— Зачем нам эта штука?

— Это моя последняя игрушка. Я обычно держу его в машине, но не хочу оставлять на стоянке отеля. Стоит больше трех тысяч.

— Ого.

Диц поехал окольным путем, почти не разговаривая. Несмотря на собственные заверения, что Марк Мессинджер оставит меня на пару дней в покое, он, кажется, нервничал, заставляя мой желудок сжиматься в ответ. Он был сосредоточен, напряжен и бдителен. Включил в машине свет, машинально потянулся за сигаретами и потряс головой, сердясь на себя.

— Черт!

Диц свернул за угол, снизив скорость.

— В такие времена я завидую ребятам, которые работают на правительство. У них есть бригада телохранителей. У них неограниченное количество людей, доступ к разведывательной информации и официальное разрешение бить морды…

Я не могла придумать, что ответить на это, поэтому держала рот зарытым. Мы остановились на широкой, выложенной кирпичом дорожке перед отелем. Диц вышел из машины, сунув дежурному на стоянке обычную свернутую купюру и проинструктировав держать машину на виду. Было еще светло, и ландшафт был залит лучами низкого солнца. Ярко-зеленая трава была коротко подстрижена, газон окаймляли розовый и белый бальзамин и лобелия, которая светилась интенсивной, электрической синевой. В дальнем конце дороги прибой бился в стену, наполняя воздух соленым запахом океана.

Вдобавок к растянутому главному зданию Эйджуотер, в дальнем конце участка выстроились бунгало, каждое размером со средний дом в районе, где жила я. Архитектура в испанском стиле, белая штукатурка, тяжелые балки, красные черепичные крыши, внутренние дворики.

Под аркой, которая вела в сад, готовилась свадьба: пять подружек невесты в розовом и маниакально ходившая туда-сюда девочка с корзинкой розовых лепестков. Два молодых человека в смокингах, наверное, шаферы, наблюдали, размышляя об эффективности противозачаточных средств.

Как обычно, Диц взял меня за локоть, держась немного впереди, и повел ко входу.

Я помала себя на том, что, как он, внимательно осматриваю людей, находящихся поблизости. Мы вошли в просторный холл с двумя огромными стойками из импортного розового мрамора по бокам. Подошли к консьержу, и Диц с ним коротко переговорил.

Видимо, он еще заблаговременно договорился с менеджером, потому что очень скоро появился Чарльз Эббот, директор охраны. Мы представились друг другу. Эбботу было под семьдесят, и он выглядел, как ушедший на покой исполнительный директор крупной компании, в костюме-тройке, с маникюром и часами Ролекс. Такого человека вы никогда не назовете Чарли или Чак. Его серебристые волосы были того же оттенка, что костюм, а с галстука подмигивала бриллиантовая булавка. У меня было ощущение, что он получает гораздо больше удовольствия от того, чем занимается сейчас, чем от того, что делал раньше.

Он отвел нас в уголок, где стояли три больших кожаных кресла, под защитой трехметрового фикуса.

Диц захватил с собой фотокопии снимков Марка Мессинджера.

— Вот это парень, который нас волнует. Я бы хотел распространить их среди людей, которые будут сегодня обслуживать банкет.

Эббот бросил взгляд на фотографии и вернул их. У него были ясные голубые глаза, и он часто заглядывал в глаза другим.

— Мистер Диц, я должен вам напомнить, что мы не обладаем достаточными возможностями, чтобы предпринимать меры охраны высокого уровня для частных лиц. Мы работаем с Секретной Службой, когда возникает необходимость, но отель не может принять никакой ответственности в случае нежелательного инцидента. Мы здесь, в основном, для того, чтобы обеспечить безопасность наших зарегистрированных гостей. Мы будем рады сделать все, что можем, но больше этого я не могу ничего обещать.

Диц улыбнулся.

— Я понимаю. С нашей стороны это чистая предосторожность. Мы не ожидаем никаких проблем, но будет полезным обозначить некоторые вопросы, просто чтобы убедиться, что все идет как надо.

— Конечно.

Диц держался очень хорошо, непринужден, расслаблен. Должно быть, ему была действительно нужна помощь этого человека.

Эббот выглядел смущенным. Похоже, ему хотелось прикурить свою сигарету в мундштуке от золотой зажигалки Данхилл.

— Чем еще я могу помочь? Могу выделить одного своего человека.

— Не думаю, что это необходимо, но спасибо. У нас есть служащая Калифорния Фиделити, которая является на сегодня зарегистрированным гостем, Вера Липтон. Я бы хотел узнать номер ее комнаты и имена людей, занимающие две соседние комнаты. Вы можете что-нибудь для этого сделать?

Эббот обдумывал ответ. Под мягкими любезными манерами это был лед и кремень.

— Не вижу, почему нет.

Он встал и отправился к главной стойке. После короткого разговора со служащим, он записал что-то в маленькую кожаную записную книжку, которую достал из кармана.

Он вернулся, вырвал из книжки листок и протянул Дицу.

— Вы знаете какую-нибудь из этих пар? — спросил Диц.

— Я знаю обе. Кларки останавливались здесь много раз. Мистер и миссис Тайдерман — мои тетя и дядя.

Диц убрал бумажку и пожал Эбботу руку.

— Спасибо. Мы очень признательны.

— Рад был помочь.

Мы свернули в коридор справа, следуя за номерами комнат в убывающем порядке. Диц следил за коридором позади нас, не убирая руки с моего локтя.

Верина комната находилась в том же крыле, что и банкетный зал.

— Ты все это подстроил? — спросила я, когда увидела, как это близко.

— Я не хотел, чтобы ты разгуливала туда-сюда по всему отелю.

Он постучал. Последовала пауза. Я предполагала, что Вера подглядывает в дверной глазок.

Мы услышали звук отодвигаемой задвижки, и вот она, смотрит на нас в щель двери, закрытой на цепочку. На ней было зеленое шелковое кимоно, довольно широко распахнувшееся спереди.

Она глянула вниз и стянула разошедшиеся полы одной рукой.

— Я заперлась на цепочку. Правильно сделала?

Диц ответил.

— Ты умничка, Вера. А теперь впусти нас.

Она наклонила голову, пытаясь выглянуть в коридор.

— Откуда я знаю, что кто-нибудь не держит вас под дулом пистолета?

Диц засмеялся. Я озадаченно посмотрела на него. Я только один раз слышала, как он смеется.

— Тоже правильно, — сказал он.

Мне лично это не казалось таким уж правильным, но меня никто не спрашивал, не так ли?

Вера прикрыла дверь, сняла цепочку и впустила нас. Комната была огромной: кровать королевского размера, комод королевского размера, и королевского размера телевизор.

Доминирующим цветом был бледно-желтый: толстый бледно-желтый ковер, обои, с разбросанными по ним нежно-белыми японскими ирисами. Узор обоев повторялся на атласном покрывале и на шторах, раздвинутых и забранных бронзовыми держателями.

Прозрачные занавески были задернуты, свет за окном показывал, что комната выходит на подъездную дорожку. Два стула были обтянуты бледно-зеленой материей. Через дверь я заглянула в ванную, в которой продолжался цветовой замысел: ваза с белыми шелковыми цветами, толстые желтые полотенца, свернутые в плетеной корзинке.

Вера обозначила личное влияние на всех возможных поверхностях: сброшенная одежда валялась на кровати, вещи на вешалках висели на распахнутой дверце шкафа.

На комоде лежала косметика, возле раковины — термобигуди и щипцы для завивки, а на туалетном сиденье — мокрое полотенце. Раскрытый чемодан обнародовал пенистый беспорядок шифонового белья. Пара колготок была заброшена на один из стульев, и разлеглась там, с раздвинутыми ногами и хлопковой ромбовидной ластовицей, похожей на стрелу, указывающую вверх.

Диц сразу прошел к двери в соседнюю комнату, чтобы убедиться, что она заперта. Потом задернул шторы. Вера подошла к кофейному столику. Там стояла бутылка шампанского в серебряном ведерке со льдом и четыре бокала на подносе. Она взяла бутылку за горлышко и начала снимать фольгу.

— Садитесь. Мы можем выпить.

— Спасибо, я не буду. Я на работе, — сказал Диц. И обратился ко мне.

— Держи дверь запертой. Если телефон зазвонит, можешь ответить, но себя не называй. Если это кто-то знакомый, долго не разговаривай. Не сообщай никому никакую информацию.

Если кто-то ошибется номером, скажешь мне. Возможно, это проверка, есть ли кто-нибудь в комнате.

Он взглянул на часы.

— Вернусь ровно в семь, чтобы проводить вас в банкетный зал.

Когда Диц вышел из комнаты, Вера подняла руки и потрясла ими.

— Давай приступим!

Она сняла с бутылки проволоку и обмотала горлышко полотенцем, трудясь туда-сюда над пробкой обоими большими пальцами, пока она не выскочила. Она наполнила два бокала и протянула один мне.

— Я уже сделала макияж. Почему бы тебе не заскочить быстренько в душ, пока я одеваюсь.

Потом займемся твоими волосами и лицом.

— Я уже приняла душ. Все, что мне нужно, это надеть комбинезон, и я готова.

Вера одарила меня взглядом, чтобы дать понять, насколько я ошибаюсь.

Под ее критическим наблюдением я вылезла из джинсов и влезла в комбинезон. Она только слегка поморщилась при виде моих синяков. В то время как мое выражение лица, наверное, напоминало больную собаку, которую ведут к ветеринару. Бр-р. Макияж.

Я надела костюм и попыталась подтянуть брюки на талии. Вера хлопнула меня по руке.

— Не делай этого.

Она встала на колени, подвернула мои штанины до нужной длины и закрепила специальной лентой, которую принесла с собой.

— Ты подумала обо всем.

— Будь готов — мое второе имя, зайка.

Затем она принялась за остальную часть меня.

Я сидела на крышке унитаза с полотенцем вокруг шеи, верино тело размещалось между мной и большим зеркалом во всю стену.

— Что ты собираешься делать с моими синяками на лице?

— Доверься мне, детка.

У нее были бутылочки и пудреницы, лосьоны, кремы и какая-то клейкая масса в баночках, щеточки, аппликаторы, губки, ватные палочки. Она трудилась, придвинув лицо очень близко к моему, изрекая инструкции.

— Закрой глаза. Теперь посмотри вверх… Господи, перестань моргать! Ты все портишь.

Она наносила помаду кисточкой, сложив свои губы в ту форму, в которую я должна была сложить свои.

Через сорок минут она отступила, обозревая свою работу. Завентила помаду в тюбик.

— Да, мне нравится. А ты что думаешь?

Она отодвинулась, и я смогла увидеть свое отражение.

Я смотрела на себя. Неожиданно у меня оказались эффектные глаза, румянец девушки в первом расцвете юности, свежий рот, волосы лежали темной волной.

Я засмеялась.

— Ну давай, посмейся, — сказала Вера ядовито. — Ты выглядишь обалденно.

Диц вернулся в семь, взглянув нас обеих без комментариев. Вера привела себя в порядок ровно за шесть минут, ее рекорд, как она сказала. На ней было черное платье с глубоким вырезом, наполненным до краев выпуклостями груди, черные колготки со швом и черные туфли на шпильках. Она остановилась и уперла руки в бока.

— Ну, что скажешь, Диц? Давай, не стесняйся.

— Ты выглядишь замечательно. Серьезно. Вы обе выглядите просто здорово.

— Мог бы придумать что-нибудь получше, — сказала Вера и обратилась ко мне:

— Спорю, он до сих пор называет женщин «девчата».

— Пока что не называл.

Диц улыбнулся, но промолчал. Он провел нас через холл и три двери в безопасность банкетного зала, который был маленьким и элегантным: люстра, белое дерево, стены обтянуты кремовым шелком. Было накрыто шесть столов на шесть персон, украшенных в центре орхидеями. Каждый стол был пронумерован, и я видела разложенные карточки с именами гостей. Многие служащие КФ уже были там, стоя группами по три-четыре человека, с напитками в руках. Я заметила Мака Вуриса с женой Мэри, Джуел и ее мужа (которого я видела только дважды), Дарси Паско и ее бойфренда, почтальона, якобы приторговывающего травкой.

Вера взяла Дица под руку, и мы втроем обошли зал, знакомясь со всеми и тут же забывая, кто есть кто. Я видела, что Вера ищет глазами Нелла Хесса. Я надеялась, что он достаточно высок, чтобы она его заметила.

Диц купил всем напитки. Он пил содовую с лаймом, я- белое вино, а Вера — коктейль с текилой. Она быстро его высосала и купила себе еще один. Я наблюдала за ней с интересом.

Никогда не видела Веру такой напряженной. Она повернулась к Дицу.

— Господи, как ты можешь пить и не курить?

— Это не алкоголь.

Она округлила глаза.

— Это еще хуже. Я, пожалуй, закурю. Нет. Ну, может, одну. Одну затяжку.

— Это не Нелл? — спросила я.

Человек, похожий на доктора, появился в дверях, оглядываясь в поисках знакомых лиц. Прямо сейчас было невозможно определить, насколько он маленький, но, по мне, он выглядел нормально. Приятное лицо, темные, стильно подстриженные волосы. На нем был темно-синий костюм, бледно-голубая рубашка, могу поспорить, с монограммой на манжетах.

Неожиданным был галстук-бабочка, я их не видела годами.

Вера подняла руку. Его лицо осветилось, когда он заметил ее. Он направился через зал, а она двинулась к нему навстречу и взяла его под руку. Ей пришлось немного наклониться, чтобы разговаривать с ним, но их разница в росте не показалась мне выдающейся.

Я попыталась представить его голову на своей подушке, но ничего не получилось.

17

Вера была ответственна за размещение гостей за столами, и, разумеется, мы с Неллом сидели рядом. Она с Дицем были за столиком слева от нас. Диц, видимо, позаботился, чтобы я находилась в безопасности, в углу зала, лицом ко входу. Диц сидел ко мне спиной, тоже лицом ко входу, чтобы наблюдать за дверью. Вера находилась слева от него, полностью видимая мне, в то время, как у Дица я видела только затылок. Оба столика располагались у аварийного выхода, который, как обещал директор охраны, будет открыт в течение всего банкета.

К восьми часам все собрались и расселись у столов, как стая птиц. Уровень шума поднялся на несколько децибелл в результате употребленного алкоголя. Существовали служебные отношения, и ощущалась неловкость от внезапного перехода от бизнеса к неформальному общению.

Ужин из трех перемен был сервирован в неторопливом порядке: салат из нежных листьев латука, куриные грудки с лимоном и каперсами, миниатюрные овощи, горячий хлеб, и, наконец, шоколадный торт с лужицей ванильного соуса.

Я ела, как зверь из леса, поднимая голову, чтобы проверить дверь, беспокоясь, что появится Марк Мессинджер с «узи» и выкосит нас всех, как траву. Судя по плечам Дица, он был более расслаблен, чем я, но он смотрел в верино декольте, приятное отвлечение для любого мужчины.

Я прислушалась к разговору за столом. Мы с Неллом сидели с двумя страховыми брокерами и их женами. Разговор между четверкой велся с такой интенсивностью, что я позавидовала.

Как я поняла, они только что вернулись из круиза, где их закармливали устрицами и прочими деликатесами. Много говорилось о ставках и стратегии в бридже. Поскольку ни я, ни Нелл в него не играли, мы были предоставлены сами себе, возможность, которую Вера, наверное, и планировала.

При ближайшем рассмотрении, парень был достаточно привлекателен, хотя я и не видела явных доказательств всех добродетелей, которыми Вера его наделила. Хорошие руки. Хороший рот. Кажется слегка высокомерным, но это может быть от застенчивости. Я заметила, что когда мы говорили на профессиональные темы (о его работе, другими словами), он излучал уверенность. Когда речь заходила о его личной жизни, он казался неуверенным и старался сменить тему. Когда подали десерт, мы все еще нащупывали путь среди разговорных ловушек, в поисках общих интересов, и без особого успеха.

— Где ты заканчивала школу, Кинси?

— В Санта-Терезе.

— Я имел в виду колледж.

— Я не училась в колледже.

— Правда? Это меня удивляет. Ты кажешься достаточно умной.

— Люди не нанимают меня за то, что я «умная». Меня нанимают, потому, что я слишком глупа, чтобы знать, когда остановиться. И еще, я женщина, поэтому они думают, что мне можно меньше платить.

Он рассмеялся. Я не сказала ничего смешного, поэтому только пожала плечами.

Он отодвинул десертную тарелку и отпил кофе.

— Если бы у тебя был диплом, ты могла бы выдвигать свои условия, разве нет?

Я посмотрела на него.

— Диплом в чем?

— В криминалистике, наверное.

— Тогда я должна была бы работать на правительство, или в местной полиции. Этим я уже занималась и ненавидела эту работу. Кроме того, я ненавидела и школу тоже. Все, что я там делала — курила травку.

Я наклонилась к нему.

— Теперь можно мне кое-что спросить?

— Конечно.

— Как вы познакомились с Верой?

Он чуть заметно смутился и поерзал на стуле.

— Нас познакомил общий друг, пару месяцев назад. С тех пор мы встречались…просто как друзья, конечно. Ничего серьезного.

— О да, разумеется. И что ты думаешь?

— О Вере? Она замечательная.

— Почему тогда ты сидишь здесь со мной?

Он опять засмеялся, фальшивым смехом, чтобы избежать ответа.

— Я серьезно, — сказала я.

Его улыбка остыла на несколько градусов. Он все еще избегал обсуждать тему, поэтому я попробовала сама.

— Ты знаешь, что я думаю? Что ты ей очень нравишься, и она не знает, что с этим делать.

Он посмотрел на меня так, будто я говорила на непонятном языке.

— Мне трудно в это поверить.

Подумал немножко и добавил:

— В любом случае, она слишком высокая для меня, ты не думаешь?

— Вовсе нет. Вы прекрасно смотритесь вместе. Я наблюдала, когда ты пришел.

Он слегка помотал головой.

— Я знаю, что это ее раздражает. Она никогда не решалась сказать, но…

— Она привыкнет.

— Ты думаешь?

— Тебя это раздражает?

— Ни капельки.

— Так в чем же проблема?

Он посмотрел на меня. Его лицо начинало мне нравиться. Глаза светились искренностью и добротой. Наверное, он был таким доктором, которому можно позвонить в два часа ночи, человек, который будет сидеть с вашим ребенком, пока у него не спадет жар. Мне захотелось закатать штанину и показать ему свои синяки, но это было бы уже слишком.

— Ты бы послушал, как она о тебе говорит, — продолжила я. — «Восемь с половиной по десятибальной шкале.» Это она так тебя описывала. Клянусь богом.

— Ты шутишь?

— Да ладно, Нелл. Я бы не стала так шутить. Она без ума от тебя. Просто сама еще этого не понимает.

Теперь он засмеялся таким смехом, который осветил все его лицо мальчишеским удовольствием, и, могу поклясться, он покраснел. Он действительно был симпатичный.

Я подняла голову и увидела, что Вера послала мне выразительный взгляд. Я слегка помахала ей и переключила внимание на Нелла.

— Но она никогда ничего такого…

— Я точно тебе говорю. Я ее знаю сто лет, и она никогда ни о ком не говорила так, как о тебе.

Он мотал на ус, но, могу сказать, верил не до конца.

— Какого ты роста? — спросила я. — Ты не кажешься мне маленьким.

— Метр семьдесят.

— А она всего метр семьдесят пять. Ну и что?

Мак Вурис постучал ложечкой по бокалу и сказал:

— Дамы и господа, прошу вашего внимания…

Он и Мэри сидели за столиком номер два, недалеко от центра зала. Джуел с мужем были за тем же столиком, и я видела, как она засмущалась, приготовившись выслушивать поздравительную речь.

Маклин Вурис — один из вицепрезидентов Калифорния Фиделити, худой, без чувства юмора, с редкими белыми волосами и вечной сигарой в зубах. Он умный, справедливый, уважаемый, консервативный, временами вспыльчивый, но очень способный руководитель.

Сознание того, что такой человек будет ее хвалить, уже заставило Джуел покраснеть.

Зал постепенно затих. Мак оглядел собравшихся.

— Мы здесь сегодня, чтобы отдать дань уважения одной из самых замечательных женщин, с которыми мне посчастливилось работать. Как всем вам известно, Джуел Кавалетто уходит из компании после двадцати пяти лет службы…

Есть что-то гипнотическое в послеобеденных речах, может быть, потому что все переполнены едой и вином и в помещении становится слишком тепло. Я сидела, ощущая благодарность к Маку, за то, что опустил дежурный юмор и перешел сразу к делу.

Не знаю, что заставило меня взглянуть на дверь. Все остальные смотрели на Мака. Я уловила что-то краем глаза и повернула голову.

Это был мальчик. Я моргнула, не веря, как будто бы увидела мираж. Потом меня залихорадило от страха.

Единственный раз, когда я могла хорошо его рассмотреть, был при первой нашей встрече, на стоянке для отдыха. Марк Мессинджер в тот день притворялся спящим, растянувшись на скамейке, с журналом на лице, пока Эрик стоял на коленках на дорожке, со своей машинкой, изображая голосом переключение передач. Я увидела его снова на стоянке у мотеля, но его черты было не разобрать при плохом освещении в арке, куда отец взял его, чтобы купить колу. Я слышала эхо его смеха в темноте, потусторонний звук, который напомнил мне о теневом мире эльфов и фей. Последний раз я его видела, когда его лицо было наполовину скрыто наклейкой с пассажирской стороны машины, которой его отец едва меня не прикончил.

Он был маленьким для пяти лет. Свет, падавший из коридора, блестел на его светлых волосах. Волосы отросли длинными. Его глаза приклеились ко мне, а рот слегка улыбался.

Он повернулся, чтобы взглянуть на кого-то, стоявшего в коридоре, невидимого. Ему подсказывали, что делать, как ребенку, участвующему в незнакомой школьной пьесе.

Я видела, как он спросил: «Что?» Я не стала ждать следующей реплики.

Схватила сумку и вскочила, едва не опрокинув стул. Диц оглянулся на меня и поймал направление моего взгляда. Когда он взглянул на дверь, там никого не было. Я обежала вокруг стула Нила, направляясь в сторону холла и схватив Дица за руку.

— Это мальчик, — прошептала я.

Диц достал пистолет, схватил меня за локоть и потащил за собой к двери. Мак остановился на полуслове, глядя на нас с изумлением. Другие завертели головами, чтобы посмотреть, что происходит. Некоторые женщины громко охнули, увидев Дица с пистолетом, но к этому времени он достиг выхода и прижался к стене. Он оглядел коридор, направо и налево и сказал мне: «Давай».

Держа меня за локоть, он последовал по коридору налево, наши шаги глухо стучали по плитам пола. Я наполовину надеялась, что он спрячет меня в вериной комнате, а сам отправится на разведку, но, вместо этого, он повлек меня к выходу в конце коридора.

У двери он резко остановился, чтобы убедиться, что снаружи никого нет.

Ночь как будто окатила нас ледяной водой, после тепла банкетного зала. Мы ушли с освещенного места и вдоль кустов двинулись по направлению к парковке.

— Ты уверена, что это был он? — спросил Диц тихо.

— Конечно, уверена.

Мы были на темной дорожке, которая шла вдоль газона. Чирикали цикады, и я чувствовала немного резкий запах бархатцев. Впереди послышались голоса. Диц увлек нас в убежище из кустов гибискуса. Я сунула руку в карман сумки и вцепилась в свой «Дэвис».

Пальцы Дица больно погрузились в плоть моей правой руки, только это показывало, насколько он напряжен. Парочка прошла, две подружки невесты, которых я видела раньше.

Я слышала шуршание их юбок из тафты.

— То, что мне нужно… парень с «Форексом», — говорила одна.

— Да ладно тебе. Он просто качок…, - ответила другая.

Их голоса замолкли, когда они свернули налево, под арку.

Диц вышел на дорожку, держа меня поближе.

— Проверим парковку, — прошептал он. — Я хочу убедиться, что он нас там не ждет.

У входа в гостиницу несколько гостей ожидали, пока им приведут их машины служащие в белых жилетах, рысью рассыпавшиеся по парковке. Ближайший участок был залит светом.

Окна вдоль крыла здания слева от нас формировали высокие желтые прямоугольники, бросающие продолговатые пятна света на траву внизу. В интервалах банановые пальмы пересекались с источниками света. Справа от нас, на фоне темноты, большой куст «райских птиц» освещался зеленым и голубым, что делало цветы похожими на стаю клювастых птиц, упорно глазеющих на расстоянии. Машина отъехала от стоянки и повернула направо, фары осветили стену. Океан за стеной заявлял о своем присутствии звуком прибоя и блеском под луной.

Задняя часть «порше» Дица была хорошо видна. Машина стояла недалеко от кустов, растущих вдоль подъездной дорожки.

Диц потянулся за прибором ночного видения, который я извлекла из сумки, и поднес к глазам, оглядывая окрестности.

— Вот. Посмотри. — прошептал он и протянул мне прибор.

Я взглянула, ошеломленная внезапной зловещей зеленью ландшафта. Там, где темнота казалась густой и непроницаемой, теперь был зеленый туман, с объектами, обведенными неоновым контуром. Мальчик приятался в зарослях папоротника, за пальмой. Он сидел на корточках, обхватив руками костлявые коленки. Пока я смотрела, он поднял голову, глядя на вход, наверное, в надежде увидеть нас. Его маленькое тело демонстрировало всю напряженность игры в прятки. Я не видела Мессинджера, но он должен был быть где-то поблизости. Я дотронулась до руки Дица и показала. Он взял прибор и посмотрел еще раз.

— Вижу, — пробормотал он. Взглянул простым глазом, потом снова в прибор.

Не говоря ни слова, мы отступили по собственным следам. Обошли главное здание и проскользнули в отель через служебный вход. Диц воспользовался телефоном-автоматом возле кухни, чтобы вызвать такси, которое забрало нас через несколько минут на боковой улице позади отеля.

18

Когда мы приехали домой, было почти одиннадцать, и Диц пребывал в плохом настроении.

Он молчал в машине, молчал, когда открыл дверь, и мы вошли. Нетерпеливо стащил пиджак.

Правый рукав зацепился за запонку. Он рванул, освободился и запустил пиджак через комнату, проигнорировав факт, что он улетел не очень далеко. Прошел в кухню, открыл бутылку «Джека Дэниелса», налил себе стакан виски и выпил.

Я подняла пиджак с пола и перекинула через руку.

— Ты не виноват.

— Ни хрена. Это я настоял, чтобы пойти. Это было глупо…слишком рискованно… и ради чего? Мессинджер мог войти туда с «узи» и всех нас выкосить.

Вообще-то, спорить было трудно, тем более, что мне приходило в голову то же самое.

— Ну, и что случилось? Ничего не случилось.

Он потянулся за сигаретой, но резко оборвал себя.

— Я пошел.

— И оставишь здесь меня одну?

Он послал мне мрачный взгляд, его пальцы сжали стакан так сильно, что я почти ждала, что он расколется. Что-то в этом жесте меня разозлило.

— Ой, ради бога. Прекрати, ладно? Мужик опять объявился. Большое дело. Он хочет, чтобы я психовала, а ты наказывал собственную задницу. Пока что у него получается. Ты несешься за сигаретами, а он приходит и спокойно приканчивает меня. Большое спасибо.

Диц немного помолчал, поставил стакан и облокотился на стол, опустив голову.

— Ты права.

— Еще как права, — сказала я раздраженно. — Давай лучше подумаем, как убить эту скотину.

Ненавижу бояться типов, которые хотят меня застрелить. Давай сами его поймаем.

Он немного приободрился.

— Как?

— Я не знаю, как.

Послышался стук в дверь, и мы оба подпрыгнули. Диц выхватил пистолет и затолкал меня на кухню. Подошел к двери и прижался к стене.

— Кто там?

Голос был приглушен.

— Клайд Герш.

Я двинулась к двери, но Диц сердито махнул рукой. Он прижал голову к косяку.

— Что вы хотите?

— Агнес нашлась. Она в больнице и спрашивает о Кинси. Мы оставили несколько сообщений на автоответчике, но, когда вы не перезвонили, решили заехать. Мы едем в больницу. А Кинси дома?

Диц сказал, — Подождите. Он показал на автоответчик, который стоял на книжной полке за диваном.

Я пересекла комнату и проверила автоответчик, который показывал, что оставлено два сообщения. Я сделала звук потише, нажала кнопку воспроизведения и послушала сообщения. Первое было от Айрин, второе — от Клайда, оба говорили примерно одно и то же. Агнес нашлась и спрашивала обо мне. Мы с Дицем переглянулись. Он поднял брови, как будто пожимал плечами. Зажег свет на крыльце, заглянул в глазок и осторожно открыл дверь. Клайд стоял в дверях в кругу света. За ним была темнота. Поднимался туман, и я видела, как его полоски завиваются вокруг лампы.

— Извините, пожалуйста. Я не люблю беспокоить людей так поздно, но Айрин настояла.

— Заходите, — сказал Диц, отходя в сторону, чтобы Клайд мог войти.

Диц закрыл за ним дверь и жестом пригласил садиться. Приглашение, которое Клайд отклонил, помотав головой.

— Айрин ждет в машине. Я не хочу оставлять ее надолго. Она хочет поскорей ехать в больницу.

Он выглядел усталым, его отечное лицо осунулось от тревоги. На нем был коричневый габардиновый плащ, руки в карманах. Взгляд скользнул по кобуре Дица, но он воздержался от комментариев, как будто упоминание пистолета было нарушением этикета.

— Как Агнес себя чувствует? Кто-нибудь говорил? — спросила я.

— Мы точно не знаем. Доктор сказал, небольшие царапины и синяки, ничего серьезного…но сердцебиение нерегулярное, думаю, ее положили под какой-нибудь монитор. Ее примут, как только мы подпишем документы. Я так понял, что ничего опасного для жизни, но женщине за восемьдесят.

— Ее нашли полицейские?

Клайд кивнул.

— Какая-то женщина увидела, как она бредет по улице, и позвонила в полицию. Полицейский, который звонил, сказал, что Агнес дизориентирована, понятия не имеет, где находится и где была все это время. Доктор сказал, что она говорит о вас с тех пор, как ее к ним привезли. Мы были бы очень признательны, если бы вы поехали с нами, если это не очень трудно.

— Конечно. Только переоденусь. Не хочется ехать в таком виде.

— Я скажу Айрин, что вы едете, — сказал он мне и спросил Дица:

— Вы поедете в своей машине, или с нами?

— Мы поедем с вами, а на обратном пути вызовем такси.

Я поднималась наверх, на ходу стягивая жакет и сбрасывая туфли. Наклонилась через перила.

— Где они нашли ее?

Клайд поднял голову и пожал плечами.

— В том же районе, где дом престарелых… где-то близко… так что она не ушла далеко. Не могу понять, как мы ее пропустили, если только она не спряталась, когда увидела нас.

— Вполне возможно.

Я зашла в спальню, стащила комбинезон, прыгая на одной ноге, натянула джинсы на черные колготки. Надела лифчик, вытащила из ящика и надела рубашку-поло, отбросила назад волосы. Влезла в высокие кроссовки и оставила шнурки на потом. Через две секунды я скатилась вниз по узкой лестнице, высматривая свою сумку.

— Поехали, — сказала я, и Диц открыл дверь.

Белый «мерседес» Клайда стоял у тротуара. Айрин, на переднем сиденье, повернула к нам обеспокоенное лицо.

Пятнадцатиминутная поездка до больницы была напряженной. Мы с Дицем сидели на заднем сиденье, он развернулся боком, чтобы следить в заднее окно за едущими за нами машинами. Я сидела, наклонившись вперед, поближе к Айрин, которая вцепилась в мою руку, как будто от этого зависела ее жизнь. Ее пальцы были ледяными, и я поймала себя на том, что с тревогой слежу за хрипами, которые могли быть признаком начала еще одного приступа астмы. Никто не разговаривал. Информация об Агнес была ограничена, и не было необходимости ее повторять.

Маленькая стоянка перед отделением скорой помощи была полна. С краю стояла полицейская машина. Клайд высадил нас у входа и поехал искать парковочное место на улице. Айрин отошла назад, видимо, не желая заходить без него. На ней было легкое весеннее двубортное пальто, ярко- красного цвета, в которое она завернулась поплотней, чтобы согреться. Она повернулась в сторону улицы, высматривая Клайда.

— Он нас догонит, — сказала я.

Айрин оперлась на мою руку, а Диц прикрывал тыл. Двойные двери открылись автоматически, когда мы приблизились. Мы вошли в холл, который был совершенно пуст. Меня поразила тишина. Я ожидала движения, спешки, ощущения медицинской драмы, которая разыгрывается в скорой помощи: пациенты со сломанными костями, открытыми ранами, ядовитыми укусами, аллергическими реакциями и тяжелыми ожогами.

Здесь помещения казались пустыми и не было никаких признаков оказания любой скорой помощи. Может быть, это был час непредвиденного покоя в обычном течении событий.

Мы с Айрин ждали у стойки. Справа от нас находились два окошка регистатуры, закрытые в этот час. Слева — два телефона-автомата, за ними — комната ожидания. Был виден цветной телевизор, включенный на программе новостей, звук слишком тихий, чтобы разобрать.

Все было выдержано в бледных голубых и серых тонах. Все было в порядке, аккуратное и тихое. Через открытую дверь я видела кусочек поста медсестер, окруженного смотровыми комнатами. Не было видно ни больничного персонала, ни полицейских.

Диц был неспокоен, щелкал пальцами по ладони. Он подошел к внутренней двери и заглянул в нее, отыскивая пути для отступления, на случай, если Мессенджер опять появится.

Дежурная, наверное, заметила его, потому что скоро появилась из заднего помещения, вежливо улыбаясь.

— Извините, что заставила вас ждать. Чем я могу помочь?

— Мы здесь, чтобы увидеть Агнес Грей, — сказала я.

Это была женщина лет сорока, в обычной уличной одежде: брюки из полиэстера, хлопковый свитер, туфли на резиновой подошве. Стетоскоп, как кулон, висел у нее на шее. Ее глаза, густого шоколадного цвета, придавали теплоту всему лицу. Она сверилась с бумагами и посмотрела на Айрин.

— Вы — миссис Герш?

— Да.

Тон женщины был приятным, но я заметила, что ее улыбка погасла. Ее манеры демонстрировали тщательно контролируемый нейтралитет, который вы обычно заслуживаете, если результаты анализов оказались не такими, как вы ожидали.

— Пожалуйста, проходите в офис и располагайтесь, доктор сейчас выйдет.