– У вас, похоже, дела шли неплохо. Владения у вас впечатляющие.
— Мы тут недавно были, на третьем этаже, — сказал М. охраннику, протягивая визитку члена правления UBS. — И я забыл папку в зале для переговоров.
– Мне выплатили неплохую компенсацию. Впрочем, здоровья деньгами не вернуть. Я раньше бегал, играл в теннис. Знаете, тело воспринимаешь как данность, а потом раз – и ты калека. Впрочем, мне повезло больше, чем другим. – Он окинул меня пристальным взглядом. – Ну как, дело продвигается?
— Одну минуту! — бодро ответил тот. — На третьем этаже у нас вычислительный центр. Вы не перепутали этаж? Туда посторонних не пускают! Подождите.
– Пока на мертвой точке. Я переговорила со множеством людей, и у каждого – своя теория, а мне нужны факты.
Через считанные секунды появился начальник отдела безопасности банка с двумя вооруженными охранниками. Он повертел в руках визитные карточки членов правления UBS и сказал:
Тригг нахмурился:
— У нас в банке господа с такими фамилиями не работают!
– Боюсь, я вам тоже ничего определенного не скажу. Меня это и самого огорошило.
— Но мы туда поднимались на третий этаж! — настаивал возмущенный М. — Через ваш служебный вход! С улицы, там, за углом!
– Вы с ним часто виделись?
— В нашем банке только один вход, — терпеливо объяснял начальник охраны. — А за углом — это уже не наше здание…
– Раза два в неделю. Он заезжал ко мне по дороге на работу попить кофейку. Я мог рассказать ему буквально обо всем. И он мне тоже доверял. Кристал сказала, вас наняла Фиона.
— Но как же моя папка? — удивился М. — И контракт у нас готов. Уже и счет для перевода денег в UBS мне дали! Я даже инструкцию о переводе денег подготовил…
– Да. Сейчас она в Сан-Франциско, но днем должна вернуться. Я тут землю носом рою, разговариваю со всеми подряд: надеюсь убедить ее, что она не бросает деньги на ветер.
Из всех аргументов реальным оказался только один — по поводу счета в банке UBS, куда завтра должны были поступить десять миллионов долларов. Счет был открыт на оффшорную компанию, владельца которой так и не нашли. Эта компания арендовала помещение в соседнем доме, примыкающем к банку UBS. В соседнем подъезде арестовали только двоих, а остальные члены фиктивного банка скрылись. М. и его товарища тоже забрали в изолятор и после долгих допросов и суток, проведенных под арестом, возвратили папку с документами, которая спасла им жизнь.
– И кто у вас в списке?
– Ну, я поговорила с одним из его партнеров – с Джоулом Глейзером. С Харви Бродусом я еще не общалась. Я расспрашивала людей в клинике, была у его дочери Бланш.
А от масштабов размаха оффшорной компании просто дух захватывало: ведь за полгода с небольшим эти аферисты успели нагреть десяток новых русских напополам со старыми арабами. Сделка с М. планировалась чуть ли не последней, перед тем как закрыть лавочку и смыться с более чем солидным капиталом «обманутых вкладчиков».
– А с бывшим мужем Кристал вы не разговаривали?
Вскоре по этому делу арестовали еще несколько человек, но основная команда, кем-то предупрежденная, благополучно смылась…
– Это мне в голову не пришло, но могу и его расспросить. Только он-то здесь при чем?
— Что тебе сказать? Не пользуйся в будущем служебными входами! — посоветовал я М. по телефону.
– Может, и при чем. Месяца четыре назад Дау встречался с Ллойдом. Я понял, что это насчет Лейлы, впрочем, точно не скажу. Вы, наверное, знаете, Лейла некоторое время жила у Ллойда. Кристал устала с ней ругаться, и Лейла переехала к отцу. Она пошла здесь в частную школу, в восьмой класс. А через пару месяцев совершенно отбилась от рук. Начала прогуливать, пошли наркотики, вино. Тут уж Дау вмешался и записал ее в Фитч. Там правила строгие, и она этого Дау простить не может.
* * *
– Я так поняла, что Ллойд с Кристал общаются нормально?
О международных аферистах я мог бы написать не одну книгу, ведь опыт общения с ними у меня просто огромный, еще с советских времен. Как только у нас разрешили предпринимательскую деятельность, в страну хлынул поток сомнительных личностей из-за рубежа. В основном это были полунищие искатели приключений — что-то вроде пионеров Клондайка. Но любой иностранец, у которого было в кармане больше ста долларов, мог спокойно представляться английским миллионером, и ему верили, и вели переговоры на самом высоком уровне, и подписывали контракты…
– Более-менее. Она все еще перед ним стелется. Кристал всегда была у Ллойда под каблуком.
К примеру, один такой герой умудрился за месяц пребывания в России подписать восемьдесят протоколов о создании совместных предприятий. Причем его партнерами стали завод «Энергия», московский ЗИЛ и даже хозяйственное управление Кремля!
– Неужели?
Распорядиться этими бумагами можно было по-разному. Например, утверждать за границей: смотрите, кто я, сколько людей я представляю в Советском Союзе, — и под это собирать деньги.
– Она была стриптизершей в Лас-Вегасе, а он проматывал все, что она зарабатывала. У них были совершенно безумные отношения – пьянство, скандалы. А потом она познакомилась с Дау и переехала с дочкой в Санта-Терезу. Думаю, решила, что Дау – ее выигрышный билет; так оно и оказалось. Но Ллойд отправился за ней следом. Он был вне себя.
Или другой вариант: все данные просто передавались в ЦРУ. Ведь во время знакомства с предприятиями их директора запросто открывали иностранцам самые секретные технологии…
– Откуда вы все это знаете?
Заграничные гости обычно обращались прямо в городской муниципалитет или в горком КПСС, откуда получали направления на предприятия и в преуспевающие кооперативы. Естественно, мой друг Громин, отвечавший в Моссовете за кооперацию, рекомендовал иностранцам посетить мой кооператив «Техника». Особую положительную роль играло и то, что мы сняли офис в Международном выставочном комплексе на Красной Пресне в Москве.
– Дау рассказывал, – ответил Тригг. – По-моему, он боялся, что Ллойд найдет способ утвердить свое влияние. А еще его очень огорчала Фиона, которая постоянно требовала денег. Она была убеждена, что он к ней вернется, и это тоже его удручало. Поэтому он туда и поехал.
Таким образом я и познакомился с миллионером из Австрии по имени Франц Шварц. Он предложил поставить нам в СССР очень интересную вычислительную технику, компьютерные тренажеры, которые могли обучить человека всему — от вождения самолета до управления макроэкономикой.
– Куда это туда?
Мы закупили эти машины, и они понравились всем: качество прекрасное, австрийская сборка, по словам Франца, произведенная на его собственных заводах. А вскоре Франц пришел в наш офис и говорит:
– Он собирался поговорить с Фионой, выяснить отношения раз и навсегда.
— Слушайте, я нашел прекрасный бизнес! Купите мне партию «КамАЗов» — и я даю гарантию, что каждый такой грузовик обменяю на десять персональных компьютеров!
– В тот день, когда исчез?
– Во всяком случае, мне он так говорил. В ту пятницу мы вместе завтракали, и он сказал, что она настаивает на встрече. Она вечно на чем-нибудь настаивала. Удержать его она не могла, но хотела, чтобы он за это заплатил.
Мы быстро прикинули: один компьютер стоил пятьдесят тысяч рублей, а «КамАЗ» по специальной розничной цене для кооперативов — семьдесят тысяч. То есть за семьдесят тысяч рублей можно было купить десять компьютеров и, продав их, получить пятьсот тысяч! Это же четыреста тридцать тысяч рублей чистой прибыли!
– Фиона рассказывала, что Дау уже дважды исчезал. Вы не знаете куда?
Бизнес казался настолько привлекательным, что я бросил все и поехал в Набережные Челны — покупать штук семьдесят «КамАЗов». Задача оказалась непростой, хотя бы потому, что ни денег на покупку грузовиков, ни фондов на эти машины у нас просто не было…
Франц вел себя очень интересно. Он уверял нас в том, что настоящие бизнесмены не подписывают контрактов! Это какая-то чушь, бумажка! Рукопожатие бизнесмена — вот стопроцентная гарантия… И мы ему верили — у него был частный самолет, респектабельная внешность и русская красавица жена. Что еще нужно для полного доверия между партнерами?
– Восстанавливался. Говорил, что ездил на ферму, где такое лечат.
Вскоре Франц привез нам в качестве образцов пять компьютеров. Мы поставили их в офисе, снабдили компьютерными программами наших умельцев, Чижова и Веселова, — и эти компьютеры сразу стали пользоваться колоссальным успехом.
– Вы имеете в виду алкоголизм?
У нас появилось множество клиентов, и еще каких! Институт космических исследований, Институт биохимии, Институт онкологии, крупные военные «почтовые ящики» — всем требовались компьютеры. Валюты у наших клиентов, конечно, не было, зато рублей сколько нужно и даже больше.
– Ну да. Он это скрывал, боялся, что пациенты, узнав, что он алкоголик, перестанут ему доверять.
И тогда мы пошли на совершенно дикий способ, который мог привести нас в тюрьму и к расстрелу, — мы стали брать авансом деньги под будущие поставки компьютеров. Причем если мы и старались брать поменьше — тысяч десять-двадцать, предприятия страшно этому противились, желая перечислить деньги все и сразу.
– Я слышала, Дауэн снова начал пить.
Во-первых, это давало им уверенность в получении желанных компьютеров. А во-вторых, они получили бы на следующий год дополнительные деньги от Госплана, истратив средства бюджета этого года. Был тогда такой парадокс: чем больше предприятие истратит денег, тем больше можно было заказать на следующий год из бюджета. Это и называлось плановой централизованной системой управления государством. Я знал директоров заводов, которые в конце года, чтобы выполнить план расходования средств, закупали все, что только попадалось им под горячую руку. Так, Щелковский химический завод в Тульской области зачем-то приобрел доильные аппараты.
– Возможно, из-за Фионы. Она любого доведет до запоя.
Но недосягаемой вершиной этой деятельности для меня остается приобретение заводом «Серп и Молот» в качестве подсобного хозяйства целого острова в африканской республике Острова Зеленого Мыса. Все хорошо, но одну мелочь в спешке приобретения не учли — на острове не оказалось пресной воды. Тем не менее долгие годы он числился на балансе «Серпа и Молота» — как заграничная база отдыха для рабочих.
– А не мог он опять отправиться в какую-нибудь лечебницу?
* * *
– Я очень на это надеюсь, но в таком случае он все-таки дал бы о себе знать.
Собрав деньги, я вновь полетел в Набережные Челны и очень скоро стал на заводе по производству грузовых автомобилей «КамАЗ» своим. Мне выписали пропуск, и я расхаживал по цехам, здороваясь за руку с инженерами и начальниками цехов.
– Фиона говорит, что в прошлые разы он никого не предупреждал.
В цехе ширпотреба мое внимание привлекли алюминиевые кастрюли для приготовления индеек и гусей. Их выпускали тысячами в день, но, поскольку такого количества гусей и индеек в Набережных Челнах отроду не водилось, сбыта у этой продукции не было вообще. Одна гусятница весила три килограмма и состояла из чистого алюминия. При этом в рознице она стоила всего три рубля.
– Неправда. Мне он говорил.
«Если купить тысячу гусятниц за три тысячи рублей, получится три тонны чистого алюминия, — прикидывал я. — Переплавлять их обратно в металл не надо, можно просто экспортировать как изделия. А за границей три тонны алюминия стоят четыре тысячи восемьсот долларов — или целых шесть компьютеров. Продав в России шесть компьютеров, можно купить уже сто тысяч гусятниц и получить тридцать миллионов рублей чистой прибыли!»
– Что вам известно о проблемах в «Пасифик Медоуз»?
– Немногое, – покачал головой Тригг. – Знаю только, что ситуация сомнительная. Я посоветовал Дау нанять адвоката, а он сказал, что пока рано. У него были кое-какие подозрения, но он хотел сначала сам все проверить.
От бизнеса с гусятницами меня отвлекла только встреча с генеральным директором КамАЗа. Мне удалось произвести на него хорошее впечатление, и вскоре семьдесят два грузовика, купленные на кредитные деньги предприятий, были отправлены в черноморский порт Ильичевск. Весь порт был забит новенькими грузовиками марки «КамАЗ»! О, это было незабываемое зрелище, смотри хоть с земли, хоть с вертолета!
– Кто-то мне говорил, будто он боялся, что в случае публичного скандала Кристал от него уйдет.
Довольный, я примчался к Францу с фотографиями этой грандиозной картины. А он мне вдруг заявляет:
– Возможно, Фиона на это и рассчитывала, – сказал он.
— Все в порядке: компьютеры для вас уже собираются на австрийском заводе. Одна проблема: у этих грузовиков маленькие борта, которые мешают использовать их для перевозки зерна. А мы отправим их не в Австрию, а в Марокко и в Египет возить зерно!
В контору я пришла в 11.25 и увидела Дженифер, склонившуюся над каталожными ящиками. Ее ультракороткая юбка почти не прикрывала зад.
Я снова поехал к генеральному директору КамАЗа и закупил дополнительные борта, которые наращивались на каждый грузовик. Увидев это, Франц сказал:
– Дженифер, – сказала я, – пожалуй, тебе все-таки лучше носить юбки подлиннее.
— Я узнал, что в Ставрополе выпускаются прицепы к этим грузовикам. Хорошо бы к каждому «КамАЗу» еще купить прицеп! И тогда — все, немедленно начинаем выполнение сделки.
Она поспешно выпрямилась и одернула подол.
Один прицеп стоил дополнительно еще десять тысяч рублей. Мы помчались в Ставрополь и договорились об их сверхплановом производстве, хотя я уже чувствовал: происходит что-то не то.
– Мне что-нибудь передавали? – спросила я.
«Разве в Египте и в Марокко растет зерно? — сомнения мучили меня по ночам. — Да бог его знает! Я ведь за границей еще никогда не бывал, тем более в Северной Африке. Однако, судя по карте, там должна находиться пустыня Сахара, неужели там научились выращивать урожай?»
– Звонила только миссис Перселл, сказала, что вернулась и ждет вас к двум.
Слава богу, мы не успели оплатить прицепы из Ставрополя. Потому что очень скоро Франц Шварц просто-напросто исчез! Месяц, полтора его телефон молчит, грузовики в порту, ничего не происходит, порт выставляет штрафы и умоляет убрать куда-нибудь грузовики — жуткая ситуация!
– Когда? Сегодня или завтра?
* * *
– Ой!
– Ладно, не паникуй. Я сама выясню. Еще что?
Организации, которые перевели нам деньги, стали требовать компьютеры. К ноябрю 1988 года мы были должны пять миллионов рублей — деньги по тем временам огромные, больше пяти миллионов долларов США! А мы сидели и ждали Франца, не веря, что он может сделать такую подлость.
– К вам пришли. Какая-то Мерайя. Я ее проводила в ваш кабинет.
И тут нам фантастически повезло: французская фирма «Бюль» предложила поменять свои компьютеры на аммиачную селитру и фосфатные удобрения, которые должны были отправиться в славный город Хошимин, где французы вели активный бизнес с вьетнамцами.
– И оставила там одну?
Мы начали сделку, заплатив только пятьдесят тысяч рублей, и очень скоро получили семьсот компьютеров, то есть не только отбили долги и покрыли стоимость «КамАЗов», но и заработали почти двадцать пять миллионов рублей чистой прибыли!
– У меня работа. Не могла же я с ней сидеть.
Но, главное, благодаря этим операциям мы испытали на практике уникальный бизнес, основанный на разнице внутренних и внешних цен. Эта идея родилась у меня еще в тот момент, когда я увидел камазовские гусятницы. И вскоре кооператив «Техника» уже заработал колоссальные деньги и стал ворочать десятками миллионов рублей и долларов.
У меня потемнело в глазах.
– И давно она там?
Прослышав о таких успехах, Франц Шварц опять возник на нашем горизонте. Он появился как ни в чем не бывало, объяснив, что та сделка сорвалась, потому что покупатели неожиданно взяли другие грузовики, а у «КамАЗов» была проблема с поставкой запасных частей. Ну бывает — испугались арабы обслуживания советских грузовиков и все такое. А свое исчезновение Франц объяснил очень романтично: дескать, потерпел крушение на собственном самолете в лесах Амазонии, где очень долго его не могли найти, а потом лежал без сознания в госпитале города Манаус.
– Минут двадцать. Или немного дольше.
Я категорически отказался иметь дело со Шварцем, а мой заместитель Толик не хотел и не мог простить австрийца и собрался Францу отомстить. Он сообщил мне, что разработал оригинальный план мести, который и был вскоре осуществлен.
– Дженифер, за это время она могла лишить меня всего, чем я владею.
Первым делом Толик встретился со Шварцем наедине и предложил:
– Ну, извините.
— Слушай, Тарасов так тебе и не поверил! А я верю! Черт с ними, с этими грузовиками, забудем! Тебе случайно лес не нужен? У нас сейчас в Новороссийском порту застряли сотни тысяч кубометров леса, и мы готовы поменять его на компьютеры. Давай провернем это дело без Тарасова. Он так на тебя разозлился…
Никакого леса, конечно, у нас и в помине не было. Франц подумал и говорит:
– Да ты не извиняйся. Только больше так не делай. – Я направилась к коридору, но на полпути не удержалась и добавила: – И еще – купи себе колготки!
— Неужели так много? Экспортный лес? Я хочу немедленно его посмотреть!
Дверь в мой кабинет была прикрыта. Распахнув ее, я обнаружила там сидящую на стуле женщину. Я взглянула на свой стол и заметила, что папки кто-то трогал. Я вопросительно посмотрела на посетительницу, но ее взгляд был открыт и безоблачен.
Толик согласился, они назначили дату… За несколько дней до нее в славный город Новороссийск срочно вылетел наш человек. У него в порту было очень много знакомых. Он поставил по бутылке водки всем участникам операции: вахтерам, крановщикам, докерам, которые должны были выходить в нужную смену, и всех попросил: когда приедет иностранец и будет спрашивать, чей лес, — отвечайте: лес кооператива «Техника»!
Ей было не больше двадцати шести, но волосы успели стать серебристо-седыми. Короткая юбка серого делового костюма обнажала колени, выгодно подчеркнутые черными чулками. Слева от стула стоял черный портфель. Больше всего она походила на преуспевающего адвоката. Может, кто-то подал на меня в суд?
Франц прибыл в Новороссийск вместе со своей русской красавицей женой, которую он захватил в качестве переводчицы. Наш человек встретил их как работник порта. И представление началось! Вахтерша, получившая четкие указания, сказала, широко улыбаясь:
Я обошла стол и села.
— Ах, это вы — товарищ из кооператива «Техника»? Пожалуйста, проходите, здесь же все ваше!
Потом Франц отводил в сторону докеров, интересуясь, чей это лес, и все дружно отвечали: кооператива «Техника». Потом они с женой расспрашивали заместителя начальника порта — нашего хорошего приятеля.
– Меня зовут Мерайя Толбот, – сказала она, подав мне руку.
Тот сказал:
– Мы с вами договаривались о встрече? – спросила я, не в силах скрыть раздражение.
— Ну когда вы заберете в конце концов ваш лес, сколько можно его держать! Передайте там, в Москве, Тарасову, что порт практически завален вашим лесом!
– Нет, но я пришла по делу, которое, думаю, вас заинтересует. – Она протянула мне визитку, на которой было написано: «Мерайя Толбот, отдел специальных расследований, надзор по делам страхования», а ниже телефон и адрес, которых я читать не стала. – Я бы хотела побеседовать с вами о вашем домохозяине.
Короче говоря, блефовали, играли все! И, как ни странно, никто не сорвался, план Толика удался на сто процентов.
– О Генри?
Когда Франц увидел количество и качество леса, он тут же схватил самолет, помчался в Европу и стал этот лес продавать. Причем мы его снабдили огромным количеством липовых документов, но оформленных по всем правилам международных контрактов по торговле лесом. Нам помогли профессионалы из внешнеторгового объединения «Техснабэкспорт», выдав необходимую документацию.
– О Ричарде Хевенере.
Толик мне говорил:
Уж не знаю, чего я ожидала, но, во всяком случае, не этого.
— Только не вмешивайся, пожалуйста, я хочу этого человека разорить! И я его разорю за то, что он с нами сделал.
– А в чем дело?
Франц заказал в счет будущей оплаты леса огромное количество самых дешевых компьютеров в Южной Корее и где-то на юге Китая, взял кредиты в банках на несколько миллионов долларов. Для этого ему пришлось заложить часть своего имущества, а заодно и совместное имущество партнеров по бизнесу в других странах. Кроме того, он продал авансом большую часть леса какой-то фирме, открыл специальные аккредитивы на сумму закупки, зафрахтовал гигантский сухогруз…
– Возможно, вы этого не знаете, но в восемьдесят третьем Ричард с Томми убили собственных родителей.
Когда он приехал в Москву и сообщил, что компьютеры уже есть и корабль «дал нотис» на погрузку в порту, Толик ему говорит:
Она выдержала паузу и продолжила сухим деловым тоном:
— Есть одна загвоздка, Франц! Знаешь, все равно придется ехать к Тарасову, потому что его подпись должна быть под контрактом. Иначе лес не вывезти!
– Они наняли человека, чтобы тот забрался к ним в дом. Насколько мы понимаем, план был таков: вор должен был вскрыть сейф и унести оттуда наличность и драгоценности приблизительно на миллион долларов. Мать молодых людей, Бренда, получила по наследству уникальную коллекцию ювелирных украшений, которые, кстати сказать, завещала своей единственной сестре Карен.
Приехали ко мне домой Толик и Франц с женой-переводчицей. Они привезли огромную бутылку коньяка, и Франц сказал:
— Брось ты, Артем, забудь об этих грузовиках! Это такая чепуха, а вот лесной контракт — это да! Это серьезно! Смотри, сколько я всего провернул за границей для его исполнения!
Мерайя достала из портфеля папку и протянула ее мне:
При этом Толик играл на стороне Франца. В его роль входило «убедить» меня в необходимости сделки с лесом. Он меня уговаривал, а я вел себя как известный лесопромышленник.
– Здесь газетные вырезки. И копии двух завещаний.
— Артем, наконец-то мы нашли покупателя, у нас есть бумага с завода в Корее, который запустил линию по производству компьютеров с русской клавиатурой. Специально для нас! — объяснял он мне. — Ты же знаешь, как в порту с нашим лесом мучаются. Какие штрафы мы платим ежемесячно!
Я раскрыла папку. Первые вырезки были датированы 15, 22 и 29 января 1983 года. И в каждой – фотографии Ричарда и Томми, строгих и печальных. В заголовках сообщалось, что их обоих допрашивают по поводу убийства Джареда и Бренды Хевенеров.
И тогда я выдал одну, заранее заготовленную фразу:
Мерайя Толбот продолжала:
— Хорошо, Франц! Я подпишу вам контракт, но только с единственной припиской: весь лес будет вывозиться на наших «КамАЗах»!
– Грабитель – подонок по имени Кейси Стоунхарт, успевший шесть раз отсидеть в тюрьме за различные преступления – от мелких краж до поджога. Мы полагаем, что сейф он открыл, использовав шифр, который ему сообщили братья. За тем он отключил дымоуловители и поджег дом, чтобы скрыть следы преступления. По-видимому (впрочем, это всего лишь наши предположения), по уговору он должен был забрать себе драгоценности. Братьям доставались деньги и несколько самых ценных украшений, а кроме того, они надеялись получить от страховой компании компенсацию за дом со всем его содержимым. Мистера и миссис Хевенер нашли в спальне, в шкафу, связанными по рукам и ногам и с кляпами во рту. Они задохнулись в дыму. Братьев в городе не было, у них железное алиби. А Стоунхарт исчез – возможно, его убили. Никто его с тех пор не видел – сто к одному, что они же от него и избавились.
– Может, он где-то скрывается?
И тут австриец все понял. Франц побелел как полотно, встал и молча ушел. Потом мы узнали, что он числится в розыске Интерпола и ему закрыт въезд не только в Австрию, но и еще в целый ряд стран, где остались его кредиторы.
– Тогда бы он послал весточку семье. Полиция проверяет почту, прослушивает телефон. Этот парень был очень привязан к своим родным. И разлуки бы не вынес.
– Напомните еще раз, когда это произошло?
Это было жестоко, но справедливо! Так мы привыкали к «черной» стороне капиталистического бизнеса…
– В восемьдесят третьем году, в Хэтчете, штат Техас. Подозрение почти сразу же пало на братьев, но они ведут себя крайне умно.
Мой интерес к Томми словно испарился.
* * *
– А почему полиция заподозрила их?
К нашему удивлению, Шварц появился еще раз уже в середине 89-го года. Это был для нас ужасный период: работу кооператива «Техника» власти практически остановили, все наши банковские счета заморожены, мы должны разным фирмам и предприятиям массу денег и компьютеров…
Франц объявляет:
– Во-первых, актеры из них обоих никудышные. Они старались вовсю, но получалось насквозь фальшиво – сплошные крокодиловы слезы. В то время они оба жили дома. Томми был вечным студентом. Ричард называл себя «антрепренером», и деятельность его заключалась в том, что он занимал деньги и тут же пускал их по ветру. Джаред полностью разочаровался в обоих. Да и Бренда тоже. Это нам потом рассказали их друзья.
— Господа, счет один: один! Больше я обманывать вас не собираюсь! Я навел справки и знаю, как вам сложно. Сколько вам надо компьютеров?
– Как я понимаю, братьям было предъявлено обвинение?
Тогда нас спасало хотя бы штук сорок. И он предложил один компьютер за тонну жидкости против замерзания масла для автомобильных двигателей под названием «тоссол».
Мерайя покачала головой:
Это было очень выгодное предложение: тонна тоссола стоила всего пятьсот рублей, такие деньги мы вполне могли собрать.
– Следователи не смогли собрать достаточно улик, и окружной прокурор обвинения не выдвинул. Страховая компания, естественно, выплачивать ничего не хотела, но братья подали в суд. Поскольку арестованы они не были и обвинения им не предъявляли, пришлось заплатить.
Я спрашиваю:
– И сколько же?
— Франц, а ты нас не обманываешь?
– Каждому по двести пятьдесят тысяч по страхованию жизни. За дом и имущество – более семисот пятидесяти тысяч. Прибавьте к этому наличность из сейфа – около ста тысяч – и драгоценности: получается кругленькая сумма. Страховая компания и Карен Атчесон, тетя близнецов, собираются подать гражданский иск о возмещении убытков. Мы убеждены, что украшения все еще у них.
— Не обманываю! Готов даже вперед привезти компьютеры, а потом уже вы отгрузите тоссол!
– Даже сейчас, через три года?
И действительно, через неделю Франц привозит все сорок компьютеров.
– Поступила кое-какая информация. Есть один специалист по поджогам, профессионал. Кейси с ним советовался: работа была сложная, не мелочевка, которой он занимался раньше.
— Вот, смотрите, как я вам доверяю, — говорит. — Ведь мы столько вместе прошли!..
– А этот профессионал тоже должен был что-то получить?
Мы рванули на Могилевский завод, где производили тоссол, организовали третью смену, оплатили сырье, электричество и продукцию и честно уже через две недели отгрузили Францу необходимые тонны продукта.
– Часть гонорара Кейси. Но когда он узнал про убийство, решил в это не лезть. А теперь в нем, наконец, заговорила совесть.
Так бы все и закончилось, если бы наш бухгалтер вдруг не захотела выяснить какие-то детали оплаты контракта. Она позвонила в компанию, которая отгружала компьютеры, и говорит:
– Но почему же он не пошел в полицию?
— Здравствуйте, вас беспокоят из кооператива «Техника», нам нужно уточнить накладные… Ваш представитель Франц Шварц нам дал такие номера…
– Пойдет, если страховая компания обнаружит доказательства.
А ей отвечают:
Я отодвинула папку:
— Все правильно, только это не наш, а ваш представитель Франц Шварц! И кроме тех накладных, которые вы продиктовали, где еще десять?
– А зачем вы пришли сюда?
Мерайя усмехнулась:
– Я братьев из виду не выпускаю. Похоже, деньги у них на исходе, да и отношения портятся. Мы очень рассчитываем на то, что у них появятся проблемы с наличностью. Поэтому-то Ричард и решил сдать помещение именно вам. Вы заплатили за полгода вперед, а ему доллары ой как нужны.
– Как вы это выяснили?
– Мы подсылали к нему еще одного клиента. Ричард ему отказал, объяснив, что нашелся человек, который заплатил вперед. Так или иначе, если братья окончательно разругаются, нам это будет только на руку. Я все жду, когда один, наконец, кинет другого.
– А от меня-то вам что понадобилось?
– Мы хотим, чтобы вы случайно упомянули в разговоре имя одного перекупщика. Он по профессии ювелир, живет в Лос-Анджелесе. Деньги кончатся, и братья наверняка решат толкнуть драгоценности.
Оказалось, что Франц еще в начале знакомства украл у нас чистый бланк удостоверения члена кооператива. Вклеил туда свою фотографию, поставил печать и написал себе должность — заместитель председателя кооператива «Техника»…
– Ну, скажу я про ювелира, а дальше что?
С этим документом он поехал на завод, которому нужен был тоссол, и договорился, что за каждую тонну получит по пять компьютеров! Потом приехал в Россию и сказал, что за каждую тонну даст нам всего один компьютер. Все были рады: завод получил тоссол, мы получили компьютеры, а Франц снова обдурил нас на четыре компьютера с каждой тонны! Аж на 160 штук, или на восемь миллионов рублей!
– Подождем, посмотрим, не заглотят ли они наживку. Нам бы только убедиться, что драгоценности у них, и тогда уж мы запросим ордер на обыск.
Вполне возможно, компьютеры были те самые, которые он заказал под наш лес…
– На каком основании?
…А последний раз я услышал о Шварце уже в 1991 году, когда Лужков назначил меня председателем Совета по внешнеэкономической деятельности Москвы.
Среди огромного количества контрактов и предложений, которые поступали в комиссию, мне в руки попал колоссальный проект. Он очень сильно лоббировался тогда одним из заместителей мэра Москвы.
– У перекупщика же будет часть украшений. И мальчикам придется долго объяснять, откуда они их взяли.
Некая фирма предлагала инвестировать двадцать миллионов долларов в открытие сети кафе быстрого питания. Фирма обещала работать только на рубли, используя их на внутреннем рынке. Никаких гарантий в обмен на двадцать миллионов долларов вообще не требовалось. Все оборудование вместе с ремонтом помещений и обучением персонала фирма поставляла вперед за свой счет!
– А если они не станут к нему обращаться?
Это блестящее предложение сопровождалось письмом на имя Лужкова и его резолюцией в правом углу: «Поддержать!» Письмо было отпечатано на роскошном золотом бланке, а внизу красовалась подпись: президент компании Франц Шварц.
– У нас имеется еще один план.
Мне стало очень смешно. Я остановил контракт, но уверен, что не лишил при этом Москву сети кафе, а, наверное, спас еще несколько десятков миллионов для столицы и ее авторитет.
– Почему вы так уверены, что драгоценности все еще у них?
* * *
– Нам известно, что они купили сейф. Но все упирается в то, что у нас нет легальных оснований на обыск.
Благодаря другому международному аферисту я буквально чудом избежал гибели и, кроме того, заочно стал заклятым врагом господина Гайдара, в то время премьер-министра России.
– Вот смешно: я вчера как раз там была. Ричард куда-то уходил, и Томми показывал мне дом.
Эта история началась в 1991 году, когда миллиардер Мохам Мурджани познакомил меня с ливанцем по имени Адель Нассиф, которого рекомендовал как своего друга.
– Но сейфа вы, по-видимому, не заметили.
Адель принес тогда множество оригинальных идей, которые в случае реализации могли принести фантастические доходы. К примеру, он раскопал, что где-то в Анголе есть огромный рудник бокситов, на разработку которого у Советского Союза имелась многолетняя концессия. Раньше там жили больше тысячи российских рабочих, были даже построены железная дорога до моря и портовый терминал для загрузки кораблей бокситами. В 91-м, когда СССР рухнул, все уехали и рудник просто бросили, а Россия этим даже не заинтересовалась.
– Увы. У них почти нет мебели, на стенах ни ковров, ни картин.
В ходе нашей проверки выяснилось, что про рудник действительно забыли — он вообще нигде не числился! Появился иностранный покупатель, который готов был заплатить сто миллионов долларов за право распоряжаться концессией СССР и давал еще десять процентов нам за посредничество.
– Когда вы с ним снова увидитесь?
Увы, поскольку ни в одном российском министерстве или ведомстве об этом руднике ничего не слышали, мы попросту не смогли раздобыть необходимые бумаги. Кто-то выбросил целый рудник, как вышедшую из хождения мелкую денежную купюру. Подумаешь, сто миллионов долларов! Тогда, после распада советской империи, это было в порядке вещей. Огромное количество собственности, принадлежавшей бывшему СССР, осталось за рубежом бесхозным…
– Не собираюсь я с ним видеться! Тем более после того, что вы мне рассказали.
Еще одна идея Нассифа впоследствии была неоднократно реализована. Он выяснил, что у России огромное количество разрешений на ловлю рыбы во всех морях и океанах. Но никто тогда рыбу не ловил: российскому флоту катастрофически не хватало валюты для оплаты рейсов, и он простаивал в портах, а частично начинал распродаваться за долги.
– Очень жаль. Мы рассчитывали на вашу помощь.
Те же голландцы были готовы платить миллионы, чтобы ловить рыбу там, где этого не делала Россия. И всего-то требовалось получить разрешение повесить какому-нибудь голландскому или норвежскому сейнеру российский флаг на время ловли рыбы.
– У меня нет повода еще раз осматривать дом. К тому же, даже если бы я и нашла сейф, все равно не смогла бы его открыть.
Для осуществления таких проектов нам срочно нужен был выход на новую российскую власть, на правительство Гайдара.
Как выяснилось впоследствии, Адель Нассиф сам был крупным международным аферистом. Он обманул меня на пять миллионов долларов, но эта история настолько серьезно повлияла на мою жизнь, что о ней надо рассказывать отдельно…
– Мы вас об этом и не просим. Нужно только узнать, где он. Если мы получим ордер, нам очень не хотелось бы, чтобы парни успели избавиться от улик.
А в тот момент Адель просто входил в мое доверие. Мне очень недоставало опыта ведения дел за границей, не хватало образования, и, кроме того, мне по-настоящему нравились его масштабные идеи.
Вскоре мы с Аделем открыли совместные компании и общий офис в центре Лондона. Его опыт ведения бизнеса и гарвардское образование великолепно сочетались с моим уникальным опытом предпринимателя в России. У меня оставались очень серьезные связи в правительстве и в Верховном Совете, ведь я уехал, будучи народным депутатом России, а мои соратники стали приближенными Ельцина. Я мог запросто позвонить Бурбулису, Хасбулатову, Филатову, Шахраю, Скокову, Лужкову и многим министрам… Меня все знали и прекрасно ко мне относились. «Паблисити» играло на меня и только позже превратилось из блага в тяжелейший гнет.
Я на мгновение задумалась:
– Ни на что противозаконное я не пойду.
Однажды неугомонный Адель предложил нам стать посредниками в одном очень щекотливом международном деле и хорошо заработать на ливийском лидере, на самом Муамаре аль-Каддафи.
Мерайя улыбнулась:
Тогда в ООН рассматривался вопрос о выдаче Ливией мировому сообществу двух террористов, которые взорвали пассажирский «боинг» над Шотландией. Американцы и англичане настаивали на суде в Великобритании и ужесточении международных санкций ООН по отношению к Ливии. А Каддафи настаивал на том, что выдаст их только для суда в третьей стране.
– Да ладно вам! Насколько нам известно, когда вам удобно, вы не задумываясь переходите границы дозволенного.
От нас требовалось ни много, ни мало организовать голосование России в ООН против позиции американцев и англичан! Тогда Ливия в благодарность соглашалась, во-первых, возвратить свои долги России в размере 247 миллионов долларов поставками ливийской нефти. Во-вторых, предоставить России самые благоприятные права на торговлю и несколько сот миллионов долларов кредитов. А мы с Аделем могли получить от Каддафи двадцать миллионов долларов наличными за посредничество!
Я в изумлении уставилась на нее:
С этим предложением надо было выходить непосредственно на премьер-министра Гайдара. Мне подсказали, что есть один бизнесмен, некий Алексей, который устраивает с ним встречи, являясь то ли его однокашником по университету, то ли другом детства. Вскоре Алексей позвонил мне по телефону, прилетел в Лондон и, выслушав предложение, тут же отбыл в Москву.
Через несколько дней мы встретились в маленьком городке на границе Франции и Швейцарии. Алексей заявил, что Гайдар очень заинтересовался нашим предложением и стоить это будет совсем не дорого: два миллиона нужно дать министру иностранных дел Козыреву, а шесть миллионов самому Гайдару.
– Вы что, изучали мое досье?
Алексей назвал нам номер счета одного парижского банка, куда надо было перечислить деньги. Как только они придут, Россия моментально выступит в поддержку Ливии в ООН!
– Надо же было узнать, с кем мы имеем дело. У нас к вам одна просьба – передайте информацию о перекупщике. – Она положила мне на стол листок бумаги с именем и адресом. – Это фамилия ювелира. Вы уж сами решите, как все это подать.
Мы с Аделем немедленно выехали в Женеву, чтобы встретиться с полномочным представителем Каддафи. В его офисе нас встретила толпа телохранителей с автоматами наперевес, и я слегка занервничал.
Я взяла листок, прочла фамилию.
Ливиец был похож на «отца» мировой мафии: грузный, волосатый, с бычьей шеей и мешками под глазами. Его кабинет отличался неправдоподобной роскошью и казался иллюстрацией к сказкам Шахерезады.
— Прежде чем докладывать шефу, я хочу убедиться, что это не обман! — сказал он. — Давайте сделаем так: мы пошлем в Москву нашего официального представителя. И пусть его примет Гайдар! Мне не надо, чтобы он обсуждал с ним сделку — пускай просто примет, этого достаточно, и тогда я доложу Каддафи… А с деньгами проблем нет. Как и договорились — двадцать миллионов передам тут же. Прямо здесь, в этом кабинете!
– А по какому телефону я могу с вами связаться?
Звоню Алексею.
– Меня трудно застать. В случае необходимости звоните по номеру, который указан на моей карточке, но лучше я сама буду вам звонить. Я свяжусь с вами через пару дней. Но я бы очень не хотела, чтобы братья узнали о моем визите. Если им станет известно о нашей беседе, у вас могут возникнуть неприятности. Так что вы уж будьте поосторожнее.
— Пожалуйста, пусть прилетает! — говорит он.
И представитель Ливии вместе с Аделем полетели к Гайдару. В аэропорту Шереметьево их провели через VIP-зал и сразу повезли в Белый дом.
В приемной премьера скопилось огромное количество людей, никого не принимали. Но Алексей что-то шепнул секретарше — и через минуту из своего кабинета вышел сияющий и лоснящийся Гайдар, пожал ливийцу руку и повел к себе…
А дальше произошел примерно такой разговор. «Мы с Ливией друзья и прекрасно к вам относимся, — заявил Гайдар арабу. — И ваши долги нас очень интересуют. Если вы нашли способ их отдать — прекрасно! Я поддерживаю все ваши идеи и начинания!»
В 13.45 я снова ехала по Олд-Резервуар-роуд – на встречу с Фионой. Предстоящая беседа не вызывала у меня особой радости, но все лучше, чем думать о Ричарде и Томми Хевенерах. Эти братцы были мне как кость в горле. Моим первым желанием было забрать назад аванс и порвать с ними отношения, но теперь сделать это было не так-то просто. К тому же, если бы я разорвала контракт, получилось бы, что я отказываюсь помочь Мерайе Толбот. А я не из тех, кто бежит от опасности.
После этой «исторической» встречи ливиец с Аделем отправились отдыхать в гостиницу «Метрополь». Только я повесил трубку, выслушав восторженный рассказ Аделя, как позвонил Алексей.
Фиона, похоже, меня поджидала: не успела я нажать на кнопку звонка, как она уже открыла дверь. На сей раз на ней была креповая блузка в талию, сшитая по моде конца сороковых, и черная прямая юбка.
— Я по поводу нашего дела. Цены изменились! К. надо заплатить не две единицы, а три. А сам Г. запросил не шесть, а пятнадцать…
Она посторонилась, пропуская меня в дом, и я с порога протянула ей большой конверт.
Что было делать? Нам предлагали двадцать миллионов, если отдать восемнадцать, нам с Аделем все равно оставалось по миллиону долларов прибыли, что вполне устраивало.
– Это что такое? – спросила она с подозрением.
— Тогда срочно переводите деньги! — говорит Алексей. — Мы ждем!
– Вы говорили, вам нужен отчет.
Я перезвонил Аделю в «Метрополь» и сказал, что цена изменилась, но она все еще укладывается в то, что нам обещано…
Тот говорит:
Она открыла конверт и перелистала мое творение.
— Ерунда, нам уже премию обещали — еще десять! Мы завтра вылетаем в Ливию, туда же подтянется наш друг из Женевы — хочет все доложить лично Каддафи!
По шесть миллионов со сделки — да это просто чудо! В этот момент я был готов забыть все идиотские реформы Гайдара, с которыми не соглашался с первых же дней. Но это только в этот момент.
– Благодарю, – сказала она. Я столько трудилась, а она едва взглянула! – Если вы не против, давайте поговорим в моей спальне. Я хочу разобрать вещи.
Однако голосование в ООН неожиданно перенесли на день раньше. И на следующее утро я включаю телевизор и слышу: «Россия поддержала позицию Европейского сообщества и США и проголосовала против предложения Ливии в ООН».
– Как вам будет угодно. – Честно говоря, мне ужасно хоте лось осмотреть дом поподробнее.
В это время Адель с ливийцем как раз направлялись в аэропорт — лететь к Каддафи…
Фиона взяла сумочку-косметичку, а на чемодан едва взглянула.
Ай да Гайдар! Ай да сукин сын!
Наши жизни спасло только то, что Каддафи не успели сообщить о результатах переговоров в Москве и деньги не были отправлены в Париж. Иначе мы были бы немедленно уничтожены. Кто бы тогда поверил, что аферисты не мы, а представители российского правительства, которые решили взять «на лапу», а обещания не выполнить? И кому бы мы это объясняли?
– Вы мне поможете?
Мог, конечно, аферистом оказаться всего лишь посредник Алексей. И тогда я неоправданно упоминаю Гайдара! Но уж очень показательной была та встреча в Белом доме без всяких протоколов и отсрочек: «Я поддерживаю все ваши идеи и начинания…»