– Расслабьтесь, – сказал он, отступая назад. Потом обратился к санитару: – Ее жизненные показатели в норме. Пульс учащенный, но это объясняется стрессом от приема галлюциногена.

– Он имеет в виду побочные эффекты, – сказала Терри помощнику, который стоял за плечом Бреннера. Потом она замотала головой. – Хочу, чтобы меня оставили в покое.

– Мы будем здесь, а вы пока отлежитесь, – заявил Бреннер. Неужели в его голосе прозвучала нотка удовольствия? Или это ее обманывает собственный разум?

Как бы то ни было, Терри закрыла глаза, погрузилась в себя и, будучи уже там, побежала. Наконец-то ей удалось сосредоточиться. Она сейчас хотела быть где угодно, только бы подальше от доктора Мартина Бреннера. В конце концов ей удалось убежать как из зловещего леса, так и из лабораторного кабинета. Теперь ее окружала знакомая пустота. Каждый шаг создавал всплеск воды под ногами – она уже начала ассоциировать это ощущение с местом, где ты как будто одновременно нигде и везде.

Терри открыла глаза и обнаружила совершенную темноту, которая простиралась во всех направлениях. Девушка до сих пор неважно себя чувствовала и оттого тяжело дышала.

И все же Терри немного успокоилась, когда перед ней появилась Кали.

Девочка вприпрыжку побежала к ней навстречу. Ее ноги тоже шлепали по воде в темноте.

Бедный ребенок пережил больше, чем Терри могла себе представить. Разумеется, на университетских занятиях им давали теоретические знания о том, как обращаться с детьми. Но на практике – особенно под действием ЛСД – прийти сюда и пообщаться с Кали после их прошлого трудного разговора было похоже на прогулку по минному полю с завязанными глазами. В прошлый раз беседа протекала неровно: сначала вспышка гнева от того, что у Терри так много друзей, а потом – порывистое объятие. Просто сердце разрывалось при виде этой рассерженной, милой, одинокой девочки.

А сейчас Терри постаралась скрыть облегчение, которое ощутила при виде Кали. Ей не хотелось спугнуть ее.

– Привет! – сказала Кали. – Я попросила у них календарь, и мне дали! Я отмечаю в нем каждый день. Четверг – это наш.

Последние слова она проговорила уже застенчиво.

Терри наклонилась, чтобы быть с ней на одном уровне. Похоже, Кали не любит, когда ее трогают без разрешения, поэтому Терри подавила в себе желание погладить ее по голове и убрать за ухо прядь волос.

– А в твоем календаре есть рисунки?

Кали слегка подпрыгнула.

– На каждый месяц разное животное. Февраль – тигр.

– У тигров большие зубы, – сказала Терри.

– Тигры рычат, – сообщила Кали и начала ходить вокруг Терри, изображая рычание животных. Вдруг она остановилась. – Моя мама так делала, когда рассказывала мне историю про тигра! Меня назвали в честь богини. Она носила тигриную шкуру и была свирепой в бою.

Значит, у девочки где-то была мать.

– А где сейчас твоя мама?

– Ее больше нет, – ответила Кали. Вся радость испарилась, и девочка пнула ногой по воде. – Ее нет, нет, нет.

– Моей тоже, – сказала Терри.

Кали пожала плечами.

– А как давно ты здесь?

Терри произнесла это и поняла, что спрашивать надо другое.

– Как давно ты с доктором Бреннером?

Опять не то.

– То есть с папой.

– У меня раньше не было календаря. Я не знаю.

– Ты сказала, что попросила у них календарь. У кого?

– У тех, кто за мной присматривает. Это помощники папы.

Терри старалась, чтобы голос звучал ровно.

– То есть ты живешь тут, в лаборатории?

– Временный дом, – ответила девочка и снова пожала плечами.

«Это уж точно – временный», – хотела сказать Терри, но удержалась.

– Папа когда-нибудь злится на тебя?

Кали кивнула.

– Все время. Очень сильно злится!

Тут она захихикала, в голосе прозвучало неподдельное веселье.

– Иногда он дает мне конфеты, чтобы я хорошо себя вела. И календарь я получила так же.

Терри не хотела просить Кали сделать то, из-за чего Бреннер на нее разозлится. Ей в голову пришла ужасная мысль.

– А он… обижает тебя? Когда злится?

Кали подумала и ответила:

– Не совсем. Он просто обманывает. У меня до сих пор нет друга.

Она умолкла ненадолго, потом добавила:

– Кроме тебя. Но он клянется, что скоро кто-то появится.

Похоже, доктор ответил Кали отказом. И это было странно, потому что Элис видела, как он общался с другой девочкой, как он наказывал ее.

Но вряд ли Кали стала бы врать. Эта маленькая девочка была честной. Должно быть, он и правда не причиняет ей боль. Во всяком случае, не физическую. Он просто заставляет ее жить в лаборатории.

Терри решила, что продолжит расспросы.

– В прошлый раз я рассказала тебе о других моих друзьях, помнишь? Элис, Кен и Глория. И вот их, то есть нас, он обижает. Заставляет принимать лекарства, хотя мы не хотим. Мы больше не желаем сюда приходить.

– Вы меня бросите? – спросила Кали.

– Мы хотим, чтобы ты тоже ушла отсюда, – пояснила Терри и задумалась, что для пятилетнего ребенка может стать символом внешнего мира. – Ты бы хотела когда-нибудь пойти в зоопарк? Увидеть там настоящего тигра.

– Да, – ответила Кали. – А еще я хочу познакомиться с твоими друзьями.

– Однажды ты сможешь, – пообещала Терри. – Я хочу попробовать вытащить тебя отсюда. Всех нас.

– Папа мне не разрешит.

– Возможно, мы сумеем его убедить.

Терри произнесла эти слова осторожно. Она внимательно следила за реакцией Кали.

– И чтобы помочь моим друзьям – всем, и тебе тоже, – мне нужно попасть в кабинет твоего папы, когда я приду сюда в следующий раз. Как думаешь, ты сможешь сделать что-то, чтобы отвлечь внимание? Главное, чтобы папа не слишком сильно разозлился. Просто мне нужно, чтобы он и все остальные оставили меня в покое на несколько минут.

Кали выслушала ее, но отвечать не торопилась.

Терри уже почти потеряла всякую надежду, когда девочка наконец ответила:

– Я смогу. Папа много раз меня обманывал. Он заслужил, чтобы я его разыграла.

– Да, заслужил, – ответила Терри. Уж она-то была полностью с этим согласна.

– Ладно! Мне пора! – сказала Кали и убежала, снова вприпрыжку. Терри даже не успела ее обнять.

Почему же она не уверена, что все пройдет хорошо? Она специально не просила Кали использовать свои силы, потому что в этом случае Терри станет не лучше самого Бреннера.

Что ж, у нее впереди целая неделя на беспокойство о том, сработает план или нет. А сейчас Терри шла обратно через темную пустоту, чувствуя под ногами беззвучные всплески. Она представляла, что в темноте скрываются призрачные тигры.

5.

Они провели в лаборатории Хоукинса уже несколько долгих часов, и Элис знала, что скоро можно будет поехать обратно. Не прямо сейчас – но ей было приятно от мысли, что значительная часть времени уже прошла. С электричеством на сегодня было покончено. Элис сидела на краю кушетки и ждала окончания всего этого марафона.

Сегодня она была особенно сдержанна и тщательно подбирала слова, когда отвечала на вопросы доктора Паркс. Но та, похоже, ничего не заметила. Мысль о том, что Бреннер узнает и расшифрует ее видения, пугала Элис до смерти.

Но она будет сильной ради Терри. И той маленькой девочки из будущего.

Элис сегодня снова мельком ее видела. В начале сеанса она просто повторяла что-то за Бреннером, и тот был доволен. Потом все вроде бы закончилось, но тут ей в мозг хлынула целая волна случайных образов. В ту ночь в лесу она чуть не вышла за пределы возможностей. Ее сознание как будто растянулось и истончилось, так что сегодня Элис была осторожна.

Вот бы нашелся способ сказать той девочке из будущего, что она не одна. Что Элис наблюдает и переживает за нее. Что Терри ей поможет. И что они вчетвером знают про нее.

Но, разумеется, такого способа не было.

Доктор Паркс ушла вместе с санитаром после того, как по громкой связи объявили код «Индиго». Все это происходило уже в настоящем времени. Элис подумала, что слово «индиго» звучит красиво. И цвет приятный. Мысль об этом в сочетании с ЛСД, еще не вышедшим из организма, вдруг окрасила комнату в насыщенный пурпурно-синий оттенок. Потом открылась дверь. Элис ожидала увидеть доктора Паркс, которая скажет ей, что пора ехать домой.

Но это оказалась маленькая девочка. Не та, которую видела Элис.

Нет, эту девочку им описывала Терри. Почему-то Элис никогда не представляла ее одетой в такую же больничную рубашку, какая была сейчас на ней самой. Эта девочка была еще меньше ростом и младше той, которая появлялась в видениях о будущем.

Элис поднялась с кушетки и приблизилась к ребенку. Возможно, это галлюцинация. Наконец-то.

– Кали? – спросила Элис и прищурилась. – Ты правда здесь?

– Как ты узнала?

Девочка улыбнулась ей, но тут же покачала головой:

– Терри тебе рассказала. А я-то надеялась, что мы с тобой одинаковые. Кто ты?

– Я Элис.

Она улыбнулась девочке в ответ, потому что удержаться было невозможно. Это был не мираж и не наркотическая галлюцинация. Кали и правда находилась с ней в комнате. Но как?

– Тебе разве можно сюда приходить?

– Не-а! – ликующе протянула Кали. – Я сбежала. Мне захотелось познакомиться с друзьями Терри. Она попросила меня всех отвлечь. Мы с тобой теперь тоже друзья?

– Конечно, – ответила Элис. – Но я думала, Терри попросила тебя сделать это на следующей неделе.

Таков был план. Неужели он изменился?

Девочка закатила глаза.

– Я сделаю нова.

«Снова», – догадалась Элис. Ее уже давно интересовало кое-что.

– А создавать иллюзии… это больно?

– Не-а, – сказала Кали. – Ну… иногда у меня немного болит голова. – Элис заметила, как она провела пальцами под носом, как будто вытирала что-то. – А еще немного течет кровь.

– Сейчас болит? – спросила Элис и села перед ней на корточки, чтобы помочь в случае чего. Она потянулась к девочке и уверенно взяла ее за подбородок, чтобы рассмотреть нос поближе. Кали попыталась отмахнуться своими короткими ручками, но не тут-то было – из цепкой хватки, отработанной на куче вырывающихся братьев – родных и двоюродных, – ей не вырваться.

– Сейчас я ничего не делаю, – Кали продолжала сопротивляться. – И вообще, это цена.

– Какая еще цена?

Кали наконец сбросила ее руки.

– Так говорит папа. Цена люзий.

– Цена! – изумленно воскликнула Элис. Но потом вспомнила, что взрослая здесь она, и обратилась к Кали. – Ты не должна платить никакую цену. Ты ребенок.

– Сама ты ребенок! – резко воскликнула Кали. – Ты ничего не понимаешь! Ты обыкновенная!

Элис положила ладонь на руку девочки. Та попыталась ее сбросить, но не вышло.

– Кали, посмотри на меня. Я понимаю, правда. И я вовсе не обыкновенная. Меня подсоединяют к разным аппаратам, и эта боль… Так я плачу свою цену за то, чтобы видеть разные вещи.

– Какие вещи? – спросила Кали. Теперь она выглядела заинтересованной.

Но Элис ни за что не собиралась рассказывать ей о монстрах и замученных маленьких девочках.

– Ты создаешь иллюзии. Что-то, чего не существует, верно? Ну вот, а я вижу то, чего нет прямо здесь и сейчас, но все же оно реально. Ты создаешь иллюзии. А у меня возникают видения.

– Ого, – Кали смотрела на нее сверкающими глазами. – Ты как я. Теперь у меня есть подруга, которая как я! Кен и Глория тоже такие?

– Нет, – ответила Элис и почувствовала легкий укол сожаления. – Но мы все поможем. Терри не оставит тебя здесь.

– Я люблю тебя, Элис. Мы можем быть тиграми, – Кали скорчила гримасу и попыталась изобразить устрашающий рык.

Элис не удержалась от смеха, хотя у нее в душе все кипело при одной только мысли, что Бреннер обижает малышку. До этого момента она и не знала, что такое настоящая ярость.

– Ладно, будем тиграми, – сказала она и легонько пощекотала живот Кали. – Ну а пока… не лучше ли тебе вернуться туда, где ты должна быть?

Девочка схватила ее за руку и крепко сжала.

– Я пойду. Нельзя, чтобы папа нашел меня тут. У тебя могут быть неприятности.

Кали отпустила ладонь Элис, помахала ей на прощание и направилась к выходу. Девочка казалась такой маленькой. Элис не выдержала и пошла за ней, чтобы открыть дверь.

– Я сильная, – запротестовала Кали.

И действительно, ей удалось это сделать самой. Что было даже логично, ведь как иначе она вошла бы сюда?

Элис нравились упорные девочки.

– Да, я вижу.

– Я тебя тоже увижу! На следующей неделе, – пообещала Кали. И задержалась в дверном проеме еще на секунду, чтобы сообщить: – У меня есть календарь.

После этих слов дверь закрылась, и ураган по имени Кали, который одновременно очаровывал и сбивал с толку, исчез в коридоре.

6.

– Где ты была? – требовательно спросил доктор Бреннер, когда Кали как ни в чем не бывало подошла к своей комнате. Он жестом попросил выйти сотрудников охраны и остальной персонал, который собрался здесь. – Оставьте нас на пару минут.

– Не твое дело, – заявила девочка и упрямо вздернула подбородок.

Бреннер заметил, как все остальные смотрели сейчас на Восемь – практически пялились. Необходимо прочесть им лекцию о том, как должны реагировать профессионалы на непредвиденные ситуации. Например, такие: маленькая девочка обманула весь персонал и ускользнула из охраняемого крыла здания. Опять.

Он знал, что к Терри она не пошла, и поэтому испугался самого худшего: что Восемь каким-то образом сбежала из лаборатории. Ее способности делали вероятность подобного исхода слишком высокой. Однажды она попытается и может даже преуспеть… Если только не подавить ее желания. Именно поэтому в общении с ней он притворялся милым. Однако в последние несколько дней они не виделись – и вот результат. Бреннер был уверен, что причина кроется в этом.

Он позволил себе вздохнуть с облегчением. Редкое чувство, можно и насладиться им. Все это время Восемь была здесь. Она просто хотела привлечь его внимание, и больше ничего.

Еще не настал тот день, когда она начала бы использовать свои способности против него. Ей всего пять лет. У нее не хватит смекалки на то, чтобы даже захотеть сбежать. И ему следовало убедиться, что служебные инструкции поддерживают такое положение дел.

– А теперь, – произнес он, когда все уже вышли, но Восемь продолжала молчать, – скажи, где ты все-таки была. Мне известно, что ты не ходила навестить мисс Айвз, потому что я сидел у нее в комнате, когда включилось оповещение.

– Я пряталась, – ответила Восемь.

– Где?

Ее круглые карие глаза казались воплощенной невинностью. И когда она пожала плечами, жест выглядел отрепетированным.

– Неподалеку. Я хотела увидеться с тобой. Думала, ты обрадуешься.

– Но ты знала, что я не обрадуюсь, если не смогу тебя найти.

Она продолжала пристально смотреть на него.

– Но ты даже не пытался.

Бреннер услышал за спиной короткий вздох изумления. Какой-то сотрудник или сотрудница, для ушей которых не предназначался этот разговор. Если он узнает, кто это был, то немедленно уволит.

– Конечно, пытался, – ответил он девочке. И неожиданно это сработало: она смягчилась. – Я знал, что ты вернешься. А хочешь, сходим поесть мороженого в кафетерии?

Там всегда имелись запасы этого лакомства для детей из лаборатории. Малышей подкупить проще всего. Их желания просты, а память коротка. Он накажет девочку потом, когда они будут вдали от чужих глаз. И сделает это так, что она запомнит.

Восемь помедлила, а потом спросила:

– Мы с тобой друзья?

Бреннер понятия не имел, что на это ответить. Обычно она таких вопросов не задавала. Тогда он задумался, что же она подразумевает, и ответил соответственно:

– Я работаю над этим. У тебя будет друг. Обещаю. Скоро.

Восемь продолжала смотреть на него, и этот взгляд ему не нравился.

– Но сначала, – сказал ей доктор Бреннер, – ты съешь мороженое.

– Да, папа.

Но по взгляду девочки уже было заметно, что ее клонит в сон. Похоже, она не дойдет до кафетерия. В будущем нужно стараться навещать Восемь ежедневно, даже в те дни, когда он не работает над ее способностями.

Организацией ее наказания доктор Бреннер решил заняться лично, а после этого можно будет разрешить ей приходить к нему в кабинет. Жаль, что он не сохранил те рисунки. Когда будут новые, он непременно их оставит, и в дальнейшем будет держать Восемь при себе настолько близко, насколько ему требуется.

7.

Прошло три недели, февраль почти закончился. Напрасно Терри ждала Кали в темной пустоте – девочка не появлялась. Так прошло несколько сеансов в лаборатории. За это время персонал ни разу ни на что не отвлекался, только в тот раз, в день последней встречи с Кали, когда Бреннер вышел. Терри жалела, что не пробралась тогда к нему в кабинет. Сейчас они могли бы планировать дальнейшие шаги, имея на руках доказательства. Но пока что у них было только идеально чистое небо и не по времени теплая погода. Все четверо собрались в субботу, поддавшись уговорам Элис заняться чем-то «веселым».

Терри глазела на новую машину – гладкую, с низкой посадкой, вызывающе красного цвета. Спереди золотой краской была нарисована птица с огромными крыльями.

– Это твоя? И как же мы все тут поместимся?

Элис закатила глаза.

– Да, принцесса. Мы поместимся.

Но потом она бросила извиняющийся взгляд на Кена и Глорию.

– Хотя у сидящих позади будет маловато места для ног.

– Эта поездка для Терри, – сказала Глория. – Пусть садится вперед.

– Вот только Терри не очень-то любит машины, – напомнила она всем.

В ответ на это Элис снова закатила глаза.

– «Файерберд» все любят. Ну, кроме коммунистов. Мы едем в «Кирпичницу»[43]. Дядя разрешил там прокатиться и посмотреть тренировочные круги.

«Кирпичница», видимо, было местным названием автодрома, на котором проходила гонка «Инди 500»[44]. Ехать туда всего час. Здорово.

Терри вспомнила, что ее отец каждый год смотрел эту гонку по телевизору.

«По-моему, ты уже ведешь себя как ходячий ужас и создаешь людям проблемы. Прекращай».

– Значит, это его машина? – спросил Кен.

Терри вспомнила один из первых разговоров с Элис.

– А я думала, что ты собиралась купить собственный «Файерберд». Сколько тебе еще не хватает?

– Я решила приберечь деньги на крайний случай, – ответила Элис.

Кен осторожно потрогал переднюю шину носком кеды. На нем были «Конверс Олстар» – когда-то белоснежные, а теперь основательно запачканные. Он не рискнул пнуть колесо и навлечь на себя гнев Элис.

– Ехать далеко, – заметил Кен. – Если бы я знал, покурил бы травки.

– Никто не будет курить марихуану в этой машине, – Элис решительно замотала головой. – Она практически новая. И даже не моя. Я ее одолжила. Теперь мне придется мыть ее каждую неделю на протяжении трех месяцев.

Глория приподняла брови.

– И наверняка ты сама вызвалась этим заниматься в обмен на возможность кататься на ней.

Элис задрала голову и взглянула на чудесное голубое небо с несколькими пушистыми облачками. Терри расценила это как утвердительный ответ.

Очень мило было со стороны Элис организовать такую субботнюю поездку. Впрочем, Терри могла бы и просто поспать. У нее уже появилась мысль, что снова увидеться с Кали не получается как раз потому, что в прошлый раз она приходила к Элис. Должно быть, Бреннер узнал об этом. Терри молилась, чтобы с девочкой все было в порядке.

И еще этот вчерашний телефонный звонок. Эндрю сообщил, что его уже отправляют. Попрощаться он приедет через два дня. Теперь даже меньше. Сорок часов – а потом она попрощается со своим любимым человеком и начнет молиться о его возвращении.

Терри чувствовала, как вокруг нее смыкаются стены. Но самое худшее – она была бессильна их остановить. Никогда раньше с ней такого не случалось. Терри Айвз всегда была бойцом. Это ее сущность. Такой ее хотел бы видеть папа. Мама тоже одобрила бы это, пусть и с неохотой. Только Бекки не понравилось бы происходящее, но Терри зашла уже слишком далеко, чтобы останавливаться.

– Так, убирай с лица это хмурое выражение, – велела Элис, пальцем указывая на Терри. – Меняй на противоположное и полезай в машину.

– Ладно, – согласилась Терри, указала жестом на свои глаза и закатила их, после чего изобразила на лице безумную улыбку.

Вчетвером они с трудом втиснулись в салон. Терри поерзала на узком переднем сиденье, тщетно пытаясь расположиться поудобнее. Кожаная обшивка заскрипела.

– Я чувствую себя клоуном, – сообщила Глория.

– Не смей сравнивать этот великолепный образец техники, это произведение инженерного искусства с каким-то цирковым фургончиком, – ответила Элис. Она повернула ключ, и мотор ожил с низким рычанием. Элис добавила, стараясь перекричать этот звук: – Вы только послушайте! Симфония!

– Громко, – проворчала Терри. Однако даже она не могла не признать, что пахнет в машине приятно. Аромат чего-то нового.

– Еще увидишь, – пообещала Элис. Она резко врубила первую передачу, потом переключила ее, хоть и слишком быстро, на взгляд Терри. Так продолжалось всю дорогу.

Элис явно не было никакого дела, что их могут оштрафовать за превышение скорости, так что Терри волновалась за нее. Они промчались по шоссе так, словно сожрали эти километры. Элис по-прежнему улыбалась за рулем, а стекла слегка трещали от встречного ветра, когда «Файерберд» обгонял все впереди идущие автомобили. И пришлось Терри – ладно уж – признать, что ей все-таки становится весело.

Однако к ней тут же пришло чувство вины и наступило на душу тяжелыми каблуками. Терри запихнула его обратно. Никто не должен винить себя за то, что жив. За то, что счастлив. И за то, что есть такие моменты, когда можно притвориться, что каких угодно дерьмовых ситуаций просто не существует, ведь сейчас у тебя все хорошо.

Главное – не притворяться вечно.

Терри протянула руку и легонько тронула руль, чтобы привлечь внимание Элис, а потом произнесла одними губами: «Спасибо».

Улыбка Элис стала шире. Она выкрикнула:

– На здоровье!

Глория и Кен смеялись на заднем сиденье, что звучало как музыка. Терри сделала бы что угодно, чтобы защитить тех людей, которые сидели сейчас с ней в машине.

Что угодно.

Глава девятая

За стенами

Март 1970 года

г. Блумингтон, штат Индиана

1.

Едва Глория вошла в столовую в родительском доме, она сразу поняла – что-то происходит.

Первая странность – мама приготовила ее любимый салат-желе с зефирками и кусочками клюквы[45]. Обычно она делала его как гарнир на День благодарения, а не как самостоятельное блюдо вечером обычного выходного дня.

Вторая странность – папа положил целую стопку комиксов на обеденный стол рядом с тарелкой Глории. Он почти никогда не приносил их домой и предпочитал, чтобы дочь сама приходила в магазин и заодно критиковала ассортимент. Так отец убеждался, что закупил все правильно: Глория обожала только «Людей-Икс», которые плохо продавались.

– Что случилось? – спросила она. – С бабушкой все хорошо?

– Да, все в порядке, – отозвалась мама с дальнего конца стола. – Проходи и садись.

– Нам звонили из твоего университета, – объяснил папа. – Они настаивают на том, чтобы ты оставалась у них и никуда не переводилась. Даже пообещали стипендию. А еще доктор, который руководит тем научным экспериментом, сегодня придет на ужин. Лично. Похоже, ты его очень впечатлила.

Бреннер на ужине за одним столом с ее родителями? И это после того, как он отправил Терри поставить жучок у них в магазине? А Глория-то уже начала надеяться, что покинуть эксперимент будет не так трудно, как ей поначалу казалось. Она представляла, как он может отреагировать, но не думала, что он придет прямо к ней домой.

– Я сейчас вернусь, – сказала она и забрала комиксы. – Отнесу их в комнату.

Отец подмигнул ей:

– Не хочешь, чтобы доктор спрашивал о твоих веселых картинках?

– Именно так, – ответила Глория и вышла в коридор. Только там она позволила себе шумно выдохнуть.

А потом кто-то постучался в дверь. Глория не хотела знать кто.

– Милая, можешь подойти, – спросила ее мать безо всякой вопросительной интонации.

Глория запихнула свои драгоценные комиксы под лежавшую поблизости газету, разгладила юбку и натянула на лицо любезную улыбку. Только после этого она открыла дверь.

И удивленно уставилась на гостью, которая стояла на крыльце.

– Элис?

– Извини, что без звонка. У меня не было твоего домашнего номера, так что я позвонила в магазин. Там сказали, что ты уже дома, вот я и…

– Все в порядке, – перебила Глория и втащила Элис внутрь. – Не считая того, что я только что узнала. Доктор Бреннер сегодня придет на ужин.

Элис выглядела шокированной, и Глория прекрасно ее понимала.

– Вот она, ответная реакция на мой маленький эксперимент. Теперь понятно, на что готов Бреннер. Наверное, тебе стоит уйти прежде, чем он появится, – Глория нахмурилась. – Кстати, а зачем ты пришла?

– Мне нужно поговорить с тобой кое о чем, – ответила Элис. – Но ты права, сейчас мне лучше уйти.

– Поздно, – сказала Глория. За волнистым дверным стеклом показалась чья-то тень, и раздался стук в дверь. – Он здесь.

– Ма-ам! А можно устроить еще одно место за столом? Моя подруга Элис будет ужинать с нами.

Мать Глории выглянула в коридор, оглядела одежду Элис, которую сложно было назвать нарядной, и ответила:

– Конечно.

По ее голосу никто бы не заподозрил, что она не одобряет брюки на женщинах за ужином. Глория обожала своих родителей. И ей было очень неприятно представлять, что они будут любезничать с Бреннером.

В дверь снова постучали. Глории ничего не оставалось делать, кроме как открыть.

– Здравствуйте, доктор Бреннер, – произнесла она и постаралась как можно крепче приклеить к лицу улыбку. – Добро пожаловать в наше скромное жилище. С Элис вы уже знакомы, разумеется. Она пришла, чтобы…

Придумать объяснение Глория не успела, но тут сама Элис пришла на помощь.

– …чтобы поужинать, – закончила она. – Я слышала, миссис Флауэрс готовит просто незабываемо. Жилище у них, кстати, не такое уж и скромное.

Глория непонимающе приподняла брови, и Элис поспешно добавила:

– У них красивый дом, вот что я хотела сказать.

При любых других обстоятельствах Глория сейчас рассмеялась бы. Но тут заговорил доктор Бреннер:

– Какой приятный сюрприз. Не один многообещающий объект исследований, а сразу два.

– Проходите сюда, – сказала Глория и взяла Элис под руку, чтобы той не пришлось идти рядом с Бреннером.

Ее отец поднялся навстречу гостю. За этим последовало обычное для мужчин рукопожатие и дружелюбное похлопывание по спине. Вернулась мать Глории с посудой и столовыми приборами для Элис.

– Мы очень рады вам, доктор Бреннер.

Он кивнул ей, как бы говоря: «Разумеется». А сам даже не спросил ее имя. Как типично.

Отец Глории жестом пригласил всех садиться и накладывать себе еду.

– А теперь, – сказал он, – расскажите нам, как дела у нашей замечательной Глории.

– Я так рад, что она не уедет в Калифорнию и мы ее не потеряем, – начал доктор Бреннер. Смотрел он при этом только на ее отца. – Я поговорил тут с ребятами, моими друзьями, и сказал им: мы не должны ее упустить.

Глория услышала, как Элис поперхнулась.

Она наложила себе своего любимого салата. Большой кусок розового желе лег на тарелку.

– Попробуй цыпленка, солнышко наше, – сказала мама. – И ты тоже, Элис.

– Мне любопытно, Глория, а почему ты собиралась уехать? – спросил доктор Бреннер. Теперь он смотрел только на нее.

– Я просто узнавала, какие у меня есть варианты.

Он кивнул.

– Уверяю тебя, мой проект – лучший из них.

Бреннер пустился объяснять ее родителям, какая он важная фигура в науке, ухитрившись при этом не сказать ничего по сути.

«Я хотела, чтобы мы все могли покинуть эксперимент, и рассудила, что для начала нужно разузнать, как будет легче всего это сделать…»

До того, как Терри снова проберется к нему в офис за доказательствами. Однако, судя по всему, этот план подвис в воздухе. Терри ничего не говорила после их поездки в «Кирпичницу». В тот день было много всего захватывающего. Глория заставила Элис все показать и объяснить устройство гоночных автомобилей. Правда, в гонках тогда участвовало всего несколько машин. Это и было то самое «веселье», которое Элис пообещала им перед поездкой.

На этом фоне стало еще заметнее, насколько невеселые у них еженедельные поездки в лабораторию. Глория теперь профессионально умела изображать наркотическое опьянение без приема ЛСД, или хотя бы с неполной дозой. Она просто прижимала бумажку с препаратом к щеке, где прятала жвачку, а после выплевывала все в ладонь, пока никто не видел. Ее продолжали подвергать допросам. Иногда она изображала взбалмошность, чтобы было интереснее. Этот эксперимент – полная противоположность науке. Даже то, что они сделали в поисках доказательств против лаборатории, было куда более научно. Например, аппарат электрошоковой терапии, который собрала Элис. Глории в жизни так страшно не было.

Когда она готовилась пропустить через Элис электрошок, ей в голову приходили самые разные варианты развития событий, в которых что-то пошло не так и процесс навредил ее подруге. Никто и никогда не поверит в то, что Элис вызвалась добровольно, а также в то, что девушка без официального инженерного образования смогла придумать и собрать такой аппарат. Люди с куда большим энтузиазмом воспримут скандал: Глория Флауэрс замешана в странной истории, из-за нее в лесу пострадала молодая женщина. Да еще и неженатый мужчина где-то там затесался.

Конечно, она беспокоилась и о том, что их могут поймать охранники лаборатории. Но все же тревоги Глории были глубже, чем у остальных. Есть люди, жизни которых особенно легко разрушить.

– Ничего не будет по справедливости, да? – спросила Глория у Бреннера, прервав тем самым долгую речь о его великой работе.

– Нет, – ответил Бреннер. – Мир вообще несправедлив.

Глория увидела, как углубились морщины на лбу отца. Значит, он о чем-то задумался.

– В этом доме все и всегда будет таким, как должно быть. Но за его пределами… Нет, я не буду врать тебе. Доктор Бреннер прав.

– Спасибо, папа.

То, что Бреннер находился здесь, было лучшим доказательством несправедливости мира.

Мама Глории взялась за вилку и сказала:

– Я очень рада, что доктор Бреннер высоко ценит вас обеих, девочки.

Глория съела немного салата.

Последнее, чего ей хотелось, – это расстроить родителей. Они же просто пытались помочь.

Наконец доктор Бреннер ушел. У него еще хватило наглости остаться после ужина и пропустить по стаканчику с ее отцом. Ощущение от его визита было такое, словно в доме побывала ядовитая змея.

Элис все время находилась рядом, и Глория была ей за это очень благодарна. Она бы не вынесла Бреннера в одиночку. А теперь ей стало любопытно, для чего Элис изначально хотела ее видеть, так что она сказала родителям, что проводит гостью до машины.

На улице моросил мартовский дождик, поэтому они встали на крыльце. Глория огляделась и проверила, нет ли поблизости каких-нибудь подозрительных автомобилей.

– Он уехал. Так в чем дело? Я имею в виду, почему ты пришла ко мне? Извини, что тебе пришлось терпеть его еще и здесь, как будто лаборатории мало.

– Он и правда не отпустит нас, да? – спросила Элис.

– Терри сказала бы сейчас, что мы его заставим.

– Я как раз из-за Терри и приехала, – сказала Элис. – Это касается будущего. Я видела ее там… И все очень плохо. Я не знаю, что делать. Не знаю даже, стоит ли ей рассказывать.

Глории не хотелось знать больше никаких ужасных тайн. Но иногда смысл дружбы заключается именно в этом.

– Тогда расскажи мне, – ответила она.

2.

В комнате общежития Терри снова взглянула на себя в узкое зеркало и убедилась, что на этот раз надела блузку не наизнанку. Вчера в обед какая-то добрая незнакомка отвела ее в сторонку и молча указала на ярлычок, торчащий сзади на белой блузке с широкими рукавами. Терри пошла в ближайший туалет, сняла ее и надела правильно. Теперь стали заметны следы от дезодоранта, и она скривилась. Пришлось немного походить так, прежде чем удалось сбежать в общежитие и переодеться.

Да, сегодня она надела блузку правильно. Этот элемент ее гардероба был украшен орнаментом пейсли[46]. Эндрю как-то сказал, что в ней Терри напоминает женщину с картины. Наряд дополняла юбка, немного обтягивающая. Терри в последнее время сидела на жесткой диете, но не сбросила ни одного килограмма. Похоже, в ее теле каким-то образом менялось распределение веса.

Терри решила, что это один из побочных эффектов, о которых ее предупреждал Бреннер, однако спрашивать его об этом она не собиралась.

Терри проверила свой макияж, прическу и снова выглянула из окна общежития.

Она никогда не нервничала перед свиданиями с Эндрю. Возможно, он был единственным из симпатичных ей парней, с кем Терри всегда чувствовала себя свободно. А еще она его любила – единственного из всех. Он всегда был таким прямым и искренним. Говорил то, что думал. Конечно, его мнение могло поменяться, но и об этом он тоже сказал бы.