– Пока я буду работать с прокурорами, будьте любезны, всем личным составом поста охраны напишите подробные рапорты, кто и чем занимался сегодня в первой половине дня. В рапортах не забудьте указать: кто и по какой причине поднимался на третий-четвертый этаж прокуратуры, кто в рабочее время отлучился с поста и бегал за цветочками для именинницы, кто разрешил в рабочее время выполнять поручения не своих непосредственных начальников, а неизвестно кого, какой-то секретарши. Если в этом месяце кто-то из вас по поручению дворника прокуратуры бегал ему за сигаретами, отметьте и этот факт. От лица руководства городского УВД я обещаю дать адекватную оценку вашей служебной деятельности.

Разобравшись с охраной, я вернулся к своим оперативникам.

– В одиннадцать часов, – доложил Айдар, – все прокуроры собрались на четвертом этаже, в кабинете начальника отдела. В торжественной обстановке они поздравили Иванян, распили пару бутылок шампанского. Спиртное употребили чисто символически. Основные мероприятия были запланированы на вечер.

– Весна после поздравлений тут же прошел к себе в кабинет или куда-то заходил? – поинтересовался я.

– Все мероприятие носило формальный характер и проходило очень быстро. Без пяти одиннадцать секретарша прошлась по кабинетам, пять минут – поздравление и вручение цветов, еще пять-десять минут – ответное слово и шампанское. Они даже двери в кабинетах на замок не закрывали.

– Резво кто-то сработал, – сделал вывод я. – Боссы уже разъехались? Начнем опрос прокуроров.

– Елей на наши души! – воскликнул матерый оперуполномоченный Матвеев. – Воздадим братьям нашим за труды их тяжкие!

Опрос начался.

– Расскажите, чем вы занимались в первой половине дня? – вежливо и тактично спросил прокурора Шевцова Айдар. – Как можно точнее, по минутам, восстановите свои действия в промежуток между половиной одиннадцатого и моментом обнаружения кражи.

– Вы что, меня подозреваете? – встал на дыбы прокурор. – Я на вас жаловаться буду!

– Мы здесь находимся с разрешения прокурора области. Вы ему жаловаться будете?

– Нет, конечно, зачем же ему-то жаловаться. Но ваши вопросы – это верх бестактности. Как вы смеете меня, прокурора, подозревать в краже кошелька у коллеги?

– Мы пока никого не подозреваем, а пытаемся восстановить картину происшедшего.

– Вы не с того конца начали! – высокомерно заявил Шевцов. – К нам на этаж мог зайти посторонний.

– У вас в здании пропускной режим. Как мог посторонний проникнуть в прокуратуру?

– Я не так выразился. На втором этаже у нас располагается следственное управление. К следователям по повесткам приходят потерпевшие, свидетели. Среди них встречаются разные люди. Вы понимаете, о чем я?

– Предположим, свидетель вышел от следователя и пошел наверх, а не на проходную. Откуда бы этому свидетелю знать, что вы все соберетесь у начальника отдела?

– Случайно зашел, – помрачнев, предположил Шевцов.

– Вы никого не подозреваете в краже кошелька? – с серьезным выражением лица спросил Айдар.

– Да как вы смеете такое говорить! – покраснел от прилива праведного гнева прокурор. – На что вы намекаете? На моих коллег? Что, по-вашему, мы здесь, в областной прокуратуре, только и делаем, что кошельки друг у друга воруем?

– Я ничего не хочу сказать, но кто-то же украл у Весны кошелек. У вас нет других версий, кроме случайно зашедшего на этаж посетителя?

С обворованным прокурором Весной работал я. Как только мы остались вдвоем, он откровенно заявил:

– Падлы! Свои же кошелек подрезали. Пока я ходил к этой Иванян, кто-то у меня в пиджаке пошарил. Отсутствовал я совсем ничего – минут пятнадцать, не больше.

Я и Весна были шапочно знакомы. Когда он работал в районной прокуратуре, вместе выезжали на место происшествия, как-то раз выпивали в одной компании.

– Вы пошли на поздравление без пиджака? – начал опрос я.

– На спинку стула повесил. За окном теплынь стоит, а батареи топят, как зимой. Я, как только прихожу в кабинет, так сразу же пиджак снимаю. Галстук бы с удовольствием снял, да прокурор области запрещает мужчинам без галстука на рабочем месте находиться.

– Сколько денег было в кошельке?

– Пятьсот рублей.

– Ого! Солидно. Какими купюрами были деньги?

– Сотками. Пять купюр по сто рублей и рублей двадцать мелочью.

Весна внимательно посмотрел мне в глаза, секунду подумал и решил быть со мной откровенным. Во внезапно обрушившейся на него сложной жизненной ситуации он ни на кого не мог положиться, кроме как на меня, случайного знакомого.

– Про деньги вопрос надо как-то объехать. Я понимаю, что сумма большая, – доверительно сказал он, – но… как бы это сказать? Мне бы не хотелось…

– Объехать пятьсот рублей никак не получится, – мягко, по-товарищески, возразил я. – Но можно придумать какое-то разумное объяснение, для чего у вас с собой была такая приличная сумма. Вы не планировали сегодня покупать мебель или вернуть знакомому долг?

– Мне надо было сегодня, – Весна зачем-то посмотрел на дверь и, перейдя на интимный полушепот, продолжил, – короче, мне одной бабе надо было сегодня заплатить. Ну, ты сам понимаешь, за что мужики бабам платят… А тут жена! Что будет, мать его, представить страшно.

– Мерзкая история! – согласился я.

Жена прокурора Весны, скандальная, склочная женщина, работала адвокатом. О краже у мужа она наверняка уже узнала и приготовила ему неприятные вопросы: «Саша, какие это пятьсот рублей у тебя украли? Ты где их взял?»

– Александр Васильевич, вы могли занять пятьсот рублей на какую-то незапланированную покупку.

– Деньги-то в семье все под контролем жены, – пожалился он.

– Вы могли занять их, чтобы сделать подарок жене или теще.

– Тещи уже нет, а жене? Подарок за пятьсот рублей… Не пойдет. Она удавится за такие деньги. Хотя что-то в этом есть. Только какой подарок? – Весна прищурился, в поисках ответа посмотрел на потолок. – Кольцо с драгоценным камнем? Надо подумать… Ты не знаешь директора ювелирного магазина «Янтарь»? Надо с ним потолковать… Так-так, закончу с тобой, позвоню одному человеку, у него есть выход на «Янтарь»… Кольцо с изумрудом… Только какой праздник?

Я пожал плечами. У всех свои праздники. А для себя я решил, что главным праздником в моей семье будет 19 мая – день, когда я познакомился с Лизой.

– Так-так, – обдумывая выход из положения, пробормотал Весна. – В декабре у нас с женой юбилей – тридцать лет со дня свадьбы. Предположим, я решил прикупить подарок заранее. Мне позвонили, сказали, что есть кольцо, я занял денег… Это вариант!

Закончив с разработкой алиби, мы вернулись к краже.

– Александр Васильевич, ваш сосед по кабинету, Гарипов, знал про деньги?

– Знал, конечно. Я же через него договаривался.

Обмен намеками мне надоел, и я спросил напрямую:

– Деньги надо было на аборт? Его же бесплатно делают.

– Бесплатно делают по направлению из женской консультации, а нам надо было провернуть все без лишнего шума… Вот, черт, теперь реально придется деньги занимать! – в отчаянии воскликнул он. – Эта крыса от меня просто так не отстанет. Что за напасть такая? Один раз бдительность потерял – и на полтысячи влетел! Ладно, с ней-то я разберусь… Знаю я человечка, который с ней об отсрочке договорится.

– Давайте вспомним, где был Гарипов сегодня утром? – предложил я.

– К Иванян я ушел раньше его и раньше его вернулся. Ты на него думаешь? Зря. Мы не первый год в одном кабинете сидим.

– Ну и что? Может быть, он тоже «бдительность» потерял. Всяко бывает: приперла нужда, а тут у соседа кошелек из кармана топорщится.

– По времени, – задумчиво сказал Весна, – он вполне мог вытащить кошелек у меня из пиджака и пойти на торжество. А потом? Если кошелек украл он, то деньги сейчас у него. Гарипов после кражи из здания не выходил.

С ходу поняв, на что он намекает, я тут же в корне пресек его идею:

– Александр Васильевич, я не обладаю полномочиями обыскивать прокуроров областной прокуратуры. Тем более Гарипова, прокурора, надзирающего за КГБ. Пускай кто угодно ему карманы выворачивает, а я – пас!

Постучавшись, в кабинет вошла секретарь и вызвала Весну к прокурору области. Я поднялся, намереваясь выйти, но секретарша остановила меня.

– Прокурор области велел вам оставаться на месте, – сказала она.

Весна вернулся поникший и безразличный ко всему на свете.

– Тут это… – не глядя мне в глаза, сказал он, – нашелся кошелек. Выронил я его, а теперь нашел.

– Я все понял, Александр Васильевич! Мы сворачиваемся. Тревога оказалась ложной.

Через пару дней знакомая прокурорша по секрету шепнула мне:

– Прокурор вызвал Весну и говорит: «Прохлопал ушами – сам виноват! Кто бы у тебя кошелек ни украл, а на моих прокуроров я тебе тень подозрения бросать не позволю».

– Зря он так! – высказал я свое мнение. – Я бы на его месте довел дело до конца. Пока в этой истории не будет поставлена точка, все будут подозревать друг друга. Дураку же понятно, что кошелек спер кто-то из своих.

– Не хочет наш прокурор сор из избы выносить. Может, правильно делает, а может быть, нет. Кто его знает? Весна сам виноват, нечего было такую сумму без присмотра оставлять.

Происшествие с кошельком получило развитие в духе времени. Вечером в день кражи Гарипов побывал на приеме у прокурора области.

– В отношении меня могут возникнуть беспочвенные подозрения, – сказал он. – Прошу вашего разрешения обратиться за помощью к представителям нетрадиционных областей науки.

Прокурор области равнодушно пожал плечами:

– Мне-то что? В частном порядке общайся с экстрасенсами, ищи вора. Но только знай, что здесь, в областной прокуратуре, воров нет, не было и никогда не будет.

Гарипов взял групповую фотографию прокуроров на новогоднем празднике и поехал к Астаре. Жрица богини Иштар обратилась за помощью к магическому кристаллу. Посоветовавшись с ним, она сказала:

– Среди людей на этой фотографии я чувствую негативную энергетику вора. Кто именно совершил кражу, я сейчас сказать не могу. Принеси мне кошелек, я подержу его в руках и скажу, кто вор.

– Где я возьму кошелек? – удивился Гарипов.

– Как это где? – изобразила изумление Астара. – Вор выбросил кошелек из окна мужского туалета на четвертом этаже. Сейчас он лежит на крыше гаража во внутреннем дворе вашей прокуратуры.

Кошелек обнаружили в указанном Астарой месте. Прокурор области велел вернуть похищенное имущество Весне. Вторично обращаться к Астаре он запретил.

Я рассказал об этой забавной истории Лизе.

– Это кристалл ей подсказал, где искать кошелек? – спросила она.

– Фигня все это! – засмеялся я. – Лиза, сказочка про кристалл рассчитана на доверчивых простаков. Скорее всего, дело было так: Гарипов украл у соседа кошелек, вытащил из него деньги и выбросил пустой кошелек в окно мужского туалета. Потом он поехал к Астаре и задал ей вопросы так, что она уверенно показала на крышу гаража. А может быть, она ничего ему не сказала, и весь разговор с ней, от начала и до конца, Гарипов выдумал.

– Как выдумал? – удивилась супруга.

– А вот так: он мог приехать к Астаре и спросить у нее что-то безобидное. Например, почему ему снятся кошмары по ночам. После визита к жрице он приехал в прокуратуру и уверенно показал место, где лежит кошелек. Расчет очень простой – никто же не поедет к Астаре узнавать, о чем она с Гариповым говорила.

– А если поедут?

– Кто такая Астара и кто такой Гарипов? Она темная лошадка, а он – заслуженный человек, прокурор областной прокуратуры. Он скажет примерно так: «Я не заплатил Астаре, вот она и клевещет на меня. Сама же мне про кошелек рассказала, а теперь отпирается». Лиза, с Астарой Гарипова на чистую воду не выведешь. Вот если бы мы у него в день кражи нашли пять сотенных купюр, вот тут бы он попрыгал, как уж на сковородке.

В истории с похищенным кошельком в выигрыше остались трое – прокурор области, продемонстрировавший, что никакие законы для него не писаны, как он скажет – так и будет, Астара, мимоходом укрепившая свою репутацию ясновидящей и экстрасенса, и вор, безнаказанно обогатившийся на пятьсот рублей.

10

За прошедшую неделю мне удалось поработать только с одним человеком, имевшим отношение к насильнику. Это была потерпевшая Инна Тельнова, высокая молодая женщина спортивного телосложения. На допрос она пришла в джинсах, эффектно обтягивающих ее длинные ноги. Контакт между мной и Тельновой установился сразу, без притирки.

– Что вам рассказать о том случае? – задумалась Тельнова. – Был обычный будничный день. Ближе к обеду я покормила ребенка и уложила его спать. Раздался звонок в дверь. Я, не ожидая подвоха, открыла. На пороге стоял мужчина немного ниже меня ростом. На голове у него был черный капроновый чулок. Инстинктивно я попыталась захлопнуть дверь, но он успел поставить ногу между дверью и порогом и вытащил из кармана большой нож-складник с черной ручкой. Большим пальцем он выдвинул лезвие и приставил нож мне к горлу.

– Обычно лезвие достают из рукоятки двумя пальцами. Одним как-то неудобно, – заметил я.

– Одним пальцем он его выдвинул. Этот момент я запомнила особенно хорошо потому, что дальше все происходило как во сне. Увидев нож, я вспомнила о ребенке, и во мне все замерло. Я подумала: «Пускай делает что хочет, пусть забирает все деньги, только бы с ножом к ребенку не подходил».

– Какого роста был насильник?

– У меня рост сто восемьдесят два сантиметра. Мужчина был немного пониже. Телосложение у него обычное. В первые секунды я пыталась рассмотреть его лицо через капрон, но после того, как появился нож, я уже ни о чем не думала. Не до того стало.

– История, произошедшая с вами, очень неприятная, но нам, чтобы найти насильника, надо в подробностях знать все его действия. Знать до мельчайших деталей. До натурализма.

Тельнова с интересом посмотрела на меня. Слово «натурализм» ее явно заинтересовало.

– Половые преступления специфичны тем, что напрямую затрагивают интимные стороны жизни человека. Не всякий потерпевший решится рассказать постороннему человеку об изнасиловании. В нас природой и воспитанием заложено чувство стыда, и этот стыд зачастую препятствует раскрытию преступлений. Мы боимся отвечать на вопросы, касающиеся интимных тем. Для нас – это табу, а вот в Америке решили перешагнуть через надуманные запреты и выяснить отношение американцев к сексу. Исследование проводил известный социолог Кинзи. По заданию министерства юстиции США он провел анонимное анкетирование и выяснил, какие вопросы первыми возникают у мужчин и женщин в связи с изнасилованием. Так вот, мужчин больше всего интересует, сколько времени и как сопротивлялась жертва изнасилования, а женщинам интереснее, какие ощущения были у изнасилованной и получила ли она удовлетворение от насильственных действий.

– Вы это серьезно говорите? – спросила Тельнова. – Кто-то считает, что при изнасиловании женщина может получить половое удовлетворение?

– Я не сказал, что кто-то так считает. Кинзи выяснил, что ответ на этот вопрос интересует большинство женщин. Обрабатывавшие результаты его исследований психологи сделали вывод, что каждая женщина, узнав об изнасиловании знакомой, на подсознательном уровне ставит себя на ее место. Отсюда и нездоровое любопытство женщин к натуралистическим ощущениям, а не к эмоциональному фону изнасилования. Меня тоже интересует натурализм, но только с другой стороны. Лично для меня, как для профессионала, любое половое преступление – это действие и физическое состояние участвующих в действии сторон. Ваше физическое состояние и ваши ощущения мне не интересны. Я хочу знать все о состоянии насильника.

– Я поняла вас. – Тельнова посерьезнела, сосредоточилась и продолжила рассказ о событиях того дня. – Увидев нож, я сделала шаг от двери, мужчина перешагнул через порог, велел мне встать лицом к стене. Краем глаза я видела, как он заглянул на кухню, убедился, что там никого нет, велел мне пройти в комнату и лечь животом на пол. Потом он задрал у меня полы халата и лег сверху. Теперь натурализм. Плавки он с меня не снимал, сам не раздевался. Ноги у меня были сдвинуты, руками он обхватил мои плечи снизу и делал движения в точности такие же, как если бы совершал обычный половой акт. Как только он лег на меня, я ощутила…

Дальше у нее не хватило смелости продолжить, и она, в поисках поддержки, посмотрела на меня. Я понимающе кивнул: «Все хорошо. Мы идем в правильном направлении».

– Через его одежду, – продолжила Тельнова, – я чувствовала, как он был напряжен. Потом, после всех его телодвижений, он добился, чего хотел. Он испытал оргазм.

– Другие потерпевшие, подвергшиеся насилию со стороны этого человека, описывают его движения как «терся». Это соответствует действительности?

– Он не совершал беспорядочных движений. Все его действия – это обычный половой акт через одежду. Ему ничто не мешало снять одежду с меня и с себя и совершить все действия в естественной форме, но он выбрал такой извращенный способ удовлетворения. Если вас интересует натуралистическое описание того, что произошло, то это был именно половой акт, а не хаотичные движения.

– Один мой коллега описал его действия как «имитация» полового акта.

– Совершенно точное определение. Лучше не назовешь.

– Вернемся к тому моменту, когда насильник… Хм, как бы сказать-то?

– Пока мужчина был на мне, руки его были у меня под плечами, а раскрытый нож лежал рядом на полу. Закончив половой акт, он встал, защелкнул лезвие ножа в рукоятку и вышел из квартиры. Все это время, пока мы были на полу, дверь в квартиру была прикрыта, но не заперта.

– Вам не показалось, что от него пахнет мятной жвачкой?

– От него пахло серой. Или, как ее правильно называют? Знаете, старухи продают сосновую вареную смолу? Вот такой смолой от него пахло.

– Во что он был одет?

– Сейчас я вам все натуралистично расскажу, – с улыбкой ответила она.

– Вам понравилось слово «натуралистично»?

– Мне понравилось, как вы преподнесли необходимость раскрасить мой рассказ натурализмом. А если серьезно, то я запомнила: визуально – как выглядел нож и какого роста был мужчина, из запахов – запах сосновой серы. Больше я о нем ничего не помню. У меня все мысли были о ребенке, а не о себе. Когда мужчина вышел из квартиры, я подбежала к двери, закрыла ее на замок и долго не могла понять, что же такое произошло. Я бы никогда не стала заявлять об этом случае в милицию, но одна подруга настояла. Она привела такой неожиданный аргумент: «А если он к тебе еще раз нагрянет?» Тут-то я испугалась и написала заявление.

– Поговорим о друзьях и подругах. Мне кажется маловероятным, что насильник позвонил в первую попавшуюся дверь. Согласитесь, ему мог открыть мужчина, а могло получится так, что у вас в этот день были гости. Человек, который напал на вас, явно знал, что в это время дня вы находитесь дома и больше никого в квартире нет. У вас нет никаких соображений на этот счет? Месть? Отвергнутый любовник?

– У вас интересная манера задавать вопросы, – сказала Тельнова. – На слово «любовник» можно обидеться.

– Здесь не то место, где обижаются на слова. В милиции принято называть вещи своими именами. Для нас, например, не существует понятия «гражданский муж». Этот термин выдумали обыватели, чтобы придать благообразную окраску слову «сожитель». Как-то одна очень стеснительная потерпевшая, описывая свои отношения с любовником, прибегла к такой многозначной метафоре: «Мы встречались». Красиво сказано, но не по существу. Итак, что у нас с мужчинами? Не было ли среди ваших знакомых человека, который хотел бы отомстить вам таким изощренным способом?

– Дело было так, – с серьезным выражением лица сказала Тельнова. – У меня был муж, а у мужа – друг. Я и этот друг стали «встречаться». Потом я родила и по внешнему виду ребенка поняла, что отец его – друг мужа, а вовсе не муж. Я честно рассказала супругу о моих «встречах» с его другом и о последствиях этих встреч. Муж не стал скандалить, собрал вещи и ушел. Через полгода нас развели, а еще через месяц я вышла замуж за отца моего ребенка. Между уходом из дома моего мужа номер один и появлением там мужа номер два прошло две недели. Без мужчины в доме я прожила совсем ничего, и именно в это время на меня напал насильник. Других мужчин в моей жизни не было.

– Бывший муж, он что, просто так взял и ушел? А совместное имущество, квартира?

– Квартира моя, а совместного имущества мы не успели нажить.

– Как с подругами? Быть может, у мужа номер два была невеста номер один?

– Он был влюблен в меня и на других женщин не смотрел.

– Похвальная преданность, – не удержался от иронии я.

– Как получилось, так получилось! – заулыбалась Тельнова.

– Оставим на время знакомых. Перед нападением к вам не заходил водопроводчик, электрик, милиционер или агитатор какой-нибудь политической партии? Кто из случайных людей мог узнать, что вы живете одна?

– Никто не заходил, никто мной не интересовался.

– Хорошо, отбросим людей и перейдем к событиям. Что-нибудь необычное происходило с вами в период вашего временного одиночества?

– Когда меня полтора года назад допрашивали в милиции, то я рассказала один случай, но на него никто не обратил внимания. Я сама не знаю, имеет тот случай отношения к моему «изнасилованию» или нет… Наверное, не имеет, но я могу вам его рассказать, если это интересно.

– Мне интересно абсолютно все, – заверил я. – Иногда сущая мелочь может вывести на правильный путь.

– Недели за три до того, как все это произошло, я возвращалась от матери. В какой-то момент мне показалось, что я чувствую спиной чей-то пристальный взгляд. Я обернулась, но никого подозрительного не заметила. Дело происходило днем на многолюдной улице. Если за мной кто и наблюдал, то он мог легко затеряться среди прохожих.

– На каком расстоянии от своего дома вы находились?

– Взгляд я почувствовала в соседнем квартале. Чтобы проверить, не следит ли кто за мной, я зашла в универмаг, походила по этажам, убедилась, что никакого «хвоста» за мной нет, и только тогда пошла домой. В тот день я ночевала одна. Ребенок был у матери.

– Вы кого-то ждали вечером?

– Никого не ждала. Пока я была у мамы, ребенку стало нездоровиться, и мама предложила оставить малышку у нее. Она сказала: «Если Даше станет хуже, я вызову «Скорую», а у тебя дома телефона нет».

– Ребенка зовут Даша, и это девочка. Хорошо. Инна, на досуге набросайте для меня список ваших знакомых. Я не буду опрашивать людей из этого списка и оставлю его у себя на всякий случай – вдруг какая-то фамилия совпадет с эпизодами нападения на других потерпевших.

– Всех подряд знакомых писать? – нахмурилась потерпевшая.

– Нет. Только тех, кто знал о замене мужа номер один на мужа номер два.

Попрощавшись с Тельновой, я вызвал Далайханова.

– Возьми пару человек и прочеши дом, где живет Тельнова. Меня интересуют дети, старухи и подростки, словом, те, кто целый день проводит во дворе дома. Цель опроса – мужчина высокого роста, интересующийся женщиной с приметами Тельновой. Полет мысли уловил? Разъясняю. Наш насильник выбирает на улице случайные жертвы. Какое-то время он идет за ними следом и выбирает момент для нападения. Но с Тельновой у него все получилось не так. Она почувствовала слежку и завела его в универмаг. Ее дилетантские действия только раззадорили насильника, и он решил сменить тактику и напасть на очередную жертву не на улице, а у нее дома.

– По хронологии Тельнова первой подверглась нападению. Все остальные были после нее.

– Я уверен: она была не первой, а какой-нибудь шестой или седьмой по счету. Все действия насильника с Тельновой были отточенными, логически выверенными.

– Почему же тогда до нее никто не заявил о попытке изнасилования? Две или три потерпевшие могут промолчать, но шесть или семь – это перебор.

– Он мог действовать в другом городе или вовсе в другом регионе. Он мог… Да мало ли что он мог! Тельнова – молодая симпатичная женщина, Клементьева – потрепанная наркоманка, Андрейчук – типичная располневшая тетка средних лет. Я не вижу никакой связи между ними, их ничего не объединяет. Если мы не можем уловить никакой системы в действиях насильника, то надо хвататься за любую нить, которая может привести к нему. – Я замолчал на полуслове, подумал и сказал: – Насильник играет с женщинами в какую-то только ему понятную игру. Он и с нами решил сыграть в прятки: он – в темноте, мы – на виду. Нам надо поменяться местами.

После Айдара я пригласил к себе Ключникова.

– Александр Лукич, вынужден признать – ваше определение насильника оказалось очень точным. Он имитатор. Не знаю, для чего он это делает и какие извращенные фантазии толкают его на эрзац-секс, но… – Я щелкнул пальцами, посмотрел на входную дверь, ткнул в нее пальцем. – Александр Лукич, на меня сейчас свалилось проблем невпроворот, так что я злоупотреблю служебным положением и часть своих непосредственных обязанностей переложу на вас.

Ключников согласно кивнул. Если не бегать за преступниками по улицам и не сидеть в засаде в притоне, то он был готов к любой работе. К любой кабинетной работе.

– От моего имени, – стал диктовать я, – заведите дело оперативной проверки в отношении фигуранта, которого мы назовем «Мерзкий имитатор».

– Областники пропустят слово «мерзкий»? – засомневался Ключников.

– Сейчас перестройка, гласность. Почему бы нам не назвать насильника так, как мы хотим? «Мерзкий» – вполне литературное слово. Я лично не вижу в нем ничего вызывающего.

– Попробуем, – согласился Ключников.

– Далее. Окраска фигуранта: серийный насильник, сексуальный маньяк-извращенец.

– Такое оперативное дело в областном УВД точно регистрировать не будут. Маньяк в городе – это ЧП! Тут всех надо на уши ставить, а мы плановой разработкой заниматься будем?

– Александр Лукич, если кто-то в областном УВД заявит, что человек, напавший на пять женщин, не маньяк, то пускай он возьмет на себя ответственность за все последующие нападения. Наш маньяк уже не остановится. Он во вкус вошел. Его пьянит безнаказанность. В последний раз он даже вернулся на место происшествия, чтобы понаблюдать за нашими действиями.

– Слово «маньяк»… – робко попытался возразить Ключников, но я не стал его дослушивать.

– Определение «маньяк» – это мое решение, и оно отмене не подлежит! Один раз – это случай, три – система, пять – маньяк. Наш долг – нейтрализовать маньяка, а не заниматься словоблудием и подбирать ему благозвучное название. Я все понятно объяснил? К вечеру жду материалы на подпись.

Тщательная отработка жильцов дома Тельновой дала нужный результат. Одна из старушек припомнила, что в марте прошлого года к ней возле подъезда обратился симпатичный молодой человек.

– Я видел, как в автобусе девушка выронила записную книжку, – сказал он. – Хотел ей вернуть, да не успел, двери захлопнулись. В этой записной книжке есть ее адрес, да номер квартиры написан неразборчиво.

– С нашего дома девушка? – уточнила старушка. – Как выглядит, расскажи, я тут всех знаю.

Маньяк описал ей внешность потерпевшей, и словоохотливая бабулька выложила ему про Тельнову все, что знала.

– Она с мужем разводится, – «по секрету» сообщила старушка. – Говорят, ребеночек-то не его! Нагуляла где-то, а с виду такая порядочная, здоровается всегда.

Никаких примет маньяка старушка не запомнила.

11

В воскресенье, отправив женщин накрывать на стол, мы с Макаром Петровичем уединились в его домашнем кабинете.

– Всегда хотел иметь свой кабинет, – сказал я, рассматривая корешки книг на стеллажах.

– Станешь большим начальником, получишь квартиру улучшенной планировки и отведешь одну из комнат под кабинет. Или у вас с квартирами нынче туго?

– Точнее сказать – никак. Последние квартиры на расширение давали в прошлом году, а в этом сказали, что все квартиры пошли на улучшение жилищных условий ветеранов войны и афганцев. Макар Петрович, нам, чтобы встать в очередь на расширение, нужно ребенка родить, а времена нынче такие…

– Андрей, ты не смотри, что в магазинах полки пустые. Не хлебом единым жив человек! Даже в самые голодные годы люди рожали и воспитывали детей. Если ждать, когда снабжение в стране наладится, то ребеночком вы очень и очень не скоро обзаведетесь… Или вы уже? Лиза еще не беременная?

– Пока нет, но как только – так сразу.

– Закуривай! – Кононенко протянул мне пачку финской «Мальборо» в мягкой упаковке.

– Откуда такая роскошь? – шутливо спросил я.

– Нынче к врачу с пустыми руками заходить неприлично. Хочешь получить хорошую консультацию – прихвати с собой пакетик с презентом. Я поначалу отказывался от этих подношений, а потом думаю: «Зачем из себя святого строить? Вся страна живет по принципу: ты – мне, я – тебе». Эти сигареты мне принесла заведующая овощной базой. Не думаю, что она их купила у спекулянтов на рынке.

Мы еще немного поговорили на отвлеченные темы и перешли к насильнику.

– Запоминай, – перейдя на преподавательский тон, сказал Кононенко, – диссоциативное расстройство идентичности, именуемое также раздвоением личности, – это редкое психическое заболевание. Сущность его в том, что в человеке одновременно живут две личности. К примеру, в мужчине сорока лет одновременно живут мужчина, соответствующий его возрасту, и маленькая девочка. Мужчина будет работать, женится, заведет детей, а девочка будет играть в куклы и удивляться, разглядывая себя в зеркало. Самое главное: две личности, живущие в человеке, никогда не пересекаются между собой. Мужчина не будет знать, что он делал, превратившись в девочку, девочка будет в полном неведении о мужчине.

– Забавно, – сказал я. – А как это выглядит с юридической точки зрения? Мужчина совершил преступление, превратился в девочку, и кого тогда судить, ребенка, что ли?

– Преступников, больных раздвоением личности, содержат в психбольницах закрытого типа. Никакого лечения им не назначают, потому что диссоциативное расстройство идентичности не лечится в принципе. Бывают случаи стойкой ремиссии, когда больной остается в одной ипостаси и не переходит с одной личности в другую, но это исключительно редкое явление. В Америке такие прецеденты были, а у нас не припомню.

– Наш насильник…

– Даже не думай! – перебил меня Кононенко. – Если он мастерски владеет приемами карате, то это совершенно не значит, что он выдающийся спортсмен, временами превращающийся в сексуального маньяка. При переходе из одной личности в другую навыки теряются. Маленькая девочка будет играть в куклы и не сможет работать на заводе. Девочка не будет иметь тяги к женщинам, не будет курить и пить пиво. Она останется ребенком и будет ребенком до самой смерти физического носителя.

– То есть наш насильник является одновременно и каратистом, и маньяком?

– Скорее всего, так и есть.

– По моей просьбе все секции карате и других видов боевых единоборств тщательно проверили, но никого не нашли. Я разговаривал с каратистами. Они уверены, что без постоянных тренировок умение высоко прыгать и наносить удары утратится.

– Ничего тебе не могу подсказать по этому поводу. Я далек от спорта.

– Можно воздействовать на психику человека и внушить ему навыки, которых у него нет? К примеру, загипнотизировать обычного мужчину и внушить ему, что он – Брюс Ли?

– Под гипнозом он будет чувствовать себя великим каратистом, но если специфических навыков нет, то поднять ногу выше головы он не сможет.

Я задумался. Маньяк не поднимал ногу выше головы. Он очень высоко прыгнул и наносил удары в полете, а не показывал чудеса растяжки в стойке на земле.

– Астара может запрограммировать человека, чтобы он на время стал другим лицом?

– Андрей, Астара – мошенница. Все ее чудеса основаны на химии, физике и знании психологии. Ты знаешь, кто она по образованию? Кандидат химических наук. Она закончила аспирантуру в Ташкентском университете, преподавала аналитическую химию, слыла специалистом в области фармакологии. Какое-то время она совмещала преподавательскую работу в университете с производственной деятельностью – была начальником отдела научных изысканий на Ташкентском химфармзаводе.

– Знаю я это предприятие. Оно единственное в стране, где в лекарственные препараты перерабатывается весь опиум, изъятый у преступников. Представляю, сколько его уходит налево. Плюс Афганистан. Если у Астары остались связи с узбекскими и таджикскими химиками, то получить психотропные вещества для нее не проблема. Но как быть с другими «чудесами»? Например, гром, который прогрохотал над головами солдат?

– Ты слышал этот гром? – с вызовом спросил Кононенко. – Кто тебе сказал, что он был? Представь ситуацию, что я тебе рассказываю о громе, который грянул по велению Астары. Я пользуюсь у тебя доверием? В мой рассказ о громе ты поверишь? Ты поверишь мне, Лиза поверит тебе, а для людей, которым про гром расскажет Лиза, он уже будет общеизвестным достоверным фактом. Слухи! Они рождаются из недомолвок и вымыслов и превращаются в явления, в подлинности которых никто не сомневается.

– А магический кристалл? Он действительно светится изнутри?

– Я думаю, что этот минерал меняет свои свойства при нагревании его в руке. Светится он или нет – какая разница? Сам по себе кристалл психикой людей не управляет.

Кононенко прошелся по кабинету, докурил сигарету, затушил ее в массивной бронзовой пепельнице.

– Астара – выдающаяся личность, но ее «магия» воздействует на ограниченное число лиц. Она способна подавлять волю и внушать дальнейшую программу действий только своим соплеменникам, или, образно говоря, людям одной с ней крови. Любой выходец из Средней Азии подчинится ей беспрекословно, но уже наши, сибирские татары могут не поддаться ее чарам. На практике это выглядит примерно так: узбеки, пуштуны и прочие народы Азии подконтрольны ее воле на сто процентов, башкиры, татары и малые народы Сибири – процентов на девяносто, смуглые кареглазые европейцы – пятьдесят на пятьдесят, представители холодной нордической расы и смежные с ними этносы – процентов на пять, не больше. Заметь, Астара очень осторожно относится к голубоглазым европеоидам, а рыжих мужчин и женщин она вообще не принимает.

– Холодная нордическая раса – это кто?

– Это условный термин, объединяющий светлокожих европейцев с низким содержанием меланина в организме. Первый признак нордической крови – голубые или светло-зеленые глаза. Никаких преимуществ над остальными европейцами цвет глаз не дает, но для Астары мы находимся вне зоны ее влияния.

– Что-то знакомое слышится в понятии «нордическая раса». Это не у Юлиана Семенова термин позаимствовали? «Семнадцать мгновений весны». «Характер стойкий, нордический». Завораживающе звучит. Никогда не думал, что во мне течет холодная нордическая кровь. А есть теплая нордическая кровь?

– Теплая нордическая кровь течет у представителей теплой нордической расы. Это эскимосы, чукчи и другие народы Севера. Ты на условных терминах не зацикливайся и на крови основной акцент не делай. Астара рассматривает каждого человека в комплексе: кровь, внутренняя энергетика, профессиональные навыки. Тебя, например, ее помощники даже на порог не пустят.

– Куда они денутся! Я представитель власти, для меня все двери открыты.

– Андрей, не надо все утрировать. Я же образно говорю. Естественно, ты войдешь в помещение, где принимает Астара, но дальше ее помощников не продвинешься. Они раскроют свои толстые книги приема посетителей и заявят, что у Астары часы приема на месяц вперед расписаны, и предложат зайти через три недели. А через три недели история повторится, и так до бесконечности.

– Что ее помощникам не понравится во мне? Глаза?

– Все вместе. Глаза, холодная кровь, жесткая устойчивая психика, избыток внутренней энергии. Астаре, чтобы вступить с тобой в контакт, надо вначале подавить переизбыток твоей энергии, а это, при отсутствии психических отклонений, очень и очень непросто. У обычного человека она может отвести переизбыток энергии в сторону, а у врача, следователя или милиционера – практически нет. Ты знаешь, что сейчас научились кодировать алкоголиков? Следователи и оперативные работники такой кодировке не поддаются, и обычный гипноз на них не действует. Но ты не считай себя неуязвимым для ее чар. Подсыплет тебе в чай галлюциногенный препарат, и ты наяву увидишь, как она растворяется в воздухе или летает по комнате. Перед современной химией мы все беззащитны: и кареглазые, и голубоглазые, и даже слепые.

– Она действительно может лечить людей руками?

– Тут ничего удивительного нет. Способности управлять энергетическими потоками человека не такое уж редкое явление. Джуна Давиташвали уже много лет лечит бесконтактным способом всю московскую элиту, включая секретарей ЦК КПСС. Она может перенаправить энергетические потоки в организме человека, и у больного наступает чувство облегчения. Боли, мучившие его, временно пропадают, а потом возвращаются.

– Так она лечит или нет?

– Нет, конечно! Если ты выпьешь бутылку водки и напьешься пьяным в стельку, то твоя больная печень заткнется на время, а потом воздаст тебе за издевательство в двойном размере. То же самое с перенаправлением потоков внутренней энергии. Боль глушится, а лечения как такового нет. Но для человека, у которого наступает чувство облегчения, Астара или Джуна – это великие целительницы. Представь, ты загибаешься от боли, она поводит рукой, и все – ты выздоровел. Это ли не чудо? Тут любые деньги отдашь, чтобы она тебе организм в порядок привела.

– Есть у Астары что-то такое, что не имеет логического объяснения?

– Полным-полно! Одна моя знакомая, совершенно не склонная к мистике и вере в экстрасенсорные способности человека, потеряла на мичуринском участке старинную золотую серьгу. Она категорически не желала прибегать к помощи Астары, но сын ее настоял на визите к «великой ассирийской жрице богини Иштар». Астара посмотрела на вторую оставшуюся серьгу, нарисовала план участка и на нем точно отметила место, где надо искать пропажу. Сын и моя знакомая просеяли землю в этом квадрате и нашли вторую серьгу. Представь, участок шесть соток. Сотки четыре из него отведены под картофель и грядки. Найти на таком громадном огороде маленькую серьгу просто нереально, но они нашли. Как это можно объяснить с логической точки зрения, я не представляю. Астара их видела в первый раз, на участке у них никогда не была. Времени, чтобы съездить и посмотреть участок, у нее не было.

– Действительно, мистика. Серьга могла выпасть в любом месте. Точно указать ее местонахождение – это что-то выходящее за грань объяснимого.

– Андрей, я тут думал, чем могу тебе помочь с насильником, и пришел к выводу, что нам стоит прибегнуть к помощи человека, для которого маньяки – это раскрытая книга. Ты не против, если к нам присоединится специалист по сексуальным маньякам и извращенцам?

– Смотря кто этот человек, где и в каком формате мы будем общаться. Если он придет сюда, к вам, то я не против. Вы кого хотите пригласить?

– Только не падай со стула. Я хочу подключить к делу Юру Перфилова.

– Главаря «Космогонии»? Обалдеть. Он специалист по маньякам?

– Всю жизнь в закрытой психушке работал. Все известные сексуальные маньяки и убийцы прошли через его руки. Или ты боишься его?

– Чего мне бояться Перфилова? Он-то не маньяк и не убийца, с ножом на меня не бросится, но у меня есть одно условие: Лиза. Я не хочу, чтобы Перфилов близко подходил к ней.

– Нужна ему твоя Лиза! Съезди в «Космогонию», посмотри, сколько там молоденьких девушек мечтают с ним наедине остаться, а ты – Лиза! Можно подумать, на ней свет клином сошелся.

– Для меня – сошелся. Когда мы сможем встретиться?

– В следующие выходные тебя устроит? Я созвонюсь с Юрой и приглашу его на «рюмку чая». Думаю, он не откажется посидеть с нами в приватной обстановке.

Дверь в кабинет открылась, и вошла супруга Макара Петровича.

– Мужчины, вы еще не наговорились? Пошли к столу, все уже готово.

– Идем, идем, – отозвался хозяин дома. – Андрей, за столом о делах – ни слова! Маньяки – дело мужское. При женщинах лучше о чем-нибудь безобидном поговорим.

12

Весь понедельник я провозился с текущими делами и только к вечеру выкроил время и встретился с Альфией Гульметовой, еще одной потерпевшей по делу «Мерзкого имитатора».

– Мне так неудобно рассказывать, – мялась она. – У меня муж буйствовал, когда об этом случае узнал. Верите, я бы никуда не обращалась, если бы не этот парень, которого около лифта ударили.

– Альфия Закировна, давайте вспомним, как дело было, – настойчиво попросил я. – Если мы не остановим этого человека, то он рано или поздно пустит в ход нож. Давайте отбросим в сторону ложную стыдливость и начнем детально восстанавливать ход нападения на вас.

– В этот день я работала в первую смену, домой возвращалась около пяти часов вечера. Зашла в магазин, купила продукты. Подхожу к подъезду, около него стоит незнакомый парень, курит. Этого же парня с полчаса назад я видела в магазине. Он в винно-водочном отделе сигареты покупал, а я в очереди в кассу стояла. Пока я расплачивалась за покупки, он зашел в гастроном, быстро взял пачку сигарет с фильтром и вышел.

– Почему именно с фильтром? – тут же уточнил я.

– У меня муж сигареты с фильтром курит, так что я «на автомате» замечаю, кто что смолит. Столько денег на табак уходит! Вы вот тоже сигареты с фильтром курите. У вас жена не ругается? Могли бы дешевые сигареты курить. Не все ли равно, чем дымить?

– У подъезда он сигарету с фильтром курил?

– Конечно. Он же не будет в магазине «Космос» покупать, а на улице «Приму» курить. Я когда увидела, какие он сигареты берет, еще подумала: «Холостой, наверное, вот и бросается деньгами. Семьдесят копеек пачка – на три с половиной батона белого хлеба хватит».

– Давайте дальше. С сигаретами мне все понятно.

– Дальше, – неохотно продолжила потерпевшая, – я подошла к лифту, нажала кнопку. Парень в это время зашел в подъезд и встал рядом со мной. Лифт подъехал, двери открылись. Я стою, не вхожу. Он засмеялся и говорит: «Вы что, боитесь со мной в одном лифте ехать? Неужели я похож на бандита?» Мне стыдно стало. Я зашла в лифт, он – следом, и тут же нож к горлу. «Стой, – говорит, – сука, не дергайся! Я тебя сейчас накажу, чтобы о людях плохо не думала».

– Альфия Закировна, а почему вы сразу с ним в лифт не зашли? Он показался вам подозрительным?

– Я все «на автомате» сделала. Мне с детства родители внушили: с незнакомыми мужчинами одна в лифт не садись. Я бы и тут с ним не поехала, но он устыдил меня. Как не поехать, зачем человека зря обижать? Тем более что в нем не было ничего отталкивающего. Чистенький парень, хорошо одетый. Вежливый. На «вы» обращается. Сигареты дорогие курит… Теперь про лифт рассказывать? Я нажала на кнопку пятого этажа, и тут же все началось! Левой рукой он меня обхватил за горло, вжал в стену, перенаправил лифт, и мы поехали на девятый этаж. Я стою ни жива ни мертва. Возле глаз лезвие ножа блестит, в руке авоська с продуктами, сзади мужик об меня трется. Запах от него – ужасный, как будто он зубы никогда не чистил. На девятом этаже мы остановились. Он не успел на «стоп» нажать, и этот парень в дверях появился. Потом все в один миг произошло: он парня ударил и меня тут же из лифта выбросил. Я об парня споткнулась, полетела на пол, все продукты по площадке разлетелись, пакет с молоком лопнул, баночка со сметаной разбилась, а через месяц на эту сметану талоны ввели. Помните?

– Примечательное было событие, – согласился я. – Давайте поговорим о насильнике. Вашего мужа здесь нет, о ваших ответах никто, кроме меня, не узнает. Вспомните тот момент, когда он «терся» о вас. На что это было похоже, на имитацию полового акта?

Потерпевшая покраснела, потупила взгляд.

– Альфия Закировна, – приободрил я ее, – по роду работы мне приходится задавать людям неприятные вопросы. Опишите действия насильника. Что они напоминали?

– Танец «Ламбада». Видели по телевизору клип? Они там цепочкой идут и одним местом друг о друга трутся. Так же и он, не вверх-вниз двигал тазом, а влево-вправо.

– Прошу прощения за натуралистичный вопрос: вы чувствовали у него эрекцию?

Она еще больше покраснела и тихо ответила:

– Ничего такого я не почувствовала. Все было похоже на хулиганскую выходку – прижал меня мужик к стене и изображает не понять что. Я вначале даже не подумала, что это он так себя удовлетворяет. Извращенец какой-то, неполноценный. Мог бы остановиться на любом этаже, завести меня к мусоропроводу да насиловать, сколько душа пожелает.

– Вы видели его в магазине, стояли рядом с ним у лифта. Как он выглядел?

– Ничего не помню!

Потерпевшая выпрямилась на стуле, глаза ее неприязненно сверкнули. Как видно, этот вопрос ей уже задавали, и задавали не раз и не два, и она просто не понимала, зачем вновь возвращаться к сказанному.

Я с сожалением покачал головой. Гульметовой стало неловко, что она обидела меня.

– У него лицо неприметное, глазу не за что зацепиться, – сказала потерпевшая. – Нос обычный, стрижка – как у всех мужчин – короткая, аккуратная. Волосы русые, шрамов на лице нет. Меня уже водили фоторобот составлять, и ничего не получилось! Вы всех людей запоминаете, с кем рядом стоите? Мне был он даром не нужен. Кто же знал, что у него на уме?

Дальнейшие мои расспросы к успеху не привели. Все приметы насильника свелись к высокому росту и «обычной» внешности. Гульметова даже одежду его не запомнила.

– Вроде бы куртка на нем была, – неуверенно припомнила она, – а вот какая, с капюшоном или без, на пуговицах или на молнии, этого я не помню. У меня муж в полупальто ходит. Было бы на нем такое же полупальто, я бы запомнила, а куртку – нет.

Закончив работать с потерпевшей, я стал собираться домой. Перед уходом вызвал к себе Ключникова и Айдара.

– Если бы наши коллеги в прошлом году собрали все окурки у подъезда Гульметовой, сегодня мы бы имели группу крови насильника.

– Андрей Николаевич, – возразил Далайханов, – в прошлом году наш «имитатор» был не насильником, а хулиганом, который дерется в лифте и ножом женщинам угрожает. Кто бы его группу крови устанавливал, на кой бы черт она сдалась?

– Проценты! – веско дополнил Ключников. – Нераскрытое покушение на изнасилование – это не фунт изюма. Тут сразу же на контроль в областном управлении встанешь. Если бы не паренек, родители которого настояли на заявлении в милицию, все у насильника было бы шито-крыто.

Я не стал дослушивать прописные истины.

– Коллеги, мы все нераскрытые материалы подняли? – спросил я.

Айдар и Ключников переглянулись.

– Вроде бы все, – неуверенно ответил Далайханов.

– Если «вроде бы», то ройте дальше. Не у всех родители на милицию надеются.

13

В четверг утром меня на ковер вызвал начальник областного уголовного розыска Шмыголь.

– Что это? – вместо приветствия сказал он.

Я склонился над приставным столиком, сделал вид, что рассматриваю надписи на папке с бумагами. Шмыголь поерзал в кресле, громко чиркнул спичкой, закурил. Всем своим видом он давал мне понять, что я совершил из ряда вон выходящий поступок, прощения за который нет и быть не может.

– Что это? – еще раз строго спросил Шмыголь.

– Это мое оперативное дело под условным наименованием «Мерзкий имитатор». Если говорить точнее, то это дело оперативной проверки, или ДОП.

– Я вижу, что это ДОП! Ты название у него читал? Что значит слово «мерзкий»? Что за самодеятельность? Ты так до матерной брани опустишься и начнешь выдумывать всякие производные от слова «долбаный».

– Иван Иванович, вы вызвали меня поговорить об этимологии слова «мерзкий», или мне стоит перевернуть страницу, и мы перейдем к обсуждению содержимого ДОПа?

Шмыголь недовольно посмотрел на меня. Я был невозмутим.

– Слово «мерзкий», – как ни в чем не бывало продолжил я, – в русском языке означает «вызывающий отвращение». По-моему, для человека, который нападает с ножом на беззащитных женщин, это самое подходящее определение.

– Переверни страницу и прочитай преамбулу постановления.

– Зачем? – оставаясь спокойным, спросил я. – Под этим постановлением стоит моя подпись. Я его автор и прекрасно знаю его содержание. Вы, как я понял, тоже прочитали постановление. Для кого мне его читать? Мы здесь, в вашем кабинете, вдвоем, и оба знаем, о чем идет речь. Но если вы настаиваете, то я готов.

Чтобы подчеркнуть свое недовольство, Шмыголь не предложил мне сесть, и я вынужден был стоять перед ним, как провинившийся школьник перед директором школы.

– Читай, – приказал он.

Я демонстративно откашлялся, склонился над оперативным делом, перевернул страницу и начал вслух читать:

– 28 сентября 1990 года. Совершенно секретно. Экземпляр единственный…

– Достаточно! – рявкнул Шмыголь. – Что ты мне здесь балаган устраиваешь? Ты мне объясни, кто тебе позволил во всеуслышание объявить, что у нас в городе маньяк завелся?

– Совершенно секретное оперативное дело – это не газета «Правда», – возразил я, – с ним ознакомиться может только очень ограниченный круг лиц.

– Скажи спасибо, что этот круг только мной и ограничился. Ты сам-то понимаешь, что ты написал?

– Конечно, понимаю и могу любому заявить, что человек, совершающий на сексуальной почве пять преступлений подряд, – это маньяк или серийный преступник. Слово «маньяк», на мой взгляд, более соответствует окраске совершаемых им преступлений.

– Какие сексуальные преступления? – сквозь зубы процедил Шмыголь. – Где ты в своей писанине хоть намек на секс нашел? Ты знаешь, чем отличается половой акт от хулиганства, или тебя на первый курс университета послать, лекции по уголовному праву послушать?

– Послать меня можно куда угодно, но перед тем, как пойти, я бы хотел высказаться. Мне сесть можно или я наказан? Я могу и в угол встать. Мне без разницы, откуда свое мнение отстаивать.