Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

– Продержаться в седле до вечера, – сказал я.

…Отряд встал на бивак уже в сумерках. К тому времени Бетти едва не падала с лошади. Выглядела соответствующе. Спрыгнув с Ласки, я стащил королеву на землю и, придерживая ее за талию, повел к роднику. Родж подсказал, где его найти. Я уложил Бетти на траву, умыл ее, затем стащил с нее штаны. В этот раз она не возражала. Потертости выглядели плохо. Шелк помог, но раны сочились сукровицей. Неудивительно: постоянное раздражение. Бетти наверняка было очень больно. Почему она не сказала! Я бы дал ей обезболивающее. Зачем было терпеть?

Я стащил испачканные трусы, смазал потертости мазью, а затем воровато достал из сумки баллончик с аэрозолью. Пряча его в кулаке, несколько раз пшикнул на кожу. Клей растекся по ранам и, превратившись в пленку, заблестел. Сделать это требовалось еще днем, но я поостерегся. Бетти обязательно бы спросила, что это?

– Как там? – спросила Бетти, когда я закончил. Моих манипуляций с баллончиком она не видела. – Плохо?

– К утру раны возьмутся коркой. Вам станет лучше.

– Зачем вы сняли трусы?

– Они пропитались сукровицей и, когда высохнут, станут натирать. Я постираю их. Можно сшить новые, шелк есть, но уже темнеет – не успею. В другой раз.

– Спасибо, Айвен! – сказала она. – Вы такой заботливый. Я плохой наездник.

– Нет, Ваше Величество. Сегодня мы проскакали не менее двадцати миль. Это немало даже для опытного кавалериста. У женщин кожа нежная, особенно – на внутренней поверхности бедер, неудивительно, что вы стерли ноги. Но вы держались молодцом. Настоящая королева!

– Льстец! – вздохнула она.

– Ничуть, – возразил я.

– Можно мне не идти к солдатам? – спросила Бетти. – Нет сил.

– Сейчас необязательно, – согласился я и натянул ей штаны. – Полежите.

Пока я умывался и занимался стиркой, она уснула. Я сунул влажные трусы ей в сумку и поднял Бетти с травы. Она не проснулась. Я вышел к биваку с королевой на руках. Ко мне метнулись встревоженные солдаты.

– Спит, – шепотом сказал я. – Устала.

– Идемте за мной! – таким же шепотом отозвался ближний фузилер. – Мы поставили Ее Величеству шалаш.

В шалаше были разостланы попоны, я уложил на них Бетти и задом выполз наружу. Фузилер топтался у входа.

– Не видел моего зверька? – спросил я.

– У костра! – показал он рукой. – Там Близ поросенка разделывает. Подстрелили…

Я вспомнил, что, хлопоча возле Бетти, различил вдали выстрел, но не обратил на него внимания. Тоже устал…

Подойдя к костру, я увидел занимательную картину. Мирка терзала печень, а фузилеры, сгрудившись вокруг, с интересом за этим наблюдали. Один из них потянулся к горностайке рукой.

– Не нужно! – упредил я. – Укусит.

Мирка, словно услышав, издала горловое рычание. Солдат испуганно отдернул руку. Остальные засмеялись. Я сел и стал смотреть, как горностайка насыщается. С печенкой она покончила быстро: поросенок солдату попался небольшой. Облизавшись, Мирка задрала хвост и устроила привычное шоу. Я выдал: «Боюсь! Боюсь!» Мирка под смех солдат потопталась по моей голове и скользнула на руки.

– Смешной зверек! – сказал появившийся из темноты Родж. – Для забавы возите?

– Для защиты.

– От кого? – ухмыльнулся капитан. – От мышей?

«Подглядывал! – догадался я. – Видел, как Бетти испугалась».

– Весной этот забавный зверек загрыз двух гленских солдат.

Фузилеры переглянулись. Лицо Роджа приняло недоверчивое выражение.

– Как это было?

– Пятеро дезертиров напали на карету съёрда. Застрелили слуг, кучера, ранили самого съёрда. Я как раз проходил мимо. Миранда перекусила двоим дезертирам жилы, и они истекли кровью.

Горностайка на моих коленях победно стрекотнула.

– А другие солдаты? – спросил Родж.

– Одного дезертира при нападении убили слуги, остальных – я.

– Застрелили?

– У меня не было пистолетов. Одного заколол, второго зарезал.

Фузилеры переглянулись вновь.

– Извините, черр, но плохо верится, – покрутил ус Родж. – Мы были в деле у Иорвика и знаем, как дерутся гленцы. Они отличные бойцы.

– Я не хуже.

Родж крякнул.

– Вам приходилось воевать, черр?

Я подумал, стащил с себя походную куртку, следом – рубаху.

– Ого! – сказал Родж. – Это чем?

– Пули.

– Навылет… – пробормотал капитан. – Стреляли в спину. Вы должны были умереть, черр. Как выжили?

– У нас хорошие врачи.

Фузилеры загомонили.

– Оденьтесь, черр! – сказал Родж. – Прохладно.

Я послушался. Поспела свинина, и мы молча поужинали. Близ хотел отнести еду Бетти, но я попросил королеву не беспокоить – пусть спит. Для нее это сейчас нужнее, чем еда. После ужина солдаты разошлись, Родж остался. Я догадался, что предстоит разговор. Отстегнув флягу от пояса, протянул ее капитану. Тот вытащил пробку и сделал большой глоток.

– Ух! – сказал он, отдышавшись. – Это что?

– Виски. Его делают в Иорвике. С непривычки крепкий. Запейте водой.

– Не нужно! – сказал Родж.

Вновь приложившись к горлышку, он протянул флягу мне. Я взял и глотнул. Виски ожгло горло. Во флягу я залил крепкий продукт. Еще пара бутылок лежит во вьюке – больше не влезло. Почти весь багаж остался в Иорвике. С собой я вез только самое необходимое: деньги, лекарства, смену белья и запасную одежду. На верховую лошадь много не погрузишь…

– Кто она тебе? – внезапно спросил Родж.

Я понял, о ком он, и задумался. В самом деле, кто? Вчера у меня не было времени об этом думать. Я влюбился? Смешно. Пусть Бетти девятнадцать, но она еще дите – горькое и конопатое. Планирую стать принцем-консортом? Всю жизнь мечтал! В Запасном мире я ненадолго. Что же тогда? А хрен знает!

Я, видимо, думал долго, потому что Родж кашлянул:

– Ты моешь ее, лечишь, носишь на руках…

– Я ее советник.

– Советники – другие.

– Ты их видел?

Родж обиженно засопел.

– Я ей не возлюбленный, не жених и не родственник, – сказал я. – Это ты хотел знать?

Капитан кивнул.

– А что присматриваю за ней, так наши жизни теперь напрямую связаны. Умрет Бетти – и не станет меня, да и тебя с солдатами. Дигганы не простят.

– Как думаешь, у нее получится? – спросил Родж.

– Она дочь своего отца. У нее есть воля и характер.

– Я заметил, – кивнул Родж. – Ездить верхом совершенно не умеет. Стерла ноги, но не заикнулась. Знаешь, мы побились об заклад: когда королева запросится обратно? Через пять миль, десять, двадцать?

– И кто выиграл? – поинтересовался я.

– Никто, – буркнул Родж. – Чем ты командовал на войне?

– Ротой.

– Капитан?

– Да.

– Кавалерия?

– Пехота.

– В седле ты не очень, – согласился Родж. – Ничего, что я на «ты» с лэндом?

– Я не родовит. Титул получил недавно – съёрд Оливер даровал за спасение на дороге. Выпьем?..

– Хорошая вещь! – выдохнул Родж, возвращая мне флягу. – Но много нельзя – в голове шумит. Что будем делать, когда мы придем в Ним?

Я невольно отметил это «мы».

– Первым делом отправимся в твой полк. Поднимем солдат. Когда вам платили жалованье?

– Год назад.

– В Ниме выдадим немедленно – как только возьмем казну. Плюс еще одно в награду. Полк станет гвардейским – с соответствующим содержанием. У гвардейцев оно двойное?

– Да.

– Будет и у вас.

– В гвардии служат благородные, фузилеры – простолюдины.

– Отличившимся дадим титулы. Тех, кто сопровождает нас, произведем в сержанты. Не против?

– Нет! – покрутил головой Родж. – Они достойны. Собираясь в Иорвик, я взял лучших. А ты умеешь уговаривать, Айвен!

Он усмехнулся.

– Пушки у вас есть? – спросил я.

– Батарея, – кивнул он. – Пойдем с артиллерией?

– Непременно. Добрым словом и пушкой можно добиться гораздо большего, чем только добрым словом.

Родж засмеялся.

– Ложись спать, советник! – сказал он, вставая. – У тебя глаза слипаются. За королеву не беспокойся. Знаешь, как парни ее зовут? «Крошка Бетти». Она им жутко нравится, да и мне – тоже.

Он вздохнул и удалился. Я потащился к шалашу, где повалился на заботливо разостланную рядом с ним попону. Мирка немедленно устроилась у меня на груди. «Крошка», – подумал я, проваливаясь в сон, – это хорошо…»

Глава 12

С засадой мы столкнулись на третий день. К этому времени Бетти уже уверенно держалась в седле и более не напоминала сороку, прыгающую на заборе. Медицинский клей заживил раны, потертости исчезли, так что выглядела королева вполне довольной. Мы миновали горный участок, спустились в долину и рысили лесом, когда навстречу вылетел наш дозор.

– Засада! – подскакав, крикнул один фузилеров. – Гвардия!

Родж выругался, солдаты защелкали курками.

– Сколько их? – спросил Родж.

– Не рассмотрел, – виновато сказал дозорный. – Заметили красные мундиры – и назад.

– Они вас видели? – вмешался я.

– Не знаю! – пожал плечами фузилер.

Дозор, млять… Я соскочил на землю.

– Схожу, проверю.

– Ты? – удивился Родж.

– Я умею передвигаться по лесу скрытно. Меня этому учили.

– Хорошо! – согласился капитан. – Только возьми Оли. Он сын лесника.

Я кивнул. Невысокий худощавый фузилер соскользнул с седла и взял на изготовку мушкетон.

– Оставь! – велел я. – Стрелять нельзя. Нашумим – прибегут остальные.

– А если заметят нас? – возразил солдат.

Я сунул указательный палец в рукав и зацепил им кольцо. Раз! Нож черной змейкой мелькнул в воздухе и задрожал, воткнувшись в ствол сосны. Два, три, четыре! Еще три клинка, вонзились рядом, образовав почти правильный квадрат со стороной не более мизинца.

Родж изумленно свистнул и покрутил головой. Лица солдат выражали не меньшее удивление, а глаза у Бетти стали квадратными. Они же не видели моих упражнений в Иорвике. Я сходил к дереву, вытащил клинки и водворил их на прежнее место.

– Сколько у тебя таких ножей? – спросил капитан.

– Восемь.

– Когда я вел тебя к съёрду, они были?

– Разумеется.

– Почему не сказал?

– Ты не спрашивал.

Родж засопел и негромко выругался.

– Идем! – сказал я Оли.

…Место для засады наши противники выбрали грамотно. Лес, которым мы шли, стал редеть. Зато с обеих сторон к дороге подступили высокие холмы. Склоны крутые – верхом не взберешься. Да и без коней сложно – я попробовал и убедился. Ладно, мы-то влезем, но вот Бетти придется втаскивать на веревках. Засаду мы обойдем, но останемся без лошадей. А до Нима – десятки миль. У нас оружие, снаряжение, провиант… Тащиться придется несколько дней. К тому времени засада поймет: пташка упорхнула. Что станет делать? Снимется и пойдет в Ним. А на дороге – мы. Драться бесполезно: пешему с конным не совладать…

Засаду мы услышали прежде, чем увидели. Из-за придорожного кустарника доносился стук топоров и громкие голоса. Я сделал Оли знак и, пригнувшись, скользнул к кустам. Сын лесника бесшумно последовал за мной. Родж дал мне доброго спутника: подкрадываться Оли умел.

У кустов я лег и осторожно ввинтился меж веток. Оли полз рядом. Из-за того что мы находились на склоне, происходившее внизу было видно как на ладони. Там кипела работа. Поселяне валили на склонах тонкие деревья, обрубали с них ветки и тащили вниз. Там сооружали рогатки, которыми преграждали дорогу. В стороне, восседая на небольшом стульчике, наблюдал за происходящим офицер. На нем был расшитый золотом камзол и шляпа с таким же галуном. Вокруг стояли, сидели или лежали солдаты в красных мундирах.

Диспозиция ясна. Отряд гвардии пригнал из близлежащего селения пейзан для обустройства засады. Самим лениво – они же благородные. Рогаток много, значит, работают с утра. К полудню закончат. После чего пейзан отправят обратно и станут ждать нас. Похоже, у Дигганов все схвачено. Они не зря снабдили Роджа графиком. Зная день его прибытия в Иорвик, легко просчитать и время обратного выезда. Они не учли одного: мы скачем быстро. Ждут нас позже, поэтому беспечны: часовые не выставлены, солдаты занимаются своими делами, мушкеты – в козлах. Лошади – и те расседланы и пасутся в отдалении. Фузилеров гвардейцы не заметили, иначе суетились бы. Славно!

Я пересчитал красномундирников. Восемнадцать. Не так много. С другой стороны: зачем больше? Дело-то щекотливое. Больше солдат, больше свидетелей. Каждому нужно заплатить: если не деньгами, то титулом. Не напасешься… Двух десятков врагов для нас – с лихвой. Залп из мушкетов, и уцелевших добивают из пистолетов или холодным оружием.

Внезапно двое из гвардейцев встали и направились в нашу сторону. Заметили? Мой напарник дернулся и попытался отползти.

– Лежи! – прошипел я.

Оли замер. Гвардейцы двигались к нам не спеша и выглядели беспечно. Не похоже, что заметили лазутчиков. Мое предположение подтвердилось. Не доходя кустов, гвардейцы повернулись и почти синхронно спустили штаны. Присели. Характерный звук и не менее характерный запах…

– Пора бы и обед привезти, – сказал один из восседавших в позе орла. – Пип с Рэдом не торопятся.

– Простолюдинок щупают! – хохотнул другой.

– Нашли кого! – хмыкнул первый. – Тощие и грязные. У меня вон свидание сорвалось.

Он вздохнул.

– С черрой Элли? – спросил второй.

– С ней. Месяц осаждал, столько серебра потратил! А когда согласилась, нас – сюда!

– Дождется! – сказал второй. – Сказал, что вернешься лэндом?

– Не успел.

– Сама узнает. На шее повиснет.

– Нам бы только эту сучку поймать! Не поедет она этим путем.

– Рилли считает наоборот, поэтому здесь. У съёрда чуйка, словно у охотничьего пса. Поймаем!

– Она хоть хорошенькая?

– Говорят, рыжая.

Первый сплюнул.

– Зато королевской крови! – хохотнул второй. – После того как прикончим фузилеров, попроси девку в пользование. Рилли даст. Будешь рассказывать потом, кого мял.

– И попрошу! – хмыкнул первый. – А что? Все равно убивать – не пропадать же добру!

Он заржал, затем встал и подтянул штаны. Второй последовал его примеру. Гвардейцы зашагали вниз, а я, тронув Оли, дал знак отползать.

– Что предлагаешь? – спросил Родж, когда я поведал о засаде.

– Выхода два. Бросить коней и пробираться пешком или напасть на гвардейцев. Я – за второе.

– Гвардейцев восемнадцать! – покачал головой Родж. – К обеду подтянутся еще. Вдвое больше, чем нас. Не справимся.

– А мы не будем атаковать их в лоб. Подкрадемся и выстрелим в спины.

– Это неблагородно! – возразил Родж.

Я мысленно вздохнул. Вот ведь осел! В России с заблуждением, что следует воевать по правилам, покончили в 1812 году. Тебя собираются убивать, а ты строишь из себя лорда.

– Расскажи, Оли! – велел я. – Все, что мы слышали от гвардейцев.

Солдат, косясь на Бетти, заговорил. По мере рассказа лица фузилеров каменели. У Роджа вдобавок побагровело. Ноздри Бетти затрепетали. Оли закончил и смолк.

– Еще возражения будут? – спросил я. – Нет? Тогда распределим роли…

* * *

Всадник показался на дороге в разгар обеда, поэтому заметили меня не сразу. Я разглядел, что простолюдины, закончив работу, ушли, а красномундирные расположились на траве, жуя и прихлебывая из кувшинов. Ласка встала перед рогатками, и только в этот момент на меня соизволили обратить внимание.

– Стой! – заорал один из гвардейцев, бросаясь ко мне. Следом устремился другой. Часовые, епть!

– Я и так стою! – сообщил я олухам. – Уберите рогатку, мне нужно ехать.

– Это мы будем решать: ехать тебе или нет! – рявкнул один из гвардейцев, вытаскивая из-за пояса пистолет. – Слезай!

– Я черр Айвен, лэнд Данли! – возмутился я. – Как смеете?!

– Очень даже смеем! – ухмыльнулся гвардеец. – Шевелись! Не заставляй повторять дважды. Съёрд Рилли не любит ждать.

Изобразив на лице обиду, я спрыгнул на землю. Гвардейцы немедленно вытащили у меня из-за пояса пистолет и сняли перевязь со шпагой. Вот и ладненько. Шпагой я владею, как медведь зубочисткой, а пистолет и вовсе кремневый. Одолжил его у Роджа для антуража. Мой «Дерринджер» – за поясом под полой камзола. Достаточно сунуть руку…

Меня отвели к главарю – по-иному я звать его не хотел. Пусть он съёрд и старший брат вдовствующей королевы, но, по сути, – бандит. Его гвардейцы такие же. Хладнокровно готовить убийство и изнасилование девочки… Стоп! Что-то я завожусь. Пожалуй, рано.

Рилли даже не встал со своего стульчика. Когда меня подвели, уставился на меня. Я сделал то же. Мы молча сверлили друг друга взглядами. Брату Карри на вид было под сорок. Обрюзгшее лицо с густой сеткой капилляров на щеках и носу – пьет много. А вот глаза, маленькие, будто у кабана, умные. Рожа – хитрая. Царедворец и интриган. При жизни Харри отирался у трона, изображая преданного соратника. Когда король умер, свернул его реформы. Сестра и племянник стали игрушками в его руках. Официальный титул: первый съёрд Алитании, второй человек в королевстве после короля. Де-факто – первый. Жаден, коварен и очень предусмотрителен. Убедиться, что дочь Харри мертва, прибыл лично. Чрезвычайно опасен. Оставить его в живых – все равно что пустить черную мамбу в свою постель.

В глазах Рилли скользнул лед, и я ощутил пробежавший по спине холодок. Взгляд съёрда взвесил меня и приговорил. Бедный черр, путешествующий в одиночку… Лишний свидетель.

– Кто, откуда и куда? – отрывисто бросил Рилли.

– Черр Айвен, лэнд Данли, – сообщил я. – Следую из Иорвика в Ним.

– Зачем?

– Искать службу при дворе.

– Тебя там ждут? – хмыкнул он.

– Король Эван умер, – пожал я плечами. – На престол взойдет кто-то другой. Самое время искать места.

– Откуда знаешь, что Эван умер? – насторожился Рилли. – Об этом не объявляли.

– В Иорвик приехали фузилеры, они сказали. Еще оказалось, что черра Бетти – дочь короля Харри, и ее повезут в Ним. Узнав это, я оседлал кобылку и поскакал.

– А дочь короля?

– Отправилась другим путем.

– Почему ты не с ней? Хороший способ познакомиться с будущей королевой.

Углы рта Рилли тронула усмешка – очень легкая и очень презрительная. Я сделал шаг вперед и склонился. Он маленький, этот Рилли, да еще на стульчике, а мне надо наверняка. Бросать нож нельзя, только тычком. Гвардейцы, стоящие по бокам Рилли, напряглись, но он сделал знак не беспокоиться.

– Я думаю, съёрд, что дочь короля Харри в Ниме не слишком ждут. Поэтому решил прибыть раньше и осмотреться. Когда на трон всходит другой король, важно не опоздать.

Я выпрямился и сложил руки на груди. Смотрите, какой я умный! Все предусмотрел.

– Ясно! – ухмыляется Рилли. – Вот что, Айвен, или как там тебя. Не знаю, что ты себе вообразил, но сейчас ты врешь – нагло и бессовестно. Никто в здравом уме не поступил бы, как ты. Он побежал бы к королеве и на коленях умолял взять его с собой. Если б отказали, потащился следом. Думаю, что ты лазутчик и послан вынюхать, свободен ли путь. Я прав?

Однако! Легенду я сляпал наспех, но, кажется, перемудрил. Здесь не в ходу тонкие интриги. Все грубо и просто. Появилась ненужная претендентка на трон? Убить! Ее спутников – тоже. После чего раздать плюшки. Рилли умен, но главного он не просек. Он – покойник, и все его люди – тоже. Фузилеры заняли позиции в кустах. Их можно разглядеть, только смотреть некому. Гвардейцы столпились около меня и Рилли. Им интересен дурак, который решил поводить за нос съёрда. Пора!

– Жаль, черр! – вздохнул я. – Вам следовало мне поверить.

Брови Рилли поползли вверх.

– Вы не оставили мне выбора.

Съёрд попытался что-то сказать, но опоздал. Я не зря складывал руки на груди. При этом пальцы как бы незаметно скользнули в рукава и нащупали кольца ножей…

Рилли хрипит и хватается за горло. Поздно – клинок вошел в него по самое кольцо. Стоявшему справа гвардейцу втыкаю лезвие в печень. Он ойкает и оседает. Того, что слева, со всей дури бью сапогом в голень. Там у меня протез, если кто помнит, и он очень прочный. Треск кости, гвардеец орет и падает на траву. Этот отбегался. Отскакиваю и несусь в примеченную заранее ложбинку. Нырок! Рука – под камзол, ладонь охватывает рукоять «Дерринджера», большой палец тянет спицу курка.

Бах! Бах!

Два гвардейца, устремившиеся за мной, суются носами в траву.

Тр-р-рах!

Над поляной кто-то с треском раздирает толстую ткань. Залп из десяти мушкетонов – это очень громко и смертоносно. Мои выстрелы были для солдат сигналом. Сквозь клубы порохового дыма вижу, как валятся красномундирники. Сколько вас было, двадцать? Теперь от силы – шесть-восемь. В ствол мушкетона кладут свинцовые шарики величиной с фасоль. Раструб на конце ствола помогает им разлететься. Мушкетон – оружие кавалериста. С седла трудно целиться, поэтому рой пуль увеличивает вероятность поражения противника. А выпалить по толпе – и вовсе песня, ни одна пуля не пропадет. Врагов требовалось собрать в кучу, что нам и удалось.

Переламываю «Дерринджер», гильзы летят в траву. Снаряженные патроны ныряют в казенники, щелчки запираемых стволов и вставшего на боевой взвод курка. Выскальзываю из ложбинки и ползу в сторону. Нужно уйти с линии огня – это раз. Второе – не допустить, чтобы гвардейцы прорвались к лошадям. Весть об истреблении засады не должна уйти в Ним.

Неподалеку трещат пистолетные выстрелы. Гвардия опомнилась и пытается дать бой. Глупо. Пятьдесят шагов для кремневого пистолета – очень много. Убить-то пуля убьет, но попасть трудно. А из мушкетона – запросто. Парни перезарядятся, выцелят уцелевших… Мушкеты гвардии остались в козлах, к ним не бросились. Идиоты… Пороховой дым щекочет ноздри – нанесло. В двух шагах человека не разглядеть. Встаю и, пригибаясь, бегу к лошадям. Вот они, родимые! Подняли головы, прядают ушами, но стоят. Кавалерийские кони, умнички…

В отдалении гремят мушкетоны. Пошел отстрел уцелевших. Теперь, главное, не спешить. Никуда гвардия не денется. Разгром полный и окончательный.

Чу, топот! Бегут – и явно сюда. Нашлись умные, сообразили. Вскидываю «Дерринджер». В дыму появляется красное пятно. Бах! Пятно исчезает. Два шага в сторону. Бах! Это мне в ответ. Неплохо! Если б не ушел, словил бы пулю. Ответный выстрел! «Дерринджер» дергается в руке. Стон…

Торопливо перезаряжаю пистолет, стою, слушаю. Сквозь пороховой дым видно плохо, но желающие ускакать, похоже, кончились. Выстрелы на поляне стихли, слышны лишь крики. Финальная часть балета… Осторожно, по дуге, двигаюсь вперед. Дым рассеивается, и на зеленой траве проступают красные пятна. Один из гвардейцев не шевелится, по позе видно – труп. Второй сидит, придерживая левой рукой правую. Лицо искажено, у ног валяется пистолет. Вот, значит, кто в меня стрелял.

Подхожу ближе.

– Я сдаюсь, черр! – выпаливает гвардеец. – Я ранен и не опасен.

А голос-то знакомый, да и рожа – тоже. Медленно, чтобы он видел, взвожу курок. В побелевших глазах плещет страх.

– Я гвардеец, черр! – частит он. – Сквайр! Меня нельзя убивать.

– Благородный, значит?

Он кивает – часто-часто.

– Это ты хотел просить съёрда отдать тебе дочь короля Харри? Собирался изнасиловать девочку, а после убить. Ведь так? А теперь скажи: это по-благородному?

В его глазах – ужас. Мушка ползет вверх и останавливается ровно посередине белого лба. «Дерринджер» дергается. На зеленой траве теперь – два трупа в красных мундирах. Вокруг головы одного – серые и красные брызги.

Сую пистолет за пояс и иду на дорогу. Ласка на прежнем месте. Как привязали гвардейцы, так и стоит. Завидев меня, кобылка тихонько ржет и тянется губами к лицу. Тревожилась. Цел я, милая, цел! Треплю ее по шее и лезу в седельную сумку. Рука нащупывает стекло. Зубами вытаскиваю пробку и сплевываю ее на дорогу. Глоток…

– Айвен?

Оборачиваюсь: Родж! Бежит ко мне, лицо встревоженное.

– Мы обыскались тебя. Думали: убили.

Пытались. Из желающих убить меня стоит очередь. И красномундирники в ней были не самые умелые.

– Будешь? – протягиваю ему бутылку. Родж берет и прикладывается к горлышку. Пьет жадно, кадык ходит по горлу вверх-вниз. Возвращает бутылку и вздыхает:

– Оли убит.

Киваю: ожидалось. Потерь в схватке не избежать. Почти не знал сына лесника, но горько…

– Остальные?

– Бад и Диззи ранены, легко.

Этими я займусь.

– Гвардейцы?

– Добили. Ребята озверели. Оли хотел помочь раненому, а тот пырнул его стилетом. Парни взялись за палаши…

Правильно сделали, что добили.

– Собираем трофеи. Тут вот что, черр…

Родж смотрит в землю.

– Говори!

– В стульчике Рилли нашли мешок с золотом, большой. Не меньше тысячи крон…

Так вот, значит, отчего съёрд не вставал! Боялся за свое золото даже в окружении гвардейцев. Ну, и гадючник у них…

– Рилли убил ты…

Ясно. Кто убил – того и добыча. А парни нашли свое золото, и оно им понравилось…

– Деньги пересчитать и зачислить в кассу полка. Пойдут на выплату жалованья. Парням выдать двойное, раненым – тройное. У Оли осталась семья?

– Сирота. После смерти отца пришел в полк.

– Его долю – на поминальные службы в храме. Себе возьми… Сколько положено.

Надеюсь, аппетит у Роджа умеренный.

– А вам, черр?

– Мне не нужно.

В глазах Роджа изумление. Отказаться от добычи? Выдерживаю взгляд. Удивление сменяет понимание. Лэнд Айвен – советник королевы. Что ему тысяча крон?

– Что делать с лошадьми?

– Отгоним в полк. Парни пусть выберут себе, каких захотят. Снаряжение и оружие – само собой.

Губы Роджа расплываются. Кони у гвардейцев отличные. Седла, пистолеты, шпаги – тоже. Пусть! Фузилеры явятся в полк на рысаках, с золотом в кошельках – живой пример щедрости королевы. После чего нас мигом полюбят. На руках к трону понесут.

– Что делать с убитыми?

– Оли – похоронить, гвардейцев – бросить.

– Они же не гленцы! Свои…

Опять это благородство…

– У нас мало времени. Будем проезжать через селение, скажем простолюдинам. Они закопают.

– Перед этим обдерут трупы до нитки.

– Мертвым не нужно.

Делаю вид, что не заметил осуждающего взгляда. Поднимаю с земли пробку и ударом ладони загоняю ее в горлышко.

– Поторопись, полковник! Мы здесь долго провозились.

– Слушаюсь, черр!

В глазах Роджа – не разобрать: то ли почтение, то ли восторг. Это с чего? Ах, да, я назвал его полковником…

– Где Бетти?

Королеву мы оставили с лошадьми под присмотром Мирки. Выделять солдат для охраны я не стал – каждый ствол на счету. Правда, Их Величество рвались в бой, дескать, умеют стрелять. Пришлось пообещать, что свяжу. Проняло.

– Я отправил за ней человека, черр!

– Да не тянись ты так! – морщусь.

– Простите, черр. Просто я… Представить не мог, что десять фузилеров положат двадцать гвардейцев, потеряв при этом лишь одного своего. Никогда бы не поверил, если б такое сказали. Теперь понимаю, почему Ее Величество выбрала вас. Хочу заверить: я с вами, черр! Мы с вами!

Куда вы из колеи денетесь?..

* * *

Перед тем как стать на бивак, отряд заехал в селение. На единственной его улице к нам подбежал простолюдин в поношенной одежде и низко поклонился.

– Я староста! – сообщил, выпрямившись. – Чего угодно благородным черрам?

– Пожрать и выпить, – сообщил Родж.

– Прошу прощения, черр! – развел руками староста. – Гвардейцы забрали все. А выпивки у нас не водилось. Хлеба нет, а тут торч гнать!

Родж нахмурился и потянулся к палашу. Я тронул его за плечо и выехал вперед.

– Вот!

Я вложил в ладонь старосты крону. Тот мгновение ошарашенно разглядывал монету, затем сжал ее в кулаке.

– Мясо, хлеб, свежие овощи и торч на всех, – перечислил я. – Это не все. На пути к Иорвику лежат убитые гвардейцы. Их надо похоронить. Только смотри, чтоб трупы не ободрали!

Я заговорщицки подмигнул старосте. В глазах его мелькнуло понимание.

– Не извольте беспокоиться, черр! Все сделаем, как надо!

Он убежал и вскоре явился во главе процессии. Пейзане в поношенной одежде тащили битого поросенка, окорок, несколько свежих хлебов, кувшины с торчем, корзинку с овощами и еще одну с яйцами. Фузилеры, спрыгнув с седел, стали принимать провизию.

– Продувные бестии! – проворчал Родж. – А говорил, что ничего нет. Одежда поношена, а рожи сытые. Прикидываются бедными. Высечь бы их!

– Некогда! – угомонил я новоиспеченного полковника. – Нас ждет Ним!

Выезжая из селения, мы увидели на улице десяток пейзан во главе со старостой. С лопатами на плечах они спешили к месту боя. Родж при виде этой картины вздохнул и плюнул.

Бивак разбили на берегу речушки. Близ хлопотал у костра, а я занялся ранеными. Родж не соврал: ничего серьезного, CID не понадобился. Я продезинфицировал и зашил раны, после чего отправил солдат к костру. Когда поспел ужин, фузилеры расселись у костра. Кувшин с торчем пошел по рукам. Мы с Бетти пить отказались. Фузилеры только обрадовались – их порции возросли. Солдаты ели, пили и, насытившись, затянули песню. Я подхватил обожравшуюся Мирку и пошел к реке. На берегу сел и снял с пояса флягу. Но не успел поднести ее ко рту, как за спиной послышались шаги. Бетти…

– Оли погиб, а они поют, – сказала королева, присаживаясь рядом. – Разве так можно?

– Они рады, что уцелели, – сказал я. – На месте Оли мог оказаться любой из них. Это солдаты, Ваше Величество, они привыкли к смерти.

– Все вами восхищаются, – продолжила Бетти. – Говорят: убили пятерых.

– Четверых.