— А почему бы не сказать, как называется это место? Или ты боишься произнести вслух слово «Убежище»?

– Я устроил брак моей племянницы Бетани и этого молодого воина с севера, Фенрира Гунна.

Даже с того места, где он затаился, Чонг услышал испуганный вздох Картера.

Ройс внимательно слушал перевод, и у Бетани появилась надежда на скорое освобождение.

— Да ладно, приятель, неужели ты думал, что мы не знаем про твои поиски Убежища? Мы знаем, что с тобой сестра Маргарет. Наши разведчики видели ее. Есть только одно место, куда она могла бы увести тебя и спрятать от нас.

– Вы больше не вправе распоряжаться судьбой Бетани. Она моя рабыня и исполняет только мои приказы.

— Нет, ты ошибаешься, мы идем на юг. Кроме того… нет никакого Убежища, — ответил Картер, но даже Чонг почувствовал, что его голосу не хватает убедительности.

Брат Эндрю фыркнул:

Услышав приговор, Бетани, борясь с комком в горле, повторила его слова по-саксонски всем собравшимся в зале. Значит, о свободе ей нечего и мечтать. До самой своей смерти она останется рабыней нормандского рыцаря. Унижение тесной неуютной накидкой сдавило плечи девушки. Она старательно избегала встречи взглядом с дядей. Душа Брама Мактавиша была полна сострадания к дочери своего родного брата, но обычаи Нортумберленда шотландский лэрд никогда не одобрял. Бетани испугалась, что он тайно злорадствует, видя ее теперешнее положение. Наконец-то владелица Нортумберленда получила по заслугам.

— Как такой умный парень, как ты, может доверять кому-то вроде сестры Маргарет? Она предала родную мать, своих людей. Почему же ты думаешь, что она не предаст тебя?

Подойдя к столу, Ройс наполнил кубок вином.

— Мы ей верим. Все это время Бунтарка защищала нас.

– Можете забирать вторую племянницу и племянника, но Бетани останется здесь.

«Бунтарка, — подумал Чонг. — Она связана со жнецами?»

Бетани перевела его слова, глядя на дядю, следящего за тем, как рыцарь неторопливо пьет вино.

— Защищала вас? — Эндрю расхохотался. — Ты считаешь, что она делала именно это? Скажи, Картер, она и в самом деле рассказывала тебе об Убежище? О том, что это такое? Или же повторяла старую как мир байку о том, что это место, где все уставшие путники смогут обрести покой?

Повернувшись к самозваному жениху, Брам Мактавиш что-то шепнул ему на ухо. Молодой шотландец встал и повернулся к нормандскому рыцарю.

Картер промолчал.

– Я вызываю тебя на поединок, – сказал Фенрир.

— Что ж, позволь мне открыть тебе глаза — сестра Маргарет не в себе. Она безумна в самом прямом смысле этого слова. — Эндрю покачал головой. — Я знаю об Убежище. Знаю, что там происходит, Картер, и поверь, что тьма, которую я предлагаю тебе, — это истинная милость. Я даю тебе шанс стать свободным, а не провести остаток своих дней в Убежище, как раб.

Бетани испуганно перевела его слова.

— Ты даже не знаешь, о чем говоришь.

– К чему тебе это? – спросил Ройс. – Ведь тебя не интересует ни она, ни любая другая женщина.

— Я все еще жду, — ответил Эндрю. — Но мое терпение не безгранично.

Бетани густо покраснела и, потупив взор, едва слышно перевела слова рыцаря.

Картер внимательно смотрел на него, и Чонг заметил сомнение, промелькнувшее на его лице, но затем в глазах мужчины вспыхнул гнев. Слепая ярость.

Брам Мактавиш разразился грубой бранью по поводу оскорбления, нанесенного его племяннице и ее суженому. Судя по всему, он не понял истинного смысла сказанного Ройсом де Бельмаром.

— Убирайся к дьяволу, — процедил Картер.

Молодой шотландец ничуть не смутился.

Брат Эндрю вздохнул.

– Я вызываю тебя на поединок. Я буду биться с тобой за эту девушку, – повторил Фенрир, кивком выражая Бетани почтение.

— Да будет так, — сказал он. — Танатос милосерден и примет тебя во тьму даже с богохульством на устах.

– Не тешь себя понапрасну надеждами, Бетани. Помни, твой заступник, можно сказать, женщина. Для меня не составит особого труда справиться с ним, – произнес по-французски Ройс.

А затем в чаще леса что-то ослепительно блеснуло, и Картер вскрикнул и пошатнулся. Его палец нажал на курок, и раздался сухой и бесполезный щелчок, подтверждая догадку жнеца. Дробовик выпал из рук Картера, и он рухнул на колени.

Бетани ощетинилась, услышав смешки и улюлюканье. Ее соотечественники не поняли смысла слов рыцаря, но все до одного нормандские воины весело загалдели. Не обращая внимания на ярость Бетани, Ройс заставил ее перевести его условия.

В это мгновение Чонг увидел, что ранило мужчину.

– Если я соглашусь на поединок, признаешь ли ты поражение? Обещаешь ли ты в этом случае не помышлять об отмщении? – произнесла от имени рыцаря девушка, с трепетом ожидая ответа шотландца.

Стрела.

Она вылетела из чащи за спиной у Чонга и вонзилась между лопатками Картера.

– Да, – ответил тот, похоронив все ее надежды на освобождение.

— Нет… — выдохнул Картер.

– А ты, Мактавиш? Ты признаешь исход поединка? – перевела слова рыцаря дяде Бетани и увидела, что он улыбнулся.

Но ответом стало ужасное «да», когда вторая стрела вонзилась в спину Картера рядом с первой.

– Когда ты одолеешь меня на поле брани, только тогда добьешься от меня слов клятвы, но не раньше.

Последнее, что сумел произнести Картер, было:

Надменно расправив плечи, Брам Мактавиш смело взглянул в лицо нормандскому предводителю, и девушка ощутила прилив гордости.

— Ева.

– Что ж, Мактавиш, в таком случае мы еще встретимся. – Дождавшись, пока Бетани переведет его слова, Ройс повернулся к молодому шотландцу: – Сочту за честь принять твой вызов. Мы сразимся с тобой вон на том поле.

И упал ничком.

Закончив переводить, Бетани поспешила следом за мужчинами. Она не допустит того, чтобы ее сделали трофеем поединка, словно мешок зерна.

Забыв обо всем, чему его учил Том, Чонг завопил:

– Я не дала согласия на этот бой.

— Нет!

Произнесенные ею по-французски слова остановили двинувшихся к выходу нормандских воинов. В зале стало тихо, и взоры всех присутствующих обратились к девушке. Одни воины смотрели на нее с восхищением, другие были поражены ее выходкой.

Жнец с косой резко обернулся в ту сторону, где затаился Чонг.

И улыбнулся.

Медленно развернувшись, Ройс де Бельмар пригвоздил Бетани к месту пристальным взглядом, уже ставшим ей знакомым и ненавистным.

– Рабыня, после того, как я одержал над тобой верх в поединке, твое слово больше ничего не значит.

32

– Милорд, а если вы потерпите поражение? – вскинула голову Бетани, подбадривая себя. – В этом случае я тоже буду лишена голоса?

Бенни и Никс среагировали одновременно: она вскинула пистолет, а Бенни поднял меч. Жнец шагнул к ним навстречу. Похоже, у него не было оружия, но Бенни не хотел рисковать.

Помедлив лишь какое-то мгновение, Ройс шагнул к ней.

— Не подходите, мистер, — предупредил Бенни.

– Можешь не беспокоиться, Анни. Этого не произойдет ни в коем случае.

Незнакомец остановился, разглядывая их холодными, проницательными глазами.

Самодовольно усмехнувшись, он наклонился к ней и на глазах всех присутствующих поцеловал в губы.

— Никс, — сказал он.

Этот поцелуй Бетани показался каким-то другим, отличным от всех предыдущих. Да, страсть в нем была, но страсть присутствует всегда, когда они находятся рядом. В этом поцелуе было нечто большее. Бетани, не обладающая достаточным опытом, не могла точно определить, что именно, но все же разницу она почувствовала. Это было… что-то вроде печати, удостоверяющей собственность. Нормандский рыцарь прилюдно поставил ей свое клеймо! Бетани попыталась было вырваться, но губы Ройса стали нежными, отдающими, а не отбирающими, и она не смогла устоять. Ублажать врага – значит предавать дело своего народа. Девушка не понимала, как может она испытывать какие-то чувства к этому врагу… захватчику, превратившему ее в рабыню… Но в объятиях Ройса она забывала свою страну, свой народ, свою гордость, переполняемая чарующим волшебством его прикосновения.

Никс вздрогнула.

Отпустив Бетани, Ройс погладил ее по щеке.

— Что? Откуда вы знаете мое имя?

– Не тревожься по поводу исхода поединка. Я не допущу, чтобы пылкая, страстная девушка чахла рядом с мужчиной, не способным оценить ее прелести.

— А ты — это она? — спросил мужчина. На его лице промелькнула едва заметная улыбка.

Его воины откликнулись на эти слова одобрительными возгласами и свистом, а недовольное ворчание шотландцев, вероятно, было слышно во всех окрестных деревнях.

— Гм…

Зачарованная, Бетани проводила Ройса взглядом, любуясь против воли его уверенной, сильной походкой.

— Ты пришла поделиться с нами? — спросил жнец. — Ты пришла помочь своим детям поделиться тьмой с еретиками?

Подошедшая к ней Мери неодобрительно оглядела старшую сестру.

— Ух… — пробормотал Бенни, — что?

– Скажи, что происходит?

— Ты разделила свой дар со многими?

– Сейчас мы станем свидетелями поединка, который не доставит никаких хлопот нормандскому завоевателю, но, вполне вероятно, закончится смертью этого благородного шотландца, вызвавшегося спасти нас от позора.

— Какой… дар? — спросил Бенни, хотя чувствовал, что не хотел бы услышать ответ на этот вопрос.

Хнычущий Брет, вырвавшись из рук Майды, бросился к сестрам, и Бетани грустно вздохнула. Она едва устояла на ногах, так как мальчик с разбега бросился ей на шею, обвив руками и ногами с такой силой, словно от этого зависела его жизнь.

Незнакомец нахмурился:

— Дар тьмы. О каком еще даре может идти речь?

Желая успокоить брата, Бетани взяла его на руки.

— Бенни… — предупредила Никс. — Надо убираться отсюда.

– Не бойся, Брет. Я тебя не дам в обиду, – ласково сказала она.

Незнакомец сделал еще один шаг им навстречу. Он все еще был вне досягаемости для нападения, но Бенни держал меч наготове, собираясь в любой момент дать отпор.

С Бретом на руках Бетани вышла из замка и направилась к тому самому полю, на котором сама сошлась в поединке с Ройсом. Воины окружили место предстоящего боя. Воины противоборствующих сторон, затаив дыхание, смотрели на бойцов, выбиравших оружие.

— Какие вы красивые дети, — произнес мужчина мягким голосом, напоминавшим тихий шелест песка в песочных часах. У Бенни побежали мурашки по коже. — Вы не побоялись прийти в лес, взяв с собой оружие из старого мира, чтобы поделиться с еретиками даром тьмы.

Бетани взглянула на вышедших на поле рыцарей, и перед взором ее возникла картина ее собственного поражения. Ройс де Бельмар расправился с ней за считанные минуты, однако девушка понимала, что он бился не в полную силу, полагая, что имеет дело с юношей.

— Нет… — едва слышно пробормотала Никс. Ее лицо побледнело, даже веснушки поблекли. Лишь розовый шрам выделялся на ее щеке.

Шотландец обречен.

— Почему ваши люди охотятся за семьей Евы? — спросил Бенни.

Брам Мактавиш, протиснувшись сквозь толпу, встал рядом с сестрами:

— Ева? — спросил жнец, слегка улыбнувшись. — Ева умерла на заре мира в высохших объятиях Адама. Предатель Каин похоронил их в пыли за воротами Эдема. Именно так сказано в ложной библии.

– Подводы благополучно добрались до наших земель.

— Ладно, — мягко произнес Бенни. — Отлично. Именно этой информации нам и не хватало. Спасибо за помощь, мужик.

– Я молилась об этом денно и нощно. Как Седрик? Мм не получили от вас никаких известий, – спросила Бетани, переживавшая за доблестного начальника гарнизона замка.

Мужчина коснулся ладонью ангельских крыльев на груди.

– Он выжил. Храбрый воин хотел приехать сюда, но его раны все еще требуют постоянного ухода.

— Неужели вы не знаете меня, божественные? Я святой Джон, рыцарь Клинка, первый из ваших жнецов, наставник и страж вашей паствы. Именно благодаря мне вам удалось открыть первые красные врата в плоти неверных. Благодаря моей руке, моим клинкам вам удалось выпустить тьму из этого мира страданий в бесконечный покой пустоты.

Он обернулся и указал на север, откуда из лесной чащи еще доносился едва различимый рев квадроциклов.

– Леди Бетани, – отец Джон прикоснулся к ее руке.

— Мы призваны в этот больной мир, но призваны предлагать бесценные дары всем разбросанным по земле детям ложного и падшего бога, — сказал святой Джон. — И мы очень ответственно подходим к своей миссии. Мы одарили тьмой многих… ах, очень многих. Вскоре мы полностью избавим эти земли от богохульников. Физический мир принадлежит серым бродягам. А дети плоти призваны соединиться с вечной тьмой. Такова воля нашего истинного бога, Танатоса, слава его тьме.

– Отец, как я рада видеть вас! – Глаза девушки наполнились слезами, и она быстро заморгала. – Мне так не хватало вашего совета.

Бенни и Никс во все глаза смотрели на него. Бенни не представлял, как на все это отвечать.

– С Божьей помощью мы добрались до Шотландии без каких – либо происшествии. Жаль, что нашим людям не удалось сделать того же.

— Откуда вы знаете мое имя? — снова спросила Никс.

Святой Джон продолжал:

– Да, – согласилась Бетани, устраивая Брета поудобнее. – Следует утешиться тем, что разбойнику не достались наши богатства. На те деньги, что сейчас находятся в безопасности в Шотландии, можно собрать войско и вызволить из неволи наших людей.

— Вместе мы увидим, как тишина и тьма облекут этот мир в сияние чистоты и вечного покоя. Скажи мне, святейшая, поэтому ты здесь? Поэтому ты приняла физическое обличье и явилась сюда со своим рыцарем? Вы здесь, чтобы поддержать своих избранных жнецов?

– Нет, девочка, – сказал дэрд Мактавиш, сжимая ей плечо. – Я не смог найти тебе женихов. Лишь этот парень вызвался сразиться за тебя.

— Вы… сумасшедший? — спросил Бенни. — В этом дело? Просто я хочу понять, как мне с вами разговаривать.

– Неужели никому не нужно наше богатство? – спросила Бетани.

— Послушайте, — сказала Никс. — Я не понимаю, откуда вы знаете мое имя и за кого нас принимаете, но мы не имеем к этому отношения. Мы всего лишь дети, путешествующие в этих местах. Мы лишь ненадолго встретились с Картером и…

– Девочка, дело не только в этом нормандском рыцаре и его отряде. Нельзя забывать о Вильгельме и его полчищах. Мы изредка совершаем набеги на поля, отбиваем стада, но в остальном у нас связаны руки.

– Господь, сжалься над нами! Сестра, неужели настал день, когда наши рыцари все до одного стали трусами? – воскликнула Мери.

Но мужчина пропустил ее слова мимо ушей. Он сделал еще один шаг им навстречу, не сводя с них пристального взгляда.

– Придержи свой язычок, девчонка! Невзирая на тo, что ты моя родственница, я пройдусь метлой по твоему заду! – грозно предупредил ее дядя, и Мери тотчас же залилась слезами.

— Вы не с Картером, и я это отлично вижу. Вы говорите, что вы дети, но, глядя в ваши глаза, я ощущаю, что тьма уже завладела вашими душами. Вы ангелы тьмы, даже если все еще одеты как дети еретиков. Вы жнецы одиноких полей. Я вижу это по вашим глазам. Вы уже многих одарили благословением тьмы. Очень многих.

– Дядя Брам, Мери пошутила.

Бенни вдруг ощутил, как что-то шевельнулось у него в душе. Дар тьмы. Он понятия не имел, какую религию исповедовал этот человек, но прекрасно понимал, что означала эта тьма.

– Как всегда, вы готовы стать на защиту саксов, Бетани? – спросил отец Джон.

Смерть.

– Сейчас начнется, – сказала Бетани, уходя от ответа.

Но как смерть могла стать даром? Какой смысл это могло иметь в мире, где жизнь была редким и бесценным сокровищем?

Она постаралась повернуться так, чтобы Брету не были видны сражающиеся воины, но мальчик крутился и вырывался до тех пор, пока не получил возможность наблюдать за происходящим.

Но в то же время его встревожило, что этот безумец как-то догадался, что они с Никс убивали людей. С той ужасной ночи, когда погибла миссис Райли, Никс и Бенни пришлось поучаствовать в нескольких кровавых стычках, сначала с шайкой Чарли Кровавого Глаза, а затем с головорезами проповедника Джека в Геймленде. Они пролили много крови и хотя понимали, что убитые ими люди были злодеями, это плохо помогало справляться с ночными кошмарами. Они не могли забыть, что убивали живых людей. Эта правда оставила неизгладимый след в их душах, и никакая справедливость ничего не могла изменить.

Все застыли в напряжении. Нормандские воины и шотландцы собрались в две тесные кучи. Ройс де Бельмаp, расставив для устойчивости ноги, поднял над головой меч.

Молодой шотландец также производил внешне неплохое впечатление, но, судя по возгласам из толпы, большинство считало, что Ройс де Бельмар без труда с ним расправится.

И этот человек сумел это разглядеть.

Прозвучал сигнал, и воины сошлись друг с другом. Как только сталь ударилась о сталь, всем стало ясно, чго поединок будет не из легких. Несмотря на разницу в росте и весе, воины оказались под стать друг другу. Звон мечей очень быстро слился в один непрерывный звук.

Как? Кто он такой?

Бетани не могла поверить своим глазам, глядя на ловкость и силу Фенрира. По словам Ройса, выходило, что молодой шотландец какой-то недочеловек, однако сейчас она видела, что это не так. Как, впрочем, и все остальные. Исход поединка вполне мог сложиться в пользу ее суженого.

«Бегите, — снова услышал Бенни голос Тома, — бегите подальше от него. Немедленно!»

Нормандцы затихли, наблюдая за бойцами. Некоторые воины даже взмахивали руками в такт ударам, словно пытаясь помочь своему предводителю.

— Вы пришли, чтобы позволить тьме забрать вас? — Произнеся эти слова, мужчина снова улыбнулся странной, едва заметной улыбкой. Казалось, его нисколько не пугали пистолет Никс и меч Бенни. — Тьма жаждет забрать вас. Тьма жаждет забрать всех нас. Вы не согласны?

Брам Мактавиш лукаво улыбнулся, на лице отца Джона появилось блаженное выражение; шотландцы радостными криками приветствовали каждый удачный выпад своего земляка.

— Гм… нет? — неуверенно ответил Бенни. — Спасибо, но не сегодня.

Оба бойца уже выглядели уставшими. Оба истекали кровью. Левая рука нормандского рыцаря, рассеченная ударом меча, висела безжизненной плетью; на груди шотландца от плеча до бедра зияла глубокая рана.

Глаза святого Джона засверкали странным огнем, словно он прочитал мысли Бенни. Бенни подумал, что, возможно, причина кроется не только в безумии этого человека. Здесь явно было что-то еще. Он никогда раньше не сталкивался с подобными вещами, и его сковал леденящий ужас. В глазах этого человека сверкала абсолютно фанатичная вера. Не обычное благочестие, которое Бенни видел у странствующих монахов вроде брата Дэвида, и не отчаянная надежда, всегда светившаяся во взгляде пастора Келлога из его родного городка. Нет, здесь было нечто совершенно иное. Что-то вроде безумия. И, похоже, этот человек вел внутренний диалог с тем, что видел только он. С богами? С монстрами?

Ройс изо всех сил опустил меч; шотландец зашатался, но устоял на ногах. Нормандец как одержимый бросился вперед, словно стремясь пригвоздить своего противника к земле. Его страшные удары стали все чаще и чаще достигать цели.

Внезапно Ройс оступился, и шотландец сделал выпад. Бетани затаила дыхание. Фенрир Гунн, используя свое преимущество, занес меч, но нормандский рыцарь со всей силы ткнул его ногой в пах. Шотландец перегнулся пополам, и Ройс выбил меч у него из рук. Быстро вскочив на ноги, он приставил к горлу северянина острие меча.

После того как они покинули Геймленд, Чонг процитировал Бенни отрывок из трактата немецкого философа Ницше, написанный более века назад: «Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому не стать чудовищем». Чонг произнес эти слова, когда они вчетвером возвращались с могилы Тома, а за спиной у них клубился столб из пыли, дыма и пепла, оставшихся от Геймленда. И еще: «Если долго вглядываться в бездну, то бездна начнет вглядываться в тебя».

– Сдаешься?

Тогда при одном воспоминании об этих словах Бенни становилось не по себе, и теперь он снова ощутил неприятный холодок, пробежавший по спине, потому что эти слова как нельзя лучше отражали то, что он видел перед собой. Этот мужчина, абсолютно незнакомый человек и абсолютный безумец, судя по всему, слишком долго вглядывался в бездну. С невероятной ясностью Бенни ощутил это, потому что из глаз этого человека на него словно смотрела бездна. Бездонная пропасть ужаса и смерти. Все эти мысли пронеслись в его голове за долю секунды.

– Сдаюсь, – выдавил тяжело дышащий шотландец.

Где-то в лесу, за спиной у них, снова послышались крики. Голоса Бунтарки и Сары. А затем рев преследовавших их квадроциклов.

Кивнув, Ройс опустил оружие.

Святой Джон с серьезным видом кивнул Никс.

– Все кончено.

— Никс, — произнес он, его взгляд сделался мечтательным, — дочь Хаоса, матерь Тьмы и Света. Матерь Судьбы, Сна, Смерти, Раздора и Боли. Милая матерь всех теней.

Бетани следила взглядом за приближающимися Ройсом и побежденным шотландцем. Окровавленные, в покрытой грязью и пылью изодранной одежде, они нисколько не походили на тех двоих воинов, что выходили на поле битвы. Сейчас они, крещеные нормандец и шотландец, напоминали диких язычников.

Лэрд Мактавиш шагнул им навстречу.

Краем глаза Бенни заметил, что пистолет дрожит в руке Никс.

– Ты одержал верх, Ройс де Бельмар. Я с этим не спорю.

Святой Джон произнес:

Бетани перевела его слова.

— Пожалуйста… прости мне мою слабость, но умоляю, ответь, ты это она? Это матушка Роза позвала тебя из тьмы, чтобы поддержать нас в этот трудный час?

– Знай, шотландец: я победил выбранного тобой для Бетани жениха, но сохранил ему жизнь. Следующему человеку уже так не повезет. Передай всем будущим искателям ее руки, что отныне мы будем сражаться не на жизнь, а на смерть.

— Послушайте, лучше отстаньте, — предупредила Никс, сжав пистолет обеими руками. — Не знаю, о чем вы, но нам не нужны неприятности.

– Хорошо, передам, – согласился Мактавиш. Затем он повернулся к племянницам и племяннику: – Теперь поговорим насчет моих родственников.

— Неприятности? — Мужчина выглядел удивленным. — Тебе единственной не стоит опасаться меня или кого-то из наших людей. — Он неожиданно улыбнулся, и на мгновение эта улыбка выглядела искренне счастливой.

Никс откашлялась:

– Я уже говорил, что рабыню не освобожу, – сказал Ройс, пристально следя за тем, как Бетани переводит его ответ.

— Мистер, я не понимаю, о чем вы говорите. Вы нас с кем-то перепутали. И мы никак не связаны с тем, чем вы здесь занимаетесь, и не хотим иметь с этим ничего общего. Мы просто хотим уйти, хорошо? Не пытайтесь помешать нам или преследовать нас, или, клянусь богом, я вас застрелю.

– Да. Ты ясно дал это понять. Но я говорю о Мери и Брете, – уточнил Мактавиш, и Бетани с надеждой перевела его слова.

Человек, называвший себя святым Джоном, кивнул в ответ, словно Никс сказала нечто, что он понимал и считал правильным:

– Они получат свободу, как только ты вернешь мне сокровища, увезенные из этого замка, – сказал Ройс.

— Да, да, богиня, я понимаю, что это твое право — дарить тьму, и приветствую твою благодать всем сердцем. Я жнец и принадлежу тебе телом и душой до того мгновения, пока тьма не поглотит всех нас! — Его странные слова звучали словно церковная молитва, и кожа Бенни снова покрылась мурашками. — Убей меня сейчас, или пойдем со мной сеять тьму среди язычников. — Он обвел рукой поле. — А затем я почту за великую честь преклонить перед тобой колени и принять твой дар. Пулю, кинжал… не важно, ведь все это путь к благодати.

Бетани беспомощно перевела его ответ.

Опустившаяся тишина была более оглушительной, чем громкие крики воинов некоторое время назад. Оказывается, Ройс просто играл с ними! Взглянув на дядю, Бетани увидела, что тот разъярен.

— Никс, — осторожно произнес Бенни, — пойдем.

– Ты отступаешь от своего слова, нормандский рыцарь? – с вызовом произнес Брам Мактавиш.

Они осторожно попятились от святого Джона. Поначалу он улыбался, думая, что они собираются увлечь его в поле, чтобы осчастливить нападением, но, заметив, что Никс и Бенни всего лишь пытаются отдалиться от него, он изменился в лице. Выражение радостного ожидания и счастливая улыбка сменились недоумением.

Сверкнув глазами, Бетани бросила в лицо Ройсу обвинение дяди.

— Святейшая, — воскликнул святой Джон, — куда же ты?

– Non, твоих родственников освободят сразу же, как только богатства, вывезенные в твои владения, будут возвращены их законному владельцу: мне.

— Подальше отсюда, — ответила Никс, — и от тебя, извращенец.

И стоило ей произнести эти слова, как Бенни понял, что это была ошибка.

Ужасная ошибка.

Глава 7

Недоумение на лице жнеца исчезло, уступив место ледяной ярости, черты его лица заострились.

Повернувшись к Бетани, Ройс дождался, когда она изложит его требования.

— Ты не она, — прорычал святой Джон низким, ужасным голосом. Его бледное лицо покраснело, а темные глаза вспыхнули диким огнем. — Ты похитила имя моей богини и осквернила ее святой лик.

Девушка же беспомощно смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Значит, ему известно о подводах с богатствами замка. Постепенно придя в себя, она перевела слова Ройса де Бельмара, понимая, что остальные потрясены не меньше ее.

Он плюнул на землю.

– До встречи, – кивнул дядя Брам. – С твоего позволения, я могу попрощаться с детьми своего брата?

— Я и не говорила, что я это она.

– Oui. Ты можешь сказать им adieu,[5] выразив надежду на скорую встречу. В тот день, когда ты решишь, что близкие тебе люди значат больше, чем золото, свершится это радостное событие – но не раньше.

Бенни потянул ее за руку:

— Никс, пойдем.

Ройс отошел в сторону, и Бетани взяла дядю за руку.

— А ты, мальчишка, — проревел святой Джон, — ты проклял сам себя, произнеся ее святое имя, и сделал это в присутствии святого из Церкви Тьмы, священной обители, созданной ее сыном. Нет такого пламени в аду, чтобы очистить душу твою от этого богохульства.

– Что же делать, дядя?

— Эй, послушай меня, приятель, — огрызнулся Бенни, — мы ничего не оскверняем и не хотим кого-то оскорбить. Но если это выглядело именно так, то мы просим прощения. Как она уже сказала, мы не те, за кого ты нас принял, поэтому просто хотим уйти. Притворись, что никогда нас не видел. Иди дальше и занимайся своими делами, а мы исчезнем из твоей жизни и…

– Я не верю, что он освободит Мери и Брета даже после того, как я возвращу ему сокровища. – Прищурившись, Брам посмотрел поверх плеча племянницы на нормандского предводителя. Затем он снова повернулся к Бетани, и гнев, наполнявший его взгляд, сменился печалью. – Но тебя я все равно не смогу выменять. Он не собирается отпускать тебя.

Святой Джон снова гневно плюнул в их сторону и угрожающе шагнул им навстречу, сжав кулаки.

– Это не важно. Я хочу, чтобы Мери и Брет были в безопасности.

— Откуда вы взялись? Вы разведчики из Убежища? — Он оскалился, его глаза злобно пылали. — Я прав, не так ли? Вы считаете, что можете шпионить за святыми детьми моего бога, чтобы заманить нас в ловушку?

– Я сделаю все, что смогу. – Поцеловав девушку в щеку, он шепнул: – Смелее, девочка моя. Что-нибудь мы обязательно придумаем. – Затем, подхватив Брета на руки, шотландец сказал: – Заботься о своих сестрах, парень. И ничего не бойся.

— Я все еще не понимаю, о чем ты, дружище, — ответил Бенни, — и мы все-таки уходим. Пока.

Мальчик отчаянно закивал, и Брам, опустив его на землю, взъерошил ему волосы.

— Вы всего лишь жалкие личинки, — презрительно ухмыльнулся святой Джон. — Неужели вы думаете, что сможете скрыться от нас в Убежище? Неужели возомнили, что оно устоит перед нашей силой? Мы — кулаки бога на земле.

– Уверен, ты будешь достоин имени и памяти своего отца.

— Да все, что угодно, — откликнулся Бенни.

Мери, скромная и застенчивая, словно ангел, шагнула к дяде:

– Дядя Брам, я буду беспрестанно молиться за вас.

— Убежище падет, как пали остальные города, рассыплется в прах, как любое зло. Жнецы распахнут все красные врата и зальют его улицы кровью. Вы не сможете отмахнуться от воли истинного бога Танатоса, слава его тьме.

Святой Джон запустил пальцы в складки своей мешковатой рубашки и извлек два кинжала. Он сделал это так быстро и ловко, что клинки появились в его руках словно по волшебству. Бенни довелось видеть много воинов, искусно владеющих кинжалами: Тома, Соломона Джонса, Салли Два Ножа и других, и он сразу понял, что этот человек — настоящий профессионал.

– Мери, девочка, отец и мать гордились бы тобой. – Он стиснул племянницу в своих объятиях.

Никс тоже это поняла и, мгновенно перестав пятиться, широко расставила ноги, заняв позицию стрелка.

Золотая цепочка на шее Мери, сверкнув на солнце, сквозь затуманенный слезами взор показалась Бетани маленькой радугой.

— Ну-ка без глупостей, — предупредила она. И ее голос совсем не был похож на голос пятнадцатилетней девочки. Бенни понял, что она не шутит.

– Перстень отца, – прошептала она про себя, вытирая глаза. И сказала вслух: – Мери, отдай дяде Браму отцовский перстень. Пусть он сохранит его в память о брате. Быть может, нам больше не суждено будет свидеться.

Жнец не двинулся с места, но направил на них один из кинжалов.

– Но, Бетани… – По щекам Мери хлынули слезы. – Все наше богатство и так у дяди Брама. Этот перстень – единственное воспоминание об отце…

— Вы еретики и богохульники, и от имени великого Танатоса, слава его тьме, я проклинаю вас. Слышите меня? Достаточно ли у вас мозгов, чтобы понять, что пасть ада уже распахнулась, чтобы принять вас? Пусть обрушатся на вас боль и страдания, потери и несчастья. Никогда вам не испытать любовь и не обрести покой. Вы проживете долгие годы, зная, что тьма никогда не примет вас и не одарит свободой и успокоением. Клянусь именем нашего истинного бога.

– Знаю, Мери, – ласково произнесла Бетани, оглядываясь, чтобы убедиться, не следят ли за ними нормандцы. – Но у дяди Брама нет ничего, напоминающего ему о родных, в то время как у меня есть ты, а у тебя – я.

— Я не хочу тебя убивать, — произнесла Никс, — но если ты попытаешься причинить нам вред, прострелю тебе ногу.

Мери сняла цепочку и, надув губки, вложила перстень в руку сестры. Бетани хотела, чтобы дядя сохранил воспоминание о своих родственниках. Если он еще раз подведет их, совесть будет терзать его каждый раз, когда его взгляд упадет на перстень Гэвина Мактавиша.

Ее голос и руки дрожали, но Бенни не сомневался, что она спустила бы курок, если бы потребовалось.

– Помните о нашем отце.

Святой Джон внимательно взглянул на Никс.

Бетани торжественно протянула перстень дяде, с улыбкой надевшему его на палец.

— Да будет так, — мягко произнес он и медленно убрал кинжалы в ножны. А затем закатал рукав, обнажив левую руку, и длинным острым ногтем на большом пальце правой руки сделал глубокий надрез на коже. Кровь, казавшаяся почти черной в тени деревьев, хлынула из раны. Жнец испачкал в крови кончики пальцев, плюнул на них и взмахнул рукой в сторону Бенни и Никс. Капли крови не долетели до них, но, похоже, мужчине в черном было на это наплевать. Его лицо ликующе сияло, словно он только что воплотил свои угрозы в реальность. — Да будете вы жить долго, — яростно закончил он, словно это было самое страшное, что один человек мог пожелать другому.

– Бетани, ты достойна памяти женщин Нортумберленда. Так держать!

А затем святой Джон, рыцарь Клинка, отвернулся и скрылся в тени за высокими деревьями, растаяв, словно ночной кошмар.

Бетани покачала головой:

Бенни так и остался стоять с поднятым мечом, а Никс по-прежнему сжимала в руках пистолет. Оба открыли рты от удивления.

– Дядя Брам, помните о нас.

Птицы и обезьяны затихли в ветвях деревьях, и лес вокруг словно затаил дыхание. Капли крови блестели на трепещущих листьях. Никс опустила пистолет, ее била сильная дрожь. Бенни обнял ее за плечи, но чувствовал, что и сам дрожит и не сможет как следует утешить ее.

– Не говори глупостей, девочка. Как я могу о вас забыть, имея этот перстень?

— Что это было? — выдохнула Никс, ее голос звучал еле слышно. Она аккуратно поставила курок на предохранитель и засунула пистолет в кобуру. — Серьезно… что здесь только что произошло?

Бетани прыснула. Ей очень нравился этот человек. Дядя улыбнулся ей в ответ:

— Я… я не знаю, — признался Бенни.

– Веселее, девочка. Еще не все потеряно.

— Неужели я спровоцировала его? Я все только испортила?

Обняв племянницу за плечи, он направился к замку. Так они и вошли в ворота, прижимаясь друг к другу.

К ним приблизился нормандский предводитель, потягивающий вино и небрежно озирающийся вокруг с видом человека, владеющего всем, на что падает его взгляд.

— Нет, — солгал Бенни. — Не думаю.

Раздраженная его присутствием, Бетани, фальшиво улыбнувшись, сказала:

Они попятились от того места, где незнакомец — жнец — только что стоял. Пройдя несколько шагов, они вдруг развернулись и сломя голову помчались прочь.

– Если бы вы знали, как я ненавижу этого рыцаря с черным сердцем! Гром и молния, да я скорее умру, чем допущу, чтобы чужеземный захватчик завладел состоянием Нортумберленда.

Девушка глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотившееся сердце и укрепиться духом. Она знает, что ей надлежит сделать.

33

– Сегодня ночью я отправлю к вам Мери и Брета. Пусть ваш человек ждет у выхода из подземного хода. Как только стража уснет, приняв приготовленное Майдой зелье, я отвлеку нормандца. Тогда Мери и Брет с Божьей помощью пройдут по подземному ходу к вашему человеку. Клянусь спасением души своих родителей, я сделаю так, чтобы они добрались до перекрестка дорог. Ждите их там.

Святой Джон вышел из-за дерева, глядя, как двое подростков убегают прочь.

Брам тревожно взглянул на Ройса:

Сделав вид, что уходит, он отошел в чащу, а затем обошел их, встав по ветру, чтобы незаметно понаблюдать за ними. Он мог бы подкрасться к ним сзади и перерезать им глотки, но с трудом сдержался. В какой-то момент он ощутил неуверенность.

– Боюсь, ты затеяла опасную игру, девочка. Смотри, как бы ты сама не запуталась в собственной хитрости.

Прежде чем выйти навстречу этим двоим, святой Джон услышал, как мальчишка назвал девчонку по имени — Никс.

– Не беспокойтесь, дядя Брам. Этот нормандский великан, несмотря на огромный рост и сильные мышцы, непроходимо туп. Творец, щедро наделивший его физической силой, отказал ему в уме.

А Никс была матерью его бога.

– Потише, девочка. Не надо недооценивать своего противника.

Он потер порез на руке и нахмурился, терзаемый сомнениями. Его досада на них была вполне оправданна, но могла оказаться поспешной. Действительно ли это еретики, которые осквернили святое имя?

– Не волнуйтесь, я смотрю на все это трезво. Но Ройс де Бельмар, похоже, от меня без ума. Достаточно будет нескольких милых улыбок, чтобы он начисто позабыл обо всем на свете.

– Если ты ошибаешься, утром настанет час расплаты, и винить в этом тебе придется лишь себя саму и свою беспредельную нортумберлендскую гордость.

Или… это была проверка?

Как только шотландцы выехали за ворота замка, Ги де Бельмар подошел к брату:

Он задумался. Это оказалось не первое подобное испытание в его жизни. В его памяти всплыла ночь через несколько дней после начала серой чумы, когда он встретился с несчастной женщиной, за которой гнались по улицам горящего города несколько мужчин-насильников. Святому Джону доводилось много раз видеть подобное в то время, когда мир разлетался на куски и погибал, но этот случай почему-то привлек его внимание. Он не мог полностью осознать глубинный смысл происходящего, но странным образом ощущал, что это истинная проверка его веры и решимости. Та первая проверка была легкой, и даже спустя несколько лет он не до конца постиг ее смысл, но гордился тем, что он смог догадаться, что его испытывают.

– Ройс, тебе следует заняться своими ранами. Дела подождут, или ими займусь я.

Несмотря на то, что это не входило в его привычки, святой Джон помог той женщине. Он спас ее от насильников, распахнув красные врата в их плоти. Их души отправились во тьму.

Ройс стиснул Бетани руку:

Женщина сбежала, но вскоре святой Джон нашел ее в церкви. Она пряталась там, а с ней было еще двадцать семь ангелов. Двадцать семь небесных созданий, которые приняли человеческое обличье, притворяясь осиротевшими детьми.

– Рабыня, мне нужны твои услуги.

Они приняли святого Джона, а он принял их.