Бурый Криабал обнаружился на острове посреди океана. Том самом острове, на котором почти десять лет прожила Джиданна. Мистерия, средоточие мирового волшебства – и в ее библиотеке лежит книга, делающая повелителем земных недр и всего, что в них содержится.
Белый Криабал нашелся на другом острове – огромном, но расположенном почти что на Южном полюсе. Где-то среди мертвых льдов и вечных буранов затерялся бесценный том, способный исцелить любую болезнь и даже воскресить мертвого.
Еще проблемнее вышло с Синим Криабалом. Он вообще был не на суше, а в море. На дне океана, к северу от Мирандии, неподалеку от длиннющего и крайне узкого острова Великий Змей. Отец Дрекозиус, призадумавшись, сказал, что там находится страна глубоководных тритонов-колдунов – Морских Епископов. Похоже, именно они владеют гримуаром, делающим повелителем пучины.
- То есть он на дне океана? – недоверчиво переспросил Плацента.
- Именно так. На дне океана, - кивнула Джиданна.
- Ты смеешься, что ли? Как мы туда попадем?
- Нырнем. Про дыхатели когда-нибудь слышал?
Плацента ничего про них не слышал, но признаваться не захотел.
Последние три Криабала оказались сравнительно близко друг от друга. Все в западной части одного континента – Джарии. Джиданна припомнила, что именно в тех краях жил великий маг Вален, собравший когда-то Серый, Красный и Черный Криабалы, да вдобавок сам сшивший четвертый – Рваный.
Правда, даже эти Криабалы были разбросаны по разным странам. Серый, дающий власть над мертвыми, - в городе Утер, гнезде некромантов Экзеквариума. Красный, что бесценен на войне, - в Новой Стране, кровавой империи гайсинистов. А Рваный, сосредоточивший кусочки из семи остальных, - под горами, на границе трех стран.
Дрекозиус, отлично знавший географию, назвал их Яминией, Браатом и Усэтом.
Но сильнее всего не повезло с Черным Криабалом. Его оглавление не показывало совсем. Нигде. Искатели осмотрели каждый континент, каждый остров, даже морское дно – нигде не мерцала черная звездочка.
- Значит, он где-то за Кромкой, - мрачно сказала Джиданна. – Возможно, в том же Паргороне. Или еще где-нибудь.
Кроме семи основных и одного сборного томов оглавление показывало и вырванные страницы. Их оказалось почти полсотни, причем три четверти – там же, где и Бурый Криабал, в библиотеке Мистерии.
Остальные были разбросаны по всему миру. Одна здесь, другая там, третья еще где-то. Была тут и страница лорда Бельзедора – в самом сердце Империи Зла.
Когда все части Криабала были сочтены, искатели заспорили, какую из них будет проще всего заполучить, а какую – сложнее. И по всему получалось, что простых целей на этой карте нет, все сложные. Что утерские некроманты, что войска гайсинистов, что эльфийская стража – никто свои Криабалы просто так не отдаст.
Не говоря уж о волшебниках Мистерии.
Но вот какая из них сложнее всех... почему-то этот вопрос вызвал жаркое препирательство. Дрекозиус считал, что это страница Темного Властелина. Плацента стоял за Белый Криабал, что на Южном полюсе. Мектиг молча указывал пальцем на Синий, скрывшийся на дне океана.
- Вы все неправы, - возразила Джиданна. – Сложнее всего будет с Черным Криабалом. Потому что его на карте нет вообще. Ну а если из тех, что есть... тогда Бурый.
- Да ладно, он же просто лежит в библиотеке, - хмыкнул Плацента. – Чё, библиотеку трудно обнести?
- Это библиотека Клеверного Ансамбля, - сухо ответила Джиданна. – Мазетти стережет свои книжки, как зеницу ока. А эту особенно тщательно. И между прочим, кража гримуара – это сразу Карцерика.
Искатели Криабала мрачно уставились на светящуюся карту. Разумеется, они понимали, что добыть оглавление – это только первый шаг. Но почему-то всем казалось, что после этого дело пойдет быстро и легко.
А тут вон оно как...
Даже если забыть о том, что каждый Криабал запечатан на десять замков, и каждый бдительно охраняется – до них еще попробуй доберись. Они же все в разных концах Парифата. Сколько лет придется путешествовать?
- Может, купим грифона? – вздохнул Дрекозиус.
- Грифона?.. – нахмурился Мектиг.
- Ну да, это такой греховный союз орла и львицы. Хорошо летает. Быстро.
- А четверых поднимет?
- Вот четверых вряд ли, - мотнула головой Джиданна. – Двоих... может, троих.
- Значит, придется брать двух грифонов, - подытожил жрец. – Денег-то хватит у нас?
- Да хватит, - позвенела золотом в карманах волшебница. – У нас тут на десяток грифонов хватит. Но... у меня есть другой вариант. Давайте вызовем демона.
- Давайте! – радостно воскликнул Плацента. – И скормим ему тебя, колдожопа тупая! Ты чё, окирела, вконец, тля?! Демона она вызовет! На кой кир он тебе, крыса?! Сыхуба губа тар-тага!
- Сын мой, а вот это было уже совсем грубо! – укорил Дрекозиус, знавший язык билетанди. – Разве нельзя выражать свое праведное негодование хотя бы несколько менее агрессивно?
- Да в анналы меня поцелуй, - огрызнулся Плацента.
- Ты закончил? – холодно глянула на него волшебница. – Тогда я объясню свою мысль. Мы вызовем вехота – того самого, который вывез нас из Паргорона. Он, конечно, демон, но... договор он исполнил честно. Не все демоны норовят сожрать тебя, едва ты отвернешься – с некоторыми вполне можно иметь дело. Предложим ему новую сделку.
- Дочь моя, сами мысли твои кощунственны и богопротивны, - печально сказал Дрекозиус. – Святая церковь строго запрещает иметь дела с демонами, ибо они по сути своей враги Сальвана, Двадцати Шести и вообще всего доброго. Даже просто размышляя о такой возможности, ты совершаешь страшный грех перед богами.
- Ну предложите другой вариант, отче, - пожала плечами волшебница.
- Ох, но мы же преследуем воистину благородную цель, - тяжко вздохнул жрец. – Мы способствуем тому, чтобы страшные силы Криабала не попали в лапы ужасного Темного Властелина, ибо тогда наступит воистину второй Ледник. Боги несомненно благословляют нас в этом, иначе они не слали бы мне вещих снов. А следовательно, мы можем с болью в сердце все же совершить деяние, от которого нам следовало бы с возмущением воздержаться при любых иных обстоятельствах. Призывай эту богопротивную тварь, дочь моя.
Джиданна порылась во внутреннем кармане и достала прядь волос вехота. Ту самую, что незаметно отстригла еще в Шиассе. Она потерла ее меж пальцев, внимательно рассматривая шерстинки, и задумчиво забормотала.
- Тля, Джи-Джи, вот не знал, что ты еще и демонов умеешь призывать, - с невольным уважением хмыкнул Плацента. – Ты ж вроде кирова белочница. Как там эту вашу говнину называют – фалимрувар?..
- Фамиллиар, - холодно ответила Джиданна. – Я окончила Унионис, да, но я же посещала факультативы. Их все посещают. На третьем курсе бакалавриата я брала Апеллиум, там учат призывать. Я владею только основами, но если у меня есть плотный носитель ауры, я могу совершить ритуал. Только мне понадобятся кое-какие ингредиенты... так, дайте-ка подумать... Тут в городке есть лавка? У меня есть кое-что при себе, и кое-что я смогу собрать в лесу... но кое-что придется покупать.
- Я схожу, - хмуро сказал Мектиг.
- Я тоже схожу! – вызвался Плацента. Ему хотелось вернуться в город.
- Мы все сходим, - мягко добавил Дрекозиус. – Просто напиши нам список, дочь моя, и спокойно собирай на поляне чудесные травы, помогая себе молитвой.
Джиданна фыркнула, сорвала с дерева большой лист и выжгла на нем несколько строчек. На кончике ее пальца зажегся крошечный огонек – словно раскаленная иголка.
- Держите, - протянула список волшебница. – Принесите мне все, а я тут пока все приготовлю.
Мектиг взял лист, сунул в карман и оглавление Криабала, повесил на пояс секиру и затопал к виднеющейся вдали стене. Плацента и Дрекозиус двинулись за ним.
Городок, чье название искатели узнать не удосужились, оказался маленьким, но довольно веселым. В нем были и лавки, и кабаки, и бордель, а на площади вообще шли гуляния. Оказалось, что сегодня Калидис – Горячий День. Большой праздник – окончательное расставание с холодным временем года и встреча теплого.
Плацента любил праздники и любил гуляния. Очень уж много появлялось раззяв. Люди бродят по улицам толпами, веселятся, пьянеют, глазеют на всякую чушь и все менее внимательно следят за кошельками.
Раздолье для щипача.
Сейчас, правда, Плацента работать не стал. У него просто закончилось место в карманах. Да и дела имелись поважнее.
Тупая волшебница накатала такой же огромный список, как ее задница. Говяжий язык, стеклянный кубок, рубиновые сережки, острый перец чилинь-линь, головка чеснока, виноградное масло, пять ветвей травки Вкусночихи, бутылка вина пятилетней выдержки, сто пятьдесят листов веленевой бумаги, лиловые чернила, соль, черный алхимический порошок... чем дальше Плацента читал, тем сильнее злился.
- Тля, жаба жирная, - пыхтел он, разыскивая по овощным рядам злополучную Вкусночиху. – На кой кир ей эта дрянь?! Чтоб ей сороки уши песком запорошили!
Некоторые ингредиенты стали настоящей проблемой. Например, ни в одной местной лавке почему-то не было стеклянных кубков. Не пользовались они тут спросом. Торговцы предлагали медные кубки, глиняные кубки, фарфоровые кубки – но только не стеклянные.
- Ну возьмите вот это, - устало говорил лавочник. – Он стеклянный.
- Но это не кубок, - мягко возражал Дрекозиус. – Он стеклянный, я не спорю с тобой, сын мой, но это не кубок, а бокал.
- Но какая разница? Это же почти одно и то же!
- Заткнись! – завизжал Плацента. – Заткнись, тля, я тебе нож в пузо воткну!
Мектиг молча сдавил ему шею. Его раздражал шум, все время исходящий от полугоблина.
Искомый кубок в конце концов заказали у стеклодува. Тот заломил цену, но выбирать особо не приходилось. Дрекозиус остался наблюдать за работой, Плацента растворился в толпе, а Мектиг встал у мастерской, хмуро разглядывая людскую толчею.
Много сегодня народу высыпало на площади. Дудели флейты, бумкали тимпаны, бегали девушки с цветами в волосах и дети с печеными яблоками. Повсюду стояли котлы и вертела, отовсюду струились ароматные дымки, гуляющим наливали чай и кипящий грог. В Калидис не принято есть холодную пищу – только горячее, только приготовленное на огне.
На Мектига откровенно пялились. Если Плаценту особо никто не замечал, то вот дармаги здесь явно были в диковинку. Особенно такие – небывало крупные и сплошь покрытые шрамами. Нигде Мектиг не видел никого и вполовину столь же исполосованного.
- Эй, дылда, ты чё тут забыл? – лениво окликнул его кто-то. – Откуда сам?
Мектиг медленно повернул голову. У входа в этот город его не заставили привязать секиру особым узлом, но он все же не стал ее вытаскивать. Его задирали всего лишь подвыпившие гуляки – два парня и две девушки. На грудь они явно приняли уже хорошо – лица раскраснелись, одна из девушек заметно пошатывалась.
- Чё молчишь-то?! – повысил голос задира. – С тобой говорю! Эй!
Мектиг не проронил ни слова. Пока они не изрекли непроизносимых речей, это всего лишь досаждающий звон. Так зудит муха над ухом.
Но эти мухи зудели особенно упорно. Парням было скучно, они нашли себе забаву, их подзуживали девушки, и они хотели непременно вывести дармага из себя.
- Ты чё, гордый, что ли? – подошел почти вплотную парень. – Самый гордый? Сильный, что ли? Может, смахнемся один на один? А?..
Мектиг окинул его холодным взглядом. Надоедающий ему тип тоже был крупным детиной. Пониже Мектига, но в плечах как бы не пошире... хотя скорее все-таки в талии. Крепкий. Мясистый. Кулаки сбитые – не дурак подраться. Но не вооружен.
В любом случае Мектиг не сражался без веского повода. У него были свои принципы. И он постарался подоходчивее объяснить это задире:
- Отойди.
- А это что, твоя улица?! – всколыхнулся тот. – Ты ее чё, купил?! Купил улицу?! А платил кому?! А то ты мне скажи – может, я себе тоже куплю!
- Ты похож на дерево, - угрюмо произнес Мектиг.
- Я?! Я – и на дерево?! – закипел задира. – Это чем же, а?! Это, ярыть, шутейка у тебя такая?! А чё мне не смешно?! Чё мне не смешно-то, а?!
- Да чё ты смотришь-то на него, Зиско, врежь ему просто! – лениво промычала одна из девиц. – Чё он тут!..
- Да и врежу!.. и врежу!.. Ну ты чё, дылда, ты чё, драться-то будешь, нет?! Или чё, зассал?! Порты намочил?!
- Я наемник, - ответил Мектиг. – Я дерусь только за деньги.
- Только за деньги?! – вылупился Зиско. – Ты чё, ярыть, серьезно?! Эй, мужики, гляньте, вот этот только за деньги дерется! А еще гордый! Тебе что, плевать на гордость?!
- Да.
- Ладно, на! – с издевкой протянул Мектигу медяк парень. – На, вот тебе деньги! Держи! Хватит, чтобы ты со мной подрался?!
- Хватит, - коротко ответил Мектиг, одной рукой забирая монету, а другой выхватывая топор.
Тот свистнул быстрее, чем Зиско успел вздрогнуть. Страшное лезвие вошло аккурат посередь лба, раскроив голову, как спелый арбуз. Мектиг пнул уже труп ногой в живот, отталкивая его от себя, вытер секиру о край куртки и равнодушно произнес:
- Обычно я беру дороже, но тебе сделаю скидку.
Трое друзей Зиско несколько долгих мгновений ничего не говорили. Только смотрели на плавающее в крови тело, и глаза их становились все шире, а хмель выветривался быстрее росы жарким утром.
А потом они заголосили. В ужасе завопили, призывая на голову Мектига все божьи кары и выкликивая стражников.
Те явились удивительно быстро. Словно ожидали прямо за углом. Тоже уставились на труп, на вытирающего секиру дармага – и обнажили мечи. Гвалт поднялся такой, что вороны послетали с крыш.
На крики прибежал Плацента – и глумливо заржал. Пришел и отец Дрекозиус – и сокрушенно ахнул.
Вообще, все было очень плохо. Стражники, числом четверо, окружили Мектига, и наперебой заявляли, что он пойдет с ними живым или мертвым. Дармаг смотрел на них исподлобья, готовый снова заработать секирой.
Вмешался Дрекозиус. Его елейный голос слегка охолонил стражников. Жрец обменялся с Мектигом десятком слов, а потом сложил руки на животе и ласково заговорил:
- Добрые стражи порядка, прошу минуточку вашего внимания. Понимаю ваше возмущение и желание свершить правосудие над гнусным убийцей, но молю вас именем отца нашего Космодана, не поспешите, не допустите ошибки. Ибо виденное здесь может ввести в заблуждение кого угодно, но все не так, как кажется, заверяю вас.
- А что ж тут может быть не так-то? – хмуро спросил самый старый стражник. – Убивец он. Вот этот. Пшли давай, в герцогские подвалы. Там разберемся.
- Остановитесь, молю вас! – повысил голос Дрекозиус. – Дайте мне всего несколько секунд, и я объясню вам, что на самом деле здесь произошло. На самом деле это все просто одно большое недоразумение. Этот добрый человек, благочестивый и безупречной репутации, посетил ваш город, прослышав о его чудесных жителях и прочих неоспоримых достоинствах. Здесь он просто стоял, никого не трогая и любуясь беззаботным весельем добрых горожан. Однако его покойное времяпрепровождение было прервано сими молодыми людьми, бесспорно замечательными во всех отношениях и не желавшими никого обидеть. Видя, что сей гость с далекого севера грустит в одиночестве, они по доброте душевной решили приобщить его к общему веселью и предложили ему поучаствовать в шутливом дружеском поединке. Гость, будучи не в настроении, вежливо отказался, но предложил вместо этого взглянуть на замечательный топор, который он приобрел при удивительных обстоятельствах, о которых мы расскажем как-нибудь в другой раз. Он снял его с пояса и поднял, чтобы новые друзья смогли как следует его разглядеть. Но как раз в это время несчастный молодой человек подался вперед, чтобы обнять гостя... и случайно натолкнулся лбом на лезвие. Воистину ужасная трагедия! Его друзья стали сильно за него переживать, закричали от испуга... а дальнейшее вы знаете уже и сами.
- Ничего себе! – изумленно воскликнул стражник. – Вот это не повезло. Я тридцать лет в страже – но такого еще не видал.
Разумеется, друзья погибшего тут же загомонили, что все было совсем не так. Но были они взволнованы, были все еще пьяны и не обладали даже десятой долей красноречия Дрекозиуса. Добрый жрец мягко и вежливо отводил все их аргументы и возражал так убедительно, что через пару минут те и сами засомневались – а точно ли все было так, как им кажется?
Пока собравшиеся не пришли в себя, пока не расплели исторгнутые Дрекозиусом словесные кружева, искатели Криабала поспешили убраться. Обычно заметный издали Мектиг при нужде мог двигаться очень быстро и совершенно бесшумно – и сейчас он так и сделал. Дармаг не был глупцом и понимал – со стражей целого городка, пусть и крохотного, ему никак не совладать.
Джиданна уже ожидала их возвращения. Она облюбовала плоский участок земли, вырвала по кругу траву, выжгла внутри сложный чертеж, кинула в центр волосы вехота и расставила по кругу пять мановых камней. Эти штуки обеспечат достаточно энергии.
Когда перед ней высыпали груду ингредиентов, волшебница криво усмехнулась. На самом деле для ритуала ничто из этого не требовалось – Джиданна просто хотела сплавить куда-нибудь остальных, чтобы не лезли под руку.
Говорить она об этом, конечно, не стала. Волшебница надела сережки – ей давно хотелось такие, - отхлебнула вина из кубка и попросила Мектига поджарить говяжий язык со специями. Дармаг, почтительно взиравший на колдовские приготовления, тут же развел костер.
Пока жарился язык, Джиданна заняла место за пределами круга, посадила на плечо белку, приготовила Призму Силы, сконцентрировалась... и послала зов.
Воздух сгустился. Джиданна нарисовала большой круг призыва, но явившийся вехот был еще больше. Он скрючился внутри, как слишком крупный пес в слишком тесной конуре.
Похоже, до призыва он крепко спал. С трудом размыкая глаза, зевнув огромной пастью, двенадцатиногое чудище издало недовольное ворчание.
- Мир тебе, добрый зверь, - поклонился Дрекозиус. – Ты нас помнишь?
- Мудрено забыть, - огрызнулся вехот. – Виделись недавно. Чего надо-то?
- Прости, что потревожили столь бесцеремонно, но нам снова нужна твоя помощь. Мы помним твою доброту и широту твоей души, так что надеялись, что это не покажется тебе слишком тяжким трудом.
- Покажется. Я вам ничего не должен и помогать не собираюсь.
- Ты не окирел, западло ушастое?! – взвился Плацента. – Мы ж тебе жизнь спасли!
- Спасли. А я спас вас. Все, квиты. Как вы вообще сумели меня вызвать? Я же вам имени не назвал.
- Я могущественная волшебница, - спокойно сказала Джиданна. – Просто взяла и призвала.
Вехот глянул на нее с сомнением, но и некоторой толикой уважения. Поворочавшись в колдовском круге, он еще раз спросил:
- Так чего надо-то? Вы же не от нечего делать заставили меня сюда явиться?
- Кстати, а ты как сюда явился-то? – спросил Плацента. – У тебя ж грива еще не отросла, кошак синебрюхий!
- Так вы же меня призвали, - раздраженно ответил вехот. – Я и откликнулся. Для этого не нужно самому перемещаться. И брюхо у меня не синее.
- Заткнись, крыса желтобрюхая!
Вехот тяжко вздохнул и уселся, скрестив на груди передние лапы, а задней почесываясь. Джиданна, после ритуала порядком выжатая, смотрела в одну точку, так что переговоры начал вести отец Дрекозиус.
Он зашел издалека. Поинтересовался, как живется вехоту в последнее время, хорошо ли ему спалось в Шиассе, долго ли еще будет отрастать его великолепная грива. Поцокал языком и поахал, когда демон принялся жаловаться, что все плохо, просветов в жизни нет, в Паргорон ему теперь не вернуться и вообще непонятно, что делать дальше.
- Ну так почему бы тебе и не помочь немного нам? – вкрадчиво спросил жрец. – Не все ли равно, где прозябать – в Шиассе или на Парифате? Конечно, я не самый большой специалист в этих материях и могу ошибаться, но мне кажется, что среди живых все же несколько веселее, чем среди мертвых.
- М-м... пожалуй, - согласился вехот. – Если подумать... да, уж лучше тут побуду.
- А раз тебе все равно предстоит быть здесь – так не все ли равно, где именно? – продолжал Дрекозиус. – Зачем тебе скучать в какой-нибудь пещере – присоединяйся лучше к нам, помоги в нашей священной миссии. Обещаю – скучно не будет.
- Ну это-то да, - хмыкнул вехот. – Но чего ради мне для вас стараться?
- А мы тебе заплатим. И заплатим щедро, от души.
- Золото меня не интересует. Что мне с ним делать?
- Разве я что-то говорил о золоте? Мы заплатим тебе тем, чего тебе больше захочется.
- А это как? – прищурился вехот. – Вы же оборванцы. У вас ничего нет, кроме побрякушек, украденных у Хальтрекарока. А мне с них проку нет.
- Это верно, но... – замялся Дрекозиус. – Дело в том, что наша миссия предусматривает награду... довольно щедрую, если ты меня понимаешь... Когда она увенчается успехом, мы сможем щедро тебя отблагодарить...
- Что за награда? И не ври мне, пузырь.
Жрец поджал губы. Ему не хотелось рассказывать кому попало о цели их поисков. Тем более демону.
Но он все равно узнает. Если вехот согласится им помогать – он узнает обо всем очень быстро. И если сейчас ему солгать – будет недоволен.
- Не знаю, слышал ли ты о таком предмете... – медленно произнес Дрекозиус. – Мы разыскиваем один древний гримуар, разделенный на части. Мы надеемся, что он сможет исполнить наши заветные мечты... и твоя мечта может оказаться среди них, если присоединишься. Как только мы соберем Криабал...
- Криабал?.. – резко оживился вехот. – Я не ослышался, ты сказал что-то о Криабале?.. Если да – мне интересно. Я согласен помогать, но хочу половину добычи.
- Половину?! - завопил Плацента. – Ты чё, окирел, бурдюк с говном?! Тля, да я лучше пешком по всему Парифату ходить буду!
- Слова нашего низкорослого спутника грубы, но суть они передают верно, - льстиво улыбнулся Дрекозиус. – Сын мой, отчего бы тебе не умерить алчность? Разве боги не заповедали делиться? Ктава учит нас, что если пожертвовать добро храму, то благословен будешь. Вот, собрал пахарь пятьдесят мешков зерна, и отдал десять из них церкви – сорок осталось ему... но все сорок стали святыми! Поступись частью – и вдвое сильней возрадуешься тому, что останется!
- Убедительно. Кажется, - сказал вконец запутавшийся вехот. – Согласен на сорок процентов.
Сорок процентов звучали лучше, чем пятьдесят, но и это показалось остальным слишком много. Переговоры продолжились, и после долгих споров, перебранок и увещеваний вехота убедили еще снизить требования. Согласились разделить все поровну, на пятерых. Каждому по двадцать процентов.
Почему-то никто не задумался, как именно они будут делить Криабал. Это же книга, а не деньги.
- Договорились, - подытожил вехот, довольно улыбаясь. – Сделка заключена.
Глава 36
Над Хасмой плыли звуки боевых рогов. Город штурмовали с двух сторон сразу.
Это не была привычная цвергам осада. Они строили свою столицу как огромную крепость – бронированную, закованную в несокрушимый камень, да еще и огражденную бездонной пропастью. Надежно защищенная снизу, сверху, с боков – она и в самом деле еще ни разу не бывала взята врагом.
Но она еще никогда и не подвергалась таким атакам.
Среди тех, кто ходит на двух ногах, лучшие землекопы – хобии. И сейчас они делали то, что так хорошо умели – копали. Рыли все новые туннели, пробивались к каменной скорлупе Хасмы – а там уже долбили и ее саму. Орудовали страшными когтями, подрывали субтермой, атакуя из самых недр, из глубин, из земной толщи. В сотнях точек одновременно.
Цверги оборонялись умело. Пока что везде, где прокапывался хобий, его поджидал топор или молот. Могучие бородачи дрались лучше когтистых слепцов и тоже знали толк в субтермагии. Проделанные туннели они тут же обрушивали, замуровывали кирпичом, заливали жидким камнем.
Но хобии текли, как лавина. Закованные в мифрил, они просачивались снова и снова, проделывали все новые дыры. Вся Хасма поднялась по тревоге, десятки тысяч цвергов сняли со стен фамильное оружие и пошли защищать город.
И от одних только хобиев они и в самом деле отбились бы. Но их атаковали и с другой стороны – из пропасти. Черной бездны, насчет которой цверги почему-то никогда не интересовались – а что там, на ее дне? Не на самом же деле она бездонная.
Сегодня они это узнали.
Из глубин поднимались те, в чье существование еще вчера никто не верил. Йоркзерии, персонажи страшных сказок. Древние кошмары недр. Они наступали с той стороны, которая всегда считалась самой безопасной.
Оказалось, что эти твари отлично ползают по стенам. Пропасть словно кишела гигантскими мокрицами. Их мягкие тела слегка поблескивали в свете факелов.
- Сколько же их там... – прошептал Фырдуз, высовываясь за край.
- Назад, не лезь, - оттащил его воевода Брастомгруд. – А ну-ка, жахнули!..
Раздался очередной залп. Вдоль всего обрыва вытянулась цепь цвергов-жахатиров. Вооруженные субтермагическим оружием, похожим на длинные, расширенные на концах трубы, они палили щебнем, песком и старыми гвоздями. Изрыгаемый из дул, этот мусор раскалялся добела, страшно ускорялся и превращал йоркзериев в кашу.
Брастомгруд тоже палил – ручным жахателем, совсем маленьким. Фырдуз тоже попросил себе такой, чтобы не стоять без толку, но оказалось, что для этого нужно специально обучаться. В руках неумехи жахатель не выстрелит.
Именно в этом и проблема. Если топором или молотом среди цвергов умеет махать чуть ли не каждый, то стрелять из жахателя – едва ли один из десяти. Солдаты в основном, стража, гвардейцы. Они жахали без устали, но йоркзерии словно не замечали потерь.
К Брастомгруду то и дело подбегали вестовые, парные свистки высвистывали донесения, а его дальнозеркало не переставало светиться. Воевода возглавил оборону против йоркзериев, а с хобиями бились солдаты принца Остозилара. То есть принцессы Остозилар, мысленно поправился Фырдуз.
Несмотря на вздорный нрав и приступы падучей, принцесса знала толк в военном деле. Стены пока держались крепко, ни один хобий в город не прорвался.
А вот йоркзерии поднимались все выше. Гвардейцы слева и справа от воеводы набивали железным ломом тяжелые жахатели – огромных размеров, встроенные в сами стены. Из них исторгались настоящие огненные шары – они прорезали в рядах йоркзериев целые просеки.
Но этого все равно было слишком мало. Цверги лили вниз кипяток, швырялись камнями – гигантские мокрицы продолжали ползти. Тысячами. Десятками тысяч. Так поднимается из недр магма – неумолимо и безостановочно.
И только Фырдуз подумал о магме, как йоркзерии преподнесли еще один сюрприз. Из пропасти стали подниматься словно гигантские розовые языки. Густые, тягучие, пышущие страшным жаром.
- Магматики! – воскликнул кто-то рядом. – Храни нас Гушим!
Фырдуз съежился. Еще один кошмар. На этот раз, правда, не сказочный – все знают о магматиках, жутких магмовых элементалях, что рождаются иногда в расплавленной породе. Они не злые, просто очень большие и горячие, так что если их видишь – лучше уйди с пути.
Но сейчас так не получалось. Йоркзерии каким-то образом подчинили эту ожившую магму и натравили на Хасму. Не боясь даже тяжелых жахателей, магматики выплескивались за пределы пропасти, захлестнули уже мост... его обломки полетели вниз, отрезая город от остальной Яминии, от возможной помощи...
Магматики принялись швыряться комьями самих себя. Вязкая бурлящая лава врезалась в стены – и воздух наполнился криками. В пропасть полетели цверги – пылающие, облитые горящим камнем. Обрушился один из тяжелых жахателей.
Йоркзерии подползли почти вплотную. Все больше цвергов откладывали жахатели, брались за топоры. Позиция у них все же была куда выгоднее – они сбрасывали тварей еще на подходе, рубили им головы и руки.
Но те даже не думали кончаться. Абсолютно безразличные к гибели, они лезли, как термиты... на коих во многом и походили.
Цверги, что стояли в первом ряду, были бледнее бледного. Фырдуз тоже. Он не пенял воеводе Брастомгруду, что тот сам бьется в авангарде и его поставил рядом – куда ж он без денщика? Но у него все внутри сжималось от мысли о том, что уже совсем скоро он умрет. Не важно, кто победит, и не важно, удастся ли отстоять Хасму – первый ряд погибнет весь, это очевидно.
Фырдуз отчетливо слышал шепотки – цверги взывали к богам, бормотали слова Великой Молитвы. Эти бородачи – народ совсем не набожный, зато до жути суеверный. Когда цверг в глубокой шахте, когда он слышит потрескивание крепежей или видит признаки гремучего газа – сразу вспоминает и о Пещернике, и о всех Двадцати Шести.
А здесь еще и пострашнее. Здесь не слепая стихия, которая не стремится уничтожить конкретно тебя. Здесь йоркзерии, разумные мокрицы, древний глубинный ужас.
- Назад! – гаркнул Брастомгруд, когда рухнул еще один тяжелый жахатель. – Подорвать стену! Отходим к внутреннему кольцу!
Отступление шло тяжело, с большими потерями. Йоркзерии уже переползали через край – цверги рубили их топорами, прошибали насквозь протазанами. Им уже нечем было заряжать жахатели – закончились даже щебень и песок.
Часть защитников все же удалось вытащить. Но другие остались умирать, встали железной стеной, чтобы скопить на стене как можно больше йоркзериев. Когда те уже походили на живую лавину, волну скользкой колышущейся плоти, кто-то там внутри начертил руну... и все утонуло в огне. Взрывная субтерма сожгла крепостное кольцо, расплавила камень и металл.
Хасма заметно сократилась в размерах. Не менее двадцатой ее части обрушилось в бездну. Но это уничтожило огромное количество йоркзериев, отшвырнуло вниз магматиков и полностью перекрыло проход. Теперь эта часть города какое-то время будет безопасна – и можно сосредоточиться на рвущихся с другой стороны хобиях.
К счастью, там тоже пока удавалось держаться. С проникновением через туннели цверги бороться умели. Они законопатили свой город, как слепыш – нору, поставили заслоны во всех уязвимых местах.
И получили бесценную передышку.
После того, как Хасма отбила первую атаку, в ней осталось два с половиной десятка военнопленных. Большую часть хобиев цверги убивали сразу же, и восточные улицы теперь смердели кротовьими трупами. Но некоторых все же взяли живыми – и воевода Брастомгруд отправился их допрашивать.
Пленных собрали на Пыточном Дворе. Давно уже он не видал такого столпотворения. Два заросших бородами палача трудились не покладая рук – и Брастомгруда они встретили добрыми вестями. Разговорились все до единого.
- Мы ж их даже, того, и не рвали, - хихикал старый палач. – Оно, значит, зачем? Кровь, она, и без того, вон, льется хорошо. Мы к ним, того, самое надежное, значит, средство применили. Ко всем, значит.
- Что за средство? – хмуро спросил Брастомгруд.
- Да простое. Бутылку вина. Гарийского, с пузырьками. Почти всегда срабатывает, значит. Мы ее применили, того, ко всем двадцати пяти – и двадцать четыре запели, что шахтеры после смены.
- А двадцать пятый?
- А этот сказал, что тоже, значит, запоет, если мы, гадкие шалуны, сделаем это еще разок.
- Не обманул, - добавил второй палач.
- Ладно, - кивнул Брастомгруд. – И чего они наговорили?
- О, да много чего! – потер руки палач. – Извольте видеть, ваше превосходительство, мы вот тут на бумажечке, значит, того, записали. Изложили все, значит, как есть, в подробностях. Так вот.
Бумажечка оказалась пергаментным свитком десяти локтей в длину, и исписали ее палачи таким бисерным почерком, что слезились глаза. Брастомгруд, близоруко щурясь, раздраженно повертел пальцами и велел:
- Изложите суть.
Суть заключалась в том, что хобии заключили союз с йоркзериями и соглашение с Кободардом. Видя, что произошло с Кобольдаландом, варды предпочли сдаться без боя, выговорив себе за это послабления. Они подчинились Подгорному Ханству, но сохранили самоуправление.
И это стало крахом Яминии. Хобии бесшумно пересекли Кободард и обрушились на цвергов, как туннельный свод. Благодаря йоркзериям, они прошли самыми глубинными тропами, поднялись выше в сотне мест одновременно и напали сразу отовсюду. Застигнутые врасплох подземные города брались с позорной легкостью – и только город-крепость Хасма оказалась жилой посложнее.
Однако хобии даже не сомневаются, что ее взятие – вопрос считаных дней.
- Ладно, а этот где? – спросил Брастомгруд. – Как его... Гуган-Гунках.
- А, мессир Ворошила-то? – хмыкнул старый палач. – Есть он, значит. Отдельно, того, держим. Привести?
- Давайте его сюда.
Заместитель посла выглядел куда увереннее, чем несколько часов назад. Он тоже слышал боевые рога и прекрасно понимал, что это означает. Брастомгруд смерил его тяжелым взглядом, опустил на плечо мозолистую ручищу и процедил:
- Радуешься, крот? Думаешь, спасся?
- Ну что вы, воевода, - узнал его по голосу слепец. – Рано мне радоваться. Вот когда наши город займут, да вас всех в стены замуруют – вот тогда и порадуюсь.
Брастомгруд стиснул морщинистое розовое рыльце. Хобий противно завизжал. Воевода крутанул еще, сильнее, и зло сказал:
- Ты меня в стену-то замуровывать не спеши. Может, нас и перебьют, конечно, но ты этого точно не увидишь. До завтра мы уж продержимся, а завтра тебя казнят.
- За фто?! – прогундосил Гуган-Гунках. – Я зе фоеннопленный!.. Пуфтите!..
Брастомгруд отпустил его, скривился и сказал:
- Какой ты, на кир, военнопленный? Шпион ты. Диверсант. Лазутчик. И взяли мы тебя еще до начала войны... которую вы, гниды, даже объявить не удосужились. Так что отправишься... а что там у нас со шпионами-то делать положено?.. Эх, запамятовал. Ну значит, сюрприз тебе завтра будет.
Хобий заметно спал с лица. Брастомгруд довольно хмыкнул и добавил:
- И нас ты тоже хоронить-то не спеши, не спеши. Чуешь, чем вот рядом со мной пахнет? Кто стоит тут?
- Кобольд... – повел носом Гуган-Гунках. – И что?
- Не простой это кобольд, дуралей. Это, скотина, сам ихный наследный принц, его высочество Мальвород!.. теперь-то уж величество, папеньку-то вы его евонного грохнули!
- Да не может быть! – изумился хобий. – Как, откуда?! Мы же его тоже...
- Спасся. Спасся он, дурачина. И к нам. И пока вы против нас козни строили, мы тоже, прикинь, сиднем не сидели. Пока вы тут нас штурмуете, там, за спиной вашей, Кобольдаланд поднимается! Кобольды, они, брат, хоть и мелкие, хлипкие, да трусоватые, но если до ручки довести – мало не покажется! А, ваше величество?
- Верно говорите, воевода, - ответил Фырдуз насколько мог важным голосом. – Мой народ поддержит ваc в этот тяжелый час. Как только хобии стянут войска в Яминию, мы возьмем их голыми руками. Нам обещали поддержку еще и Верхние.
- Этого... не может быть! – в ужасе возопил Гуган-Гунках. – Ты... ты лжешь!
- Лгать?.. Тебе?.. – рассмеялся Брастомгруд. – Да за каким храком? Ты ж все равно завтра в Шиасс улетишь. Там рассказывай кому захочешь. Просто хотел, чтоб ты знал – напрасно старался, дурак. Ничего у тебя не вышло – и у всех вас ничего не выйдет. Все, уберите его от меня!
Гвардейцы взяли хобия под руки. Тот завизжал, задергался. Видимо, решив, что его прирежут прямо сейчас, он издал душераздирающий вопль. Повалился на пол и, рыдая, обхватил воеводу за ноги. Причитал что-то о своих детях и жене, пытался целовать грязные сапоги.
В конце концов гвардейцы потеряли терпение. Схватили обмякшего от ужаса шпиона за ноги и выволокли из допросной. Брастомгруд поманил к себе пальцем палача и шепнул ему:
- Сегодня, смотри, не забудь ему побег подстроить. Да только убедительно чтоб. Лично проследи, чтоб к своим вернулся.
- Исполним, ваше превосходительство.
С остальными пленными воевода таких штук проворачивать не стал. Те просто рядовые бойцы, кроты с пиками, ни к чему важному не допущены. Знают только про то, про что все знают.
А вот Гуган-Гунках Ворошила – минерал другого залегания. Заместитель посла, алхимик, приближенная особа и личный друг самой ханши. Этому могут и поверить.
Ночью, когда погасили часть солнцешаров, заместитель посла удрал. Брастомгруду доложили, что он обнаружил в стене своей камеры мягкое место, прорыл выход, а там ушел через канализацию, которую как раз очень удачно никто не охранял.
Добрался ли он до своих – пока оставалось только гадать. Хобии продолжали подрываться со всех сторон, а из пропасти снова показались языки магматиков. Йоркзериев пока видно не было, но их слуги-элементали обстреливали город, как из тяжелых жахателей.
Два дня спустя король... королева созвала военный совет. Этот дряхлый старец... старица уже плохо соображала, что происходит, но даже ей было понятно – положение хуже некуда. Хасма еле-еле успевала отбивать атаки, еле-еле успевала латать дыры в стенах.
Держать город в осаде хобии и йоркзерии не собирались. Измором Хасму не взять – цверги запасливы, погреба ломятся от продовольствия. Так что они усердно штурмовали, вообще не считаясь с потерями.
- Да что им от нас надо-то?! – плаксиво воскликнул принц Перетрекумб.
- Яминию им надо, братец! – язвительно ответила Остозилар. – Хасму им надо! Орин им надо, Ядвек, Торугу, Халлар и все остальные города! Рудники им наши надо, кузни, мастерские! Золото им наше надо, серебро, мифрил! Портал им наш надо, доступ ко всему миру!
- Да понял я тебя, понял! – разозлился Перетрекумб. – Вот ты зануда, братец!
Королева обводила собравшихся потерянным взглядом. Полвека назад она бы знала, что делать. Полвека назад она правила Яминией железной рукой и рассудок ее был тверд. Даже двадцать лет назад она еще была на что-то способна.
Но сейчас... не королева сидела в кресле, развалина.
- Что вы мне предложите, почтенные господа? – слабым голосом спросила она.
- Держаться будем, - брюзгливо сказала Остозилар. – Они пришли за нашим оружием – они его и получат. Прямо в темечко.
- Бесконечно не продержимся, - поморщился Перетрекумб. – День. Два. Три, может. А потом все.
- Мы бы продержались чуть дольше, если бы ты показал свою задницу на передовой! – разозлилась Остозилар. – Ты, ярыть, старший принц – подай пример! Какого кира ты во дворце отсиживаешься?!
- А что толку, если я там помру?! – заорал Перетрекумб. – Легче тебе от того станет?! Ты ж, знаю, только этого и хочешь! Чтоб меня хобии самострелом прострелили, как женишка твоего!
- Он не был моим женихом! – взорвалась Остозилар. – Как ты вообще смеешь?!
- Дети, дети, довольно!.. – взмолилась королева. – Что вы тут устроили?! Не время же сейчас! Лучше предлагайте что-нибудь!
Остозилар только пожала плечами. Она свое предложение уже высказала. Держаться и ждать, пока кто-нибудь придет на помощь.
Правда, ждать особо-то некого. По всей Яминии положение такое же или еще хуже. Хобии и йоркзерии напали внезапно повсюду. Почти все города уже взяты, а те, что еще нет – близки к этому. Кроме Хасмы держится пока только Халлар – но там вообще город-сундук.
А регулярного войска у Яминии нет. Есть гвардейцы, есть стражники, но не армия. Цверги всегда если воевали – то воевали всем миром, собирая ополчение. У них ведь чуть не с колыбели учат топором махать.
- Сколько времени хобии завоевывали ваш Кобольдаланд? – спросил у Фырдуза старший принц.
- Две луны, ваше высочество, - ответил кобольд.
- Две луны. Кобольдов. А с нами управились за два дня, - горько сказал Перетрекумб.
- Они нас еще не завоевали, - огрызнулась Остозилар. – И там они были одни, без йоркзериев. Йоркзерии!.. Вот... как?! Ну скажите мне, как, откуда они вообще вылезли?! Это же сказочные персонажи!
Дворец тряхнуло. Громадный магматик перевалил через внутреннюю стену, и по быстро остывающей туше поползли скользкие твари. По ним принялись палить из жахателей, подошли два огромных землеройных конструкта, сдвигая элементаля назад. Прорвавшихся поднимали на протазаны – а те шипели, брызгали ядовитой слюной. Дотянувшись до кожи – рвали ее в клочья.
- Вот они – ваши сказочные персонажи, - угрюмо прокомментировал Брастомгруд, глядя в окно. – Вы, господа, как хотите, а мне недосуг тут сидеть. Туда надо, обороняться.
- Обождите, - неохотно попросила Остозилар. – Воевода, мы... вы нужны нам здесь. У вас есть какие-нибудь мысли?
- Да какие тут мысли? – вздохнул Брастомгруд. – Продержимся еще, конечно, пару деньков. А потом... одна надежда, что они хоть частью отступят, кобольдского восстания испугавшись. Тогда, может, полегче станет, города поднимем... Хотя мало надежды. Из-за границ-то ответили что-нибудь? Что соседи наши, помогут чем?
- Никто не поможет, - сжала кулаки Остозилар. – Грифония молчит. Минотавры сказали, что их это не касается. Браат и Акния выразили глубокое сочувствие. Гоблины... я не буду передавать то, что ответили гоблины. Я даже в Мистерию зеркалил – но они, как всегда, нейтральны. Не Бельзедора же о помощи просить!
- Вот сволочи, - насупился Перетрекумб. – Вот всегда у них так. Как у них беда, так Яминия, помоги, а как у нас что – так нет их! Тьфу!..
Фырдуз постарался сохранить молчание. Но на языке у него так и вертелось, что четыре года назад Кобольдаланд точно так же просил о помощи Яминию. И цверги... Фырдуз понятия не имел, что в тот раз ответили цверги. В те-то времена он еще не был вхож в королевское общество.
Но на помощь они точно не пришли.
- В-ваши величества! – раздался надтреснутый голос. – Ваши величества!.. Я... я извиняюсь, что прерываю!..
В залу влетели сразу два десятка огромных крыс, а вслед за ними – их хозяин, волшебник Меритедак. Собравшиеся на совет важные персоны загомонили, с неприязнью глядя на полоумного старика.
Придворного мага сюда не приглашали. Его вообще уже давно никуда не приглашали. Слишком старым стал. Но сейчас он ворвался сам и затараторил:
- Ваши величества!.. Ваши величества!..
- Здесь только одно величество! – раздраженно перебила Остозилар. – Наш отец! А мы с братцем – высочества!..
- Ваши вышачества!.. – обалдело поправился Меритедак. – Ваши вышачества, я должен сказать!.. Я... я по просьбе вот, воеводы, читал воспоминания зверька... а, вот, кобольда! Я увидел там! Я увидел там важное!
- Ты... ты все это время сидел в своей берлоге и читал чьи-то воспоминания? – прищурилась Остозилар. – Меритедак, ты почему все еще наш придворный маг?
- Но я увидел там очень важное! – взмолился волшебник. – Я увидел там... Криабал!
- Чего?.. – нахмурился Перетрекумб.
- Криабал, ваши вышачества, Криабал! Рваный Криабал!
- Да что ты несешь, старый ты кир?!
- Книга, ваши вышачества, волшебная книга! Кобольд видел ее... он знает, где она находится! Эта книга... ваши выша... почему вышачества?.. Зачем вы меня путаете?! Ваши высочества, эта книга... она может спасти нас всех!
- Волшебная книга? – недоуменно переспросил Брастомгруд. – Зачем? У тебя разве нет своей?
- Есть. Но это не такая. Это… я раньше думал, что... точнее, не думал, что… а, неважно!.. Это книга Бриара Всемогущего, ваши высочества… точнее, ее кусок...
- Кусок старой книги?.. – прошипела Остозилар. – Ты что, издеваешься над нами?
- Я бы не осмелился. Ваши высочества, прошу, выслушайте старого волшебника. Возможно, это все просто пустая порода, но это шанс, это шанс... это наш единственный шанс!
- Говори, - отрывисто бросила Остозилар. – Только быстро.
Путаясь в словах, Меритедак все же сумел рассказать о том, что такое Криабал. Некоторые из собравшихся припомнили, что и в самом деле слышали об этом легендарном артефакте. Правда, всегда считали его... легендой.
- О, это не легенда, не легенда! – замотал головой Меритедак. – Давным-давно, когда я еще учился в Мистерии, я своими глазами видел один из Криабалов – Бурый. А всего их семь, семи разных цветов. Каждый хорош в чем-то своем.
- И какой из них мы... нашли? – все еще настороженно спросила Остозилар.
- Восьмой, ваше высочество.
- Восьмой?.. Ты... ты точно в своем уме, старик?
- Ваше высочество, дослушайте же. Был когда-то на свете такой великий волшебник – Вален. Он всю жизнь собирал Криабалы. Сумел добыть Красный, Серый и Черный... а потом погиб загадочным образом. Причем произошло это как раз неподалеку отсюда, буквально у нас над головой. Серый Криабал увезли на север, в долину Мохавы, и в конце концов им завладели утерские некроманты. Красный Криабал увезли на юг, и сейчас он хранится у владык Новой Страны. Черный Криабал тоже куда-то увезли, и его следы затерялись. Но у Валена был еще один – Рваный Криабал, который он сшил сам из отдельных страниц. И он тоже считался исчезнувшим... до сегодняшнего дня.
- Красный Криабал... – медленно произнес Брастомгруд. – Мне в свое время доносили... проходил такой слушок, что гайсинисты взяли власть с помощью какой-то книжки... это может быть правдой?..
- Конечно, - кивнул Меритедак. – Красный Криабал – это Гримуар Войны. Он содержит боевые и разрушающие заклинания, дает неограниченную боевую мощь.
Глаза у цвергов замаслились. Этот народ не назовешь воинственным, они редко нападают первыми... но к оружию дышат неровно. Их всегда привлекали средства разрушения.