– Ну, если у меня такая решительная и сильная хватка, что я могу поделать?

Стрельба в музее не прекращалась.

Алекс от страха прижался к дядюшке, ухватившись за лацканы его смокинга:

– Там сейчас происходит что-то ужасное. Они могут выбежать сюда, к нам, в любую секунду. Дядя Джонатан, нам всем нужно срочно уехать отсюда!

Джонатан устало приложил ладонь ко лбу:

– Надо что-то придумать. Там, за углом, есть автобусная станция. Бежим туда.

Алекс посмотрел на дядюшку такими глазами, словно тот сошел с ума:

– И что, мы угоним автобус?

– А у тебя есть другой вариант?

Они пробежали квартал, завернули за угол и увидели у пригорка классический красный двухэтажный омнибус, который у туриста сразу же ассоциируется с Лондоном. Водитель, плотный усатый мужчина в форме, прислонился к уличному фонарю, очевидно собираясь перекурить. Он грустно смотрел на небо, видимо рассуждая о том, кончится ли когда-нибудь эта проклятая гроза.

– Послушайте, вы нас помните? – с ходу обратился к нему Джонатан.

– По-моему, нет, сэр.

– Мы с сыном сегодня катались на вашем восхитительном автобусе. Дело в том, что я забыл дать вам на чай. – С этими словами Джонатан сунул водителю в руку фунтовую купюру.

– Спасибо, сэр!

– И еще вот что, Вы случайно не находили в салоне автобуса такую маленькую книжечку про Тома Микса? У вас есть что-нибудь вроде бюро находок?

– Нет, сэр... Я не находил никакой книжки, и такого бюро, насколько мне известно, у нас тоже нет.

– Ну, тогда, надеюсь, вы не будете возражать, если мы с сынишкой на минутку поднимемся в салон и сами ее поищем? – И Джонатан вручил водителю еще один фунт. – Мы помним свои места. Скорее всего, она упала под сиденье.

Водитель широко улыбнулся, обнажая желтые зубы, и с радостью схватил вторую купюру:

– Конечно, сэр, проходите.

– Огромное вам спасибо. Вы очень любезны, – расшаркался Джонатан, и они с Алексом направились к автобусу.

Водитель уже собирался положить обе фунтовые бумажки в карман, но в этот момент взревел мотор автобуса. У несчастного отвисла челюсть, когда он увидел, как Джонатан, устроившийся за рулем, и этот наглый мальчишка бодро помахали ему на прощание. В следующую секунду автобус на всей скорости уже заворачивал за угол.



* * *



Рик О’Коннелл стремительно шел вперед по тротуару, рядом с ним была Эвелин, а Ардет-бей прикрывал их сзади. Лязг и бряцание доспехов подсказывали, что ожившие слуги Имхотепа продолжают неотступно их преследовать.

– Где, черт возьми, Джонатан? – возмущался О’Коннелл, показывая в ту сторону, где стоял пустой «Бьюфорд». – И что с Алексом? Почему они сбежали, хотя я приказал им неотлучно сторожить эту поганую машину?

Словно отвечая на этот вопрос О’Коннелла, визжа покрышками и почти заваливаясь набок, вылетел красный городской автобус. На водительском месте, вытаращив глаза, восседал Джонатан, с трудом поворачивая громадную баранку, Алекс подпрыгивал на сиденье рядом с дядюшкой и, судя по всему, получал огромное удовольствие от поездки.

Автобус со скрежетом остановился, и Алекс, открыв дверь, радостно приветствовал мать:

– Мам! Я так и знал, что с тобой все будет в порядке! Папа ведь обещал тебя спасти.

– Спасение пока рано называть окончательным, – отозвалась Эвелин, ловко запрыгивая в автобус. За ней последовали Рик и Ардет-бей, при этом ствол автомата медджая был неотрывно направлен в сторону аллеи, тянувшейся от музея.

Пока Эвелин обнимала Алекса, О’Коннелл одарил Джонатана свирепым взглядом:

– Что с моей машиной? Скажи мне, что с ней все в порядке.

– Нам пришлось подыскивать альтернативный вид транспорта, – ответил мистер Карнахэн, продолжая сжимать руль.

О’Коннелл уставился на него:

– И что, кроме двухэтажного автобуса ничего не нашлось?

– Это была идея твоего сына. 

– Ничего подобного! – тут же возразил Алекс, надежно укрытый в объятиях матери.

– Это пришло в голову именно тебе! – нахально огрызнулся Джонатан.

И два мальчишки, один из которых – великовозрастный, – вступили в обычную в таких случаях перепалку. «Ты!» – «Нет, ты!» Наконец О’Коннелл, внимательно вглядывавшийся в глубь тенистой аллеи, из которой в любой момент могли появиться ужасные воины Имхотепа, скомандовал:

– Вперед!

– Ну что ж, тогда трогаемся, – фыркнул Джонатан, выжал педаль газа, и автобус сорвался с места.

О’Коннелл побежал в конец салона, откуда он мог наблюдать за происходящим сзади. Через несколько секунд в тени аллеи показались силуэты воинов смерти, вооруженных мечами и копьями. С военной четкостью, не сбиваясь с шага, все четверо промаршировали прямо по машине О’Коннелла, сплющив багажник, крышу и капот. Новенький красивый автомобиль мгновенно превратился в груду мятого железа.

– Проклятые мумии! Ненавижу их! – в отчаянии пробормотал себе под нос О’Коннелл.

В этот момент сзади к нему подошел Ардет-бей. На его смуглом лице, заросшем черной, как смоль, бородой, сияла ослепительная улыбка:

– Ну, теперь ты, наконец, скажешь, что рад меня видеть?

Через заднее стекло автобуса старые соратники вдруг увидели, что четыре мумии построились в шеренгу и, все убыстряя бег, бросились вдогонку за омнибусом.

О’Коннелл окинул вождя медджаев быстрым взглядом, в котором радость смешалась с беспокойством: 

– Все как прежде, но правда ли, приятель?.. Остается только пожелать самим себе удачи.

Начав подниматься по лестнице на второй этаж автобуса, О’Коннелл услышал, как медджай, занявший позицию у заднего стекла, бросил ему вслед:

– Да пребудет с тобой Аллах, друг мой.

С верхней площадки Рик оглядел окрестности и поразился, с какой скоростью могут преследовать автобус мумии-воины на своих тонких костлявых ногах. Опустив стекло, О’Коннелл открыл по тварям стрельбу. Пули раскалывали древние щиты, дырявили грудные клетки, но, казалось, ничто не может остановить посланцев Имхотепа!

Единственное, чего добился Рик своей пальбой, – это заставил врага изменить тактику. Разбившись на пары, воины смерти, презрев законы физики, взобрались на стены домов по обеим сторонам улицы и преследовали автобус, подобно гигантским уродливым паукам, двигаясь параллельно земле.

– Все ясно, – кивнул О’Коннелл. Несколько лет назад ему уже приходилось наблюдать подобную картину в подземельях Имхотепа. Однако в современном Лондоне такое наплевательское отношение к законам всемирного тяготения отдавало сюрреализмом. Если бы у Рика было чуть больше времени на размышления, чрезвычайная сила и выносливость этих выходцев из древних могил могла бы повергнуть его в отчаяние.

Внезапно одна из бежавших слева мумий оттолкнулась от стены и прыгнула в сторону автобуса, но куда именно, Рик не видел.

Ардет-бей, оборонявший автобус сзади, был, казалось, готов ко всему, но только не к тому, что произошло секундой позже. Подобно гигантскому жуку, мумия ударилась в стекло, перепугав бесстрашного воина насмерть.

Медджай тут же принялся палить прямо через стекло, разнеся его на тысячу осколков, и буквально перерезав пополам атакующую мумию. Нижняя часть мумии отвалилась и рухнула на мостовую, как мешок с костями, зато верхняя половина продолжала упорно цепляться за поручень.

Потрясенный Ардет-бей дрожащими руками принялся перезаряжать автомат, магазин которого только что опустошил. Он не ожидал, – да и кто бы на его месте мог предвидеть такое? – что оставшаяся верхняя половинка мумии с ловкостью акробата запрыгнет в салон и бросится на медджая. При этом монстр буквально зашелся в жутком яростном вое. В следующую секунду костлявая рука твари выбила у Ардет- бея автомат.

На верхней площадке автобуса О’Коннелл продолжал стрелять по преследователям через раскрытое окно. Ему удалось поймать на мушку одну из мумий, чей прыжок в сторону автобуса больше напоминал полет. Однако пули Рика не причинили мумии ощутимого вреда. Через секунду О’Коннелл услышал тяжелый удар о крышу, и металл в этом месте довольно сильно вдавился внутрь.

Рик с ужасом и удивлением наблюдал, как внезапно отросшие на пальцах мумии когти вспороли обшивку автобуса, словно нож консервную банку. Тварь пыталась проникнуть внутрь через отверстие в потолке, а О’Коннелл осыпал ее градом пуль, пытаясь стряхнуть с крыши. Однако из этого ничего не вышло: мумия очутилась в салоне, выбила из рук Рика ружье, и оно, кувыркаясь, улетело куда-то в проход. 

О’Коннелл почувствовал отвратительный запах тлена и ощутил, как костлявая ладонь впивается ему в горло. Затем над головой Рика взвился древний меч, и восставший из могилы палач приготовился выполнить приказ своего владыки. Невероятным усилием О’Коннеллу удалось выбросить вперед кулак. Тот угодил прямо в полусгнившее плечо, грозный меч последовал за ружьем, а костлявая рука вцепилась в горло Рика. Встав на ноги, мертвец поднял О’Коннелла в воздух, словно тряпичную куклу. Очевидно, просто придушить врага посланцу Имхотепа показалось недостаточным, и мумия принялась колотить беспомощного Рика головой об потолок автобуса.

Почти потеряв сознание, очумевший от ударов О’Коннелл, тем не менее, продолжил оказывать сопротивление, беспорядочно размахивая руками и лягая воздух. Это мало помогло бывшему легионеру: перед его глазами сначала поплыли кровавые круги, а потом начала наваливаться чернота, непроницаемая, словно обсидиан. Ну просто какая-то «Книга Мертвых» персонально для него!..

Возле водительского места, на котором восседал Джонатан, прижав к себе сына, замерла Эвелин. Молодая женщина с ужасом наблюдала, как отступает Ардет-бей, а за ним, цепляясь руками за спинки сидений, движется верхняя половина мумии, напоминающая заводную обезьяну.

– Джонатан, сворачивай! Резко поверни руль! Немедленно! – закричала Эвелин.

Джонатан лихо вывернул баранку влево, автобус занесло, и он сшиб фонарный столб. Ардет-бей и половина мумии кувырком покатились по проходу, словно марионетки с оборванными веревочками. 

Лихой маневр Джонатана помог и Рику, сцепившемуся на верхней площадке автобуса с одним из воинов Имхотепа. Оба кубарем полетели между сиденьями, и мумия, наконец, ослабила хватку, а потом и вовсе расцепила пальцы.

Заметив в проходе валяющееся ружье, О’Коннелл на четвереньках пополз к нему. Его пальцы должны были вот-вот ухватиться за ложе...

В этот миг на нижней площадке почти не пострадавший Ардет-бей вновь схватился с половиной мумии. Та, каким-то чудом удерживаясь на сиденье, замахнулась на медджая костлявой рукой.

Неожиданно когти мумии начали приобретать угрожающие размеры, превращаясь в подобие четырехдюймовых стилетов. Когтистая рука разодрала одежду на груди Ардет-бея, оставив четыре глубокие кровоточащие раны.

Закричав от боли, медджай откинулся на спину. Эвелин и Алекс подбежали к нему и постарались оттащить подальше от мумии, но та упорно следовала за ними.

– Джонатан, крутани руль изо всех сил! – скомандовала Эвелин. – Сейчас же!

Брат послушно выполнил распоряжение сестры, повернув руль направо. Автобус со скрежетом зацепил припаркованный у тротуара автомобиль, да так, что в воздух взвился целый фонтан искр.

На верхней площадке последний маневр Джонатана привел к самым неприятным для Рика последствиям. Ружье, до которого он почти дотянулся, ускользнуло от него и свалилось в вентиляционный ход, ведущий на первый ярус. О’Коннелл попытался подняться на ноги, но тут на него налетел солдат Имхотепа и уже привычным движением ухватил за горло.

Внизу тем временем происходило следующее. Упавшее сверху ружье Рика едва не выбило лобовое стекло. Эвелин изо всех сил пыталась дотянуться до него, но безуспешно. На ее счастье, под колеса автобуса подвернулся какой-то булыжник, и ружье, подпрыгнув, оказалось в руках молодой женщины...

Ардет-бей, ослабевший от полученных ран, без сил рухнул на пол. Половина мумии, не выпуская медджая, занесла руку с ужасными когтями для последнего удара.

В этот момент по салону прокатился грохот, и голова мумии исчезла: Эвелин удачным выстрелом разнесла ее в пыль.

Едва отдышавшись, Эви сделала несколько шагов вперед, снова выстрелила, и тварь, некогда бывшая воином Имхотепа, разлетелась на куски.

Ардет-бей, не в силах говорить, благодарно кивнул молодой женщине и с облегчением улыбнулся.

Алекс наблюдал за побоищем с чувством глубокого восхищения своей замечательной мамой.

– Ого! – подал голос Джонатан.

Ардет-бей, Эвелин и Алекс одновременно повернулись в его сторону, стараясь понять, что же так встревожило водителя автобуса. Впереди виднелась арка низкого моста, и двухэтажный автобус никак не вписывался в этот невысокий проезд.

Джонатан нажал на тормоза и завизжал вместе с ними:

– Нам не проскочить!

О’Коннелл, трепыхавшийся в смертельных объятиях мумии, увидел через плечо монстра быстро надвигающуюся преграду. Собрав последние силы, Рик нанес воину Имхотепа несколько сокрушительных ударов, вырвался из его цепких лап и распластался на полу, закрыв голову руками.

В первый момент мумия-воин просто стояла, глядя на поверженного противника, затем обернулась, но было уже поздно.

Автобус, натужно ревя двигателем, проскочил под аркой, а его верхнюю часть с ужасающим хрустом смяло в гармошку и сорвало вместе с мумией.

О’Коннелл, лежавший среди осколков стекла и искореженных сидений, почувствовал, как его обдувает свежий ветерок. Осторожно приоткрыв глаза, Рик огляделся, но не увидел вокруг себя ничего, кроме измятого металла и грозового неба над головой. О’Коннелл медленно поднялся на ноги как раз в тот момент, когда автобус, лишившийся крыши, выехал на Тауэр-Бридж.

Внизу Алекс тискал в объятиях дядюшку:

– Отличная езда, дядя Джон! Ты неподражаем!

Прижав к себе мальчика одной рукой, а другой продолжая управлять автобусом, Джонатан с видом бывалого водителя небрежно заметил:

– Ну ты тоже успел отличиться!

Эвелин, глядя на них, впервые осознала, насколько они близки друг другу, несмотря на разницу в возрасте.

Алекс неожиданно насторожился. Он услышал доносящийся откуда-то скребущий звук, хотя, повернувшись, не смог разглядеть за открытым окном ничего, кроме сверкающей глади Темзы.

В следующий момент в окне возникла голова солдата-мумии. Все это время воин Имхотепа непонятным образом удерживался на борту автобуса. Алекс истошно закричал, и бесстрашный Джонатан тут же последовал его примеру. Через секунду в общий хор вплелся душераздирающий вопль мумии. 

– Прикрой уши и пригнись, сынок, – послышался голос Рика.

Алекс присел, зажимая ладонями уши, и вовремя. Мистер О’Коннелл решительно шагнул вперед и воткнул ствол ружья прями в распахнутый в крике рот мумии, спустил курок, и голова воина Имхотепа разлетелась, словно гнилой арбуз, а тело, отброшенное выстрелом, оторвалось от автобуса, перелетело через парапет моста и камнем кануло в реку.

Алекс выпрямился и прокомментировал падение противника словами:

– Нарушение правил движения приводит к несчастным случаям. Правда, мамочка?

– Правда, сынок. – Эвелин в изнеможении опустилась на ближайшее сиденье.

Джонатан попытался переключить передачу, но коробка скоростей отозвалась лишь странным грохотом и скрежетом.

– Боюсь, что наш верный автобус на последнем издыхании, – печально покачал головой мистер Карнахэн, продолжая рулить. – Видать, отъездился, бедняга.

О’Коннелл помог Ардет-бею в залитой кровью одежде подняться на ноги:

– С тобой все в порядке, приятель?

– Да, – ответил предводитель медджаев, поморщившись от боли. – Однако вынужден признаться, что путешествие на верблюдах меня прельщает куда больше.

О’Коннелл наконец смог добраться до любимой женщины, которую он только что спас от смерти.

– Это оказалось довольно просто, – сказал он жене, и на его лице расцвела лукавая улыбка.

– Ну иди, иди сюда, – тихонько познала его Эвелин, маня пальцем. 

Через секунду супружеская пара уже заключила друг друга в крепкие объятия, обмениваясь пылкими и нежными поцелуями.

Алекс закряхтел, сморщился и отвернулся, чтобы не быть свидетелем этих, как он их называл, «телячьих нежностей». Недовольно встряхнув головой, он отправился по проходу в самый конец салона и устроился там на сиденье.

Автобус неожиданно сбавил скорость, хотя Джонатан не предпринимал для этого решительно никаких действий. Несколько раз натужно кашлянув мотором, истерзанная машина остановилась.

Обняв жену за талию, Рик заметил:

– Что-то для библиотекаря у тебя чересчур уж бурная жизнь.

– Зато без тебя она стала бы совсем невыносимой и скучной.

Они улыбались друг другу, испытывая облегчение оттого, что опасность осталась позади, как вдруг до них донесся придушенный возглас Алекса.

Обернувшись на звук, они увидели, что Лок-нах в красном тюрбане, зажав Алексу рот, вытаскивает мальчишку из автобуса. Глаза ребенка округлились от ужаса.

– Алекс! – вскрикнула Эвелин.

О’Коннелл бросился через проход к заднему окну автобуса. Через стекло он видел, что его сын бешено сопротивляется Лок-наху и двоим его приспешникам, пытающимся запихнуть его на заднее сиденье стоящего рядом лимузина.

О’Коннелл успел выскочить на мостовую, но черный лимузин взревел мощным мотором, объехал автобус и помчался по мосту. 

Джонатан и Эви чуть ли не кубарем выкатились из передней двери автобуса вслед за Риком, но О’Коннелл оказался проворнее и уже огромными скачками несся за лимузином. В этот момент пролеты моста начали расходиться.

Как чемпион по барьерному бегу, Рик перемахнул через опустившийся шлагбаум и помчался по все более круто поднимающемуся мосту. Разогнавшийся лимузин с легкостью преодолел пока еще небольшое расстояние между пролетами и очутился на другой половине моста. О’Коннелл изо всех сил сопротивлялся все более крутому подъему, который грозил сбросить его вниз, словно мальчишку со снежной горки. Отчаянным прыжком Рик преодолел оставшиеся несколько футов и, вцепившись в край пролета, повис над бездной.

Теперь О’Коннеллу оставалось только прыгать в воду. Он еще успел заметить, как на дальнем съезде с моста лимузин круто свернул и, мелькнув на прощание огоньками габаритов, скрылся из виду.

Рик безвольно разжал пальцы и заскользил по наклонной плоскости. У основания разведенного моста с бледными, вытянутыми лицами застыли Эвелин и Джонатан. Соскользнув к их ногам, Рик остался сидеть с видом человека, у которого вырвали сердце из груди. Его губы шевелились: он повторял имя сына.

О’Коннелл не плакал. Когда жена помогла ему подняться, он уже знал, что слез не будет. Разреветься, расслабиться означало бы признать свое поражение. И даже хуже: смириться с тем, что сын потерян для них, и, возможно, навсегда.

Ослабевший от потери крови Ардет-бей приблизился к скорбно молчавшей троице:

– Не беспокойтесь, друзья. Эти люди не причинят вашему мальчику никакого вреда. 

Эвелин, крепко державшая мужа за руку, встрепенулась:

– Почему ты так уверен в этом?

– Он им нужен, и нужен обязательно живым. Мальчик нужен теперь всему миру. У него на руке браслет Анубиса.

Эвелин впервые услышала об этой новости только сейчас и нахмурилась:

– Так значит, браслет у него?

О’Коннелл утвердительно кивнул и повернулся к Ардет-бею:

– Мой сын говорил, что видел пирамиды Гизы и развалины Карнака. Значит, нам следует искать его там?

Предводитель медджаев склонил голову:

– Именно там начнется путешествие твоего сына. Ну и наше соответственно. В Карнаке браслет Анубиса укажет мальчику дальнейший маршрут.

Эвелин в отчаянии вцепилась в руку мужа:

– Если мы не опередим Имхотепа и его сумасшедших подданных, мы не узнаем, куда нам двигаться дальше.

– Не следует недооценивать способности нашего сына, – с нежностью произнес О’Коннелл. – Алекс обязательно оставит для нас ориентиры. Своего рода дорожку из хлебных крошек.

– Надо немедленно отправляться в путь, – заявил Ардет-бей.

О’Коннелл задумчиво озирал блестящие, словно обсидиан, воды Темзы. Гроза, похоже, прекратилась и уступила место нежному, как слезы ангела, дождю.

– Нам сейчас очень бы пригодился ковер-самолет, – мрачно пошутил Джонатан. 

О’Коннелл кивнул головой и, многозначительно прищурясь, изрек:

– Похоже, я знаю, где его раздобыть... А пока нам надо немедленно лететь в Каир.

– Тем более, что вещи уже давно уложены, – напомнила мужу Эвелин.

– На сборы у нас уйдет самое большее минут пятнадцать, – согласился О’Коннелл.

– Этого мне как раз хватит, чтобы снять смокинг и вытащить из шкафа подружку, – обрадовался Джонатан.

Покинув славные останки послужившего им верой и правдой автобуса, все четверо решительно направились на поиски такси.

Глава 9

Поцелуй мумии

На верхней балюстраде Британского музея, в окружении таких же уродливых, как он сам, медных химер, покрытых паутиной и пометом, стоял, взирая на город, повелитель Имхотеп. Небо по-прежнему оставалось черным и грозным, но дождь едва накрапывал. Величественный верховный жрец, несмотря на свою жалкую полуистлевшую плоть, был достаточно могуч, чтобы вызвать гром, причем желание небес при этом не учитывалось.

– Я немедленно отправлюсь в Ам-Шир, – рычал он по-древнеегипетски, – чтобы уничтожить Царя Скорпионов.

По левую руку от Имхотепа стояла Мила. Легкий ветерок играл складками ее черного платья. Прическа с ровной челкой на древнеегипетский манер и тонкие черты лица служили напоминанием о том, что эта женщина является новым воплощением потерянной любви Имхотепа Анк-су-намун.

– И после этого мы вместе будем править всем миром. – Взгляд женщины, устремленный на своего возлюбленного, обещал все наслаждения, какие только мог измыслить человеческий разум.

По правую руку Имхотепа скромно стоял его новый верховный жрец – смотритель музея Фауд Хафис. Он выглядел озабоченным.

– Мой повелитель, – Хафис нерешительно шагнул к Имхотепу, – эти люди, О’Коннеллы, и предводитель медджаев... У них жезл Осириса. 

Дикая ярость исказила и без того уродливые черты Имхотепа, однако он не стал выплескивать свой гнев на Хафиса: тот еще мог быть ему полезен.

Немного успокоившись, Имхотеп произнес:

– Путешествовать в Ам-Шир – значит следовать путем смерти. Даже если наши враги обладают жезлом Осириса, он ничем им не поможет.

С этими словами восставший из мертвых Имхотеп повернулся к женщине, чтобы поцеловать ее. Несмотря на всю преданность и почтение. Мила не могла скрыть страх и отвращение при приближении этой ужасной маски смерти, и Имхотеп прекрасно почувствовал это:

– Доверься своей любви ко мне, Анк-су-намун.

Пустые глазницы Имхотепа уставились в лицо женщины, извлекая из самых потаенных уголков памяти воспоминания и образы...

...Они стояли лицом к лицу в роскошных покоях дворца фараона Сети. Смуглая красавица – наложница фараона и он, прекрасный величественный верховный жрец. Гладко выбритый череп, медная кожа и могучие мускулы делали его по-настоящему неотразимым. Именно таким сейчас Мила видела перед собой Имхотепа. Они собирались скрепить свою любовь страстным поцелуем. Анк-су-намун (а именно ею сейчас чувствовала себя Мила) ощутила, как все сомнения покидают ее. Она порывисто обняла своего возлюбленного, прикрыла глаза и отдалась во власть его неистовых поцелуев...

Миле повезло, что, стоя на балюстраде музея, она пребывала в глубоком трансе – иначе ее ужаснул бы вид источающих зловоние и кишащих личинками губ верховного жреца. Она почувствовала бы, как к ней прижимается гниющая плоть, которая при прикосновении к ее цветущей коже разлагается еще сильнее – такова была цена поцелуя мумии.

И так должно было происходить всегда, пока Имхотеп не вернет себе власть над собственным телом.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

НЕВЕСТА МУМИИ



Глава 10

Ад на колесах

Над плоскими крышами Каира царили высокие минареты и круглые купола мечетей. Город далеко раскинулся с юга на север. С востока его ограничивала каменистая пустыня, а с запада – плодородная долина Нила. За короткой зеленой полосой растительности мрачно возвышалось плато Гиза со знаменитыми пирамидами.

У нильских причалов теснились суда с хлопком, ожидая разгрузки. За высокими мачтами, напоминавшими мертвые деревья, виднелись формы железнодорожного моста. Но если уклад жизни и одежда жителей припортовой части города оставались такими же, как при фараонах, то вагоны и паровозы выглядели вполне современно. Публика, путешествующая по железной дороге, предпочитала европейские наряды, если не считать традиционных фесок.

Исключение составлял лишь один частный поезд. Как только он покинул каирский вокзал, в окнах его вагонов возникли вооруженные люди в краевых тюрбанах и развевающихся бурнусах. Всего их было около пятидесяти. Некоторые из них расположились на крышах вагонов и, словно мрачные химеры, несли сторожевую службу.

Алекс О’Коннелл, которому раньше всегда нравилось ездить на поездах, сейчас пересматривал свое мнение. С начала путешествия за ним вот уже несколько дней неусыпно следил не слишком вежливый и отнюдь не обходительный араб по имени Лок-нах. В данный момент мускулистый волн, крепко ухватив мальчика за руку, втаскивал его в роскошный салон-вагон с плюшевыми сиденьями. Здесь Алекс увидел смотрителя музея в красной феске, который что-то горячо обсуждал с красивой женщиной по имени Мила. Она была одета в облегающее черное платье, и ее наряд украшало огромное количество драгоценностей.

– Когда повелитель Имхотеп впервые встретил этих неверных О’Коннеллов, – говорил маленький смуглый человек в красной феске, – им удалось отправить его бессмертную душу прямо в преисподнюю. Именно по этой причине наш господин будет оставаться уязвимым даже тогда, когда полностью восстановит свои силы.

– И лишь возглавив армию Анубиса, – подхватила женщина, – он станет по-прежнему непобедимым.

– Совершенно верно, моя госпожа. – Хафис взял с сиденья этого богато декорированного настоящим деревом вагона большую черную книгу и самым будничным тоном произнес:

– Вы должны всегда держать вот это при себе.

– Ух ты! – восхитился Алекс и машинально указал на книгу пальцем. При этом рукав его курточки задрался, и на запястье ярко засверкал золотой браслет Анубиса. – Это же знаменитая «Книга Мертвых»!

Лок-нах тут же сердито шлепнул мальчика по руке. Мила и Хафис повернулись к вошедшим, только что осознав, что находятся в вагоне не одни.

– Лок-нах! – недовольным голосом обратилась она к своему слуге. – Будь аккуратней, пожалуйста. Отпусти его руку.

Мила бросила на мальчика взгляд, который ошибочно можно было принять за благодушный, и плавной кошачьей походкой направилась к Алексу. Хотя эта женщина отличалась приятной внешностью и мило улыбалась, Алекс почему-то до сих пор побаивался ее. Правда, про себя он принял решение ни за что, ни при каких обстоятельствах не показывать свой страх.

Посмотрев на Алекса по-матерински ласково, женщина облизала пальцы и пригладила его растрепавшиеся волосы.

– Ну надо же, какой умный мальчик!

Алекс небрежно пожал плечами:

– Меня просто интересует египтология. Наверное, это из-за профессии моей мамы.

– Я уверена, что она сильно по тебе скучает. – Женщина шутливо коснулась пальцем кончика его носа. – Но если ты хочешь поскорей увидеться с ней, тебе нужно быть не только умным, но еще и послушным.

Алекс лишь усмехнулся:

– Знаете что, леди? Я и своих-то родителей не очень-то слушаюсь. Почему вы решили, что я буду слушаться вас?

Мила сладко улыбнулась:

– Ну, наверное, хотя бы потому, что твои родители наверняка не подсовывали тебе в постель ядовитую змею после того, как ты засыпал.

Алексу стало страшно. Он широко раскрыл глаза – правда, всего на секунду, но это не ускользнуло от внимания коварной Милы.

Она погладила мальчика по щеке, затем повернулась к смотрителю и одними глазами отдали ему какой-то приказ.

Тот обратился к Лок-наху:

– Повелитель Имхотеп готов дать аудиенцию мальчику.

– Послушайте, – встревожился Алекс, отступая, – я ни о чем таком не просил и не хочу ни с кем видеться... 

Лок-нах то ли кивнул Хафису, то ли поклонился ему, после чего вцепился в руку Алекса и поволок его через роскошный салон в следующий вагон поезда.

Когда дверь вагона открылась, мальчику показалось, что он попал то ли в другое измерение, то ли его снова начали одолевать таинственные видения. Но на этот раз он ошибся: это был самый обыкновенный товарный вагон, но только искусно превращенный кем-то в настоящий древнеегипетский храм. Внутреннее убранство освещалось факелами, повсюду стояли статуи и другие предметы древности. В воздухе пахло благовониями, и дымок от них стлался по помещению, словно туман. Здесь было мрачно и неуютно. У левой стены вагона Алекс увидел некое подобие алтаря.

Над всем этим зловещим великолепием возвышалась огромная фигура в длинном темно-синем плаще с капюшоном. Неизвестный стоял спиной к вошедшим Лок-наху и Алексу.

Лок-нах низко поклонился хозяину храма. Алекс обратил внимание, что для этого он не просто опустил голову, но и встал на колени. В следующее мгновение фигура в плаще резко повернулась к своим гостям.

То, что находилось внутри плаща, оказалось полусгнившим живым трупом, с которого тут и там свисали тухлые зеленоватые куски плоти.

Алекс был сыном Рика О’Коннелла, а потому никто бы не назвал его трусом. Кроме того, его матерью была сама Эвелин О’Коннелл, и мальчик унаследовал от нее острый ум и беспримерное мужество. Тем не менее, он оставался восьмилетним ребенком, которому только что пришлось оказаться лицом к лицу с истлевшей и ожившей мумией.

Алекс пронзительно закричал.

Лок-нах, все еще стоя на коленях, замахнулся на мальчика, чтобы ударить его, но повелитель Имхотеп (Алекс безошибочно определил, что это был именно он) тоже поднял руку, останавливая слугу, и потому удара не последовало.

Следующим жестом мрачное таинственное существо заставило Лок-наха подняться на ноги, после чего араб отступил на несколько шагов назад, показывая этим, что оставляет своего повелителя наедине с мальчиком.

Имхотеп заговорил, и поначалу Алекс не мог понять ни слова из его речи:

– Кииташ иссириан ибн...

...но потом случилось что-то невероятное, будто мумия неожиданно перешла на английский язык, хотя Алекс понимал, что это не так.

– Ты стал избранным, юный О’Коннелл. Именно ты. И ты приведешь меня в Ам-Шир.

Алекс заморгал, соображая, как получилось, что он понимает слова мумии и так быстро переводит с древнеегипетского. Страх понемногу куда-то улетучился, но оттого что голос мумии стал мягче и сам Имхотеп, казалось, был настроен благожелательно по отношению к своему пленнику, мальчик еще более насторожился и постарался внутренне собраться и держаться начеку.

Он посмотрел прямо в лицо мумии, уже почти не обращая внимания на личинок, ползающих в отверстиях на прогнившем лице, и начал:

– А что, если я не поведу вас в этот... как его... Ам-Шир? Что, если мне удастся... как бы это лучше выразиться?.. исчезнуть?

Алекс и не подозревал, что сейчас он, так же как и сам Имхотеп, говорит на древнеегипетском языке.

– Ты обладаешь огромной силой, маленький человечек, – объявил Имхотеп, и его подвижное лицо скривилось в жуткую гримасу, которая должна была означать улыбку. – Ты истинный сын своего отца.

– Верно, и попрошу вас никогда не забывать об этом.

Пустые глазницы продолжали изучать Алекса.

– Разумеется. Но есть и еще кое-что, чего ты пока не знаешь... однако тебя следует просветить... я уверен, что ты тоже не забудешь того, о чем я тебе сейчас поведаю.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – нахмурился Алекс, стараясь унять невольную дрожь. От твари исходил отвратительный запах. Наверное, поэтому в вагоне жгли такое количество благовоний.

Неожиданно Имхотеп схватил Алекса за плечо рукой в перчатке. Он указал мальчику на золотой браслет с изображением скорпиона и пояснил:

– Браслет Анубиса является одновременно и благословением, и проклятием. Помни, что песок в часах уже сыплется, отмеряя отведенное тебе время.

Мумия отпустила мальчика и подошла к столику, на котором Алекс увидел большие песочные часы с черным песком, которые Имхотеп тут же перевернул, будто в подтверждение своих слов.

Нервно сглотнув, Алекс уставился на тонкую струйку песка, медленно перетекавшую из верхнего сосуда в нижний.

– Я знаю об этом. Я надел браслет, и до пробуждения Царя Скорпионов остается всего семь дней. Но это уже ваши проблемы.

– Не совсем так, юный О’Коннелл. Это моя судьба, а проблема остается твоей. И вот то, чего ты пока не знаешь: если ты не успеешь войти в пирамиду Ам-Шира до тех пор, пока солнечные лучи не коснутся ее вершины, браслет высосет все твои жизненные силы. Это произойдет как раз утром последнего дня.

Алексу показалось, что его со всей силы ударили в живот. Задыхаясь, мальчик произнес:

– Об этом... я... не слышал... Вы хотите сказать, что я умру? 

– Смерть – слишком сложное понятие для незрелого ума. Тем не менее, да, именно это тебя и ждет.

Алекса пронизал панический страх:

– То есть мне остается всего пять дней?

Уродливый череп Имхотепа исказило подобие улыбки:

– Да, именно пять дней. Поэтому тебе, наверное, будет лучше... никуда не исчезать. Ты согласен?

Тяжело дыша, Алекс попытался вернуть утраченное спокойствие. Стиснув зубы, он уставился на полуразложившегося монстра, стоящего перед ним, и процедил:

– Я думаю, мой папа обязательно оторвет тебе башку. Ты согласен?

Казалось, Имхотеп на секунду задумался, но его отвлекли раздавшиеся снаружи мужские голоса.

– Уведи его отсюда, – приказал Имхотеп Лок-наху.

«Нянька» в красном тюрбане стиснула до боли руку мальчика и выволокла упирающегося Алекса в соседний вагон. Однако краем глаза он успел заметить, как повелитель Имхотеп растаял в густых облаках дымящийся благовоний возле алтаря – очевидно, решил скрыться от тех, кто так настойчиво искал с ним встречи. 



* * *



Через несколько секунд после того, как Лок-нах уволок Алекса из салон-вагона, туда ввалилась троица уже известных наемников. Их поджидали Мила и смотритель Хафис.

Рыжий здоровяк Уиллис, предводитель банды, крепыш Жак Клемонс и длинный тощий Джек Спайви, как всегда, имели потрепанный и неухоженный вид. Все в широкополых шляпах, небритые и с неизменными револьверами у пояса. Жак и Спайви волокли какой-то ящик, накрытый грязным одеялом.

– Удалось раздобыть то, о чем мы вас просили? – поинтересовался Хафис, указывая на ящик.

– Да-да, конечно, удалось, – кивнул Рыжий. – Правда, для этого нам пришлось пристукнуть двух охранников вашего музея, но мы это сделали.

Словно иллюзионист, показывающий фокус, Жак одним движением сдернул с ящика одеяло, под которым обнаружился резной деревянный ларец, украшенный разноцветными иероглифами – золотыми, черными, синими и красными. Мила улыбнулась, и глаза ее засияли теплом. Женщина словно окунулась в мир крылатых солнечных дисков, грифонов и древних богов. Мысленно она сейчас пребывала в тех краях, где правили сокологоловый Гор и Анубис с головой шакала.

– Итак, вы сумели вернуть ларец, – констатировала молодая женщина. – Что ж, очень хорошо.

– Я полагаю, это не совсем обычный ларец, верно? – сердито буркнул Жак. Его грубые короткие пальцы заскользили по иероглифам. – Над этим ларцом нависло проклятье. Я угадал?

– Ты удивляешь меня, Жак, – вздохнула Мила и небрежно сложила руки на высокой груди. – Неужели ты разбираешься в иероглифах?

– Конечно, нет, – ответил за приятеля Рыжий, выступая вперед. – Зато он разбирается в том, что написано в музейном путеводителе и справочнике. Расскажи ей, Жак, что ты узнал из этой мудрой книжки...

– Смерть прилетит на быстрых крыльях к тому, кто посмеет открыть этот ларец, – по памяти процитировал француз. – Существует некая... ожившая тварь, что ли... которая убьет всех тех, кто откроет...

– Кто откроет ларец, – небрежно закончил за Жака смотритель Хафис, словно произнося банальные и ничего не значащие фразы. – Да-да, я тоже хорошо помню эти строки. «Он высосет все их жизненные соки, чтобы восстановить свои силы». Между прочим, это я написал статью о ларце для справочника. Так что мне ли не знать все то, что там говорится о ларце!

Рыжий сделал еще один шаг вперед, и его небритая физиономия скривилась в недовольной гримасе:

– Так какого черта вы нас ни предупредили? И почему ни словом не обмолвились о тех несчастных американцах, которые откопали эту штуковину десять лет назад, после чего все трое почему-то умерли страшной смертью?

– Послушайте, джентльмены, – примирительно произнес Хафис. – Я надеялся, что такие образованные современные люди, как вы, не обращают внимания на древние предрассудки и примитивные суеверия.

– Мы требуем увеличить вознаграждение, – решительно произнес Жак.

– Увеличить? – переспросил смотритель.

– Увеличить, – подтвердил Спайви.

Рыжий снова шагнул вперед и смело ткнул смуглого коротышку в грудь.

– Десять тысяч, – объявил он.

Смотритель изумленно вскинул брови:

– Но ведь договоренность была на пять!

Нагнувшись, Рыжий многозначительно похлопал по крышке ларца: 

– У меня такое чувство, будто этот небольшой кусочек истории стоит гораздо больше тех жалких десяти тысяч, которые мы за него просим. Лучше заплатите нам, иначе мы завернем это сокровище в одеяло и подыщем себе более сговорчивого покупателя.

Мила подошла к смотрителю и легко положила ему ладонь на плечо. Она взглянула Хафису в глаза, как бы давая ему понять, что дальнейшие споры не допускаются.

Затем, таинственно улыбнувшись, промурлыкала по-кошачьи, обращаясь к Рыжему:

– Десять тысяч – вполне разумная и приемлемая для нас цена. Я думаю, что десять тысяч как раз устроит обе стороны.

Рыжий довольно усмехнулся и торжествующе поглядел на товарищей, словно хвастаясь своими незаурядными способностями вести переговоры и торговаться.

Мила вытянула руку и поманила бандитов:

– Следуйте за мной, джентльмены, и вы получите то, чего заслуживаете...

Они послушно прошли за ней в следующий вагон, где располагался тот самый временный храм, который Мила соорудила для своего повелителя. Она встала в середине задымленного мрачного помещения, указывая гостям на алтарь:

– Награда уже ждет вас, друзья мои.

Рыжий вошел в вагон сразу же вслед за Милой. Теперь он приблизился к ней настолько, что мог бы при желании ее поцеловать.

– Только без фокусов, крошка, – предупредил он. – Мы не собираемся отдавать ларец до тех пор, пока не убедимся в том, что вы нас не обманываете. Только тогда мы будем удовлетворены. 

Мила посмотрела на главаря маленькой банды, стараясь придать взгляду как можно больше соблазнительности, после чего произнесла: