В этот роковой момент лошадь резко мотнула головой, отступила еще дальше назад, заскользила по камням и окончательно потеряла равновесие.

Джейн даже успела ухватиться за узду, но Мэгги завались вправо, и поводья опять вырвались из руки. Испытывая, видимо, неописуемый ужас, лошадь медленно начала сползать к краю уступа, а потом и вовсе упала с него, издав короткое ржание.

Из-за поворота показался Эллис.

– Немедленно прекрати! – воскликнул он, и она поняла, что сама громко кричит от страха.

Она сразу же замолчала. Эллис припал на колени и выглянул через край выступа, все еще прижимая к себе Шанталь, укрытую у него на груди теплым обшлагом пуховика. Джейн справилась с истерикой и встала на колени рядом с ним.

Она ожидала увидеть труп несчастной кобылы на снегу в сотнях футов ниже выступа. Но на самом деле Мэгги приземлилась на еще один уступ, располагавшийся от них в каких-то пяти или шести футах. Она лежала на боку, и только ее ноги свешивались над казавшейся бездонной пропастью.

– Мэгги жива! – обрадованно сказала Джейн. – Слава тебе, господи!

– И наш багаж тоже уцелел, – гораздо более прагматично отметил Эллис.

– Да, но как нам теперь поднять ее назад?

Эллис смерил ее хмурым взглядом, но промолчал.

До Джейн дошло, что вернуть лошадь на тропу им больше не удастся.

– Но не можем же мы просто бросить ее там умирать от холода! – снова чересчур эмоционально отреагировала она.

– Прости. Здесь мы с тобой бессильны. Ей уже ничем не помочь.

– Боже! Это невыносимое зрелище!

Эллис расстегнул молнию на своем пуховом пальто и снял с груди перевязь, в которой лежала Шанталь. Джейн приняла ребенка и сразу же укрыла под плащом.

– Для начала мне необходимо спасти хотя бы наши запасы продовольствия, – сказал Эллис.

Он улегся на живот вдоль кромки выступа, а потом развернулся и свесил ноги. При этом лошадь обдало обвалившимся вниз небольшим сугробом снега. Эллис начал очень медленно спускаться, нащупывая ступнями твердую почву. Когда уверенно встал рядом с Мэгги, позволил своим локтям лишиться опоры на верхнем выступе. Затем осторожно развернулся на месте.

Джейн наблюдала за ним, совершенно окаменевшая от испуга. Между скалой и телом лошади не оставалось пространства, чтобы Эллис мог поставить ноги на ширину плеч. Ему приходилось удерживать себя в вертикальном положении, расположив одну ступню позади другой, уподобившись фигуре на древних египетских настенных росписях. Он подогнул колени и осторожно опустился на корточки, чтобы сразу же дотянуться до мудреного переплетения кожаных ремней, крепивших к седлу полотняные мешки с провизией.

В самый неподходящий момент лошадь вдруг попыталась встать.

Она подогнула передние ноги и каким-то чудом ухитрилась подтянуть их под свое тело, а затем обычным для каждого животного движением приподнялась и начала искать опору для задних ног.

И это ей тоже почти удалось.

Но все же задние ноги снова соскользнули, Мэгги опять лишилась опоры и начала неудержимо сползать вниз. Эллис ухватился за мешок с продуктами. Дюйм за дюймом лошадь скользила дальше, взбрыкивая и отчаянно борясь за свою жизнь. Джейн теперь больше всего боялась, что она при этом ударит копытом Эллиса. Но Мэгги лишь неумолимо переваливалась через край выступа. Эллис дергал продуктовый мешок на себя, уже не думая о спасении кобылы, а всего лишь надеясь успеть распутать кожаный узел и удержать в руках хотя бы самую малую часть запасов еды. Причем настроен он был настолько решительно, что у Джейн возникло серьезное опасение: неужели он позволит падающей лошади увлечь и себя в пропасть? Она заскользила быстрее, подтащив Эллиса к самому краю. Лишь в самый последний момент, издав исполненный отчаяния крик, он отпустил мешок, позволив Мэгги уйти в свободное и смертельно падение вместе со всем их имуществом: продуктами, лекарствами, спальными мешками и даже запасной пеленкой Шанталь.

Джейн разразилась рыданиями.

Эллису потребовалось всего несколько секунд, чтобы вновь забраться на верхний выступ и встать рядом с ней. Потом он обнял ее, и оба опустились на колени. Эллис дал ей немного времени оплакать сразу все – судьбу погибшей Мэгги, безвозвратно потерянные припасы, свои отчаянно болевшие ноги с превратившимися в ледышки ступнями. Затем поднялся и мягким движением поднял Джейн со словами:

– Нам нельзя больше здесь задерживаться.

– Но как мы пойдем дальше? – почти прокричала она. – У нас не осталось ни крошки еды, нам не в чем вскипятить воду, нет спальных мешков, нет никаких медикаментов…

– У нас есть гораздо больше. Мы сами, – попытался утешить ее Эллис.

Она прижалась к нему еще теснее, вспомнив, как он только что сам рисковал обрушиться в бездну. Если нам удастся перенести все невзгоды и выжить, думала она, если мы сбежим от русских и вернемся в Европу вместе, клянусь, я больше никогда не отпущу его от себя, постоянно стану присматривать за ним.

– Иди первой, – сказал он, высвобождаясь из ее объятий. – Мне крайне важно все время видеть тебя.

Он лишь чуть заметно подтолкнул Джейн, и она машинально снова зашагала вверх по выступу горы. Постепенно горькое отчаяние вновь овладело ею. Но она преисполнилась решимости добиться самой ясной и элементарной цели. Просто идти и идти, пока не упадет замертво. Вскоре подала голос Шанталь. Джейн не сразу уделила ей внимание, но потом ей все же пришлось остановиться.

Прошло еще какое-то время (быть может, несколько минут, а мог минуть и целый час, поскольку Джейн сбилась со счета), и когда она обогнула очередной поворот, Эллис поравнялся с ней, взял за руку, задержал на месте и сказал, указывая вперед:

– Посмотри!

Тропа спускалась отсюда в обширную низину, окруженную со всех сторон заснеженными вершинами гор. Поначалу Джейн не поняла, на что именно пытался указать ей Эллис, и только потом до нее дошло. Он хотел, чтобы она осознала сама по себе факт: тропа начала уходить вниз.

– Мы оказались в самой высокой точке? – спросила она с довольно-таки глупым видом.

– Точно! – радостно подтвердил он. – Мы находимся на гребне перевала Кантивар. Нам удалось преодолеть самую тяжелую часть пути. В следующие два дня будем непрерывно спускаться, и постепенно станет намного теплее.

Джейн села на покрытый коркой льда валун. Я сумела, думала она с торжеством, я смогла!

Пока они вдвоем рассматривали черные холмы внизу, небо над горными пиками сменило жемчужно-серый оттенок на бледно-розовый. Наступал новый день. И по мере того как свет солнца все ярче окрашивал небо, в сердце Джейн вновь зародилась крупица надежды. Мы начнем спуск, и нам станет теплее, повторила она про себя. Возможно, наш побег все же закончится успешно.

Шанталь опять заплакала. Что ж, по крайней мере, ее запас еды не упал в пропасть вместе с Мэгги. Джейн покормила малышку, сидя на том же заледеневшем камне на самой крыше мира, а Эллис ладонями растапливал снег, превращая его в воду, чтобы Джейн смогла потом попить.

Спуск в долину Кантивар проходил по достаточно пологому склону, хотя поначалу он оказался скользким от ледяного и снежного покрова. Причем в них немного спало нервное напряжение, поскольку не приходилось больше беспокоиться о безопасности лошади. Эллис, который даже во время сложного восхождения ни разу не оступился, нес теперь Шанталь постоянно.

Впереди утреннее небо сделалось пламенно-красным, словно позади гор все было охвачено вселенским пожаром. Джейн по-прежнему не чуяла под собой онемевших от холода ступней, но мороз хотя бы перестал щипать нос. Внезапно она поняла, до какой степени проголодалась. Но им вынужденно приходилось идти все дальше, чтобы добраться до любого кишлака и обратиться за помощью к его обитателям. Вот только обменять на продукты они могли теперь разве что тротил, распиханный по карманам пальто Эллиса, или рассчитывать на традиционное гостеприимство простых афганцев.

Кроме того, они лишись спальных принадлежностей. Отныне придется ночевать в верхней одежде и в башмаках. Но Джейн уже казалось, что они сумеют найти способ решить все свои проблемы. Даже на поиски тропы не приходилось больше тратить время. Отвесные скалы по обе стороны от нее вели их простейшим из путей в долину, не давая особой возможности уклониться далеко в сторону от верного маршрута. Вскоре параллельно тропе зажурчал узкий ручей. Это означало, что они уже опустились ниже линии снегов. Поверхность тропы сделалась относительно ровной, и будь Мэгги все еще с ними, можно было бы даже, наверное, поехать на ней верхом.

Еще через пару часов они сделали привал для отдыха у входа в очередное ущелье, и Джейн забрала Шанталь у Эллиса. Впереди лежал более крутой спуск, но камни здесь уже не были скользкими, не были покрытыми снегом или льдом. Ущелье оказалось очень узким. Блокировать его полностью при желании не составило бы никакого труда.

– Надеюсь, мы не упремся тут в очередной оползень, – сказала Джейн.

Но Эллис в этот момент уже смотрел в другую сторону, оглянувшись назад на долину. Внезапно он вскочил на ноги с возгласом:

– О мой бог!

– Что случилось? – Джейн повернулась, проследила за направлением его взгляда и почувствовала, как у нее мгновенно участился пульс.

Прямо позади них примерно в миле выше по долине двигались человек около десяти солдат, ведших с собой лошадь, – поисковый отряд.

И это после всего, что нам пришлось вытерпеть, подумала Джейн, после всех трудностей и испытаний! Они все-таки догнали нас.

Ее отчаяние оказалось настолько глубоким, что она даже расплакаться не смогла.

Эллис ухватил ее за руку.

– Скорее. Нам нужно идти, – сказал он, а потом быстро направился в глубь ущелья, буквально силком заставляя ее двигаться за собой.

– Какой в этом смысл? – устало пыталась возражать Джейн. – Они наверняка настигнут нас.

– У нас все еще остается один, но очень хороший шанс спастись.

По мере их продвижения вперед Эллис внимательно изучал почти отвесные скалы по обе стороны ущелья.

– Какой шанс?

– Крупный камнепад.

– Они запросто найдут тропу, чтобы обойти завал.

– Но только не в том случае, если окажутся погребены под ним.

Он остановился в том месте, где каньон становился не более чем в несколько футов шириной, а одна из скал – крутая и высокая – угрожающе нависала над тропой.

– Идеально, – сказал он. – Просто превосходно.

И достал из карманов прямоугольный кусок тротила, моток с виду простого кабеля, помеченного как шнур «Примкорд», небольшой металлический предмет размером с колпачок от авторучки и нечто, напоминавшее стальной шприц, у которого на месте поршня располагалось снабженное короткой веревкой кольцо. Все эти предметы он сложил в аккуратный ряд на земле.

Джейн наблюдала за ним словно сквозь туман, ничего не понимая. Она уже ни на что не осмеливалась надеяться.

«Колпачок от авторучки» Эллис присоединил к одному из концов кабеля, использовав вместо плоскогубцев собственные зубы, а потом вставил в острый конец шприца. Затем вручил собранную конструкцию Джейн.

– Вот что тебе сейчас предстоит сделать, – начал инструктировать ее он. – Спускайся дальше по ущелью, разматывая кабель. Но старайся по возможности скрыть его. Можешь даже пустить частично вдоль русла ручья – он сработает даже под водой. Когда кабель размотается полностью, извлеки из взрывного устройства предохранительные штифты. Вот так. – Он показал ей два похожих на обычные булавки стерженька, вставленные в цилиндр шприца. Сначала вытащил наружу, а затем снова вставил на место. – А потом не своди с меня глаз. Дождись, когда я начну размахивать руками над головой. – Он опять наглядно показал ей, какой жест имел в виду. – И дергай за кольцо. Если точно рассчитаем время, сможем убить их всех. Ступай!

Джейн последовала его указаниям, как робот, ни о чем не задумываясь. Пошла вдоль ущелья и разматывала моток кабеля. Поначалу спрятала его за полосой низкорослого кустарника, а затем провела по дну ручья. Шанталь спала в перевязи, мягко покачиваясь в такт шагам Джейн, что оставляло обе ее руки свободными.

Через минуту она оглянулась. Эллис пристраивал прямоугольный кусок тротила в одну из трещин скалы. Джейн всегда считала, что взрывчатка срабатывает сама по себе, если с ней обращаться так небрежно. Видимо, это было распространенным заблуждением.

Она шла до тех пор, пока кабель не натянулся под ее рукой, перестав разматываться. И снова посмотрела назад. Эллис уже карабкался к вершине противоположной скалы ущелья явно в поисках наилучшего места, откуда смог бы видеть, как русские приближаются к заготовленной для них ловушке.

Джейн уселась на берегу ручья. Крошечное тельце Шанталь лежало на ее коленях. Перевязь провисла, сняв тяжесть ребенка с ее шеи и спины. У нее в голове крутилась фраза Эллиса: «Если точно рассчитаем время, сможем убить их всех». Неужели такое действительно возможно? – удивленно задавалась вопросом она. Уничтожить весь отряд преследователей?

И что тогда предпримут другие русские? Мысли Джейн начали постепенно проясняться, и она принялась размышлять над возможными вариантами дальнейшего развития событий. Через час или два кто-нибудь непременно заметит, что небольшая поисковая группа некоторое время не выходила на связь. Они пошлют вертолет, чтобы разыскать ее, исходя из предположения, что командиру отряда хватило здравого смысла разжечь костер или еще каким-то образом сделать свое местонахождение видимым с воздуха. Когда же никаких следов на земле обнаружить не удастся, русские поднимут тревогу. И уже скоро отправят другой отряд на поиски пропавшей без следа группы. И второму отряду предстоит проделать тот же путь, что и первому. Им совершенно точно не удастся сделать это до конца сегодняшнего дня, а ночью продолжать движение станет почти совершенно невозможно. К тому моменту, когда они обнаружат мертвые тела товарищей под завалом, Эллис и Джейн уже будут опережать их по меньшей мере дня на полтора или даже больше. Времени может оказаться достаточно, подумала Джейн, к тому моменту они пройдут мимо стольких развилок и боковых ущелий, смогут воспользоваться таким обилием альтернативных маршрутов, что отследить их перемещения станет практически безнадежной задачей. Все еще не могу поверить, что это конец, устало думала Джейн. Хорошо бы солдаты поторопились сейчас. Ожидание становится невыносимым. И мне очень страшно.

Эллиса она могла видеть вполне отчетливо, ползущим на четвереньках вдоль вершины скалы. Поисковая группа показалась у входа в ущелье. Даже издали было заметно, насколько солдаты грязны, а их поникшие плечи, вяло переставляемые ноги выдавали утомление и полное падение морального духа. Ее они пока не замечали – она хорошо устроилась, полностью слившись с окружавшим пейзажем.

Эллис пригнулся за выступом скалы и смотрел вниз на приближавшихся солдат. Только Джейн ясно видела его, а от русских Эллиса скрывал каменный отрог. Ему же открывался прекрасный вид на ту трещину, в которую он заложил взрывчатку.

Солдаты вошли в ущелье и принялись спускаться вдоль него. Один из них, усатый мужчина, ехал верхом на лошади. Это, видимо, был их командир. Голову другого покрывала шапочка читрали. Халам, узнала его Джейн. Предатель. После того, что натворил Жан-Пьер, предательство представлялось ей преступлением, за которое невозможно простить никого. Следом двигались еще пятеро. Все коротко постриженные, в форменных фуражках и с юными, еще не знавшими бритвы лицами. Двое мужчин и пять совсем мальчиков, подумала она, не переставая держать в поле зрения Эллиса. Теперь он в любой момент мог подать ей сигнал. У нее заболела шея от необходимости наблюдать за ним, долго задирая голову вверх. Солдаты по-прежнему не замечали ее, полностью сосредоточив внимание на том, чтобы не споткнуться на неровной поверхности тропы. Наконец Эллис повернулся к ней очень медленно и спокойно, а потом взмахнул обеими руками.

Джейн снова вгляделась в группу солдат. Один из них взял лошадь под уздцы, чтобы она увереннее преодолевала выбоины на тропе. Джейн держала похожее на шприц устройство в левой руке, а указательный палец правой крючком обвила вокруг кольца. Один рывок пошлет электрический импульс по кабелю к взрывателю, тротил сдетонирует, и скала всей своей огромной массой обрушится на преследователей. Пятеро мальчиков, снова подумала она. Попали в армию, потому что бедны или глупы, или же по обеим этим причинам одновременно. Хотя, скорее всего, их просто призвали служить против их воли. И отправили в чужую холодную страну, народ которой глубоко ненавидел их. Они проделали долгий путь через горы, сквозь заледеневшие и дикие места, чтобы попасть под камнепад, который расколет им черепа, забьет им легкие землей, сломает позвоночники, грудные клетки. И они умрут в ужасающей агонии, издавая последние крики, задыхаясь, истекая кровью. А затем пять писем отправят гордым отцам и пребывающим в бесконечной тревоге матерям. С прискорбием вынуждены сообщить… Погиб в бою… Пал жертвой в героической борьбе против сил мирового капитализма… Совершил подвиг… Посмертно награжден медалью за отвагу… Выражаем искренние соболезнования… Какими же презренными покажутся все эти тщетные слова любой матери! Она вспомнит муки и страх, пережитые во время родов, вспомнит, как выкармливала сына в самые трудные времена, учила его ходить и умываться по утрам, писать свое имя. Как отправила его в первый раз в школу, наблюдала за его ростом, пока он не вымахал на голову выше нее. Как стал почти мужчиной, способным заработать себе на жизнь, взять в жены красивую и здоровую девушку, завести свою семью, нарожав ей вожделенных внуков. А потом Джейн представила себе материнское горе, когда она поймет, что все ее усилия, вся боль и тревога за сына оказались напрасными. Ее чудо-ребенка, ее взрослого, но все еще мальчика сгубили тупоголовые и бесчувственные мужчины, отправив на бессмысленную и бесцельную войну. Возникнет ощущение немыслимой потери. Безвозвратной утраты.

Джейн услышала крики Эллиса. Вскинула взгляд вверх. Он уже стоял во весь рост, не беспокоясь больше, что его могут заметить, размахивал руками и отчаянно кричал:

– Сделай это! Дерни за кольцо немедленно!

Но она осторожно положила взрывное устройство на землю рядом с краем берега ручья.

Теперь солдаты увидели их обоих. Двое из них начали взбираться по скале к тому месту, где стоял Эллис. Остальные окружили Джейн, направив стволы автоматов на нее и ребенка, но выглядели смущенными, даже растерянными. Она не обращала на них внимания и наблюдала только за Эллисом. Он же сам спустился со скалы в ущелье. Солдаты, пытавшиеся добраться до него, замерли, выжидая, что он будет делать.

Оказавшись на тропе, Эллис медленно подошел к Джейн. Встал прямо перед ней.

– Почему? – спросил он. – Почему ты не сделала этого?

Потому что они еще так молоды, подумала она. Молоды и ни в чем не повинны. Им вовсе не хочется убивать меня. Они не желают становиться убийцами. Но основная причина…

– Потому что у них есть матери, – ответила она.

* * *

Жан-Пьер открыл глаза. Коренастая фигура Анатолия возвышалась рядом с походной раскладушкой. У него за спиной сквозь отдернутый полог палатки внутрь проникал яркий солнечный свет. Жан-Пьер даже пережил несколько мгновений панического страха, не понимая, почему спал так долго, не мог ли пропустить чего-то важного, но затем вспышкой молнии в памяти всплыли события минувшей ночи.

Они с Анатолием разместились в лагере, разбитом на подходе к перевалу Кантивар. В половине третьего утра их разбудил капитан, командовавший поисковой группой, которого, в свою очередь, поднял несший ночное дежурство солдат. К ним в лагерь явился молодой афганец по имени Халам, доложил капитан. На смеси пашто, русского и английского языков он рассказал, что был проводником у двух беглых американцев, но они страшно обидели его, принудив бросить их на произвол судьбы. На вопрос, где эти американцы находятся сейчас, он ответил предложением провести русских к каменной хижине, где до сих пор должны были спать ни о чем не подозревавшие беглецы.

Жан-Пьера охватило безумное желание моментально запрыгнуть в вертолет и сразу же полететь в нужное место.

Но Анатолий повел себя более сдержанно и осторожно.

– Когда я служил в Монголии, у нас там была одна очень умная поговорка: «Не суй свой член, пока шлюха еще не успела раздвинуть ноги», – сказал он. – Халам вполне может нам лгать. Но даже если говорит правду, не факт, что сумеет разыскать ту хижину быстро. Особенно ночью. К тому же с воздуха. Допустим даже, он ее разыщет. Их может уже там не оказаться.

– Так что, по-твоему, нам следует делать?

– Выслать передовой отряд: капитана и пятерых солдат, снабдив их лошадью. Разумеется, с ними пойдет этот самый Халам. Они смогут выступить немедленно. Мы же будем отдыхать до того момента, когда отряд обнаружит беглецов.

Меры предосторожности себя полностью оправдали. В половине четвертого передовая группа вышла на связь по рации, сообщив, что хижина пуста. Однако командир добавил важную подробность. Костер еще не успел полностью догореть, а значит, Халам говорит им правду.

Анатолий и Жан-Пьер единогласно пришли к одному и тому же выводу. Скорее всего, Эллис и Джейн проснулись среди ночи, поняли, что проводник от них сбежал, и решили не мешкая двигаться дальше. Анатолий отдал группе приказ преследовать их, доверив Халаму обязанность указывать наиболее вероятный маршрут.

Именно после этого Жан-Пьер позволил себе вернуться в постель и погрузился в крепкий сон, не сумев сам проснуться с наступлением рассвета. Он все еще сонно посмотрел на Анатолия и спросил:

– Который теперь час?

– Восемь утра. И мы их поймали.

У Жан-Пьера сердце зашлось от радости, но потом он вспомнил, что уже испытывал подобное чувство, горько обманувшись в своих ожиданиях.

– Ты уверен? – на всякий случай задал вопрос он.

– Можем отправиться и убедиться лично, как только ты соизволишь натянуть на себя брюки.

Они в самом деле все проделали очень быстро. Вертолет-заправщик прибыл, когда они уже успели выйти, готовые взойти на борт, но осторожный Анатолий предпочел подождать несколько минут, чтобы баки их машины оказались заполненными до отказа, а потому Жан-Пьеру пришлось ненадолго унять снедавшее его нетерпение.

В воздух они поднялись несколько минут спустя. Жан-Пьер рассматривал пейзаж сквозь распахнутую дверь. И как только они полетели над горным массивом, он понял, что это самый неприветливый и суровый район во всем Афганистане, какой ему когда-либо доводилось видеть прежде. Неужели Джейн и впрямь удалось пересечь этот лишенный растительности, опасный, покрытый снегом и ледниками лунный ландшафт с младенцем на руках? Она и впрямь должна очень сильно ненавидеть меня, подумал он, чтобы пройти через такое, лишь бы сбежать из-под моей власти. Теперь она поймет, что все ее усилия оказались напрасными. И станет моей навечно.

Но действительно ли ее удалось поймать? Он с тревогой и страхом ожидал нового разочарования. Не повторится ли история? Они приземлятся и установят, что поисковая группа вновь пленила парочку замызганных хиппи, или двух фанатиков альпинизма, или попросту кочевников, отдаленно напоминающих внешне европейцев. Такое вполне вероятно.

Когда под ними оказался перевал Кантивар, Анатолий указал на что-то, лежавшее внизу.

– Похоже, они лишились своего гужевого транспорта, – почти выкрикнул он в ухо Жан-Пьеру, перекрывая голосом шум мотора и свист ветра.

Жан-Пьер тоже разглядел очертания тела мертвой лошади в снегу ниже перевала. Могла это быть Мэгги? – все же сомневался он. И от души надеялся, что здесь упокоилась именно эта невыносимо упрямая скотина.

Чуть позже они снизились над долиной Кантивар, пристально всматриваясь в ее окрестности, чтобы вовремя заметить поисковую группу. Вскоре увидели поднимавшийся к небу столб дыма. Кто-то догадался развести большой костер, указывая им направление. Пилот вертолета наметил для посадки небольшой участок ровной поверхности при входе в узкое ущелье. По мере того как земля делалась все ближе, Жан-Пьер уже жадно оглядывался по сторонам. Он сразу различил фигуры трех или четырех солдат, но Джейн рядом с ними не было.

Вертолет приземлился. У Жан-Пьера от волнения ком подкатил к горлу, сердце отчаянно колотилось в грудной клетке. Он выпрыгнул наружу, ощущая тошноту от чрезмерного нервного напряжения. Анатолий последовал за ним. Затем капитан повел их от вертолета в глубь ущелья.

И там они действительно оказались!

У Жан-Пьера возникло ощущение, какое мог бы, наверное, испытывать человек, которого долго пытали, а теперь его бывший мучитель сам попал ему в руки на расправу. Джейн сидела на земле рядом с берегом небольшого ручья и держала на коленях Шанталь. Эллис стоял позади нее. Оба выглядели утомленными, понурыми и деморализованными.

Жан-Пьер остановился.

– Подойди ко мне, – обратился он к Джейн.

Она поднялась на ноги и направилась к нему. Он заметил, что Шанталь она несла в самодельной подвесной тряпичной перевязи, висевшей на шее, оставляя руки свободными. Эллис двинулся за ней.

– А тебя кто звал? – рявкнул на него Жан-Пьер, и Эллис вернулся на прежнее место.

Джейн встала напротив Жан-Пьера и подняла на него взгляд. Он же занес правую руку вверх и изо всех сил нанес ей пощечину. Ему показалось, что никогда в жизни ни один другой удар не доставлял ему такого наслаждения. Джейн качнулась назад, споткнулась, и, как ему почудилось, чуть не упала, но удержалась на ногах, продолжая вызывающе смотреть на него, хотя от боли слезы заструились по лицу. Глядя через ее плечо, Жан-Пьер заметил, как Эллис резко сделал шаг вперед, но потом сумел сдержаться. Жан-Пьера это даже слегка расстроило. Попытайся Эллис вмешаться, на него сразу же набросились бы солдаты и начали избивать. Ничего. Свою порцию побоев он получит уже очень скоро.

Жан-Пьер снова занес кулак, чтобы ударить Джейн. Она зажмурилась и руками прикрыла Шанталь, оберегая прежде всего малышку. И Жан-Пьер передумал.

– У нас еще будет достаточно времени для этого, – сказал он и разжал пальцы. – Более чем достаточно.

* * *

Жан-Пьер развернулся и пошел назад к вертолету. Джейн посмотрела на Шанталь. Дочка ответила на ее взгляд. Она не спала, но не испытывала голода. Джейн обняла ребенка так, словно именно он больше всех нуждался в утешении. В известной степени она даже радовалась, что Жан-Пьер ударил ее, хотя лицо буквально горело от боли и унижения. Этот удар она приравнивала к окончательному судебному решению о разводе. Он ознаменовал собой официальный, определенный и бесповоротный конец ее супружества, и больше на ней не лежало никакой ответственности перед бывшим мужем. Если бы он расчувствовался, прослезился, попросил прощения, умолял перестать ненавидеть его за все, что натворил, она могла бы даже ощутить определенную долю собственной вины перед ним. А теперь он уже не вызывал никаких эмоций. В ней не осталось к нему ни грана любви, уважения или даже сочувствия. Какая ирония судьбы, подумала она, что я почувствовала себя совершенно свободной от него как раз в тот момент, когда он наконец сумел поймать меня.

Прежде поисковой группой командовал капитан, ехавший верхом, но теперь дело под свой полный контроль взял Анатолий, раскосый связник Жан-Пьера. Он отдавал приказы, и до Джейн дошло, насколько хорошо она понимает его распоряжения. А ведь она не слышала русской речи больше года, и поначалу она звучала для нее как набор бессмысленных звуков, но уже скоро настроилась на нужную волну и улавливала каждое слово. Вот сейчас он велел одному из солдат сковать руки Эллису. Рядовой оказался готовым к подобному поручению, достав из кармана наручники. Эллис покорно выставил руки вперед, и солдат поочередно защелкнул замки.

Эллис выглядел смятенным и растерянным. Видя его в оковах, понуро воспринимавшего свое поражение, Джейн не могла не проникнуться жалостью к нему, но и отчаянием тоже. Слезы снова навернулись на глаза.

Солдат спросил, следует ли ему надеть наручники и на Джейн тоже.

– Не надо, – ответил Анатолий. – У нее вместо наручников ребенок на груди.

Их довели до вертолета. Эллис успел шепнуть:

– Прости, что не защитил тебя от Жан-Пьера. Мне бы не удалось добраться до него…

Она помотала головой, показывая ненужность извинений, но сказать хоть что-то не смогла. Полная беспомощность Эллиса, его смиренное поведение разозлили ее, хотя она сознавала, что ее гнев должен вызывать не он, а те, кто поставил его в такое положение: Жан-Пьер, Халам, Анатолий и остальные русские. Теперь она уже почти жалела, что не привела в действие взрывчатку.

Эллис забрался в вертолет, а потом повернулся, чтобы помочь ей. Она перенесла вес Шанталь на сгиб левой руки, надежно зафиксировав, и протянула ему правую. Он рывком затащил ее в пассажирский отсек. И в тот момент, когда она на мгновение оказалась совсем близко от него, шепнул:

– Как только взлетим, влепи пощечину Жан-Пьеру.

Джейн пребывала в слишком глубоком шоке, чтобы сразу отреагировать на его фразу, что, впрочем, пошло им только на пользу. Никто больше вроде бы не слышал слов Эллиса, хотя ни один из них так или иначе не владел английским языком. Она собрала всю остававшуюся силу воли, чтобы со стороны выглядеть совершенно естественной.

Пассажирский отсек в боевом вертолете имел ограниченные размеры и низкий потолок, заставлявший мужчин пригибать головы. Ничего лишнего. Только скамья, прикрепленная к фюзеляжу напротив двери. Джейн с облегчением уселась на нее. Отсюда ей была видна кабина пилота. Его кресло фута на три возвышалось над полом, снабженное ступенькой для облегчения доступа. Причем пилот занимал свое место – экипаж вообще ни на минуту не покидал боевой машины. Лопасти все это время продолжали медленно вращаться, хотя шум издавали при этом изрядный.

Эллис пристроился на корточках поблизости от Джейн между скамьей и креслом пилота. Анатолий взобрался на борт в сопровождении солдата. Он что-то сказал подчиненному и ткнул пальцем в Эллиса. Джейн не расслышала его слов, но, судя по позе, принятой рядовым, он получил приказ бдительно охранять Эллиса. К тому же он снял автомат с плеча и теперь держал его в полной готовности пустить в ход при необходимости.

Жан-Пьер присоединился к ним позже всех. Он встал у открытой двери и смотрел наружу, пока вертолет постепенно начал подниматься. Джейн почувствовала приступ паники. Хорошо было Эллису просить ее вмазать пощечину Жан-Пьеру во время взлета, но как она могла на практике выполнить полученное задание? Сейчас Жан-Пьер вообще стоял к ней спиной у двери. Попытайся она напасть сзади, возникал риск потерять равновесие и выпасть из вертолета. Она бросила взгляд на Эллиса, надеясь, что он подаст ей какой-то знак. Но его лицо застыло в напряжении, и он словно намеренно старался не смотреть на нее.

Вертолет уже поднялся над землей футов на восемь или десять, на мгновение застыл на месте, потом совершил разворот, начал набирать скорость и возобновил подъем.

Жан-Пьер покинул проем двери, вошел в глубь отсека и заметил, что ему некуда сесть. Он колебался. Джейн понимала: именно сейчас ей нужно встать и ударить его (хотя даже не догадывалась, зачем это понадобилось Эллису), но словно примерзла к скамье, парализованная страхом. А затем сам Жан-Пьер сделал жест большим пальцем руки, приказывая ей подняться.

И тогда она решилась атаковать его, взорвавшись от возмущения.

Она предельно устала, находилась в самом отчаянном положении, у нее болело все тело, она ощущала голод и унижение, а ему захотелось, видите ли, чтобы она встала вместе с ребенком и уступила ему свое место. И этот презрительный взмах большим пальцем взбесил ее больше всего, поскольку в нем как будто нашли сконцентрированное выражение его злобная жестокость, омерзительные поступки и предательство – вот что означал для Джейн столь, казалось бы, небрежный жест. И она поднялась, максимально приблизила свое лицо к его лицу с криком:

– Ты мерзавец! Подонок!

Этот исполненный подлинной страсти вопль полностью заглушил рев двигателя, но выражение ее глаз явно напугало его, шокировало, заставило машинально отступить на шаг назад.

– Я ненавижу тебя! – уже визжала Джейн.

А затем она бросилась на него, вытянув перед собой обе руки, и с силой толкнула в открытый проем двери, из которой он вывалился за борт.

* * *

Русские допустили только одну ошибку. Мелочь, на первый взгляд, но она давала Эллису единственный шанс, и он приготовился сполна воспользоваться им. А ошибка заключалась в том, что руки ему сковали спереди, а не за спиной.

Он вообще надеялся избежать оков. Вот почему невероятным усилием воли ничего не предпринял, когда Жан-Пьер ударил Джейн. Оставалась вероятность, что они оставят его руки свободными. В конце концов, он не был вооружен и находился в окружении сразу нескольких солдат. Но Анатолий проявил себя крайне осторожным человеком.

К счастью, наручники на Эллиса нацеплял не сам Анатолий, а обычный молоденький русский рядовой. И все же он набрался достаточно опыта обращения с пленными, чтобы знать, насколько легче иметь дело с заключенным, чьи руки скованы спереди, если предстояло куда-то двигаться, – меньше становилась опасность, что подконвойный упадет, проще было заставить его забраться в кузов грузовика или на борт вертолета без посторонней помощи. А потому, когда Эллис покорно вытянул руки перед собой, солдатику и в голову не пришло, что он совершает непростительную оплошность.

В одиночку Эллису никак не удалось бы справиться с тремя мужчинами, один из которых был вооружен автоматом. Из прямой схватки с ними он не мог выйти победителем. Поэтому его надежда целиком была связана с попыткой устроить крушение вертолета.

Время словно застыло на мгновение, пока Джейн продолжала стоять у распахнутого проема двери с младенцем, висевшим в перевязи на шее, глядя с ужасом, как Жан-Пьер летит вниз (хотя Эллис успел подумать: мы поднялись всего на двенадцать или пятнадцать футов, и этот гад, к сожалению, едва ли разобьется насмерть). А затем вскочил на ноги Анатолий, скрутил Джейн руки за спиной и совершенно обездвижил. Теперь Анатолий и Джейн оказались между Эллисом и солдатом, находившимся в другом конце пассажирского отсека.

Эллис резко развернулся, подскочил к возвышению кресла пилота, закинул скованные руки за голову вертолетчика, обвил его шею цепью наручников и стянул, заставив звенья цепи глубоко врезаться в плоть.

Пилот не поддался панике.

Продолжая держать ступни на педалях, а левую руку на главном рычаге управления, правой рукой он вцепился Эллису в запястье.

Эллис на краткий миг ощутил, как им овладевает страх. Это был его последний шанс, а в распоряжении оставались считаные секунды. Солдат не посмеет сразу открыть стрельбу из опасения случайно попасть в пилота, и Анатолию, который наверняка вооружен, помешает пустить в ход пистолет та же причина. Но уже очень скоро оба поймут, что терять им нечего. Если они не застрелят Эллиса, вертолет так или иначе потерпит крушение, и они пойдут на любой риск.

Эллиса кто-то ухватил сзади за плечи. Темно-зеленый рукав, замеченный краем глаза, подсказал – это был Анатолий. В нижней носовой части вертолета пулеметчик обернулся, увидел происходящее и стал выбираться со своего места.

Эллис изо всех сил дернул цепь на себя. На этот раз боль оказалась для пилота невыносимой, он освободил обе руки и начал подниматься из кресла.

Но стоило ему отпустить рычаг и педали, как вертолет начало раскачивать и кидать из стороны в сторону на сильном ветру. Эллис был готов к этому и удержался на ногах, прижавшись к креслу пилота, но Анатолий потерял равновесие и разжал свой мощный захват из-за спины.

Эллис выволок пилота из кресла и швырнул на пол пассажирского отсека. Затем дотянулся до рычага и опустил вниз.

Вертолет камнем устремился к земле.

Эллис повернулся, весь сжался и принял наиболее безопасную позу для крушения.

Пилот лежал на полу, сжимая пальцами свое горло. Анатолий во весь рост повалился прямо по центру отсека. Джейн забилась в угол, обеими руками обнимая и защищая Шанталь. Солдат тоже упал, но первым успел прийти в себя и уже встал на колено, подняв «калашников» и нацелив его на Эллиса.

Когда же он все-таки спустил курок, колеса вертолета жестко ударились о твердую почву.

При этом у Эллиса невольно подогнулись колени, и он опустился на них, но оставался в вертикальном положении. Солдата сначала качнуло в сторону, и очередь из автомата продырявила фюзеляж в добром ярде от головы Эллиса, а потом рядовой упал лицом вперед, выронив оружие и вытянув руки перед собой, чтобы смягчить падение.

Эллис пережил на сей раз момент безумной радости.

Он сумел вступить с ними в бой. Сначала сбежал от русских, но был пойман и унижен. Он настрадался от холода, голода и постоянного страха.

Он беспомощно стоял, пока Джейн терпела побои, но сейчас наконец получил возможность постоять за себя в открытой схватке с врагами.

И теперь уже его палец лежал на спусковом крючке «калашникова». Его руки были прижаты цепью наручников слишком близко друг к другу, чтобы держать автомат в оптимальном положении для стрельбы, но он мог в достаточной степени контролировать направление ствола, ухватившись левой рукой за кривой рожок с патронами, расположенный непосредственно перед курком.

Двигатель вертолета заглох. Лопасти винта стали вращаться все медленнее. Эллис бросил взгляд в сторону кабины и успел увидеть, как пулеметчик выскочил из машины через боковую дверь, предназначенную только для экипажа. Эллису необходимо было полностью взять ситуацию под свой контроль, прежде чем остававшиеся на земле русские очухаются и что-то предпримут.

Он переместился так, чтобы растянувшийся на полу Анатолий оказался между ним и дверью пассажирского отсека. Затем прижал дуло автомата к щеке Анатолия.

Солдат пялился на него, окаменев от ужаса.

– Выметайся отсюда, – приказал ему Эллис, сопроводив команду выразительным кивком головы.

Солдату не нужно было знать английского языка, чтобы все понять и тут же выпрыгнуть в распахнутую дверь.

Пилот все еще беспомощно лежал на спине, полузадушенный и едва способный дышать. Эллис пинком ботинка привлек к себе его внимание и тоже велел покинуть вертолет. Мужчина с огромным трудом поднялся, не отнимая рук от горла, и выбрался наружу чуть менее проворно, чем это сделал солдат.

Эллис обратился к Джейн:

– Скажи этому типу, чтобы выпрыгнул из вертолета, но встал спиной к двери как можно ближе ко мне. Быстрее, быстрее!

Джейн выкрикнула Анатолию несколько коротких фраз по-русски. Полковник встал, метнул в Эллиса взгляд, исполненный лютой ненависти, и медленно спустился через дверь на землю.

Эллис не отпускал ствола автомата от его шеи.

– Скажи ему, что он должен приказать подчиненным замереть и не пытаться атаковать нас.

Джейн снова заговорила по-русски, после чего Анатолий выкрикнул свой приказ.

Эллис огляделся по сторонам. Пилот, пулеметчик и солдат из вертолета расположились неподалеку. Прямо у них за спинами сидел на земле Жан-Пьер, лелея свою лодыжку. Он действительно удачно приземлился, подумал Эллис, не получив сколько-нибудь серьезных травм или повреждений. Чуть дальше маячили фигуры еще троих солдат, капитана, Халама и лошади.

Эллис продолжал:

– Пусть Анатолий расстегнет свое меховое пальто, очень осторожно вынет пистолет и отдаст его тебе.

Джейн перевела его слова. Эллис еще жестче прижал дуло автомата к шее Анатолия, пока тот доставал пистолет из кобуры и не оглядываясь протягивал руку с ним себе за спину.

Джейн забрала у него оружие.

– Это «макаров»? – спросил Эллис. – Да, «макаров», – ответил он сам себе. – С левой стороны ты должна видеть защелку предохранителя. Опусти ее, чтобы она закрыла красную точку. Для выстрела сначала необходимо оттянуть назад затвор над рукояткой и только потом нажимать на спусковой крючок. Поняла?

– Поняла, – ответила она.

Джейн мертвенно побледнела и вся дрожала, но решительно стиснула при этом зубы.

Эллис принялся давать новые указания.

– Скажи ему, чтобы отдал приказ солдатам подойти сюда по одному и забросить свое оружие внутрь вертолета.

Джейн снова перевела, и Анатолий выкрикнул приказ.

– Когда каждый будет приближаться к вертолету, держи его на мушке пистолета, – добавил Эллис.

Один за другим солдаты подходили и разоружались.

– Пять совсем молоденьких мальчиков, – неожиданно произнесла Джейн.

– О чем это ты?

– В поисковую группу входили капитан, Халам и пятеро молодых рядовых. Я же сейчас вижу только четверых.

– Тогда немедленно скажи Анатолию, чтобы разыскал пятого, если хочет остаться в живых.

На этот раз Джейн словно сама отдала приказ Анатолию, а Эллиса поразила неподдельная ярость в ее голосе. Вот почему, видимо, Анатолий с как никогда прежде испуганной интонацией прокричал очередное распоряжение. Несколько секунд спустя пятый солдат вышел откуда-то из-за хвоста вертолета и тоже сдал автомат.

– Молодец, что заметила его отсутствие, – одобрительно сказал Эллис. – Он мог серьезно помешать нам осуществить план. Теперь пусть ложатся на землю.

Через минуту все их бывшие преследователи уже лежали в ряд на земле лицами вниз.

– Сейчас ты должна будешь пулей разбить цепь моих наручников, – снова обратился Эллис к Джейн.

Он поставил автомат около себя и встал, вытянув руки в сторону дверного проема. Джейн оттянула затвор и уперла дуло в цепь. Расположились они так, чтобы даже в случае рикошета пуля вылетела бы в дверь вертолета.

– Черт возьми! Надеюсь, сила выстрела не сломает мне запястье, – сказал Эллис.

Джейн зажмурила глаза и спустила курок.

– Ох, мать твою так! – заорал Эллис.

В первый момент он почувствовал в обеих кистях рук совершенно адскую боль. И лишь придя в себя через несколько секунд, понял, что кости целы, а вот цепочка перебита.

Незамедлительно он снова взял автомат на изготовку.

– Теперь мне нужна их рация, – сказал он.

По приказу Анатолия капитан встал и отправился снимать довольно-таки большой короб, навьюченный на лошадь.

Эллису оставалось только гадать, сможет ли вертолет снова взлететь. Его шасси, разумеется, было сильно повреждено при необычайно жесткой посадке, а в нижней части корпуса могли случиться и другие поломки. Но двигатель и все элементы управления находились наверху. Он вспомнил бой у кишлака Дарг. Тогда у него на глазах один из «Ми-24» упал с высоты в двадцать или тридцать футов, но затем опять поднялся в воздух. Эта хищная птичка обязана взлететь, если та взлетела, подумал он. Если же нет…

Он пока не знал, как поступить в таком случае.

Капитан принес рацию и поставил внутрь вертолета, а потом удалился к остальным своим товарищам.

Эллис позволил себе секундное расслабление. Лишившись связи по радио, русские уже никак не могли войти в контакт со своей базой. Значит, они не вызовут подкрепления, не доложат о случившемся своему начальству. Если Эллису удастся поднять вертолет в воздух, его никто не станет больше преследовать.

– Держи пистолет постоянно направленным на Анатолия, – велел он Джейн. – Я проверю, может ли еще этот аппарат летать.

* * *

Пистолет казался Джейн на удивление тяжелым. Она некоторое время держала его в вытянутой руке, целясь в Анатолия, но уже скоро вынуждена была опустить руку и дать ей отдых. Левой ладонью она поглаживала по спине Шанталь. За последние несколько минут Шанталь то и дело начинала плакать, а сейчас по необъяснимым причинам замолкла.

Ротор двигателя вертолета провернулся, издал короткий рев, но заглох. О, пожалуйста, заведись, молилась про себя Джейн, пожалуйста, не подведи нас.

Затем мотор с оглушительным шумом ожил, и она увидела стремительное вращение лопастей главного винта.

В этот момент Жан-Пьер оглянулся и бросил взгляд в их сторону.

Не смей пытаться помешать нам, мысленно послала ему приказ она. Не двигайся с места!

Жан-Пьер перевел себя в сидячее положение, пристально посмотрел на Джейн и с явным трудом поднялся на ноги.

Джейн пришлось нацелить пистолет на него.

Он двинулся к вертолету.

– Не вынуждай стрелять в тебя! – отчаянно выкрикнула она, но ее возглас совершенно утонул во все нараставшем грохоте двигателя вертолета.

Анатолий заметил действия Жан-Пьера, потому что тоже сначала перекатился на спину, а потом сел. Джейн перевела ствол пистолета на полковника, и тот покорно поднял руки, показывая, что сдается. Джейн опять навела дуло на Жан-Пьера. Но ее бывший муж упрямо продолжал приближаться.

Джейн почувствовала, как вертолет содрогнулся в попытке оторваться от земли.

Жан-Пьер находился уже совсем близко. Она отчетливо могла разглядеть выражение его лица. Он расставил руки в стороны умоляющим жестом, зато глаза пылали совершенно сумасшедшим огнем. Он начисто лишился рассудка, подумала она. Впрочем, кажется, эта беда приключилась с ним уже достаточно давно.

– Я ведь это сделаю! – орала она, хотя сознавала, что он не слышит ничего. – Я пристрелю тебя!

Вертолет чуть приподнялся над землей.

Жан-Пьер бросился бежать.

И как только летательный аппарат начал подъем, он подпрыгнул и приземлился на самый край пола пассажирского отсека. Джейн надеялась, что он не сумеет удержаться и снова упадет за борт, но Жан-Пьер смог выпрямиться во весь рост, удерживая равновесие. Он смотрел на нее с ненавистью, готовясь наброситься.

Джейн зажмурилась и спустила курок.

Пистолет громыхнул, ударив отдачей ей в руку.

Она открыла глаза. Жан-Пьер продолжал стоять совершенно прямо, но теперь на его лице не читалось ничего, кроме откровенного изумления. На прикрывавшей грудь шинели расплывалось темное пятно. Охваченная паникой, Джейн нажимала на спуск снова и снова. Три раза подряд. Первые две пули прошли мимо, но третья угодила ему в плечо. Он повернулся лицом к двери и повалился в ее широкий проем.

Мгновенно исчез из поля зрения Джейн.

Я все же убила его, подумала она.

Поначалу она могла ощущать лишь подобие дикой радости при этой мысли. Он ведь сделал все, чтобы схватить ее, посадить в подобие домашней тюрьмы, превратить в свою рабыню. Он охотился на нее, как на дикого зверя. Он предал ее, избивал. А теперь она собственной рукой прикончила его.

Но затем все ее существо прониклось глубочайшим горем. Она уселась на пол и разрыдалась. Шанталь тут же заплакала в унисон, и Джейн пришлось укачивать младенца, заливаясь при этом слезами. Мать и дитя какое-то время безутешно плакали вместе.

Она не смогла бы сказать, как долго это продолжалось. Но потом она поднялась, подошла к креслу пилота и встала рядом.

– С тобой все в порядке? – выкрикнул Эллис.

Она кивнула, сделав слабую попытку улыбнуться ему.

Эллис улыбнулся в ответ, указал на один из приборов на панели и прокричал:

– Ты только посмотри на это! У нас полные баки топлива!

Она поцеловала его в щеку. Однажды она расскажет ему, как убила Жан-Пьера, но не сейчас.

– Далеко ли еще до границы? – спросила Джейн.

– Меньше часа полета. И они уже не смогут послать кого-то преследовать нас, потому что остались без рации.

Джейн посмотрела сквозь лобовое стекло. Прямо перед ней виднелись покрытые снегом горные вершины, которые ей только предстояло бы еще миновать. Едва ли мне это удалось бы, призналась она сама себе. Думаю, мне судьбой было суждено увязнуть в снежной толще и насмерть замерзнуть.

Лицо Эллиса стало вдруг тоже печальным, но и немного мечтательным одновременно.

– О чем ты думаешь? – спросила она.

– Я-то? Я подумал, до какой степени мне хочется сейчас съесть сэндвич с ростбифом, салатными листьями и помидорами под майонезным соусом на огромном куске свежего пшеничного хлеба.

Услышав его ответ, Джейн не смогла удержаться от широкой счастливой улыбки.

Шанталь заерзала и снова расплакалась. Эллис убрал руку с рычага управления и нежно погладил розовую щечку малышки.

– Она тоже проголодалась, – сказал он.

– Пойду сяду сзади и займусь ею.

Джейн вернулась в пассажирский отсек и села на скамью. Расстегнула сначала плащ, потом рубашку и принялась кормить младенца грудью, пока вертолет мчался навстречу уже высоко поднявшемуся солнцу.

Часть третья. 1983 год

Глава двадцатая

Джейн ощущала полнейшее удовлетворение, когда спустилась по подъездной дорожке от дома в пригороде и заняла пассажирское сиденье машины Эллиса. День оказался на редкость удачным. Пицца им попалась вкусная, а Петал очень понравился «Танец-вспышка»[17]. Эллис заметно нервничал перед тем, как познакомить свою дочь с новой возлюбленной, но Петал настолько очаровала крошка Шанталь, что все прошло легко и просто. Эллис был до такой степени счастлив, что, когда они привезли Петал домой, предложил Джейн проводить ее до порога и заодно поздороваться с Джилл. Неожиданно его бывшая жена пригласила в гости всех троих, тоже придя в восторг от Шанталь, постоянно воркуя над ней. То есть в итоге буквально за несколько часов Джейн достаточно близко сошлась не только с взрослой дочерью Эллиса, но и с его прежней спутницей жизни.

Эллис (Джейн никак не могла привыкнуть к его подлинному имени Джон и решила продолжать называть его Эллисом) пристроил Шанталь в детское креслице позади себя, а потом сел за руль рядом с Джейн.

– Ну и что ты обо всем этом думаешь? – спросил он, отъезжая от тротуара.

– Ты не говорил мне, что она такая красивая, – отозвалась Джейн.

– Петал показалась тебе красивой?

– Я имею в виду Джилл, – пояснила Джейн и рассмеялась.

– Да. Пожалуй, она действительно недурна собой.

– Они обе очень хорошие и не заслужили участие быть родственницами такого типа, как ты.

Джейн, разумеется, шутила, но Эллис явно воспринял ее слова крайне серьезно.

Ей пришлось склониться и погладить ладонью его бедро.

– Я вовсе не хотела тебя обидеть, – сказала она.

– Но в твоих словах заключена истина.

Они некоторое время ехали молча. В тот день исполнилось ровно шесть месяцев с тех пор, как им удался побег из Афганистана. До сих пор Джейн порой могла без видимой причины разразиться слезами, но ей хотя бы перестали сниться кошмарные сны, в которых она снова и снова стреляла в Жан-Пьера. Кроме нее и Эллиса, никто не знал, что произошло на самом деле. Эллис даже своему руководству солгал об обстоятельствах гибели Жан-Пьера, а Джейн заранее подготовилась к тому, как расскажет однажды Шанталь о смерти ее папочки на афганской войне, не вдаваясь в подробности.

Вместо того, чтобы вернуться в центр города, Эллис покружил немного по узким соседним улочкам и наконец нашел место для парковки на площадке у самой воды.

– Чем мы здесь займемся? – спросила Джейн. – Станем ласкать друг друга?

– Конечно, если пожелаешь. Но я хотел просто поговорить.

– Хорошо.

– Прекрасный выдался денек.

– Верно.

– Петал вела сегодня себя со мной гораздо более непринужденно, чем когда-либо прежде.

– Интересно, почему так получилось?