— Ну вот… Теперь посвободнее. Подожди, сейчас я…
Но Счастливчик больше не мог ждать! Дверь клетки была сорвана с верхнего угла, поэтому он с усилием извернулся и принялся кусать и царапать ее. Потом просунул лапу в образовавшийся просвет и изо всех сил потянул.
Сетка со скрипом подалась, и в тот же миг Счастливчик почувствовал, как что-то больно впилось в подушечку на его лапе. Но какое это имело значение, главное — просвет расширился настолько, что можно было попытаться протиснуться в него.
Извиваясь и повизгивая, он выбрался из клетки и с наслаждением встал на ноги.
Какое-то время он стоял, зажав хвост между лап. Его била дрожь, каждая жилка в теле тряслась, как в лихорадке.
Они с Лапочкой в оцепенении смотрели на царящие вокруг хаос и гибель. Кругом громоздились сломанные клетки — и растерзанные тела. Рядом с ними валялась маленькая гладкошерстная собачка, глядя в пустоту мертвыми глазами. Под обрушившейся стеной ничто больше не шевелилось, только обмякшая собачья лапа безжизненно торчала между камней. Запах смерти медленно расползался по Западне.
Лапочка тихонько заскулила.
— Что же случилось? Что случилось?
— Я думаю… — голос Счастливчика сорвался, он замолчал, потом попробовал снова. — Я думаю, это были Рыкуны. Я… Моя Мать-Собака рассказывала мне сказки про Собаку-Землю и Рыкунов, которых она насылала на своих противников. Наверное, за нами приходил Страшный Рык.
— Значит, надо убегать отсюда! — с ужасом провыла Лапочка.
— Да!
Счастливчик медленно попятился назад, отчаянно тряся головой, чтобы заглушить запах смерти. Но запах не отпускал его, он забрался в его ноздри, пропитал шкуру.
Тогда Счастливчик в отчаянии огляделся по сторонам. Там, где стена обрушилась на клетки с собаками, битые камни осыпались грудой и яркий свет пробивался сквозь плотную завесу пыли и дыма.
— Лапочка, туда! Видишь, где камни обрушились кучей? Лезем!
Ее не пришлось уговаривать, обогнав Счастливчика, Лапочка стремительно запрыгала по камням. Он карабкался более осторожно, щадя раненую лапу и нервно оглядываясь по сторонам в поисках Длиннолапых. Уж после такого разрушения они точно прибегут, а значит, надо торопиться!
Содрогаясь от страха, Счастливчик полез быстрее, но даже когда он следом за Лапочкой спрыгнул на лежавшую снаружи улицу и побежал по ней, Длиннолапых по-прежнему нигде не было видно.
Это так озадачило Счастливчика, что он остановился и принюхался. Воздух пахнул как-то странно…
— Давай-ка убежим подальше от Западни, — негромко сказал он Лапочке. — Уж не знаю, что тут случилось, но вдруг Длиннолапые вернутся? Лучше нам унести лапы, да побыстрее.
Лапочка коротко взвыла, уронив голову.
— Ой, Счастливчик, у меня такое чувство, что Длиннолапых больше нет.
Они шли долго, медленно и в полной тишине, если не считать отдаленного воя сломанных клеток-громыхалок.
Чувство опасности разрасталось в животе у Счастливчика — почти все знакомые ему дороги и переулки были завалены камнями и щебнем. Но он упрямо пробирался сквозь завалы, прокладывал себе дорогу мимо обрушившихся домов и покореженных, скрученных спиралью штуковин, вырванных из земли.
В отличие от Лапочки, он был уверен, что Длиннолапые скоро вернутся. Поэтому ему хотелось успеть как можно дальше отойти от разрушенной Западни.
Только когда стемнело, он решил, что можно остановиться. К тому же он чувствовал, что Лапочка совсем выбилась из сил. Наверное, быстрые собаки больше приспособлены к бегу на короткие расстояния, чем к долгим походам. Счастливчик обернулся на пройденный ими путь.
Длинные тени прочертили землю, скрывая пространство. Он поежился — вдруг тут поблизости бродят другие животные, такие же голодные и напуганные, как они с Лапочкой?
Но спасение от Страшного Рыка далось им слишком тяжело, их силы были на исходе.
Лапочка с трудом описала свой ритуальный сонный круг, потом повалилась на землю, уронила голову на лапы и закрыла измученные глаза. Счастливчик тесно прижался к ней, чтобы было теплее и спокойнее.
«Я еще немного покараулю, — подумал он. — Не буду засыпать… да…»
Он проснулся, будто от толчка, весь дрожа, с колотящимся сердцем.
Оказалось, он проспал все время-без-солнца. Ему снился далекий грохот Страшного Рыка, бесконечные толпы Длиннолапых, разбегающихся в разные стороны, визг, бибиканье и вой клеток-громыхалок.
Но кругом все было тихо и пустынно. Город казался брошенным.
Рядом, под колючим кустом спала Лапочка, бока ее поджарого длинного тела мерно поднимались и опадали в такт дыханию. В ее крепком сне было что-то уютное, и Счастливчик, наверное, уснул бы рядом с ней, но ему вдруг захотелось чего-то большего, чем душистое тепло спящего тела подруги. Он хотел, чтобы она проснулась и насторожилась.
Не раздумывая, Счастливчик ткнулся носом в длинную морду Лапочки, и стал горячо вылизывать ей уши, пока она не отозвалась негромким довольным ворчанием.
Вскочив на лапы, Лапочка быстро обнюхала его и лизнула в ответ.
— Как твоя лапа, Счастливчик?
Только теперь он вспомнил о своей ране. Склонив голову, Счастливчик обнюхал подушечку на лапе. Ее пересекал грозный красный шрам, за ночь он слегка припух и теперь пульсировал болью. Счастливчик бережно вылизал рану. Она уже начала затягиваться, но корочка была совсем тонкой.
— Кажется, получше, — ответил он с гораздо большей уверенностью, чем чувствовал.
Стоило им выйти из-под ветвей редкого кустарника и сделать несколько шагов в сторону города, как Счастливчик едва не пал духом.
Лежавшая перед ними дорога была разрушена — чудовищно вздыбленная, она покосилась на одну сторону и вся пошла трещинами. Из длинной трубы, показавшейся на свет из-под осыпавшейся земли, в небо хлестала струя воды, рассыпая дрожащие радуги в воздухе.
И так было не только здесь. Повсюду, насколько хватало глаз, Счастливчик видел тревожный блеск Солнечной Собаки на земле и искореженном металле. Вода сверкала там, где, как он хорошо помнил, еще недавно были только сады, а дома Длиннолапых, всегда такие высокие и крепкие, теперь были разрушены или вдавлены в землю, будто расплющенные огромными лапами.
— Страшный Рык, — с благоговейным страхом в голосе прошептала Лапочка. — Ты только погляди, что он натворил!
Счастливчик поежился.
— Выходит, ты была права насчет Длиннолапых. Их тут были целые стаи, а теперь ни одного не видать. — Он согнул уши и открыл пасть, чтобы попробовать языком воздух. Ничего. Только запах металла и сырая вонь подземелья. Никаких свежих следов. Даже клетки-гремелки не бегают!
Любопытная Лапочка подошла к одной из таких клеток, взобралась ей на бок и просунула свою узкую морду в отверстие.
Яркий свет струился сквозь дыры в металлических боках клетки, но изнутри не раздавалось привычного рычания и гула; клетка была мертва.
Лапочка опешила.
— Я никогда не могла понять, для чего они такие живут! Как ты их называешь?
Счастливчик с сомнением покосился на нее. Откуда она взялась такая, раз не знает элементарных вещей?
— Клетки-гремелки, их так все называют. Длиннолапые пользуются ими для того, чтобы добираться до разных мест. Они бегают куда быстрее, чем мы.
Ему сделалось неприятно. Как можно ничего не знать об устройстве мира? Возможно, он поторопился, когда решил, будто ему повезло со спутницей. Как бы Лапочка не стала для него обузой… Какой прок от такой невежественной и глупенькой собаки, когда речь идет о выживании?
Счастливчик снова принюхался. Его тревожили новые запахи, поселившиеся в городе. Оттуда тянуло гнилью, тяжелым духом смерти и опасностью. Что и говорить, это место перестало пахнуть домом для собак!
Он подошел к струе воды, бившей из прорехи в земле. В образовавшейся яме блестело маслянистое озерцо, радужные пятна дрожали на его поверхности. Вода пахла неприятно, но Счастливчик слишком хотел пить, чтобы обращать внимание на такие пустяки.
Вкус у воды тоже оказался гадкий, но он все-таки принялся жадно лакать. Вскоре он увидел в луже дрожащее отражение Лапочки, она тоже склонила голову и стала пить.
Она первая оторвалась от воды и облизнула мокрые губы.
— Здесь слишком тихо, — понизив голос, сказала Лапочка. — Давай уйдем из города Длиннолапых. — Счастливчик увидел, как шерсть у нее на шее пошевелилась и встала дыбом. — Пойдем в горы! Найдем хорошее место на воле и заживем там.
— Здесь мы в такой же безопасности, как и везде, — ответил Счастливчик. — Можем поселиться в каком-нибудь доме Длиннолапых, глядишь, и еду там отыщем. Доверься мне, я знаю город. Тут полно укромных мест.
— В которых могут прятаться другие, — огрызнулась Лапочка, еще больше ощетинившись. — Мне это не нравится!
— Но чего ты боишься? — Счастливчик окинул ее внимательным взглядом.
Длинные и сильные лапы Лапочки были словно созданы для стремительного бега по высокой траве, а ее поджарое легкое тело выглядело сильным и выносливым.
— Мне кажется, ты от кого хочешь удерешь!
— Я быстро бегаю только на открытом пространстве, но не могу петлять по закоулкам, — призналась Лапочка, нервно оглядываясь по сторонам. — А в городе полно углов и закоулков. Понимаешь, мне нужен простор, чтобы как следует разогнаться.
Счастливчик тоже огляделся. Лапочка была права — дома стояли слишком тесно друг к другу. Возможно, она не напрасно нервничала.
— Ладно, давай пойдем куда-нибудь. Вдруг какие-нибудь Длиннолапые все еще бродят поблизости, хоть мы их и не видим. Мне совсем не хочется возвращаться в Западню.
— Мне тоже! — горячо согласилась Лапочка и растянула губы, обнажив ровные белые клыки. — Давай искать других собак! Что ни говори, а нам нужна крепкая сильная Стая!
Счастливчик с сомнением поморщился. Честно говоря, он не был стайным псом. Более того, он никогда не понимал, какая радость жить в большой толпе, где все зависят друг от друга и обязаны подчиняться своему Альфе. Он запросто мог обойтись без чужой помощи, и меньше всего на свете хотел обременять себя заботами о ком-либо. Не говоря уже о том, чтобы подчиняться какому-то выскочке! Да у него начиналась чесотка при одной мысли о такой жизни!
Но Лапочка, похоже, думала иначе. Более того, она жить не могла без своей стаи и трещала без умолку, расписывая Счастливчику прелести зависимой жизни.
— Тебе бы непременно понравилась моя стая! Мы бегали все вместе и охотились вместе, ловили кроликов, гонялись за крысами… — Она вдруг помрачнела, пригорюнилась и обвела потухшим взглядом улицы разрушенного города. — А потом пришли Длиннолапые и все испортили.
Счастливчик невольно посочувствовал ей и спросил:
— Как это случилось?
— Они нас окружили, — ответила Лапочка, покачав головой. — Их было очень много, и все с одинаковой бурой шерстью. Наверное, мы могли бы спастись, если бы разбежались кто куда, но… — она в ярости оскалила зубы, — но мы не могли никого бросить! Таков Закон стаи. Мы должны держаться вместе, как в хорошие времена, так и в… плохие.
Она замолчала, глядя куда-то вдаль своими темными грустными глазами, и тоненько заскулила.
— Твоя стая вместе с тобой оказалась в Западне? — сочувственно спросил Счастливчик.
— Да, — кивнула Лапочка и вдруг резко остановилась. — Стой, Счастливчик! Мы должны вернуться!
Он бросился ей наперерез и преградил путь.
— Нет, Лапочка. Нам нельзя!
— Но мы должны!
Счастливчик метнулся в бок, не давая ей обогнуть его и убежать.
— Ведь там мои товарищи! Я не могу уйти, пока не узнаю, что с ними сталось. Если кто-то из них еще…
— Нет, Лапочка, — гавкнул Счастливчик. — Разве ты забыла, что случилось в Западне?
— Но может быть, мы что-то упустили…
— Лапочка, — ласково пророкотал он, нежно лизнув ее в расстроенную морду, — там остались только руины. Все собаки погибли, они все ушли к Земной Собаке. А мы с тобой не можем даже приближаться к тому месту, ведь Длиннолапые в любой момент могут вернуться.
Этот довод, похоже, возымел действие.
Лапочка в последний раз оглянулась назад, потом снова посмотрела перед собой и с глубоким вздохом побрела дальше.
Счастливчик постарался не показывать ей, как он рад такому исходу. Он просто молча побрел рядом с Лапочкой, так что их бока соприкасались через каждый шаг.
— У тебя тоже остались друзья в Западне? — спросила Лапочка через какое-то время.
— У меня? — с деланной беспечностью переспросил Счастливчик, стараясь отвлечь ее от грустных мыслей. — О нет, благодарю покорно! Я Пес-Одиночка!
Лапочка как-то странно покосилась на него.
— Не бывает таких псов! Каждой собаке нужна Стая!
— Только не мне. Я предпочитаю быть сам по себе. То есть я не спорю, наверное, Стая очень нужна каким-то собакам, — поспешно добавил он, чтобы не обижать Лапочку. — Но лично я живу один с тех пор, как покинул Щенячью Стаю. — Он с невольной гордостью приосанился и поднял голову. — Что говорить, я могу сам о себе позаботиться! И не знаю лучшего места для собаки, чем большой город. Вот увидишь, я все тебе покажу! Здесь полно еды для тех, кто умеет ее искать, теплые закоулочки, где можно сладко выспаться, куча укрытий от дождя…
«Вот только осталось ли все это теперь?»
Он слегка смешался, растерянно обводя взглядом изуродованные улицы, обрушенные стены домов, горы битого прозрачного камня, вздыбленные и проваленные дороги, мертвые клетки-гремелки.
«Пожалуй, тут небезопасно, — мрачно подумал Счастливчик. — Нужно поскорее уносить отсюда лапы».
Но он не мог поделиться своими страхами с Лапочкой, она и без того была слишком взвинчена. Во что бы то ни стало нужно было отвлечь ее чем-нибудь.
Да вот хотя бы этим!
Счастливчик тоненько тявкнул от радости. Они свернули за угол и увидели посреди дороги очередную свалку. Счастливчик потянул носом — еда!
Он бросился бежать и, повизгивая от возбуждения, вскочил на перевернутый металлический бак.
Счастливчик знал, что Длиннолапые выбрасывают в такие баки все, что им не нужно, но раньше у них была скверная привычка запирать свои отбросы, чтобы голодный Счастливчик не мог до них добраться.
Но теперь бак валялся на боку, подгнившие объедки вывались из него на дорогу. Среди пахучих россыпей важно скакали крупные черные вороны.
Счастливчик запрокинул голову и рявкнул на них во всю глотку. Вороны встревоженно закаркали, но только половина стаи соизволила подняться в воздух.
— Пошли отсюда! — залаял Счастливчик, прыгая в самую середину вонючей кучи. Лапочка последовала за ним, заливаясь пронзительным радостным лаем.
Забыв обо всем на свете, она зарылась своей длинной мордой в отбросы, и Счастливчик уже готов был последовать ее примеру, когда вдруг услышал над головой громкое хлопанье крыльев.
Вороны вернулись и снова уселись на мусор. Не на шутку разозлившись, он вскочил, высоко подпрыгнул и защелкал на них зубами. Вороны снова поднялись в воздух, зашелестели сильными крыльями.
Счастливчик рыкнул на них для острастки и опустился на землю, проехавшись лапами по мусору. Раненая подушечка тут же взвыла от боли. Счастливчику показалось, будто какой-то страшный зубастый зверь прошелся клыками по всей длине его лапы. Боль была такая, что он не смог сдержать тоненького визга.
Тем временем за ворон взялась Лапочка, и пока Счастливчик зализывал свою несчастную лапу, она вихрем ворвалась в стаю наглых птиц и разогнала их во все стороны. На этот раз вороны поняли, что дело плохо, и с обиженным карканьем удалились.
Счастливчик жадно повел носом, с восторгом втягивая в себя ароматы объедков, рассыпанных по земле. Настроение у него снова улучшилось, даже боль в лапе отступила.
Это прекрасное настроение не покидало его еще какое-то время, пока они с Лапочкой обнюхивали оставленные воронами объедки. В итоге Лапочка отыскала обглоданные куриные косточки из картонной коробки, а Счастливчик нашел сухие хлебные корки, но этого было до слез мало, тем более, что они успели сильно проголодаться.
— Мы умрем с голоду в этом городе! — заскулила Лапочка, вылизывая пустую коробку, еще хранившую запах некогда бывшей там еды. Она в отчаянии прижала коробку одной лапой к земле и засунула свой длинный нос внутрь.
— Не умрем, обещаю. Это же не единственные отбросы в городе! — ответил Счастливчик, думая об одном хорошем месте, в которое он любил наведываться раньше. Он ласково боднул Лапочку лбом в бок. — Я отведу тебя в такое местечко, где ты наешься до отвала, как собачка-на-поводочке!
Узкие уши Лапочки встали торчком.
— Правда?
— Конечно! Вот увидишь, после этого местечка ты сразу изменишь свое мнение о городах.
С этими словами Счастливчик уверенной поступью затрусил по дороге, на ходу жадно сглатывая голодную слюну. Лапочка ни на шаг не отставала от него. Счастливчик просто диву давался — как быстро, оказывается, он успел привязаться к этой странной худой собаке, как приятно ему было бежать с ней рядом и как сильно хотелось порадовать ее. Еще вчера он был уверен, что очень быстро устанет от ее общества и снова затоскует по одиночеству, но… нет, нисколько он не тосковал, вот удивительно!
Может быть, Большой Рык изменил не только город, но и его самого?
Глава II
Так они шагали по пустой улице, и всю дорогу Лапочка крепко прижималась к боку Счастливчика.
Он постоянно ждал увидеть каких-нибудь других собак, не говоря уже о толпах Длиннолапых, но город по-прежнему оставался пуст и подозрительно тих.
В конце концов собакам удалось найти несколько почти выветрившихся пограничных меток, и это немного обнадежило их.
Счастливчик тщательно обнюхал выброшенное на дорогу перевернутое сидение Длиннолапых, помеченное каким-то самцом из Свирепых собак.
— Наверное, они где-то поблизости, — сказала Лапочка, прервав его размышления. Она тоже обнюхивала сиденье, поставив торчком уши. — Сильное послание, ты заметил? А вон там еще! Ты чувствуешь?
Шерсть на загривке у Счастливчика зашевелилась от досады: и почему Лапочка так хочет отыскать каких-то других собак? Разве им плохо вдвоем?
— Эти собаки, наверное, давно ушли, — буркнул он, отходя в сторону. — Мы их все равно не разыщем.
Лапочка задрала в воздух свой узкий нос и принюхалась.
— А мне кажется, что они где-то поблизости.
— Да ничего подобного! — как можно увереннее пролаял Счастливчик. — Ты думаешь, почему эти запахи такие сильные? Да только потому, что это место когда-то было территорией стаи. Собаки помечали его снова и снова, вот и запах остался. Уверяю тебя, они давным-давно отсюда ушли! Я даже чую их запах откуда-то издалека…
— Правда? — недоверчиво протянула Лапочка. — Но я могла бы их догнать! Я кого хочешь могу догнать, знаешь, как я бегаю?
«Может быть, отпустить ее на все четыре стороны? — подумал Счастливчик. — Если ей так нужна стая, пусть бежит за ней, и чем быстрее, тем лучше!»
Но вместо того, чтобы сказать все это вслух, он почему-то предостерегающе зарычал.
— Нет, Лапочка, нельзя! То есть не надо, — поспешно добавил он, увидев, как она вздыбила шерсть. — Ты же совсем не знаешь город, ты заблудишься и потеряешься!
Лапочка в отчаянии запрокинула морду, снова принюхалась, а потом разразилась сердитым лаем.
— Почему все так случилось, Счастливчик? Мне было так хорошо раньше! Моя Стая была лучше всех, мы жили дружно, сытно и весело. Мы были счастливы на воле и не делали Длиннолапым ничего плохого! Почему они не могли оставить нас в покое? Чем мы им помещали? Если бы они не поймали нас, не заперли в своей ужасной Западне, если бы…
Она жалобно взвизгнула и замолчала, а Счастливчик уселся рядом, не зная, что сказать. Он не привык отвечать за кого-то, кроме себя. И заботиться тоже ни о ком не привык. Переживания за Лапочку вызывали незнакомую боль в сердце Счастливчика, и это ему совсем не нравилось. Он предпочел бы жить без этой боли.
Он открыл было пасть, чтобы неуклюже утешить свою спутницу, да так и замер с разинутой пастью, потому что откуда ни возьмись на улицу прямо перед ними вдруг с визгом и писком выскочила целая стая каких-то злобных всклокоченных существ.
Страх молнией ударил в задние лапы Счастливчика, шерсть вдоль его хребта встала дыбом.
Сначала он принял эти визжащие шерстяные комки за царапок, но вскоре разглядел, что они совсем на них не похожи. У этих зверьков были очень круглые пушистые хвосты, и еще они не шипели, как царапки. Кто же они такие? Ясно, что не собаки, и даже не крупные крысы.
Счастливчик грозно тявкнул, но пушистые звери даже внимания на него не обратили, они деловито копошились над какой-то падалью, изуродованной и разорванной до полной неузнаваемости.
Лапочка, стоявшая рядом с ним, напряженно вытянувшись всем телом, тоже не сводила глаз со странных зверьков. Потом тихонько погладила носом спину Счастливчика.
— Не бойся, они ничего нам не сделают.
— Ты уверена? — спросил Счастливчик и поежился, взглянув на морду одного из зверьков. Какая противная черная маска у него вокруг глаз, какие бешеные желтые глазки и острые мелкие зубы!
— Это еноты, — ответила Лапочка. — Они к нам и близко не подойдут, если мы сами не будем загонять их в угол. Постарайся не обращать на них внимания, пусть не думают, будто мы им угрожаем. Видишь, они просто голодные, как и мы.
Счастливчик недоверчиво фыркнул, но послушно отошел следом за Лапочкой к дальнему тротуару.
Проходя мимо енотов, Лапочка метнула на них грозный испепеляющий взгляд. Счастливчик сделал то же самое, чувствуя, как поднимается дыбом шерсть у него на лопатках.
«Выходит, не только мы ищем еду в этом городе», — с тревогой подумал он.
Только теперь он начал понимать, что в полностью разрушенном городе добыча еды перестала быть простым и легким делом. Теперь это стало вопросом выживания. Счастливчик ускорил шаг, торопясь отойти подальше от енотов.
Еще через несколько улиц он наконец-то уловил в воздухе знакомый запах и радостно затявкал. Нужный переулочек был уже совсем близко!
Не выдержав, Счастливчик пустился бегом, радостно предвкушая восторг Лапочки. Волшебный запах пищи с каждым мгновением становился все сильнее. Ах, сейчас, вот сейчас они наконец-то насытятся вволю!
— За мной! — протявкал он на бегу. — Даю слово, ты не пожалеешь!
Лапочка посеменила за ним, настороженно склонив голову.
— Что это за место?
Он кивнул на куски прозрачного камня в стене. Над ними возвышались длинные трубы. Обычно эти трубы выдыхали в небо клубы пара, восхитительно пахнущего курятиной, но сегодня ничего этого не было. Ну и ладно, все равно это хорошее место!
Повизгивая от нетерпения, Счастливчик описал несколько кругов вокруг себя, возбужденно помахивая хвостом.
— Это дом еды! Такое место, где Длиннолапые раздают еду другим Длиннолапым!
— Но мы же не Длиннолапые, — возразила Лапочка. — Кто же нам даст еду?
— Сейчас увидишь! — хмыкнул Счастливчик, высоко подпрыгивая от нетерпения. Он побежал дальше, по пути огибая поваленные мусорные баки и кучи битого камня. При этом он старался не думать о том, что даже в этом заветном месте все было полностью разрушено, как и о том, что они до сих пор не встретили в городе ни одного Длиннолапого. — Мы с тобой поступим так, как всегда делает Старый Охотник! О, жаль, что ты его видела! Он настоящий мастер добывать еду.
Лапочка заметно повеселела.
— Старый Охотник? Это твой товарищ по стае?
— Я же тебе сказал, я не стайный пес! Старый Охотник просто мой приятель. Ты же знаешь, даже у одиночек есть товарищи по охоте. Ладно, смотри на меня и делай, как я…
Это был самый простой способ добывать еду, и Счастливчик был очень рад возможности научить Лапочку чему-нибудь полезному.
Он сел на задние лапы, умильно склонил голову набок и высунул язык.
Лапочка медленно обошла его кругом, изучая. Потом непонимающе наклонила голову.
— Я не понимаю…
— Нечего тут понимать, — проворчал Счастливчик. — Просто делай, как я!
Лапочка тявкнула, потом села рядом с ним и в точности скопировала его позу.
— Молодец, замечательно! — одобрил Счастливчик. — Так, теперь приподними одно ухо чуть повыше. Вот так, видишь? И сделай дружелюбную пасть — покажи, что ты очень-очень голодная, но при этом ужасно добрая! Отлично, просто прекрасно!
Он взмахнул хвостом и ласково боднул Лапочку лбом. Потом снова выпрямился, уставился на дверь Дома еды и стал ждать. Очень скоро Длиннолапые их заметят! Время шло, хвост Счастливчика крутился все медленнее, а потом и вовсе уныло упал в пыль. Дверь оставалась крепко закрытой.
Не вытерпев, Счастливчик встал, подошел ближе и поскребся. Никакого ответа. Тогда он тихонько, почтительно, тявкнул.
— Сколько нам тут так сидеть? — спросила Лапочка. — Вообще-то, это немного… унизительно!
Он облизнула губы и снова вывалила язык.
— Я сам ничего не понимаю… — пробормотал Счастливчик, смущенно опуская хвост. Куда подевались сытые дружелюбные Длиннолапые? И где его большой друг, Хороший Длиннолапый? Не мог же он убежать от Страшного Рыка? Счастливчик снова поскребся в дверь, но за ней по-прежнему стояла тишина.
Лапочка снова задрала свой узкий нос в воздух.
— Мне кажется, ничего у нас не получается.
— Не падай духом! — подбодрил ее Счастливчик. — Наверное, Длиннолапые просто заняты, только и всего! Это очень важное место, они его очень любят. Они бы ни в коем случае отсюда не ушли.
Он старался не замечать, как тоненько и взволнованно звучит его голос. Не зная, что предпринять, Счастливчик обогнул мусорные баки и груды пустых коробок и стал прокладывать себе дорогу к задней двери Дома еды. Здесь он встал на задние лапы, уперся передними в дверь и почувствовал, как она слегка подалась внутрь.
— Смотри! Дом еды сломался! — прошамкал он, хватаясь зубами за болтающуюся петлю. — Теперь понятно, почему Длиннолапые так заняты! Идем.
Из глубины дома несло такими чудесными запахами, что Лапочка позабыла о своих сомнениях и жаром стала помогать Счастливчику пошире открыть сломанную дверь. Счастливчик первым протиснулся в образовавшуюся щель, его хвост ходил ходуном в предвкушении щедрого угощения.
Переступив порог, он замер, оглядываясь по сторонам.
Он никогда раньше не был в этом помещении, до потолка заставленном какими-то железными ящиками. Еще тут повсюду тянулись какие-то изогнутые блестящие штуковины, похожие на длиннющих червяков. По своему опыту Счастливчик знал, что эти штуковины обычно гудят от прилива невидимых сил, которыми повелевают Длиннолапые.
Но сейчас все вокруг молчало. Откуда-то сверху мерно капала вода, длинные трещины бежали по стенам.
В больших стальных ящиках отражались расплывчатые силуэты Счастливчика и Лапочки. Счастливчик невольно вздрогнул, увидев такие перекошенные морды. Запах еды был очень сильным, но при этом старым, и от этого становилось не по себе.
— Не нравится мне все это, — тихо прошептала Лапочка.
Счастливчик тявкнул и закивал головой.
— Обычно тут все совсем не так. Но может быть, все не так плохо? Может, это просто небольшие разрушения после Страшного Рыка? — Он с опаской сделал несколько шажков по грудам битого камня. Лапочка настороженно следила за ним, морща длинную морду. — Кажется, все спокойно, — доложил Счастливчик через несколько шагов. — Иди за мной!
Она молча пошла следом, высоко поднимая свои длинные поджарые лапы, чтобы не наступать на острые осколки битого прозрачного камня, сплошным слоем устилавшие пол.
Вскоре они добрались до еще одной двери, которая легко распахнулась от толчка — пожалуй, даже слишком легко, поскольку дверь еще какое-то время бешено раскачивалась туда-сюда, едва не ударив Лапочку по длинному носу.
Когда все снова стало спокойно, Счастливчик вошел внутрь и принюхался.
Здесь царил еще больший разгром, чем в предыдущей комнате, вещи Длиннолапых грудами валялись на полу, коробки для сиденья и работы были разломаны и свалены друг на друга, все вокруг было припорошено густым слоем пыли от сломанных стен. Дрожь пробежала по шкуре Счастливчика.
Он резко остановился, растянув губы в рычании.
«Чем это пахнет? Я знаю этот запах, но…»
Он не смог сдержать испуганного ворчания. В углу что-то шевельнулось. Там кто-то был!
Счастливчик попятился назад и припал к полу. Запах стал сильнее, не помня себя, он рванулся вперед и стал разбрасывать лапами груду обломков. Там кто-то был!
Белая пыль тучей взметнулась у него перед носом, стало нечем дышать. Потом Счастливчик услышал тихий стон и несколько прерывистых слов на языке Длиннолапых. Он ничего не понял, но разобрал только одно слово.
— Счастливчик…
Голос был слабый, но знакомый! Скуля и повизгивая, Счастливчик ухватился зубами за толстую сломанную деревяшку, покрепче уперся задними лапами в пол и изо всех сил потянул. Все его тело задрожало от натуги, ему показалось, будто сейчас он растеряет все свои зубы. Нет, так дело не пойдет!
Счастливчик разжал челюсти и растянулся на полу, тяжело дыша.
Длиннолапый продолжал неподвижно лежать под деревяшкой, на лице его темнела струйка запекшейся черной крови.
Инстинкты приказывали Счастливчику поджать хвост и бежать отсюда без оглядки, но он преодолел себя и подполз ближе. За спиной он слышал возбужденные шаги Лапочки. Счастливчик припал носом к телу Длиннолапого. Одна рука у него торчала из-под груды мусора, только под каким-то неправильным углом. Лицо у Длиннолапого было белое, как снег, а губы страшного синего цвета, и все же эти губы растянулись в улыбке, когда мутный взгляд несчастного упал на Счастливчика.
Он был жив! Повизгивая, Счастливчик стал горячо вылизывать холодные щеки и лоб Длиннолапого, стирая с него слой пыли. Он был уверен, что как только как следует умоет Длиннолапого, тот сразу повеселеет и станет выглядеть здоровым и сильным. Но щеки Длиннолапого под слоем пыли оказались серыми и безжизненными. Он дышал хрипло и судорожно, но так тихо и слабо, что его дыхание едва колыхало шерсть на морде Счастливчика.
На миг глаза несчастного снова приоткрылись, он чуть приподнял дрожащую руку, чтобы погладить Счастливчика, и застонал от боли. Счастливчик завыл. Потом он с новыми силами принялся вылизывать доброго Длиннолапого, но тот уронил руку и закрыл глаза.
— Просыпайся, Длиннолапый! — тоненько заскулил Счастливчик, царапая шершавым языком холодное бледное лицо. — Просыпайся, давай…
Он замер и стал ждать.
Но губы Длиннолапого оставались холодны и неподвижны.
Его слабое дыхание застыло.
Глава III
Мертвую тишину разорвал пронзительный, полный отчаяния визг. Счастливчик поспешно отвернулся от мертвого Длиннолапого и посмотрел на Лапочку. Вся шерсть на ее поджаром теле стояла дыбом от страха. На прямых, негнущихся лапах, она пятилась назад, тихо скуля и зажав хвост между ног.
— Не нужен мне твой город! — провыла она. — Не хочу здесь оставаться! Здесь повсюду только смерть и разрушение! Я не могу здесь находиться!
С воплем ужаса она опрометью бросилась бежать, так что болтающаяся дверь снова бешено закачалась, пропустив ее. Счастливчик кинулся следом, хотя прекрасно понимал, что ему ни за что не догнать быструю собаку.
Однако в тесных закоулках стальных комнат от стремительности Лапочки было мало проку. Она затравленно металась от одного кривого отражения к другому, билась боками о металлические ящики, лапы у нее разъезжались на скользком полу. Когда она, обезумев, принялась биться о стену, Счастливчик подскочил к ней и повалил на пол.
Лапочка в панике забилась под ним, но Счастливчик крепко уперся лапами в ее мокрый от пота бок и пристально заглянул в глаза.
— Успокойся! Ты поранишься, если будешь так себя вести!
— Я не могу здесь…
Дождавшись, когда визг Лапочки утихнет, сменившись тяжелым хриплым дыханием, Счастливчик осторожно убрал лапы с ее бока и растянулся на полу рядом.
— Нечего бояться, Лапочка. Он умер, вот и все, — он нарочно сказал это вслух, чтобы успокоить ее, потому что нет ничего страшнее невысказанного. — Это самый обыкновенный запах: запах жизненной силы Длиннолапого. Так происходит всегда, даже когда мы умираем — наша сущность покидает наше тело, чтобы стать частью мира.
Счастливчик еще щенком узнал, что такое вечный путь жизни и смерти. Когда к собаке приходит смерть, ее тело отправляется в Собаку-Землю, а сущность отлетает ввысь, чтобы смешаться со всеми запахами мира воздуха и стать частью мира. То же самое произошло и с Длиннолапым, чему же тут удивляться?
Бока Лапочки перестали судорожно вздыматься, дыхание выровнялось. Но Счастливчик все еще видел белки ее выпученных, перепуганных глаз. Он отпустил ее, и Лапочка с трудом встала на ноги.
— Я все это знаю, — тихо сказала она. — Но я не хочу оставаться здесь, не хочу быть рядом с только что отлетевшим Духом Длиннолапого! Я хочу разыскать других собак, и чем больше, тем лучше. Нужно найти других уцелевших и всем вместе как можно быстрее навсегда уйти отсюда!
— Но послушай, Лапочка, нам не от чего убегать! Никто не причинит нам зла. Да, случилось плохое, во время Большого Рыка Дом еды обрушился на доброго Длиннолапого и забрал его жизнь, но это уже закончилось.
Счастливчик хотел во что бы то ни стало убедить ее. Если Лапочка поверит ему, то, может быть, он и сам себе поверит?
— Но где тогда остальные Длиннолапые? — пролаяла Лапочка, тряся головой. — Я тебе отвечу: они или сбежали, или все умерли! Пойми же ты, наконец, Счастливчик, — случилось что-то ужасное! Я ухожу из этого города на поиски стаи. И ты должен пойти со мной, так будет правильно!
Счастливчик открыл пасть, чтобы ответить ей, но слова застряли у него в горле. Он мог лишь стоять и грустно смотреть на Лапочку.
Она повернулась, чтобы уйти, но вдруг замерла с поднятой лапой, напружинив все мышцы, словно была готова в любую секунду пуститься наутек. Так она постояла какое-то время, печально глядя на Счастливчика.
— Ты не пойдешь со мной, да? — тихо спросила она, наконец.
Счастливчик заколебался. Мысль о стае по-прежнему ни капельки ему не нравилась, но — странное дело! — ему почему-то ужасно не хотелось расставаться с Лапочкой. Ему нравилось быть с ней рядом. Впервые в жизни гордому Счастливчику стало не по себе при мысли о предстоящем одиночестве.
А Лапочка стояла и ждала его ответа, насторожив уши, с надеждой в глазах…
Счастливчик одернул себя. Чего это он так раскис? Он вырос в городе, он всю свою жизнь прожил на этих улицах, ему ли бояться будущего? И вообще, он не какая-нибудь собачка-на-поводочке, он — Пес-одиночка!
— Я не могу.
— Но ты не можешь здесь остаться! — заскулила Лапочка.
— Я же тебе говорил: я не стайный пес. Никогда им не был и никогда не буду.
Она залилась тоскливым лаем.
— Но собаки не живут одни! Им это не предназначено!
Счастливчик печально посмотрел на нее.
— Вот такой уж я уродился.
Лапочка вздохнула. Подошла к нему. Ласково облизала ему лицо.
Счастливчик растроганно прижался к ней щекой, с трудом подавив горестный плач, рвущийся откуда-то из глубины его живота.
— Я буду скучать по тебе, — тихо прошептала Лапочка. Потом повернулась и протиснулась в дверь.
Счастливчик сделал несколько шагов следом за ней.
— Послушай, не…
Но она только взмахнула хвостом и ушла. А Счастливчик остался стоять, глядя на пустое место, где только что была Лапочка.
Несколько мгновений он не шевелился. Потом устал, растянулся на животе, уронив голову на лапы, и стал слушать удаляющийся стук когтей Лапочки и пустым улицам умершего города. Даже когда звук растаял вдали, запах Лапочки продолжал дрожать в воздухе. Счастливчик хотел, чтобы он поскорее исчез — и забрал с собой непонятную тоску и страх перед одиночеством.
Он закрыл глаза и заставил себе подумать о чем-нибудь насущном.
Например, о еде.
Потому что голод уже давно грыз его изнутри, словно зубастый зверь. Сейчас Счастливчик даже обрадовался этой боли — все лучше, чем думать о Лапочке!
«Выходит, правильно я делал, что всю жизнь старался держаться подальше от других собак, — решил он. — От этого одна боль и расстройство!»
Вернувшись в комнату, где лежал мертвый Длиннолапый, Счастливчик обнюхал и исследовал каждый уголок, слизал с пола все крошки и пятна жира. Некоторые битые предметы, устилавшие пол, пахли едой, поэтому он вылизал их дочиста, стараясь не прорезать язык. Покончив с этим делом, он вскочил на перевернутый стол и отыскал на нем вполне съедобные объедки. Но этого было слишком мало, вкус еды лишь раздразнил его аппетит и разъярил собаку-голод, которая с еще большей злобой набросилась на его пустой живот. К Длиннолапому Счастливчик не приближался, он старался даже не смотреть в его сторону.
«Я теперь сам по себе! Все идет так, как я хочу и как должно быть».
Он был уверен, что в стальной комнате полно еды — наверняка, она хранится в стальных ящиках, выстроившихся вдоль стен. Но сколько Счастливчик не скреб их когтями, ящики даже не думали открываться. Скуля от голода, Счастливчик немного погрыз железные дверки. Но они были твердые и не поддавались. Тогда он стал кидаться на них всем телом. Безрезультатно. В конце концов, Счастливчик признал свое поражение. Что ж, пожалуй, надо было убираться отсюда и отправиться куда-нибудь еще на поиски еды.
По крайней мере, он снова очутится на свежем воздухе, под открытым небом, как и положено свободной и одинокой собаке. Ничего, до сих пор он отлично о себе заботился, не пропадет и теперь!
Он вернулся на улицу. Теперь она показалась Счастливчику еще более пустынной, чем раньше, и он невольно ускорил шаг, перескакивая через груды мусора и камня, пока не выбрался на просторное открытое место. Может быть, здесь найдется что-нибудь полезное?
Счастливчик помнил, что это место еще недавно кипело жизнью и энергией, здесь было очень много Длиннолапых и их клеток-гремелок.
Клетки и теперь оказались на месте, только они больше не двигались, а Длиннолапых — ни злых, ни добрых — и вовсе не было видно. Часть клеток-гремелок валялись на боку — одна длиннющая клетка врезалась своим тупым рылом прямо в стену дома, засыпав все вокруг битым прозрачным камнем.
Счастливчик осторожно прошел по груде осколков, ощетинив загривок и высоко поднимая лапы. Здесь снова чувствовался запах Длиннолапых, только это был плохой запах. Такой же, как от Доброго Длиннолапого из Дома еды, когда он перестал жить. И тишина была нехорошая, давящая, нарушаемая только мерной капелью и журчанием воды.
Собака-Солнце сидела высоко над головой Счастливчика, в этот день она была особенно яркой и ослепительной, сияла себе с небес и разбрасывала по улицам черные тени от оставшихся домов. Каждый раз, когда Счастливчик проходил мимо такого озерца черной тьмы, он невольно вздрагивал и ускорял шаг, чтобы побыстрее выбраться на свет.
Так он шел и шел, постепенно пятна света становились все меньше, тени все длиннее, а боль в пустом животе — все несноснее.
«Может, зря я не пошел с Лапочкой?»
Нет! Нельзя так думать! Он был псом-одиночкой, и этим все сказано.
Счастливчик повернулся и решительно потрусил в незнакомый переулок. Это был его город! Здесь всегда будет для него еда и крыша! Даже если ему придется рыться в мусорных баках Домов еды или искать другие перевернутые пахучие коробки на дорогах, он готов это делать! Все равно вороны и крысы всего не съедят, на его долю что-нибудь да останется! Хватит скулить, он не кто-нибудь, а самостоятельный, независимый и храбрый пес-одиночка по имени Счастливчик!
Он не умрет с голоду.
Счастливчик остановился только, когда совсем выбился из сил. Переулок, по которому он брел, был разрушен гораздо меньше, чем остальная часть города, только огромная глубокая трещина пробегала прямо по его середине, и валялись два перевернутых мусорных бака. Пожалуй, если в них как следует порыться, то можно неплохо набить себе брюхо. Счастливчик подскочил к ближайшему баку — и оцепенел, вся шерсть у него на боках встала дыбом. Его остановил запах — резкий и сильный, слишком хорошо знакомый.
Враг!
Раздвинув губы в грозном рычании, он повел носом, чтобы определить, где скрывается мерзкая тварь. Прямо над головой у Счастливчика находились ступеньки, прикрепленные к стене, и какая-то невидимая сила потянула его обоняние, зрение и слух к этим железным скобкам. Счастливчик знал, что как раз в таких местах любят прятаться его враги, они сидят там тихо-тихо, притаившись, выжидая момент, чтобы прыгнуть на него, выставив свои острые когти.
Он угадал. Вот он, смертельный враг: взъерошенная полосатая шерсть, треугольные уши, в злобе прижатые к макушке, и блестящие, острые зубы! Враг издал низкое, угрожающее рычание, сменившееся страшным шипением, потом изогнулся дугой и приготовился к прыжку, напружинив мышцы.
Царапка!
Глава IV
Злые зеленые глаза уставились на Счастливчика сверху вниз. Шерсть у него на загривке встала дыбом, он с трудом подавил тугой комок тревоги в животе. Счастливчик знал, что царапка сразу почует запах его страха и малейшую тень неуверенности — но Счастливчик не боялся и не колебался.
Он оскалил клыки, вскинул голову и залился самым грозным лаем, на какой только был способен.
«Я тоже опасный, я тоже грозный, лучше не связывайся со мной, царапка…»
В ответ враг встал, растопырив негнущиеся лапы, выгнул спину и распушился так, что стал казаться вдвое крупнее самого себя. Затем он поднял одну лапу с выпущенными острыми когтями.