— Я не хочу отдыхать, выдыхать, остывать! Как вы считаете, он говорит правду?

— Мы выясним это. Наши люди просматривают его компьютер, мы ищем все точки, где он был и куда мог пойти. А теперь почему бы вам не отправиться домой?

Они вернулись в его кабинет с простым металлическим столом без лишних вещей, он полез в ящик и достал еще на две трети полную бутылку «Джек Дэниелс»:

— Возьмите это с собой. Налейте выпить, когда вернетесь домой.

Сьюзен понимала, что Линч был не из сентиментальных парней, поэтому она оценила этот жест. Взяла бутылку и поехала домой. Молли и мама все еще были там, к ним присоединился Дэнни. Она все пыталась понять его настроение. Но, похоже, он был так же напуган, как и она.

— Что нового? — спросил Дэнни.

— Да только что выбила все дерьмо из маминого бойфренда.

Ленора сидела совершенно сбитая с толку, пока Сьюзен описывала, как заставила Фрэнка заговорить. Ленора уже понимала, что сейчас лучше не выражать свои мысли вслух, поэтому держала рот на замке.

Но Дэнни слегка улыбнулся жене и сказал:

— Молодчинка, дорогая.

Сьюзен посмотрела в глаза Дэнни. И впервые с тех пор, как они получили плохие новости, они прикоснулись друг к другу.

Сначала это было робкое и неловкое прикосновение, но затем оба обнялись и зарыдали.

Глава десятая. Суббота, 13 апреля, двадцать лет назад

Несмотря на выпитый виски, в ту ночь Сьюзен так и не уснула. Линч звонил ей всю ночь и следующим утром, чтобы сообщить последние новости. По мнению полиции, если Фрэнк убил Эми, то он мог спрятать ее тело в знакомом ему месте. Поэтому, взяв на время поисковую собаку из Олбани, они проверили места рыбалки близ Уорренсбурга и прошлись по охотничьим точкам, потому что по наводке узнали, что Фрэнк каждый сезон охотился на оленей.

Каждый раз, когда Сьюзен поднимала трубку, ее охватывал леденящий страх. Она боялась, что Линч вот-вот скажет ей, что они нашли тело дочери. Она едва могла дышать, и, если приходилось встать, ее ноги подкашивались сами собой.

Однако все звонки заканчивались только тем, что в очередной раз они ничего не нашли. Около полудня Линч зашел к ним, чтобы лично сообщить последние новости. Сьюзен и Дэнни слушали его, сидя рядом друг с другом на диване в гостиной. И если Дэнни все еще злился на нее из-за Фрэнка, то сейчас старался подавить в себе все эти чувства.

— Фрэнк Симмонс работает в магазине «Ксерокс», — сообщил детектив. — Но до этого он работал слесарем, пока его не уволили за то, что он все время опаздывал. В любом случае на предыдущей работе он научился пользоваться отмычками.

Линч выжидающе посмотрел на них поверх края своей кофейной чашки. Сьюзен чувствовала, что должна была о чем-то сейчас догадаться, но не знала, в каком направлении думать. Она ощутила себя не в своей тарелке.

Но Дэнни все понял. Широко раскрыв глаза, он произнес:

— Вы считаете, что Фрэнк вломился вчера к нам домой, прослушал сообщение от матери Сьюзен.

Линч кивнул:

— Верно. У него нет надежного алиби на вчерашнее утро. Он легко мог это провернуть.

Сьюзен схватилась за голову, пытаясь обдумать то, что услышала. На прошлой неделе Фрэнк знакомится с Эми — «красоткой» — и становится одержимым ею, возможно, преследует ее. Вчера, дождавшись, пока Сьюзен и Дэнни выйдут из дома, вламывается к ним…

Она остановилась:

— А зачем ему проникать в наш дом?

— Если он педофил, зацикленный на Эми, он бы захотел украсть что-нибудь из ее личных вещей, например нижнее белье. Затем он слышит сообщение от вашей матери и принимает решение появиться в школе, где он попытался бы схватить ее.

Дэнни нахмурился, размышляя:

— Решил, раз Эми его знает, он может просто сказать: «Меня прислала за тобой бабушка», и она сядет к нему в машину.

Сьюзен схватилась за сердце:

— Он когда-нибудь совершал подобное?

— Его никогда не задерживали за преступления на почве секса. Вернее, не совсем так. В прошлом году его арестовали за непристойное поведение: он мочился на улице в центре города Гленс-Фолс, в субботу вечером, пьяный. У него также есть два предупреждения за вождение в нетрезвом виде.

У мамы прямо глаз алмаз на таких уродов, подумала Сьюзен. Но мог ли он убить Эми, этот жалкий кусок дерьма…

Линч поставил чашку с кофе на стол:

— Я хочу спросить вас кое о чем, ребята. Как бы вы отнеслись к тому, чтобы поговорить с прессой?

Сьюзен представила это и содрогнулась. Она будет как те рыдающие матери, которых она иногда видела по телевизору с микрофонами у лица. Боже, она так не хотела быть одной из них!

— Это поможет? — спросила она.

— Может быть. Так у нас будет намного больше людей, которые могли бы помочь с поисками Эми.

— Тогда, конечно, мы сделаем это.

Улица возле их маленького дома была забита машинами репортеров и фургонами телевизионщиков. Трижды в тот день Линч выводил Сьюзен и Дэнни на крыльцо, чтобы поговорить с прессой.

— Пожалуйста, если у вас находится наша дочь… На Эми было ожерелье из бисера и розовая куртка с черепашками-ниндзя… Если вы что-нибудь знаете, пожалуйста. Пожалуйста, помогите нам!

Между непростым и болезненным общением на камеру Дэнни и Сьюзен весь день провели в лесу с другими поисковиками. Она так часто и громко звала дочь по имени, что охрипла. Дэнни держался как кремень, не отпускал ее руку и терпел все безумные и полубезумные размышления, которые приходили ей в голову. Единственным небольшим положительным моментом во всем этом аду было то, что их общий страх сблизил их больше, чем что-либо за долгое время. Последние несколько месяцев Дэнни был немного не в духе, расстроенный своими проблемами на работе. Но теперь оба были полностью сосредоточены на своей семье. Они отвыкли прикасаться друг к другу, но теперь, казалось, делали это постоянно.

А у Сьюзен без перебоя роились в голове безумные идеи. Сначала она подумала, что, возможно, Фрэнк отрастил бороду, потому что принадлежит к некой секте, затем промелькнула мысль, а не продал ли Фрэнк Эми кому-то, с кем познакомился в интернете, — она слышала, что такая история случилась с одной девочкой в Индиане. Или, может быть, с Эми все в порядке, просто у нее случилась амнезия и она бродит по огромному торговому центру «Авиация» в Гленс-Фолсе, так что им следует направиться туда.

Дэнни и Молли пытались уговорить Сьюзен что-нибудь съесть, предлагали ей легкие закуски: соленые крекеры, овсянку или сыр, который так нравился Эми. Но она не была голодна и в итоге за целый день так ничего не поела, не считая кофе и вчерашнего бурбона.

Теперь ей казалось, что все случилось так давно. Как будто это было в другой жизни. В час ночи после очередных бесплодных поисков Сьюзен и Дэнни вышли из леса за городской свалкой, выключили фонарики, сели в машину и поехали домой.

Дверь в комнату Эми была открыта, и на мгновение Сьюзен поверила, что дочь сейчас выбежит и они наконец обнимутся. Но в комнате ничего не изменилось. Два плюшевых кролика все так же сидели на подушке, там же, где и вчера утром, когда Эми ушла в школу.

— Как долго копы смогут удерживать Фрэнка? — спросила у мужа Сьюзен.

— Если они не получат никаких доказательств, я думаю, что они должны отпустить его уже завтра. Но я уверен, что они будут следить за ним.

— Может быть, он ее где-то спрятал, — предположила Сьюзен. — Может быть, он приведет к ней за собой полицию?

— Возможно.

Они прикончили «Джек Дэниелс», и Сьюзен удалось проглотить несколько крекеров. Ночью она почти не спала, сильно металась по кровати и неоднократно просыпалась. В четыре часа утра она вскочила ото сна, в котором мужчина с пустым, размытым лицом, в длинном темном пальто сбросил Эми с моста в реку.

Она не смогла заснуть, и в пять часов утра они с Дэнни уже сидели в «Додж-Дарте» и ехали к ближайшему мосту через Гудзон. Они прочесали местность вокруг, затем направились еще к двум мостам. После этого они поехали к кафе-мороженому «У Бона» и мини-гольфу, который еще не открылся после зимнего сезона. За этими двумя объектами находился лес, куда похититель мог увести Эми.

Они выполняли страшную миссию: день и ночь искать то, чего отчаянно надеешься не найти, потому что, если бы ты это нашел, оно разрушило бы твою жизнь раз и навсегда.

Теперь с ними на заднем сиденье ездила Ленора. Утром Сьюзен и Дэнни сильно поссорились из-за нее, и, возможно, впервые в жизни Дэнни был на стороне своей тещи.

— Ты должна забыть об этом, Сьюзен, — настаивал он. — Твоя мама любит Эми.

— Она больше заботилась о своем придурочном хахале, чем о собственной внучке. Боже мой, Дэнни!

— Дорогая, она совершила ошибку. Если ты заставишь ее чувствовать себя хуже, это ничему не поможет.

— Мне все равно, — раздраженно ответила Сьюзен. Но она знала, что он прав.

Когда муж спросил, может ли Ленора поехать на поиски вместе с ними, она поворчала, но согласилась.

Сейчас, когда они въехали на стоянку у кафе-мороженого, Сьюзен украдкой взглянула на мать в зеркало заднего вида. Ленора посмотрела на нее в ответ, нахмурив брови над грустными, жалкими глазами, как побитая собака. Сьюзен знала, что ей придется простить свою маму.

Но не сейчас. Она сжала челюсти и отвела взгляд. Она спиной чувствовала грустное разочарование, которое испытывала Ленора на заднем сиденье.

Дэнни припарковался, они вышли. Эллен, одна из прихожанок церкви, ждала их у закрытой витрины с мороженым. Сьюзен поздоровалась с ней, затем посмотрела на поле для мини-гольфа и подумала о том, как сильно Эми любила это поле, особенно лунку с большой фиолетовой акулой, в которую было достаточно легко попасть мячиком. Сможет ли она когда-нибудь снова сыграть здесь?

Ленора и Эллен направились в глубь леса. Сьюзен чувствовала, что мама старается держаться от нее на расстоянии.

Тем временем Сьюзен и Дэнни разделились: она пошла направо, а он — налево, как у них сложилось за последние сутки поисков. Она глубоко вздохнула, собираясь с духом, и заглянула за толстый дуб.

Эми нет.

Она направилась к другому дубу, и еще одному, и еще. Эми нет.

Сьюзен оглянулась на Дэнни и увидела, что теперь он идет с Ленорой. Может быть, все это сблизит их, подумала она. Дэнни и ее мама никогда особо не ссорились, но и не совсем ладили. Он расстраивался, когда та вела себя легкомысленно, а теща считала, что он может быть чересчур властным — например, когда указывает Сьюзен, как именно нужно приготовить курицу, чтобы ему понравилось.

Но теперь, в этот критический момент, они отложили в сторону свои разногласия. Сьюзен почувствовала, как в ее сердце внезапно стало тепло. Она огляделась и нашла еще один дуб, ствол которого был достаточно толстым, чтобы за ним можно было спрятать детское тело. Господи, это настоящая пытка. Она направилась к дереву.

Но тут на стоянку въехала полицейская машина. Присмотревшись, она увидела, что внутри был офицер Линч.

Что-то в том, как он припарковал машину, что-то необъяснимое напугало ее.

Затем Линч вышел из машины. Он увидел Сьюзен и снял полицейскую фуражку.

В прямом смысле снял свою фуражку.

Именно тогда Сьюзен поняла. Она все поняла.

Она начала плакать. К тому времени, когда Линч добрался до нее, она сидела рядом со стволом дерева и рыдала взахлеб.

— Мне очень жаль, — проговорил он.

Она слишком тяжело дышала и не могла ничего ответить. Он наклонился и коснулся ее плеча, затем просто сел рядом с ней и взял ее за руку. Дэнни и Ленора поспешили к ним.

— Что случилось? — взволнованно произнес Дэнни.

А Ленора спросила:

— Вы нашли ее?

— Боюсь, что так, — ответил Линч.

Ленора опустилась на землю. Потом то же самое сделал и Дэнни. Все четверо сидели на холодной грязной листве и слушали Линча, который рассказал, как все произошло.

Четыре часа назад, сразу после рассвета, парочка молодоженов бегала со своим терьером по берегам реки Меттави близ Гранвилла, в часе езды на восток. Собака сошла с тропинки и начала громко лаять. Ребята позвали пса, он не отреагировал, поэтому они сами пошли к нему.

Они увидели тело маленькой девочки. Она лежала на спине, наполовину прикрытая листьями, с кровавой раной на лбу. Ее шея была в синяках, и, хотя Линч до сих пор ждал подтверждения от судмедэксперта, он был почти уверен, что Эми была задушена.

Сьюзен раскачивалась, сидя на земле:

— Вы уверены, что это Эми?

— Боюсь, что так. Я только что вернулся оттуда, и в этом нет никаких сомнений. Я могу показать вам полароидный снимок, если хотите.

Сьюзен ничего не ответила. Она просто закричала. Она кричала так громко, что люди, выходившие из церкви, слышали это почти за полкилометра. Дэнни схватил ее и прижал к себе. Она перестала кричать и замерла в его объятиях.

Сквозь боль она чувствовала, что мама тоже хочет обнять ее, но боится, что Сьюзен оттолкнет ее.

Линч сказал, что сейчас не обязательно смотреть на фотографию. Любой из родителей может сделать это в любое время, когда будет готов, или, если они посчитают нужным, они могут приехать на опознание.

— Где она находится? — спросила Ленора.

— Ее везут в полицейский морг в Олбани, — ответил Линч. — Тело нашли по ту сторону границы в Вермонте, так что в дело вмешалось ФБР. Они попросили, чтобы тело доставили в Олбани, потому что он находится на одинаковом удалении от Лейк-Люцерна и Гранвилла.

Сьюзен не могла понять смысла того, что говорил Линч. Она едва слышала его. Ей было наплевать на ФБР. Все, что она знала сейчас, — это то, что ее ребенок мертв.

Ей было наплевать на месть и правосудие. Она даже не думала об этом. Пока не думала.

Глава одиннадцатая. Воскресенье, 28 ноября, наши дни

Сьюзен сидела в своем мертвом «Додж-Дарте» на обочине шоссе и пыталась успокоиться. Может быть, ей повезет и машине просто нужен небольшой ремонт.

Она подождала, пока мимо проедет пикап, затем вышла из машины и посмотрела на правый передний бампер, которым она врезалась в ограждение. Бампер был разбит, да, но ничего такого, что могло бы помешать ей двигаться дальше.

Затем она открыла капот. Она знала, что Кларенс не отпустил бы ее из мастерской, если бы не залил в ее автомобиль все полагающиеся жидкости. И она была права. Масла для трансмиссии было по самую завязку. Значит, проблема была гораздо серьезнее.

Она проверила, не разъединились ли какие кабели или провода, затем позвонила Кларенсу и описала, что произошло.

— Как ты думаешь, что это такое?

— Я не уверен. Может быть, какая-то проблема с передачей.

— Ремонт дорого обойдется?

— Это зависит от обстоятельств. Похоже, машину придется эвакуировать. Где ты находишься?

— К западу от Голуэя.

— Хорошо, я знаю парня, который сделает все по нормальной цене.

Кларенс назвал ей имя этого человека — Луи Патерно, и номер телефона. Она позвонила. Луи сказал, что будет там через сорок пять минут, может быть, через час.

Это заняло больше полутора часов, но Луи назвал отличную цену: всего семьдесят долларов за свои услуги. Он отвез ее в автомастерскую в Голуэе, которая, по его словам, была самой доступной по цене во всей округе. Мастерской управляла женщина лет сорока по имени Тина с мускулистыми руками и тяжелой походкой.

— У нас сегодня все забито, — сказала Тина, — мои ребята смогут посмотреть вашу машину через сорок пять минут, может быть, через час.

Сьюзен подумала, не означает ли это, что на самом деле все выльется часа в полтора. Она могла забыть о том, чтобы добраться до Буффало сегодня вечером.

Сьюзен прошла несколько кварталов до ближайшей закусочной, где купила жареный сыр с картошкой фри. Это было вкусно, но далеко не так, как у Молли. Сьюзен подождала, пока пройдет чуть больше часа, а затем вернулась в ремонтную мастерскую, чтобы услышать окончательный вердикт. Что бы ни было с ее машиной, она надеялась, что Тина назначит за работу приемлемую цену, как это сделал Луи.

Когда Сьюзен подошла к Тине, та стояла у «Додж-Дарта» и беседовала с механиком.

— Привет!

Тина посмотрела на нее и вздохнула так, что у Сьюзен сердце ушло в пятки. Этот вздох был неспроста. Сьюзен как в воду глядела.

— Боюсь, что коробка передач накрылась медным тазом. Вам понадобится установка новой.

— И сколько это будет стоить?

— Лучшая цена, которую я могу предложить, — две тысячи долларов.

На вечере Сьюзен удалось собрать девятьсот восемьдесят девять долларов. Из них маме она оставила сто, а не пятьдесят, плюс семьдесят на буксир.

— У меня только восемьсот, — ответила Сьюзен.

Тина сочувственно кивнула ей:

— Я тебя услышала. — Она положила руку на перекрашенную, но ржавую крышу машины. — Ну, по крайней мере, на этой малышке ты проехала двести пятьдесят тысяч миль. Не на что жаловаться.

— Я вроде как в затруднительном положении, — сказала Сьюзен.

Тина сложила свои толстые руки на груди, явно готовясь услышать еще одну слезливую историю.

Сьюзен бесстрашно продолжила:

— Мне нужно успеть в Северную Дакоту к субботе. Вы можете мне как-нибудь помочь?

— Но не двумя штуками баксов.

— А вы можете поставить подержанную коробку передач?

Тина покачала головой:

— Эти автомобили не выпускаются уже лет двадцать — двадцать пять. Поэтому такие дорогие запчасти.

Сьюзен прикусила ноготь большого пальца:

— А можно как-нибудь все починить на время скрепками, клейкой лентой?

— Боюсь, что нет.

Сьюзен знала, что Тина говорит правду. Она слышала тот визг. Ее старый «Додж-Дарт» был окончательно мертв.

Но что же ей делать? Ей нужно было добраться до Северной Дакоты. Она не могла просто вернуться домой.

— Сколько вы можете заплатить мне за машину? — спросила она.

— Честно говоря, мэм, это мне еще придется платить за то, чтобы эвакуировать вашу машину на свалку. В ней нет ни одной детали, которая могла бы кому-нибудь пригодиться.

— Сегодня я поставила новые шины.

Тина посмотрела вниз:

— Хорошо, я дам за них сто долларов.

Сьюзен кивнула. Она посмотрела на поврежденный бампер, затем положила руку на темно-зеленый капот машины и осторожно потерла его. Он был ледяной на ощупь.

— Бедная Джульетта, — произнесла она.

Тина вопросительно посмотрела на Сьюзен.

— Так моя дочь назвала эту машину. Я отвезла ее в школу на этой машине в тот день, когда она умерла.

Тина подыскивала слова, потом наконец сказала:

— Мне очень жаль. Может быть, это и хорошо, что ты избавишься от этого автомобиля. Плохие воспоминания.

— Нет, это лучшие воспоминания в моей жизни.

Сьюзен полезла в карман за ключом от машины, потом вспомнила, что отдала его Тине. Она чувствовала себя рассеянной и никак не могла привести себя в порядок.

— Ключи у вас?

Тина протянула ей ключи, и она открыла багажник. Достала свой старый чемодан.

Она не могла позволить себе заплатить восемьсот сорок долларов за самолет даже после того, как получила сотню за шины. У нее не осталось бы денег ни на еду, ни на что другое. И как она вообще доберется отсюда до аэропорта Олбани?

— Где ближайшая автобусная станция? — спросила Сьюзен.

Тина колебалась, раздумывая:

— Наверное, в Гловерсвилле.

Сьюзен вспомнила, как проезжала мимо знака, на котором было написано, что Гловерсвилл находится в сорока километрах отсюда. «Ну а какой у меня есть выбор?» — подумала она, поднимая чемодан.

Тина посмотрела на нее и сказала:

— Я бы попросила одного из моих парней подвезти тебя, но у нас действительно все забито и свободных людей сейчас нет.

— Не беспокойтесь. Я доеду автостопом.

Тина полезла в карман за пачкой купюр и вытащила пять двадцаток:

— Вот, держи.

— Спасибо, я очень благодарна.

Затем Сьюзен протянула руку и любовно постучала по капоту своей машины:

— Пока, Джульетта.

Она кивнула на прощание Тине и покатила чемодан к выходу из мастерской.

Теперь ветер дул с севера, и небесная синева снова превратилась в серую хмарь. Сьюзен плотнее обернула вокруг шеи шарф цвета морской волны, который связала для нее мама. До 29-го шоссе было примерно полкилометра. Она встала на перекрестке и подняла большой палец.

Ладно, может быть, она не сможет посмотреть на Ниагарский водопад. Но, черт возьми, она обязана добраться до Северной Дакоты.

Позади себя Сьюзен услышала, как Тина пробормотала: «Твою же мать». Вероятно, что-то случилось. Затем она услышала, как та кричит ей:

— Да подожди ты!

Сьюзен обернулась и увидела, что к ней направляется хозяйка мастерской. Уже через три минуты она забиралась на переднее сиденье пикапа «Форд», принадлежащего Тине. И они двинулись в сторону автобусной станции Гловерсвилла.

Когда они выехали на шоссе, Сьюзен сказала:

— Я действительно благодарна вам за помощь.

— Так почему же ты так загорелась желанием попасть в Северную Дакоту? — спросила Тина.

Сьюзен рассказала ей. Тина была так потрясена, что отвела взгляд от дороги и чуть не врезалась в лесовоз.

После того как Тина вернулась в свою колею, она сказала:

— С таких парней, которые связываются с маленькими девочками, мы должны живьем сдирать кожу и оставлять их в пустыне на съедение койотам.

Сьюзен кивнула. Она посмотрела в окно на одинокую рощицу рогоза, окаймляющую небольшой пруд справа от них, и подумала о Чудовище.

Иногда по ночам она лежала в постели, и ей казалось, что Чудовище находится прямо там, в комнате, рядом с ней. Его лицо было таким, каким оно было в день открытия процесса, когда он впервые вошел в зал суда и пристально посмотрел на нее. Их глаза встретились, и его взгляд был таким чертовски озадаченным. Его глаза казались грустными, даже сочувствующими, а не злыми или насмешливыми, как она ожидала.

— Я хочу спросить его, почему он это сделал, — произнесла Сьюзен.

— Потому что он гребаный псих, вот почему.

— Но почему он выбрал мою дочь? Почему она?

Тина нахмурилась, сбитая с толку:

— Я думала, ты сказала, что он признался в том, что сделал.

— Да, признался. Я имею в виду, потом он попытался взять свои слова обратно и заявил, что он этого не делал, но в итоге, да, он признался.

— Так разве он не сказал в своем признании, почему выбрал именно ее?

Сьюзен подергала себя за ухо.

— Он сказал, что это потому, что ему понравилось ожерелье Эми. Но на самом деле это какая-то бессмыслица. Как он вообще мог увидеть ожерелье с другой стороны улицы?

Странно, но во время суда ей не пришло это в голову. Адвокат Чудовища никогда не поднимал эту тему.

Но затем, через два года после убийства, одним апрельским утром в понедельник, Сьюзен проезжала мимо начальной школы. Она делала это почти каждый день, потому что, если бы она попыталась объехать этот участок 9N, она потратила бы на пятнадцать минут больше, чтобы добраться до работы, и еще два доллара на бензин сверху. Она была в квартале от школы, когда ее внезапно осенило.

В своей признательной речи Чудовище сказал, что припарковался напротив школы, когда увидел Эми и ее ожерелье. Он сказал кучу слов об ожерелье и о том, как в тот день впервые заметил его.

Но мог ли он на самом деле увидеть ожерелье с такого расстояния? Сьюзен развернулась и остановилась на том месте, где, по словам Чудовища, он припарковался днем. Она посмотрела через двухполосную дорогу и отрезок травы на другой стороне на тротуар, где должна была стоять Эми.

С этой точки было очень трудно разглядеть ожерелье. Скорее всего, невозможно. Иногда, возвращаясь домой после обеденного перерыва, она останавливалась на том же самом месте и ждала, когда дети выйдут из школы. Она наблюдала за ними, чтобы понять, заметила бы она ожерелье, если бы оно было на ком-нибудь из них.

Она подумала, может быть, Чудовище ошибся и он ждал на другой стороне 9N, ближе к школе. Но он четко дал понять, где именно он припарковался.

Может быть, он солгал, сказав, что впервые увидел ожерелье Эми именно тогда. Но зачем ему лгать об этом, если он говорил правду обо всем остальном? Это было странно.

Тина ворвалась в ее мысли:

— Дерьмо случается, — сказала она. — Это просто происходит, и все тут.

Сьюзен слышала это много раз и раньше и от своей мамы, и от Молли. Она снова посмотрела в окно. Она все еще скучала по Молли, хотя прошло уже семь лет с тех пор, как она умерла.

— Мой совет? Даже не разговаривай с этим придурком. Просто плюнь ему в лицо.

— Он взял на память ее ожерелье, — сказала Сьюзен. — Я так надеюсь, что он признается мне, куда он его спрятал.

Она коснулась шарфа цвета морской волны на своей шее.

— Я хотела бы положить ожерелье на могилу дочери.

Глава двенадцатая. Воскресенье, 14 апреля, двадцать лет назад

Сьюзен нужно было увидеть тело Эми. Она не понимала почему, просто должна была, и все. Поэтому Дэнни отвез ее и Ленору в полицейский морг в Олбани.

— Гребаный ублюдок, — прорычал Дэнни, сжимая кулаки на руле. — Чертов Фрэнк Симмонс! И они выпустили его из тюрьмы, ты можешь в это поверить? Мне насрать, есть ли у них доказательства или нет, твою мать, просто закройте его!

Дэнни моментально включился в режим мести. Сьюзен до сих пор была в оцепенении, не произнося ни слова. Ленора на заднем сиденье тоже молчала.

Сьюзен знала, что ее маму сейчас разрывает на части, — и что с того? Они все еще не были уверены в том, что Фрэнк — убийца, но было очевидно, что именно тот промах Леноры со звонком дочери, путаница с тем, кто заберет Эми из школы, в итоге привели к ее смерти. Кто-то обратил внимание на Эми, которая стояла у школы и ждала у моря погоды, и похитил ее.

Сьюзен крепко зажмурилась, пытаясь выкинуть этот образ из головы.

Когда они добрались до полицейского управления Олбани, где собрались местные полицейские и полиция штата Нью-Йорк, Линч уже ждал их на стоянке. Он проводил их к стойке регистрации и показал свой значок полицейскому, который заступил на дежурство пару минут назад.

— Я офицер Линч из Лейк-Люцерна. Со мной семья жертвы.

— Какой жертвы? — спросил дежурный полицейский.

Когда Сьюзен услышала это, она будто очнулась. Боже, как она ненавидела этого полицейского! Ненавидела этот кусок собачьего дерьма, прилипший к ее туфле. Ей хотелось перегнуться через стол, схватить его за голову и разбить ею стену позади него, снова и снова. Бить без конца. Бить еще и еще.

— Ее зовут Эми Лентиго, — прорычала Сьюзен полицейскому сквозь зубы. — Ей семь лет. Вот ее фотография.

Она сунула под нос полицейскому фотографию Эми, на которой та улыбалась во весь свой щербатый рот.

Он моргнул:

— Мне очень жаль, мэм. Она внизу, — дежурный повернулся к Линчу, — просто следуйте указателям.

— Спасибо, офицер, — поблагодарил Линч и повел Сьюзен, Дэнни и Ленору в подвал.

Сьюзен ожидала увидеть тело своей дочери через окно, как в сериале «Закон и порядок», который они с Дэнни смотрели по вечерам в среду после того, как Эми ложилась спать. Но вместо этого Линч открыл дверь и провел их прямо в помещение морга. Было холодно. В центре комнаты стояли два длинных стола из нержавеющей стали. Вдоль одной стены тянулся высокий шкаф с большими металлическими ящиками.

Слева от них была закрытая дверь кабинета. Линч постучал, ему открыла работница морга — женщина лет тридцати с небольшим, с густыми черными волосами и тяжелыми фиолетовыми серьгами.

Она посмотрела на них:

— Могу ли я чем-то помочь?

— Это родители и бабушка жертвы, — сказал Линч.

Сьюзен была готова убить ее, если бы и она спросила: «Какой жертвы?» Но работница морга понимающе кивнула и ответила:

— Хорошо.

Она вышла из своего кабинета и попросила Линча ей помочь. Они потянули за ручки одного из ящиков, и оттуда выкатился длинный поднос. На нем лежало тело девочки, накрытое белой простыней.

Работница морга сняла простыню.

Это была Эми.


Моя бедная малышка.


— Ублюдок, — прошипел Дэнни.

Ленора застонала и отшатнулась назад. Ее подхватила служащая, удерживая от падения.

Все происходящее вокруг Сьюзен исчезло. Она приложила руку к сердцу и шагнула ближе к Эми.

Глаза дочери были широко распахнуты. Они выглядели испуганными. На лбу виднелась большая кровавая рана. Засохшая кровь стекала по ее бледному белому лицу на шею.

Вся шея была в синяках, как и сказал Линч. Сьюзен увидела под кровавыми подтеками фиолетовые и желтые пятна.

На крови отпечатался какой-то узор. Сьюзен присмотрелась повнимательнее и поняла, что это было: отпечатки бусин ожерелья. Когда убийца задушил ее, на Эми все еще было ее ожерелье. То самое, которое она никогда не хотела снимать. Ей довелось проносить его всего одну неделю.

— Где оно? Где ожерелье? — спросила Сьюзен.

— Оно пропало, — ответил Линч.

Сьюзен недоуменно нахмурилась, потом сообразила. Убийца забрал ожерелье в качестве сувенира.


Ему так понравилось убивать Эми, что он взял на память подарок.


В этот момент сердце и душу Сьюзен наполнило желание заставить этого человека страдать и мучиться всю оставшуюся жизнь.

Глава тринадцатая. Воскресенье, 28 ноября, наши дни

Тина и Сьюзен подъехали к крошечной автобусной станции в Гловерсвилле в половине третьего. Тина достала из своего пикапа чемодан.

— Спасибо, — поблагодарила ее Сьюзен.

Тина заключила ту в свои сильные объятия:

— Удачи тебе, дорогая.

Помахав на прощание рукой, Сьюзен решила напомнить себе, что, на самом деле, мир полон хороших людей.

Затем она вкатила свой чемодан внутрь автобусной станции. Здесь пахло лаком для дерева и было вполне уютно. Сьюзен увидела только одного посетителя — молодого бородатого парня, который сидел в дальнем углу. Он лениво жевал картофель фри, слушая музыку в своем айфоне.

Из-за стойки ее поприветствовал кассир, человек лет шестидесяти, с густыми седыми усами, как у моржа, которые были красиво причесаны и ухожены.

— Добрый день, юная леди. Чем я могу вам помочь?

Сьюзен подошла к окну:

— Привет. Мне нужен билет до Ходж-Хилс, Северная Дакота.

Кассир приподнял брови, такие же густые, как и его усы.

— Ходж-Хилс, Северная Дакота, да? — произнес он с сомнением. — Ну, давай посмотрим, что у нас есть.

Он печатал на своем компьютере, напевая старую поп-песню, которая была знакома Сьюзен, но она так и не смогла вспомнить ее название. В углу бородатый молодой человек качал головой в такт какой-то песне, звучавшей в его телефоне.

— Что ж, — сказал кассир, посматривая на экран своего компьютера, — вы можете сесть на автобус «Адирондак Трейлуэйс» до Буффало, затем пересадка на «Грейхаунд» до Толедо, затем пересадка на «Мидуэст Трейлуэйс» до Чикаго, потом еще одна пересадка на «Грейхаунд» до Миннеаполиса, «Виндстар» до Фарго и оттуда уже до Ходж-Хилс на «Дакота Нортерн».

Он посмотрел на нее снизу вверх:

— Вы уверены, что не хотите взять билет на самолет?

— Сколько времени это займет?

— У вас будет несколько пересадок, если вы успели заметить. Так что дня три будете в дороге.

— В среду доберусь?

— Так точно.

Если бы она села на прямой автобус до Северной Дакоты, она бы добралась на три дня раньше.

— Среда, нормально. Сколько стоят билеты?

Кассир посмотрел на нее с сомнением и произнес:

— Триста девятнадцать долларов и сорок шесть центов.

— Хорошо, — ответила Сьюзен.

Если бы она действительно разумно распоряжалась своими деньгами, то ей бы, возможно, хватило и на обратную дорогу. Или она могла бы позвонить Терри или кому-нибудь еще и попросить прислать ей пару сотен. Что-нибудь бы придумали.

Но сейчас она не могла думать об этом. Она полезла в карман пальто и достала пачки с однодолларовыми купюрами. Они были самыми объемными, перевязанные резинками, которые ей пришлось снять. Сьюзен начала выкладывать перед кассиром банкноты одну за другой, считая вслух:

— Один, два, три, четыре, пять…

Кассир и бородатый молодой человек уставились на нее, явно задаваясь вопросом, действительно ли она собирается отсчитать триста девятнадцать долларов по одному.

— Шесть, семь, восемь…

Через пять минут она закончила, и ее пальто стало намного легче.

— Впечатляет, — сказал кассир. — Могу я спросить, где вы взяли эти деньги?

Сьюзен не хотела снова выкладывать перед посторонним человеком свою историю про изнасилование и убийство дочери, про казнь и так далее.

— Выиграла в баре в лотерею.