— Ее нельзя называть… Ну, то есть настоящим именем нельзя. Это… это оракул, понимаешь?

— Оракул?

— Самос, ты что, не знаешь, кто такой оракул? Дельфийский оракул? Вот твой отец — он знал.

— Да-да, оракул, конечно! — закивал Сэм, хотя понятия не имел, о чём речь. — Просто я не ожидал. Оракул — это ведь не шутки!

— Еще бы! Но она меня очень любит. А вот это платье, — добавил он, поглаживая статуэтку, — его твой отец сделал. Он же умеет, да?

Отцу определенно для чего-то нужно было задобрить пастуха. И это не считая двух бараньих голов, которые он добыл незнамо откуда! Нет, ну правда, кто путешествует во времени с бараньими головами?

— Можешь ее подержать, если хочешь, — добавил Метакс. — Она тебе тоже поможет.

Сэмюел осторожно взял в руки фигурку с округлыми формами. Рубаха на кукле была выкроена из грубого льна, похожего на тот, из которого сшита одежда Сэма. Еще один знак. Возвращая оракула пастуху, Сэмюел заметил на ткани черточки и точки.

— Это мой отец нарисовал?

— А, да-да, это он. У него очень ловкие руки, очень ловкие. Показать?

Он развязал веревку, удерживающую рубаху на кукле, и протянул ткань Сэму. Развернув ее, тот обнаружил, что держит в руках прямоугольник размером примерно с машинописный лист с отверстиями для головы и рук. На ткани были нарисованы маленькие квадратики с точками и буквами, которые Сэм не мог расшифровать.

— Ты знаешь, что это означает?

— Ну нет, я читать не умею. Жрецы как-то пытались меня научить, но…

Рисунок напоминал ряды домиков со стрелками и непонятными подписями. Похоже на карту с названиями улиц. Сэмюел хотел было спросить, не может ли это быть какое-нибудь место в Дельфах, но тут Аргос оглушительно залаял. Метакс бросился к выходу: к хижине карабкались по холму несколько человек, вооруженных палками.

— Эй, Метакс, ты там? Не бойся, мой мальчик, мы не причиним тебе вреда! Нам только надо задать несколько вопросов…

— Это добрый жрец, — шепнул молодой человек. — Он идет за мной! Он думает, что… думает, что…

Он дрожал всем телом и не мог закончить фразу.

— Что думает? — подбодрил его Сэм.

Но пастух только пятился вглубь хижины, в то время как люди с палками подходили всё ближе.

— Эй, Метакс! Мы знаем, что ты там! Вон твои козы, и собака тоже тут. Не валяй дурака!

Сэмюел решил вмешаться:

— Он здесь, он не прячется!

Через оливковую рощу шли шестеро мужчин, все как один загорелые и бородатые, одетые в такие же туники, как у Метакса, только чистые. Самый старший, с длинными седыми волосами, был, без сомнения, тем самым «добрым жрецом». Он подошел к двери и уставился на Сэма.

— А ты кто такой?

— Я друг Метакса. Сейчас он выйдет.

— Никогда тебя здесь не видел. Как твое имя?

— Это Самос, — вдруг вынырнул из тени пастух. — Он друг моих друзей, во как! Самос Самосский.

— Самос Самосский? — переспросил старик. — С воображением у твоих родителей было туговато! Но я пришел поговорить с Метаксом. Поди сюда, мой мальчик.

Старик выглядел огорченным, но все остальные сохраняли суровые лица. Жрец положил руку пастуху на плечо, и тот посмотрел себе под ноги.

— Метакс, ты ходил в город три дня назад?

Молодой человек не сводил глаз со своих босых ног и легонько покачивался, перекатываясь с носка на пятку.

— Метакс, я непременно должен это знать. Ты ходил в город три дня назад?

Пастух продолжал молчать. Слышны были только гул насекомых, блеяние коз и частое дыхание Аргоса, растянувшегося поддеревом.

— Боюсь, ты не ошибся, Лидий, — вздохнул старик. — Видимо, в тот день он и в самом деле был в Дельфах.

— Конечно, я не ошибся! — воскликнул коренастый брюнет, помахивая палкой. — Я своими глазами видел, как он шатается рядом с сокровищницей афинян…[10]

Метакс вдруг бросился на землю и попытался проскользнуть у мужчин между ног. Но те дружно навалились на него, прижали к полу и связали.

— Я ничего не делал, добрый жрец! — кричал юноша, пока его поднимали на ноги. — Я хороший пастух!

— Видите! — взвизгнул Лидий. — Он пытался убежать! Это доказывает его вину!

— Метакс, — проговорил старший жрец, стараясь держать себя в руках. — Послушай меня и перестань плакать. Отвечай: это ты украл Пуп земли из сокровищницы афинян? Ты или нет? Метакс, скажи мне правду, это твой единственный шанс!

Пастух поднял на него глаза, полные слез.

— Добрый жрец, я ничего не делал! Клянусь, я ничего не делал!

Жрец с досадой махнул рукой.

— Теперь архонт[11] пожелает их допросить. Ничего не поделаешь, придется вести обоих в дельфийскую тюрьму.

5

ЧУЖЕСТРАНЕЦ

Город Дельфы походил на величественное орлиное гнездо, расположенное высоко в горах. Или на белоснежную жемчужину в восхитительном каменном ларце. Когда город возник перед глазами Сэма, у мальчика перехватило дыхание. Дома с черепичными крышами ютились вокруг блистательных построек с широкими треугольными фронтонами, сверкавшими на солнце. Город, словно зависший над бездной, казалось, чудом очутился здесь, среди горных вершин. Вокруг не было ни деревень, ни полей, ни огородов — одни лишь голые скалы и небо.

Несмотря на отрезанность от мира, улицы Дельф наводняли толпы прохожих. Желтая дорога, серпантином змеившаяся к расположенному высоко в горах городу, была полна повозок и паломников.

Сэма и Метакса вели в полнейшей тишине. Минут через сорок они подошли к зданию, охраняемому воинами с копьями. Молодых людей поместили в комнату в глубине дома, где не было ни окон, ни мебели, только несколько соломенных подстилок на полу.

— Я схожу за архонтом, — произнес жрец. — А вы пока хорошенько подумайте, что станете ему говорить.

Он закрыл дверь, и пленники оказались в полной темноте. Метакс свернулся в клубок в углу и засопел, Сэмюел тоже устроился на одном из тюфяков. Он окончательно убедился, что находится в Греции. Афины, Аполлон, туники, храмы, колонны — всё сходится. Только какой сейчас век — непонятно… Дельфы, по-видимому, были чем-то вроде священного места, куда люди приходили проконсультироваться с оракулом, выслушать его (точнее, ее) совет. По крайней мере, так Сэм понял из разговора, который услышал у городских ворот, когда жрец объяснял одному воину, восседавшему на осле, как следует обращаться к пифии и какие формальности надлежит выполнить перед визитом к ней. Пифия, оракул — Сэм мало что в этом смыслил, но, пожалуй, речь всё-таки шла о Греции.

Вот только он опять оказался слишком далеко от отца. Аллан бывал здесь. И не просто бывал, а был всего три дня назад. Разумеется, в настоящем это путешествие могло произойти когда угодно. Но всё равно как же обидно, что Сэм совсем чуть-чуть с ним разминулся! Ведь, случись чудо и окажись они здесь в одно и то же время, в первые секунды оба, конечно, не поверили бы своим глазам, потом обнялись бы, расплакались, а выплеснув эмоции, нашли тихий уголок — например, у хижины Метакса — и стали бы рассказывать друг другу о своих приключениях. Аллан объяснил бы, что за важное дело привело его в Дельфы, а Сэм предупредил бы отца об опасности, грозящей ему в замке Бран. Вдвоем они пришли бы к заключению, что разумнее всего вернуться в настоящее, и безо всяких сложностей перенеслись бы обратно в Сент-Мэри, в нормальную жизнь.

В реальности всё, конечно, вышло не так… Но то, что Аллан недавно побывал в Дельфах, открывало перед Сэмом новые перспективы. Что если в своих перемещениях во времени он и в самом деле может где-нибудь встретить отца? Тогда, выходит, нет необходимости гоняться за семью монетами и рисковать жизнью в Валахии! Достаточно предупредить отца в любом месте, где бы они ни встретились! Не зря всё-таки Сэм опять воспользовался Камнем…

Но была и плохая новость. Пуп земли. Сэм понятия не имел, что это такое, но очень хорошо помнил слова одного из охранников музея Сент-Мэри, которые подслушал накануне: «Ты читал в газете про греческую штуковину, которую продали на аукционе в Лондоне? Пуп земли или как-то так… Купили за десять миллионов долларов! Представляешь, наш музей — и десять миллионов долларов!»

Значит, Пуп земли недавно украли из Дельф и вскоре (примерно через несколько тысяч лет) продали кому-то в Англии. И в промежутке между этими двумя событиями его отец явился сюда с дрелью, и Метакс застал его за делом настолько предосудительным, что не решался об этом рассказать. Вероятно, отец не ограничивался охотой за книгами, но промышлял еще и драгоценными редкостями. Если, конечно… Если только за всем этим не стоит нечто другое.

— Самос! Самос! — прошептал Метакс. — Ты еще здесь?

— Конечно, здесь, — ответил Сэм раздраженно.

— Самос, я боюсь. Они меня убьют.

— Не говори глупостей, они только хотят узнать, куда девался Пуп земли. Ты можешь мне хотя бы рассказать, как он выглядит?

— Ты знаешь об этом меньше, чем твой отец, — заметил Метакс. — Он-то, по крайней мере…

— Ладно, ладно, — перебил Сэм, — я знаю об этом меньше, чем отец, согласен! Просто объясни, пожалуйста, что это такое.

— Это камень, который указывает на середину всего! Когда Зевс захотел узнать, где находится середина мира, он пустил двух орлов с двух противоположных концов. Орлы встретились над Дельфами, бросили в этом месте камень, и с тех пор все знают, что Дельфы — это Пуп земли!

— А этот камень — где именно он хранился?

— Настоящий находится в храме Аполлона. Но афиняне сделали себе свой собственный Пуп земли и покрыли его золотом. Они должны были подарить его богу на большой праздник, а до поры до времени убрали в свою сокровищницу. Вот оттуда-то твой отец…

Он зашмыгал носом пуще прежнего, и Сэм инстинктивно полез в карман за платком. Но там нашлась только монета из музея и одежда куклы.

— Метакс, может, расскажешь, что произошло три дня назад? Мой отец тебе ничего не рассказывал? Например, что он рассчитывал сделать с этим Пупом земли? Или, может, еще что-нибудь?

— Нет, нет! — запротестовал пастух. — Если я заговорю, то больше никогда не вернусь на холмы, никогда! Никогда больше не увижу своих коз и свою собаку! Нельзя говорить про твоего отца, вот уж нет так нет!

Дверь резко распахнулась.

— Хватит стенать. Выходите оба, архонт прибыл.

Стражник отвел их в овальную комнату со сводчатым потолком. За мраморным столиком сидел упитанный человек с румяным лицом, и рука его механически летала от губ к вазе, полной винограда, и обратно. Позади него жрец раздосадованно мерил шагами комнату.

— Ага! — воскликнул старик, когда они вошли. — Ну что, Метакс, ты подумал? Если вор — ты, лучше сразу скажи об этом, чтобы поскорее закрыть дело.

Пастух упал на колени и взмолился:

— Это не я, добрый жрец! Клянусь Аполлоном и Гермесом, не я!

— Тогда кто? — рассердился старик. — В тот день многие видели, что ты околачивался рядом с сокровищницей. А ночью вышел из города, прижимая к груди какой-то сверток. Ты можешь объяснить, что за предмет нес с такой заботой?

— Нет… я не… — забормотал Метакс. — Я… я…

Но он так и не смог произнести ничего вразумительного.

— Ты понимаешь, сколько мы для тебя сделали? — взорвался жрец. — Подобрали орущим младенцем на ступенях храма, вскормили, взрастили, дали стадо… И вот, значит, как ты нас благодаришь? Похищаешь сокровище наших главных союзников?

Жрец потянул пастуха за плечо, заставляя подняться на ноги.

— Ты знаешь, что будет, если Пуп земли так и не найдут? Не пройдет и трех месяцев, как афиняне заберут свои сокровища и покинут город. За ними уйдут фиванцы, беотийцы, коринфяне… А там — и все остальные! Дельфы опустеют, оракул замолчит, и ты будешь пасти своих коз на руинах!

— Добрый жрец, добрый жрец… Не убивайте меня, я ничего не сделал!

— А кто этот мальчик, который его сопровождает? — вмешался архонт, не отрываясь от винограда.

— Его друг, — ответил жрец. — Самос Самосский, кажется. Он был с ним в хижине.

— Он что-нибудь знает?

— Метакс утверждает, что он пришел только сегодня утром.

— Это правда, Самос Самосский? — спросил архонт, не поднимая глаз.

— Правда, — произнес Сэм и пожалел, что голос его прозвучал так неуверенно.

— И ты ничего не знаешь?

Сэмюел набрал в легкие воздуха. Дело рискованное, но по-другому не выпутаться.

— Думаю, Метакс стал свидетелем какого-то события, которое сильно его напугало, — на одном дыхании выпалил мальчик.

— Нет, Самос! — вскричал пастух. — Замолчи! Иначе я никогда не вернусь на свои пастбища!

Сэмюел проигнорировал его просьбу, достал из кармана одежду для куклы и показал ее присутствующим.

— Метакс нашел это по дороге в Дельфы.

Архонт в первый раз удостоил пленника взгляда.

— Что это такое?

— Полагаю, какой-то план.

Архонт кивнул одному из стражников, тот забрал тряпицу с надписями у Сэма и положил ее на мраморный стол. Архонт внимательно изучил ткань, прищелкивая языком, словно у него что-то застряло в зубах. Культура, ничего не скажешь… Наконец он выплюнул виноградную косточку и только после этого заговорил:

— Ну, вообще-то это карта города. Не слишком подробная… Но тут есть названия: театр, храм, сокровищница афинян. И сокровищница помечена крестом. Ты говоришь, Метакс подобрал это по дороге в Дельфы?

Сэмюел кивнул.

— А что если, прежде чем подобрать, он сам ее нарисовал?

Жрец подошел поближе и, заглянув в план, покачал головой.

— Этого не может быть: мы так и не смогли научить Метакса читать. Писать тем более. К тому же по буквам видно, что написавший их живет далеко отсюда.

— Дальше, чем на острове Самос?[12] — архонт бросил на Сэма подозрительный взгляд.

— Намного дальше, да.

— Значит, вор — чужестранец?

— Похоже, да. К тому же Метаксу не нужно было никакого плана, чтобы добраться до сокровищницы афинян: он всё детство провел в этих местах.

— Звучит логично, — признал архонт. — В таком случае… Скажи мне, Самос Самосский, у тебя есть предположение, что так сильно напугало твоего друга?

Сэмюел откашлялся. Надо наврать поубедительнее — и вдобавок так, чтобы Метакс не стал ему перечить. Да раз плюнуть! Сэм пристально посмотрел на пастуха, будто надеялся внушить ему мысль: «Доверься мне, братишка! Повторяй за мной!»

— Насколько я понял, — начал Сэм. — Метакс пришел к сокровищнице афинян, потому что ему стало интересно, что нарисовано на плане. Но когда он оказался там, кто-то напал на него и пригрозил убить, если он проговорится.

— Кто-то? Метакс, ты видел кого-то у сокровищницы афинян?

Пастух ошарашенно вытаращил глаза, будто мозг у него окончательно отключился. Архонт поднялся и замахнулся, намереваясь его ударить:

— Ты видел вора?! Сможешь его описать? Говори!

— Это был мужчина, — крикнул Сэм, чтобы остановить занесенную над Метаксом руку. — На вид лет пятьдесят, короткие волосы с проседью, голубые глаза и квадратный подбородок.

Описание он выдумал на ходу. Оно не имело ничего общего с внешностью отца — на случай, если тому еще понадобится сюда вернуться.

— Больше мне Метакс ничего не смог рассказать, потому что всё произошло слишком быстро, — добавил Сэм. — Думаю, у этого типа был нож, и хорошо еще, что он не ранил Метакса.

— Это правда? — архонт сунул под нос пастуху кулак. — Ты в самом деле застал там чужестранца?

Потребовалось несколько секунд, прежде чем взгляд Метакса опять ожил. Юноша медленно кивнул:

— Да… Да, именно так всё и было.

— И с чего тебе вздумалось молчать? Драгоценное время потрачено впустую!

— Я… Я испугался. Испугался ножа чужестранца, да.

Сэмюел глубоко вздохнул. Аполлон и Гермес были на его стороне.

— Когда именно это произошло?

— Это… Это произошло сразу после ответов оракула, — промямлил пастух; внушение Сэма удивительным образом продолжало работать.

Архонт отступил, и жрец едва заметно улыбнулся:

— Вроде всё сходится. Замок на задних воротах здания был взломан примерно в это время — в момент смены караула. Похитителю хватило нескольких секунд, чтобы проникнуть в сокровищницу и завладеть Пупом земли.

— Только мы не понимаем, как ему удалось разбить замок, — заметил архонт, протягивая руку за очередной виноградиной. — И вообще, у нас нет никаких доказательств, что Метакс не является его сообщником… Афинянам едва ли будет достаточно симпатичного лица и глупого вида. Они захотят подтверждения его невиновности и в противном случае потребуют достойной кары.

Метакс снова тихонько заскулил, как собака, несправедливо наказанная хозяевами.

— Думаю, существует способ предоставить эти доказательства, — проговорил жрец. — Доказательства, против которых афиняне не смогут возразить.

— Какой?

— Если юноша действительно невиновен, — провозгласил жрец, — его оправдает оракул…

6

ОРАКУЛ

Попасть к оракулу оказалось не так-то просто. Сначала нужно было пробраться через плотную толпу у подножия храма, по улице, в центре которой, стояли дары: вазы и щиты в два метра высотой, белые колонны с высеченными на них надписями, золотая статуя льва, бронзовая пальма со сверкающей совой на ветвях и прочее. Выглядело это так, будто здесь толпятся актеры из массовки в ожидании съемок сцены посещения оракула в историческом фильме о Древней Греции.

На улице и без того было ужасно тесно, так что появление Сэма и Метакса в сопровождении архонта, жреца и двух стражников не могло остаться незамеченным.

— Не толкайтесь! — крикнул какой-то человек.

— Клянусь Аполлоном, — возмутился его сосед, — вы не имеете права идти раньше нас!

— Мы тут уже два часа стоим, — подтвердил первый. — Все идут по очереди, так что…

— Это архонт! — оборвала женщина, стоявшая за ним. — Замолчите!

Так они прошли всю священную дорогу, протискиваясь мимо ворчащих и стенающих паломников. Организаторы явно забыли предусмотреть отдельный вход для особо важных персон.

Добравшись до нижних ступеней храма, жрец наклонился к уху Сэма:

— Вон те два человека с шлемами в руках — афиняне. Они здесь для того, чтобы наблюдать за нами, так что смотри не ляпни чего лишнего, иначе Метакс дорого поплатится. Держи: когда будешь входить, отдашь это как подношение.

Он положил Сэму в ладонь две бронзовые монеты — более-менее круглые. И без отверстия посередине. И всё же, взглянув на них, Сэмюел вздрогнул: на каждой была изображена голова барана с длинными закрученными рогами. Две бараньих головы! Вот что дал отец Метаксу, чтобы заплатить за молчание: всего-навсего две здешние монеты!

— Я должен с ними поговорить, — сказал архонт.

Он направился к представителям Афин. Тем временем слева двое служителей храма брызгали водой на козу и наблюдали за ее реакцией, чтобы узнать, можно ли допустить в храм новых посетителей. Животное энергично отряхнулось — вероятно, в знак одобрения, так как сразу после этого жреца, Сэма и Метакса пригласили подняться. Тут один из служителей узнал жреца и поспешил к нему навстречу:

— Господин, это вы! Ох, если бы мы знали! Проходите, прошу вас, сейчас мы…

— Нет, Селемнос, необходимо всё сделать по правилам. За нами наблюдают, — тихо проговорил он, указывая глазами на афинян.

— А, ну в таком случае… Что ж, уплатите, пожалуйста, взнос…

То ли при виде козы, то ли из-за чего-то другого Метакс оживился и, распевая, бросил на расстеленный кусок материи две монеты, которые жрец выдал и ему тоже.

— Я тоже заплатил две бараньих головы! Они не такие красивые, как мои, но зато теперь я увижу оракула!

Мда, если с головой плохо, то это надолго…

Они взошли на портик под мраморной крышей, украшенной скульптурами и могучими колоннами, и оттуда проследовали непосредственно в храм. Архонт в сопровождении афинян нагнал их и присоединился к процессии.

— Мы договорились, — объявил он. — Никто из нас не станет приближаться к юношам, пока оракул не вынесет вердикт. Мы будем держаться в десяти шагах позади и хранить полное молчание. Каждый послушает ответ пифии, и, если смысл слов будет неясен, мы обратимся за трактовкой к переводчикам.

— Кто из двоих должен задавать вопрос Аполлону? — спросил жрец.

— Наши друзья афиняне хотели бы, чтобы это сделал сам Метакс. Он — первый обвиняемый, значит, ему и следует предстать перед богом.

— А второй?

— Самос Самосский? Наши друзья не слишком верят фактам, которые он изложил. Они подозревают его в связях с тем чужестранцем… Необходимо, чтобы он тоже присутствовал при вынесении вердикта.

— А мы можем быть уверены, что в дальнейшем они больше не станут сомневаться?

Младший из афинян, пристально разглядывавший Сэма, сделал шаг вперед, брякнув шлемом.

— Представители величайшего из греческих городов всегда держат слово. Если подозреваемые не воровали Пуп земли, им даруют свободу. Таково решение Афин!

Молодых людей пригласили пройти вглубь храма, где стоял запах жженого дерева и ароматических трав. Служитель усадил их на деревянную скамейку перед белым занавесом, будто они пришли смотреть кукольный спектакль.

— Сейчас она придет, — прошептал Метакс, внезапно страшно разволновавшись. — Сейчас!

— И ты знаешь, что надо делать? — спросил Сэм.

— Конечно! Я никогда не боялся оракула!

Сэмюелу оставалось только позавидовать его смелости.

В своей невиновности он был уверен, но опасался, что пифия расскажет, что настоящий вор — его отец. В таком случае лучшим решением, безусловно, будет бросить в тюрьму сына…

За занавесом что-то зашелестело, и служитель медленно кивнул.

— Аполлон готов вас выслушать.

— Правда? — обрадовался пастух. — Оракул здесь? За этой штукой?

— Метакс? — раздался приглушенный голос.

Занавес слегка отдернули, и Сэм увидел немолодую женщину в сером платье, которая с изумлением смотрела на него. Она спустилась с чего-то вроде металлического трехногого стула и стояла у широкой расщелины в почве — возможно, это была трещина, оставшаяся после древнего землетрясения. Часть святилища, в которой находился оракул, освещалась факелами, и в их свете Сэм увидел дерево в углу, камень, по форме напоминающий военный снаряд, (возможно, настоящий Пуп земли?) и какие-то еще предметы, плохо различимые в полумраке. Заметив архонта и жреца, женщина поспешно задернула занавеску. Очевидно, при обычных обстоятельствах оракул не показывался посетителям. Впрочем, служитель сделал вид, будто ничего не произошло, и на цыпочках удалился. Метакс поднялся со скамейки.

— Оракул! — воскликнул он. — Дельфийский Оракул! Дыхание бога Аполлона! Скажи: Метакс воровал золотой камень афинян?

Он сел обратно и подмигнул Сэму.

Сначала ничего не происходило, если не считать странных звуков. Казалось, пифия что-то потихоньку жует. Потом она громко проглотила какую-то жидкость и как будто сплюнула на землю — ну и порядочки у них тут![13] Ненадолго всё стихло, и наконец раздался сиплый голос — трудно было представить, что так может говорить женщина:

— Аполлон, любимейший из богов, услышал твой вопрос, Метакс. И вот его ответ… Ворует ли агнец у гор траву, которой питается? Ворует ли птица у рыбы воду, которой освежается? Метакс никогда не крал ничего, кроме воздуха, которым дышит, и капель молока, стекающих по вымени его коз. Аполлон счастлив даровать ему всё это.

Пифия умолкла. Она молчала секунду, десять секунд… Сэмюел не был уверен, что уловил скрытый смысл ее прорицания, но в целом вердикт казался вполне положительным. Первым обрадовался добрый жрец.

— Ну вот и хорошо, — воскликнул он. — Мы получили доказательство…

Но тут пифия прервала его, произнеся из-за занавеса:

— Дыхание Аполлона не иссякло! Людям следует узнать кое-что еще!

Сэм в ужасе вжался в скамейку: ну точно, сейчас она расскажет про отца!

— Аполлон, сын Зевса, много раз объехал небо в огненной колеснице, — снова заговорил сиплый голос. — Он следует за движением солнца и сменой дней. Он знает цену времени и убегающим часам… Люди Дельф, отпустите того, кто является другом пастуха. Дайте ему уйти как можно скорее. Пусть он уходит через врата дней, которые привели его сюда. И пускай поторопится: кто-то из его племени пытается их закрыть… Так сказал Аполлон.

Сэмюел не успел поразмыслить над предупреждением оракула, потому что к нему тут же подскочил тот самый подозрительный афинянин.

— Кем бы ты ни был на самом деле, Самос Самосский, боги, похоже, на твоей стороне. Но не радуйся раньше срока. Со дня на день мы поймаем чужестранца. И после этого он, уж поверь, больше никогда ничего не украдет.



Аргос и Метакс без конца носились друг за другом среди оливковых деревьев — не могли нарадоваться встрече. Метакс приложил указательные пальцы ко лбу как рога — изображал Минотавра, что ли? — и, наклонив голову, гонялся за собакой, а та радостно лаяла.

— Самос, давай с нами!

— Мне надо подумать.

Сэм сидел в тени, привалившись к стене хижины, и пытался разобраться в предупреждении пифии. Кто-то из «его племени» пытается закрыть «ворота дней»… Вероятно, греческие боги — по крайней мере те, которые прогуливались с солнцем и разбирались в течении времени, — имели некоторое представление о магии великого жреца Сетни. Египетские боги против греческих — равный ли это бой?

«Кто-то из твоего племени», — повторял про себя Сэм.

Наверное, кто-то из его эпохи. Кто-то пытается закрыть врата дней… Чтобы положить конец «путешествиям»? Чтобы помешать вернуться его отцу? И вообще, как их можно закрыть, эти «врата дней»?

— Вставай, Самос, иди к нам!

— Мне пора.

Сэм уже добрый час вертел в кармане монету и никак не мог подняться. Что если провести тут еще одну ночь? Ведь сокровищница Афин так близко… А вдруг там хранится и несколько монет с отверстием? Отец уже сделал половину работы — взломал дрелью замок. Если повезет…

Вдруг Аргос метнулся, как ужаленный, в хижину; его хозяин бросился за ним и со смехом рухнул на пол.

— Метакс проглотит тебя, страшный пес!

А еще у Сэма не шло из головы предупреждение афинянина: «Мы со дня на день его поймаем. И он, уж поверь, больше никогда ничего не украдет». Означало ли это, что помимо Пупа земли отец уже совершал другие кражи в этой эпохе? И можно ли надеяться, что скоро он снова сюда вернется? Кто знает — вдруг, если задержаться подольше рядом с Камнем, отца можно будет дождаться здесь?

— Держи, Самос, это тебе!

Метакс, весь мокрый, вышел из своего бедного жилища, держа в руках початый каравай хлеба. Он протягивал Сэму ломоть размером с ладонь.

— Вот он, Пуп земли, — добавил пастух с хитрой улыбкой.

Сэмюел взял хлеб и с недоумением посмотрел на Метакса.

— Ты о чём?

— Это его я вчера вечером прятал на груди, когда стражники увидели, как я выхожу из города. Вкуснейший хлеб, который мне дала моя дельфийская мать. Сама для меня испекла! Но нельзя никому говорить, что оракул заботится о Метаксе, правда? Это будет для нее позором, ведь я всего лишь пастух! Вот почему мне надо было молчать!

— Но афиняне могли приговорить тебя к смерти! — изумился Сэм. — Ты рисковал жизнью, чтобы не выдать свою дельфийскую мать?

— И правильно сделал, ведь пришел Самос, — простодушно ответил пастух. — Боги меня вознаградили! Кстати…

Он сунул свободную руку в карман.

— Ты тоже достоин вознаграждения. Вернешь их своему отцу.

Он сжимал пальцами два маленьких металлических штырька, на которых болтались монеты с отверстием. Две монеты с отверстием! Серьги из монет с отверстием!

— Твой отец сделал их из бараньих голов. И подарил мне перед тем, как камень его проглотил.

Сэмюел осторожно подставил ладонь. Две монеты идеального размера, с замечательным отверстием посередине и с изображением дельфийского барана! Должно быть, отец стянул их из сокровищницы афинян…

— Я… Я всё-таки верну тебе одну из них, — сказал Сэм, стараясь сдержать эмоции. — Поищешь рядом с Камнем, когда я исчезну.

— Тогда у меня будет сувенир от вас обоих!

— Да, а у меня будет сувенир от тебя.

Сэм тронулся в путь. Метакс дал понять, что не хочет провожать его до Камня и что монету он отыщет там попозже. Пастуху, похоже, стало спокойнее оттого, что Сэм уходит, будто угроза навсегда лишиться любимых холмов и быть затянутым в страшное «нечто» могла окончательно развеяться только с уходом Самоса Самосского. Он даже едва с ним простился — отвернулся и пошел заниматься козами. А может, просто не любил долгих прощаний.

Сэмюел зашагал по холму к лужайке, на которой приземлился сегодня утром, — казалось, это было сто лет назад! Вдали закатывалось за море красное солнце, и ему привиделась вдали, над волнами, черная точка. Аполлон в своей колеснице объезжает небо на закате дня? Почему бы и нет? Похоже, на свете нет вообще ничего невозможного.

7

БЕШЕНЫЙ КРОЛИК

Некоторое время Сэм оставался на цементном полу подвала, стоя на коленях и пытаясь перевести дух. Помимо приступов тошноты, одним из самых утомительных последствий «путешествий» был эффект эха, всегда сопутствующий возвращению в настоящее: каждый звук и каждое движение как будто повторялось по два раза. В схватке с толстым Монком на турнире Сент-Мэри по дзюдо это ощущение дежавю оказалось для Сэма бесценным — оно позволило предвосхищать каждую атаку противника. Однако сам по себе этот эффект был очень неприятным, и Сэм подождал несколько минут, пока он рассеется. Наконец вышел из тайной комнаты, аккуратно прикрыв вход гобеленом. В магазине никого не было, он смог спокойно переодеться — какое счастье, джинсы! — и проглотить полплитки шоколада, который специально для таких случаев держал в кухонном шкафу. Потом выбрался через окно на первом этаже и один за другим пересек дворы госпожи Бомбардье и Фостера (его собака, обычно вполне доброжелательная, на этот раз зарычала: возможно, унюхала запах своего далекого греческого предка).

Убедившись, что улица Барнбойм пуста, Сэмюел перемахнул через забор и направился в сторону бабушкиного дома, молясь о том, чтобы тети Эвелин не было дома. К несчастью, в пути Аполлон его, видимо, оставил. Стоило Сэму сделать несколько шагов от автобусной остановки, как к нему подлетел новенький джип «порше», въехав прямо на тротуар и с визгом затормозив в сантиметре от Сэмовой ноги. Рудольф, жених тети Эвелин (это она его так называла: «мой жених», хотя ему было не меньше пятидесяти и он давно вышел из возраста, когда приударяют за «невестами»), выскочил из машины как черт из коробочки.

— Сэмюел, какая встреча! Позволь поинтересоваться, откуда ты?

— А почему это вас интересует?

Окно у пассажирского сиденья опустилось, и наружу выплеснулся поток кондиционированного воздуха.

— Конечно, его это интересует, грубиян несчастный! — заорала тетя Эвелин. — Надо ведь хоть кому-то беспокоиться о том, где ты болтаешься целыми днями! Если бы твой отец не исчез и не заставил дедушку и бабушку заботи…

— Ладно, дорогая, оставь, я сам им займусь.

Рудольф решительно двинулся на Сэма, будто намеревался от души врезать племяннику. С тех пор как Аллан Фолкнер запропастился неведомо куда, Рудольф возомнил себя главой семьи и к тому же был уверен, что видит в Сэме задатки будущего опасного преступника. В общем, идея о детском исправительном учреждении принадлежала ему.

— Так ты, значит, не обедал у бабушки? Она уехала играть в бридж и всё гадала, куда же ты пропал.

— Я говорил ей, куда иду, — сказал Сэм. — Я был у Гарольда.

— Ах, у Гарольда… Бедняга Гарольд, всё стерпит…

Его голубые глаза вспыхнули металлическим блеском, и было видно, что ему совсем не жаль беднягу Гарольда.

— А расскажи-ка, чего ты вчера наговорил своей тете?

— Вчера?

— Да, вчера. Похоже, ты пытался впутать в свои делишки Лили и вдобавок настроил дедушку против Эвелин!

— Что? — возмутился Сэм. — Да ведь она сама устроила истерику! Мы просто сидели и ели хлопья, и тут…

Рудольф замахнулся.

— Не смей так говорить о своей тете!

Сэмюел приготовился защищаться, но тут заметил, что Лили, сидевшая на заднем сиденье машины, изо всех сил подает ему какие-то знаки. Он не понимал, что именно она хочет сказать, но предположил, что ссора с Рудольфом добавит ей проблем. Поэтому отступил и опустил глаза.

— Так-то лучше, — рявкнул Рудольф, который отнес смирение Сэма на свой счет. — У Эвелин слабые нервы, ты в курсе? А твой отец никогда о ней не заботился. Во многом по его вине она сейчас в таком состоянии. Так что, если ты намерен вести себя, как он, будешь иметь дело со мной.

Сэмюел пожал плечами и ничего не ответил.

— Мы до вечера в аквапарке. Если, когда вернёмся, дедушка и бабушка опять на тебя пожалуются… Ну, ты понял, да?

Сэм рассеянно кивнул. Он едва слушал Рудольфа. Гораздо интереснее было расшифровать, что пытается сообщить ему Лили с заднего сиденья. Она что-то рисовала в воздухе перед собой. Прямоугольник… Прямоугольник, который раскрывается. Книга… Книга времени, конечно! И что? Лили выразительно скрестила руки на груди, а потом приложила обе ладони к ушам и стала шевелить ими, тряся головой. Кролик? При чём тут кролик? Вдобавок она еще и раскрыла рот так, будто хочет его укусить. Бешеный кролик? Бешеный кролик, который вылез из Книги времени? Что за чушь!

Но Эвелин уже закрыла окно, и сквозь затемненное стекло Сэм больше ничего не мог разглядеть. Рудольф вернулся в машину, погрозив ему пальцем.

— И больше не смей расстраивать тетю, ясно? Никогда!

Он хлопнул дверцей, и машина тут же рванула с места. Рудольф был, конечно же, крайне доволен, что удалось продемонстрировать свое могущество. Безнадежный самоуверенный глупец, как Сэм и думал.

Стив Альтен

Войдя в дом и убедившись, что бабушки и дедушки нет, Сэмюел набросился на холодильник. Приготовил себе поднос с большим стаканом апельсинового сока, двумя кусками пиццы, подогретыми в микроволновке, — иногда голод толкал его на подобные крайности, — остатки салата с макаронами, сыр, настолько искусственный, словно его сделали из молока пластмассовой коровы, два йогурта с шоколадом и огромное красное яблоко, которое Сэм до блеска натер полотенцем. Он проглотил всё это так быстро, что наверняка побил рекорд скоростного поглощения пищи.

Наевшись, мальчик поднялся к себе в комнату, надел чистую футболку и полез в гардероб за секретной коробкой. Достал сборник фотографий замка Бран и листок с переписанной у алхимика цитатой. Но ни Книги времени, ни монет в шкафу не оказалось. Лили не положила их на место… Может, именно об этом она пыталась его предупредить? Он выбежал в коридор и оттуда — в соседнюю комнату, куда ему не так часто доводилось заходить. До того как он обнаружил Камень, они с Лили почти не общались и видели друг в друге воплощение абсолютной глупости. Приключение с Камнем сблизило их, но не оставило Сэму времени на то, чтобы освоиться на территории двоюродной сестры.

«Послание майя»

Так странно, девчачья комната. Всё лиловое и розовое, начиная с кровати и заканчивая карнизом для штор. Розовые и лиловые даже подушки, настольная лампа, бандана на спинке стула, школьный рюкзак, балетные тапочки… На стенах (разумеется, нежно-фиолетовых) царствует Орландо Блум. Орландо Блум — эльф, Орландо Блум — пират, Орландо Блум — защитник Трои, Орландо Блум лежит, Орландо Блум сидит закинув ногу на ногу, Орландо Блум стоит скрестив руки на груди… Полный каталог образов полубога.

«Ладно. Куда она могла их деть?»

Сэм открыл все шкафы, заглянул под кровать, отдернул занавески: ничего. Снял с полок книги, отодвинул от стены книжный шкаф, поискал за комодом: ничего. На одной из колонок стереосистемы сидел Зан, любимая игрушка Лили, — мягкая собака с длинным носом и серой шерстью. Уши! Так сестра имела в виду не бешеного кролика, а своего плюшевого щенка!

Дэнни Бэрору, моему другу и литературному агенту, с любовью и уважением посвящается…
Сэм схватил Зана и хорошенько потряс, но пес был всё-таки маловат для того, чтобы вместить в себя книгу. Тогда Сэмюел исследовал колонку, на которой собака сидела. Подвигал ее вправо-влево: внутри что-то было! Он осторожно отсоединил черную сетку, закрывающую динамик, и… нашел! Книга времени скользнула ему в руки, а вместе с ней и маленький мешочек, в котором отец передал ему монеты. Что же до самих монет с отверстием, то они были заботливо приклеены скотчем к внутренней стороне колонки. Сэмюел аккуратно вернул сетку обратно: может, любимые цвета у его двоюродной сестры и сомнительные, но в отношении тайников она — просто гений!

Сэмюел отнес книгу к себе и там раскрыл ее, устроившись на кровати. На каждой странице был один и тот же заголовок: «Дельфы, храм Аполлона». Одна из двух черно-белых гравюр изображала разрушенный город (вид сверху), другая — святилище Аполлона с несколькими несчастными колоннами, поддерживающими остатки крыши. Вероятно, так выглядели Дельфы в начале XX века. В сопроводительном тексте рассказывалась легенда о том, как сыну Зевса пришлось для начала победить ужасного змея — и только после этого возвести в Дельфах храм в свою честь и учредить культ своего имени. Тут и про Пуп земли тоже говорилось: он назывался «омфал» и представлял собой легендарный камень, который два орла бросили в Дельфах, чтобы отметить центр мира.

Обращение автора

Омфал…

«Наследие майя» — третья часть трилогии о пророчестве древнего народа. Серия началась книгой «Завещание майя» в 1999 году и продолжилась «Воскрешением майя» в 2004-м. В самом начале, в девяносто девятом, мало кто знал о пророчестве Судного дня касательно 2012 года, еще меньшему количеству людей была интересна эта тема. И все же на протяжении этих лет меня довольно часто спрашивали: «Ты действительно думаешь, что человечество погибнет во время зимнего солнцестояния 2012-го?» Отвечая, я пытался обосновать свою точку зрения природными катаклизмами (столкновение с астероидом, извержение Йеллоустоунской кальдеры) или последствиями действий человека (биологическое оружие — почитайте про Форт Детрик и лаборатории Battelle), которые вполне могли привести к концу света. По мере приближения 2012 года человеческое эго привело к такому размаху алчности и коррупции, продемонстрировало такие глубины падения нравственности, что я стал задумываться, а доживем ли мы до Судного дня 2012 года?

Сэмюел сел за компьютер и принялся за поиски. Его интересовала не столько история, сколько то, что произошло с культовым камнем за последние дни. В интернете обнаружилось несколько фотографий. Так и есть, камень имел форму артиллерийского снаряда, как и та штука, которую Сэм видел за занавесом в храме, с выпуклым плетением со всех сторон. А еще в сети нашлось множество статей, подтверждавших его собственное предположение. Оригинал омфала хранился в музее в Дельфах, но существовало несколько копий, одна из которых была сделана из золота. Долгое время эта золотая копия считалась пропавшей, но недавно снова всплыла и ушла с торгов на аукционе в Лондоне за десять миллионов сто двадцать пять тысяч долларов. Продавцом выступало частное общество «Аркеос», специализировавшееся на дорогом антиквариате и утверждавшее, что продает ценный предмет коллекционера, имени которого назвать не может. Покупателем же выступал крупный японский банк, и перевод денежных средств был произведен двенадцать дней назад. Двенадцать дней!

Сэмюел прошел по ссылке arkeos.biz и, когда загрузилась главная страница, присвистнул. Логотип общества представлял собой не что иное, как пару рогов с расходящимися в стороны концами, а между ними — солнечный круг… Та самая странная буква U, вытатуированная на плече грабителя! Как такое вообще возможно? Если только… Да нет, ерунда. Неужели отец украл Пуп земли, чтобы продать «Аркеосу»? Отправился в Дельфы с помощью Камня, проник в сокровищницу афинян, а потом, вернувшись, продал историческую ценность. Но потом что-то, видимо, пошло не так…


Фобоспросто пугает меня. Если бы я знал об этой вполне реальной угрозе, когда начал писать «Завещание майя», книга, которую вы сейчас держите в руках, вышла бы из печати еще в 1999 году. Но тогда этой угрозы еще не существовало, что вовсе не испортило мою серию. Однако
Фобосдо сих пор снится мне в кошмарах, а выводы, на которых он построен, ужасают тех, к сожалению, немногих, ученых, которые пытались в законном порядке не допустить проведения жуткого научного эксперимента ценой в 10 миллиардов долларов. К сожалению, пока это цивилизованное меньшинство ученого сообщества пытается играть по правилам, майянское пророчество становится все более вероятным. Теоретически, его реализация идет уже полным ходом.

— В какую еще историю ты вляпался, пап?

Но и на этот раз отец не ответил.

Я использовал любую возможность, чтобы советоваться с экспертами по поводу ключевых моментов этой истории. Читая оригинальные заключения, которые помогали мне писать
Фобос,я стал разбираться в квантовой физике куда лучше, чем этот бывший выпускник физического факультета Пенн Стейт, приславший мне комментарий следующего содержания:

Сэмюел раскрыл черный блокнот.


Merwoser= 0
Calafe Al-Hakim, 1010
$1000 000!
Xerxes, 484 г. до н. э.
LevelOne— начало
V. = 0
Izmit, примерно 1400
Ispahan, 1386



«Стив, я „в шоке“! Если отвлечься от сюжетной линии а-ля большой адронный коллайдер, если (ЕСЛИ!) твой сценарий касается вполне природного явления (а я уверен, что это вполне может оказаться правдой), тогда доводы из твоего описания идеально подходят к объяснению планетарного расширения при помощи „монстра“, который трансформируется в квазибелую дыру, черно-белую дыру, затем в ядро звезды, а саму планету превращает в своеобразную многомерную трещину в пламенном реакторе. И такие реакторы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СУЩЕСТВУЮТ, а СУПЕР-КОЛЛАЙДЕРЫ „непреднамеренно“ КОПИРУЮТ это ЭЛЕКТРОМАГНИТНОЕ КОЛЬЦО, которым и являются прорывы плазмы в гипергравитационных полях…»


По-прежнему почти ничего не понятно… Правда, благодаря волшебству Всемирной сети кое-что Сэму всё-таки удалось разобрать. Мервозер, чье имя писалось на разные лады, был фараоном XV династии, Халиф Аль-Хаким царствовал на Ближнем Востоке примерно в 1010 году, Xerxes — Ксеркс — был персидским царем, проигравшим войну с греками, Измит и Исфахан — городами, один — турецким, другой — иранским. Может, отец побывал во всех этих местах и эпохах? Или планировал побывать? И какая связь между данным списком и замком Бран?

Кроме названий в записи можно было разобрать только сумму — один миллион долларов, на такие деньги можно купить немало кусков пиццы! Что это? Комиссионные отца от продажи Пупа земли? Или цена какого-то другого археологического сокровища, которое он тоже планировал украсть? Сэм прекрасно знал, что у отца проблемы с деньгами, но всё же!

Давайте сразу проясним два момента: я понятия не имею, что, черт побери, он имел в виду, и у меня болит голова, когда я это читаю. Могу сказать лишь, что я как автор научной «фантастики» горжусь тем, что провел тщательные исследования темы, прежде чем прийти к удобоваримому выводу, который развлечет читателей и при этом не рассмешит экспертов. Вот почему