ТЕНОР: Огорчился — да, но не отказался от попыток следовать по стопам великих европейцев. Через два года после \"Интерьеров\" ставит фильм \"Воспоминания о Звёздной пыли\". Вот уж где Феллиниевские \"Восемь с половиной\" были воспроизведены почти один к одному. Главный герой — тоже кинорежиссёр и тоже в состоянии творческого кризиса. Его так же осаждают критики, продюсеры, зрители, актёры. Он так же разрывается между двумя прежними возлюбленными, но при этом не прочь заводить и новых. Депрессия так же настигает его на вершине успеха. Как и у Феллини, фильм сделан чёрно-белым. И любая из возлюбленных могла бы сказать про главного героя то, что у Феллини Клавдия Кардинале говорит про Марчелло Мастрояни: \"Он не умеет любить… Он не умеет любить…\"

БАС: Вслед за \"Звёздной пылью\", которая является данью Феллини, Вуди Аллен делает картину по мотивам комедии Бергмана: \"Улыбки летней ночи\". Свой вариант он назвал \"Комедия секса в летнюю ночь\". Сценарий был написан за неделю, съёмки завершены за летние месяцы. Как и у Бергмана, костюмы актёров воспроизводят моды начала 20-го века, а сюжет — возникающие и распадающие любовные отношения между несколькими парами, проводящими отдых на природе. Работу оператора, Гордона Виллиса, критики сравнивали с живописью Ренуара. Но широкая публика не сумела оценить её, и финансового успеха \"Летняя ночь\" не имела. Зато в судьбе режиссёра картина сыграла важную роль: в его жизнь вошла актриса Миа Фэрроу.

ТЕНОР: Роман между ними начался раньше, летом 1980 года. В глазах Вуди Миа Фэрроу была частью голливудской легенды, кружившей ему голову в юные годы. Её мать, Морин О\'Салливан, играла Джейн в фильмах про Тарзана. Её первым мужем был кумир Вуди — Фрэнк Синатра. После развода с ним она восемь лет была замужем за другой знаменитостью — дирижёром Андре Превином. После развода с Превином газетные сплетни связывали её имя с Романом Полянским, Юлом Бриннером, Кёрком Дугласом. На экране она уже сыграла главную роль в таких фильмах как \"Дитя Роз-Мари\" и \"Великий Гэтсби\". И вот теперь мальчик из Бруклина встречал эту звезду после спектаклей в Бродвейском театре и увозил в своём ролс-ройсе в лучшие рестораны Манхеттена или в свою роскошную квартиру на Пятой авеню.

БАС: Миа была на десять лет моложе Вуди Аллена, но оба они к моменту знакомства уже имели набор привычек, пристрастий и фобий, которые нелегко было изменить. Например, Вуди не сам договаривался с новой возлюбленной о свиданиях, а поручал делать это секретарше. Каким-то образом он убедил Мию, что для него невозможно спать в одной комнате с другим человеком, так что после страстных объятий она должна была снова одеваться и уезжать в свою квартиру, находившуюся на западной стороне Центрального парка. Для Мии главным наполнением её жизни были дети — родные и приёмные. Их у неё уже было семеро, причём удочеряла и усыновляла она преимущественно детей из Азии, как правило — с каким-нибудь физическим недостатком. Вуди же с самого начала объявил ей, что ни свои, ни чужие дети его совершенно не привлекают и вряд ли он будет общаться с её потомством.

ТЕНОР: Разница характеров обнаружилась и при работе над их первым совместным фильмом: \"Комедия секса в летнюю ночь\". Миа всё ещё была неуверенна в своём актёрском таланте и очень нуждалась в словах поддержки и одобрения из уст знаменитого режиссёра. Но на это Вуди Аллен был абсолютно неспособен. Будучи сам прирождённым нытиком, он не выносил жалобы и нытьё других. Кроме того, ему нравилось показывать свою полную власть над актёрами. Превосходной актрисе Джеральдин Пэйдж во время съёмок \"Интерьеров\" он заявил на репетиции: \"Нормальные люди так не говорят. Этими интонациями пользуются в мыльных операх\". Семидесятидвухлетнего Хозе Феррера заставил тридцать раз пересниматься в сцене, где тот говорил всего одну фразу: \"Это не мои зубы\". Кончилось тем, что Феррер наотрез отказался делать новые дубли.

БАС: Многие рассказывали о том, как тяжело было работать актёрам с Вуди Алленом. Часто он заставлял их быть просто марионетками, выполняющими его волю. И меня всегда поражало: почему даже знаменитые летели на его зов и соглашались сниматься в его картинах порой за ничтожную плату? Не потому ли, что над его головой светился нимб независимого художника, бунтаря против всемогущества Голливуда? Или они чувствовали, что для него их актёрское занятие — самое главное на земле? Посмотрите: больше половины его фильмов посвящено шоу-бизнесу, а в остальных непременно найдутся персонажи, поприщем которых является сцена или экран.

ТЕНОР: Миа Фэрроу оказалась идеальной партнёршей для него, ангелом долготерпения. Она прощала ему все его странности и капризы. И в начале их сожительства он умел ценить это. Своему биографу, Эрику Лаксу, он рассказывал: \"Миа — великолепная актриса… Она вовремя является на съёмочную площадку и делает точно то, что нужно. Попросишь её сыграть скандалистку — она сыграет её. Попросишь сыграть соблазнительницу — сделает и это… Потом возвращается к своему вышиванию, до тех пор пока не настанет время надеть тёмные очки и парик и прокричать перед камерой нужные строчки\".

БАС: Миа Фэрроу внесла в творчество Вуди Аллена человечность и теплоту, которых раньше ему недоставало. Из тринадцати фильмов, сделанных ими вместе, я больше всего ценю \"Ханна и её сёстры\". Это некий гимн семейной жизни средних американцев, начинающийся и кончающийся семейным обедом в День Благодарения. Основные съёмки проходили в квартире Мии, и несколько её детей получили небольшие роли. Мать Мии поначалу была возмущена тем, что сценарий в какой-то мере использовал драматические коллизии, перекликавшиеся с историей семейства Фэрроу. Но Вуди Аллен дал ей роль матери трёх сестёр, и она исполнила её с таким успехом, какой не выпадал на её долю за всю её долгую карьеру. Критики признавали, что в этом фильме если кто и повлиял на Вуди, то это были никак не знаменитые европейские режиссёры, а скорее американский сентиментальный художник Норман Роквелл.

ТЕНОР: Фильм \"Ханна и её сёстры\" получил семь номинаций на премию Оскар и принёс студии \"Юнайтед Артистс\" 40 миллионов долларов. Но далеко не все картины Вуди Аллена, сделанные в 1980-е годы, имели успех у публики. В картине \"Бродвей Дэнни Роуз\" он дал Мие Фэрроу исполнить совершенно необычную для неё роль: страстной и решительной племянницы мафиозного босса. Несмотря на погони и стрельбу, гангстеры предстают в этом фильме безобидными клоунами на заднем плане. В центре — судьба маленького ньюйоркского антрепренёра, которого открытые им эстрадники бросают, как только он подсадит их на первую ступеньку успеха. Другой очаровательный фильм этого периода \"Дни радио\" тоже был посвящён в значительной мере шоу-бизнесу и тоже едва покрыл затраченные на него деньги.

БАС: Я бы сказал, что в этом фильме Вуди Аллен явно вдохновлялся Феллиниевским \"Амаркордом\". Воспроизвести в кино собственное детство — тема, соблазнявшая многих режиссёров. Но Феллини-художник имеет гораздо более широкую эмоциональную палитру. Он \"вспоминает\" и светлое, и тяжёлое: арест отца фашистами, смерть матери, безумного дядюшку, мочащегося, не расстегнув штанов. Память же Вуди Аллена работает избирательно. В 1940-е годы его герои проводят полжизни у своих радиоприёмников, но каким-то образом они ухитряются ни разу \"не услышать\" сводки с фронтов, передававшиеся каждый день.

ТЕНОР: Возможно, это соответствует избирательной памяти подростка. Вот вся страна, затаив дыхание, слушала репортаж об усилиях спасателей извлечь из колодца провалившуюся туда девятилетнюю девочку — и он запомнил, и в фильм попала тягостная тишина, наступившая в момент горестного сообщения о гибели девочки. А сводки с фронтов — они просто не зацепились в воображении подростка.

БАС: Да? А каким же образом он мог \"запомнить\" шикарную встречу Нового 1944 года в дорогом ресторане, куда ни ему, ни его родным доступа не было? Это длинная финальная сцена, не имеющая никакой сюжетной привязки к судьбе бруклинского семейства, о котором идёт рассказ. Вуди Аллен часто пренебрегал сюжетом, и его много раз спасал замечательный редактор, с которым он проработал десять лет, Ральф Розенблум. Но главная проблема была в другом: Вуди Аллен не мог позволить себе сделать передышку, серьёзно задуматься над фильмом, отсрочить завершение. И вовсе не из-за финансовых обстоятельств. Создание фильмов было его единственным лекарством от вечной депрессии. Он должен был делать их непрерывно — оттого-то в списке созданного им так много картин пустых, проходных.

ТЕНОР: Союз Вуди Аллена и Мии Фэрроу казался артистическому миру Нью-Йорка плодотворным и прочным, несмотря на то, что формально они не были женаты и жили порознь. При этом многие изумлялись тому, как могли уживаться столь непохожие люди. Сам Вуди однажды так описал разницу их характеров: \"Я люблю город, она обожает деревню. Меня интересуют спортивные состязания, ей они безразличны. Она предпочитает обедать дома и рано, часов в шесть, я — поздно и в ресторанах. Она не может спать при включённом кондиционере, я не могу заснуть при выключенном. Она любит домашних животных, я их терпеть не могу. Она может проводить часы и часы со своими детьми, я предпочитаю свою работу. У неё отношение к жизни оптимистическое и приемлющее, у меня — негативное и пессимистическое. Она растит кучу детей, и это никак не травмирует её, я же живу в постоянной тревоге, ношу с собой термометр и меряю себе температуру каждые два часа\".

БАС: Миа рассказывала, что не было на свете человека, более озабоченного своим здоровьем, чем Вуди. Для каждой части тела у него был свой отдельный врач, и их телефонные номера он всегда носил с собой. Закончив очередной фильм, он приглашал на просмотр докторов с жёнами, и просмотровый зал бывал при этом забит. Также носил пластиковую коробочку с набором всевозможных таблеток. В картине \"Преступления и проступки\" он пародирует себя, изображая человека, раздавленного страхом перед диагнозом \"опухоль мозга\". Диагноз не подтвердился, персонаж ликует — но недолго. До него доходит, что всё это ведь только отсрочка, и он погружается в тоску по поводу нашей неотменимой смертности — тоску, с которой Вуди Аллен был так хорошо знаком.

ТЕНОР: Чтобы иметь летнюю дачу для детей, Миа купила в Коннектикуте небольшое поместье \"Фрог Холлоу\", с домом на берегу озера и лесным участком. Вуди изредка приезжал туда, но общение с детьми не доставляло ему удовольствия. Какой-то контакт у него установился с сыном Превина, Флетчером, он снимал его в фильме \"Дни радио\". Приёмные же дети из Азии всегда были ему чужими. Миа упрекала его за это, между ними вспыхивали ссоры, в результате которых она меняла замок на дверях ньюйоркской квартиры и номер телефона. Потом наступало примирение, и Вуди снова получал доступ в её семейное гнездо.

БАС: Может быть, дух состязания подтолкнул Вуди Аллена на неожиданную затею: тоже купить загородный дом. Специально нанятая для этой цели дама подыскивала ему подходящие поместья на Лонг-Айленде, Кэйп Коде, в штатах Мэн, Род Айленд. Так как Вуди боялся летать в маленьких самолётах, для осмотра найденного дома каждый раз арендовали самый большой, какой только мог принять местный аэродром. В конце концов был куплен и обставлен мебелью шикарный особняк на берегу океана в Ист-Хемптоне (Лонг-Айленд). Мие и детям дом очень понравился, но Вуди во время осмотра оставался мрачен. Наутро семья уехала, и дом вскоре был продан со всем, что было внутри, за несколько миллионов.

ТЕНОР: Появляясь перед теле- и фотокамерами в своём помятом пиджаке и рыбацкой шапке, Вуди Аллен тщательно сохранял облик простого и непритязательного выходца из бедного бруклинского квартала. Но его реальная жизнь была бесконечно далека от этого портрета. Он имел роскошную двухэтажную квартиру с окнами от пола до потолка, глядевшими на Центральный парк. Она была украшена персидскими коврами и старинной французской мебелью. Его обслуживал собственный повар, секретарша принимала телефонные звонки, личный шофёр возил его всюду в лимузине с дымчатыми стёклами. На стадионе Мэдисон Сквер Гарден у него были четыре абонемента на все баскетбольные матчи, а в модном ресторане \"Элейн\" его всегда ждал свободный столик.

БАС: В 1987 году Мие удалось уговорить Вуди Аллена исполнить её давнишнию мечту — одарить её новым ребёнком. Но родившийся у них мальчик Сашель не улучшил отношений знаменитой пары. Вуди упорно отказывался взять его на руки, избегал прикасаться к нему. Зато он неожиданно полюбил приёмную дочь Дилан — хорошенькую блондинку, на два года старше его сына. При каждом визите он старался проводить время только с ней. Сидя перед телевизором, он прижимал её к себе, давал ей сосать его большой палец, а на остальных не обращал внимания. Он являлся в квартиру Мии рано утром и ждал, когда Дилан проснётся, чтобы позавтракать с ней. Вечером, когда Миа укладывала дочь спать после ванны, он забирался в постель вместе с девочкой в одних трусах, чтобы читать ей сказку. Мию тревожила настойчивость, с которой он повсюду следовал за ребёнком, пытался погладить её при всяком удобном случае. Вуди не обращал внимания на её протесты или возмущался тем, что она слишком много внимания уделяет новорожденному Сашелю, а дочерью пренебрегает.

ТЕНОР: В 1990 году дело дошло до того, что оба ребёнка, Сашель и Дилан, были обследованы клиническим психологом. После разговоров с детьми доктор Сьюзан Коатс вызвала Вуди для беседы и объяснила ему, что нашла много неподобающего в его поведении. Ему не следует зарываться лицом в паховую область Дилан. Не следует давать ей сосать свой палец. Не следует помогать ей мазаться кремом против загара и при этом запускать ладонь между ягодицами. Вуди пообещал следить за собой и исправиться. Но обещания остались пустым звуком. Между тем водитель его лимузина должен был возить детей к психологам и домой чуть ли не каждый день.

БАС: Тревожась за младших, Миа не обращала внимания на то, что происходило с её корейской приёмной дочерью Сун-Йи. Девочку подобрали на улицах Сеула, где она в компании других беспризорных добывала себе пропитание в отбросах. Известно было, что она сбежала от избивавшей её матери-проститутки. В католический приют она попала истощённой, покрытой болячками, шрамами и вшами, едва способной внятно отвечать на вопросы. Возраст её установить не удалось. Андре Превин и Миа удочерили её в 1977 году после долгих хлопот, связанных с тем, что у них уже было двое приёмных детей из Вьетнама и это исчерпывало разрешённую тогда квоту для одной семьи. Девочке было трудно войти в новую жизнь, тем более в тот момент, когда отношения между супругами Превин зашли в тупик. Учёба давалась ей с трудом, к занятиям музыкой она оказалась неспособна. Тяжелое детство сделало её недоверчивой к людям.

ТЕНОР: В учёбе с шестого по двенадцатый класс ей помогала специалистка по обучению отсталых детей. Она оставила такую характеристику девочки: \"Сун-Йи имеет серьёзные трудности в общении со сверстниками и взрослыми. Порой проявляет чрезмерную наивность. Речь окружающих она воспринимает буквально, аллюзии и метафоры ей недоступны. Отношения между людьми часто интерпретирует неправильно\". Другим детям Мии было нелегко с Сун-Йи. Флетчера, например, она так невзлюбила, что однажды пыталась засунуть его голову в унитаз. С приёмной матерью часто была скрытной, на расспросы отвечала неохотно. Но та игнорировала эмоциональную напряжённость, веря, что доброта и ласка, в конце концов, преодолеют все трудности.

БАС: Мы уже говорили о том, что автобиографические мотивы сильно окрашивают фильмы Вуди Аллена. Красота юности всегда имела большую власть над ним. Это проявилось и в выборе жён, и в выборе подруг. Хотя Миа Фэрроу в момент знакомства с Вуди была взрослой тридцатипятилетней женщиной, на вид ей трудно было дать больше двадцати. В фильме \"Манхеттен\" у героя, роль которого исполняет сорокапятилетний Вуди Аллен, роман со старшеклассницей, которую играет Мариэль Хемингуэй. В 1991 году снимался фильм \"Мужья и жёны\", и там уже два пожилых персонажа (в исполнении Вуди Аллена и Сидни Поллака) имеют романы со студентками. Да и отношения с маленькой Дилан указывают на то, что страсти Гумберта Гумберта были близки и понятны знаменитому режиссёру.

ТЕНОР: Другой повторяющийся мотив в фильмах Вуди Аллена: муж затевает тайный роман с сестрой жены. Этот сюжетный поворот всплывает уже в фильме \"Интерьеры\". В фильме \"Ханна и её сёстры\" персонаж, роль которого исполняет Майкл Кэйн, влюбляется в сестру своей жены, и они несколько раз предаются страсти в номере гостиницы. В другую сестру Ханны влюбляется её бывший муж, роль которого исполняет сам Вуди Аллен. Впоследствии выяснилось, что и в жизни он легко загорался на сестёр своих подруг. Это испытали на себе сестра Дайан Китон и сестра Мариэль Хемингуэй. Сестра Мии Фэрроу, Стефани, была тоже предметом ухаживаний Вуди, он снял её в трёх своих фильмах.

БАС: Мне вдруг вспомнился рассказ Акутагавы Рюноскэ, затрагивающий тему \"гений и злодейство\". В нём речь идёт о знаменитом художнике, который получил заказ написать картину, изображающую загоревшуюся карету с людьми внутри. И этот художник так предан искусству, что он не может обойтись одним только воображением. Нет, ему нужно увидеть своими глазами, что будет происходить с путешественниками, гибнущими в пламени. И он устраивает поджог кареты с пассажирами и переносит его на холст со всеми ужасными деталями. Так как Вуди Аллен ставил художественное творчество превыше всего, он вполне мог пускаться на аморальные затеи только для того, чтобы потом воспроизвести полученные наблюдения в своих фильмах. В его картине \"Пули над Бродвеем\" один персонаж говорит: \"Чувство вины — буржуазный пережиток. Художник создаёт свою собственную моральную вселенную\".

ТЕНОР: В зрелые годы он всерьёз интересовался мировой литературой и поднимаемыми ею этическими проблемами. В 1989 году выходит в свет фильм \"Преступления и проступки\". Сюжетная канва повторяет роман Теодора Драйзера \"Американская трагедия\": герой решается на убийство возлюбленной, чтобы сохранить высокое положение в обществе. Но в морально-религиозном плане фильм представляет собой явную полемику с романом Достоевского \"Преступление и наказание\". Режиссёр как бы показывает нам на примере Джуды Розенталя, успешного офтальмолога, культурного и совестливого человека, что все обещания неизбежных мук совести и возмездия за преступление, содержащиеся в религиозных проповедях и знаменитых романах, — миф. Нужно только уметь держать себя в руках и спокойно отвечать на вопросы следователя, а не разваливаться на части, как Раскольников перед Порфирием. К теме успешного — то есть нераскрытого — преступления Вуди Аллен вернётся пятнадцать лет спустя, снова возродив Драйзеровский сюжет в фильме \"Матч-Пойнт\".

БАС: Уже в фильме \"Всё, что вы хотели знать о сексе\" страх быть пойманнм и разоблачённым изображён как мощный эротический стимулятор. Я уверен, что Вуди Аллен прекрасно сознавал моральную недопустимость того, что он делает, начиная роман с семнадцатилетней Сун-Йи. Но привкус преступления только возбуждал его. Девочка не блистала ни красотой, ни артистическим талантом. Зато она таяла перед богатством и известностью Вуди, безотказно смеялась его шуткам, сделалась такой же страстной баскетбольной болельщицей, каким был он. Он брал её на игры, устроил ей работу на съёмочной площадке, подвозил туда на лимузине. Устроил ей и подругам роскошное празднование семнадцатилетия в ресторане \"Русская чайная\".

ТЕНОР: С какого-то момента Миа стала замечать перемены в поведении Сун-Йи. Девочка становилась всё более независимой, часто выражала презрение к мнениям приёмной матери. По викендам она с утра одевалась нарядно, накладывала косметику и исчезала из дома. Говорила, что у неё завелась взрослая приятельница и они вместе отправляются за покупками в магазин Блумингдейл. Назвать имя приятельницы отказывалась. На предложения пригласить в дом и познакомить с остальной семьёй отвечала гневными протестами. Впоследствии выяснилось, что она прямиком шла через Центральный парк в квартиру Вуди, где прислуга видела её не раз.

БАС: Ситуация с маленькой Дилан тоже только ухудшалась. Обычно она была весела, приветлива, разговорчива. Но когда автомобиль Вуди появлялся на въездной дорожке, девочка начинала бегать по дому с криком: \"Спрячьте меня! Спрячьте меня!\". Иногда запиралась в туалете и сидела там часами. В общении с Вуди, она замыкалась, отказывалась смотреть на него, отвечать на вопросы. Если он настаивал, она начинала что-нибудь напевать, лаять по собачьи, лепетать, как дитя. Отказывалась сказать ему \"спокойной ночи\", и тогда он прижимал её плечи к кровати и тряс, пока она не выдавливала из себя требуемые слова. При этом он обвинял Мию в том, что она своей преувеличенной реакцией на \"нормальное\" поведение внимательного отца настраивает ребёнка против него. А она так привыкла считать его умнее себя, что готова была поверить ему и в этом.

ТЕНОР: В 1991 году Вуди Аллен выразил желание официально сделаться приёмным отцом Дилан и пятнадцатилетнего мальчика Мозеса. Его адвокаты взялись за работу и подготовили документацию, которая позволяла обойти юридические препоны — а их было немало. Требовалось только согласие Мии. Она всё ещё любила Вуди и боялась, что отказ может привести к разрыву их отношений. В течение двенадцати лет он запрещал ей сниматься у других режиссёров, так что профессионально и финансово она находилась в зависимости от него. Всё же она заставила его пообещать, что Дилан никогда не будет оставаться с ним в доме наедине. Он клятвенно заверил её, что никогда не будет требовать этого, и она подписала нужные бумаги. Накануне Рождества 1991 года судья объявила Вуди Аллена приёмным отцом двух детей.

БАС: Но уже через месяц Миа горько пожалела о содеянном. То, что случилось 13 января 1992 года, настолько выходило за пределы её представлений о допустимом в среде цивилизованных людей, что она оказалась абсолютно не готовой к крушению мира, бережно создававшегося ею в течение двенадцати лет. Был обычный день, и она, по расписанию, привела сына Сашеля в квартиру Вуди на сеанс собеседования с психиатром. В ожидании уселась в боковой комнате с книгой в руках. Позвонил Вуди, и они приветливо поболтали о том, о сём, как делали это по нескольку раз каждый день. Бродя по комнате, Миа заметила пачку полароидных снимков на каминной полке. Взяла их, стала рассеянно рассматривать. На снимках была изображена обнажённая женщина, лежащая навзничь на кровати, с раздвинутыми ногами. Через секунду Миа осознала, что это была Сун-Йи.

ТЕНОР: Впоследствии Миа пыталась понять: случайно ли снимки оказались на виду? Или Вуди хотел, чтобы она нашла их? За двенадцать лет совместной жизни она имела возможность изучить его привычки и знала, что небрежность и неаккуратность он не выносил. Все вещи должны были иметь своё место. Значит, нарочно? Оставил в таком месте, где и прислуга могла найти их? Но зачем? Намеренно причинить боль? Но за что?

БАС: Сын Мозес высказал такое предположение: Вуди Аллен, будучи ипохондриком, испытывал неодолимое желание разрушить или отравить всё доброе и любовное, что встречалось ему в жизни. Радость общения с другими людьми была ему недоступна. Соблазняя Сун-Йи, он разрушал семейный мир, любовно созданный Мией. Он действовал как террорист, бросающий гранату в дом, где семья иноверцев мирно сидела за столом. И я склонен согласиться с мнением этого мальчика. Тем более, что, по свидетельству личного шофёра Вуди, побочных связей у него было в те годы предостаточно. Вспомним также тему страха как мощного эротического стимула.

ТЕНОР: Если это был сознательный акт морального терроризма, результат его превзошёл все ожидания злоумышленника. Миа потеряла контроль над собой. Вместо того, чтобы успокоиться и собраться с мыслями, она сразу позвонила на студию и прокричала: \"Я нашла снимки! Убирайся из нашей жизни!\". Забрала сына, вернулась в свою квартиру и не нашла сил сдержаться — тут же сообщила о своём открытии старшим детям. Потом ворвалась в комнату Сун-Йи. \"Что ты наделала?! Как ты могла!\" Та, рыдая, только повторяла: \"Я скверная девчонка… Я плохая…\".

БАС: Дверь квартиры отворилась, и вошёл Вуди. Он был взволнован, но пытался словесной пеной погасить пожар. \"Я люблю только тебя… Хочу остаться с тобой… Это недолгое увлечение не будет иметь продолжения… Мы используем случившееся как трамплин для новых отношений… Мне казалось, это пойдёт ей на пользу… Добавит уверенности в себе… Только не говори Андре… Пусть всё останется как было…\" В этот момент из Калифорнии позвонил приёмный отец Сун-Йи, Андре Превин. \"Не говори ему! — умолял Вуди, катаясь по полу и держась за живот. — О, это так унизительно!\"

ТЕНОР: Вуди говорил не умолкая несколько часов. Обещал исправиться, обещал сделать Мию счастливой, обещал даже жениться на ней. Миа плакала, отталкивала его, умоляла уйти. В какой-то момент спросила: \"Когда это началось?\". \"Несколько месяцев назад, — заявил Вуди. — Я не помню точно. Я говорил ей, чтобы она ни на что не рассчитывала, чтобы завела роман со сверстником\". Впоследствии на суде он отрицал свои слова, утверждал, что отношения с Сун-Йи стали интимными лишь после 17 декабря 1991 года. То есть после того, как он получил отцовские права над Мозесом и Дилан. Если отношения с сестрой детей начались раньше, суд мог отменить акт усыновления.

БАС: Экранный персонаж Вуди Аллена остаётся практически одним и тем же из фильма в фильм. Актёрского дара перевоплощения он лишён. И всегда он играет человека, воображающего, что словами можно заделать любую дыру в человеческих отношениях, вывернуться из любой трудной ситуации, затуманить любую моральную диллему. На экране этот персонаж умело заговаривает зубы полицейским, возлюбленным, продюсерам, гангстерам. То же самое пытался проделать в тот день реальный Вуди Аллен: подвергнув многочасовой словесной обработке Мию, явился к обеду, сказал всем \"хай\", уселся рядом с Дилан, вёл себя как ни в чём не бывало. Но старшие дети, один за другим, взяли свои тарелки и молча разошлись из столовой.

ТЕНОР: Однако с Мией тактика словесной бомбардировки на какой-то период сработала. Она согласилась хранить происшедшее в секрете. Она участвовала в завершении съёмок фильма \"Мужья и жёны\". Она продолжала появляться с Вуди в ресторанах. Сун-Йи вернулась в свой колледж, и Вуди обещал не звонить ей и не искать встреч. Миа сделала вид, что верит ему. Но демонстрация раскаяния длилась недолго. Весной 1992 года Вуди уже снова настаивал на регулярных встречах с Дилан и вёл себя при этом с ней хуже прежнего. Если Миа возражала или плакала, он грозил упрятать её в сумасшедший дом и отобрать детей. Эти угрозы наполняли Мию неодолимым ужасом. И жизнь показала, что страхи её имели основания. Два года спустя высокооплачиваемые адвокаты О-Джей Симпсона сумели убедить американский суд передать двух детей-подростков их отцу, избивавшему, а потом и зарезавшему их мать.

БАС: В какой-то момент пятнадцатилетний Мозес написал своему приёмному отцу: \"Ты не сможешь заставить меня жить с тобой… Ты совершил ужасный, непростительный, безобразный, глупый поступок и разрушил доверие к себе. Надеюсь, ты почувствуешь такое унижение, что покончишь с собой… Всякий понимает, что человек не должен заводить роман с сестрой своего сына… К сожалению, Сун-Йи не имела опыта серьёзных отношений и поверила тебе, что это будет \"окей\". Хочу, чтобы ты знал: я больше не считаю тебя своим отцом. Это было замечательное чувство — иметь отца. Но ты разбил эту мечту своим поступком. Можешь гордиться\".

ТЕНОР: Между тем слухи о случившемся начали просачиваться в прессу. Встревоженный Вуди уговаривал Мию выступить с совместным заявлением перед журналистами. \"Мы объявим всему свету, что у нас прекрасные отношения. Что осенью мы вместе начнём работу над новым — четырнадцатым! — фильмом. Полароидные снимки мы сожжём вместе и забудем об этом эпизоде. Но если ты не согласишься, я вынужден буду защищаться. И мой психиатр, и мой адвокат говорят, что я не должен позволить выставить себя к позорному столбу. Я найму таких экспертов, которые докажут, что ты психически неуравновешена и что детей нельзя оставлять на твоём попечении. А история с Сун-Йи? Да, двое взрослых людей, не состоящих ни в биологическом, ни в формальном родстве, полюбили друг друга несмотря на разницу в возрасте. Старо как мир\".

БАС: Семья, как обычно, выехала на лето в поместье \"Фрог Холлоу\" в Коннектикуте. Вуди, используя своё право видеться с приёмными детьми, регулярно навещал их там. Миа строго следила за тем, чтобы он не оставался с младшими наедине. Но по утрам он тайком прокрадывался в комнату детей и укладывался на пол рядом с кроватью Дилан. В той же комнате спала приёмная дочь Тэм, слепая вьетнамка двенадцати лет. Однажды она проснулась и пошла в туалет, однако по дороге наступила на распростёртого Вуди. Её испуганный визг разбудил весь дом.

ТЕНОР: Пытаясь порвать связь между Вуди и Сун-Йи, Миа уговорила её на лето поступить работать помощницей воспитательницы в детском лагере в штате Мэн. Увы, в июле пришло письмо от директора лагеря, извещавшее о том, что Сун-Йи была уволена. Причина? Бесконечные телефонные звонки от некоего мистера Саймона не давали ей возможности уделять нужное время своим обязанностям. Вуди, под нажимом, сознался, что \"мистер Саймон\" — это он, но заявлял, что понятия не имеет, куда уехала Сун-Йи и где она находится.

БАС: В роковой день 4-го августа Миа, взяв некоторых детей, отправилась за покупками. В доме, кроме приехавшего Вуди, оставалось несколько взрослых: учительница французского, молодая няня Кристи Гротеке, гостившая приятельница и бэбиситер её детей по имени Элис. На следующий день Вуди уехал, а встревоженная приятельница позвонила Мие и сказала, что Элис, случайно зайдя в гостиную, застала Вуди в странной позе: на коленях перед кушеткой, зарывшись лицом в подол сидящей там Дилан. Обмирая от ужаса, Миа схватила портативную телекамеру и учинила допрос семилетней дочери. \"Да, Вуди делал это, — отвечала та. — Он громко дышал мне между ног… И ещё он трогал меня тут и тут… Он держал меня за талию, так что я не могла встать… Потом он увёл меня в мансарду и стал вставлять палец туда… Мне было больно, но ведь мы должны слушаться старших… Мама, твой отец делал с тобой такое?.. Вуди говорил, что возьмёт меня в Париж и будет снимать в своём фильме, если я никому не скажу… Я не хочу сниматься в его фильме… Или я должна?\"

ТЕНОР: Подхватив дочь на руки, Миа помчалась к их педиатру. Медицинский осмотр не обнаружил следов изнасилования. Но, выслушав рассказ девочки, врач объявила, что по закону она обязана сообщить о случившемся властям. Миа умоляла её не делать этого. Она всё ещё надеялась, что скандальное поведение Вуди можно будет изменить уговорами. Огласка грозила полным крушением её мира, её семьи. Но в какой-то момент она осознала, что её возлюбленный неспособен контролировать свои порывы. И что её долг — защищать свою дочь любой ценой. Няня Кристи подтвердила, что 4-го августа она в какой-то момент потеряла из виду Дилан и Вуди. Их искали и в доме, и на участке в течение двадцати минут, но не могли найти.

БАС: Вуди Аллен не стал дожидаться, когда ему предъявят обвинение в растлении малолетней. Уже через неделю он нанёс опережающий удар. К дому \"Фрог Холлоу\" подъехал автомобиль, и судебный служащий вручил Мие пакет из Верховного суда штата Нью-Йорк. Бумаги, содержавшиеся в пакете, извещали её о том, что ей предъявлен гражданский иск. Мистер Вуди Аллен обвиняет её в том, что она препятствует его законным встречам с приёмными детьми. Что, будучи психически неуравновешенной, она представляет серьёзную угрозу для своих детей. Что из ревности она подбила Дилан выдвинуть против него нелепые и клеветнические обвинения в растлении ребёнка. И что он просит суд передать под его опеку троих детей — Сашеля, Дилан и Мозеса — для воспитания в нормальной семейной обстановке, которую он может и хотел бы создать для них. Примерно то же самое он повторил журналистам в телевизионном интервью.

ТЕНОР: Была нанята целая команда адвокатов, чтобы вести это дело. Также частные детективы шныряли повсюду, пытаясь собрать сведения, чернящие Мию и её близких. Они подъезжали с расспросами к соседям, прислуге, родственникам, работникам киностудии. От них и от журналистов с фотокамерами не было прохода ни Мие, ни её детям. По телефону раздавались звонки с угрозами. Неизвестные люди въезжали на территорию и похищали мешки с мусором из баков, видимо надеясь отыскать там что-то компрометирующее. Полиция Коннектикута тем временем начала своё расследование обвинений в адрес Вуди. Команда следователей осматривала комнаты во \"Фрог Холлоу\", снимала отпечатки пальцев в мансарде, собирала волоски и ворсинки, допрашивала свидетелей.

БАС: Был момент, когда Миа взмолилась по телефону и просила Вуди прекратить затеянную им тяжбу, перестать травмировать её и детей. \"Прекратить?! — воскликнул Вуди. — Да я ещё не начал всерьёз. Ты уже стала посмешищем для всей страны. А когда я покончу с тобой, от тебя вообще ничего не останется\". \"Но ты ведь не сможешь повторить в суде под присягой ту неправду, которую ты несёшь по телевиденью.\" \"Правда неважна, — заявил Вуди. — Важно то, чему люди верят\". Газеты и журналы состязались в погоне за новостями пикантного скандала. Он даже затмил и оттеснил на задний план откровения Дженифер Флауэрс, рассказавшей в те же месяцы о своём романе с кандидатом в президенты, Биллом Клинтоном.

ТЕНОР: Миа начала опасаться, что непредсказуемый Вуди может решиться на какой-то отчаянный поступок. Например, похитит детей и улетит с ними в Париж. Она наняла специалистов по безопасности, установивших в ньюйоркской квартире и во \"Фрог Холлоу\" камеры наблюдения и сигналы тревоги. Они же проверили, нет ли в комнатах тайных микрофонов. Все эти работы обошлись Мие в двадцать тысяч долларов. И всё равно она не чувствовала себя полностью защищённой от шпионов. Для важных разговоров она и её собеседники уходили на берег озера и там шептались, как секретные агенты в детективных фильмах.

БАС: Тяжёлым ударом для Мии явились интервью, которые давала журналистам Сун-Йи. Журналу \"Тайм\" она заявила, что не возвращается домой, потому что боится, что мать накинется на неё с побоями. \"Она не та, за кого себя выдаёт, не такая мать, которой должна была быть. Мои братья и сёстры не скажут этого, потому что боятся и до сих пор зависят от неё. Это невозможно — растить одиннадцать детей, уделяя достаточно внимания каждому. Моя мать легко впадает в ярость, и мы все страдали от этого.\" Стиль речи этих заявлений был настолько непохож на обычную речь Сун-Йи, что было ясно: адвокаты Вуди Аллена готовили текст для неё. Но всё равно, Мие было больно читать его.

ТЕНОР: Рассмотрение петиции мистера Аллена в суде началось в марте 1993 года. \"Нью-Йорк Таймс\" дала подробный отчёт об одном из заседаний: \"Адвокат мистера Аллена пытался охарактеризовать мисс Фэрроу как женщину, потерявшую голову от ревности. Связь возлюбленного с Сун-Йи якобы вызвала в ней такой гнев, что она превратилась в мстительную фурию и готова была пойти на всё, чтобы очернить его. Но нарисованный адвокатом портрет совершенно не вязался с обликом женщины, сидевшей в кресле для свидетелей. Скромно одетая она напоминала ученицу католической школы и спокойно отвечала на все вопросы долгого допроса. Печальная картина взаимного охлаждения и отчуждения, возникавшая из её рассказа, была встречена сочувственной тишиной зала\".

БАС: Во время допроса самого Вуди судья Эллиот Вилк спросил его, принимал ли он во внимание моральный ущерб, который его роман с Сун-Йи может нанести её братьям и сёстрам. Вуди заявил, что он считал эти отношения их личным делом, не касающимся никого другого. Адвокат Мии, Элеанор Олтер, повела свою атаку не с моральной позиции, а с фактической. Вы хотите получить опеку над тремя детьми? Что вы знаете о них и об их жизни? Какое участие вы принимали в ней до сих пор? Знаете ли вы имена их учителей в школах? Имена врачей и болезни, которыми они болели? Имена их друзей и клички их любимых домашних животных? Вуди не знал ничего. \"Правда ли, что однажды, рассердившись на Дилан за что-то, вы прижали её лицо к горячим макаронам в тарелке? А сыну Сашелю грозили поломать ноги? Знаете ли вы, что Дилан однажды оказалась свидетелем вашего полового акта с Сун-Йи?\".

ТЕНОР: Слушанья тянулись шесть недель и подробно освещались в газетах. В июне 1993 года судья Вилк вынес своё постановление. В нём, среди прочего, говорилось: \"Мистер Аллен продемонстрировал полное непонимание душевных связей, возникающих между приёмными детьми. Его стратегия в данном разбирательстве была направлена на то, чтобы восстановить их против матери и друг против друга. Занятый только собой и своими интересами, он оказался неспособен осознать, какую глубокую душевную травму его действия и его иск наносят семье мисс Фэрроу. Обвинения, выдвинутые им против неё, не были подтверждены ни фактами, ни свидетельскими показаниями. Её поведение по отношению к детям заслуживает только одобрения и похвалы. Единственное, в чём её можно упрекнуть: она слишком долго позволяла мистеру Аллену быть членом её семьи\".

БАС: Иск Вуди Аллена был найден необоснованным, поэтому ему было приказано покрыть судебные издержки противной стороны, что превысило миллион долларов. Встречаться ему было разрешено только с биологическим сыном Сашелем, но обязательно под наблюдением. Тем временем закончилось расследование в Коннектикуте. Прокурор Мако объявил, что у него нет сомнения в том, что акт растления имел место и что он уже подготовил ордер на арест мистера Аллена. Но, щадя чувства восьмилетней девочки и её матери, он решил не предъявлять обвинение, чтобы избавить их от мучительной процедуры долгого судебного разбирательства.

ТЕНОР: Конечно, для Вуди Аллена это был наихудший вариант: его публично объявили растлителем, но лишили возможности защищаться в суде. В ярости он созвал пресс-конференцию, в которой обрушился на \"губительный сговор мстительной матери с трусливым, бесчестным, безответственным штатным прокурором и его полицией\". Он заявлял, что власти штата Коннектикут отказались предъявить ему обвинение не из гуманных соображений, а потому что знали: у них нет шансов выиграть в суде. С экрана телевизора он взывал к Дилан, обещал, что одолеет врагов, разлучивших их, что у всех прокуроров мира не хватит силёнок, чтобы оторвать его от любимой дочери.

БАС: В конце конференции он воззвал и к Мие тоже. Он призывал её оставить раздор позади и заключить немедленный мир. Он приносил извинения за причинённые ей страдания. Он объявлял её замечательной актрисой и прекрасной женщиной. Он говорил, что верит в широту её души. \"Если израильтяне и арабы смогли помириться, неужели не сможем мы?\" Но его адвокаты в эти же дни обжаловали решение суда, а это означало, что оплата судебных издержек откладывается на время аппеляции.

ТЕНОР: Аппеляционный суд, в конце концов, поддержал решение судьи Вилка, а судебные инстанции штата Коннектикут оправдали поведение прокурора Мако. В общей сложности судебные баталии стоили Вуди Аллену около семи миллионов долларов. Если учесть, что последние его фильмы не делали болших кассовых сборов, становится непонятно, откуда у него брались деньги на эти затраты и на поддержание роскошного образа жизни. В воспоминаниях Кристи Гротеке мелькает сообщение, проливающее свет на эту загадку. Миа рассказала ей, что однажды Вуди подарил ей миллион долларов. Оказалось, что он принял участие в рекламном ролике крупной японской фирмы и получил за это семь миллионов. Так что все психиатры, помогавшие Вуди Аллену бороться с постоянной депрессией, могли не тревожиться о том, что их счета останутся неоплаченными.

БАС: Несмотря на поражение в суде, Вуди продолжал подавать петиции, требуя расширения своих прав на встречи с детьми, но успеха не имел. Наоборот, в конце 1995 года суд запретил ему даже встречи с биологическим сыном Сашелем, потому что мальчик заявил своему психиатру, что отец позволил себе насильственные действия по отношению к нему и что он его боится и ненавидит. Весь жизненный путь Вуди Аллена окрашен бегством от ситуаций, в которых он терял контроль над происходящим. Похоже, он свято верил в то, что деньги и адвокаты помогут ему добиться своего. То, что ни Дилан, ни Сашель не желали его видеть, просто не принималось им во внимание.

ТЕНОР: Любая знаменитость, желающая охранять свою репутацию от вторжений пронырливых журналистов, может воспользоваться той или иной рекламной фирмой, контролирующей контакты с прессой. Вуди Аллен пользовался для этой цели ньюйоркским отделением голливудской фирмы Пэ-эМ-Кей, платя ей за услуги сорок тысяч долларов в год. Тот, кто хотел получить от него интервью, должен был обращаться не к нему непосредственно, а в Пэ-эМ-Кей. Фирма имела обширные досье на журналистов, и горе тем, кто зарекомендовал себя способным касаться опасных тем и задавать острые вопросы. Такому доступ к знаменитостям был закрыт, а это означало серьёзное сужение круга доступных тем. Немудрено, что многие журналисты остерегались попасть в чёрные списки Пэ-эМ-Кей.

БАС: С помощью Пэ-Эм-Кей в течение многих лет Вуди Аллен успешно блокировал попытки биографов проникнуть в его личную жизнь. Те, кто пытался сделать это без его разрешения и согласия, кто пробовал расспрашивать его сотрудников, актёров, родственников, натыкались на стену молчания. \"Рэндом Хауз\" хотел заключить договор на публикацию воспоминаний Луизы Лассер, но Вуди оказал такое давление на бывшую жену, что она предпочла не вызывать его гнев и отказалась от проекта. Другую книгу о себе он зарубил через суд, сославшись на многочисленные нарушения законов о копирайте в её тексте. Наконец, в середине 1980-х он выбрал автора, который был ему послушен во всём. Биографию, написанную Эриком Лаксом и вышедшую в 1991, один рецензент назвал \"дымовой завесой\", но даже её Вуди считал недостаточно комплиментарной.

ТЕНОР: Однако разрыв с Мией Фэрроу и связанные с этим судебные разбирательства пробили такую брешь в защитной стене, скрывавшей подлинного Вуди Аллена, что требовалось произвести срочные ремонтные работы по восстановлению облика простого и привлекательного неврастеника, немного экстравагантного, но неспособного на злые или нечестные поступки. В 1996 году решено было сделать часовой документальный фильм и показать в нём знаменитого режиссёра, запросто путешествующим по Европе в составе небольшого джазового оркестра, со своим верным кларнетом и юной подругой Сун-Йи. Перебрав несколько кандидатур известных режиссёров-документалистов, остановились на Барбаре Копл, прославившейся картинами о бастующих шахтёрах в Кентукки и рабочих мясокомбината в Миннесоте. Несколько недель съёмочная группа следовала за гастролёрами по Парижу, Мадриду, Милану, Риму и другим городам.

БАС: Вуди Аллен и киношники использовали для путешествия частный реактивный самолёт и лимузины, музыканты поспешали за ними коммерческими рейсами и автобусами. Отели для тех и других тоже снимались разные. Сун-Йи, видимо, чувствовала неловкость ситуации и советовала Вуди время от времени говорить их спутникам несколько добрых слов. Он не понимал, зачем это нужно, старался вообще не разговаривать с другими джазистами, не помнил их имён. На экране Сун-Йи выглядит уверенной в себе молодой женщиной, способной распоряжаться своим возлюбленным, побуждать его к заплывам в бассейне и упражнениям на тренажёре. Приходится только удивляться тому, что Вуди Аллен разрешил Барбаре Копл представить его таким скучным занудой, говорящим одни банальности, засоряющим речь бесконечными \"you know, you know\". Зато в фильме нет ни слова о Мие, о её детях, о скандале. Один рецензент написал, что это всё равно, как если бы кто-то стал делать документальную ленту об О-Джей Симпсоне, не упоминая погибшую Николь.

ТЕНОР: Семья Мии Фэрроу постепенно оправлялась от пережитого кошмара. К началу 1997 года один из старших сыновей стал адвокатом, другой — специалистом по компьютерам. Старшие сёстры вышли замуж и родили Мие троих внуков. Флетчер и Мозес учились в колледже. Слепая девочка Тэм делала успехи в математике и увлекалась садоводством: она наощупь умела определять любой цветок или сорняк. Дилан, сменившая имя на Элайза, полюбила чтение и рисование, участвовала в школьных спектаклях, отлично училась. Сашель, сменивший имя на Хамонд, стал настоящим домашним философом. Животный мир в поместье \"Фрог Холлоу\" включал двух коров, пять кошек, собаку, куриц, различных птиц, кроликов, хомяков, тропических рыбок в аквариуме. Планировалась также покупка пони.

БАС: Вуди Аллен теперь открыто жил с Сун-Йи и в 1997 году женился на ней. Событие это вызвало бурю саркастических откликов в прессе. Телеведущий Джей Лено сказал, что Вуди, женившись на своей дочери, ухитрился стать собственным зятем. Другой телешутник объявил, что \"нет большего удовольствия в жизни, чем заиметь бывшую любовницу в качестве тёщи\". Андре Превин, только что получивший рыцарское звание в Англии, говорил, что не знает худшего человека на планете, чем Вуди Аллен.

ТЕНОР: В фильме \"Манхеттен\" бывшая жена героя (её играет Мэрил Стрип) публикует разоблачительные мемуары о жизни со своим мужем. Как и многое в картинах Вуди Аллена, этот сюжетный поворот оказался пророческим. В 1998 году были опубликованы воспоминания Мии Фэрроу \"То, что уходит прочь\". Издательство \"Даблдэй\" заплатило ей три миллиона долларов. Публикация их была окутана тайной до последнего момента. Критикам и рецензентам не были разосланы предварительные экземпляры. Иначе адвокаты Вуди Аллена могли бы придраться к тексту и судебными ходами затормозить выпуск книги, как это сделал Сэлинджер. 5 февраля ящики с мемуарами были доставлены в сотни книжных магазинов, и продажа началась почти без рекламы. Книга стала бестселлером.

БАС: На какое-то время Миа сблизилась с писателем Филипом Ротом, жившим неподалёку от неё в Коннектикуте. В своё время Рот был возмущён тем, что Вуди Аллен без разрешения использовал его идею превращения человека в женскую грудь, лёгшую в основу его романа 1972 года: одна из новелл в фильме \"Всё, что вы хотели узнать о сексе, но боялись спросить\" посвящена охоте за гигантской грудью, нагло скользящей по зелёным полям, как опустившийся аэростат (её пытаются поймать с помощью гигантского бюстгальтера). Видимо, из рассказов Мии Рот узнал подробности растления Дилан и вставил эту историю в роман \"Людское клеймо\": там трагическая судьба героини начинается с того, что богатый и властный отчим начал использовать свою падчерицу как сексуальную игрушку с момента, когда ей было восемь лет.

ТЕНОР: Та же история всплывёт позже в другом романе Рота \"Унижение\" (2009). Герой, в прошлом знаменитый актёр Сайман Аксель, знакомится в психиатрической лечебнице с матерью девочки, которая пыталась покончить с собой, когда узнала, что её муж проделывал со своей восьмилетней падчерицей. Совпадение деталей и подробностей не оставляет сомнений в том, что Рот услышал рассказ из уст самой Мии. Своё отношение к происшедшему писатель выразил тем, что в романе позволил несчастной женщине застрелить мужа-растлителя.

БАС: Вуди Аллен продолжал ставить по фильму в год с переменным успехом. Первоклассные актёры по-прежнему слетались на его зов, находились и продюсеры готовые вкладывать деньги в его проекты. Из картин этого периода одна, по-моему, стоит особняком. Вообразите, что вы участвуете в киновикторине и слышите вопрос: \"В каком фильме в качестве сюжета взята судьба бродячего артиста, разъезжающего по стране с послушной помощницей, потом оставляющего её, а в конце горько сожалеющего о своём поступке?\". Что бы вы ответили?

ТЕНОР: Конечно, это фильм \"Дорога\" Федерико Феллини.

БАС: Совершенно верно. Но по той же сюжетной канве сделан и фильм Вуди Аллена \"Сладкий и гадкий\" (1999). Там в качестве героя взят экстравагантный гитарист Эммет Рэй, разъезжающий по Америке в трудные 1930-е годы. Его великолепно исполняет Шон Пенн. Рэй предан своему искусству, но в жизни не стесняет себя никакими моральными запретами. Он сутенёр, клептоман, пьяница, лгун. Его любимые развлечения: смотреть на проезжающие товарняки и стрелять из пистолета по крысам на свалке. В качестве подруги за ним увязывается немая прачка. Не отразилась ли тут мечта самого Вуди Аллена о полной послушности и безмолвности спутницы жизни? В какой-то момент Рэй покидает девушку, его уносит в пучину невероятных приключений (опять с гангстерами, погонями и стрельбой). В конце он снова встречает свою идеально безмолвную подругу, но у неё уже есть новый друг и новорожденный ребёнок. Так же, как Энтони Квин у Феллини, Рэй осознаёт, какое сокровище он упустил, и в пьяном отчаянии разбивает гитару о дерево.

ТЕНОР: Да, вспоминаю. Он там говорит очередной мимолётной даме: \"Я совершил ошибку. Я совершил серьёзную ошибку\". Вправе ли мы истолковать этот эпизод как запоздалое раскаяние самого Вуди Аллена? Как сожаление о том, что он утратил такую преданную, такую послушную, такую любящую подругу? Рэй несколько раз повторяет фразу, которую мог бы сказать про себя и его создатель: \"Я артист. От меня нельзя ждать постоянства. Я артист\".

БАС: Женитьба на Сун-Йи имела неожиданный побочный эффект: Вуди Аллен перестал ходить к психиатрам. Да, объяснял он, теперь они стали мне не нужны. \"Но были ли они по-настоящему нужны вам с самого начала?\", спросили его. \"Пожалуй, нет. Они способны помочь в преодолении конкретного эмоционального кризиса. Но изменить душевный настрой они не умеют.\" Правда, близким друзьям он дал и другое объяснение разрыва с последним шринком: тот упрекнул Вуди в постоянном сокрытии своих подлинных чувств, что делало плодотворный контакт врача с пациентом невозможным.

ТЕНОР: Переступив порог 21-го века, Вуди Аллен всё чаще выбирает местом действия своих фильмов Европу. В 2005 году он ещё раз разрабатывает сюжет \"преступление без наказания\" в фильме \"Матч-пойнт\", перенеся его с берегов Гудзона на берега Темзы. В других картинах объектив его камеры ведёт нас по улицам Барселоны, Парижа, снова Лондона, Рима. Может быть, в какой-то мере на этот выбор повлияла его обида на Америку. Но возможна и другая причина: летописец Нью-Йорка наконец-то был покорён очарованием Старого света и захотел включить новые краски в свою палитру. Блистательная работа кинооператора Вилмоса Зигмонда очень помогала ему в этом. Нельзя отбросить и третий стимул: люди с увлечением смотрят кино про путешествия, и европейские красоты могли привлечь новых зрителей.

БАС: Во многих воспоминаниях о Вуди Аллене отмечен тот факт, что он не любит смотреть свои старые картины, не любит говорить о них и тем более — читать рецензии на них и критические разборы. Может быть, это способствует тому, что он без конца повторяет одни и те же сюжетные коллизии, поднимает в диалогах одни и те же философские темы, использует одни и те же готовые характеры, как их использовали кукольные театры Средневековья: сам он — всегда Пьеро, соперничает с уверенным в себе Арлекином, кругом вьётся одна или несколько Коломбин. Как мы уже говорили, его персонажам позволено всерьёз переживать только по поводу двух вещей: любовных отношений и художественного творчества. В фильме \"Вики Кристина Барселона\" главный герой — испанский художник, по очереди и одновременно соблазняющий двух подруг, двух юных американских туристок. Но ведь сюжет нуждается в закрутке-раскрутке. Вот вам, пожалуйста: из Америки приезжает жених одной из подруг, а бывшая жена художника — женщина страстная и непредсказуемая — врывается к нему в студию как раз тогда, когда он собрался одарить своим вниманием другую. В конце дело доходит даже до стрельбы.

ТЕНОР: Пенелопа Круз, играющая бывшую жену, была осыпана премиями за эту роль, и я считаю — заслуженно. Но должен согласиться с вами: фильм назойливо подносит нам изобразительное искусство как некий главный элексир и оправдание человеческой жизни. Тут вам и архитектура Гауди на улицах Барселоны, и статуи Миро, и толпа на выставках, и картины самого героя. Мало того: оказывается, что и бывшая жена — тоже гениальная художница, и она тут же на экране что-такое бессмертно-абстрактное малюет. А одна из подруг вдруг открывает в себе талант фотографа. И все три — ослепительные красавицы. Ну, что ещё нужно, чтобы зритель ушёл из зала счастливым?

БАС: Желание осчастливить зрителя ещё яснее проявилось в фильме 2011 года \"Полночь в Париже\". Там сказочное такси уносит американского визитёра — конечно, тоже начинающего писателя — с улиц сегодняшней французской столицы на восемьдесят лет назад. И, совершив скачок во времени, он имеет возможность встречаться с такими же молодыми и ещё не очень знаменитыми гениями, избравшими этот город своим пристанищем в начале 20-го века: Хемингуэем, Фитцджеральдом, Гертрудой Стайн, Пикассо, Сальватором Дали, Луисом Буниэлем, Томасом Элиотом, Матиссом и прочими. Все эти сложные, порой трагические, фигуры представлены весёлыми и беззаботными прожигателями жизни, кочующими по парижским кафе и ресторанам, с готовностью принимающими американского гостя в свою компанию.

ТЕНОР: Публика была в восторге от этого фильма. Я бы назвал этот жанр позднего Вуди Аллена \"киносказками для взрослых\". Конечно, с хорошей эротической приправой и со счастливым концом: рукопись молодого писателя одобрили Хемингуэй и Гертруда Стайн! Вернувшись в современный Париж, он порывает с невестой далёкой от всяких художественных устремлений и уходит под тёплый летний дождь с новой девушкой, полной очарования и умеющей ценить настоящий классический джаз.

БАС: Давайте всё же не будем заканчивать наш разговор саркастичным брюзжанием. Вуди Аллен ещё жив, и не исключено, что он сумеет сойти с тупиковой тропинки повторений самого себя. В том документальном фильме, где мы увидели его на гастролях в Европе столь безнадёжно печальным, погружённым в глубины своей \"ангедонии\", были и светлые кадры. Я имею в виду лица людей в зрительных залах — улыбающиеся, смеющиеся на любую его реплику, даже самую непритязательную. На них лежал отблеск счастливых воспоминаний о минутах и часах весёлой беззаботности, которой он одаривал их в течение нескольких десятилетий. Во времена, когда экраны мира заполнены картинами бушующей кровавой вражды на Земле, мы должны признать этот дар — миллионам от одного — нешуточным и заслуживающим нашей искренней благодарности.

ТЕНОР: Обнадёживает и тот факт, что чувство иронии и самоиронии до сих пор присуще ему. На кинофестивале в Каннах один журналист, беря у него интервью, назвал его гением. \"Ну что вы, — возразил Вуди. — Гении — это Бергман, Феллини… А я просто снимаю картины… Иногда хорошие… (Многозначительная пауза) Иногда очень хорошие…\"

Билл Клинтон (1946-)

ТЕНОР: Сознаюсь вам, мне страшновато обсуждать в открытом эфире такую крупную и влиятельную фигуру. У Билла Клинтона и его жены до сих пор много могущественных сторонников во всех эшелонах власти, и, если им не понравится то, что мы будем говорить о бывшем президенте и его похождениях…

БАС: Не бойтесь: Клинтонам доводилось слышать и читать о себе такое, что обычного человека могло бы довести до самоубийства. Например, их ближайший друг, Винс Фостер, таки покончил с собой, когда газета \"Уолл-Стрит Джорнел\" начала печатать недружелюбные статьи о нём. Мы же не собираемся вести новое тайное расследование финансовых и амурных проделок Билла Клинтона, подсылать частных детективов, разыскивать новых дам, готовых поделиться своими воспоминаниями о нём. В нашем распоряжении — только опубликованные книги, статьи, документы. Политики нам запрещено касаться. Только черты характера, личные отношения, семья, рассекреченные возлюбленные.

ТЕНОР: Начать с детства? Но ведь об этом мы знаем только из его собственных мемуаров. Рос в бедной семье в Арканзасе. Отец, только что вернувшийся со Второй мировой войны, погиб в автомобильной аварии, когда Биллу не было и года. Его машина не столкнулась с другой — просто слетела в канаву. Видимо, водитель заснул или перебрал лишнего. До четырех лёт маленький Билл жил у бабушки с дедушкой, которые его обожали, а он — их. (Не напоминает ли это нам детство Барака Обамы?) Фамилия Клинтон — от отчима. Этот был запойным, жену и пасынка поколачивал. Рождение маленького брата не улучшило семейных отношений. Однажды четырнадцатилетний Билл, услыхав крики матери, вбежал в комнату с гольфовой клюшкой в руках и пригрозил обрушить её на голову отчима, если тот не прекратит избиение. В другой раз папа Клинтон во время ссоры просто выстрелил в жену, стоявшую с ребёнком на руках, но пуля ударила в стену. Только после этого мать Билла подала на развод.

БАС: Однако потом горячий стрелок вымолил прощение и вернулся в семью. Вообще, принято считать, что те, кто сталкивался в детстве с насилием, сами вырастут насильниками. Однако я знаю много примеров обратной реакции: в человеке созревает инстинктивное отвращение ко всякому мучительству и злодейству. О Клинтоне написаны тома, брани и обвинений полно, но я не помню, чтобы кто-нибудь ловил его на намеренной жестокости.

ТЕНОР: Нет, такого не было. Он рос обычным подростком шестидесятых, увлекался Элвисом Пресли и Битлами, сам неплохо играл на саксофоне, участвовал в демонстрациях против войны во Вьетнаме. В двадцать два года он уже в предвыборной команде сенатора Мак-Говерна, сражающегося за кресло в Белом доме с Ричардом Никсоном. С этого момента американская политическая борьба становится его страстью, призванием, делом всей жизни.

БАС: Из наших университетов и колледжей люди выходят дипломированными инженерами, врачами, учителями, агрономами. Дипломированных политиков не бывает. Чаще всего в эту профессию идут люди с дипломами юридического факультета. И это печально. Получается, действительно, не власть народа, а власть адвокатов. Причём, во всех трёх ветвях: исполнительной, законодательной, судебной.

ТЕНОР: Здесь мы вторгаемся на запрещённую для нас территорию политических дебатов. Давайте лучше перенесёмся через те годы, когда молодой адвокат, член демократической партии Билл Клинтон, управлял штатом Арканзас из губернаторского особняка в городе Литл-Рок, и окажемся…

БАС: О, нет! Выбросить из нашей истории двенадцать лет страстного романа с Дженифер Флауэрс? Мы и так из-за нехватки времени опускаем учёбу нашего героя в Йельском университете, где он познакомился со своей будущей женой, Хилари Родэм. А годы с Дженифер — это, безусловно, своего рода академия, в которой Билл Клинтон имел возможность изучить самый важный предмет: самого себя. Пока их роман был темой скандальных разоблачений предвыборной компании 1992 года, пока их имена летали по страницам газеты \"Стар\", журнала \"Пентхауз\", звучали в радио-шоу Говарда Стерна, всё тонуло в буре обвинений, издевательств, насмешек. Однако через несколько лет шум утих, Дженифер выпустила свою книгу \"Страсть и предательство\", и их любовь предстала в совершенно новом свете.

ТЕНОР: Но можно ли верить рассказу женщины, которая должна была чувствовать себя использованной и потом отброшенной за ненадобностью? Что она должна была пережить, когда слушала, как её обожаемый Билл на экране телевизора, перед всей страной публично объявлял её лгуньей и заявлял, что не имел с ней никаких отношений, кроме редких деловых встреч?

БАС: Обиду, горечь, унижение — всё так. И она не скрывает этих чувств. Но в ней нет злопамятства, поэтому она оказалась способной описать и то счастье, которое ей давала эта любовь. Мелкие детали, штрихи отношений, драгоценные пустяковины, радовавшие обоих, так спонтанны и непредсказуемы, что становится ясно — это не выдумки сочинителя, помогавшего ей готовить текст, а бесхитростное перелистывание альбома собственной памяти. Включающее и отблески интимнейших моментов, сексуальных игр, нежных и смешных названий, придуманных ими для детородных органов: у него — \"Виллард\", у неё — \"бесценная\".

ТЕНОР: Похоже, им часто не хватало друг друга, и они заполняли разлуку бесконечными телефонными разговорами. Секс по телефону — видимо, будущий президент уже тогда пристрастился к этой разновидности запретных удовольствий. И когда Дженифер объявила, что им пора расстаться, он со слезами умолял её хотя бы не порывать телефонную связь.

БАС: Появляться вместе на людях они не могли — что же им оставалось делать? Но, конечно, когда она решила тайно записать на плёнку несколько их разговоров, тут в ней явно проснулась библейская Далила. Предать могучего возлюбленного врагам — есть в этом для многих женщин какой-то манящий импульс.

ТЕНОР: Мне запомнился один эпизод, как бы не совпадающий с привычным образом Билла Клинтона, каким мы привыкли его видеть: уверенным, улыбающимся, благодушным, довольным собой. Помните, это произошло во время очередного свидания в квартирке Дженифер. Они уже легли в постель и были готовы заняться друг другом, когда он внезапно вскочил, отбежал к стене, прижался к ней спиной и начал безудержно рыдать. Она пыталась обнять его, успокоить, расспросить о причине. Он не мог ничего ответить — только дрожал и плакал. Она так и не узнала, что было причиной его смятения.

БАС: Похожий случай был в жизни Льва Толстого. Тоже ночью, во время поездки в город Арзамас, на него напал необъяснимый страх. Он ясно-ясно почувствовал рядом с собой чьё-то присутствие и понял, что это Смерть. Ему ничего не грозило, он был крепок здоровьем, но смерть была совсем рядом — и сердце его болезненно сжималось. Он вспоминал потом это состояние (оно случалось ещё несколько раз) и называл его \"ужас Арзамасский\". Может быть, Билл Клинтон хранит в подвалах памяти эту ночь как \"ужас Арканзасский\"?

ТЕНОР: Меня всегда интересовало, знала ли Хилари о шалостях своего мужа на стороне и как она к этому относилась.

БАС: Скорее всего, их отношения к этому моменту наиболее полно описываются понятием \"открытый брак\". Ходили слухи, что у Хилари был роман с другом семьи, Винсом Фостером, или даже, что она вообще предпочитала женщин, а с мужем в постели была холодна. Но обоих связывала одна общая страсть: политика. Разрыв, развод означал бы крушение политических амбиций для обоих. Поэтому он исключался. А когда у них родилась дочь, Клинтон был на седьмом небе от счастья и бестактно делился своей радостью с Дженифер, которая с горечью и сожалением вспоминала, как в начале их романа избавилась от его ребёнка.

ТЕНОР: Пожалуй, годы его губернаторства в Арканзасе оказались плохой тренировкой для переселения в Вашингтон. Провинция жила по старинке: губернатор был власть и мог позволять себе нарушать многие запреты, даже бравировать этим. Когда Пола Джонс вчинила свой иск о сексуальных домогательствах, дело поначалу попало к судье, назначенному Клинтоном, и тот легко смёл его под ковёр. Другой иск об использовании губернатором казённых средств для оплаты любовных утех с пятью поименованными дамами местная пресса не посмела освещать, и он лежал под сукном вплоть до Вашингтонской бури. Дженифер Флауэрс он устроил на работу в штатный административный аппарат, в обход другой сотрудницы. Та подала жалобу, но и это дело было как-то замято. Телохранители губернатора всё знали о его похождениях, но помалкивали. Можно сказать, что Арканзас избаловал Билла Клинтона своей снисходительностью и он вообразил себя неуязвимым.

БАС: Что сослужило ему плохую службу, когда он попал в Белый дом.

ТЕНОР: Итак, мы переносимся в 1992 год? И оказываемся в изумлённом Вашингтоне, встречающем нового президента, сумевшего победить на выборах самого Джорджа Буша Старшего, только что разгромившего в аравийских пустынях злодея Саддама Хуссейна.

БАС: Победа молодого кандидата, не имевшего ни военного, ни дипломатического опыта, действительно, ошеломила многих. И как тревожно начиналось его правление! В феврале 1993 года — первая попытка взорвать Мировой торговый центр в Нью-Йорке, шесть погибших, тысяча госпитализированных. Апрель — трагедия в Техасском городе Вэйко, гибель восьмидесяти человек при штурме убежища сектантов, уверовавших в самозванного пророка Дэвида Кореша. Июль — самоубийство ближайшего друга семьи Клинтонов, Винса Фостера, последовавшего за ними из тихого Арканзаса в опасный Вашингтон. Октябрь — гибель американских рэнджеров в боях в Сомали. В том же месяце в Москве танки стреляют по новому русскому парламенту, и весь мир в страхе ждёт, не приведёт ли это к возрождению диктатуры и возобновлению холодной войны. В феврале следующего года самолёты НАТО бомбят сербов под Сараево. В апреле — миллион зарубленных в Руанде. И наконец ноябрь — полный разгром демократов на промежуточных выборах, республиканцы завоёвывают большинство в обеих палатах Конгресса.

ТЕНОР: Да, посреди таких эпохальных событий президент вряд ли мог встревожиться по поводу судебного иска, вчинённого против него какой-то дамочкой в родном Арканзасе. Сексуальные приставания? Он, губернатор, повёл себя непристойно с сотрудницей, с подчинённой? Ох, пусть с этой ерундой разбираются его адвокаты. У него есть дела поважнее.

БАС: В деле, затеянном Полой Джонс, я больше склонен верить показаниям телохранителя Клинтона, чем ей. Он так просто и убедительно рассказал, как он болтал с Полой и её подружкой в вестибюле отеля, где проходила конференция, как обе девицы, хихикая, восхищались наружностью губернатора и как Пола заявила, что была бы непрочь завести с ним более близкое знакомство. Мог ли верный телохранитель не передать её слова своему боссу? И мог ли любвеобильный губернатор пропустить такой случай? Поле Джонс было сообщено, в каком номере симпатичный босс будет ждать её визита. Конечно, потом она заливала присяжным, будто не знала, зачем её вызывают, будто шла не по своей воле, а под конвоем вооружённого охранника. На самом же деле, сама вошла в лифт, сама поехала на волнующее свидание. А уж что там происходило в номере, обнимал ли её Клинтон без спроса, снимал ли с себя штаны, не получив её разрешения, просил ли осчастливить его актом минета — кто это может проверить? Охранник показал, что она вышла из номера полчаса спустя спокойная и ничуть не расстроенная.

ТЕНОР: Что примечательно в этой истории — готовность, с которой губернатор откликнулся на подвернувшуюся ситуацию. Для молодого человека, взрослевшего в шестидесятые, седьмая заповедь была пустым звуком. Дженифер Флауэрс уверяла, что он просто не мог пропустить ни одной юбки, превращал эти приключения в спорт.

БАС: Думается, что и первые встречи президента с молодой сотрудницей Белого дома в 1995 году не произвели на него сильного впечатления. Да, хорошенькая, да, всегда сияет, когда видит его, да, полна неподдельной весёлости и несбыточных надежд. Но моложе него на двадцать пять лет! Правда, Клинтон любил цитировать какого-то психиатра, который уверял, что каждый человек с рожденья имеет определённый возраст и в нём и остаётся всю жизнь. Себя он считал вечным шестнадцатилетним, Хилари — сорокалетней, Монику — семнадцатилетней. Ровесники! Когда смотришь на фотографии Моники Левинской, сделанные тем летом, возникает впечатление, будто у этой девушки не было — и быть не может! — чёрных дней, чёрных мыслей, чёрных чувств.

ТЕНОР: Как и в истории с Дженифер, тонкая ниточка интимных отношений, возникшая между ними, должна была с самого начала пульсировать под покровом тайны. При всей его готовности к донжуанским приключениям, Клинтон оставался любящим мужем и отцом, стремился любой ценой сохранить семью, не причинять близким ненужных страданий. Он извещал Монику телефонным звонком о времени, когда он будет один в кабинете. Она заготавливала пачку деловых бумаг, приносила их секретарше и исчезала за дверью. Но страх, что кто-нибудь может войти или позвонит телефон, висел над обоими и оказывал парализующее действие.

БАС: Есть в этом что-то парадоксальное. Самый могущественный человек в стране не мог себе позволить того, что было доступно каждому из простых граждан. Он живёт словно в тюрьме с прозрачными стенами — всегда на виду, всегда под прицелом фото- и телекамер, всегда в окружении жадно распахнутых глаз и ушей. Немудрено, что в любовном романе Билла и Моники телефон опять стал главным местом встреч и общения, этакой тайной электронной беседкой. Даже любовное слияние им гораздо чаще выпадало в телефонном варианте, а не во время встреч в кабинете. Причём даже и тогда горячий влюблённый отдавал предпочтение рту подруги, а не другим природным дарам. Ещё в бытность губернатором Клинтон рассказывал своему телохранителю, что он провёл специальное исследование Библии и обнаружил, что оральный секс там не считается прелюбодеянием.

ТЕНОР: Я верю Монике, когда она рассказывает, что уже в первые месяцы романа её возлюленный мучился угрызениями совести, пытался порвать с ней. Но, видимо, пульсирующая нить, связавшая их, была уже слишком прочна. Они часами рассказывали по телефону друг другу о детстве и родителях, об обидах и победах, о старых друзьях и новых знакомых. Иногда у меня вообще возникает впечатление, что люди заводят любовные связи для того, чтобы излить кому-то душу, поделиться тем, чем невозможно поделиться с супругом. Вожделение отступает на второй план. Объятия — это просто символический знак предельной близости, воскурения на алтаре любви, после которых только и можно всласть наговориться.

БАС: Моника порой забывает, что её возлюбленный — довольно занятый человек, что у него на плечах — гора забот и обязанностей. В январе 1996 года двадцать тысяч американских миротворцев входят в Боснию, в Афганистане талибы вот-вот захватят власть, в Шотландии террористы взрывают авиалайнер, другая бомба взрывается на Олимпийских играх в Атланте. В мае суд в Литл-Рок выносит обвинительный приговор супругам Макдугал, деловым партнёрам Клинтона, которому тоже грозит быть втянутым в эту тяжбу. Плюс нужно все силы отдавать предвыборной компании. Но Моника видит и слышит только одно: возлюбленный, её \"пригожий\", не звонил уже два, три, четыре дня, не звонил целую неделю! Ко дню её рождения он обещал позвонить из Лос-Анджелеса и поиграть для неё на саксофоне, но не сумел выполнить обещание. Слёзы, упрёки, горькая обида, злые слова…

ТЕНОР: Зато оба явно получали удовольствие от обмена подарками к дням рождения, к Рождеству и другим датам. Моника бережно хранит подаренный ей томик стихов Уитмена \"Листья травы\", каменную голову медведя, булавку ручной работы, индейское одеяло. Сама она тоже выбирала подарки очень тщательно и радовалась, когда видела своего \"пригожего\" на экране телевизора в подаренном ею галстуке или купленных специально для него солнечных очках.

БАС: Как ни таились влюблённые, сотрудники Белого дома не могли не заметить особый свет, который вспыхивал на их лицах при виде друг друга. Секретарша Клинтона, Бетти Карри, знала о романе и помогала им встречаться. Но главный администратор, дама строгая и решительная, опасаясь слухов и перешептываний, поспешила устроить перевод Моники на работу в Пентагон. После этого возможностей видеть друг друга стало ещё меньше. Могла ли молодая женщина, полная бурлящих чувств, затаиться в тени и терпеливо ждать, когда возлюбленный сумеет вырезать хотя бы полчаса на телефонный звонок? Конечно, нет. И она стала одаривать своей благосклонностью прежних и новых возлюбленных, даже забеременела от одного осенью 1996 года. А главное — ей была абсолютно необходима наперсница, с которой она могла бы делиться сердечными переживаниями. И — на своё несчастье — она нашла её.

ТЕНОР: Да, её сотрудница по Пентагону, Линда Трипп, оказалась той самой колдуньей из сказок, которая умеет манить неопытных принцесс румяным яблочком несбыточных надежд. К моменту их знакомства волна звонков от Билла пошла на убыль, в разгаре предвыборной компании он не мог уделять Монике достаточно внимания. Он также тяготился чувством вины перед семьёй, не раз говорил возлюбленной, что им следует расстаться. Близкие родственники, знавшие о романе, тоже уговаривали её поставить точку, переехать в Нью-Йорк, найти там работу и начать жизнь с нового листа. И только колдунья Трипп говорила то, что Моника жаждала услышать: \"Нет, не кончено! Звёзды говорят, что ты женщина для него! Его любовь к тебе не умерла, она возродится, как только политические бури дадут ему передышку\". Могла ли она не довериться такой наперснице?

БАС: Поднявшись на верхнюю ступеньку власти, Билл Клинтон обнаружил, что он не может сделать для своей новой возлюбленной того, что так легко ему удавалось делать для Дженифер Флауэрс и других избранниц в Арканзасе. О возвращении её на работу в Белом доме не могло быть и речи — там они были слишком на виду. Но даже его попытки устроить Монику в канцелярию американского посла в ООН или в другие государственные учреждения буксовали и не приносили результатов. Доведённая до отчаяния, подзуживаемая Линдой Трипп, Моника написала своему \"пригожему\" письмо, в котором просьбы о помощи, жалобы на холодность завершались угрозой: рассказать всё родителям, чтобы они, наконец, поняли причину её подавленности, которая их очень тревожила.

ТЕНОР: В ответ на это послание Клинтон вызвал её к себе в кабинет и устроил настоящий разнос. Он говорил о том, что угрожать президенту США — деяние противозаконное. Что она не смеет обращаться к нему в таком тоне и тем более — доверять злые слова бумаге. Что он пытался помочь ей устроиться на работу, а она не проявляет никакой благодарности. Моника пыталась возражать и спорить, но потом не выдержала — расплакалась.

БАС: И сцена мгновенно изменилась. Через минуту грозный президент уже обнимал девушку, гладил по волосам, уговаривал не плакать. \"Такие люди, как мы с тобой, — говорил он, — носят жар в сердце и чреслах, а остальные не понимают этого и не знают, как к нам относиться. Мы полны сильных страстей, но и гневаемся сильнее других, и нам необходимо учиться подавлять безрассудный гнев.\" Нечего и говорить, что вся сцена на следующий день была описана незаменимой Линде. И не знала бедная Моника, что её рассказ с тихим шуршанием ложится на змеиные кольца магнитофонной ленты.

ТЕНОР: Всё же непонятно: что двигало злой колдуньей? Любовь к интригам? Желание привлечь к себе внимание? Как и Моника, она росла в семье разорванной разводом. С ушедшим отцом не разговаривала тридцать лет. Завидовала младшей сестре, которой удалось закончить колледж на деньги, полученные матерью при разводе. Сама тоже прошла через развод и растила двух детей без мужа. Но с дочерью-школьницей отношения были такие тяжёлые, что однажды она выгнала девочку из дома.

БАС: Поначалу её разговоры с молодой сослуживицей сводились к двум темам: как похудеть и где искать интересный антиквариат. Неясно, в какой момент она начала делать комплименты Монике и уверять, что её красота — именно того типа, который нравится президенту. Мол, стоит ей только вернуться в Белый дом — и она завоюет сердце Билла Клинтона. Знала она уже об их романе? Ловила слухи? Или просто кидала крючок с наживкой наугад? Во всяком случае, уже летом 1996 года она вела переговоры с литературным агентом о книге, которая показала бы изнанку Белого дома при президенте Клинтоне.

ТЕНОР: К вопросу о том, какой тип женщин нравился нашему президенту. Дженифер Флауэрс в своих воспоминаниях говорит, что её в Арканзасе несколько раз принимали за Хилари Клинтон. Но если посмотреть на её фотографии, сделанные до того, как она перекрасилась из брюнетки в блондинку, её сходство с Моникой Левинской бросается в глаза. Не говорит ли это о том, что в облике всех трёх женщин было что-то сходное и бесконечно манящее для любвеобильного Билла?

БАС: Всем троим он сумел доставить много счастливых и много горестных минут, часов, дней. Но Моника, в этом плане, кажется настрадавшейся больше других. Подумать только! Два самых знаменитых любовника Америки за два года романа так ни разу и не имели возможности спокойно раздеться и одарить собою друг друга. Президентская клетка оказалась куда теснее губернаторской. Любовь урывками, любовь по телефону, любовь взаймы, любовь под вечным чувством вины и страхом разоблачения.

ТЕНОР: Строгие моралисты не замечают, какую малую, почти подсобную роль играл в их отношениях эрос. Сколько раз \"пригожий\" Билл говорил ей, что им надо — пора — расстаться! И сколько раз она пыталась оторвать его от своего сердца, заменить другим, уехать. Ничего не помогало. Какая-то таинственная сила кидала их друг к другу — и всё ближе к завершающей катастрофе.

БАС: Она проводила ночи без сна в ожидании его звонка, никогда не зная, раздастся ли он или нет. Однажды он позвонил в половине третьего ночи. Она была готова тут же мчаться в Белый дом. Он пытался объяснить, что в такой час это невозможно, что он просто хотел выговориться, облегчить душу. Она была не в силах сдержать разочарование. Начались опять упрёки, обвинения, слёзы, перешедшие в перепалку на полтора часа. В конце он прокричал ей ужасные слова: \"Знал бы, что ты за человек, никогда бы не связался с тобой!\". Но на следующий день им удалось ненадолго встретиться в его кабинете, и он был сама нежность, приветливость, доброта. \"Как я счастлив тебя видеть\", сказал он.

ТЕНОР: Но даже эти мимолетные встречи им приходилось устраивать по законам детективного жанра. Например, однажды секретарша Бетти Карри вызвала Монику телефонным звонком и велела ждать в её автомобиле, отпаркованном рядом с Белым домом. По неизвестной причине автомобиль оказался запертым, и девушка ждала под холодным дождём. Наконец, Бетти появилась, незаметно провела её внутрь здания и пустыми коридорами — в малый кабинет президента. Боясь привлечь чьё-нибудь внимание, Моника не зажигала света, ждала в темноте. А Клинтон, не зная, что она уже в кабинете, занимался делами в соседней комнате. В результате, из-за бестолковости секретарши, им удалось провести вместе только несколько минут, потому что Клинтон спешил на официальный обед по случаю визита президента Мексики. Короткие объятья, поцелуй, вручение очередного подарка от неё: старинное пресспапье с картинкой Белого дома — в добавление к коллекции Билла.

ТЕНОР: Выбирать подарки друг для друга доставляло обоим особое удовольствие, никогда не было пустой формальностью. Даже если это были просто лекарственные травы или пилюли от простуды, Моника именовала их \"пилюлями памяти\" и вкладывала в пакетик \"инструкцию по применению\": \"Первую пилюлю принять утром, чтобы вспомнить, как ты бываешь счастлив, когда видишь меня. Вторую — днём — чтобы вспомнить мой неотразимый облик. Третью — вечером — чтобы порадоваться воспоминанию о моём голосе, произносящем нежные слова по телефону\".

БАС: Не будем забывать, однако, что этот роман протекал на фоне неослабевающих атак на президента Клинтона, начавшихся уже в первый год его правления. Пресса пестрела сенсационными заголовками и расследованиями. Почему застрелился помощник советника президента Винсент Фостер? Не было ли это на самом деле убийством, замаскированным под самоубийство? Как были замешаны супруги Клинтон в спекуляциях земельными участками Уайтвотер в Арканзасе? Может ли Пола Джонс предъявлять иск действующему президенту за сексуальные приставания, имевшие место во время его губернаторства? Правду ли говорят телохранители бывшего президента, что им много раз приходилось выступать в роли шофёров, в чью обязанность входило возить его к различным дамам и ждать под окнами? Каким образом молодой Билл Клинтон сумел увернуться от призыва на войну во Вьетнаме?

ТЕНОР: Трудно понять, каким образом в такой атмосфере президент мог управлять страной и вести дипломатические переговоры. В 1994 году, находясь с официальным визитом в России и Украине, он позвонил своим помощникам в Вашингтоне и воззвал: \"Я пытаюсь укрепить наши отношения со странами бывшего коммунистического блока, я веду сложные переговоры, а пресса и здесь осаждает меня вопросами про Уайтвотер. Сделайте что-то, дайте мне возможность нормально работать!\".

БАС: Даже в лагере демократической партии всё громче раздавались голоса, требовавшие назначить независимого прокурора для расследования этого запутанного дела. Большинство сотрудников Клинтона тоже считали, что это единственный правильный выход. Только советник Нусбаум яростно выступал против. У него был опыт работы в комиссии, расследовавшей Уотергейтский скандал вокруг президента Никсона, и он знал, как упорно и бесцеремонно ведутся подобные расследования. \"Вы с Хилари не совершили ничего незаконного в этой сделке, — говорил он, — только потеряли 60 тысяч долларов. Но независимый прокурор не сможет удовлетвориться этим, он будет считать своим долгом откопать хоть что-нибудь. Имея огромную власть, он станет вызыват на допросы всех ваших друзей и деловых партнёров. Безгрешных, безупречных людей не бывает. Что-нибудь за кем-нибудь обнаружится, клубок станет разматываться дальше и может привести к непредсказуемым результатам.\" Но большинство собравшихся, включая Хилари Клинтон, не согласились с аргументами Нусбаума, называли его истериком. Решено было объявить о создании специального следовательского комитета во главе с независимым прокурором. Впоследствии Билл Клинтон называл это решение самой большой ошибкой своей политической карьеры.

ТЕНОР: Такого же мнения придерживается знаменитый адвокат, Элан Дершовиц. Он считает, что в тяжбе с Полой Джонс адвокаты Клинтона давали ему плохие советы. Что ни в коем случае нельзя было идти на открытое судебное разбирательство, подвергать себя допросу её адвокатов под присягой. Ведь именно тогда, в январе 1998 года, ему был задан вопрос \"имели ли вы любовную связь с Моникой Левинской?\", и он решительно ответил \"нет, не имел\". Лжесвидетельство под присягой есть реальное нарушение закона, подсудное дело.

БАС: Дершовиц называет советы адвокатов \"ошибочными\", но, из лояльности к своей профессии, не упоминает причину этих \"ошибок\". Он считает, что Клинтону надо было уладить дело путём переговоров вне суда и заплатить Поле Джонс какие-то отступные. Да, это подпортило бы его политическое реноме, но вскоре дело забылось бы. Однако Дершовицу прекрасно известно, что переговоры вне суда можно осуществить за два часа, а судебное разбирательство и подготовка к нему могут занять недели, если не месяцы. Услуги адвоката оплачиваются в соответствии с затраченным им временем. Ему выгодно раздувать любую тяжбу и выставлять своему клиенту счёт на сотни часов. Так что адвокаты Клинтона прекрасно осознавали свои цели, подбивая его на судебную борьбу.

ТЕНОР: И, конечно, ни Клинтон, ни его адвокаты не могли знать, что к этому моменту Линда Трипп уже передала магнитофонные записи своих разговоров с Моникой специальному комитету независимого прокурора, Кеннета Старра.

БАС: Что мы знаем об этом человеке?

ТЕНОР: Нет никакого сомнения в том, что его политические пристрастия сближали его с республиканской партией. Рональд Рейган назначил его судьёй одного из аппеляционных судов, в администрации Буша он получил пост заместителя генерального прокурора, среди его друзей и покровителей было много влиятельных республиканцев. Сомневаюсь, чтобы такой прокурор мог беспристрастно вести расследование деятельности президента-демократа. Получив в своё распоряжение ленты Линды Трипп, он мгновенно понял, каким образом можно использовать их для обвинительного заключения. Оставалось только оказать давление на Монику Левинскую и заставить её сотрудничать со следствием в качестве свидетеля.

БАС: У меня не хватает воображения представить себе тот ужас, который досталось пережить Монике 16 января 1998 года. Пентагон, обеденный перерыв, она привычно отправляется на ланч. И вдруг к ней подходят два вооружённых агента ФБР, ведут в соседний отель Карл-Ритц, поднимают на лифте в комнату 1012 и усаживают перед командой следователей с каменными лицами и ледяными глазами. Как сквозь сон она слышит перечень обвинений, которые ей собираются предъявить: лжесвидетельствовала при даче показаний на процессе Полы Джонс, препятствовала ходу правосудия, оказывала давление на свидетелей, сговаривалась о даче ложных показаний и так далее. Всё вместе может потянуть на 27 лет тюрьмы. Но если она согласится сотрудничать с комитетом независимого прокурора, они постараются сократить срок заключения до пяти лет.

ТЕНОР: Впоследствии Моника красочно описала своё состояние в этот момент: \"Я чувствовала себя так, будто мне разрезали живот и льют кислоту на открытую рану. Мучительная боль и всеобъемлющий ужас. Происходило что-то сюрреальное. Я не могла понять, как это могло случиться\".

БАС: Она потребовала, чтобы ей разрешили позвонить адвокату. Последовал отказ. Причина? Её сотрудничество с комитетом должно быть тайным, никто не должен знать о нём. Ей придётся встречаться с сотрудниками Белого дома, имея спрятанный под одеждой микрофон. Делать телефонные звонки, может быть, даже президенту, которые будут секретно записываться. Моника пришла в ужас и заявила, что на такое сотрудничество она не согласится никогда. Тогда ей сказали, что имеющиеся у них плёнки её разгворов с Линдой Трипп дают им возможность привлечь к судебной ответственности и её мать. Ведь та давала ей советы, как лжесвидетельствовать и уничтожать улики. Моника разрыдалась.

ТЕНОР: Всё же поразительно: двенадцать часов полдюжины опытных стражей закона закручивали гайки, запугивали и шантажировали молодую женщину, не знающую ни прав своих, ни правил ведения следствия, и она, порой обливаясь слезами и дрожа, выстояла, не поддалась давлению, вынудила их отпустить её домой. Вести допрос без адвоката было незаконно. Не объявить при задержании, что она имеет право не отвечать на вопросы (так называемое \"правило Миранды\") было незаконно. Закон штата Мэриленд запрещает записывать телефонные разговоры без ведома собеседника — любой судья отбросил бы ленты Линды Трипп и предъявил бы обвинение ей, а не Монике. Но независимому прокурору всё сошло с рук.

БАС: Страшный день в комнате 1012 был только началом долгой и мучительной эпопеи. Отец Моники, видный врач, живущий в Лос-Анджелесе, предложил своему другу, адвокату Гинзбургу, взять на себя роль юридического представителя семьи, а может быть и защитника, если дело дойдёт до суда. Гинзбург вылетел в Вашингтон, получив от доктора Левинского аванс в 25 тысяч долларов. Начавшиеся переговоры между адвокатом и комитетом Старра вращались вокруг одного: если Моника согласится дать правдивые показания о своих отношениях с президентом, получит ли она взамен иммунитет от судебного преследования за совершенные ею нарушения закона?

ТЕНОР: Нельзя забывать, что у Левинских перед глазами уже был пример того, как комитет может карать непокорных. Близкая приятельница Клинтонов по Арканзасу, Сьюзан Макдугал, отказалась свидетельствовать против друзей, и Кеннет Старр отправил её в тюрьму на восемнадцать месяцев.

БАС: Гинзбург объяснил Монике и её матери, что он планирует выставить Клинтона коварным соблазнителем и женоненавистником, воспользовавшимся неопытностью молодой девушки. Эти планы привели Монику в отчаяние. Она кричала на адвоката и требовала, чтобы он и думать не смел поворачивать дело таким образом. Она по-прежнему любила своего \"пригожего\". Каково же ей было услышать, как несколько дней спустя Клинтон вовсеуслышанье объявил с экрана телевизора: \"Я никогда не был в интимной связи с этой женщиной\".

ТЕНОР: День за днём мать и дочь проводили в своей квартире часы под гнётом невыносимого страха. Они боялись позвонить кому-нибудь, потому что верили, что телефон прослушивается. Им было запрещено обсуждать дело даже друг с другом. О важных вещах они говорили, запершись в ванной и включив струю воды. В любую минуту ждали ареста или нового вызова на допрос. Подумывали даже о бегстве за границу. Полагаю, именно парализующий страх помешал им в эти дни разрезать на куски и выбросить то синее платье с пятном президентской спермы, которое потом сыграло роковую роль в расследовании. Ведь это было бы уничтожение важной улики — ещё одно преступление, удлиняющее срок возможного тюремного заключения.

БАС: Но изначально Моника хранила это платье как сувенир, как боевой трофей. Во всяком случае, в разговоре с Линдой Трипп она заявила, что не расстанется с ним никогда.

ТЕНОР: Журналисты, фотографы, телевизионщики устроили настоящую охоту за семейством Левинских и их друзьями. Газеты пестрели обвинениями и издевательствами в адрес Моники. Республиканцы обзывали её развратницей, демократы объявляли стокером, шантажировавшим президента. Насмешкам подвергались её внешность, одежда, вкусы, манеры. Однажды, когда Моника ехала в машине вместе с отцом, седан полный фотожурналистов протаранил их сзади. Отец позвонил в полицию, и полицейские посоветовали им ни в коем случае не выходить из машины, если они не хотят попасть под вспышки фотокамер.

БАС: Но самым ужасным для Моники были страдания, которым подверглись её близкие. Её мать заставили давать показания перед Большим жюри. В какой-то момент та чуть не потеряла сознание — пришлось вызвать медсестру с инвалидным креслом. Отцу грозили вызовом в суд, устроили проверку его финансовых документов, пытались найти уклонения от уплаты налогов. Одного за другим допрашивали друзей, грозя тюрьмой за отказ от дачи показаний или за сокрытие каких-то фактов. И всё это делалось для того, чтобы заставить Монику стать свидетелем обвинения против Клинтона. Можно ли осуждать её за то, что в конце концев она поддалась нажиму?

ТЕНОР: Отчёт специального комитета подробно воспроизводит появление Моники перед следователями, а потом и перед Большим жюри, после того как ей было обещано освобождение от судебного преследования. Стоя перед двадцатью тремя незнакомыми людьми, она должна была отвечать на вопросы о самых интимных моментах её отношений с возлюбленным. \"Сколько раз и в какие дни имел место оральный секс с президентом?.. Какие части одежды при этом снимались?.. Кто расстёгивал молнию на брюках и на юбке?.. Гладил ли он вас по груди?.. Была ли она обнажена при этом?.. Запустив руку под трусы, пытался ли он мастурбировать вас?.. Применялась ли при этом сигара?..\" И вопреки имевшейся договорённости с адвокатами Моники, все эти детали намеренно делались доступными журналистам, чтобы усилить давление в сторону импичмента президента.

БАС: В одной из своих статей Элан Дершовиц справедливо ставит вопрос: \"Кто представляет более серьёзную опасность для американских свобод — президент, имевший роман с молодой сотрудницей и пытавшийся скрыть его? Или независимый прокурор, который шантажирует свидетеля, тайно передаёт прессе показания, данные Большому жюри, произвольно расширяет границы порученного ему расследования Уайтвотерских сделок, вовлекая десятки людей, не имевших к этим сделкам никакого отношения?\" Если наш президент не выше закона, то уж наверное и независимый прокурор не выше него. Однако кто же имеет власть контролировать независимого прокурора?

ТЕНОР: Монику заставили передать комитету все подарки, полученные ею от президента, в том числе и те, которые не упоминались в разговорах с Линдой Трипп. Тогда же пришлось сдать и синее платье, которое в разговорах упоминалось. Лаборатория ФБР провела анализ пятна на нём и обнаружила, что ДНК оставленной спермы совпадает с ДНК президента. Отпираться дальше было невозможно. Клинтону пришлось признаваться в своих грехах перед всей страной и просить прощения за ложь.

БАС: Его покаянные слова, слетавшие с экрана телевизора, будили во мне странные чувства. \"Я допустил грубейшую ошибку… Несу за неё полную ответственность… Причинил боль своей семье… Нанёс ущерб престижу государства… Приложу все силы, чтобы исправить содеянное…\" Стыд, горечь, гнев, растерянность… И вдруг до меня дошло: это же говорит вечный подросток! Тот самый, которому всегда будет шестнадцать лет. Подростки шестидесятых выросли, получили право голоса и избрали в президенты своего. Уклонявшегося от призыва, курившего марихуану, игравшего на саксофоне, блудившего направо и налево. Все разоблачения со стороны дам, снискавших его внимание, в глазах этого поколения оборачивались только дополнительной предвыборной рекламой. Когда летом 1992 года были опубликованы рассказы Дженифер Флауэрс, одна проницательная дама в Голливуде воскликнула: \"Ну теперь, после такого пиара, он точно победит на выборах!\".

ТЕНОР: Однако в Конгрессе всё ещё заседали люди другого поколения. И, ознакомившись с отчётом Кеннета Старра, нижняя палата проголосовала за импичмент. Как мы знаем, импичмент это лишь акт предъявления обвинения. Окончательное решение остаётся за сенатом. Сторонникам свержения президента оставалось набрать две трети голосов в верхней палате, но это не удалось. Голоса сенаторов разделились ровно пополам: пятьдесят против пятидесяти. Клинтон удержался в президентском кресле. Иск Полы Джонс был отвергнут верхней инстанцией апелляционного суда, но её адвокатам всё же удалось содрать с ответчика 800 тысяч долларов отступного.

БАС: Со времён Уотергейта охота за крупными политическими фигурами стала азартным спортом для журналистов и адвокатов. Под Картера пытались вести подкоп в связи с делами его арахисовой фермы в Джорджии, под Рейгана — в связи с деньгами, незаконно переданными никарагуанским антикоммунистам, раздавались призывы судить бывшего вице-президента Дика Чейни за пытки, якобы применявшиеся к пойманным террористам. А уж список выброшенных из политической борьбы в связи с любовными приключениями исчисляется десятками и растёт с каждым днём. Я не понимаю, откуда ещё берутся смельчаки, решающиеся выставлять свои кандидатуры под эти безжалостные прожектора.

ТЕНОР: Угроза сексуальных разоблачений использовалась в политике и раньше, но это делалось втайне. Комиссия сенатора Маккарти вынюхивала гомосексуалистов в левых кругах и шантажом заставляла их свидетельствовать против друзей. При Гувере ФБР собирало подробные досье на каждого мало-мальски заметного деятеля. Мартина Лютера Кинга пытались вынудить уйти от общественной деятельности, угрожая обнародовать его связь с белой женщиной.

БАС: И это поветрие, эта охота за власть имущими не ограничивается Америкой и не ограничивается сексуальной сферой. Бывших правителей стало модно судить за что угодно. Во Франции привлекали к суду бывшего президента, Жака Ширака, пытаются судить и Саркози, в Италии — премьера Сильвио Берлускони, в Израиле осудили бывшего президента Моше Кацава, в Украине — бывшего премьер-министра Юлию Тимошенко. Чтобы чувствовать себя в безопасности нужно быть Фиделем Кастро, Уго Чавезом, Ким Чен Иром, Мугабе.

ТЕНОР: Загорается красный свет, дребезжат звоночки тревоги — мы пересекли установленные границы и вторглись в сферы политики. Давайте лучше вернёмся к нашим героям. Опубликование отчёта комитета Старра принесло Монике новое горе. Болтая с Линдой Трипп, она часто роняла саркастические замечания в адрес друзей и родных. Теперь расшифрованные ленты были вынесены на свет и оттолкнули от неё многих дорогих ей людей. Даже восстановившиеся было отношения с отцом вновь порвались. Вина и раскаяние терзали Монику. Она боялась, что и сенат станет вызывать свидетелей и ей придётся давать показания под дулами телевизионных камер. В холодильнике она хранила две бутылки: водку \"абсолют\", чтобы набраться духу в случае вызова, и шампанское \"Вдова Клико\" — отпраздновать, если вызова не будет.

БАС: Кажется, она, в отличие от Дженифер Флауэрс, никак не использовала свою всемирную известность. \"Я ничем на заслужила её, — говорила она, — не совершила ничего, чем можно гордиться.\" Работала в телешоу, жила за границей. Замуж так и не вышла. Представьте себе мать, к которой придёт сын и объявит, что он женится на Монике Левинской? Через знакомых просачиваются слухи, что она до сих пор любит своего \"пригожего\" и рада была бы принять его обратно.

ТЕНОР: Не кажется ли вам поразительным, что эта драма способствовала необычайному взлёту Хилари Клинтон? При запуске космического корабля обе ракеты-носителя, выполнив свою задачу, падают в океан. Так и Билл с Моникой: выпали из игры, а Хилари устремилась в политический космос: В 2001 она уже сенатор от штата Нью-Йорк, в 2008 — реальный претендент на номинацию в президенты США, в 2009 — министр иностранных дел.

БАС: Но надо отдать должное её прозорливости уже в молодые годы. Когда она поддалась уговорам юного адвоката Клинтона и уехала к нему в Арканзас, близкая подруга назвала её сумасшедшей. После Нью-Йорка и Вашингтона? Где у неё начиналась блестящая карьера? В провинциальную глушь, к безвестному адвокату? \"Ты ничего не понимаешь, — ответила Хилари. — Этот человек станет президентом Соединённых Штатов.\"

ТЕНОР: В своих мемуарах Клинтон описывает, как жена вступалась за него в первые недели после начала скандала. И как тяжело ему было сознаться ей и дочери, что все разоблачения в прессе — правда. \"Утром в субботу, 15 августа, накануне дачи показаний перед Большим жюри, после тягостной бессонной ночи, я разбудил Хилари и рассказал ей правду о моих отношениях с Моникой Левинской. Она смотрела на меня так, будто получила удар кулаком в живот. Она была разгневана на меня не только за то, что я сделал, но и за то, что солгал ей в январе… Я говорил ей, что люблю её и что не хотел причинить боль ей и дочери и что страшно сожалею… Потом пришлось сознаваться и Челси… В какой-то мере это было ещё тяжелее. Рано или поздно дети узнают, что их родители — не совершенство, но эта ситуация, конечно, выходила за пределы нормального… Я опасался, что не только мой брак будет разрушен, но я потеряю любовь и уважение своей дочери\".

БАС: Много писалось и говорилось о том, какой ущерб нанесла эта история престижу Америки за рубежом. На несколько месяцев мы стали посмешищем для всего мира. Но президенты приходят и уходят, они уносят с собой свои глупые ошибки и позорные промахи. Что остаётся — глубокий след, вмятина, проделанная в нашей юридической структуре тем или иным прецедентом применения закона. И я согласен с Эланом Дершовицем, когда он называет деятельность специального прокурора Старра \"сексуальным маккартизмом\". \"Неужели мы не понимаем, что давать специальному прокурору право расследовать сексуальную жизнь президента гораздо более опасно для демократии и свободы, чем всё, что вменялось Биллу Клинтону? Неужели, действительно, готовы создать постоянный комитет сексуальных расследований, который будет публиковать отчёты о частной жизни политиков и простых граждан? Неужели готовы дать этим сексуальным ищейкам право одаривать судебным иммунитетом одного партнёра, чтобы получить показания на другого?\".

Библиография

(В список не включены романы и повести писателей, о которых рассказывается в книге)

Alexander, Paul. Salinger. A Biography. Los Angeles: Renaissance Books, 1999.

Bailey, Blake. Cheever. A Life. New York: Knopf, 2009.

Baker, Carlos. Ernest Hemingway. A Life Story. New York: Charles Scribner\'s Sons, 1969.

Baker, Carlos, editor. Ernest Hemingway. Selected Letters 1917–1961. New York: Charles Scribner\'s Sons, 1981.

Bloom, Claire. Leaving a Doll\'s House. A Memoir. Boston: Little, Brown & Co., 1996.

Bragg, Melvyn. Richard Burton. A Life. Boston: Little, Brown & Co., 1988.

Branden, Barbara. The Passion of Ayn Rand. New York: Doubleday & Co., 1986.

Branden, Nathaniel. My Years with Ayn Rand. San Francisco: Jossey-Bass Publishers, 1999.

Brauner, David. Philip Roth. Manchester and New York: Manchester University Press, 2007.

Cheever, John. The Journals of John Cheever. New York: Knopf, 1991.

Cheever, Susan. Home Before Dark. Boston: Houghton Mifflin Company, 1984.

Cheever, Susan. Note Found in a Bottle. My Life as a Drinker. New York: Simon & Shuster, 1999.

Clinton Bill. My Life. New York: Knopf, 2004.

Cook, Blanche Wiesen. Eleanor Roosevelt. Vols. I & II. New York: Penguin Books, 1992.

Dershowitz, Alan M. Sexual McCarthyism. Clinton, Starr, and the Emerging Constitutional Crisis. New York: Basic Books, 1998.

Farrow, Mia. What Falls Away. New York: Bantam Books, 1997.

Fisher, Eddie. Eddie. My Life, My Loves. New York: Harper & Row, 1981.

Flowers, Gennifer. Passion and Betrayal. Del Mar, Calif.: Emery Dalton Books, 1995.

Gormley, Ken. The Death of American Virtue. Clinton vs. Starr. New York: Crown Publishers, 2010.

Groteke, Kristi. Mia and Woody. Love and Betrayal. New York: Carol and Graf Publishers, 1994.

Gurewitsch, Edna P. Kindred Souls. The Friendship of Eleanor Roosevelt and David Gurewitsch. New York: St. Martin\'s Press, 2002.

Hamilton, Ian. In Search of J.D. Salinger. New York: Random House, 1988.

Heller, Anne C. Ayn Rand and the World She Made. New York: Doubleday, 2009.

Hemingway, Mary. How It Was. New York: Alfred A. Knopf, 1976.

Hobhouse, Janet. The Furies. New York, Doubleday, 1993.

Kashner, Sam and Schoenberger, Nancy. Furious Love. Elizabeth Taylor, Richard Burton, and the Marriage of the Century. New York: Harper, 2010.

Kert, Bernice. The Hemingway Women. New York: W.W. Norton & Co., 1983.

Lash, Joseph P. Eleanor: the Years Alone. New York: W.W. Norton & Co., 1972.

Lash, Joseph P. A World of Love. Eleanor Roosevelt and Her Friends 1943–1962. New York: Doubleday & Co., 1984.

Maynard, Joyce. At Home in the World. A Memoir. New York: Picador, 1998.

Meade, Marion. The Unruly Life of Woody Allen. A Biography. New York: Scribner, 2000.

Moorehead, Caroline, editor. Selected Letters of Martha Gellhorn. New York: Henry Holt and Co., 2006.

Morton, Andrew. Monica\'s Story. New York: St. Martin\'s Press, 1999.

Nadel, Ira. Critical Companion to Philip Roth: A Literary Reference to His Life and Work. New York: Facts on File, 2011.

Persico, Joseph E. Franklin and Lucy. New York: Random House, 2008.

Roth, Philip. The Facts. A Novelist\'s Autobiography. New York: Farrar, Straus & Giroux, 1988.

Salinger, Margaret A. Dream Catcher. A Memoir. New York: Washington Square Press, 2000.

Shostak, Debra. Philip Roth — Countertexts, Counterlives. Columbia, SC: University of South Carolina Press, 2004.

Sinyrd Neil. The Films of Woody Allen. New York: Exeter Books, 1987.

Slawensky, Kenneth. J.D. Salinger. A Life. New York: Random House, 2010.

Stewart, James B. Blood Sport. The President and His Adversaries. New York: Simon & Schuster, 1996.

Streitmatter, Rodger, editor. Empty Without You. The Intimate Letters of Eleanor Roosevelt and Lorena Hickok. New York: Free Press, 1998.

Указатель имён

Августин, святой — 107

Авишай Бернард — 164

Александр Великий — 153

Александр Поль — 130

Аллен Вуди — 133, 176–196

Андерсон Шервуд — 45, 49, 74, 111, 112

Антоний — 137–139, 148, 153

Ануй Жан — 141, 145

Апдайк Джон — 102, 105, 114

Арвин Ньютон — 95

Аристотель — 72, 76

Армстронг Нил — 83



Байрон Джордж Гордон — 99, 136

Бак Перл — 69, 74

Бакал Лорен — 135

Бальзак Оноре — 155

Барбюс Анри — 45

Бардо Роберт — 127

Бартон Кэйт (дочь) — 137, 144

Бартон Мария — 144, 150

Бартон Ричард — 133–153, 162, 164, 167

Бартон Сибил — 135, 136, 139–142, 152

Бартон Филип — 134, 135

Батиста Фульхенсио — 69

Бах Иоганн Себастьян — 144

Баэз Джоан — 119

Бекет Томас — 141, 150, 153

Бен-Гурион Давид — 38

Берлускони Сильвио — 209

Бергер Хелмут — 149

Бергман Ингмар — 44, 179, 180, 196

Бергман Ингрид — 137

Бернет Кэрол — 176

Бетховен Людвиг — 75

Бёрджес Энтони — 46

Бижо Женевьев — 145

Битлы — 119, 197

Блум Клэр — 136, 142, 155, 162–171

Богарт Хамфри — 135

Болдуин Джеймс — 94

Босх Иероним — 39

Брази Россано — 73

Бранден Барбара — 73, 75–84

Бранден Натан — 74–84

Брандо Марлон — 141

Бриннер Юл — 180

Бродский Иосиф — 78

Брэдбери Рэй — 80

Буллит Вильям — 13

Буниэль Луис — 195

Буш Джордж (старший) — 199, 205

Вагнер Рихард — 151-53

Вайнберг Генри — 149, 150

Валли Алида — 73

Ван Гог Винсент — 45, 56, 144

Ватерсон Сэм — 179

Велтер Сильвия — 110, 128

Видал Гор — 171

Вилк Эллиот — 190, 191

Виллис Гордон — 179, 180

Вилсон Эдмунд — 49

Вильсон Вудро — 6

Вильямс Эмлин — 134, 135

Вольтер — 78

Воннегут Курт — 90

Ворхол Энди — 149

Вулф Вирджиния — 69, 141–143

Вулф Томас — 74, 75



Галлисон Патриция — 80–83

Гальс Франс — 39