Джо кивнул.

Как был в трусах; пошел открывать.

– Привет, – сказала Анна.

— Ты же знаешь Джейн Рейд, Моника. Она пристрастилась к секретам.

Он о ней совершенно забыл, девушка говорила ему, что зайдет примерно в этот час. Анна внимательно его оглядела.

Он повернул за последний угол и резко замер, словно ударился в стену. Потом сделал два неуклюжих шага назад.

Бенни и Никс уставились на него в безотчетном ужасе. Они все смотрели на Джо.

– Вижу, что ты одет сообразно случаю, – заметила она и вошла.

На его живот.

– Говори, что собиралась, а потом марш домой, а то я еле живой.

— Нет… — прошептала Макреди.

Нож был вогнан по рукоять в живот Джо Леджера. Кровь пульсировала из раны и стекала по его телу.

Монтальбано действительно было неприятно это вторжение, он пошел в спальню, натянул брюки и рубашку, вернулся в гостиную. Анны там не оказалось, она открыла в кухне холодильник и уже впилась в бутерброд с ветчиной.

Фигура вышла из бокового прохода.

Гримм гавкал в страхе и удивлении.

– Умираю с голоду.

Никс закричала.

– Ешь и говори.

Это был брат Питер.

Монтальбано поставил на газ кофеварку.

Правая рука святого Джона.

– Ты будешь кофе? В такой час? И потом сможешь уснуть?

После самого святого он был самым опасным из армейских убийц Церкви Тьмы. Неулыбающийся монстр с лицом ангела. Профессиональный убийца.

Коридор за ним был забит жнецами с отпечатками красных рук, вытатуированными на лицах.

— Б-бегите… — крикнул Джо голосом, который был чуть слышнее шепота. Он упал на колени, и винтовка со стуком грохнулась на землю. — Ради бога… бегите…

83

Гримм напрягся, готовясь к прыжку, но Джо выставил руку, мешая ему, и схватился за него. Было слишком много жнецов. Они убьют мастифа. Но Гримм рычал и бился, возбужденный запахом свежей крови, желая бойни и мести.

Брат Питер посмотрел на них всех и кивнул самому себе.

— Я видел, как вы, маленькие птички, улетели на той большой черной машине, — тихо сказал он. — Потом я услышал, что вы вернулись. Я подумал, что моя уловка не сработала.

— Какая уловка? — требовательно спросил Бенни. Потом понял. — Твой ультиматум… фальшивка?

— Необходимая ложь. Я хотел, чтобы вы забрали отсюда этого грешника. — Он плюнул на Леджера, который сидел, постанывая и истекая кровью на полу. — Он не нужен был нам здесь, когда мы двинулись на Убежище. Мы знали, чего он искал и как отчаянно хотел это найти. Так что мы дали ему несколько полезных подсказок, — он показал пальцем на Макреди. — Но она нам была нужна. Мы хотели, чтобы вы и этот грешник нашли ее и привели обратно. Вы были такими изобретательными, что я не сомневался, что вы все спасете доктора и привезете ее — и ее богохульное лекарство — ко мне. Так вы и сделали.

Он не улыбался, но жестокий свет танцевал в его глазах. Он этим наслаждался.

Бенни посмотрел мимо него. Люди за ним были огромными и хорошо вооруженными. Ружья Лайлы и Никс все еще были в кобуре. У них будет время и шанс достать оружие, только если он выступит щитом, чтобы купить им две секунды. Он столько продержится?

Бенни был уверен, что брат Питер убьет его. У него не было иллюзий насчет того, что он может победить этого человека. Будет ли смерть ради того, чтобы задержать Питера, достойной жертвой?

Если Никс и Лайла не могли убить Питера и, по крайней мере, половину жнецов пулями, у них совсем не было шансов с мечом. Это был ужасный момент, и Бенни искал в голове какой-нибудь выход. Что бы самурай сделал в такой ситуации? Что бы сделал умный воин?

Джо закашлялся и отвернулся от них, сжимаясь в клубок, лицом к стене. Под ним растекалась лужа крови.

— Странно, — сказал брат Питер рейнджеру, — но мы так боялись тебя. Для жнецов ты что-то вроде монстра из ночного кошмара.

Джо ничего не сказал. Его тело дергалось и дрожало.

— Переверните его, — сказал брат Питер своим людям. — Ему стоит увидеть, насколько бесполезны все совершенные им грехи.

Гримм опустил голову и продолжил угрожающе рычать.

— Почему вы не можете оставить нас в покое? — спросила Никс. — Почему подобные вам люди всегда думают, что могут заставить всех делать то, чего они хотят?

Брат Питер положил одну руку на грудь, широко расставив пальцы.

— Я слуга бога, — сказал он. — Я выполняю его волю. И не хочу, чтобы вы что-либо делали.

— Тогда отпустите нас.

Несколько жнецов засмеялись, но брат Питер рявкнул на них.

— Нет, братья мои. Не смейтесь над ней — она юна и не понимает. Никто из них не понимает — кроме павшего грешника и этой богохульницы, — он показал на доктора Макреди. — Она понимает.

— Откуда вы вообще знаете, кто она такая? — спросил Бенни.

— Я встретил ее так же, как и ты, маленький брат, — сказал Питер. — Как картинку в книге. В книге, которую ты украл у одного из моих жнецов.

— Командная книга…

— Мой жнец был на пути к обломкам самолета, собираясь оставить книгу там, где ее сможет найти Леджер, но вместо этого он встретил тебя. Это была очень удачная встреча, и у моего жнеца было несколько возможностей. Или оставить сведения, чтобы их нашел Леджер, или убить любого из Убежища, кто подойдет слишком близко к Усыпальнице и оставить книгу среди его вещей. Ты предоставил альтернативу — убил жнеца, и это сделало историю только более достоверной. Ты отнес книгу обратно в Убежище. Идеально. Лучше и быть не могло, даже если бы ты репетировал. Потом небольшая постановка у лощины. Если бы ты не отправился за сержантом Ортегой, ты бы потом нашел еще один набор координат. Их четыре, все спрятаны в разных местах. Неизбежно ты бы нашел одни из них, поэтому мы наблюдали, ждали и адаптировали наш план согласно тому, что вы, грешники, делали.

Бенни почувствовал тошноту, но в то же время ничего из сказанного в действительности не удивило его. Том всегда с предубеждением относился к совпадениям, и теперь Бенни понимал почему.

Макреди сказала:

— Послушай, мистер, я не знаю кто ты, но знаю достаточно о Церкви Тьмы. Вы думаете, что мы действуем против воли вашего бога, пытаясь сохранить жизнь. Но, будучи доктором, все, что я учила, все клятвы, которые давала, были направлены на сохранение жизни, рассмотрение любой жизни как священной. Почему это грех? Почему действовать согласно моим убеждениям — грех, даже если они отличаются от твоих?

— Потому что твои клятвы даны ложному богу, — сказал брат Питер.

Это был бесполезный спор, и все об этом знали. Жнецы не усомнятся в своей вере — если бы они могли, то никогда бы не наводнили это здание. Ненависть к жизни засела в них слишком глубоко.

— Вы их всех перебьете, да? — безэмоционально спросила Макреди. — Людей в госпитале… вы просто перебьете их?

— Мы освободим их от их мучений, — исправил ее брат Питер.

— Нет, я освободила их. Я дала им лекарство. С ними все будет в порядке. С большинством в любом случае. Они не обязаны сейчас умирать. Вы не можете просто убить горстку больных людей, привязанных к кроватям. Это бесчеловечно.

— Это милосердие Танатоса…

— Слава его тьме, — эхом отозвались жнецы.

— Но если их путы беспокоят тебя, не волнуйся, — продолжил Питер. — Мы освободим их, чтобы они могли свободно принять присягу и прощение тьмы. Как мы освободили тысячи пленных на этой стороне рва над нами. Мы освободили всех пленных, — он показал обратно на путь, откуда пришли жнецы, — мы даже нашли несчастного в одиночной клетке там и освободили его — и тело, и дух.

— Вы что?.. — спросил Бенни, глядя мимо брата Питера.

— В клетке? — эхом отозвалась Лайла, бледнея. — Чонг?..

— Боюсь, он не мог сказать мне свое имя. Я оставил одного из моих жнецов освободить его от цепей, чтобы он смог без оков войти во тьму, что ждет нас всех.

Крик, наполнивший коридор, был ужасен. Он вырывался из самой глубины, такой разбитой и сломленной, что в нем нельзя было отыскать и следа личности, языка или человечности. Он не исходил — не мог исходить — из человеческого горла.

Но все-таки так и было.

Лайла оттолкнула Никс в сторону и кинулась на брата Питера, целясь копьем ему в сердце. Это был такой убийственный удар, который проделал бы красную дыру прямо в его теле.

Но брата Питера там не было.

Он двигался так быстро, что его тело словно таяло на пути копья. Вместо этого копье Лайлы убило жнеца позади него, пробив его живот и позвоночник, откинув мужчину на пол.

Брат Питер ударил свободной рукой и попал Лайле по лицу, она упала на колени. Удар был мощным, и любой бы свалился там и тогда, но ярость в Лайле была слишком горяча, а скорбь неимоверно ужасна. Она кинулась на ноги Питеру, обхватив их руками и опрокинув его. Он упал с криком искреннего удивления, вырвавшегося из его рта.

– Анна, я тебя прошу. – У него не получалось быть вежливым.

Бенни вышел из шока в тот же момент, что и жнецы. Двое из них бросились помогать брату Питеру, но ками катана Бенни сверкала и резала, и о спину Лайлы ударялись руки, уже не соединяющиеся с тянущимися телами. Брызги красного облили борющихся.

За мгновение коридор превратился в арену убийств и хаоса.

– Ладно. Сегодня после обеда, когда мы расстались, я услышала от одного коллеги, который, в свою очередь, получил эту информацию через осведомителя, что со вчерашнего дня, с утра вторника, один тип обошел всех ювелиров, скупщиков краденого и ломбарды, подпольные и нет, и предупредил: если вдруг кто-нибудь придет оценить или заложить некое украшение, пусть сообщат ему. Речь идет о колье – цепочка из цельного золота, подвеска в форме сердца, усыпанная бриллиантами. Такую штуковину можно купить в универмаге за десять тысяч лир, только что эта настоящая.

— Гримм, — слабо прохрипел Джо, — фас, фас, фас!

Жнецы с топорами и мечами побежали вперед и попытались убить Джо — человека, которого все боялись, — но Гримм встретил их атаку. Бенни на секунду увидел, как опустилось тяжелое оружие, и услышал тяжелый лязг ножей о броню, крик собаки и человека. Потом у него больше не было времени делать что-то другое, кроме как драться.

– И как ему должны это сообщить, по телефону?

Бенни резко повернулся и пнул одного из кричащих жнецов так сильно, что тот упал на группу других, и Бенни снова кинулся вперед, тыкая мечом снова и снова, сначала с одной стороны мужчины, потом с другой. Два жнеца закричали, когда красные врата открылись в их груди.

– Кончай шутить. Каждому он велел подать особый знак, не знаю, вывесить там из окна зеленую тряпку или прилепить к входной двери кусок газеты, или что-нибудь в том же духе. Так хитрец видит все, а его никто не видит.

Потом остальные кинулись вперед, толкая умирающих мужчин на Бенни, используя их, чтобы закрыться, пока они движутся вперед. Внезапно там оказалась Никс с Додзигири, и древний клинок резал сверху и снизу, свирепо разрубая колени и бедра.

В более широком коридоре жнецы бы выиграли, но это тесное помещение мешало убийцам окружить их. Никс и Бенни сражались бок о бок, работая мечами, как самураи, — рубя не мышцами, а плавно ударяя длинным лезвием катаны, используя гладкое движение клинка, чтобы сталь вошла глубже. Где-то — в миллионах километров оттуда — доктор Макреди кричала.

– Хорошо, но мне-то…

Бенни смутно осознавал, что Лайла и Питер катаются по окровавленной земле. Жнецы Красного Братства бросились вперед, и внезапно показалось, что мир полон ножей. Они с Никс блокировали и парировали, отходили, сражаясь, используя все свои навыки просто для того, чтобы остаться в живых. Эти убийцы отошли от своего изначального потрясения, и теперь Бенни понимал, почему они были элитой Церкви Ночи. Каждый из них был отличным бойцом, любой из них мог бы победить двух подростков с мечами и закончить все это раз и навсегда.

– Дай мне договорить. По тому, как он разговаривал и как держался, люди, к которым он приходил, поняли: лучше делать так, как он говорит. Потом мы узнали, что в это же самое время и другие делали такие же обходы по всей провинции, включая Вигату. Значит, потерявший цепочку хочет получить ее обратно.

Он заметил Гримма. Пес все еще стоял на ногах, все еще сражался, его броня была покрыта кровью. Мужчины, и никто из них не был целым, лежали на полу вокруг него. Жнец поднял копье Лайлы и попытался убить мастифа. Гримм побежал и прыгнул на него, подбрасывая свои сто двадцать килограммов шипастой брони в воздух. Жнец упал назад — и его тело словно разлетелось на куски.

– Я в этом ничего плохого не вижу. Но почему, по твоему разумению, это меня должно заинтересовать?

Крики Макреди стали резче и выше, когда нечто ударилось в спину последнего рейнджера в коридоре. Нечто, что кинуло его на землю с такой свирепостью, что голова мужчины ударилась о каменный пол. Нечто, что прыгнуло, как безумная обезьяна, на следующего человека в ряду и стало рвать его горло сломанными ногтями и сильными зубами. Нечто, что рычало и выло, и стонало, произнося одно единственное ужасное слово:

– Потому что скупщику в Монтелузе этот тип сказал, что цепочку, может быть, потеряли на выпасе в ночь с воскресенья на понедельник. Теперь это тебя заинтересовало?

— ГОЛОДЕН!

– До определенной степени.

Красные Братья повернулись.

– Знаю, это может быть простым совпадением и не иметь никакого отношения к смерти Лупарелло.

Бенни и Никс уставились на существо.

Гримм гавкнул в страхе.

– Во всяком случае, спасибо тебе. Теперь возвращайся домой, а то поздно.

Существо обнажило кровавые зубы, глядя на них.

Кофе был готов, Монтальбано налил себе, и Анна, конечно, не упустила случая.

Лишь Никс смогла обрести голос:

– А мне?

— Чонг!

С ангельским терпением комиссар наполнил другую чашку и поставил перед ней. Анна ему нравилась, но как она не могла взять в толк, что он увлечен другой?

– Нет, – вдруг сказала Анна, отрываясь от кофе.

84

Брат Питер был скован смертельной схваткой с Лайлой, но он смог прокричать приказ своим испуганным людям:

– Что – нет?

— Убейте это!

– Не хочу возвращаться домой. Тебе было бы совсем неприятно, если бы я осталась сегодня ночью здесь с тобой?

Говорить так было ошибкой.

Да, это выдернуло всех из потрясения, но сместило фокус битвы в неправильное место на долгое мгновение.

– Да, мне было бы неприятно.

Когда жнецы кинулись разобраться с диким монстром, которым был Чонг, они сразу же забыли о Бенни и Никс.

– Но почему?

– Мы слишком большие друзья с твоим отцом. Мне кажется, это было бы нечестно по отношению к нему.

Молодые самураи Тома Имуры заставили их заплатить за такое отношение.

– Какая чушь!

Без слов, даже не обменявшись одобрительными взглядами, Бенни и Никс атаковали. Их клинки взлетали и резали со всей скоростью, на которую были способны, в ход пошли все навыки и ярость, горевшая в их сердцах. Они не пытались наносить смертельные удары. Это требовало больше времени, чем давал этот хрупкий шанс. Вместо этого они резали сухожилия и мышцы, били по задней части коленей и рук. Мужчины и оружие падали. Крики наполнили коридор, их эхо било по борющимся фигурам во всех направлениях.

– Может быть, чушь, но это так. И потом, ты забываешь, что я влюблен, и очень серьезно, в другую женщину.

Бенни услышал глухой удар и краем глаза заметил, как Лайла наклоняется в сторону, отлетая от жуткого удара брата Питера. Это был второй удар, нанесенный им, и какой бы крепкой Лайла ни была, она все еще была девушкой-подростком, в то время как брат Питер — взрослым мужчиной в расцвете своей физической силы. Она, оглушенная, перекатилась к стене, из ее носа и левого уха текла кровь.

– Которой здесь нет.

– Нет, но это дела не меняет. Не глупи и не говори глупостей. Тебе не повезло, Анна, ты имеешь дело с честным человеком. Ничего не поделаешь. Извини.

Гримм напал на группу жнецов сбоку, ударяясь в них со стороны, чтобы воспользоваться шипами на плечах. Красные Братья тыкали в него оружием и сломали одно из лезвий на его броне.

Сон не шел. Анна оказалась права, когда предупреждала, что после кофе заснуть ему не удастся. Но был и еще один раздражающий фактор: если цепочка была потеряна на выпасе, Джедже совершенно точно об этом оповестили. Но Джедже об этом умолчал, и, конечно, не потому, что речь шла о факте малозначительном.

В нескольких метрах от них брат Питер поднялся на ноги, шатаясь. Он был весь в крови и тяжело дышал. Один глаз заплыл и почти закрылся, на его щеке была рваная рана, туда Лайла его свирепо укусила. Длинный неглубокий порез проходил через грудь, отчего рубашка разошлась, обнажая ярко-очерченные под окровавленной кожей мышцы. Несмотря на все эти повреждения, молодой жнец не казался встревоженным. Он все еще держал короткий нож и, вставая, вытащил еще один из потайного кармана в одежде.

Жнецы кричали, оказавшись в ловушке между свирепостью диких атак Чонга и свистящими лезвиями Додзигири и ками катаны. Выжившие жнецы сражались спина к спине, пытаясь с помощью своих лезвий остановить более длинную сталь, и теперь они защищались.

Глава шестая

Гримм бежал вдоль стены к брату Питеру, но жнец ловко отступил в сторону и ударил пса в бок. Удар пришелся по броне, но был достаточной силы, чтобы отбросить мастифа в стену, где он остался лежать, восстанавливая дыхание и скуля.

К пяти тридцати утра, после бесконечных вставаний и укладываний в постель, Монтальбано придумал наконец, как натянуть Джедже нос и заставить таким образом расплатиться за молчание относительно потерянной цепочки и за шуточку, отпущенную по поводу его визита на выпас. Он долго стоял под душем, выпил одну за другой три чашки кофе, потом сел в машину. Добравшись до Рабато, самого старого квартала Монтелузы, разрушенного тридцать лет назад оползнем – теперь в его развалинах, подправленных, насколько это было можно, и в готовых обвалиться хибарках обитали тунисцы и марокканцы, прибывшие на остров нелегально, – он пошел пешком по узким и извилистым улочкам к площади Санта-Кроче: церковь среди руин осталась цела. Вытащил из кармана бумажку, которую ему дал Джедже: Кармен, в миру Фатьма бен Галуд, туниска, жила в доме 48. Это была настоящая дыра – одна комнатушка, вход в которую вел прямо с улицы, с оконцем, прорубленным в дощатой двери, чтобы проходил воздух. Он постучал, но никто не ответил. Постучал сильнее, и на этот раз сонный голос спросил:

– Кто?

Издав рык раздражения, брат Питер вступил в схватку, блокируя лезвие Никс одним ножом и рубя по ней другим. Кровь брызнула среди веснушек на щеке Никс, когда удар разрезал шрам, бежавший от линии волос до ее челюсти.

– Полиция, – выдал Монтальбано. Он решил действовать наверняка и захватить ее врасплох, пока она еще не успела прийти в себя спросонья. К тому же Фатьма, работая на выпасе, наверняка спала еще меньше него. Дверь открылась, женщина на пороге была закутана в большое купальное полотенце, которое придерживала рукой у груди.

Никс вскрикнула от боли и отошла, нанося удары с удвоенной скоростью, но куда бы ни попадал ее меч, ножи брата Питера оказывались там, отражая ее удары. Он двигался так быстро, словно у него было восемь рук. Металл лязгал о металл, пока он заставлял Никс отходить назад.

Бенни хотел прыгнуть ей на помощь, но остальные жнецы возобновили атаку, заставляя его отойти. Другие убийцы окружили Чонга.

– Что надо?

Внезапно раздался выстрел, и один из жнецов, прокрутившись, отошел, кровь вырывалась из дыры в его горле.

В одно иррациональное мгновение Бенни подумал, что это был Джо Леджер, но рейнджер только смог подняться на четвереньки и облокотиться о стену, хватая ртом воздух, словно рыба, вытащенная на берег.

– Поговорить.

Шок от огнестрельного выстрела на время остановил битву в коридоре. Жнецы отошли от Чонга, не совсем понимая, что происходит, а тот отполз от них, истекая кровью.

Она посторонилась. В комнатушке стояла двуспальная кровать, маленький стол и два стула, газовая плитка. Пластиковая занавеска отделяла раковину и унитаз от остальной комнаты. Все содержалось в порядке и было начищено до блеска. Но запах ее тела и дешевеньких духов вытеснил весь воздух.

Фигура подбежала со спины к доктору Макреди, схватила ученую и оттащила ее от кучи сражающихся, сделав еще два выстрела. Жнецы уворачивались и кричали, один из них упал с раной в плече. Новоприбывшая была в военной форме, порванной и окровавленной, и ее глаза были дикими.

– Покажи мне вид на жительство.

Полковник Джейн Рейд.

Она еще раз выстрелила, и жнец схватился за грудь и упал, а потом пистолет полковника Рейд замолк.

Как будто от страха она уронила полотенце, прикрывая руками лицо. Длинные ноги, тонкая талия, плоский живот, грудь высокая и упругая, – красивая женщина, вроде тех, которых показывают по телевизору в рекламных роликах. Мгновение спустя, по тому, как неподвижно застыла в ожидании Фатьма, он сообразил, что это вовсе не страх, а попытка уладить отношения тем самым способом, который больше всего в ходу между женщинами и мужчинами.

Брат Питер увидел это, и, увернувшись от ударов Никс, побежал на Рейд с горящими глазами.

Каким-то безумным образом Бенни мог понять ярость жнеца. Полковник Рейд была командиром Убежища, а все это место было символом всего того, что Церковь Тьмы хотела уничтожить. Ее убийство должно быть для брата Питера тем же, что убийство эрцгерцога ада для рыцаря-крестоносца прошлого.

– Оденься.

Бенни встал на пути жнеца, подняв меч.

— Остановись!

Из одного угла комнатушки в другой была протянута проволока, Фатьма направилась туда: широкие плечи, великолепная спина, ягодицы маленькие и круглые.

Если брат Питер и был немного впечатлен Бенни и его мечом, он этого не показал. Он просто казался нетерпеливым. Бенни отошел назад, чтобы оставаться между жнецом и полковником.

— Нет, — сказал он.

«С такой фигурой, – подумал Монтальбано, – пришлось же ей повидать видов».

Вся битва в коридоре остановилась. Даже Чонг держался подальше, согнувшись, как обезьяна, его глаза были свирепыми и наблюдали за ними, обнажив зубы.

Он представил себе опасливую очередь у закрытых дверей кабинетов в соответствующих учреждениях, за которыми Фатьма зарабатывала «терпимость со стороны властей», терпимость именно в духе дома терпимости. Фатьма, надев марлевое платьице на голое тело, осталась на ногах перед Монтальбано.

Брат Питер остановился.

— Если хочешь умереть смертью героя, мальчик, — сказал он, — тогда я помогу тебе.

– Так что же, где эти документы?

— Все будет не так.

— Ах, — сказал жнец, — это тот момент, когда ты произнесешь красивую речь о том, как мы все можем разойтись, сохранив жизни? Предложишь мне мою жизнь и безопасный выход отсюда, если мы оставим вас и этих грешников в живых? Дело в этом?

Женщина покачала головой в знак отрицания. И стала беззвучно плакать.

— Нет, — сказал Бенни. Несмотря на тени, коридор казался ярче. Все звуки были такими ясными и четкими. Если его тело и дрожало от страха, в тот момент Бенни этого не ощущал.

– Не пугайся, – сказал комиссар.

— Или, — сказал брат Питер, и на его лице было холодное веселое удивление, — ты собираешься поиграть в героя и хочешь бросить мне вызов на дуэль, где победитель заберет все? Два чемпиона, сражающихся за разные цели. Это очень красиво, но…

– Я не пугаться. Я очень не везет.

— Не совсем.

– Почему это?

– Потому, если ты приходить мало дней позже, меня уже тут не быть.

Глаза жнеца потемнели.

– И куда ты собиралась?

— Тогда в чем дело? Просто хочешь, чтобы все видели твою героическую смерть?

Гримм, наконец вставший на ноги, издал долгий низкий рык.

– Один синьор из Фелы, я ему нравиться, в воскресенье сказал хотеть со мной жениться. Я ему верить.

— Нет, — снова сказал Бенни. Он облизнул губы. — Это не великая пьеса и не сцена из сборника рассказов. Это я, Бенни Имура, просто мальчик из маленького городка, говорю тебе, что убью тебя. Прямо здесь, прямо сейчас.

Брат Питер покачал головой.

– Это тот, который к тебе приезжает каждую субботу-воскресенье?

— Почему вы, люди, не можете понять, что мы желаем смерти — смерти всех, включая нашу собственную. Почему вы продолжаете пытаться запугать нас своими угрозами?

Фатьма вытаращила глаза:

— Я не это пытаюсь сделать, — сказал Бенни. — Мне все равно, хотите вы умереть или нет. Мне все равно, если убить вас — то же самое, что подарить щенка вам на день рождения. Мне все это не важно, ты, уродец. Я просто говорю тебе, что собираюсь убить тебя.

Брат Питер раскинул руки в стороны, как святой Джон часто делал в момент, когда учил еще одного богохульника ошибкам его самонадеянности.

– Ты откуда знать?

— Тогда давай, маленький грешник. Если думаешь, что можешь убить меня… тогда убей меня.

Бенни Имура посмотрел в мертвые глаза профессионального убийцы.

И опять принялась плакать.

— Конечно, — сказал он.

– Но теперь все.

И напал.

– Скажи мне одну вещь. Джедже тебя отпускает с этим синьором из Фелы?

85

– Синьор говорил синьор Джедже, синьор платить.

Том однажды рассказал Бенни о сражении.

— Поставь двух любителей против друг друга, и схватка будет длиться весь день. Они поломают много мебели и немного пустят кровь друг другу, но в конце концов, вряд ли кто-то сильно пострадает. Однако в битве двух экспертов — двух людей с опытом и настоящей решимостью убить другого — все кончится за секунду или две. Спортсмены занимаются дуэлями, убийцы убивают.

– Слушай, Фатьма, будем считать, что меня здесь не было. Хочу задать тебе только один вопрос, и если ты мне скажешь правду, я поворачиваюсь и ухожу, и ты можешь опять ложиться спать.

Все кончилось за две доли секунды.

В первую половину секунды.

– Что хочешь знать?

Брат Питер остановил меч Бенни ножом, отбил удар и воткнул другой нож Бенни в спину. Лезвие разрезало крепкую броню и проскользнуло по задней части грудной клетки, взрывая шар чужеродного жара в теле Бенни.

Но Бенни не был шокирован болью. Как и повреждением.

– У тебя спрашивали на выпасе, не находила ли ты чего-нибудь?

Он не был удивлен, что его ранили.

Он это ожидал.

Глаза у нее заблестели.

Он это планировал.

Брат Питер был слишком хорош, чтобы победить его в такой дуэли. Может, Том, в лучшей форме, и смог бы это сделать. Может, более юный и быстрый Джо Леджер мог бы. Но никто в том коридоре — Никс или Лайла, Гримм или Чонг и полковник Рейд, даже если бы у нее все еще были пули, — никто из них не смог бы победить брата Питера.

– О да! Приходить синьор Филиппо, он человек синьора Джедже, сказать всем, кто найти золотую цепочку, сердце с брильянтами, дать сразу ему. Если не найти, искать.

– И тебе известно, нашли ее?

Бенни знал, что брат Питер отобьет атаку, потому что он ее ожидал. Бенни знал, что жнец ранит его, потому что он был слишком хорош, чтобы не сделать этого. Поэтому Бенни напал, его удар парировали, и он был ранен. И был готов к этому. Его первый шаг был большим быстрым кири ороси, вертикальным ударом сверху вниз. Его поднятые руки вынудили брата Питера блокировать удар, но также держали ножи убийцы подальше от его горла.

В последнюю долю этой секунды…

– Нет. Эту ночь все опять искать.

Когда лезвие врезалось в его спину, Бенни резко развернулся на месте. Неуклюжее движение, наполненное агонией, но идеальное в своем выборе. Оно использовало мощь бьющего ножа, чтобы придать силу повороту, когда Бенни взмахнул мечом между собой и братом Питером. Йоко гири, резкий боковой удар, разрубивший воздух между ними.

– Спасибо, – сказал Монтальбано, идя к двери. На пороге он остановился и повернулся посмотреть на Фатьму. – Ни пуха.

Вот только между ними не было достаточно места, чтобы меч прошел без препятствий.

Брат Питер был слишком близко.

И таким образом Джедже был оставлен в дураках: то, что он старательно скрывал, Монтальбано ухитрился все равно узнать. И из только что сказанного Фатьмой он сделал логические выводы.

Слишком близко, чтобы избежать лезвия.



Слишком близко, чтобы избежать этого момента со всей его красной правдой.

Он явился в комиссариат ни свет ни заря, так что охранник посмотрел на него с тревогой:

Меч провел линию через оба бицепса жнеца, через плоскую поверхность грудных мышц, ударил по кости груди, зарываясь в грудную клетку так глубоко, что она впала внутрь. Брат Питер закашлялся, когда разломанные кости совершили свою ужасную работу в его теле.

– Случилось что?

Ками катана вылетела из рук Бенни, когда момент удара был завершен. Ему удалось сделать один рефлекторный шаг назад, прежде чем боль повалила его на колени. Он упал на руки полковника Рейд, которая — как и все остальные — смотрела в безотчетном ужасе на происходящее.

Секунда пришла и ушла, а за ней последовало разрушение, которое запечатлено навсегда.

– Ничего, – успокоил он охранника. – Просто я сегодня рано проснулся.

Брат Питер стоял еще мгновение. Серьезное лицо человека без морщин, который никогда не улыбался, теперь озарилось первой улыбкой. Удивленной улыбкой, когда он посмотрел на свою грудь и увидел кровавые врата, растянутые по всему его телу. Он упал на колени с такой силой, что звук удара кости о цемент был похож на выстрел.

Бенни повернулся и посмотрел на него. Их разделял всего метр, и оба они стояли на коленях.

— Ты не выиграл, — сказал брат Питер влажным и дрожащим голосом.

Он уже успел купить две островные газеты и принялся за них. Первая объявляла о торжественных похоронах Лупарелло, назначенных на следующий день, и не скупилась на подробности. Траурная церемония должна была состояться в кафедральном соборе, богослужение совершал епископ собственной персоной. Предполагалось принять исключительные меры безопасности, учитывая вполне предсказуемый наплыв важных лиц, которые явятся выразить соболезнования и отдать последний долг покойному. Для краткости упоминались только два министра, четыре помощника министра, в общей сложности восемнадцать депутатов парламента и сенаторов и уйма депутатов областного масштаба. И следовательно, были задействованы полицейские, карабинеры, налоговая полиция, полиция муниципальная, не считая уже личной охраны и охраны другого рода, личной в еще большей степени, о которой газета умалчивала, рекрутированной из числа людей, которые, безусловно, имели отношение к охране общественного порядка, но располагались по другую сторону баррикады. Вторая газета повторяла в общем то же, добавляя, что гроб с телом покойного выставлен в вестибюле особняка Лупарелло и что в нескончаемой веренице скорбящих каждый ждал своей очереди, дабы выразить свою благодарность за то, что покойник, естественно еще не будучи таковым, совершил, неустанно трудясь на общее благо.

Послышался звук — резкий, сильный, металлический звук затвора пулемета, — и Бенни увидел Джо Леджера, истекающего кровью, с лицом серым от боли, облокачивающегося о стену. Оружие было в его руках, и дуло было направлено на остальных жнецов.

— Нет, выиграл, — сказал Бенни, и его голос звучал тверже, чем он думал. Он ожидал, что будет говорить умирающим шепотом, но свет в его голове не угасал. Еще нет.

Тем временем появился бригадир Фацио, и с ним Монтальбано долго говорил о некоторых следственных делах, которые были в производстве. Из Монтелузы звонков не поступало. Настал полдень, и комиссар открыл папку, ту самую, где лежали показания мусорщиков по поводу обнаружения тела, списал их адреса, попрощался с бригадиром и полицейскими и сказал, что покажется после обеда.

— У нас теперь есть лекарство. Мы выиграли.

Жнец ухмыльнулся ему, и кровь хлынула у него изо рта.

Если люди Джедже говорили о цепочке с проститутками, без сомнения, они перемолвились словцом и с мусорщиками.

— Берите свое… лекарство… посмотрите, спасет ли оно… кого-нибудь…

Его слова прерывал кашель, от которого он свалился на камни. Он перекатился и уставился на Бенни застывшими глазами, но его губы все еще двигались. Несмотря на агонию в собственном теле, Бенни подполз к нему и склонился, чтобы послушать.



— Ваши грехи… уже… оплачены… — свистящим шепотом сказал брат Питер. — Даже сейчас… святой Джон и наша… армия… подбираются к твоему… дому.

Спуск Гравет, двадцать восемь, дом в три этажа, с домофоном. Ответил немолодой женский голос.

— Дому? О чем ты говоришь?

Брат Питер быстро ускользал, свет исчезал из его глаз.

– Я друг Пино.

— Маунтинсайд сгорит.

С улыбкой, застывшей на лице, жнец обмяк и словно облокотился на холодный камень. Бенни хотел схватить его, втряхнуть жизнь обратно в него, заставить его прожить еще мгновение, чтобы он объяснил только что сказанное.

– Его нету дома.

«Маунтинсайд сгорит».

Это было безумно, невозможно. Откуда жнецы могут знать о Маунтинсайде? Потом он подумал о кусочке бумаги, найденном им, на котором было написано, сколько в Калифорнии жнецов. Две армии… в одной четыре с половиной тысячи, в другой более девятнадцати тысяч убийц. Уже в Калифорнии.

– Разве он еще не закончил в «Сплендор»?

И они знали название родного города Бенни.

– Закончил, да ушел в другое место.

Он знали о Маунтинсайде.

Боже…

– Вы мне откроете, синьора? Мне ему нужно только оставить конверт. Этаж какой?

Как сможет его город себя защитить? И чем? Крошечная городская стража и несколько охранников забора? Хрупкий забор-рабица?

Против армии из двадцати четырех тысяч убийц?

– Последний.

Внезапно Бенни показалось, что он снова падает.

Бедность, но пристойная: две комнаты, кухня, в общем не маленькая, клозет. С порога уже была видна вся квартира. Синьора, скромно одетая пятидесятилетняя женщина, проводила его: «Сюда, в комнату Пино».

Он почувствовал, как чьи-то руки хватают его. Над ним нависли женщины.

Комнатка, полная книг и журналов, маленький столик, заваленный бумагами, у окна.

Доктор Макреди.

– Куда Пино пошел?

Полковник Рейд.

Они говорили одновременно, крича, зовя его по имени, орали друг на друга.

– А в Ракадалли, репетировать трагеть Мартольо сочинение пробовать, об усекновении главы Иоанна Крестителя[13]. Сыну-то моему нравится на тиятре играть.

Потом все затопил звук выстрелов.

Бенни видел, как жнецы пытались прорваться к брату Питеру, видел, как они внезапно дернулись, остановились и затанцевали, как марионетки на нитях безумца, их дерганье и прыжки казались бессмысленными. Когда они упали, их тела были изрешечены пулями, и Бенни увидел, что Лайла и Чонг смотрели друг на друга, оба на корточках, словно животные.

Монтальбано пододвинулся к столику; Пино, видимо, сочинял пьесу, на листе бумаги он записал в столбик несколько реплик. Но при имени, которое попалось ему на глаза, комиссара будто дернуло током.

Он обнажил зубы, глядя на нее.

– Синьора, вы мне не дадите стаканчик воды?

Она обнажила свои.

Как только женщина вышла, он согнул листок и положил себе в карман.