– Горячее выберем позже, – сказал Реджинальд, отдавая меню официанту. – Это – мой друг, представляешь? Вместе учились в Герметиконе.

– Добрый день, синьор.

– Здравствуйте, – кивнул Мерса.

– Служит в Астрологическом флоте… Сколько мы не виделись? Пятнадцать лет?

– Десять.

– А как все изменилось… тащи скорее вино, приятель, нам нужно срочно промочить горло. Ты слышал: я женился? Не хочу хвастать, но весьма удачно: жена – красавица, у нас уже двое детей, а лавку взял в приданое… Ее отец как раз собирался отойти от дел… Может показаться, что я всего лишь воспользовался случаем, но мне нечего скрывать: я действительно воспользовался случаем. Но жену я люблю, а прибыль от лавки через год удвоил. Ну, за удачные возгонки!

Официант как раз разлил вино, и Реджинальд поднял бокал с их старым университетским тостом.

– И удачные перегонки, – закончил Мерса.

Бокалы соприкоснулись, вино оказалось неплохим, а белая рыба – божественной.

– Никогда бы не поверил, что ты достигнешь таких высот, – продолжил Реджинальд, приступая к салату.

– Я самый обыкновенный офицер Астрологического флота, – напомнил Олли. – Нас таких тысячи.

– Ты служишь у Помпилио дер Даген Тура и прославился на весь Герметикон.

– Мессер известен на весь Герметикон, – уточнил Мерса. – Я всего лишь служу на его корабле.

– Ты всегда был скромнягой, – махнул рукой Реджинальд. – Но о тебе говорят, и Джон… помнишь Джона? Он теперь большой человек в корпорации «Зильберт»… так вот, Джон рассказывал о тебе. Все наши знают, что ты высоко взлетел. Стать доверенным человеком такого адигена, как дер Даген Тур, – дорогого стоит.

Реджинальд вырос и сейчас жил в республиканском мире, но с пиететом воспринимал адигенов, прекрасно знал о высочайшем происхождении Помпилио и сделал вывод, что «скромняга» Мерса ухитрился уютно устроиться в шаге от вершины.

И Олли понял, что не сможет переубедить старого знакомца, точнее, заставить его поверить в реальное положение вещей, в то, что он всего лишь скромный бортовой алхимик.

– Много путешествуешь?

– Изрядно.

– Значит, накопил тысячи занимательных историй?

– Ты ведь знаешь, что рассказчик из меня так себе.

– Учитывая твою репутацию, слушатели будут ловить каждое слово. И я в том числе.

– О каких слушателях ты говоришь?

– Давай устроим вечеринку? У меня часто собираются интересные люди, в том числе – важные клиенты… – Реджинальд заговорщицки подмигнул Мерсе. – Бизнес, ты ведь понимаешь… Так вот, мы часто собираем гостей, Марта это любит, а узнав, что на Тердан заглянул сам Помпилио, они примчатся рысью.

– Мессера тут нет, – сообщил Олли.

– А когда он прилетит?

– Не думаю, что прилетит.

Это была ложь, но за прошедшие с университетских времен годы Мерса так хорошо научился врать, что старый приятель не почувствовал себя обманутым.

– То есть ты прилетел на Тердан один? – уточнил Реджинальд.

– Инкогнито, – уточнил Олли.

– Ты скрываешься?

– Не хочу шумихи.

– Ты здесь по делу, – догадался Реджинальд и кивнул официанту, чтобы тот наполнил бокалы.

– Мне поручили кое-что разузнать, – продолжил врать Мерса. – Мое появление можно рассматривать как предварительную разведку.

– Ты говоришь о войне?

– Какая война, чтоб тебя в алкагест окунуло, Астрологический флот не воюет.

– Ты собираешься вредить Тердану?

– И в мыслях не было.

– Тогда что ты собираешься разведывать?

Неудачно подобранное слово сделало старого приятеля подозрительным, и Олли изо всех сил старался вернуть разговор в нормальное, доверительное русло.

– Не совсем разведывать… – он нервно провел рукой по скатерти. – Давай я тебе все расскажу, а ты сам решишь, занимаюсь я чем-то противозаконным или нет. И главное, поверь: я не собираюсь требовать, чтобы ты пошел против своей совести или убеждений. Или местных законов.

– Хорошие слова, друг.

– Спасибо.

– Так что за дело привело тебя на Тердан?

– Я бы заказал горячее.

– А я снова рекомендую тебе рыбу, – улыбнулся Реджинальд. – Снова белую, северную.

– Морскую?

– Разумеется. В этом ресторане чудно готовят северного манча с травами.

– Уговорил!

Они сделали заказ, велели официанту принести еще бутылочку белого, и после этого Мерса продолжил:

– Возможно, ты заметил, что в последнее время многие планетарные правительства, в основном, конечно, правительства Ожерелья и других развитых планет, начали понимать, что прогресс меняет мир гораздо сильнее и быстрее, чем им представлялось. Наука становится обязательной частью развития государства, и кто выиграет гонку технологий, тот выиграет Герметикон.

– Только наукой? – прищурился Реджинальд.

– Конечно же, нет, – согласился с сомнениями приятеля Мерса. – Но научные открытия и их скорейшее эффективное применение способны поднять экономику, промышленность и укрепить армию. Люди, которые меня прислали, очень хотят влить свежую кровь в свою Академию Наук и готовы сделать щедрое предложение тому, кто их заинтересует. А интересуют их сильные ученые с грандиозными проектами.

– Могу предложить себя. – Скромность никогда не украшала Реджинальда.

– Посредникам они тоже платят не скупясь.

– То есть ты сомневаешься в моих способностях? – вздохнул владелец процветающей алхимической лавки, но вздохнул – и это было видно – в шутку.

– Щедрое предложение будет сделано после тщательного изучения научных трудов, – добавил Олли.

– С научными трудами у меня в последнее время не очень, – не стал скрывать Реджинальд.

– У меня тоже, – развел руками Мерса. – Но я могу провести предварительную оценку кандидатур, и поэтому мне предложили эту… гм… разведку. Надеюсь, теперь ты понимаешь, что я имел в виду под этим словом, и не видишь в нем ничего дурного.

– На мой взгляд, ты занимаешься самым обыкновенным поиском сотрудников, – задумчиво протянул Реджинальд. – И не делаешь ничего такого, что могло бы навредить Тердану.

– Я тоже так считаю, – улыбнулся Олли, прекрасно понимая, какой вопрос окажется следующим. И не ошибся.

– Что ты имел в виду, когда сказал, что посредникам твои наниматели платят не скупясь? – ровным голосом осведомился Реджинальд, и Мерса понял, что наживка проглочена вместе с крючком. – И кто твои наниматели? Лингийцы?

Отрицать очевидное не имело смысла.

– Да, – кивнул Олли. – Но, пожалуйста, говори чуть тише. Насколько я знаю, терданы недолюбливают адигенов.

– Ты прав, – Реджинальд понизил голос. – Сколько я получу, если дам тебе наводку на отличного ученого, который обязательно заинтересует Лингийскую Академию Наук?

– Пятьдесят цехинов.

– Врешь, – поперхнулся Реджинальд. – Так много?

Как говорил Помпилио: золото – это не ценность, а инструмент. Инструмент, в очередной раз подтвердивший свою эффективность: услышав, сколь грандиозный гонорар полагается за столь простую работу, владелец процветающего предприятия полностью сосредоточился на поставленной задаче, перестав думать о том, как отнесутся терданские власти к тому, что лингийцы переманят их ученых.

– Если отыщем действительно светлую голову, премия будет удвоена, – продолжил Олли, в точности скопировав и слова, и тон Бабарского, поскольку сам он такую фразу выдумать бы не смог. – Тердан достаточно развитый мир, но есть ли тут толковые ребята?

– Не очень много… – протянул Реджинальд, и Мерса понял, что старый друг знает, кого можно рекомендовать.

– Терданские научные школы развиты гораздо хуже, чем местная промышленность, – сообщил Реджинальд, откидываясь на спинку стула. – Я живу здесь давно и знаю, о чем говорю: даже на Бахоре университеты лучше. Терданы, так же как твои лингийцы, это понимают, пытаются зазывать к себе толковых ученых, но получается плохо, потому что в Ожерелье платят больше, а в Герметиконе работать престижнее. В результате самых талантливых бакалавров терданы отправляют продолжать учебу в сильные университеты, но пока у них появилась лишь одна настоящая звезда – Валерия Цанмау.

– Цанмау… – повторил Мерса, и лишь через несколько секунд до него дошло: – Она женщина?

– Очень красивая женщина, – подтвердил Реджинальд.

– И умная?

– Подожди секунду…

Официант принес горячее – от запаха запеченной в специях рыбы у Мерсы потекли слюнки, – и друзья отдали должное еде. И вину. Во время еды о делах не говорили, лишь обсуждали достоинства терданской рыбы и вспоминали голодные студенческие годы. От десерта отказались, выбрали сигары и коньяк, для чего перешли в просторный внутренний дворик, блаженно расслабились в креслах и продолжили беседу.

– Валерия умнее нас с тобой, вместе взятых, – заявил Реджинальд, выпуская к далекому потолку облако ароматного дыма. – Начала с домашнего обучения – семья Цанмау очень богата, и родители могли себе позволить нанять лучших преподавателей. Потом поступила в главный здешний университет, как ты понимаешь – Виллемгофский, за три года прошла пятилетний курс и уехала на Галану.

– Почему туда?

– Ты сам говорил, что терданы не особенно привечают адигенов, – развел руками Реджинальд. – Забыл?

Мерса махнул рукой, показывая, что, конечно же, забыл, и его собеседник продолжил:

– Галаниты были рады завести плотную дружбу с богатой терданской семьей – они очень хотят сделать Скопление союзником, но Валерия довольно быстро разочаровалась в их лучшем университете… или не разочаровалась… не знаю. Никто не знает. Известно лишь то, что всего через год Валерия покинула Галану, а почему она это сделала – тоже никто не знает.

– Вернулась домой?

– Отправилась на Герметикон, – ответил Реджинальд. – Поступила в Эллемский университет, и через три года ей предложили кафедру… Ты представляешь?! Женщине, двадцати четырех лет от роду, предложили кафедру в герметиконском университете!

Судя по возгласу, это обстоятельство произвело на Реджинальда сильнейшее впечатление, крепко задело и до сих пор вызывало бурю эмоций. Что удивительно, учитывая, что сам Реджинальд никогда к преподавательской деятельности не стремился, к научной – тем более, учился средне и прибыльная алхимическая лавка в столице развитого мира была пределом его мечтаний.

– Валерия отказалась?

– Да.

– Почему? – быстро спросил Олли.

Этому трюку его долго и целенаправленно обучал все тот же Бабарский. И обучал вовсе не со скуки, как могло показаться, а из любопытства: сумеет ли «наш двуглавый алхимик выучиться чему-нибудь полезному?» Идея трюка заключалась в том, чтобы вовремя задать вопрос, на который собеседник не стал бы отвечать, будь у него время на размышление. Мерса, к изумлению Бабарского и всей команды, трюк освоил и сейчас применил на практике.

– Почему? – быстро спросил Олли.

– Потому что Валерия – жена Аристотеля, – брякнул Реджинальд и прикусил язык. – Только я тебе ничего не говорил.

– Чья жена? – легко спросил Мерса, делая маленький глоток коньяка.

– Я тебе ничего не говорил.

– Это я запомнил и буду повторять, если спросят, – пообещал Олли. – Но за это ты мне скажешь, кто такой Аристотель?

– Аристотель Грау, наш нынешний король, – Реджинальд помолчал. – Главный тердан.

– У вас вроде республика, – поднял бровь Мерса.

– Республика, – подтвердил Реджинальд, продолжая корить себя за длинный язык. – По Конституции, правительство формирует партия, выигравшая выборы в Сенат, она же назначает маршала Сената, ну то есть главу Сената, если без экивоков. А теперь угадай, чья партия в прошлом месяце выиграла третьи выборы подряд?

– Партия Аристотеля? – с деланой неуверенностью спросил Олли.

– Вижу, ты окончательно разобрался в терданских реалиях, – рассмеялся Реджинальд и попыхтел сигарой. – Аристотель Грау руководит консерваторами, одной из двух наших партий. Его противники – либералы, сейчас в глубоком кризисе, и Аристотель удерживает власть больше двадцати лет. Скоро от него устанут, но пока он – король.

– Понятно.

– Аристотель и Валерия знают друг друга с детства, и от кафедры она отказалась из-за него: по возвращении с Герметикона Валерия вышла за Аристотеля замуж.

– Если все так, как ты рассказываешь, Валерия Грау…

– Цанмау, – уточнил Реджинальд. – После замужества она оставила прежнюю фамилию.

– Почему?

В ответ богатый алхимик пожал плечами.

– Не важно, – помолчав, продолжил Мерса. – Если у Валерии все так хорошо, как ты рассказываешь, она наверняка откажется ехать на Лингу.

– Но попробовать стоит, – отозвался Реджинальд, которому очень не хотелось терять пятьдесят цехинов. – А других умников на Тердане нет, ты уж мне поверь.

– Верю, – Олли выдержал еще одну паузу. – На чем она специализируется?

– Валерия очень одаренный и разносторонний ученый, – ответил Реджинальд. – В молодости она считалась сильным алхимиком, потом увлеклась астрологией, а в последнем интервью, которое я читал, она рассказала, что заинтересовалась математической связью между этими науками.

«Алхимия и астрология… То, что нужно, чтобы придумать новый, необычно работающий астринг…»

Мерса почувствовал, что ухватился за правильную нить, но ухитрился не показать это собеседнику.

– Хорошо, ты меня убедил, – произнес он, стряхивая пепел с сигары. – Где я могу найти Валерию?

– Не знаю, – развел руками Реджинальд.

– Как это? – опешил Мерса, ожидавший любого ответа, кроме этого.

– После свадьбы Валерия несколько месяцев проработала в Виллемгофском университете – ей дали кафедру на астрологическом факультете, потом исчезла и вот уже три года не появляется на людях. В свет выходит не часто и так же редко публикует научные работы. Правда, они действительно хороши. Виллемгофские сплетники болтают, что Аристотель держит Валерию в лесном дворце и заставляет рожать детей.

– Тогда зачем ты о ней рассказал? – буркнул Олли, недовольный тем, что ниточка стала рваться на глазах. – Кто, кроме Аристотеля, может знать, где находится Валерия?

– Президент Академии Наук, – чуть поразмыслив, ответил Реджинальд. – Он был ее руководителем, учителем, и я не сомневаюсь в том, что Валерия поддерживает с ним связь.

⁂

Виллемгоф Орнелле неожиданно понравился.

Причем понравился по-настоящему, зацепив какую-то важную струнку в душе, звук которой тихонько прошептал Орнелле, что она отыскала местечко, в котором ей будет уютно и комфортно. Причем прошептал настолько тихо и нежно, что девушка не сразу поняла, почему у нее такое хорошее настроение, почему хочется улыбаться, а все вокруг кажется родным и близким. А потом поняла: город. Виллемгоф получился и не галанитским, и не адигенским, не очень старым, но и не современным. Носящим классические архитектурные черты, как пиджак, на который терданы набросили плащ собственных пристрастий, сумев придать городу неповторимое и своеобразное лицо.

Которое очень понравилось Орнелле.

Расставшись с Абедалофом – их ужин не получил продолжения и не превратился в нечто большее… да и не мог превратиться… Григ отправилась в прекрасно подсвеченный Малый Старый город, полный гуляющих людей, наслаждающихся прекрасным теплым вечером. Мельком посмотрела на выступления уличных артистов, бросив им несколько монет, посидела за столиком кафе, выпив освежающий коктейль, полюбовалась Сияющим дворцом – традиционной резиденцией маршалов Сената, получившим свое название из-за бесчисленных окон, посмотрела на Сенат – великолепное здание, облицованное белым мрамором, на башню Академии Наук, к которой примыкал Терданский музей, зашла в парк Фонтанов, потом поняла, что устала, и взяла извозчика. Но пообещала себе продолжить экскурсию при первом же удобном случае.

Виллемгоф Орнелле понравился, и, наверное, поэтому она слегка расслабилась.

Ведь там, где тебе хорошо, быстро теряешь бдительность и ощущение опасности – таков закон.

На следующий день Орнелла позволила себе поваляться в кровати подольше, наслаждаясь редкой возможностью побездельничать, затем они с Колотушкой неспешно позавтракали, с удовольствием болтая о разной ерунде, как будто действительно явились на Тердан по несложным вдовьим делам и убивают время в ожидании жениха, затем Эбби пошла «оглядываться» – так она называла плановую разведку местности, а Григ встретилась с Кузнецом и Фелди и отправилась в поход по заведениям, в которых собирались военные.

Потому что Фелди, к огромному своему сожалению и еще большему сожалению галанитов, понятия не имел, где находится Лаборатория – секретный научный комплекс, который он некогда охранял. Единственное, в чем Патрик был уверен на сто процентов и даже на сто один процент, так это в том, что комплекс располагался не на Тердане, поскольку после вылета с военной базы «Абергоф» цеппель с солдатами совершил межзвездный переход. Но на какую планету Скопления – оставалось загадкой. Поэтому Орнелла предложила следующий план действий: они гримируют Фелди – надевают ему парик, очки, не темные, конечно, а обычные, которые тоже меняют внешность, и отправляются туда, где предатель сможет разыскать и указать галанитам офицеров, точно имеющих отношение к охране научного комплекса. А если повезет – то и военных цепарей, которые участвовали в переброске сменных подразделений с Тердана.

Идея была не блестящей, но другой у них не было, это во-первых, а во-вторых – следовало с чего-то начинать. И поначалу дела шли неплохо. В смысле: и не хорошо, и не плохо. Хорошо было то, что загримированного Фелди не опознали, хотя пару бывших сослуживцев – рядовых, которые не смогли бы стать источником информации, предатель в кабаках заметил. Плохо было то, что офицеров в заведениях не оказалось. Ни в таверне «В сетях соблазна», в которую военные наведывались в поисках веселой женской компании, ни в трактире «Плывущий рыцарь», где в основном собирались цепари, ни в пивной «Одноногий Коллинз», где, собственно, все и приключилось.

Все плохое.

Как позже признавалась себе Орнелла, она еще в «Плывущем рыцаре» должна была сообразить, что Фелди водит их за нос – слишком уж невнимательным выглядел предатель для того, кто должен изучать посетителей в поисках конкретного человека. Патрик их просматривал слишком быстро, чтобы показать, что занят обещанным делом, а расслабленная Григ этого не заметила.

Они вошли в «Коллинз», расположились у стойки, не будучи уверенными, что задержатся, заказали пива и соленой закуски к нему, огляделись, и Кузнец покачал головой:

– Здесь, похоже, вообще нет военных.

На самом деле военных в «Коллинзе» было в достатке, правда, исключительно нижних чинов. Кузнец это заметил, но не придал значения. А Орнелла не заметила и горько пожалела потом, что взяла с собой здоровяка Кузнеца, а не хитрую Колотушку, которая наверняка не промолчала бы.

Но получилось так, как получилось.

– Здесь, похоже, вообще нет военных, – повторил Кузнец, оглядывая зал.

– Здесь им особенно нравится, – подал голос Фелди, делая большой глоток. В каждом заведении он выпивал по две кружки, и теперь его глазки задорно блестели.

– Чем нравится? – скривился Кузнец.

– Здесь весело.

– Неужели?

– Увидишь.

В «Одноногом Коллинзе» они оказались часам к семи вечера, когда к находящимся в увольнительных военным стали присоединяться отработавшие смену грузчики сферопорта и мясники с ближайших боен. Это были очень крепкие и очень простые ребята, которые твердо знали, что им нужно: проглотить чего-нибудь высокоградусного, чтобы расслабиться после трудового дня, и как-нибудь повеселиться. И тут Орнелла допустила последнюю ошибку: отправилась в туалет, чем существенно облегчила Фелди задачу.

Через пару секунд после того, как девушка скрылась за дверью, Фелди «случайно» толкнул соседа под локоть, и тот опрокинул бокал пива.

– Осторожнее!

– Извини!

Несколько мгновений здоровенный посетитель холодно смотрел на Фелди, ожидая естественного для таких случаев продолжения, понял, что не дождется, и пробасил:

– Ты должен мне пиво.

– Радуйся, что я извинился, – грубо ответил Фелди, моля об одном: чтобы здоровяк оказался таким наглым, каким показался. И его мольбы были услышаны.

– Парень, не заводись, – сказал Кузнец, поворачиваясь к потерявшему пиво здоровяку. Кузнец отвлекся, не услышал, как Фелди ответил, и решил, что способен исправить ситуацию.

– Да, – добавил Фелди, глядя обиженному здоровяку в глаза. – Заткнись и иди на хрен…

И пропустил мощнейший удар в челюсть.

Фелди слетел с высокого табурета и перевернул ближайший столик. Раздался оглушительный женский визг. А здоровяку врезал Кузнец… Хотел врезать, но руку наемника перехватил оказавшийся за спиной грузчик.

– Успокойся!

И тут ошибку допустил Кузнец, у которого сработал инстинкт, и вместо того, чтобы попытаться сгладить конфликт, к чему, собственно, его призывал перехвативший руку грузчик, Кузнец врезал добродетельному тердану пивной кружкой.

– Ты что творишь? – кто-то поднял Фелди с пола и крепко тряхнул. – Ты…

Вместо ответа Фелди пнул собеседника в пах, пропустил еще один удар – от его приятеля, отлетел к соседнему столику и закричал:

– Военных бьют!

Вновь раздался женский визг, который быстро потонул в ругательствах и шуме заурядной барной драки.

Когда Орнелла вышла из туалета, главный зал «Одноногого Коллинза» представлял собой одно большое поле боя.

⁂

Спрос всегда рождает предложение.

Любой спрос: как законный, так и нет. Рынок есть рынок, и, если ты собрался что-то приобрести или продать, тебе нужно всего лишь обратиться к правильным людям, которые смогут грамотно оценить твой товар или вовремя доставить желаемое.

За ту сумму, о которой вы договоритесь.

В Эту Эпоху связь между планетами Герметикона осуществлялась с помощью цеппелей, и спрос на них оставался стабильно высоким. Межзвездная торговля стремительно развивалась, поток товаров и пассажиров между мирами постоянно увеличивался, Астрологический флот открывал новые планеты, на которые отправлялись искатели приключений, переселенцы и торговцы. И несмотря на то, что верфи работали с полной нагрузкой, цеппелей все равно не хватало. Особенно подержанных, то есть недорогих, которые могли себе позволить небогатые обитатели Пограничья, и потому случалось, что суда переходили из рук в руки не совсем честно. А точнее – совсем нечестно. Цеппели угоняли или отнимали, ссаживая команду в какой-нибудь глуши, и новые владельцы тут же принимались искать возможность переделать обретенную собственность, в соответствии со своим видением прекрасного: перекрасить, перестроить гондолу, подобрать новые, не вызывающие подозрений документы и дать судну другое, более благозвучное название. Все эти услуги предлагались на любой развитой планете, и Тердан не был исключением: на его верфях цеппель могли переделать до неузнаваемости, а серьезные ребята из Омута располагали нужными связями, чтобы обеспечить желающих высококлассным пакетом официальных бумаг. Правда, не терданских бумаг. Власти сразу предупредили бандитов, что не позволят превратить терданский реестр в список краденых цеппелей, поэтому в Виллемгофе можно было приобрести для цеппеля баланские документы, лаутские и даже хансейские, но не терданские: договоренность Омут блюл строго.

Впрочем, для Урана Дюкри происхождение документов не имело особенного значения, поскольку ему требовались не они, а повод познакомиться с криминальными авторитетами и «засветить» «Счастливый цехин», который должен был стать наживкой для тех, кто оснастил цеппель вторым астрингом. Дюкри понимал, что информация от обычных маклеров, занимающихся перепродажей краденых судов, вряд ли дойдет до нужных ему ушей, и с помощью деловых партнеров Бабарского получил возможность встретиться с братьями Кайлом и Кеннетом, возглавляющими самую крупную в Карусели банду «Сыновья Нуланда». Какое именно послание прислали из Анданы вожаки Омута, Уран не знал, но Кайл и Кеннет явились в сферопорт по его первому зову и вели себя без привычного уголовникам хамства.

– Сколько лет цеппелю? – осведомился Кеннет, придирчиво разглядывая правую мотогондолу.

– Двенадцать, там же написано…

– Это по документам, – отрезал старший Нуланд. – А меня интересует правда.

– Я знаю только то, что написано в документах.

Бандиты переглянулись, усмехнулись, но оставили ответ без комментариев.

Несмотря на приличную, не менее десяти лет, разницу в возрасте, они были похожи друг на друга: высокие, плечистые, с кудрявыми русыми волосами и крепкими, грубоватыми лицами. И одевались одинаково: в дорогие, но неброские костюмы свободного кроя. Сейчас при них не было оружия, в сферопорту действовали жесткие нормы безопасности, но широкие пиджаки могли с легкостью скрыть наплечные кобуры с пистолетами или револьверами.

– В авариях цеппель бывал?

– Последние два месяца – нет.

На этот раз дети Нуланда широко улыбнулись, и Уран поздравил себя с правильно выбранной тактикой: к чему скрывать факт, что цеппель оказался в его руках не так давно?

– Рули меняли? – прищурился опытный Кайл.

– Если верить документам – полгода назад, – ответил Дюкри. – Но то была плановая замена плоскостей.

– Знаем мы эти плановые замены, – проворчал младший Нуланд.

– Это «купец», а не вооруженное судно, – чуть прохладнее произнес Уран. – Если «Цехин» и мог быть в чем-то замазан, то разве что в контрабанде, а не в боевых действиях.

– Там, где контрабанда, там всегда могут отыскаться недовольные клиенты, – рассудительно возразил Кеннет. – И начать боевые действия.

– Снаружи это обыкновенный, в меру драный контрабандист лет пятнадцати от роду, – подытожил Кайл. – Пошли, посмотрим, что у него внутри.

К этому моменту они стояли под рулями, и обратный путь до гондолы должен был занять минут пять, неспешным шагом.

– Что тебе нужно? – поинтересовался Кеннет, не глядя на Дюкри.

– Док, ремонт и новый пакет документов.

– Док… в тихом месте, конечно?

– Конечно.

– Ребята с Анданы написали, что ты не прочь продать судно, – добавил Кайл.

– Если будет хорошее предложение, – не стал скрывать Уран. – Я – деловой человек и не испытываю сентиментальных чувств к этому цеппелю.

– Тогда зачем тебе документы?

– Если не найду достойного покупателя здесь, поищу в другом месте.

– Разумно, – пробормотал Кайл. – Док в тихом месте можно устроить, но я хочу знать, когда «Цехин» успел снова засветиться?

– Почему снова? – Дюкри сделал вид, что удивился вопросу.

– Семь месяцев назад этот цеппель уже приходил на Тердан, – пояснил Кайл. – Собственно, это мы назвали его «Счастливым цехином».

– Только тогда им командовал капитан Диккенс, – добавил Кеннет.

– И что? – поднял брови Уран.

– Откуда он у тебя?

– В карты выиграл.

– А если серьезно?

– Если серьезно, Кайл, то сначала ответь: твоя фамилия Диккенс?

– Что? – опешил бандит. – При чем здесь это?

– При том, что если ты не сын или брат предыдущего капитана, тебе не должно быть до него никакого дела, – холодно ответил Дюкри. – Я выиграл цеппель в карты, а теперь хочу сделать ему симпатичный косметический ремонт, включающий замену таблички с названием. Вы сможете это устроить, или мои анданские друзья ошиблись и мне нужно обратиться к другим людям?

Вспыльчивый Кайл хотел начать скандал, но старший брат покачал головой, и ругательства застряли у младшего сына Нуланда в горле.

– Твои друзья не ошиблись, – проворчал Кеннет, поднимаясь в гондолу. – Если цеппель нам понравится, мы сами сделаем ремонт.

– Но нас смущает то, что «Цехин» слишком часто переходит из рук в руки, – добавил Кайл. – Что с ним не так?

– Или, наоборот: в чем его ценность? – прищурился Дюкри.

Бандиты вновь переглянулись, оценивая реплику Урана, оценили ее правильно, и Кеннет негромко осведомился:

– В чем же ценность этого судна?

Они уже поднялись в главный коридор, направляясь к машинному отделению – после внешнего осмотра покупатели обязательно оценивали состояние кузеля, но Дюкри остановился и открыл одну из дверей:

– На «Цехине» есть астринг…

– Вот уж удивил, – рассмеялся Кайл, заглянув внутрь и убедившись, что видит звездную машину. – Это все?

– Не совсем, – ответил Уран, открывая дверь напротив. – Главная ценность судна в том, что на нем два астринга.

И опешившие бандиты уставились на вторую астрологическую машину.

– Не понял…

– Зачем это?

– Кто приделал «купцу» второй астринг?

– И зачем?

– Ты хочешь продать нам астринг? Это твой груз?

– Это не груз, – ответил Дюкри. – Астринг установлен и готов к работе, но мой астролог не понимает, как эта хрень работает.

– В смысле? – растерянно спросил Кеннет.

– Этот астринг не создает переход, он нужен для чего-то еще.

– Для чего?

– Понятия не имею, – признался Уран.

– Почему не спросил у предыдущих владельцев?

– Не успел, – вздохнул Дюкри и с грустной иронией добавил: – Партия в карты слишком быстро закончилась.

– Ну и дела… – Кайл вошел в комнату и огляделся. – У тебя есть сломанный астринг, и ты хочешь его продать.

– Или понять, для чего он нужен, – ответил Уран.

– Для этого понадобится лететь на Герметикон, никто, кроме них, не умеет работать с астрелием.

– А чтобы лететь на Герметикон, мне нужны толковые документы, – подытожил Дюкри. – Там нормы безопасности еще круче, чем в Ожерелье. Нужны настоящие, внесенные в общий реестр бумаги.

– Мы посмотрим, что можно сделать, – кивнул Кеннет, переводя взгляд с одной звездной машины на другую. – И, может быть, отыщем покупателя на твой странный цеппель.

⁂

А вот чего Орнелла точно не ожидала от Арбедалочика, так это стоического, абсолютно невозможного в данных обстоятельствах спокойствия: так принять известие о побеге Фелди не смог бы, наверное, никто.

Григ была готова к любому развитию событий: диким воплям разъяренного тигра, истерике обманутого в ожиданиях начальника – большого начальника! – рукоприкладству, в конце концов, потому что сдержаться и не избить опозорившихся наемников было куда сложнее, чем устроить драку, тем более что сложение Абедалофа позволяло ему не бояться даже славящегося силищей Кузнеца. Да чего угодно ожидала Орнелла, включая показательный расстрел неудачников.

Но ничего не произошло.

Хотя всесильный директор-наблюдатель выслушал доклад без радости. С каменным лицом, даже желваки не ходили. Глядел при этом в окно, не желая встречаться взглядами ни с Орнеллой, ни с кем-либо еще, а когда облажавшиеся подчиненные закончили, выдержал положенную паузу и мрачно осведомился:

– Драка в трактире? Я что, сплю?

Расстроенная Григ низко опустила голову.

– Технически это была таверна, – подал голос глупый Кузнец.

Абедалоф ничего не ответил, продолжил смотреть в окно, словно гладкая серая стена соседнего дома была образцом архитектурного искусства, но Григ поняла, что Абедалофу не понравилась реплика и по окончании операции Кузнеца ожидают большие неприятности.

Если, конечно, здоровяк до них доживет.

– Орнелла?

– Фелди обвел меня вокруг пальца.

– Это я понял, – язвительно произнес Арбедалочик. – Как это произошло? Почему ты не догадалась, что он готовит побег?

– Не ожидала.

– Я хочу услышать анализ, а не извинения, – чуть более жестко произнес директор-наблюдатель.

– Я расслабилась, – честно призналась Григ, понимая, чего ожидает Абедалоф.

– Запомни этот момент, – очень серьезно произнес Арбедалочик, наконец-то отворачиваясь от окна и глядя Орнелле в глаза. – В следующий раз расслабленность обойдется тебе неимоверно дорого.

– Следующего раза не будет, – не менее серьезно ответила Григ.

– Надеюсь, – Абедалоф помолчал, после чего объяснил причину своей удивительной мягкости: – Ситуация действительно странная. Фелди пришел сам, добровольно предложил услуги, и наше сверхщедрое предложение стало для него подарком судьбы. Я с ним говорил и абсолютно уверен в том, что Фелди был настроен на сотрудничество, готов был рыть землю и грызть камни, чтобы нам понравиться. И вот он сбегает… Я не понимаю происходящего.

– Может, он что-то узнал о своей семье? – предположил Кузнец.

– Что-то более важное, чем сто тысяч цехинов и наша злость?

Григ пожала плечами, но промолчала.

Разбор полетов проходил в «Энергичной Розе», в которую Абедалоф не побрезговал приехать. В большой комнате, где совсем недавно Орнелла вводила подчиненных в курс дела, мизансцена была выстроена по всем правилам: Арбедалочик сидит на стуле, небрежно положив руку на стол и забросив ногу на ногу, Григ и Кузнец стоят перед ним, остальные сидят на диване, исполняя роль зрителей.

– Может, его опознали и велели сдаться, угрожая семье? – продолжил выдвигать идеи Кузнец, которому не часто доводилось «на равных» участвовать в совещаниях с большим начальством.

– С Фелди говорил кто-нибудь из местных? – поднял брови Абедалоф.

– Нет, – уверенно ответила Орнелла.

– Значит, ему никто не угрожал.

– Может быть, Фелди понял, что его опознали, и дал деру, поскольку не выдержали нервы?

– Бегство не было спонтанным, – произнесла Григ, решившая, что Кузнец достаточно опозорился. – Горшок доложил, что утром Фелди украл двадцать цехинов, которые были выданы Ефиму на первые дни.

– Или Горшок решил их прикарманить! – фыркнул Абедалоф.

– Нет! – выкрикнул Ефим, который не хотел менять уютный диван на позорное стояние в центре комнаты.

– Горшок не дурак, – громко произнесла Орнелла, глядя директору-наблюдателю в глаза. – Не святой, конечно, но осторожный. И о пропаже денег он доложил Эбби до того, как стало известно о побеге.

– То есть Фелди решил бежать или сегодня утром, или вчера вечером, – прищурился Арбедалочик.

– Его могли опознать в цеппеле или сферопорту, – подал голос Кузнец.

– Как Фелди вел себя вчера?

– Как обычно.

– Или он хорошо изображал обычное поведение, – протянул директор-наблюдатель.

Орнелла поморщилась, но промолчала.

Григ не любила начинать важные и сложные операции с провалов, пусть даже мелких, но сейчас был именно такой случай: она села в лужу. Причем позорно и публично. И единственный положительный момент этой истории заключался в том, что драку они с Кузнецом выиграли – сказался огромный опыт жестоких боев без правил: и на улицах, и в кабаках, и на работе. Кузнец использовал силу, Орнелла – скорость и жестокость, избивая врагов всем, что попадалось под руку, включая стулья, пивные кружки и бутылки. Они умудрились без потерь вырваться из «Коллинза», но, оказавшись на улице, были арестованы подоспевшими полицейскими и провели в кутузке ночь. Причем Кузнеца приняли за хулигана – что естественно, а Григ – за проститутку, что унизительно. Утром их выпустили, одновременно и без каких-либо объяснений, просто вытащили из камер, сунули в карманы документы и вышвырнули из полицейского участка, велев больше не попадаться. Из чего Орнелла сделала вывод, что их инкогнито раскрыто и теперь терданы абсолютно точно знают всю группу. Арбедалочик догадку Григ подтвердил, но расстроенным по этому поводу не казался.

– Я хочу знать, что ты намерена делать дальше?

Поскольку вопрос был ожидаемым, Орнелла обдумывала его всю ночь – за исключением тех часов, которые ей удалось проспать, и была готова к ответу.

– Я думаю, нужно действовать в двух направлениях. Первое: поиск Фелди. Его необходимо отыскать не только для того, чтобы продолжить расследование: мы не можем допустить, чтобы предатель вернулся к терданам и рассказал, что нам известно о Валерии Цанмау. Если терданы поймут, что мы не просто ищем Лабораторию, но знаем, кто ее возглавляет, нас отсюда выкинут.

– Пожалуй, да, – кивнул Абедалоф. – Что за второе направление?

– Нужно подумать, как разыскать Лабораторию без помощи Фелди.

– Варианты?

– Свести знакомство с военными, – пожала плечами Григ. – Мы знаем, что в Лабораторию ходят цеппели из расположенной неподалеку военной базы «Абергоф», и если…