Что он натворил? Если она сумеет вправить ему мозги – желательно неоднократно и при помощи арматуры, – они еще успеют все исправить. Объяснят Жасмин, что это была дурацкая шутка. Шутка, которая вышла из-под контроля.
Где же он?
Было только одно место, где он стал бы разыгрывать спектакль такого масштаба.
Столовая.
Едва Бри распахнула двойные двери, в зале воцарилась гробовая тишина. Десятки голов дружно повернулись в ее сторону. Сердце Бри загрохотало, словно барабан. Барабан, возвещающий начало казни. Она медленно направилась к столику Хьюго, не спуская с него взгляда. Они с Сетом и Малышом Мэтти единственные на нее не пялились. Вместо этого они разглядывали что-то на планшете Хьюго и подвывали от смеха, будто гиены.
Как он может? Пока его девушка рыдает в туалете?
Лавируя между столиками, Бри слышала шепотки. Ее называли… разными словами. И каждое из этих слов предназначалось ей. Эта была самая долгая дорога в ее жизни, хотя она ни разу не свернула, не дрогнула и не опустила глаз.
Наконец она добралась до его столика.
– Хьюго?
Хвала богам, ей удалось произнести это достаточно уверенно.
Он ее словно не услышал.
– Хьюго? – повторила Бри, на этот раз громче и требовательнее. – Нам нужно поговорить.
Нет ответа.
Две сотни учеников продолжали безмолвно на нее глазеть.
– Хьюго, ну хватит. Не будь таким уродом…
Он поднял палец, заставив ее замолчать, а потом с показной медлительностью приложил его к губам.
– Тсс, – наконец ответил он с таким выражением лица, что у Бри засосало под ложечкой. – Я смотрю кое-что интересное.
И он со столь же нарочитой медлительностью развернул планшет. Там, на весь экран, проигрывалось видео. Оно было снято в режиме ночного видения, поэтому Бри не сразу поняла, на что смотрит.
Затем она различила чью-то задницу, белеющую в зеленом искусственном свете. Та методично двигалась вверх-вниз.
О нет…
Это была задница Хьюго.
А выше – искаженное болью – лицо Бри. Каждый раз, когда он в нее входил, волосы падали ей на лицо. Глаза Бри были зажмурены, и она что-то беззвучно шептала себе под нос.
Это видео воскресило в памяти Бри каждую отвратительную подробность той кошмарной, кошмарной ночи.
Ее начало трясти, как будто она сунула пальцы в розетку. По всей видимости, видео было закольцовано, и Бри просто стояла и смотрела на экран, чувствуя, как из глубины желудка поднимается неизвестная ей раньше болезненная тошнота.
– Ты… нас снимал?
Вопрос прозвучал так тихо, что все в столовой дружно подались вперед, пытаясь его расслышать.
А потом до нее дошло.
Перед тем, как все это случилось, Хьюго запустил музыку на ноутбуке. Или так подумала Бри. На самом деле он включил веб-камеру.
В ту секунду она была уверена, что нет никого подлее и отвратительнее него. Все тело Бри корчилось в агонии.
Хьюго ухмыльнулся – совершенно безразличный к жизни, которую он только что сломал.
– Я думал, это будет забавно, – ответил он беспечно. – Ну, знаешь, память о приятных минутах вместе. Кто же знал, что ты окажешься в постели таким бревном? Посмотри на себя. Это все равно что трахать мешок с картошкой.
Картошкой.
Слово послужило сигналом – Сет и Малыш Мэтти снова зашлись в хохоте. А затем смех начал распространяться по столовой, будто пожар, охватывая один столик за другим. Через несколько секунд не осталось никого, кто бы не смеялся над Бри. Конечно, она была к этому привычна. Но теперь все оказалось намного, намного хуже.
Бри оставалось только одно.
Поэтому она развернулась и побежала.
Глава 47
БРИ ЗНАЛА, ЧТО ОН В СВОЕМ КЛАССЕ. Он не любил обедать в учительской – говорил, что его раздражают разговоры о политике.
Чудный, всепонимающий Логан. Мужчина, который ее любил. Он все поправит. Обнимет ее, погладит по волосам, скажет что-нибудь разумное и предложит взрослый выход из ситуации – например: «Давай сбежим из этой чертовой школы прямо сейчас».
Бри еще никогда ни в ком так не нуждалась. Ни разу в жизни она не хотела увидеть никого так отчаянно.
В коридорах было пусто. Все сидели в столовой, упиваясь газировкой и сплетнями. Сегодня школе было что обсудить; было кого линчевать. И это не говоря уже о просмотре домашнего порно в качестве приятного бонуса.
Бри добежала до класса Логана меньше чем за минуту и бросила взгляд в стеклянное окошко. Он был на месте, и она немедленно почувствовала себя лучше. Сердце ходило ходуном. Бри с перекошенным лицом распахнула дверь.
– Логан!
Любому учителю – даже тому, который не тискает учениц в чулане с ксероксом, – было бы совершенно очевидно, что у Бри стряслась беда.
Однако Логан словно не заметил ее драматического появления – лишь отложил книгу, которую читал, и спокойно повернул голову.
– Да, Бри? Что-то случилось?
Он говорил таким тоном, будто они едва знакомы.
– Логан, произошло ужасное. Мне нужна твоя помощь.
– Я твой учитель, Бри. Поэтому ты должна обращаться ко мне «мистер Феллоу».
Что?
– Логан?
– Бри, я тебя предупреждаю. – Его лицо было лишено эмоций, губы сжаты в нитку.
– Что происходит? – Она подошла к столу и опустилась на колени, чтобы заглянуть Логану в глаза. Но он смотрел влево, вправо, вверх, вниз – куда угодно, только не на нее.
– Не знаю, Бри. Это ты ворвалась ко мне в класс.
– Нет, правда, что происходит?!
Он поднял книгу и перелистнул страницу.
– Понятия не имею, о чем ты говоришь.
И тогда Бри поняла. Он знал. Ну разумеется, знал. С самого утра все в школе только об этом и говорили. Грязные слухи бегут быстрее олимпийских спринтеров. Должно быть, ее позор стал общенациональным достоянием еще до того, как Бри вошла в ворота.
Бри откинула волосы, выбившиеся из конского хвоста. Она не могла поверить, что этот день способен стать еще хуже. Поэтому сосредоточилась на том, чтобы проживать одну секунду за раз. Нельзя плакать. Нельзя корчиться в истерике на полу.
– Логан… Я знаю, что ты знаешь.
– Знаю что? – И он перевернул еще страницу, как будто в самом деле читал.
Серьезно?! Он вел себя, как ребенок. Но Бри была слишком опустошена, чтобы злиться. Она не могла потерять еще и его. Это было немыслимо.
– Логан… Это случилось до нас. И ничего не значило. Это был эксперимент… Для той вещи, которую я сейчас пишу. И это было самое мерзкое, что со мной случалось. Я не знала… Не знала, что он нас снимает. А теперь это увидели все… – У Бри надломился голос. Она тонула, захлебывалась в ужасе ситуации, в которую попала.
Он поднял взгляд. Слава богу. Наконец-то зрительный контакт.
– Логан… – Она хотела сказать что-то еще, но голос ее предал. Горло сжала холодная немота.
– А знаешь, каково было мне? – почти прошипел он. – Узнать об этом вот так? От учеников, которые шептались на уроках все утро? Знаешь, как я себя почувствовал?
Бри охватило отчаяние.
– Прости, что не рассказала. Это ничего не значило. И было отвратительно, честно. Это случилось до того, как мы начали встречаться.
– Поверить не могу, что ты с ним спала, – продолжал Логан, будто ее не слыша. – С Хьюго! Самым популярным парнем в школе. И у тебя даже не хватило смелости мне рассказать… Рассчитывала, что в конце концов новости дойдут до печального неудачника и так, верно?
– Что? Печальный неудачник? Логан, я не понимаю, о чем ты говоришь. И почему так злишься.
Он встал с налитыми кровью глазами.
– Я снова почувствовал себя семнадцатилетним, Бри. И мне это не понравилось. Не нравилось тогда и не понравилось теперь.
– Как будто мне это нравится! – заорала Бри, больше не беспокоясь, что их могут услышать. – А мне-то каково? О моих чувствах ты не подумал?
– Не кричи на меня, Бри. Я твой учитель.
– Ты мне не учитель! Ты мой бойфренд.
Она впервые употребила это слово. Забавно, какую смелость мы обретаем, потеряв все. Впрочем, фраза явно оказалась некстати. Логан вздрогнул.
– Не глупи, Бри. Я тебе не бойфренд.
– Тогда кто? Кто мы друг другу? Ты говорил, что любишь меня… Что всегда любил. А теперь у меня случилась беда, и ты даже не хочешь помочь?
– Мы друг другу никто, – ответил Логан тихо.
Сердце Бри – бедное хрупкое сердце Бри – взорвалось, и ошметки углей и пепла обрушились в желудок.
– Ты же на самом деле не…
– Прости, Бри. Все это было ошибкой. Я больше не хочу тебя видеть.
На его лице не было ни единой эмоции. Ни боли в глазах. Ни скорбного изгиба губ. Бри стояла, оглушенная. Она скорее приняла бы ярость, чем безразличие.
– Поверить не могу, – ответила она, впервые со злостью. – Я не сделала ничего плохого.
– Бри, давай просто забудем.
– Нет. Я не забуду. Да, я занималась сексом… Большое дело. А как насчет твоей жены, Логан? Как насчет твоей гребаной жены? Ты с ней не спишь? Или для тебя это нормально? Тогда почему ненормально для меня?
– Бри, хватит.
– Нет, не хватит. Ты не можешь так со мной поступить. Не можешь встречаться со мной, говорить, что любишь, а потом выбросить, будто половую тряпку. Только не теперь, когда я в беде. Ты меня хоть любил? Любил на самом деле? – В голосе Бри прорезались истеричные ноты, но ей не было до этого никакого дела.
Вместо ответа Логан уставился в ковер, и Бри поняла, что его потеряла.
– Нет… нет, не любил. Я не понимал, что делаю.
Травма.
Травма, которая не исцелится со временем.
Которую нельзя раздробить на кусочки и прожить по одному, как пьют горькое лекарство.
Травма – это все или ничто. Разрушительное цунами. Торнадо немыслимого горя, которое разносит твою жизнь на осколки – за одну злосчастную секунду – и оставляет на пепелище с пониманием, что мир уже никогда не станет прежним.
Бри не думала, что бывает так больно. Ей словно сломали все ребра и выставили сердце на пронизывающий ветер. А затем – вслед за болью – пришел гнев. Гнев на школу, на свой дурацкий возраст, на Хьюго, на жизнь в целом, но больше всего на Логана.
– Ты подонок, – сказала Бри, сжимая кулаки.
Он не ответил, так что она схватила книгу у него со стола и швырнула в стену.
– Слышал?! Унылый жалкий подонок. Я могу всем рассказать, знаешь? Твоей жене. Директрисе. Всем. Могу разрушить твою жизнь одним словом. Рассказать всем, какой ты извращенец. Назови хоть одну причину, почему мне не стоит этого делать. Дай мне хоть одну причину, Логан… Пожалуйста…
Какая-то ее часть надеялась, что он, несмотря на все, ответит: «Потому что я тебя люблю и мне жаль».
Надежда. Идиотское слово. Давид слова против Голиафа травмы. Давид без пращи.
Но все, что она услышала в этой самой реальной из реальностей, в худший из своих худших дней:
– Тебе никто не поверит.
Логан по-прежнему не отрывал взгляд от ковра. Взгляд, который она так хорошо знала. Взгляд, в котором еще вчера читалось бесконечное обожание.
– Поверят.
– Нет, не поверят.
– Что ж, давай это выясним? Я могу пойти и рассказать всем прямо сейчас.
В ответ Логан только закатил глаза. В самом деле закатил. В эту секунду Бри поняла, почему любовь и ненависть ходят рука об руку.
– Да пожалуйста. Они просто решат, что одинокая грустная девочка влюбилась в единственного взрослого, который проявил к ней доброту.
Бри зажмурилась, как будто этот жест мог выдавить из нее всю скопившуюся боль.
– Я тебя ненавижу.
Для борьбы ей остались только слова. Ее единственные, неизменные друзья.
Но Логан не хотел бороться.
– Бри. Просто уходи. Не позорься.
Если бы в его лице был хоть намек на сожаление… Хоть тень горечи за равнодушно поджатыми губами… Если бы какая-то мелочь выдала хоть жалкую кроху его заботы о ней… Бри бы его простила. Но в лице Логана не было ничего. Как он и сказал, Бри была ему никем.
Глава 48
БРИ ВЕРНУЛАСЬ ДОМОЙ.
Бри вошла в особняк, не слыша маминых окликов.
Бри направилась сразу в ванную. Открыла шкафчик. Взяла, что ей требовалось.
Бри прислонилась к стене, раскачиваясь вперед и назад.
Бри вспомнила выражение лица Жасмин.
Бри подумала о том, как все взгляды в столовой обращались ей вслед.
Бри мысленно проиграла в голове видеозапись Хьюго.
Бри вспомнила Логана.
Их поездку в Лондон.
Поцелуи в чулане. Субботу в кофейне. И все прекрасное, что было между.
Бри вспомнила слова, которые уже полчаса метались в ее истерзанном мозгу.
Мы друг другу никто.
Бри даже не поморщилась, когда бритва коснулась ее кожи.
Она должна была выпустить всю боль.
Глава 49
– БРИ… О БОЖЕ… МИЛАЯ, ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА?
– Бри? Бри! Ты меня слышишь?
– Алло? Моя дочь… Она что-то с собой сделала. Здесь повсюду кровь. Я… я не знаю… Помогите… Что мне делать?
– Бри! Очнись, дорогая. Вставай, мы едем в больницу.
Она двигалась. Ее тело двигалось. Шаг за шагом.
Внутри.
Снаружи. Снова внутри. Шум мотора.
– Бри, не засыпай. Давай поговорим? Бри, милая, я тебя люблю. Скоро Рождество, помнишь? Ты меня слышишь, Бри? Бри!
Разве ей не должно быть больно? Как странно. Все, что она чувствовала, – покой.
– Мы почти приехали, милая. Пожалуйста, не засыпай…
Улица за окном расплывалась. Сливалась в одно грязное цветастое пятно.
Она закрыла глаза. Небо было слишком ярким.
– Нет-нет, Бри, не закрывай глаза. Не закрывай глаза, слышишь?
Но ее уже поглотила темнота. Накрыла, убаюкала, спеленала целиком.
И Бри улыбнулась.
Глава 50
РЕАЛЬНОСТЬ РЕДКО ЖДЕТ, когда мы будем к ней готовы. И отказывается уходить по требованию. Она словно назойливый москит, который хочет высосать всю твою кровь и оставить с нестерпимым зудом на месте укуса.
Бри еще не была готова встретиться с реальностью. Зато реальность твердо намеревалась встретиться с ней.
– Бри! Как хорошо, что ты снова с нами.
Это был врач. Бри догадалась по белой форме и планшету с записями. А если это врач, она в больнице.
Бри опустила взгляд. Она лежала в неудобной кровати, одетая в какую-то дурацкую ночнушку. Да. Она определенно в больнице. Но почему? Бри покосилась на стерильно-белый потолок в поисках подсказки. А затем на нее обрушились воспоминания. Ванна, бритва, благословенное чувство освобождения. Потом мамин голос. Голос, почти сорванный от криков. Что она натворила?
Бри принялась мелко дрожать, будто ее тело сотрясал миллион крохотных взрывов. Что она натворила? Что она натворила? Что она натворила?
– Где мама? – спросила она испуганно. Ее мама. Бедная, бедная мама. Могла ли Бри ранить ее сильнее?
– Все в порядке, она в коридоре, – сказал доктор, пытаясь ее успокоить. – И ты в порядке. Твои родители очень встревожены, но все уже хорошо.
Внезапно Бри поняла, что ей трудно дышать.
– Что случилось?
– А ты не помнишь?
Не очень. Хотя… Боже, видеозапись Хьюго. Ужасная, омерзительная видеозапись. И Логан. Логан! Бри думала, что ее сердце разорвется на части, пока в памяти вспыхивали все новые страшные воспоминания. Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.
– Я сделала что-то идиотское, да?
– Я не уверен, что «идиотское» – подходящее слово… Может быть, «неразумное»? – И доктор адресовал ей теплую улыбку, от которой Бри сразу стало лучше. Как будто улыбка была лекарством.
Она собралась с духом и подняла одеяло. Да. Все серьезно. Одно из бедер было замотано бинтом, и Бри незамедлительно поняла, что не напишет об этом ни слова. Она судорожно вздохнула, чувствуя, как тело снова охватывает дрожь.
– Тебе повезло здесь оказаться, Бри. Ты почти перерезала артерию.
– Да?
Но она не этого хотела. Ведь не этого? Нет. Нет! Ладно, может быть, в худшие дни она и задумывалась о смерти, но одно дело – думать, и совсем другое – взяться за бритву по-настоящему. Что, если бы мама ее не нашла? Что, если бы мама ее нашла, но слишком поздно? Она должна была объяснить это врачу.
– Вы же не думаете, что я хотела покончить с собой? Это не так…
Доктор присел в изножье кровати, и снова что-то в нем заставило Бри почувствовать себя уверенней.
– Что, по твоему мнению, произошло?
– Не знаю… Я не уверена… Я просто хотела все выпустить.
– Что выпустить?
– Школу.
– Школу? – Он выглядел удивленным.
– Вы помните себя в семнадцать лет, доктор?
Он еле заметно улыбнулся:
– Да, и это было не настолько плохо. А теперь, если позволишь, я задам тебе несколько вопросов.
Бри поерзала в кровати, устраиваясь поудобнее. Ее взгляд упал на бейджик доктора, и она сжала зубы.
Доктор Карл Томас, психиатрическое отделение.
Бри поняла, что в кои-то веки ум ей здесь не поможет.
– Ладно, – сказала она, чувствуя, как к глазам подступают невозможные слезы. – Что вы хотите знать?
Глава 51
РАССКАЗ ЗАНЯЛ НЕМАЛО ВРЕМЕНИ. Бри говорила, и говорила, и говорила. Она рассказала доктору все – после того, как десять тысяч раз взяла с него обещание сохранить конфиденциальность. Она рассказала про письма с отказами, про идею блога, про то, как потеряла Холдо, переспала с Хьюго и влюбилась в Логана, про весь недавний кошмар. Делясь пережитым ужасом, она словно на время освобождалась от него. А психиатры – просто отличные слушатели. Он не перебивал ее – лишь время от времени кивал и делал заметки на планшете. Даже взгляд его был сочувственным, но не покровительственным.
– …а потом, видимо, я перестаралась с селф-хармом. Потеряла чувство меры.
Доктор Томас наградил ее печальной улыбкой:
– Ты хоть понимаешь, чем могло кончиться дело?
– Да. Но я правда не собиралась… – И Бри умолкла, кусая губу. – Почему люди вообще это делают? Вы же, наверное, постоянно видите таких подростков. И не всех из них мамы находят вовремя. Зачем люди причиняют себе вред?
Доктор Томас вздохнул – тяжелый вздох, свидетельствующий, что этот вопрос ему задают не впервые.
– Мы точно не знаем. Просто людям бывает так плохо, что это кажется им единственным способом выпустить эмоции. А потом…
– Что потом?
– Ничего.
– Ну пожалуйста!
Он принялся подыскивать слова, глядя в пустоту поверх очков:
– Что ж, иногда – как в твоем случае – люди просто это делают. Не планируют селф-харм специально и не задумываются, для чего он нужен. Иногда они вредят себе из злости, иногда – чтобы доказать свою правоту. Ты упомянула школу – для некоторых ребят она действительно становится адом. Я в этом не сомневаюсь. Но чего люди не учитывают, так это того, что смерть необратима. В отличие от почти всех других проблем. Может, они и добьются желаемого эффекта, только вот насладиться им будет уже некому. Оттуда… нет возврата. Мне хотелось бы объяснить им это заранее. Дать возможность понять. Смерть окончательна. И автоматически перечеркивает все другие варианты.
Бри вздрогнула и выше натянула одеяло.
– Я попробую жить, – ответила она, и ее голос, мечущийся среди больничных занавесок, внезапно окреп. – Обещаю. Отныне я всегда буду выбирать жизнь.
Глава 52
ИХ БЕСЕДУ ПРЕРВАЛА МЕДСЕСТРА. Бри дождалась, пока она не снимет необходимые показания, и только тогда задала мучавший ее вопрос:
– Вы ведь не запрете меня в комнате с ватными стенами?
Доктор перелистнул страницу на планшете.
– Нет… Не запрем. Но то, что ты мне сейчас рассказала… Ты не хочешь поделиться этим с кем-то еще?
– Я делилась. Ну, вроде того. Я уже несколько месяцев веду блог.
– А как насчет настоящих людей? Твоих родителей? Или того замечательного друга Холдо?
Бри состроила гримасу:
– Холдо больше не хочет меня видеть. И я не могу его за это винить. Я обращалась с ним, как с дерьмом. А родители… – и Бри фыркнула. – Шутите? Сомневаюсь, что им есть до меня дело. Особенно папе.
– Ты будешь удивлена, но с тех пор, как тебя привезли, они оба не отходят от палаты.
– Ага, и папа наверняка в ярости, что его выдернули с работы.
Доктор Томас записал это на планшете, затем отлистал его к началу и поднялся.
– Возможно, мне стоит посоветовать ему проводить больше времени с семьей… Скажи, люди всегда оправдывают те ужасные ожидания, которые ты на них возлагаешь?
Это был вопрос с подвохом. Неужели Бри и правда так себя ведет? Она прикусила губу.
– Ну ладно… – Голос врача смягчился, и Бри поняла, что худшее позади. – Что из этого можно передать твоим родителям? Конечно, я бы рекомендовал рассказать им все, но понимаю, что тебе потребуется время. В любом случае, я не могу просто выйти в коридор и заявить, что их дочь изрезала себя из пустой прихоти.
Бри снова начала паниковать:
– Только не про блог… Они заставят его удалить, а это все, что у меня есть.
Бри зашла так далеко – она просто не может сейчас остановиться. К тому же, если ее лишат возможности писать, что у нее вообще останется?
– Неправда…
– Нет, – твердо покачала головой Бри. – Не про блог. И не про Логана. Папа с ума сойдет.
– Гм, вероятно.
– Вы обещали не рассказывать!
Какая-то часть Бри хранила дурацкую надежду, что дела с Логаном еще наладятся после Рождества. Даже после всего, что он ей наговорил. Сердце Бри не работало, как тумблер. Она не могла отменить любовь, щелкнув переключателем.
Доктор Томас примирительно поднял ладони:
– Я помню. Хотя тот парень нарушил закон и, по моему мнению, должен ответить по всей строгости… Послушай, Бри, нужно рассказать твоим родителям хоть что-то. Ты не можешь выгнать из своей жизни абсолютно всех.
Бри снова подняла одеяло и взглянула на перевязанную ногу. Ее заранее страшил день, когда бинты снимут. Что окажется под ними?
– Ладно, – ответила она тихо. – Расскажите им… про видео. Думаю, этого пока будет достаточно.
– Договорились. – В глазах доктора промелькнуло сочувствие. Пожалуй, случившееся с Бри вызвало бы сочувствие у любого. Кроме учащихся школы Квинс-Холл. – Боюсь, тебе еще понадобятся некоторые процедуры. Я обсужу с твоими родителями курс психотерапии. К сожалению, для результата потребуется минимум несколько недель.
– Что? Меня отправят на терапию? Но я уже все вам рассказала!
– Бри, не спорь, пожалуйста. Простое изложение событий – лишь начало лечения. Вспомни, почему ты здесь. И что мне недавно пообещала… А теперь я позову твоих родителей.
И доктор скрылся за занавесками. Через пару секунд Бри услышала отголоски приглушенной беседы.
Ей было страшно увидеться с родителями. Она поерзала в кровати, не зная, какую позу принять. Сперва она хотела встретить их сидя, с фальшивой улыбкой на лице. Потом попробовала лечь и опустить голову на подушку. Бри не была уверена, чего они ожидают. Не успела она переменить положение в третий раз, как занавеска отлетела, и к ней кинулась мама.
– Бри! Дорогая… – И мама, вцепившись в больничное одеяло, разрыдалась.
Папа нервно оглядел палату и сел в кресло, избегая смотреть на Бри.
– Почему ты ничего мне не сказала? Я бы тебе помогла, отговорила… Господи… Я думала, что тебя потеряю. – У мамы надломился голос. Одеяло украсилось крохотными кляксами слез.
– Ну ма-а-ам, – Бри неловко похлопала ее по спине. – Перестань плакать. Все уже нормально.
Но мама ответила лишь новыми всхлипами. Бри с папой обменялись взглядами у нее над плечом, хотя он по-прежнему не произнес ни слова.
– Мам, я в порядке. Успокойся, пожалуйста. Это на тебя не похоже.
Мама в последний раз икнула и выпрямилась. Наконец она взяла себя в руки и достала салфетку, чтобы вытереть растекшуюся тушь.
– Прости… Я в шоке, вот и все. Я никогда не думала…
– Что у тебя такая дурацкая дочь?
Мама сжала ее руку:
– Ну что ты, родная! Ты чудесная. Просто сейчас тебе нужна помощь.
– Мам, мне не нужна помощь. Я в порядке.
– Милая, ты в больнице. Из-за того, что с собой сделала. Тебе нужна помощь.
Бри нахмурилась, сверля взглядом одеяло:
– Прости меня.
– За что? Тебе не за что извиняться. Я рада, что ты с нами, вот и все.
– Нет. Я про другое. – Слова по-прежнему не шли на язык, но после разговора с доктором Бри стало легче. Может, ей и вправду стоит быть более откровенной. – Прости, что обманула твои ожидания. Что я не такая дочь, которую тебе всегда хотелось, – милая и популярная… Что я просто унылая неудачница.
Бри почувствовала, как мама стиснула одеяло, а подняв взгляд, увидела ее с открытым ртом.
– Бри… Ты правда думаешь, что меня это волнует? Я люблю тебя какую угодно.
– Неправда. – У Бри задрожал голос. – Ты… Как все остальные. Тебе не было до меня дела, пока я ходила с розовыми волосами и в уродливых колготках. Ты меня стыдилась. А потом я вдруг стала красивой и популярной, и ты что-то во мне разглядела. Извини, что разочаровала, но уж какая есть.
Ответом ей была гробовая тишина. А потом:
– Бри. Посмотри на меня. Все не так.
Бри не могла встретиться с ней взглядом.
– А выглядит так.
Мама приподняла ее за подбородок:
– Мне всегда было до тебя дело, Бри. Я всегда тебя любила. Но в последние месяцы ты наконец-то позволила мне о тебе позаботиться. Позволила выразить свою любовь. Она не имеет никакого отношения к твоим волосам, одежде, тренировкам или к тому, с кем ты дружишь. Мы сблизились не поэтому. А потому, что ты впустила меня в свой мир, и я всеми силами ухватилась за эту возможность… Впервые за годы… – И мама умолкла.
Бри обдумала ее слова.
– Это правда?
– Конечно. Ты моя дочь, и я тебя люблю.
– Но я лузер. Пустое место.
Мама так стиснула ее в объятиях, что чуть не раздавила. Папа продолжал молча смотреть на них из кресла.
– Ты не лузер. Ты умная, красивая, добрая и намного лучше, чем думаешь. Тебя не принимают в школе – ну и что? Ты не популярна среди других ребят – и что с того? Это не имеет никакого значения, пока ты нравишься себе самой.
Одна мысль о школе снова вызвала у Бри тошноту.
– Я не могу туда вернуться, мам. Пожалуйста, не заставляйте меня. Доктор Томас должен был вам рассказать…
И она залилась краской. Господи, какой позор. Каждое воспоминание о видеозаписи выливало на Бри новое ведро ледяного унижения. А теперь о том, что она занималась сексом, узнали и родители. Бри не могла поднять глаз от смущения.
– Он… Нас снимал…
Мама не ответила, но жалость в ее взгляде была красноречивее любых слов.
Она опять обняла Бри:
– Не волнуйся, милая, ты туда не вернешься. Все в порядке.
– Обещаете? Папа?..
Только тогда он нарушил молчание:
– Бри, тебе придется вернуться.
Они с мамой в шоке переглянулись.