Андрей ВОРОНИН
ВРЕМЯ ВСПОМНИТЬ ВСЕ
Глава 1
Такси медленно ехало по улице, которую и улицей-то назвать было неудобно. С одной стороны тянулся заводской забор, из-за которого плыл удушливый запах плавленой пластмассы, а с другой стороны узкой асфальтовой ленты, лишенной тротуаров, шел пустырь – перекопанный, с обломками бетонных плит, торчащих из-под земли, с гнутыми прутами арматуры. Тут лежали брошенные неизвестно с каких времен бетонные кольца, похожие на огромную разрубленную на куски змею.
Уже смеркалось, такси ехало медленно, к чему спешить? Связавшись по рации с коллегами, таксист понял, ни на одной стоянке меньше часа пассажира ждать не придется. Тут, вдалеке от жилых домов, царила мертвая тишина, день же будний, транспорт ходит исправно, желающих прокатиться с ветерком под музыку наберется мало, разве что какие-нибудь кавказцы с бабами решат поразвлечься или вьетнамцы с огромными сумками, набитыми барахлом, захотят завезти товар на другую квартиру. Но таксист на то и таксист, чтобы смотреть в оба. Случайного пассажира можно подхватить и по дороге, а не на стоянке.
И точно, парень, сидевший за рулем, увидел двух мужчин, спешащих по пустырю к улице. В руках у одного была наполовину выпитая бутылка. Держались они на ногах довольно твердо, сомнений не оставалось – эти двое возможные клиенты. Правда, случалось и так, что подвыпивший человек вскинет руку, остановит машину, а потом лишь попросит прикурить.
Но у этих двоих сигареты торчали в зубах, исправно дымились. Таксист сбросил скорость, чтобы не проскочить возможных клиентов.
Еще не добежав до улицы, один из мужчин громко крикнул:
– Эй, шеф, стой! – и махнул рукой с бутылкой, затыкая горлышко большим пальцем, чтобы ни капли не пролилось на землю.
Брать этих пассажиров таксисту особо не хотелось, страшно стало – двое здоровенных лбов, коротко стриженые, с темными от загара лицами, широкие в плечах. Уже случалось, что сядут, а потом не заплатят. С такими лучше не спорить, заедут бутылкой по голове и бросят в машине, а то и выкинут вон, и хорошо, если не под колеса встречного грузовика.
Один из мужчин рванул на себя дверцу и плюхнулся на переднее сиденье. Второй забрался на заднее, и они оба расхохотались:
– Видишь, на ловца и зверь бежит. Только мы подумали с ветерком прокатиться, тут и машина. Небось, наши мысли учуял?
В салоне резко запахло перегаром, пропитавшим тела и одежду сигаретным дымом.
– Музон включи, – сказал тот, что сел на переднее сиденье, и, не дожидаясь пока шофер сам включит магнитолу, широким коротким пальцем вогнал торчащую из приемника кассету, отрегулировав громкость. – Ну вот, так веселее будет.
– Куда едем?
– Пока вперед.
– Если поездка на два рубля, то, ребята, лучше выйдите, я в парк спешу.
Мужчины переглянулись и сидевший на заднем сиденье хлопнул водителя по плечу:
– Не дрейфь, покатаемся на славу. Заплатим, не обидим. Езжай пока к проспекту, а там осмотримся, – и двое пассажиров тут же забыли, что находятся в машине не одни. Шофера они перестали воспринимать, как не воспринимали всех людей, бывших слабее их или ниже ростом.
– Витек, чем тогда кончилось?
– Чем, чем… Я ему всадил штык-нож в горло и провернул два раза.
– По самую рукоятку? – оживившись, поинтересовался сидевший сзади.
Чтобы иметь возможность разговаривать, он сильно подался вперед, и его голова оказалась между водителем и Витьком.
– Конечно, по рукоятку. Я даже пальцы в кровь испачкал. А второй на меня завалился, но уже с дыркой в башке был. Я чуть из-под них выбрался, весь в крови вымазался, как свинья в грязи. А она липкая, и бронежилет к животу приклеился. Представь себе, весь в крови, с головы до ног, а на самом ни одной царапины.
– Что мне представлять, сам такой был, – и мужчины ударили по рукам.
– Дай бутылку. Шеф, ты потише езжай, а то в горло не попадает. За воротник льется, – Ты, Андрюха, смотри не захлебнись, – сказал Витек.
– Если бы это был спирт, может и захлебнулся бы, – Андрюха, широко раскрыв рот, принялся заливать в него водку.
Такси тряхнуло на выбоине, и пассажир закашлялся, широко разведя колени сплюнул на рифленый резиновый коврик.
– Давай, допью. – Витек забрал бутылку и в три глотка осушил ее.
Затем он, отворив боковое стекло, швырнул ее так, как бросают гранаты – по восходящей траектории.
Бутылка ударилась в бетонный забор и разлетелась, сверкнув осколками.
– Куда, все-таки, едем, мужики? – поинтересовался таксист.
Впереди на перекрестке уже замаячил светофор.
– Направо? Налево сворачивать?
Эрин Хантер
– Как на танке. Рули прямо и никого не бойся, – расхохотался Витек, поглядывая на таксиста.
Прерванный путь
– Не могу, машина не моя. Да и броня у нее тонкая – не танковая.
(Хроники Стаи — 4)
– Тогда налево, – и Витек повернулся всем телом к другу, развалившемуся на заднем сиденье.
Пролог
Наконец для таксиста окончательно прояснилось, кого он везет, кто эти странные пассажиры. Лет двадцати пяти – двадцати восьми, здоровые, сильные, лишенные всякого страха. Вполне могло оказаться, что, кроме водки, они успели выкурить по косяку какой-нибудь дури.
— Сдавайся, Лай! Я твоя альфа!
– Ненавижу я их! Твари! Мразь!
– Ты про кого? – спросил Андрюха.
Пыхтя от натуги, Пискля перекатилась через Лая, подняв гигантскую тучу пыли. Стояли долгие знойные дни. Собака-Солнце превратила аккуратно подстриженную травку на лужайке в сухие желтые колючки, поэтому щенки катались по грядкам с яркими цветами, которые высадили Длиннолапые. Их собственная крошечная территория, обнесенная невысоким заборчиком, была слишком аккуратной и безопасной, никаких приключений! Щенкам давно хотелось устроить настоящую потасовку — с визгом, писком, грязью и, желательно, с разрушениями.
Отчаянно дергая коротенькими лапками, Лай вырвался из-под навалившейся на него Пискли и набросился на нее:
– Да про этих чеченцев. Они же сами своих и сдали. Нам, ты же понимаешь, оставалось выследить и захватить. Чего они уж там не поделили, но наши на этот раз сработали толково, ни разу не прошились. Все было чики-чики. Высадились, устроили засаду. Едут…
— А вот и нет! Это я альфа!
И представляешь, мы же днем брали, ты в прикрытии сидел, ничего не видел. Представляешь, никто из этих чеченцев даже дрыгнуться не успел.
Пискля звонко чихнула, отплевывая землю и песок, потом пронзительно заверещала:
– Как это не успел?
— Погоди у меня, Лай!
– Потом они уже дрыгались, а тогда, в первый момент, даже не поняли, что происходит. Мы их обложили, как баранов, и всех порезали. Даже не стреляли, опасно стрелять, поселок рядом. Услышали бы стрельбу, тут же подмога к ним пришла.
Она неуклюже подпрыгнула, пытаясь схватить его зубами за загривок, но ловкий Лай перекувырнулся на спину, заставив Писклю растянуться на земле, и схватил ее за переднюю лапу своими маленькими щенячьими зубками.
– Повезло, – сказал Андрюха и облизал пересохшие губы.
— Ой. О-оооой! — заскулила Пискля.
— Тебе больно? — пропыхтел Лай, не разжимая зубов.
– Но нам тогда тоже досталось, свои из минометов по нам лупить принялись. Они думали, мы с гор спустились. Вот придурки! Но самое главное, успели на аэродром нас с пленными завезти. А куда потом этих пятерых чеченцев и двух украинцев – не наша беда. Нам поручили их взять живьем, живьем и взяли, остальных зарезали.
— Ха!
Пискля, воспользовавшись его испугом, вырвалась и заверещала во всю глотку:
– Эй, стой! Витек, хватит, болтаем лишнее.
— Обманули дурака на четыре коготка! Попался, который кусался!
– Я болтаю? Ты что, думаешь он кому-нибудь скажет? Ты же никому не скажешь? – Витек положил руку на плечо таксисту и сжал свои пальцы так сильно, что таксист чуть не спрятался под баранку. – Эй, стопорни возле «Красного мака».
— Ах ты… — Лай вскочил и бросился в погоню за сестрой. — Погоди, омега, сейчас ты у меня получишь!
Машина, проехав короткими толчками еще метров двести, замерла. Витек выглянул в окно.
Внезапно он резко остановился, подняв облако пыли. Замер, сморщил черный нос.
– Что за херня? А где «Красный мак»?
«Чем это пахнет?»
– Уже год его нет, – запинаясь, произнес молодой таксист.
Пискля уже скрылась за углом дома Длиннолапых, ее истошный визг таял вдалеке, но Лай уже потерял интерес к догонялкам.
– Как это нет?
Странный запах неприятно покусывал ноздри щенка, от него першило в горле и хотелось кашлять. Лай поскреб лапой мордочку, потряс головой, несколько раз моргнул. И звонко чихнул.
– Поменяли.., другое теперь здесь заведение. Но тоже выпить можно и погудеть. Я иногда подвожу сюда ребят. Рок-клуб «Локомотив» называется.
Долго задерживать воздух не получалось, значит, хочешь не хочешь, нужно было вдохнуть в себя мерзкий вонючий воздух. Лай жалобно заскулил.
– «Локомотив»? Спортсмены, что ли?
Запах был ужасный. Отвратительный. Откуда он взялся? И куда подевалась Мама-Собака? Весь дрожа, Лай скорчился в пыли и приготовился к худшему.
– Нет, всякие сюда ходят, – таксисту хотелось, чтобы эти двое как можно скорее покинули его машину, он был готов даже к тому, что они ему не заплатят.
Но не такой у него был характер, чтобы молча сдаваться.
Он уже увидел двух длинноногих девиц на тротуаре, ловивших машину. Никто пока еще не остановился, и он имел шанс заполучить пассажирок – уехать отсюда. Но расплатились с ним щедро, даже не потребовав сдачу. Двое парней – Витек и Андрюха – выбрались из автомобиля, таксист тут же рванул с места.
«Погоди-ка, — вдруг вспомнил он, — ведь я уже большой щенок!»
– Испугался.
Лай вскочил и как следует отряхнулся. Запах был очень сильный, а он, Лай, был превосходным следопытом — и собирался стать самым лучшим на свете! Значит, он может пойти по следу и сам разузнать все про эту непонятную вонючку. Задрав нос, Лай ухватил разлитую в воздухе струю мерзкого запаха и побежал за ней, стараясь не расчихаться и не закашляться. Противный воздух душил его, обжигал гортань.
– Думаешь? – спросил Витек.
«Это здесь! Попался!»
Дверь в дом Длиннолапых была слегка приоткрыта, но Лай еще шире распахнул ее носом. Здесь запах был еще сильнее, от него слезы наворачивались на глаза.
– Еще бы! По его роже видно, у него ворот на рубашке стал мокрый.
«Но ведь я следопыт! Я не могу взять и сбежать, тем более сейчас, когда я почти выследил вонючку».
– А может он даже в штаны наделал, когда ты его за руку цапнул.
Лай осторожно прокрался в дом, зацокал когтями по твердому полу. Первым делом он увидел Длиннолапую малышку, самую младшую, с длинными желтыми волосами, закрученными в подобие короткого хвостика Лай любил эту малышку. Она часто лаяла на него и просила поиграть с ней, но сейчас малышка была занята чем-то другим.
– Не думаю, Витек. Вот же, суки, такое место, «Красный мак» испаскудили! Мы в нем с тобой столько перепили, стольких баб сняли, а тут, на тебе, хрен знает, что такое! «Локомотив» какой-то, колокол, смотри, железнодорожный болтается у самого входа и звезда над дверью с паровоза снятая.
Она выдумала себе какую-то новую игру — взобралась задними лапами на коробку для сидения и склонилась над блестящей металлической башней, на которой Длиннолапые обычно обжигали свою еду. Лай сморщил нос и склонил голову набок, зачарованно следя за малышкой.
– Ха-ха-ха, – выдохнул Виктор Каверин, он же Витек, он же старший сержант спецназа ГРУ.
Она держала что-то в передних лапах, но Лай никак не мог понять, что это. Вот малышка встряхнула своей игрушкой — раздался веселый сухой перестук — и вытащила из нее короткую палочку.
Они вдвоем, Виктор Каверин вместе с Андреем Сизовым, не так давно вернулись из Чечни, куда их группу забрасывали для выполнения задания, а потом продержали еще месяц, затыкая ими всякие дыры, к которым спецназ ГРУ не имел никакого отношения. В Чечне они были уже в третий раз. Почти целый год, проведенный на войне, изменил их разительно. Если за год до Чечни они выглядели как солдаты, то теперь они больше походили на бандитов, которые не боятся абсолютно ничего.
«Ага, это новая игра! — сообразил Лай. — Может, я тоже смогу в нее поиграть?»
Витек подошел к стеклянной двери в белой пластиковой раме и кулаком ударил по начищенному колоколу. Тот отозвался жалобным надтреснутым звоном.
Все было бы хорошо, если бы не запах Эта короткая палочка пахла совершенно неправильно, Лай даже издалека это чувствовал. Один конец у палочки был красный, как капелька крови, и пахло от него очень нехорошо — едко и опасна Внезапно Лай услышал, как палочка тихо, по-змеиному, зашипела.
– Как в церкви на похоронах, – засмеялся Андрей, ухватившись за кронштейн, на котором висел колокол, и легко на нем подтягиваясь.
«Нет, это плохая игра! Я не буду в нее играть!»
– Эй, кончай, оторвешь еще, как-никак под сотню килограммов весишь, – Витек несильно ударил его кулаком в живот.
Чувство опасности было так велико, что Лай перестал бояться, что Длиннолапые застанут его в доме и будут ругать. Запах и звук, исходившие от странной палочки, были невыносимы.
Андрей пружинисто спрыгнул и рванул дверь. Вход в рок-клуб охраняли двое парней из собственной службы безопасности. Парни нехилые, но по сравнению со спецназовцами – тщедушные.
«Это плохая игра! Перестань в нее играть, маленькая Длиннолапка, перестань сейчас же!»
– Здорово, мужики, – сказал Витек, прищурившись.
Лай запрокинул голову и зашелся оглушительным лаем.
Он смотрел на парней в черной форме так, как смотрят на врагов, которых следует немедленно уничтожить.
Желтоволосая малышка испуганно вздрогнула и выронила свою игрушку. Целая груда маленьких палочек с шорохом раскатилась по полу. Лай снова залаял и попятился по блестящему полу к дверям — он так боялся этих маленьких опасных палочек, что не мог повернуться к ним спиной. А змеиное шипение тем временем становилось все громче и громче.
– Чего вам? – осторожно поинтересовался один из охранников клуба.
Мордочка желтоволосой малышки сморщилась от огорчения и испуга, но Лай уже не мог остановиться. Он лаял все громче, все отчаяннее. Он не понимал, что происходит и что будет дальше, поэтому звал на помощь Маму-Собаку.
– Выпить-то здесь можно, мужики? – и Витек протянул руку. ;
Но первой на его зов прибежала совсем не мама. Внезапно в комнате оказалась целая толпа взрослых Длиннолапых, которые хором закричали и заохали, размахивая лапами. Одна из них, самка, с истошным визгом бросилась к желтоволосой малышке и схватила ее на руки. Когда она начала сердито ворчать на малышку, Лай немедленно перестал лаять, испугавшись, что сейчас ему по-настоящему влетит.
Но Длиннолапые не обращали на него никакого внимания. Один из самцов подскочил к прозрачному камню, вставленному в стену, и широко распахнул его, выпуская наружу жуткий удушливый запах. Второй самец, с виду младше первого, но старше желтоволосой малышки, плюхнулся на колени рядом с Лаем и крепко-крепко прижал его к груди.
Охраннику пришлось поздороваться, потому что не сделай он этого, ладонь могла сжаться в кулак. С такими лучше по хорошему, придут, посидят, выпьют и свалят.
Лай испуганно задрожал, но молодой Длиннолапый совсем не сердился на него. Напротив, он ласково гладил Лая по спинке, обнимал его и щекотал под подбородком.
А может, баб зацепят. Но приглядываться к ним нужно.
— Славный мальчик, хороший мальчик, — приговаривал Длиннолапый, вынося Лая из дома. — Хороший мальчик!
– Можно и выпить. Только с собой у нас приносить нельзя.
На открытом воздухе сразу стало легче дышать, запах быстро слабел, и вскоре все Длиннолапые обступили Лая. Они гладили его по голове, чесали за ушами. Старшая самка, только что сердито кричавшая на желтоволосую малышку, так крепко прижимала ее к себе, что Лай сразу понял — она кричала от страха, а не от злости. Он заметил, что глаза у нее были мокрые, как будто она плакала.
– Было бы у нас с собой, – встрял Андрей, – мы бы, хрен, к вам пришли.
Задрав голову, Лай смотрел на Длиннолапых и нервно постукивал хвостом, но никто и не думал ругать его за поднятый переполох.
– Двенадцать тысяч за вход.
— Хороший мальчик, — на все голоса повторяли Длиннолапые и прибавляли: — Нет, это чудо, что нам так повезло! Счастье, что он был тут…
– Это за что же? – осклабился Виктор Каверин.
— Этот пес приносит счастье…
– За музыку.
— Счастливчик!
– Чего тогда тихо?
— Счастливчик!
– Перерыв, группы меняются. У нас сегодня, – охранник хотел сказать, какие группы сегодня играют, но потом понял, этим парням все равно, работает магнитофон или музыка играет в живую, им главное, чтобы водка была и пиво.
Нет, это было уже слишком. Не на шутку перепуганный Лай забился на руках у обнимавшего его Длиннолапого, и тот поставил его на землю. Тут уж Лай не стал терять времени даром и со всех лап кинулся наутек.
Они купили билеты. Обыскивать их никто не решился. Вразвалку парни отправились по длинному коридору, в конце которого ярко горели лампы. Они вошли в довольно-таки просторный зал с низким потолком и остановились. Убранство зала было своеобразным, казалось, будто они попали в огромный железнодорожный вагон. На сцене из разреза занавеса торчал нос паровоза с яркой, выкрашенной флуоресцентной краской звездой, украшенной мигающими лампочками. Из трубы рвалось, подгоняемое вентилятором, красное шелковое пламя.
Мать-Собака встретила его на полпути, она остановилась и завертела хвостом, с любовью и гордостью глядя на своего насмерть перепуганного сына. Лай с писком бросился ей под ноги, а мама принялась ласково вылизывать его.
– Ничего себе! – сказал Витек, запуская руки в карманы и оглядывая сцену, на которой сидели музыканты – трое длинноволосых парней и девица в очень короткой кожаной юбке и в огромных, как буханки формового хлеба, ботинках.
— Умница, Лай, — приговаривала она. — Молодец! Ты вовремя подал знак Длиннолапым!
Парни дергали струны гитары, настраивая их в унисон, а девица щелкала ногтем по сверкающему камертону.
— Ой, мама, — проскулил Лай, — я боялся, что они будут ругать меня за лай, как в прошлый раз… Но они почему-то не стали сердиться.
— Нет, милый, — проурчала Мама-Собака, нежно вылизывая ему ушки, — они совсем не рассердились, они очень обрадовались и хвалили тебя. Ты все сделал правильно, мой милый. И еще мне кажется, что Длиннолапые придумали, как назвать тебя, когда ты подрастешь. Они назовут тебя Счастливчиком.
– Мы там, бля, кровь проливали, а они, патлатые Пидары, такой «Красный мак» испортили. Где наш столик стоял?
Лай сморщил нос. Наверное, он должен был радоваться и гордиться собой, но все-таки не мог избавиться от разочарования.
— Но я хотел сам выбрать себе имя!
– Тяжело.., но кажется там. Пошли.
— Ах, милый, так делают только дикие псы, — с легким недовольством заметила Мама-Собака, — и некоторые Поводочные собаки, из тех, кому не нравятся имена, которые им дали Длиннолапые. Но тебе не придется жаловаться, мой милый! Тебе повезло, Длиннолапые выбрали для тебя замечательное имя! Ты должен гордиться им, оно особенное!
Поглядывая на музыкантов, парни пробрались в угол зала. Им приходилось обходить столики, у которых стояли свинченные из вагонов электричек деревянные сиденья. Окон здесь не было, на стенах были укреплены ложные окна, снятые со старых вагонов, а за стеклами ярко горели подсвеченные фотографические пейзажи.
— Счастливчик? — пробормотал Лай, пробуя новое имя на язык. Он повернулся, чтобы посмотреть на Длиннолапых, но они уже ушли в дом и закрыли за собой дверь. — Счастливчик!
– Как в поезде едем.
Мама-Собака ласково потерлась лбом о его щеку:
– Дембельский поезд, – рассмеялся Андрей, садясь на жесткую лавку. – Только рюкзака нет, да автомат между ног не торчит.
— Это прекрасное имя, мой маленький Лай, Вспомни, как счастлив был Молния, когда Небесные псы спасли его! А Собаку-Лес во всех сказках не зря зовут счастливицей, — Мать-Собака весело заурчала, словно хотела рассмеяться. — Это имя убережет тебя от неприятностей, мой маленький храбрец! Сердце подсказывает мне, что в жизни тебе понадобится непрошеное счастье. Считай это имя подарком Собаки-Лес, ее благословением.
– Между ног у нас не автомат торчать должен, не в командировке, на отдыхе, – напомнил Андрей.
От этих слов в груди у Лая стало тесно, его сердце затрепетало от гордости.
Рядом со столом высилась настоящая железнодорожная стрелка. Витек подергал рычаг, но он был намертво закреплен.
— Счастливчик! — Он облизнул клыки. — Да, мама! Раз это имя дает Собака-Лес, значит, оно самое лучшее!
– Смотри, нам зеленый горит, – Андрей указал рукой на сцену, где загорелся зеленым светом семафор.
Мать-Собака зафыркала от смеха и подтолкнула своего сына к сараю, где было устроено их логово. Низкое вечернее солнце окрашивало золотом деревянные стены, и Лая сразу стало клонить в сон. День выдался долгий и трудный, теперь можно и поспать… Ах, как сладко спать рядом с Мамой-Собакой, растянувшись на мягкой подстилке, которую дали им Длиннолапые…
Публика еще только наполовину наполнила зал. Молодые парни, по большей части с длинными волосами в черных майках с самой разнообразной символикой, потягивали пиво из больших пластиковых стаканов.
Девицы тусовались не во вкусе спецназовцев – худосочные, почти без грудей. Цепи, браслеты, куртки в заклепках – этого водилось в изобилии.
Длиннолапые дали Лаю дом. Дали подстилку, дали тепло и вот теперь подарили ему имя. Длиннолапые — хорошие. Они всегда хорошо относились к Лаю. Да, им можно доверять.
«Я — Счастливчик, — сонно подумал Лай, укладываясь рядом с Мамой-Собакой в приятной прохладе сарая. — Хорошо бы всегда им быть!»
Витек потянул носом:
Глава I
– Дурь курят.
Счастливчик мчался через лес, сухая листва хрустела под его лапами. Бронзовый солнечный свет, пробиваясь сквозь ветки деревьев, пятнами лежал на земле, вспыхивал на палых листьях Прямо перед Счастливчиком мелькали сильные задние лапы Пороха.
Чувствовался застоявшийся запах легких наркотиков.
– Ну что, раз зеленый, значит, поехали.
Счастливчик припустил еще быстрее, сильнее растягивая мышцы, чтобы угнаться за могучим товарищем. Где-то позади него бежала маленькая Лизушка, но Счастливчик даже не мог обернуться и посмотреть, как она там. Ему оставалось только надеяться, что ученица справится и не отстанет. Счастливчик весь превратился в бег. Именно сейчас — с бешено колотящимся сердцем, с высунутым языком, который обжигал холодный воздух Алого Листа, — он чувствовал себя не только сильным и стремительным, но и по-настоящему живым. Он уже давно не испытывал подобного чувства, Счастливчику хотелось, чтобы этот бег продолжался вечно.
Андрей осмотрелся. Увидел за два столика от себя официантку в короткой юбке и в форменной фуражке железнодорожника.
«А все-таки дикая жизнь хороша! — думал он, проносясь сквозь падающие на тропу косые солнечные лучи. — Это совсем не похоже на мое старое городское житье и на беготню по улицам, до чего же здорово!»
– Эй! – крикнул он и громко трижды щелкнул пальцами.
Какое-то время назад он бы зарычал на самого себя за такие крамольные мысли. А может, просто не поверил бы, что можно настолько перемениться… Счастливчику нравилось быть псом-одиночкой, он любил бродить по городским улицам, где он с охотой подбирал объедки Длиннолапых. Смешно сказать, но было время, когда он страшно гордился тем, что ухитрился первым украсть старого обглоданного цыпленка из мусорного бака при Доме еды!
«А что теперь? Теперь я живу вдали от города, под присмотром Собаки-Леса, сам по себе… Живу полной жизнью, использую все свои чувства, чтобы догнать и поймать быстроногую дичь!»
Девушка обернулась. Ею оказалась мулатка лет двадцати, выкрашенная в блондинку. От неожиданности Андрей даже ойкнул, а затем произнес:
– Во бля! Ты знаешь, Витек, никогда с негритянками не трахался.
Счастливчик перепрыгнул через поваленное дерево и ощутил жаркий прилив гордости. Еще совсем недавно он был вынужден исполнять позорную роль Омеги в наказание за предательство стаи, которое он совершил, поддавшись уговорам Беллы пошпионить за дикими собаками. Счастливчик очень тяжело перенес это унижение, но сейчас вынужден был признать, что временное положение Омеги многому научило его. Теперь он больше знал о вещах, о которых не задумывался раньше, — о преданности и смирении, о том, что чувствуют собаки, занимающие самое низшее положение. Пожалуй, испытание закалило его, сделало храбрее и терпеливее. Кроме того, теперь он стал больше ценить свое новое положение. Быть Омегой означало находиться в самом низу стаи: для Счастливчика было потрясением низвержение на это дно с почетного места охотника и патрульного!
Но правда жизни заключалась в том, что Омега необходим каждой стае: кто-то должен подносить и подавать, исполнять самую грязную и неприятную работу. Теперь Счастливчик понимал, что это важная роль и нужное место.
Ни один мускул на лице мулатки не дрогнул, она подошла и спросила, что ребята хотят. Девушка сразу определила, эти двое – случайные посетители.
Только он больше никогда не будет его занимать.
– А что у тебя есть? – нагло глядя в разрез блузки на цепочку с православным крестиком, поинтересовался Каверин.
– Водка есть, – коротко ответила мулатка. – И пиво есть.
Теперь, когда стая пустилась в долгое путешествие, надобность в патрульных отпала, зато понадобились охотники. Скатиться на дно легко, выбраться наверх куда труднее, но Счастливчик был исполнен решимости во что бы то ни стало перестать быть Омегой. Он выполнял грязную работу, которую от него требовали, но при этом постоянно держал ухо востро, чтобы не пропустить возможность проявить себя в ритуальной схватке с кем-нибудь из высокоранговых собак. Позор первого поражения до сих огнем жег его шкуру, но Счастливчик все-таки добился своего. Теперь он тоже был охотником, высокоранговым членом стаи, пользовавшимся заслуженным уважением товарищей. Сейчас Счастливчик охотился, чтобы накормить стаю, отдыхавшую в новом лесном лагере.
– Это правильно, – отозвался Витек, нагибаясь пониже, словно бы завязывал ботинок, и заглядывая официантке под короткую юбку. – Пиво без водки – перевод денег, и водка без пива тоже не то.
– Что будете?
Узкое ущелье было далеко не таким прекрасным местом, как их прежний лагерь, оставшийся по другую сторону белого гребня. Но лесная долина вполне годилась для краткой передышки, не говоря уже о том, что отсюда было далеко до свирепых псов, угрожавших самому существованию стаи.
– Для начала бутылку водки и четыре пива. И пожевать чего-нибудь, только немного – орешки, конфеты, сухарики – чего-нибудь соленого. Неси орехи.
Лес был незнакомый, но Счастливчик с радостью положился на свои обострившиеся инстинкты и веру в Собаку-Лес. Его гордость была серьезно уязвлена тем, что нападение Стали заставило стаю Альфы сорваться с места и пуститься в бега, но в глубине души он был рад перемене мест. Последние несколько кругов Собаки-Солнца были самыми замечательными в его новой жизни. Все шло, как надо, и Счастливчик мечтал только о том, чтобы это длилось как можно дольше.
– У нас сразу платят.
— Счастливчик! — рявкнул через плечо могучий Порох. — Главное, не забывай держать нос по ветру, чтобы вовремя учуять Сталь и ее прихвостней!
– Не проблема.
— Не беспокойся! — пролаял Счастливчик. Кто-кто, а уж он ни за что не забудет о страшной предводительнице свирепых псов! При одном воспоминании о ее оскаленной злобной морде у него сама собой начинала шевелиться шерсть на загривке. Счастливчик несколько раз втянул ноздрями душистый лесной воздух, ища следы врагов, но не учуял ничего, кроме запаха сухой листвы, бегущей воды и мелких земных зверьков.
Деньги легли на стол, и вскоре мулатка вернулась с пластиковым подносом, на котором стояла бутылка «Московской», четыре пластиковых полулитровых стакана с пенистым пивом и мисочка с подсоленными орешками.
«Я не позволю Стали подобраться к моей стае!»
– Ваш заказ.
— Вот и славно! — пробасил Порох. — Будь начеку, и смотри, чтобы остальные тоже не зевали. — Здоровенный пес повернул свою тяжелую голову и обвел взглядом лес. — Альфа считает, что Сталь непременно вернется, чтобы отомстить нам.
– Пониже нагибайся, когда поднос ставишь. – Витек облизнул губы.
— Я тоже так думаю, — процедил Счастливчик. Он ускорил шаг, догнал Пороха и побежал рядом: — Альфа правильно делает, что не позволяет никому отходить от стаи одному.
Официантка смерила его равнодушным взглядом.
Могучие мышцы Пороха вздулись, как корни дерева, и тут же расслабились. Он перешел с бега на мерный шаг.
Загремела музыка. Было невозможно даже понять, на каком языке поется песня – то ли английский, то ли русский. Для Витька и Андрея все сливалось в оглушительном грохоте, но к грохоту, правда, к другому, они были приучены, могли разговаривать, находясь рядом с работающим крупнокалиберным пулеметом.
— Теперь давай пойдем потише, — проворчал охотник. — Мы почти на месте.
– А ничего здесь, барабан долбит, как «АКМ», – разливая водку по стаканам, сказал Андрей.
Это Альфа приказал Пороху сопровождать Счастливчика в день его первого самостоятельного выхода в лес в качестве полноправного охотника. Счастливчик не сомневался, что на этот раз полуволк принял такое решение из соображений безопасности, а вовсе не из-за недоверия к бывшему Омеге. Конечно, было странно думать, будто Альфа дорожит жизнью Счастливчика — это после всего, что было между ними! — но в последнее время они с полуволком как будто помирились.
Мужчины переглянулись, чокнулись и выпили залпом. Тут же зачерпнули по пригоршне орешков и, жуя, стали осматриваться. Затем выпили еще, еще зажевали. Бутылка водки опустела, они даже не заметили, как появилась вторая.
На время.
Мир понемногу стал преображаться. Худосочные девицы уже не казались такими несъедобными, музыка стала вполне приемлемой. В зале вовсю шли танцы, с пивом, с сигаретами в руках молодежь – любители металла – танцевала у сцены.
Счастливчик не думал, что когда-нибудь сможет снова доверять Альфе, но он был не настолько глуп, чтобы делиться этими соображениями с Порохом. В иерархии стаи могучий Порох занимал место сразу после Лапочки, мудрой и жесткой Беты полуволка, и был неизменно и яростно предан своему вожаку.
— Счастливчик!
Витек первым заприметил двух свободных девиц в блестящих платьях в обтяжку, в кожаных куртках, наброшенных на плечи. Они стояли на краю площадки, потягивали пиво через соломинки и пританцовывали, всем своим видом показывая, что свободны и не прочь к кому-нибудь присоединиться.
Из зарослей травы слева от Счастливчика раздался восторженный лай, а потом показалась Лизушка.
– Иди, пригласи.
— Догнала все-таки! — радостно воскликнул Счастливчик. — Ты умница!
Молодая свирепая собака приосанилась, польщенная его похвалой, и высоко вскинула голову. Счастливчик был горд за нее, но его радость, как всегда в последнее время, была омрачена тревогой. Лизушка была еще очень молода, но ее свирепая порода уже явственно сказывалась в могучем развороте плеч, в густой лоснящейся шерсти и, главное, в тяжелых челюстях со смертоносными клыками. Многие члены стаи старались держаться от Лиэушки подальше. Они считали, что Альфа совершил страшную ошибку, приняв в стаю такую свирепую собаку.
– Куда пригласить? – спросил Каверин.
«Глупцы! Лизушка не опаснее кролика!»
– Сюда. Место-то есть. Чего они стоят, дрыгаются, как будто их током долбит?
— Смотри в оба, Лизушка, — негромко шепнул он молодой собаке. — Помни, мы охотимся за белым кроликом. Стрела клянется, что видела здесь такого.
— А почему именно на белого? — полюбопытствовала Лизушка. — Я чую тут столько дичи, что просто не знаю, за кем бежать!
– Давай, схожу, – Андрюха поднялся, передернул сильными плечами, опустил немного голову и двинулся через зал, как таран, рассекая танцующую толпу.
У Счастливчика сжалось сердце, но он постарался ответить как ни в чем не бывало:
На него старались не обращать внимания, он был чужеродным телом в зале. Андрюха прошел танцующих насквозь, как проходит камень сквозь листву деревьев, и стал напротив девчонок, которым было-то лет по шестнадцать, а может, и того меньше. Но их тела уже вполне сформировались, и природа брала свое: им уже требовались мужчины.
— Альфа потребовал раздобыть белого кролика для церемонии Наречения.
Лизушка низко опустила голову, мгновенно растеряв весь свой веселый задор.
Андрей их поразил. Во-первых, никогда раньше они его здесь не видели, а во-вторых, он не был похож на тех парней, с которыми им раньше приходилось иметь дело.
— Ну да, конечно… Для Носишки и Вьюна Наверное, это будет нечто особенное. — Она сглотнула, потом слегка оскалила зубы и с напускной беззаботностью сказала: — Вообще-то, я ничего не знаю о Наречении.
– Привет, девчонки! – сказал Каверин. – Стоим?
— Я тоже, — признался Счастливчик, шутливо пихая ее носом. — У меня никогда не было такой церемонии.
Скучаем?
— Правда? — встрепенулась Лизушка. Счастливчику показалось, что она даже слегка повеселела.
– Да нет, не скучаем, – вяло потягивая пиво, ответили девчонки в один голос.
— Правда. Я даже не помню, как получил свое имя. То есть, у меня остались какие-то смутные воспоминания, но и только, — Счастливчик передернул плечами. — Я помню маленькую Длиннолапую с желтыми волосами, похожими на хвостик. Она была в какой-то опасности. Помню, что Мама-Собака хвалила меня. Помню чей-то голос, повторяющий: «Счастливчик…», но когда я пытаюсь понять, что все-таки произошло, воспоминание убегает, как шустрый кролик от охотника.
– Может, составите компанию?
Лизушка раскатисто рассмеялась, и этот гулкий смех, больше похожий на рык, снова напомнил Счастливчику о том, как быстро она растет.
– Может и составим. А что ты можешь предложить?
— Что ж, здорово, что я не одна такая!
– Могу предложить водку с пивом, а потом.., посмотрим чего…
— Да что ты, совсем не все собаки получают имя на особой церемонии! — заверил ее Счастливчик. — Вспомни поводочных собак, им всем имена дали их Длиннолапые.
– Чего именно? – спросила девица с малиновыми в прозелень волосами.
Лизушка сухо фыркнула:
– А чего вы хотите?
— Тоже мне, сравнил! Разве Длиннолапые понимают в таких вещах!
– Мы пока сами не знаем, не решили, чего хотим.
«Бедная, бедная Лизушка! Она храбрится, но я-то знаю, как она мечтает получить взрослое собачье имя наравне с остальными членами стаи!»
– Тогда пойдем, – Андрей взял их за руки, причем без их согласия и без особого усилия потащил за собой.
Он подвел девчонок к столу и толкнул одну к Витьку чуть ли не на колени, вторую усадил рядом с собой. – Эй, иди сюда! – крикнул он, подзывая официантку. – Принеси еще два стакана, водку, пиво и шоколадки.
В такие моменты Счастливчик готов был растерзать Альфу за его бессердечие, но приходилось делать вид, будто ничего не происходит. Он весело боднул Лизушку лбом и уверенно сказал:
– Мы не едим шоколад.
— Выше нос, у тебя непременно будет церемония Наречения!
– Мы сожрем, – и Витек, и Андрюха даже не спрашивали у девиц имена, разговаривали с ними просто на «ты».
— Надеюсь! — буркнула Лизушка. — А почему Альфа не хочет, чтобы мне дали имя сегодня, вместе со всеми?
— Хотите расскажу, как я получил свое имя? — пробасил Порох, оборачиваясь к ним.
Девицам было немного не по себе, но в то же время и любопытно, что за двое здоровяков затесались сюда, каким ветром их занесло. Уверенности девицам придавало то, что рядом было много знакомых: и парней, и девушек. В случае чего за них заступятся. А пока можно на халяву выпить. И они выпили.
— Конечно, — воскликнул Счастливчик, искренне обрадовавшись возможности хоть ненадолго отвлечь Лизушку от ее переживаний. Конечно, он предпочел бы, чтобы Порох рассказал историю, не связанную с именами и наречением, но, как говорится, выбирать не приходилось.
Что, что, а спаивать девиц и Витек, и Андрюха умели, тщательно следя за тем, чтобы водка выпивалась до дна, а затем запивалась пивом.
Разумеется, Лизушка уже вся обратилась в слух и уставилась на Пороха.
– Шлифуйте, шлифуйте.
— А какое у тебя было щенячье имя?
– Может, у вас и закурить найдется? – хитро посмотрев в глаза Витьку, спросила девица с зелеными волосами.
— Улитка! — со смехом гавкнул Порох.
Тот протянул сигареты.
— Улитка? — недоверчиво переспросила Лизушка.
— Именно, — кивнул Порох. — Моя Мама-Собака дала мне такое имя, потому что я был без ума от улиток. Целыми днями я охотился на них, переворачивал и поедал, выгрызая мясо из ракушки.
– Нет, не это. Травка, может, есть?
— Фу! — содрогнулась Лизушка.
Мужчины переглянулись. , – Купить дурь здесь можно? – спросил Андрей.
— Цыц, Лизушка! — прикрикнул Счастливчик, хотя его самого передернуло от отвращения.
– Конечно можно, только она денег стоит.
— Ну да, мне нравились улитки. Я и сейчас не прочь время от времени полакомиться ими, — весело проворчал Порох. — Конечно, вы понимаете, что я не мог вечно оставаться Улиткой. И вот в один прекрасный день, вскоре после того, как у меня выросли задние зубы, я попросил стаю дать мне настоящее имя.
– Это понятно. Может, купишь, и мы покурим?
— А как ты выбрал себе имя? — с плохо скрытой завистью спросила Лизушка.
– Давай деньги.
— Я просто пораскинул мозгами и подумал, какое имя мне подойдет. Я всегда знал, что для такого крупного пса я очень быстро бегаю. В ту пору я был молод и нахален, поэтому не сомневался, что могу обогнать самого Молнию. Я несколько раз видел Молнию в небе и думал, что он похож на вспышку пламени. От Длиннолапых я знал, что молнии бывают не только в небе Длиннолапые умеют делать ручные молнии с помощью порошка, который трещит и взрывается громче грома. Такой порошок называется порох. Вот я и решил, что раз уж мне не довелось помериться силами с самим Молнией, то я выберу себе имя в честь его земного брата. Что скажете? Подходит мне это имя?