– По-моему, это она и есть, – разочарованно вздохнув, сказал Вакс. Что ж, глупая была идея.

Уэйн ахнул.

– Что это такое? – заинтересовалась Мараси.

– Это метапамять, – ответил Уэйн. – Будь я проклят, точно. И я ее… чувствую. Вакс, твой нож у тебя?

Кивнув, Вакс выхватил нож и, когда Уэйн протянул руку, сделал маленький надрез с тыльной стороны ладони. Он тотчас же зажил.

– Дру-у-уг, – протянул Уэйн. – Это чужая метапамять, но я… могу ее использовать.

– То, о чем говорил Вен-Делл: метапамять без самости. – Вакс забрал у Уэйна браслет. – Ржавь! Мне приходится как следует разжигать металл, чтобы появился хотя бы тонюсенький, указывающий на нее луч. Эта штука, видимо, под завязку заряжена силой.

И действительно, силы в ней было больше, чем в любой другой метапамяти, которую ему когда-либо доводилось ощущать. Обычно Вакс мог толкать метапамять, не прилагая слишком больших усилий. Эту же ему едва удавалось пошевелить.

– Почему я не понял, что это такое, пока ты не сказал? – запоздало удивился Уэйн. – И – ох, ржавь! Значит, Браслеты Скорби реальны?

– Нет, – возразил Вакс. – Я не чувствую запасов в этом браслете. И не могу им воспользоваться, поскольку я не кроветворец. Это не та метапамять, которая годится для кого угодно, – она может быть только у ферухимика со способностью, которой он и так обладает.

– Все равно это замечательно, – заметила Мараси.

– И тревожно, – добавил Вакс, внимательно глядя на невинный с виду браслет.

Создать его можно было лишь с помощью ферухимика, наделенного двумя способностями. Выходит, либо Круг заполучил в свое распоряжение полнокровных ферухимиков, либо его страхи сбываются – и дядя с его приспешниками научились использовать гемалургию.

«Или это реликвия. Не исключена и такая возможность».

И тогда и браслет, и куб являлись артефактами минувшей эпохи.

Он бросил браслет обратно Уэйну:

– Сколько в нем силы?

– Целая куча. Но запас не бесконечен. Он стал меньше, когда я исцелил тот порез.

– Тогда береги его. – Вакс отвернулся, услышав свое имя.

Ме-Лаан стояла на краю прогалины и махала рукой. Оставив Уэйна и Мараси, Вакс направился к кандра, размышляя, что же означают все эти открытия и сколько подобных предстоит сделать еще. Метапамять, дарующая невероятные силы любому, кто к ней прикоснется?

«А что, если Браслеты Скорби действительно существуют? – с тревогой подумал он. – Какие изменения произойдут в обществе, если силу металлорожденных можно будет попросту купить?»

Он подошел к Ме-Лаан.

– По-моему, тебе надо на это взглянуть. – Взмахом руки кандра пригласила следовать за ней вверх по склону поросшего зеленью крутого холма.

С вершины открывался вид на земли, раскинувшиеся к северо-востоку. Кое-где виднелись возделанные ряды и круглые поля, но большей частью этот край походил на тот, через который они только что проехали, – дикая местность, где время от времени попадались заросли фруктов или овощей.

В лицо дунул прохладный ветерок, но его едва хватило, чтобы смягчить жар льющегося с небес солнечного света, и Вакс вдруг понял, чтó его так раздражало, когда речь заходила о конфликте между Эленделем и отдаленными городами. Понимали ли все эти люди, какова жизнь в Дикоземье, где фермерский труд не мог гарантировать стабильные результаты и голод представлял собой реальную угрозу?

«Они считают, что живущие в Дикоземье совершают глупость. Только и всего. – Вакс взял из рук Ме-Лаан старомодную подзорную трубу. – И не понимают и не догадываются, каково это – оказаться там, по сути, в ловушке, не в силах вернуться в Бассейн из-за нищеты или избытка упрямства».

За свободу в Дикоземье приходилось платить. Так или иначе, Бассейн был в буквальном смысле раем, который создал для человечества Господь, желая возместить миру тысячелетие пепла и разрухи. Но похоже, и в раю люди нашли причины для пререканий и драк.

Вакс поднял подзорную трубу:

– Что я должен искать?

– Проверь дорогу примерно в миле отсюда, – посоветовала Ме-Лаан. – У того ручья, через который ведет мост.

Следуя указаниям кандра, Вакс разглядел двух мужчин, которые рубили ствол упавшего дерева. Еще одно лежало поперек дороги.

– Ну, что ты видишь? – спросила Ме-Лаан.

– Замаскированную засаду. То дерево, что лежит поперек дороги, будто бы упало само, но борозды в земле указывают, что его притащили сюда намеренно и успели переместить минимум раз или два.

– Зоркий глаз, – похвалила кандра.

– А иначе нельзя. – Вакс повернул подзорную трубу, рассматривая окрестные фермерские угодья. – Вон на той ферме, думаю, разместились солдаты. Над остальными домами не поднимается дым. Скорее всего, они заброшены. В такое время дня маловероятно отыскать ферму, где в печи не готовился бы обед.

– Они ждут нас?

– Нет, мы слишком далеко заехали. Это периметр. Кто-то пытается его замаскировать, чтобы предотвратить распространение слухов, но по всей границе этого участка выставлена охрана. Проклятье, да что же тут происходит?

Ме-Лаан с растерянным видом покачала головой.

– Что ж, дилижанс придется бросить. – Вакс вернул подзорную трубу. – Как у тебя с верховой ездой?

– Ну… в последнее время я уже не скидывала всадников, однако мне нечасто случалось побыть лошадью, так что не могу сказать, как буду чувствовать себя сегодня.

Вакс моргнул.

– А-а, ты имел в виду то, как я езжу верхом, – сообразила Ме-Лаан. – О, с этим все в порядке. Сомневаюсь, что я та, из-за кого тебе придется переживать. – Она кивком указала на Стерис, которая вошла в рощу; следом, держа в руках шляпу, полную орехов, шел Уэйн.

– Точно, – подтвердил Вакс.

Оставалось лишь надеяться, что среди лошадей найдется смирная.



Сумерки надвигались рывками, словно чьи-то усталые глаза упрямо боролись с дремотой. Вакс решил, что такова отличительная особенность этих южных краев. Вот ты едешь через заросшую лесом низину, а вот выбираешься на вершину холма, видишь перед собой открытое пространство и понимаешь, что солнце еще не спряталось за горизонтом.

И все же тьма в конце концов пришла, однако туман, к разочарованию Вакса, не объявился вместе с нею.

Ме-Лаан возглавляла их вылазку, по возможности придерживаясь лесистых участков. Вакс с Уэйном время от времени выбирались на разведку, прислушиваясь, не обнаружится ли поблизости патруль, но Круг пытался удержать такое большое пространство, что явно не мог следить за всей глухоманью.

Мараси, разумеется, была отличной наездницей и, похоже, обрадовалась поводу надеть новую констебльскую униформу – брюки и жакет. А вот Стерис Вакса удивила. В ее багаже нашлась достаточно длинная юбка, чтобы можно было ехать без седла, подоткнув под себя ткань и не так уж сильно открыв ноги. При этом Вакс не услышал от Стерис ни единой жалобы – как, собственно, и за все время этого путешествия.

Несколько фермерских усадеб и охотничьих лагерей, которые они миновали, оказались пусты. Вакс почувствовал растущее беспокойство. Да, это был маленький, почти безлюдный регион в захолустье Бассейна, но все равно казалось чрезвычайно тревожным, что Круг установил здесь свое безоговорочное господство.

На подступах к последней роще возле поселка Ме-Лаан отправилась вперед на разведку, а вернувшись, взмахом руки велела Ваксу следовать за собой.

Яркие электрические прожекторы освещали периметр вокруг огромной структуры, явно занимавшей место, прежде являвшееся центром Далсинга. Судя по строительным лесам и незаконченной крыше, деревянная, лишенная окон громадина была все еще в процессе возведения. Почти все здания в поселке снесли – нетронутыми осталось лишь несколько на окраине.

Верхняя часть неизвестного строения излучала теплый свет. Откуда у них столько электроэнергии? Ме-Лаан вручила Ваксу подзорную трубу, и он начал разглядывать периметр. Там определенно были солдаты – в красных мундирах с какими-то знаками на груди, неразличимыми с такого расстояния. Прожекторы создавали яркое кольцо света вокруг здания. Солдаты с винтовками на плечах стояли лицом не к нему, а наружу, так что за освещенным кольцом оставалось много затененных областей. Значит, если удастся туда пробраться, будет прикрытие.

– Как думаешь? Какой-то бункер?

– Не похоже ни на один форт, что мне случалось видеть, – шепотом ответила Ме-Лаан. – С такими-то хлипкими стенами? Смахивает скорее на большой склад.

Склад размером с маленький город. Вакс растерянно покачал головой, потом заметил что-то возле дальнего края поселка. Водопад? Он находился за пределами освещенного пространства, но Ваксу показалось, что он видит водяную дымку там, где низвергался поток; через Далсинг действительно протекала маленькая речушка.

– Там возвышенность, – сказал он.

– Да, – подтвердила Ме-Лаан, – на картах в том месте отмечен водопад. Небольшой, но, похоже, миленький.

– Должно быть, там установили турбину. Вот откуда у них энергия. Давай вернемся к остальным.

Они снова проползли через подлесок – туда, где посреди сумеречного леса ждали Уэйн, Мараси и Стерис.

– Они здесь здорово обустроились, – сообщил Вакс. – Надо придумать, как пробраться внутрь. Куча солдат. Хорошо охраняемый периметр.

– Лети, – предложила Стерис.

– Не сработает, – возразил Уэйн. – На вечеринке у них был алломант-охотник; думаешь, здесь такого нет? Стоит кому-то из нас зажечь металл – и мы приманим сотню головорезов Костюма, которые поприветствуют нас рукопожатием и примутся по-дружески убивать.

– Что тогда? – спросила Мараси.

– Надо поглядеть, – ответил Уэйн.

– Мы подумали, что с другой стороны есть место для наблюдения получше.

Вакс махнул рукой, указывая направление, и Ме-Лаан с лошадью в поводу первой двинулась во тьму между высоченными лиственными деревьями. Вакс чуть задержался, чтобы поговорить со Стерис.

– Стерис, – зашептал он, когда они остались наедине. – Сейчас мы определимся со способом проникновения, но в любом случае взять тебя с собой я не смогу. Думаю, будет лучше, если ты останешься и присмотришь за лошадьми.

– Ладно.

– Нет, в самом деле. Там вооруженные солдаты. Вдруг с тобой что-то случиться? Я этого не переживу. Ты должна остаться.

– Ладно.

– Постой… – Вакс осекся. – Ты со всем согласна?

– Почему бы мне не согласиться? Я толком не понимаю, куда направлять пистолет. И едва ли у меня имеются способности подбираться незаметно. Кстати, довольно-таки скандальный талант, не находишь, лорд Ваксиллиум? Да, я и впрямь верю, что безопаснее всего находиться рядом с тобой, но ехать вместе во вражескую крепость… Нет, это как-то уж слишком. Я останусь здесь.

Вакс в темноте ухмыльнулся:

– Стерис, ты просто сокровище.

– Почему? Потому что в разумной степени наделена инстинктом самосохранения?

– Скажем так, в Дикоземье я привык, что люди частенько брались за то, что превосходит их возможности. Причем в самые опасные моменты.

– Что ж, постараюсь не попадаться на глаза, – сказала Стерис, – и не оказаться пойманной.

– Сомневаюсь, что тебе стоит об этом тревожиться, находясь так далеко.

– О, согласна, но, раз уж именно такая статистическая аномалия досадным образом портит мою жизнь, я все равно внесу ее в свой план.

Не без труда они пробрались к восточному краю поселка, где оставили Стерис и лошадей. Вакс взял с собой кое-какие припасы, распихал по карманам и кобурам флаконы с металлами, запасные патроны и, конечно, пистолеты, включая алюминиевый, что добыл в особняке Келесины; последними пристроил на оружейном поясе сферы с тросами, изготовленные Ранетт.

Поднявшись по извилистой тропинке, отряд разместился на погруженном во тьму хребте над водопадом – который оказался и близко не таким впечатляющим, по сравнению с тем, что вообразил Вакс, – и приступил к изучению города. Точнее, остаткам города.

– Жаль, не удается заглянуть в это здание, – возвращая подзорную трубу, проговорила Мараси.

Вакс согласно хмыкнул. Им лишь чуть-чуть не хватало высоты, чтобы увидеть происходящее внутри. Безусловно, мелькание огней выдавало активную деятельность: внизу, в большом помещении, двигались люди, но можно было лишь гадать, что они там делали – и почему продолжали заниматься этим в столь поздний час.

– Прошмыгнуть туда будет трудно, – заметил Уэйн.

– Вы могли бы убить одного из охранников, – присаживаясь на камень, предложила Ме-Лаан. – Я бы его съела, приняла его облик и помогла бы нам пробраться внутрь.

Вакс моргнул, потом посмотрел на Мараси, которую как будто затошнило.

– Ну в самом деле, прекратите уже так пялиться на меня, когда я высказываю прагматичные суждения! – возмутилась Ме-Лаан.

– Это не прагматизм, – возразила Мараси. – Это каннибализм.

– В строгом смысле слова – нет, поскольку мы относимся к разным видам. Честное слово, если обратиться к физиологии, то у меня с людьми меньше общего, чем у вас с коровами. И ведь никто не ахает в ужасе, когда вы какую-нибудь съедаете. В особняке, с телохранительницей Иннейта, у вас таких проблем не возникло.

– Она уже была мертва, – пояснил Вакс. – Спасибо за предложение, Ме-Лаан, но мы не будем доставать тебе тело охранника, и это не обсуждается.

– Нам не нравится убивать людей, – прибавил Уэйн. – По крайней мере, до тех пор, пока они не начнут в нас стрелять. Эти парни просто делают свою работу. – Он повернулся к Мараси, словно в поисках поддержки.

– На меня не смотри, – отрезала та. – У меня и так голова кругом, оттого что занять высокоморальную позицию пытаешься именно ты.

– Сосредоточься, Уэйн, – попросил Вакс. – Как нам проникнуть внутрь? Может, попробуем «жирный пояс»?

– Не-а, слишком громко. Думаю, стоит попытаться с «испорченным помидором».

– Опасно. – Вакс покачал головой. – Не уверен, что смогу попасть точно между освещенным периметром и затемненной частью возле стен.

– Сможешь-сможешь. Сколько ты уже произвел подобных выстрелов! Кроме того, у нас есть эта полная здоровья блестящая новенькая метапамять, которая только и ждет, чтобы ее вылакали.

– Всего одна ошибка – и не спасет никакая исцеляющая сила, – не согласился Вакс. – На мой взгляд, лучше провернуть «утку под облаками».

– Издеваешься? – хмыкнул Уэйн. – Разве тебя не подстрелили в последний раз, когда мы это пробовали?

– Ну, вроде того, – признал Вакс.

Ме-Лаан глядела на них, раскрыв рот:

– «Утка под облаками»?

– С ними такое бывает, – сказала Мараси, похлопав ее по плечу. – Лучше особо не вслушиваться.

– «Пробежка по тоннелю»? – продолжал перебирать Уэйн.

– Не выгорит.

– «Сборщик погибели»?

– Слишком темно.

– «Двойной топот в кромешной мгле»?

Вакс застыл:

– Это еще что такое?..

– Только что придумал, – с гордостью пояснил Уэйн. – Отличное кодовое название, а?

– Неплохо. А в чем суть?

– То же, что и «испорченный помидор».

– Я же сказал, слишком опасно.

– Ничего другое не сработает. – Уэйн поднялся. – Послушай, мы так и будем сидеть и спорить? Или займемся делом?

Вакс немного подумал, созерцая окрестности и взвешивая шансы. Сможет ли он прицелиться как надо?

Впрочем, разве у них есть план получше? Периметр охранялся очень хорошо, и все же ночь была темная. Если жизнь в Дикоземье его чему-то и научила, так это доверять чутью. К несчастью, чутье в настоящий момент выступало заодно с Уэйном.

Не давая себе возможности передумать, Вакс вытащил из чехла дробовик и сунул Уэйну. Тот поймал его с отвращением – огнестрельное оружие и Уэйн вместе не уживались. Его руки немедленно начали трястись.

– Попытайся держать его крепко, – попросил Вакс. – Проделай окно в северной части, если сумеешь.

Он увеличил вес, разжег сталь и толкнул дробовик, используя его в качестве якоря, чтобы швырнуть Уэйна со скалистого выступа в сторону лагеря. Помощник Вакса взмыл в воздухе, а потом рухнул во тьму, к земле, до которой было футов пятьдесят.

Мараси ахнула.

– «Испорченный помидор»? – спросила она.

– Ага, – ответил Вакс. – Видишь ли, при приземлении иной раз получается большой беспорядок.



«Ржавь бы побрала этого Вакса! – думал Уэйн, пока камнем летел вниз, потеряв по дороге шляпу. – Швыряет товарищу дробовик, даже не предупредив. Ну разве это не…»

Мысли прервал удар о землю.

Надо заметить, у смертельного падения имелась одна особенность. Тело ударялось о землю слишком громко. Громче, чем можно было бы предположить.

Уэйн смягчил это, приземлившись на ноги – обе голени моментально треснули, – а потом перевернулся на бок, сломав плечо, но приглушил звук, перекатившись в момент удара. Силу из своей новой шикарной метапамяти Уэйн зачерпнул прямо перед тем, как его оглушил удар головой об землю.

Когда все закончилось, Уэйн превратился в бесформенную, изломанную кучу возле груды камней. Ну разумеется, Вакс не мог не зашвырнуть его на груду камней! Когда в глазах прояснилось, Уэйн попытался взглянуть на свои ноги, но не сумел пошевелиться. И он вообще ничего не чувствовал, что было достаточно приятно. Сломать хребет – всегда хорошо, ведь это помогает справиться с болью.

Впрочем, боль не исчезала полностью. Но они с Уэйном были старыми приятелями, которые время от времени обменивались рукопожатием за пивом. Друг друга не очень-то любили, но поддерживали отношения. Ощущения – и мучительная боль – захлестнули Уэйна с новой силой, когда метапамять, сосредоточившись в первую очередь на самой серьезной ране, исцелила спину. Он вдохнул полной грудью. Сломав спину, человек мог задохнуться. Люди о таком не знали. Ну, точнее, кто знал, тот уже задохнулся.

Едва появилась способность двигаться, Уэйн извернулся и передвинул здоровой рукой большой камень. Судя по всему, с помощью этих камней собирались укрепить берега речки; может, и мост через нее соорудить. Уэйн нашел им лучшее применение, поработав одной рукой, пока исцелялось второе плечо. Вакс хорошо его направил – прямиком в темное пространство между недостроенным зданием и сторожевыми постами по периметру. Однако это не означало, что он в безопасности.

Большой камень Уэйн водрузил на вершину груды, потом с трудом поднялся на ноги и, волоча за собой дробовик Вакса, потихоньку заковылял прочь. Одна нога еще продолжала исцеляться, поэтому то и дело подворачивалась, но до чего же чудесным оказался этот золотой браслет! Такое обширное исцеление стоило бы запасов нескольких месяцев – эта же метапамять по-прежнему оставалась практически полной.

Разыскав укромное местечко в тени, Уэйн спрятал дробовик, чтобы проклятая рука перестала трястись. Убрался он как раз вовремя – со стороны периметра приближались двое солдат.

– Это было тут, – сказал один другому.

Они были уже совсем рядом, когда повернувшийся прожектор залил светом все вокруг, едва не выдав спрятавшегося Уэйна. Тот, весь в поту, застыл в тени возле сваленного в кучу рабочего оборудования; пальцы на ногах тихонько щелкали – это со скрипом вставали на положенные места кости.

Охранники ничего не слышали. Они стояли у того места, куда упал Уэйн, – к счастью, на этот раз там не осталось помидорного цвета пятна крови – и озирались по сторонам. Один случайно задел установленный Уэйном камень. Тот покачнулся и покатился вниз, постукивая о другие камни. Видимо, это и решило дело: еще раз бегло оглядевшись, охранники направились обратно на свой пост, где передвинули прожектор таким образом, чтобы он, как и раньше, освещал близлежащее пространство. Шум, который они услышали, породили всего лишь сдвинувшиеся камни. Ничего особенного.

Уэйн выпрямился и перестал черпать силу из метапамяти. Ему было хорошо. Как и всегда после большого исцеления, он чувствовал себя обновленным и ощущал способность сотворить невозможное: взбежать на гору или самостоятельно слопать порцию кабанятины и чипсов, какую подавали «У Финдли».

Однако предстояли совсем другие дела. Начинать Уэйн привык с самых важных, поэтому занялся поисками свой шляпы. К счастью, та нашлась почти сразу, возле другой груды камней. Покончив с этим, Уэйн перешел к менее важным вопросам вроде того, как помочь пробраться на территорию периметра остальным.

Вакс говорил про северную сторону. «Ну-ка посмотрим…» Уэйн держался поближе к зданию и даже устоял перед искушением пробраться туда самому, чтобы понять, что, во имя Разрушителя, там спрятано.

Пришло время мыслить как стражник. Это было трудно, поскольку у Уэйна не было стражниковой шляпы. Он устроился среди теней и, прислушиваясь к проходившим мимо дозорным, переварил их говоры, словно хорошую порцию хлебных палочек с горчицей.

Примерно через пятнадцать минут выбрал наиболее вероятного кандидата и стал шагать с ним в ногу, хоть и не покидал своего укрытия. Этот дозорный был тощим, с лицом как у кролика, но достаточно высоким, чтобы без лестницы собирать любые орехи, какие только захочется.

«Вот я здесь, – думал Уэйн, – посреди пустоши! Сторожу большой старый сарай. Я не на это подписывался. Дочку уже восемь месяцев не видел. Восемь месяцев! Она, наверно, уже разговаривает. Ржавь, а не жизнь».

Дозорный повернулся, чтобы направиться в другую сторону, и тут кто-то рявкнул на него со стороны одной из вышек с прожекторами – Уэйн не разобрал сказанного, но тон нельзя было не узнать.

«А мои начальники… – думал Уэйн, поворачиваясь и украдкой ступая в ногу с дозорным. – О, как они меня достали! Вызывают из-за каждой мелочи и орут. Орут. Вот и все, что у меня осталось в этой жизни. Днем и ночью на меня орут».

Уэйн улыбнулся и поспешил вперед, опережая дозорного и выискивая на земле штуковины, через которые тот переступил чуть раньше. Несколько черных проводов толщиной с палец, воткнутые в большой ящик рядом со зданием. Когда дозорный проходил мимо, не особенно глядя по сторонам, Уэйн осторожно приподнял провода.

Дозорный споткнулся – и Уэйн выдернул их из ящика.

Ближайшие к нему прожекторы погасли.

Тотчас же кто-то начал орать. Дозорный запаниковал.

– Простите! – крикнул он. – Я нечаянно. Я не посмотрел под ноги!

Юркнув прочь, Уэйн отыскал уютный закуток между двумя штабелями из мешков с песком, а на дозорного продолжали кричать и ругаться – короче, устроили бедняге разнос. Кто-то пришел, чтобы разобраться с проводами, но поскольку Уэйн отшвырнул их в сторону, ушло некоторое время на то, чтобы разыскать в темноте и подключить концы.

Снова зажегся свет. Уэйн как раз припал к своей кожаной фляге, когда среди теней к нему присоединились Вакс, Мараси и Ме-Лаан.

– Хорошая работа, – прошептал Вакс.

– Вообще-то, нет, – так же тихо ответил Уэйн. – Довольно-таки поганая. Этот бедолага-дозорный не сделал ничего плохого, а все только и делают, что на него орут.

Взяв руководство на себя, Вакс пробрался вдоль стены похожего на ангар большого здания. Крыша была не единственной незаконченной частью – в проемах отсутствовали двери. Остановившись возле одного такого входа, Уэйн, ткнув пальцем, шепотом сообщил Ваксу, где его дробовик.

Забрав оружие, тот прокрался сквозь дверной проем. Остальные направились следом – последним шел Уэйн. Просторное помещение освещали электрические фонари. Миновали длинную конструкцию из ферм, которую явно собирались установить на потолке, как только будет готова крыша. Здесь было светлее, чем снаружи, но ненамного; повсюду громоздились штабеля ящиков, что позволяло пробираться все дальше, не высовываясь. Оказавшись у конца штабелей, Вакс приостановился, и обе женщины принялись заглядывать ему через плечо. Никто не позаботился о том, чтобы дать Уэйну хороший обзор – как всегда! Сначала на него наорали во время исполнения миссии, а теперь вот это.

Протискиваясь между ними, Уэйн как следует пихнул локтем в бок Мараси – та сердито зыркнула, будто не знала, что надлежащий протокол протискивания сквозь толпу включал близкое знакомство с чужими выступающими частями тела. И наконец сумел заглянуть между Ваксом и Ме-Лаан и увидеть, что их заставило вдруг замереть на месте.

Оказалось, лодка.

Конечно, банальное слово «лодка» не совсем подходило. Уэйн пялился на массивную конструкцию, подыскивая слова, способные отразить величие и немыслимый размер того, что он видел перед собой.

– Обалдеть, какая большая лодка, – наконец прошептал он.

Так гораздо лучше.

С чего вдруг строить подобную штуку здесь, в бесчисленных милях от океана? Да ее наверняка не так-то просто сдвинуть с места. Заполнявший почти все пространство корабль имел изогнутое днище, нос – с одной стороны не законченный, – который вздымался на целых три этажа, и два похожих на руки выступа по бокам. Понтоны? Здоровенные! Один, еще не достроенный, заканчивался неровной линией.

Неровной? Уэйн нахмурился. Что-то здесь не так. Вообще-то, чем внимательнее он приглядывался к носу корабля, тем яснее видел, что тот производит впечатление скорее помятого, чем недостроенного.

– Кто-то его сломал, – сказал Уэйн. – Они пытались его сдвинуть и отломали один понтон.

– Судно, должно быть, военное, – заметила Мараси. – Они и впрямь готовятся к войне.

– Думаю, Уэйн прав. – Вакс кивнул. – Погляди на борозды в грязи, на повреждения корпуса. Они транспортировали эту штуку через здешние края, а она, видимо, сорвалась с привязи и сломалась. Вот Круг и возвел это здание, чтобы уберечь от посторонних глаз, пока она не будет отремонтирована.

– Инженеры, – предупредил Уэйн.

К ним приближались какие-то явно умные типы в темно-коричневых костюмах и платьях. В руках они держали планшеты и выглядели точно школьные учителя, вообразившие себя знатоками моды.

– Этот корабль не похож ни на один из тех, какие мне случалось видеть. – Мараси поправила на плече сумочку и сжала винтовку.

– Ты взяла сумочку? На дерзкую вылазку в стан врага?! – поразился Уэйн.

– Почему бы и нет? Сумочка – это удобно. Как бы там ни было, если Круг располагает технологиями вроде того говорящего телеграфа, страшно представить, что они могли поместить внутрь такого корабля! Но в первую очередь меня интересует, почему они построили его вдали от моря?

– У Костюма найдутся ответы, – прищурив глаза, сказал Вакс. – Мараси, полагаю, ты все еще разыскиваешь тот штырь?

– Да, – решительно ответила та.

– Мне надо найти дядю. Кто тебе нужен? Уэйн или Ме-Лаан?

– На этот раз – Ме-Лаан.

Вакс кивнул:

– Не высовывайтесь, но, если меня или Уэйна заметят, попытайтесь помочь. Мы сделаем то же самое для вас. Если найдете штырь, возвращайтесь сюда и затаитесь. Если все пойдет хорошо, выскользнем отсюда вместе.

– А если не пойдет хорошо?

– Так оно и будет, – ввернул Уэйн.

– Встретимся там, где оставили Стерис и лошадей.

Плавным движением Вакс вытянул из кобуры на боку пистолет. Ме-Лаан сделала то же самое, только вместо кобуры у нее было бедро. Кожа на нем разошлась, и кандра, просунув руку через разрез в брюках, вытащила пистолет с длинным гладким стволом.

Уэйн тихонько присвистнул. Ме-Лаан ухмыльнулась и поцеловала его:

– Попытайся не поймать слишком много пуль.

– Ты тоже.

Они разделились.

18

Ощущая на плече неприятную тяжесть винтовки, Мараси пробиралась через склад. Она была рада, что одета в брюки – они и близко не производили столько шума, как шуршащие юбки, – но продолжала переживать, что ученые и рабочие могут услышать звук, с которым ее ботинки ступают по плотно сбитой земле.

Скорее всего, не услышат. Склад едва ли можно было назвать тихим местом. Несмотря на позднее время, кое-кто все еще трудился. Группа плотников пилила доски, и каждое движение их инструментов эхом отдавалось от стен. Инженеры, сгрудившиеся у большого корабля, издавали громкие восклицания.

«Они кажутся удивленными, – подумала Мараси. – Будто его построил кто-то другой».

Выходит, эти инженеры были новичками в проекте?

Тут и там на складе попадались солдаты – к счастью, не в таком количестве, как снаружи. Мараси и Ме-Лаан держались в тени по краям помещения, возле штабелей ящиков и припасов, но им все равно пришлось пробираться в неприятной близости от группы солдат, которые сидели за столиком и играли в карты.

Солдаты их не заметили. В конце концов Ме-Лаан и Мараси сумели добраться до южной стены, которая представляла собой одну из длинных сторон прямоугольного здания. Здесь находились комнаты, выглядевшие вполне законченными по сравнению с остальной постройкой: у них имелись двери и кое-где – окна.

– Жилые помещения? – шепотом спросила Мараси.

– Может быть, – присев рядом, ответила Ме-Лаан. – И как же мы найдем штырь?

– Рискну предположить, что он где-нибудь в сейфе.

– Возможно. Или в выдвижном ящике стола в какой-нибудь из этих комнат, или в какой-нибудь коробке… или, проклятье, его могли попросту выкинуть. Похоже, Костюму он был нужен исключительно в качестве доказательства того, что с Ре-Лууром разобрались.

Мараси тяжело вздохнула:

– Если в этом все дело, нам придется допросить Костюма, когда Ваксиллиум его найдет. Но не думаю, что штырь выбросили. Круг исследует способы, позволяющие создавать алломантов, и мы знаем, что их интересует гемалургия. Они наверняка изучают штырь.

Ме-Лаан задумчиво кивнула:

– И все равно он может оказаться практически где угодно.

Неподалеку от них ученые во главе с прихрамывающим мужчиной поднялись по дощатому настилу и заглянули внутрь корабля через отверстие в корпусе.

«Это он, – поняла Мараси. – Человек, участвовавший в ограблении поезда».

Сейчас он рассказывал новичкам о проекте.

Группа инженеров исчезла внутри корабля.

– У меня идея, – сказала Мараси.

– Насколько безумная?

– Менее безумная, чем сбрасывать Уэйна со скалы.

– Не очень высокая планка, но сойдет. С чего начнем?

Мараси указала на дыру в корпусе, сквозь которую ученые вошли в недра корабля:

– Надо туда попасть.

* * *

Вакс продвигался вдоль поддонов с припасами в направлении, противоположном тому, куда удалилась Мараси, и чувствовал себя так, словно шагал сквозь тень прогресса. За время его отсутствия в Эленделе появились автомобили и электрическое освещение, небоскребы и бетонные дороги. Вакс словно бы покинул один мир, а вернулся в другой.

И похоже, это было только начало. Огромные военные корабли. Технология, усиливающая алломантию. Наручи, которые один ферухимик мог заполнять, а другой – использовать. Невольно накатил страх: этот исполинский корабль будто явился из другого времени, чтобы растоптать все пыльные реликвии вроде Вакса.

Он резко остановился возле последнего штабеля досок. Следовавший по пятам Уэйн вытащил флягу из дубленой кожи в форме бутылочки. Сделал большой глоток и протянул Ваксу. Кивнув, тот принял флягу, влил в себя порцию содержимого…

И тихонько закашлялся:

– Яблочный сок?

– Полезно для здоровья, – пряча флягу, пояснил Уэйн.

– Вот уж не ожидал.

– Желудок нужно все время удивлять, дружище. А не то он сделается самодовольным, и все такое. Ну и где будем искать твоего дядю?

– Как тебе точка обзора? – спросил Вакс, кивком указывая на среднюю часть склада, где сложная сеть строительных лесов опоясывала здание изнутри. Сейчас там никого не было. – Мы сможем осмотреть окрестности, а снизу будем не слишком заметны.

– Звучит неплохо. Но тебе придется подниматься как обычному человеку. Никаких стальных толчков. Готов ли ты к такому?

Внутри Вакса не было никакого металла – он мог воспользоваться им инстинктивно. Флаконы лежали нетронутыми в кармашках на поясе.

– Справлюсь, – сухо ответил Вакс.

Переждав, пока мимо пройдут дозорные, он пригнулся и побежал вдоль затененной части здания. Лампы были нацелены на корабль, в сторону от стен. Оставалось лишь надеяться, что несколько рабочих, идущих по своим делам, особо не приглядываются к темным углам.

Два полноразмерных помоста огибали помещение по всей длине на большой высоте, к ним вело несколько лестниц и настилов покороче, в виде площадок для строительных материалов. Ухватившись за нижнюю лестницу, Вакс поднялся на один уровень, потом – еще на один. К третьему – начали болеть руки. Он убавил вес, и это помогло, но на пятом ярусе все равно пришлось остановиться и перевести дух. Утяжеление собственного тела давало силу, чтобы перемещать укрупнившиеся мышцы, и аналогичным образом Вакс терял часть силы, когда становился легче.

– Стареешь, – с ухмылкой подколол обогнавший его Уэйн.

– Не тупи, – взбираясь следом за напарником, парировал Вакс. – Я пытаюсь выдержать темп. Что, если наверху придется драться?

– Можешь швырнуть в них свою деревянную вставную челюсть. И еще тростью помахать. Уверен, ты злишься из-за того, что вынужден так долго бодрствовать.

Вместо ответа Вакс тихонько прорычал что-то нечленораздельное – он так запыхался, что спорить было бы сложно. Более молодой Уэйн, разумеется, все понял, и, когда они одолели два последних яруса, ведущие к нижнему рабочему помосту, на его лице расцвела широкая ухмылка.

– Вот врезать бы по твоей ухмыляющейся физиономии, – проворчал Вакс. – Да ты просто исцелишься.

– Не-а. Уважу твои седины: буду лежать и стонать. Должен же ты убедиться, что чего-то добился за день.

Покачав головой, Вакс шагнул в сторону – доска под ним треснула. Нога скользнула в дыру, и, хотя он тут же выдернул ступню и сумел удержать равновесие, впервые Ваксу довелось ощутить хоть в малой степени, что чувствует обычный человек, оказавшийся на такой высоте. Земля была далеко-далеко внизу, а внутри его сейчас не горело никаких металлов.

Выругавшись, Вакс обошел дыру:

– Я здесь ни при чем: доска была слабая.

– Конечно-конечно, – поддакнул Уэйн. – Все в порядке, дружище. Большинство людей чуток прибавляют в весе, когда достигают возраста сумерек. Это ж как-никак естественно.

– Если я тебя пристрелю – никто меня не обвинит. Люди, скорее всего, просто скажут: «Ух, и как же ты так долго продержался? Я бы его пристрелил много лет назад». И купят мне пинту пива.

– Ох, а вот это больно, да-да. Я… – Уэйн запнулся.

– Вы кто такие?!

Вакс и Уэйн, как по команде, подняли головы. Человек в белом халате поверх жилета и галстука – видимо, инженер – перегнулся через перила верхнего яруса и, хмурясь, рассматривая нежданных гостей. Потом будто узнал Вакса, и его глаза широко распахнулись.

Ржавь!

Элизабет Рудник - Оз: Великий и Ужасный



Adapted by Scott Peterson and Michael Siglain

Executive Producers Grant Curtis, Palak Patel, Josh Donen, Philip Steuer

Produced by Joe Roth

Based on the works of L. Frank Baum

Screen Story by Mitchell Kapner

Screenplay by Mitchell Kapner and David Lindsay-Abaire

Directed by Sam Raimi



Название на языке оригинала:

Oz: The Great and Powerful. Junior Novelization



Перевод: Елены Познанской

Редактор: Елена Токарева

Верстальщик: Ирина Зайцева

Глава первая

В город приехал цирк. Был он довольно мал и весьма неказист, однако жители небольшого канзасского городка всё же радостно спешили к воротам, стремясь хоть на несколько минут убежать от скучной повседневности в сверкающий мир чудес.

Фермеры с женами прогуливались по дорожкам, с удивлением глазея на невиданные зрелища. Вот силач взял у прелестной супруги железный брус и, скрипнув зубами, медленно согнул его. Чуть дальше глашатай зазывал прохожих полюбоваться на самого меткого стрелка Дикого Запада, очаровательную мисс Бетти-Лу Гампшен. Вдруг сквозь шум и гам прорезался чей-то призывный голос. Он исходил от небольшого, ярко разукрашенного шатра.

– Идите скорее сюда, добрые люди! – взывал человек, стоявший перед шатром. – Спешите увидеть великого мастера магии и престидижитации! Он объехал весь свет и поразил своим мастерством наследных принцев Европы! Он изумляет! Он потрясает! Всего через пять минут Великий Оз пробудится от глубокого медитативного транса, и мы начнем спектакль!

Любопытная публика валом повалила в шатер, а человек у входа собирал плату. Он улыбался. Представление будет иметь успех.



* * *



Позади шатра, в деревянном фургончике, принадлежавшем Великому Озу, прелестная девушка красила губы яркой помадой.

– Я всегда знала, что судьба предназначила мне сценическую славу! Посмотри – я уже стала ассистенткой фокусника! А ведь всего несколько минут назад я торговала пирожками на улице!

– Судьба открывает перед нами двери, когда мы меньше всего этого ждем, моя дорогая Мэй, – раздался голос из-за линялой занавески. Вдруг полотнища эффектно раздвинулись, словно театральный занавес, и тот же голос пророкотал: – Сим-сала-бим!

Мэй подняла глаза. Перед занавесом стоял фокусник в тюрбане и длинном расшитом плаще. Это был Оскар Зороастр Фадриг Исаак Норман Хенкель Эммануэль Амбруаз Диггс, или Великий Оз.

– О, какой прикид! – восхитилась Мэй. Оз улыбнулся юной ассистентке. Он обожал театральную жизнь. Она как нельзя лучше подходила его пылкой натуре. Он никогда не задерживался на одном месте подолгу, поэтому рядом с ним всегда была новая прелестная женщина, новые восторженные зрители – и, самое главное, его не связывали никакие узы.

Сейчас, например, Оз готовил Мэй к участию в представлении. Ее нельзя было назвать самой яркой звездой под куполом цирка, зато она взирала на Оза восторженными глазами, а для него это было важнее всего.

Он скрылся за занавеской и через минуту появился еще раз. Окинув взглядом его наряд, Мэй хихикнула. Из-под высокого цилиндра выбивались темные вьющиеся волосы, черный сюртук плотно облегал широкие плечи. Оз покосился на девушку, в его глазах блеснул озорной огонек, и Мэй опять захихикала.