Незнакомец словно появился из ниоткуда и стоял между задним бампером пикапа и звериной тропой, уходящей в тенистые леса. Он был высоким, широкоплечим, но очень худым, в грязном черном плаще и широкополой черной шляпе. Длинные белые волосы свисали, словно пряди паутины, из-под шляпы, а улыбка на лице дергала и изгибала его тонкие губы, извивающиеся, как червяки на горячей сковороде.

Лайла была так напугана, что, руководствуясь только рефлексом, схватила копье и махнула тупым концом в его сторону. Мужчине было, по крайней мере, шестьдесят, и он казался высушенным горячим солнцем и колючими зимами Сьерра-Невады, но двигался быстро, как стрела молнии. Он увернулся от копья и выбросил вперед свою левую руку так быстро, что Бенни даже не успел заметить, как он уже выхватил копье из ее руки и отбросил его в лес. Не останавливаясь, незнакомец толкнул Лайлу в плечо ладонью, и она врезалась в Никс и Чонга. Прежде чем Бенни успел схватиться за рукоять своего боккэна, Том встал с колен и уже держал катану в руке. Но затем мужчина сделал то, что Бенни считал совершенно невозможным. Прежде чем Том смог завершить замах, мужчина в черной шляпе шагнул к нему, блокировал локоть руки Тома с мечом и приставил острый край своего собственного ножа к его кадыку.

— Так, так, так, — сказал он тихо, все с той же улыбкой. — Разве мы не погорячились?

Том мгновенно развернулся, оттолкнул нож от горла, сделал пируэт, как танцор, и размахнулся мечом. Лезвие описало быстрый круг и остановилось в миллиметре от носа мужчины.

Он скосил глаза на кончик лезвия и комично рассмеялся. Медленно поднял свой нож и постучал по мечу. Лязг металла о металл остался звенеть в воздухе.

— Давайте посчитаем это ничьей и скажем, что игра прервалась, потому что пошел дождь, — предложил незнакомец. Не дожидаясь ответа Тома, мужчина прокрутил нож в руке, как волшебник, и убрал двадцатипятисантиметровое лезвие в ножны на ремне.

Том не опустил свой меч. Его глаза метнулись влево и вправо, чтобы осмотреть леса, а потом он спросил у Лайлы:

— Ты в порядке?

Она тихо прорычала что-то неразборчивое и поднялась на ноги, положив угрожающе кулак на кобуру пистолета. Никс помогла Чонгу встать, они казались испуганными и неуверенными. Бенни уже вытащил меч, и встал справа от Тома, чтобы приготовиться к атаке с фланга.

— Ладно, — сказал Том, все еще удерживая меч наготове, — кто ты?

— Может, ты опустишь катану, брат? — Беловолосый человек поднял руки и продолжал улыбаться. Но его леденисто-голубые глаза не улыбались. — Мы все здесь друзья.

Бенни заметил, что мужчина не только избегал вопроса Тома, но и знал, что такое катана. Интересно.

Том сказал:

— «Друг» — забавное слово для того, кто нападает на девочек-подростков.

Мужчина выглядел — или притворялся — шокированным.

— Насколько я помню, брат, она постаралась пересчитать мои зубы тупым концом своего копья. Я слегка толкнул ее, чтобы увеличить расстояние или уменьшить вероятность того, что мне с этих пор придется ужинать без зубов. А потом ты и твой парень начали наставлять на меня мечи. Я достал нож, только чтобы все уладить. — Шокированное выражение постепенно исчезло с его лица, и на губах снова появилась дерганая улыбка. Он похлопал по своим ножнам. — И видите… я отступил.

Том не опустил свой меч. Ни на сантиметр.

— Я спросил твое имя, — тихо сказал он.

— В наши дни у людей целая гора имен, не так ли?

Том ничего не ответил.

— Ладно, ладно, — рассмеялся мужчина. — Ты так серьезен, потому что взрослый, а дети смотрят. Я это уважаю. Как пастух со своим маленьким стадом.

— Имя, — повторил Том.

— Когда я пришел с криками в этот мир, меня звали Джон. Библейское имя. Означает «милость Бога», это добрый выбор имени для ребенка, который еще не сделал ничего, стоящего памяти. — Он снял черный капюшон и взглянул на Никс и Лайлу. — Рад познакомиться с вами, дамы, и в то же время прошу простить мою грубость и резкость. Пожалуйста, примите мои извинения, предложенные искренне и со всей скромностью. — Он низко поклонился, почти подметая землю своей шляпой. Поднимаясь, он улыбнулся Тому и подмигнул. — Ты похож на путешественника, и этот твой меч говорит, что ты или охранник торговцев, или охотник за головами. Так что ты, наверное, слышал мое имя.

— И какое же?

Мужчина выпрямился и распахнул полы плаща, чтобы показать потертую обложку Библии, торчащей наполовину из внутреннего кармана.

— Проповедник Джек.

Глаза Тома немного сузились:

— Ты проповедник Джек?

— Да, сэр, это я, во плоти и духе. Значит, ты слышал обо мне?

— У нас есть общие знакомые, — пробормотал Том. — Джей-Дог, Соломон Джонс, доктор Скиллз. Многие люди моей профессии проходят через Вавону.

Внезапно голубые глаза проповедника Джека словно зажглись светом, и Бенни показалось, что мужчина побледнел. Проповедник посмотрел на Тома, оценивая его с ног до головы, а потом повернулся к Бенни, Лайле и Никс. Каждый раз, когда он переводил взгляд на следующего человека, Бенни казалось, что он видел, как странный свет мелькает в глазах старика. Все это произошло за несколько секунд, но словно температура вокруг изменилась. Единственное, что осталось неизменным, — это дерганая улыбка проповедника.

— Ну и ну. Что за благословенный день, сэр, если вы опустите этот штык для мяса, то мне бы хотелось пожать вам руку, потому что, думаю, я знаю, кто вы. Да, сэр. Крепкий на вид, тридцать с хвостиком, черные волосы и черные глаза. Японский меч и японское лицо в придачу. Я бы поставил свой последний доллар на то, что вы не кто иной, как Том Имура. Том Мечник. Том из лесов. Быстрый Том. Том-убийца.

Том медленно опустил свой меч.

— Я не использую прозвища, — тихо сказал он.

— Нет, в отличие от большинства, — сказал проповедник Джек, убирая белую прядь с лица. — После Первой ночи большая часть людей, живущих здесь, была рада избавиться от имени семьи, как змея избавляется от своей кожи. Это дало им шанс перестать быть теми, кем они были. Иногда намного лучшими людьми. Иногда нет, но ты и сам все об этом знаешь, брат Том.

Том только проворчал в ответ и убрал меч в ножны. Все остальные словно выдохнули одновременно, и Бенни опустил свой боккэн. Не то чтобы он многое мог сделать. Его все еще поражало и сбивало с толку, как этот седой старик может быть таким же быстрым, как Том. И более того, почему проповедник обращается с ножом, как профессиональный боец?

— Большую часть прозвищ, — сказал Том, — повесили на меня люди, которые меня почти не знают.

Бенни заметил, как осторожно говорит его брат. Может, Том и убрал меч, но он оставался настороже.

— Я буду называть тебе так, как ты хочешь, брат, — сказал проповедник Джек, протягивая руку. — Я слышал много интересного и поразительного о тебе, так что хотел бы пожать твою руку, да, сэр, хотел бы.

Том проигнорировал его руку и подбородком указал на мертвеца.

— Ты что-то об этом знаешь?

Проповедник Джек глянул на свою руку, словно удивившись, что она осталась висеть в воздухе. Он печально пожал плечами и этой рукой поправил широкополую шляпу. Проповедник медленно прошел мимо Бенни и взглянул на труп. Никс и Лайла стояли с другой его стороны, подозрительно глядя на него. Чонг засунул руки в карманы и смотрел на землю между ботинками.

— Дети с ним поработали? — спросил проповедник Джек.

— Дети? — вырвалось у Никс. — Мы не…

— Нет, — сказал Бенни, — он имеет в виду Детей Лазаря. Зомов.

Проповедник Джек вздрогнул, словно Бенни брызнул в него лимонным соком.

— Оооо… вы и правы, и неправы, юный сэр. Правы в том, что это Дети Лазаря сделали такое с этим бедным человеком, но неправы потому, что назвали их «зомами» — уродливое слово, которое приличные люди не используют.

— Это просто сокращение от зомби, — сказал Бенни.

— Я знаю, от чего это сокращение, маленький брат, — сказал проповедник Джек, — но ни одна часть этого слова не должна использоваться. Слово происходит от «Нзамби», имени западноафриканского бога-змеи. Ты используешь это слово, чтобы почитать языческий животный дух? Или ты используешь его как искаженное от «sombra», креольского слова Луизианы, означающего «призрака»? Потому что это признание силы самого дьявола на земле.

Бенни был сбит с толку. Голос проповедника Джека был таким же очаровательным, как у продавца мороженого, но его глаза оставались холодными, как зимний мороз.

— Я… — начал было Бенни, но Никс оборвала его.

— Моя мать научила меня тому, что слова означают только то, что мы хотим, чтобы они обозначали, мистер. — Ее голос был холодным и уверенным.

— О, это хорошее заявление, но оно далеко от истины. Реальность состоит в том, что слова полны силы. Хорошей, чистой силы Бога и темной, извращенной магии.

— Все используют слово «зом», — сказал Бенни, хотя знал, что это неправда. Брат Дэвид никогда его не использовал и не любил его, а Бенни без проблем поправлялся возле монаха… но прямо сейчас ему хотелось кричать «зом-зом-зом!» изо всех сил.

Темные глаза проповедника Джека вспыхнули.

— Слово оскорбляет многих и…

Том прервал его:

— Никто не хочет никого оскорбить. Мы не можем говорить за других, но если кто-то оскорбляется из-за того, что говорит мой брат и его друзья, то это проблема слушающего.

— Правда? — Улыбка проповедника Джека не изменилась. — Это способ смотреть на вещи без вреда, без плохого, брат Том, и я это уважаю. Однако в природе свободной воли соглашаться или не соглашаться.

Том это проигнорировал и вместо этого сказал:

— Ты знаешь что-то о том, что произошло с этим человеком?

Проповедник присел на колени возле мертвеца. Мгновение он издавал какие-то невнятные звуки, а потом вскинул бровь, глядя на Тома.

— Что именно ты хочешь знать, брат Том? Этот человек был причащен Детьми Лазаря и отправился к Создателю. Он был упокоен благодаря милости ножа беловолосой юной мисс. Я не знаю, что еще можно сказать.

— Лайла не упокоила его, — выпалила Никс. — Он не восстал.

Проповедник Джек повернул голову, как охотящийся богомол, чтобы посмотреть на нее:

— А это факт, куколка?

— Не называй меня так, — рявкнула Никс.

— О, прости. Эта фраза тебя оскорбляет?

«Вот блин», — подумал Бенни. Ему хотелось размозжить голову этого парня боккэном.

Прежде чем Никс придумала ядовитый ответ, Том сказал:

— Когда мы нашли этого человека, было ясно, что он мертв, по крайней мере, день, и не восстал. Я спрашиваю, знаешь ли ты что-то об этом.

— Нет, брат Том, — сказал проповедник Джек, вставая. — Не могу сказать, что знаю.

— Есть идеи насчет того, кто скормил его мертвым?

Бенни заметил, что Том использует «мертвые» вместо «зомов».

— Это тоже загадка для меня, — сказал проповедник Джек. — Зачем кому-то вообще такое делать?

— Есть идеи насчет того, кем он был? — спросил Том. — Я слышал, ты живешь в Вавоне. Он проходил через нее?

— Я никогда не видел этого бедного грешника раньше.

Том почти улыбнулся:

— Грешника? Если ты раньше его не видел, то откуда знаешь, что он был грешником?

— Мы все грешники, брат Том. Каждая живая душа, дышащий житель этого чистилища. Даже скромные люди рясы, такие, как я. Все грешники. Только Дети Лазаря чисты сердцем и незапятнаны душой.

— И как это работает? — со скепсисом спросил Бенни. — Они едят людей.

— Они — кроткие, вернувшиеся из смерти, чтобы унаследовать новый сад Эдема. — Он раскинул широко руки, чтобы охватить всю зелень и растительность «Гнили и руин». — Они переродились в крови старого мира, очистились от грехов и теперь ходят в свете искупления. Только мы, несколькие оставшиеся, цепляемся за старые пути греха, ереси и безбожия.

— Э… — начал Бенни, но понял, что он не кандидат на участие в религиозных дебатах.

Лайла вышла вперед. Ее взгляд казался беспокойным, и Бенни понял, что, скорее всего, ее смутило, что ее так легко разоружили. Единственным другим победившим ее человеком был Чарли Кровавый Глаз.

— Вы говорите, что все мы грешники? Что мы заслуживаем того, что с нами происходит?

— Не я это говорю, маленькая мисс, так сказано в Священном Писании.

— В Библии сказано, что тебя съедят зомы? — спросила Никс, прямо глядя на него. Бенни понравилось, что она использовала слово «зомы».

— Не такими грубыми словами. — Он похлопал по книге под плащом. — Но да… судьба человечества рассказана в главах и стихах.

— Где? — потребовала ответа Лайла. — Где так сказано в Библии?

Что-то изменилось в глазах проповедника. Бенни решил, что его лицо было подобно маске, из глазниц которой выглядывала змея.

— Это для тех, кто читает писания, — тихо ответил проповедник. — Но готов поспорить, вы так и не нашли время, чтобы…

— Вы проиграете этот спор, мистер.

Все повернулись. Это сказал Чонг. Он забрал копье Лайлы из кустов и передал ей. Она взяла его, не взглянув на парня.

Проповедник Джек оценивающе осмотрел Чонга с ног до головы и отмахнулся от него дерганой улыбкой.

— Сомневаюсь, сынок. Насколько я знаю, эта юная леди жила в тяжелых и диких условиях в горах, далеко от церкви и паствы.

— И какое это имеет значение? Овчарка перестает быть овчаркой, потому что нет стада или пастуха? — Чонг нервно облизал сухие губы. — Не поднимайте теологических вопросов, если вы не готовы о них говорить.

Улыбка проповедника Джека не потускнела.

— Ну и ну… на что же ты наткнулся, Джек? Путешествие класса воскресной школы сюда, в «Гниль и руины»?

— Вряд ли, — тихо ответил Том.

— Тогда что?

Чонг, Лайла, Никс и Бенни начали одновременно говорить, но Том щелкнул пальцами, и раздался резкий и тревожный звук, словно выстрел пистолета. Он махнул рукой, опустив ладонь, словно гладил воздух. Это был один из тактических сигналов рукой, которым он научил их за последние семь месяцев. Молчите, но будьте наготове.

— Мы здесь по личному делу, — мягко сказал Том. — Семейному делу. Мы не обсуждаем это дело с незнакомцами.

— Так вот кто мы, брат Том? — спросил проповедник Джек с ноткой укора в голосе. — Мы незнакомцы?

Том сказал:

— Если бы мы встретились в Вавоне или в убежище одной из заправочных станций, тогда я бы чувствовал себя достаточно расслабленно, чтобы обменяться историями. Но не в этом случае. Я нахожу подвергнутого пыткам и скормленного мертвым человека. А потом из ниоткуда выходишь ты.

— Я…

Том остановил его поднятой рукой.

— Позволь мне закончить. Я не выказываю враждебности и не хочу проявить неуважение, но я не могу доверять незнакомцу. — Он кивнул в сторону Бенни и других. — Манерам придется пропустить вперед здравый рассудок и безопасность.

— Понятно.

— Я спрошу еще раз… ты что-то знаешь об этом человеке, почему его убили или почему он не восстал?

Проповедник Джек засунул большие пальцы под ремень, и Бенни заметил, что он положил ребро правой руки на рукоять ножа. Бенни уже видел, как быстро мужчина может достать нож, и не питал иллюзий насчет того, что этот жест был случайным. Он осторожно сжал боккэн покрепче.

— Не думаю, что у меня есть нужные вам ответы, — пробормотал мужчина в пыльном плаще.

— Тогда, полагаю, мы здесь закончили.

— Закончили со мной или с этим бедным грешником?

— С обоими, — Том сделал небольшой шаг назад.

Проповедник Джек кивнул.

— Возможно, мы снова встретимся при более приятных обстоятельствах, брат Том.

— Это было бы хорошо, но маловероятно, сэр. Видите ли, мы направляемся на восток.

Улыбка проповедника Джека впервые померкла.

— Что? Вы покидаете горы? Когда вы вернетесь?

— Не думаю, что мы вернемся.

Это полностью стерло улыбку с лица проповедника. Он казался разочарованным и даже немного сердитым из-за этих новостей, а Бенни смотрел на Тома, пока его брат наблюдал за изменениями в выражении лица проповедника Джека.

— Что-то не так? — спросил Том, его лицо и голос сохраняли нейтральное выражение.

Улыбка вернулась, сначала робко, а потом во всей дерганой яркости.

— Не так? Почему, нет, кроме того, что это было бы благословением присесть, поесть хлеб и попытаться провести эту встречу заново в более цивилизованной обстановке. Боюсь, мы начали не с того. Ножи, сердитые слова и все такое.

Теперь улыбался Том и казался искренним, по крайней мере Бенни.

— Ага, — рассмеялся Том. — Думаю, это было не самой лучшей встречей. — Он пожал плечами. — С другой стороны, могло быть и хуже.

— Да, — сказал проповедник Джек с блеском в глазах, — точно могло быть.

Они так и стояли, в двух метрах друг от друга и мертвецом между ними, и у Бенни сложилось впечатление, что между ними шел совершенно другой разговор. Слова не произносились, но все их молча понимали. Кроме Бенни и, судя по ее лицу, Никс.

Проповедник Джек поклонился Никс и Лайле:

— Если словом или действием я вас оскорбил, милые дамы, — сказал он, снимая шляпу и снова кланяясь, — то мне искренне жаль, и я нижайше прошу прощения. «Руины» — не школа очарования, и в сложные времена мы часто забываем, кто мы и откуда пришли.

Лайла ничего не сказала, но ее медового цвета глаза стали менее напряженными. Никс коротко кивнула.

Проповедник Джек повернулся к Бенни:

— Мир тебе, маленький брат.

— Эээ… да, конечно. Вам того же.

Проповедник Джек проигнорировал Чонга, но взглянул на Тома с понимающей улыбкой.

— Я не стану снова предлагать руку, брат Том, из страха, что она снова повиснет в воздухе. Так что я просто отсалютую шляпой и попрощаюсь. Пусть Милосердный Господь спасет вас от змей, ловушек и зла людей.

Тут проповедник снова надел шляпу, поправил лацканы пиджака и направился обратно в леса, где исчез в тенях так быстро, что вся встреча стала казаться сном. Том и остальные стояли на месте еще целых пять минут, сначала прислушиваясь к тихим шагам проповедника Джека, а потом к лесу, когда вернулись обычные звуки.

Бенни выдохнул полной грудью и повернулся к Тому.

— Что все это было?

— Не знаю, — ответил Том.

Бенни видел, что Том встревожен. Он пошел за братом к краю дороги, и оба присели, чтобы изучить землю на звериной тропе, вдоль которой ушел проповедник Джек. Бенни наблюдал за Томом, пока тот палочкой измерял отпечатки ботинок мужчины.

— Походные ботинки хорошего качества, — пробормотал Том. — Пошиты до Первой ночи, что значит, они были или украдены, или куплены за большую сумму рационных долларов.

Бенни кивнул и наклонился пониже, чтобы изучить рисунок подошвы, как и учил его Том. Она была достаточно изношенной, и на следе правого каблука была выемка в виде полумесяца.

— Эта выемка запоминающаяся, — сказал Бенни, заработав одобрительный взгляд Тома.

— Она хороша, как отпечаток пальца. Запомни ее. — Потом Том позвал остальных посмотреть на нее, указывая на уникальные элементы каждой подошвы.

— Зачем заморачиваться? — спросил Чонг. — Он нам враг?

— Я не знаю, кто он, — признался Том, — но здесь полезно обращать внимание на как можно большее число деталей. Никогда не знаешь, что окажется полезным.

— Это и правда был проповедник Джек? — спросила Никс.

Том поднялся и прищурился, глядя на звериную тропу.

— Ну… он подходит под описание, которое мне давал доктор Скиллз. По крайней мере, физическое.

— Нормально, если я скажу, что он был самым жутким созданием из виденных мной, а я встречалась с разлагающимися зомами лицом к лицу.

Том кивнул:

— Ага, Никс, ты можешь, так сказать, и думать.

— Мне он не нравится, — прорычала Лайла, крепко сжав кулаки на древке копья. — Если я снова его увижу… — Она позволила продолжению повиснуть в воздухе.

— Думаю, нам всем стоит быть внимательными, — предложил Том.

— Ты уверен, что он и правда проповедник? — спросил Чонг.

Том покачал головой:

— Я ни в чем не уверен в отношении его. Ни в чем.

Он поднял взгляд к небу.

Бенни начал было что-то спрашивать, но Том покачал головой.

— Мы растрачиваем дневной свет, — сказал Том. — Нужно добраться до заправочной станции, и мне нужно подумать, пока мы это делаем. Тогда поговорим. Пока пойдем со скоростью скаутов. Это означает, что мы проходим две сотни шагов, пробегаем три сотни, проходим две сотни. Километры пролетят быстрее.

«И мы будем слишком заняты, чтобы задавать вопросы», — прошептал внутренний голос Бенни. Умно.

— Никс… это тебя касается. Сможешь выдержать такой темп? Не нужно выделываться: да или нет?

— Да, — сказала она с настоящем огнем в голосе. — И обещаю сказать, если устану.

Без лишних слов Том повернулся на юго-восток и пустился в путь.

Остальные последовали за ним. Бег, шаг и бег. У них не было времени задавать вопросы, но около тысячи вопросов пришли в голову Бенни, и он знал, что то же самое происходит и с Никс.

Кто такой проповедник Джек?

Связан ли он с мертвецом? Кто убил мужчину? И зачем? Мог ли выжить Чарли Кровавый Глаз? Находился ли он в тех же холмах? Знал ли он, что они здесь?

И возможно, более важный из этих вопросов: почему мертвец не восстал? Со времен Первой ночи все умиравшие, как бы они ни умирали, возвращались к жизни.

Почему этот не вернулся?

Что это значило?

Вопросы горели в голове Бенни, пока он бежал.


Из журнала Никс:
Сколько людей еще живы?
Том говорил, что существует целая сеть из примерно пяти сотен охотников за головами, торговцев, монахов на заправках и падальщиков в центральной Калифорнии. Возможно, примерно две сотни одиночек проживает в изолированных или отдаленных местах. Кажется, нас много, но это не так. Учителя истории говорили, что Калифорния раньше была самым населенным штатом и здесь проживало почти сорок миллионов человек.


28

Они покинули старую дорогу и нашли то, что раньше было шоссе, свернули и пошли по нему. Несмотря на то, что палец на его ноге безумно болел, а одежда основательно пропиталась потом, Бенни все еще собирал энергию в кулак, чтобы смотреть налево и направо, налево и направо, проверяя каждую тень под каждым деревом в поисках любого признака движения, которое могло оказаться зомом или чем-то похуже.

«Чарли мертв», — сказал он себе, но его внутренний голос — менее эмоциональная и менее рациональная часть его разума — ответил: «Ты этого не знаешь».

Он бросал взгляды на Никс, которая тоже сильно потела, но казалась способной продолжать двигаться, несмотря на боль и ранение. Не в первый раз ее сила поражала и присмиряла его.

Они бежали и шли, бежали и шли.

Во время одного из этапов шагом Бенни наклонился к Никс:

— Что, черт возьми, это было?

— Проповедник Джек, — сказала она и поежилась, — после него хочется принять ванну.

Бенни посчитал на пальцах.

— Мы знаем… сколько… семь религиозных людей? Я имею в виду, в этом деле.

— Ты имеешь в виду клириков? Их четверо в городе: пастор Келлог, отец Шэннон, раввин Роузманн и имам Мурад…

— …и монахи на заправке: брат Дэвид, сестра Шанти и сестра Сара. Семь, — закончил Бенни. — Помимо монахов, которые немного, ты знаешь… — Он постучал по виску и закатил глаза.

— Их коснулся Бог, — сказала Никс. — Разве не эту фразу использует Том?

— Точно, только помимо них все остальные в порядке. То есть монахи тоже в порядке, но они обезумели от жизни в «Руинах». Но даже учитывая разные религии, разные церкви, они все в целом люди, с которыми хочется проводить время в период настоящего гнева Господня.

— Но не с ним, — сказала Никс, кивая, подтверждая сказанное Бенни. — Он страшнее зомов.

— Зомы — плохое слово, куколка, — сказал Бенни, подражая елейному голосу проповедника Джека.

— Ухх… не надо! — Никс ударила его по руке.

Они прошли еще несколько шагов, и дорога повернула за холм.

— Странный день, — сказал Бенни.

— Странный день, — согласилась Никс.

За поворотом оказались десятки пикапов и других машин, которые столкнули к краю главной дороги, из-за чего по центру образовался проход. Некоторые машины свалились в дренажную канаву, бегущую в стороне. Другие были притиснуты друг к другу. В нескольких лежали скелеты.

— Кто убрал машины с дороги? — спросил Чонг.

— Скорее всего, танк, — ответил Том. — Или бульдозер. Прежде чем уничтожить города ядерным оружием, люди еще думали, что в этой войне можно победить. — Он махнул в сторону сломанных машин, многие из которых было не видно из-за кустов. — По этой дороге много ездили. Торговцы и другие люди. Все эти машины проверялись в поисках зомов сотни раз.

Никс было не обмануть, и она одарила Тома хитрой улыбкой:

— Но это не означает, что они безопасны. Нам нужно проверить их еще раз, разве не так?

Том одобрительно ей кивнул.

— Такое мышление…

— Сохранит нам жизнь, — раздраженно закончил за него Бенни. — Ага, мы это понимаем.

Никс сказала Тому:

— Он раздражен, потому что не первый подумал об этом.

— Нет, подумал, — соврал Бенни.

Они пошли дальше.

Когда солнце начало приближаться к западной линии деревьев, они перешли холм и глянули вниз на длинную неасфальтированную дорогу, ведущую к старой бензозаправке под плакучей ивой.

— Присмотрись, — предложил Том и передал Бенни мощный бинокль.

Бенни сфокусировал линзы и изучил обстановку. Окружающая растительность образовала заросли, но вокруг кучки маленьких зданий виднелась широкая бетонная площадка. Древний билборд стоял у стены деревьев. Картинка уже давно смылась, и кто-то написал на нем сотни строк из Писания. Дождь обесцветил слова, так что было видно лишь несколько.

— Это дом брата Дэвида? — спросил Чонг тяжелым голосом. Где-то между катастрофической встречей с носорогом, нахождением мертвеца и этим странным знакомством с проповедником Джеком Чонг словно потерял чувство юмора и буквально все следы эмоций. Он едва говорил, а когда говорил, то его голосу не хватало интонаций. Складывалось впечатление, что ты слушаешь ходящего во сне.

Том это уловил и глянул на Бенни, который кивнул.

Одними губами Том сказал:

— Приглядывай за ним, — и Бенни снова кивнул.

— Ага, — ответил Бенни. — Он был первым монахом, с которым я здесь встретился. Он и две девушки. Сестра Сара и сестра Шанти.

— И старик Роджер, — добавила Никс.

— Кто? — спросил Чонг.

— Это зом, о котором они заботятся. Помнишь, я тебе рассказывала?

Чонг кивнул, но не прокомментировал.

Они спустились по дороге, бегущей вдоль гигантской полосы из белых камней, оставленных здесь века назад ледником. Тонкая струйка воды бежала меж камней, но она была такой маленькой, что не издавала ни звука. Чонг плелся позади, и Бенни замедлил шаг, чтобы подождать его. Увидев выражение лица Чонга, Бенни чуть не споткнулся.

В уголках темных глаз Чонга виднелись слезы.

— Эй, дружище. Что?..

Чонг коснулся руки Бенни.

— Мне действительно жаль, старик.

Бенни покачал головой и начал было возражать.

— Нет, — прервал его Чонг. — Мне не стоило идти. Вам лучше без меня.

— Не будь идиотом, — сказал Бенни, хотя его голосу не хватало убедительности. — Более того, так у тебя есть шанс провести несколько дней с Лайлой…

Чонг только презрительно фыркнул:

— С той встречи с носорогом я хуже собачьего дерьма для нее.

— Да ладно, дружище, она так со всеми. То есть она пытается упокоить меня уже пару дней.

Чонг лишь покачал головой:

— Я все испортил.

— Нет уж. Не начинай.

— Мне жаль, что я пошел, — настаивал Чонг, но в этот раз он обращался скорее к себе самому. Бенни раздумывал, что бы такого подбадривающего сказать, когда Том остановил их всех, подняв кулак.

Он мгновение рассматривал местность, а потом помахал всем подойти.

— Все в порядке? — спросил Бенни.

— Давай узнаем, — осторожно сказал Том.

Он направился вниз по склону, и остальные последовали за ним. Для Бенни сегодня это был первый момент, не пропитанный напряжением. Он считал, что брат Дэвид наполовину безумен, но он был одним из самых приятных людей, с которыми Бенни встречался, а две девушки, жившие с ним, были милыми и симпатичными. Все трое хорошо готовили, и даже после всего увиденного Бенни был уверен, что мог съесть целого носорога.

Они спустились на бетонную площадку, где торчала одна-единственная бензоколонка, словно надгробный камень мертвой цивилизации. Том громко постучал по металлической коробке колонки. Эхо отскочило от холмов и слабым звуком вернулось к ним, прежде чем раствориться в тишине.

Ответа не последовало. Том прищурился.

— Оставайтесь здесь. — Он осторожно подошел к передней двери станции и постучал. Ничего.

— Брат Дэвид, — позвал он.

Абсолютно ничего.

Хмурясь, Том помахал другим подойти, и они приблизились очень аккуратно, с оружием наготове.

— Будьте готовы, — сказал Том и потянулся к дверной ручке. Она легко повернулась, и дверь открылась внутрь. Том достал пистолет и молча зашел в помещение. Другие прокрались за ним. Лайла встала справа от Тома. Бенни проскользнул за ней, Никс за его спиной, и они встали с левой стороны от Тома.

Однако в осторожности не было необходимости.

— Где все? — прошептала Никс.

Том покачал головой и сделал несколько осторожных шагов в комнату.

Передняя часть станции предназначалась для торговли, и ее пытались сделать комфортной. Здесь стояли складные стулья, дровяная печь и обеденный стол. Бенни, Том и Никс несколько раз оставались здесь и ели скромную, но хорошо приготовленную еду, предлагаемую Божьими Детьми, и Том всегда приносил какие-то продукты в подарок.

Остальная часть станции представляла собой жилые комнаты монаха и двух послушниц. Здесь была постель, пластиковые ящики для молока, служившие бюро, и ночные столики. На бельевых веревках висели простыни, создающие хоть какую-то иллюзию приватности. Гирлянды из цветов и трав свисали с гвоздей в стенах.

— Где они? — снова спросила Никс.

— Лайла, — сказал Том, — проверь сараи.

Она кивнула и молча выскользнула за дверь. Бенни почувствовал небольшое раздражение, что Том никогда не просил его сделать нечто подобное, но сейчас было не время начинать спор.

Никс направилась к печи и проверила горшки, потом поднесла руку к горелкам.

— Холодные, но в горшках есть еда. Пока не испортилась.

— Чашки от чая на столе, — сказал Бенни. — И кажется, что все их вещи здесь. Вот дорожная сумка сестры Шанти на ее кровати. Думаете, они пошли на прогулку? Путешествие на день или типа того?

Том покачал головой:

— Нет… кажется, словно они просто встали и вышли. — Он встал на колени и поднял очки для чтения. Одна из линз треснула. — Это брата Дэвида. — Он нахмурился. — И еще. Я отправил сюда много запасов. Брезент, палатки, кухонные приборы, дополнительные продукты и немного оружия. Я ничего из этого не вижу.

Открылась дверь, и вошла Лайла.

— Кто-то сломал замок на сарае старика Роджера. Его нет… следы ведут на восток.

— Как давно он ушел? — спросил Том.

— Поздно утром.

Том снова кивнул.

— Думаю, в это время все и ушли.

Они стояли в пыльных лучах солнца, обдумывая это все, молча позволяя значению происходящего доходить до них.

— Ладно… до захода солнца осталось мало времени для возвращения в город, — сказал Том, — и я уверен, что мы не будем ночевать в холмах. Происходит слишком много странного.

— Я согласен, — пробормотал Бенни.

— Так что у нас два варианта. Мы устраиваемся здесь и укрепляем это место или мы спешим в Сансет Холлоу. Если мы пробежим большую часть пути, то успеем до полной темноты.

Бенни уже качал головой. Именно в Сансет Холлоу они с Томом жили до Первой ночи. Там Том держал зомби их родителей четырнадцать лет, и там они были теперь похоронены. С одной стороны, там была высокая стена и забор, с другой стороны, Бенни был уверен, что если вернется туда, то слетит с катушек.