц обошлась Картеру еще в полторы тысячи долларов.

– Все это не имеет никакого отношения к тому, что со мной творил Мэтьюс, – сказала она, переходя в наступление. – И я не круглая дура, так что мне отлично известно, что вы не имеете права оглашать на суде что-либо, касающееся моего прошлого.

– Вы совершенно правы, Лорен, нам бы этого не позволили, если бы речь шла об уголовном процессе. Но если бы вы хотели пойти таким путем, вы бы разговаривали сейчас с полицейским, а не со мной. Упаси бог, чтобы дело дошло до этого. Однако, если судебная тяжба носит гражданский характер, обе ее стороны имеют куда большую свободу рук. Намного, намного большую. Ваши адвокаты будут использовать любую информацию, которую им удастся отыскать, чтобы выставить мистера Мэтьюса сущим чудовищем. А адвокаты противной стороны – причем это будут самые лучшие юристы, которых можно нанять за деньги, – начнут рассматривать под микроскопом вашу собственную жизнь и найдут все, что только возможно, чтобы не оставить от вашей репутации камня на камне. Я всего-навсего рядовой адвокат, специализирующийся на трудовых спорах. Однако даже я, причем работая в одиночку, сумел раскопать всю эту информацию о вас за каких-то несколько дней.

Уверен, что вы следили за всем этим скандалом, в центре которого оказался Бретт Кавано[17]. Тогда люди, сидящие в барах или у себя дома за ужином, увлеченно обсуждали, кто в этой истории лжет, а кто говорит правду. Вы хотите, чтобы вас запомнили в таком же разрезе? Так что, даже если вы выиграете дело в суде, все равно окажетесь в проигрыше.