— Ты поедешь с нами завтра, — сказал я, — и мы найдем доказательства.

Ни Большой Стив, ни я не спали всю ночь. Мы лежали в темноте и наблюдали за Тарой. Клифф оставался внизу: пил кофе и смотрел телевизор. Изредка до нас долетали обрывки старых фильмов и рекламных роликов. Один раз Клифф поднялся в туалет, и Большой Стив робко помахал хвостом, когда он проходил мимо закрытой двери спальни. Единственное происшествие за ночь.

Я перевернулся, чтобы погладить пса. Он посмотрел на меня большими карими глазами и вздохнул. Его шерсть стала непривычно жесткой, а когда рука прошлась по его боку, я почувствовал ребра вместо жирка. Все это время я был сосредоточен на Таре, на своих собственных переживаниях, а ведь странности и напряжение последних дней повлияли не только на нас, они оставили след на еще одном обитателе нашего дома. Заметный след.

— Ты славный пес, — прошептал я. — Знаешь об этом?

Он ударил хвостом по матрасу, полностью со мной соглашаясь.

Я почесал его за ушами, и Большой Стив подался вперед, тычась головой в мою ладонь. Когда я отвел руки, он потянулся и хорошенько встряхнул головой, хлопая щеками и ушами. В такие моменты мы с Тарой шутя называли его вертолетом.

Шум не потревожил мою жену.

Ее слова продолжали звучать в моей голове. Я пытался их заглушить, пытался забыть причиненную ими боль, но одного желания было мало. Я знал, что это магия флейты сатира. Поэтому Тара оказалась во дворе и делала то, что делала. Я стиснул зубы, вспомнив выражение ее лица, когда она стояла на коленях перед Хайлиниусом, заглотив его член. Мне еще не приходилось видеть такого, в этом я уверен. Но ее слова ранили куда сильнее. Тот насмешливый тон, с которым она говорила о моей слабости и силе нового любовника... Да трахнись она с ним, мне было бы не так больно. Слова задели настолько глубоко, что мне казалось, эти шрамы никогда не затянутся полностью.

Как и те, что оставили нам выкидыши.

Я потянулся к Таре, но в последний момент отдернул руку. Мне хотелось обнять ее, но я боялся прикасаться к ней. Боялся ее. До сегодняшнего дня я и представить не мог, что она способна причинить мне такую боль.

Около четырех утра дождь прекратился. В конце концов, пришел рассвет, но утешения он не принес.

Большой Стив уютно свернулся калачиком между нами. Я обнял его и беззвучно заплакал, уткнувшись в теплый мохнатый бок. Уголки его глаз поблескивали.

Он тоже плакал.

11



Птицы встречали рассвет. По улице тащился мусоровоз. Грохочущий двигатель и лязг баков, которые мусорщики бросали в нутро стального монстра, разбудили бы даже мертвых. Дневной свет просачивался сквозь жалюзи, заливая подушки и одеяло. Тара продолжала крепко спать. Большой Стив лежал, развалившись между нами: все четыре лапы уперлись мне в спину, когти царапали кожу. Он приоткрыл один глаз, стоило мне пошевелиться.

Я встал, потянулся и потер опухшие глаза. Их жгло, будто кто-то прошелся наждачкой. Большой Стив потянулся и спрыгнул с кровати. Пружины матраса скрипнули, но Тара даже не шелохнулась. На всякий случай я выключил ее будильник: сегодня никакой работы. Мы с Большим Стивом спустились вниз. Клифф лежал на диване, бесцельно переключая каналы. Он помахал нам. Я зевнул.

— Я вот тут думал, — сказал он. — Ты сможешь написать отличную книгу про всё это… Типа по мотивам.

Я задумался. Все писатели беллетристики вдохновляются своей жизнью, потому всякая их выдумка содержит толику правды. Если писатель говорит вам, что это не так, он лжет. Персонажи копируют черты окружающих, а порой и самого автора. Ситуации воссоздают пережитое, и да не смутит читателя смена имен. Иногда это осознанное решение. А иной раз, мы, писатели, даже и не подозреваем, что так поступаем, пока не закончим работу. Но правда есть всегда. Это называется «писать о том, что знаешь».

Я прокрутил в голове всё, что произошло: странная погода, Шелли и сатир, исчезновения, происшествие ночью. До этого: выкидыши и печаль, поселившаяся в нашем доме. Клифф был прав. Из этого вышла бы отменная книга.

Но я не мог об этом написать. Случившееся граничило с безумием. По правде говоря, я сомневался, что вообще смогу писать.

— Я сварил свежий кофе, — сказал Клифф. — Думаю, он пригодится.

— Ты настоящий джентльмен. И ученый.

Клифф хмыкнул, не сводя глаз с экрана.

— Ученый — это кто-то очень умный. А джентльмен — парень, который может сосчитать все волоски на киске девушки, не возбудившись. В обоих случаях — мимо.

Я начал смеяться, но потом вспомнил звук, с которым член сатира выскользнул изо рта моей жены. Нахмурившись, я вошел в кухню и налил кофе.

Большой Стив подошел к двери, принюхался, а потом посмотрел на меня.

— Держись, — сказал я ему, потягивая кофе. Вкус был великолепен, а эффект, который он оказал на мои изможденные тело и ум, был еще лучше.

— Хороший кофе, — поблагодарил я.

Клифф пробормотал «спасибо».

Я поставил кружку на стол, прицепил поводок Большого Стива к ошейнику и повел его на улицу. Следы сатира всё еще испещряли двор. Большой Стив обнюхал их, зарычал и принялся лаять.

— Тихо, — скомандовал я.

Рык стал громче. Стив просто не обращал на меня внимания.

— Да знаю я. Он был здесь. Как и у дома Шелли. Уймись уже. Разбудишь маму.

Фыркая, Большой Стив поднял заднюю ногу и пометил все следы. Уткнувшись носом в землю, он последовал за следами копыт по двору, останавливаясь каждые несколько футов и восстанавливая границы своей территории.

— Ну ладно, — сказал я, — по крайней мере, ты становишься храбрее.

Мы остановились, когда дошли до переулка. Орава журналистов вернулась. Как и полиция.

Они собрались вокруг машины на автостоянке Дома Пожарников, красной Мазды, в которой, несмотря на утро, горел свет. Дверь со стороны водителя была открыта нараспашку, и даже оттуда, где стоял я, можно было разглядеть, что лобовое стекло забрызгано изнутри кровью. Над головой гаркнула ворона. Я поторопился вернуться домой.

Клифф смотрел старый эпизод «Геркулоидов». Когда мы вошли, он оторвался от телевизора.

— Мужик, — он зевнул. — Я чертовски устал.

Я не ответил.

— Что случилось? — спросил Клифф.

— Какую машину вы видели на парковке вчера вечером?

— Когда осматривали окрестность? Кажется, красную Мазду.

Я наполнил миску Большого Стива.

— Включи новости.

Клифф переключил на местный новостной канал, в то время как Большой Стив прикончил свой завтрак в пять жадных укусов. Налив себе еще кофе, я сходил в гостиную, освежил кружку Клиффа и уже было собирался вернуться в кухню за своей.

— Вот дерьмо, — сказал Клифф.

Я замер и обернулся. Показывали автостоянку и всё ту же красную Мазду с открытой водительской дверцей и окровавленным лобовым стеклом. Клифф нажал кнопку и голос диктора заполнил комнату.

— Не так громко, — предупредил я. — Разбудишь Тару.

Но он меня уже не слышал. Репортер — симпатичная блондинка — стояла в переулке, почти на моем заднем дворе, и с улыбкой в пол-лица освещала картину произошедшего.

—… очевидно, жертва убийства. Полиция говорит, что Майкл Джитлсон из Йорка был убит сегодня утром, где-то между часом и тремя. Местоположение спутницы Джитлсона, двадцатитрехлетней Лесли Вандеркамп из Шрусбери, неизвестно. Они были на свидании…

Клифф резко встал. Я чуть не выронил кофейник.

— Не может быть, — Клифф уставился на меня, разинув рот. — Она что, имеет в виду Лесли? Нашу Лесли, с бензоколонки?

Слова застряли где-то в глотке. Я кивнул.

Репортер продолжала:

— Источники, близкие к следствию, говорят, что ранее вечером пара посетила кинотеатр. Джитлсон и Вандеркамп припарковались на стоянке Дома Пожарников рядом с детской площадкой. В этих же краях совсем недавно пропали без вести Шеннон Легерски и Антониетта Уоллес. Вчера детектив Йорк-Сити Гектор Рамирес объявил мужа Шеннон Легерски Пола подозреваемым в исчезновениях женщин. Подтверждений, что два этих преступления связаны, пока нет, но некоторые из соседей, с которыми мы разговаривали, предполагают, что их мог совершить один человек.

Показали интервью со старой миссис Джефферсон, живущей ниже по улице. Затем блондинка вновь появилась на экране.

— Тело Джитлсона обнаружила пожилая супружеская пара, гулявшая с собакой. Сведений о местонахождении мисс Вандеркамп нет. Представители полиции отказываются комментировать ситуацию. Они также отказались подтвердить слухи о пропаже головы жертвы.

— Твою ж мать! — Клифф надел ботинки. — Ты сказал эта тварь, кем бы она ни была, побежала к аллее?

— Лесли и ее парень были прямо на его пути, — сказал я. — Хайлиниус не смог забрать Тару и Клодин, поэтому взял Лесли.

— Кто? — Клифф выглядел сбитым с толку.

— Сатир, — объяснил я. — Тара и Клодин называли его Хайлиниусом.

Я рухнул в кресло, и горячий кофе гулко ударился о стенки кофейника, который я всё еще держал в руке. Из кухни прибежал Большой Стив и лег у моих ног. Он выглядел обеспокоенным.

Улыбающийся ведущий в студии сменил блондинку на экране.

— Дженнифер, не связаны ли эти случаи с исчезновением четвертой молодой женщины, Шелли Карпентер?

Я перестал дышать.

Блондинка Дженнифер вернулась на экран.

— На данный момент никаких подтверждений, Рон. С заявлением о возможной пропаже мисс Карпентер в полицию обратились только сегодня…

Пока она говорила, камера вновь показала кровавую Мазду. Мы с Клиффом уставились на экран, я пытался найти Рамиреса среди собравшейся толпы следователей, но его не было.

— Они знают о Шелли, — сказал я. — Значит, скоро полиция придет ко мне.

Клифф отпил кофе.

— Это еще почему?

— Потому что вчера я был у дома Шелли, хотел проверить, всё ли с ней в порядке. Разговаривал с соседкой, и она узнала меня. Рамирес уже наверняка допросил ее. Скорее всего, она и сообщила, что Шелли пропала. Как только они узнают, что я там был, как пить дать захотят узнать, зачем и почему.

— Ты хотел проведать Шелли, — заметил Клифф. — Это не преступление.

Я кивнул.

— Да, но я об этом умолчал, а это уже препятствие следствию и сокрытие сведений.

Клифф закурил.

— Паршиво. Ну ты же не можешь им рассказать о том, что видел в лесу. Сам же сказал.

Я поднялся. Клифф и Большой Стив пошли за мной на кухню. Я поставил кофейник на плиту и сделал глоток из своей кружки. Кофе уже остыл.

— Что мы будем делать, Клифф?

Как будто в ответ раздался стук в дверь.

Мы с Клиффом уставились друг на друга.

— Открой, — прошептал он, кивнув в сторону двери.

— Ты открой, — сказал я. — Это наверняка Рамирес.

Он покачал головой.

— Это твой дом.

Стук повторился, громкий и настойчивый. Посетителю не терпелось войти внутрь.

Сглотнув, я повернул ручку.

На пороге стоял Мерл. Всклоченные волосы, красные глаза..

— Вы новости видели? — спросил он.

— Только что. Ты был на парковке? Говорил с Дейлом?

— Дейл считает, что мы должны съездить к дому Ле Хорна, прежде чем идти в полицию. Ну или до того, как они придут к нам.

— О Шелли слышал?

— Да. Дейл думает, что появление Рамиреса — вопрос времени. Еще он сказал, чтобы ты собирался. Он и Клодин скоро придут.

— Как она? — спросил я. Мало того, что она бодрствовала, так еще и собиралась прийти. Я был удивлен. Лицо Мерла потемнело.

— Она ничего не помнит. Проснулась, жалуясь на неприятный вкус во рту и ужасную головную боль. Вот и всё.

— А почему они придут вместе?

— Дейл думает, что женщинам лучше остаться сегодня дома. Клодин неважно себя чувствует. А если Тара всё-таки собирается на работу, Дейл предлагает сказать ей, что мы беспокоимся за них, ведь пропало уже четыре женщины! А сегодня еще и этого парня убили. Он сказал, что кто-нибудь может остаться с ними, а остальные отправятся в усадьбу.

Мне показалось это вполне разумным предложением.

— Клифф и я будем готовы.

— Хорошо, — он отвернулся. — Я пойду собираться. И мне нужен кофе.

— Разбудишь Кори на обратном пути?

— Сделаю.

Он помахал через плечо и ушел.

Клифф тоже пошел домой принять душ и переодеться.

Я поднялся в спальню. Тара всё еще спала. Я заполз в постель, лег рядом и обнял ее за талию. Вдохнул ее запах. Уткнулся губами в ухо. Она заворочалась.

— Доброе утро, соня, — сказал я. — Ты как?

Тара открыла глаза, посмотрела на будильник и снова закрыла.

— Плохо, — простонала она. — Голова болит. Тошнит. Такое чувство, что у меня похмелье. Боже, я еще и опаздываю.

— Сегодня никакой работы, — сказал я твердым голосом. — Лесли исчезла. Как Шеннон и остальные.

Она напряглась.

— О нет… Лесли с бензоколонки?

— Да. И еще кое-что.

Тара перевернулась и, моргая, уставилась на меня. На лбу появились морщинки.

— Что?

— Парень Лесли мертв. Его кто-то убил. Прямо позади дома. Они припарковались рядом с детской площадкой.

— О мой Бог…

— Мы с Дейлом просим вас с Клодин остаться дома сегодня на всякий пожарный. Хорошо?

Она снова застонала.

— Мне так плохо, что спорить я не буду. Возьму отгул по болезни.

— Принесу аспирин, — предложил я. — И кофе.

— Ммм… — Тара улыбнулась. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — сказал я. И это было правдой.

Затем в голове возник образ: она на коленях перед сатиром.

«Ты испорчен, — ее слова снова прозвучали в моей голове. — Вот почему наши дети умерли».

Я встал и вышел из комнаты, чтобы Тара не заметила резкую перемену в моем лице. Хотелось кричать, ругаться, ударить ее и проклясть всех: свою жену, Хайлиниуса, Нельсона Ле Хорна, Бога и вообще всех, кто хоть как-то к этому причастен. Я хотел что-нибудь сломать, хотел пробить стену насквозь.

Но это бы не помогло.

Зато помогут ответы. Ответы, спрятанные в усадьбе Ле Хорна. Если нам, конечно, повезет.

На кухне я налил Таре чашечку кофе с кубиком льда, чтобы он быстрее остыл. Я попытался стереть воспоминания, но перед глазами раз за разом вставала картина: губы моей жены вокруг… штуки. Я закрыл глаза и почувствовал на себе взгляд мертвого малыша, который всё еще смотрел на меня со дна унитаза.

«Это твоя вина, папа. Ты виноват в моей смерти. Ты был обязан меня беречь. Ты не смог защитить меня и не сможешь защитить маму».

Я упал на колени и тихо заплакал, сдерживаясь, чтобы Тара не услышала меня. Большой Стив подошел и ткнулся холодным носом в мою щеку. Я обнял его, боясь отпустить. Он был моим якорем. Моим здравомыслием. Всем, что у меня осталось.

— Кажется, всё, что мы делаем последние сутки — так это плачем, — сказал я. — Прости, приятель.

Он прижался ко мне, будто хотел подбодрить.

Я крепился как мог.

Через полчаса все собрались в гостиной. Клодин и Тара выглядели неважно: круги под глазами, волосы тусклые, кожа бледная. Они сидели на диване, держали кружки с кофе и щурились от солнечного света. Обе свято верили, что подхватили простуду, к тому же по городу как раз гулял грипп. Они не спорили, когда мы предложили им провести день дома, особенно после исчезновения Лесли и Шелли. Клифф, Мерл, Дейл, Кори и я выглядели не намного лучше. Уставшие и раздраженные, а Кори вдобавок пришибленный похмельем.

Пока женщины беседовали, мы вышли на кухню обсудить план действий. Кто-то должен был остаться защищать Тару и Клодин, и мы решили, что это будет Кори. Поначалу он заартачился, но когда понял, насколько значима его роль, что мы вверяем ему безопасность дорогих нам женщин, стал серьезнее и согласился. По правде говоря, я не слишком беспокоился, потому что прежде сатир не особо проявлял себя днем.

Договорившись, мы вернулись в гостиную. Несмотря на недомогание, Тара и Клодин хотели знать, что происходит и куда мы собираемся. Я открыл было рот, но не знал что сказать. За меня вступил Дейл.

— Поможем в розысках, — легко солгал он, будто готовился оправдываться. — Возьмем новый участок. Народу сегодня будет меньше, копы боятся, что кто-нибудь затопчет улики, так что в новостях вряд ли покажут. Я, Адам и Мерл свободны, вот и согласились помочь.

— Ага, — сказал Клифф, — а я взял выходной. Не отпускать же их веселиться в одиночку.

— Кори останется с вами, пока мы не вернемся, — сказал я.

— Зачем? — подозрительно нахмурилась Тара .

— На всякий случай, — ответил я. — Никто не знает, что происходит на самом деле. Не хочется оставлять вас одних.

— Кроме того, — добавил Дейл, — вам нездоровится, а Кори за вами присмотрит.

— Как? — спросила Клодин.

Дейл пожал плечами.

— Ну, может, суп сварит.

Женщины с сомнением посмотрели на Кори, который увлеченно рассматривал коллекцию моих видеоигр и пропускал мимо ушей всё, о чем мы говорили.

Я испугался, что они откажутся.

— Пожалуйста?

— Хорошо. Если вы настаиваете, — кивнула Тара.

Кори вдруг повернулся к нам.

— Чувак! — его глаза сверкнули. — У тебя есть новый «Grand Theft Auto»?! Можно поиграть?

— Развлекайся, — сказал я.

— Круто!

— Но помни, что Дейл и я тебе говорили.

Лицо Кори стало мрачным.

— Я помню.

Клодин отпила кофе.

— И что же такого вы ему наговорили?

Дейл поцеловал ее в лоб.

— Что он должен ловить каждое ваше слово и повиноваться любой вашей прихоти. Он раб, вы — хозяйки.

Женщины засмеялись, но через секунду резко прекратили и поморщились, потирая головы.

— О, — простонала Тара. — Больно смеяться.

Мерл и Клифф вышли на улицу, пока Дейл и я прощались с женами.

— Будь осторожен, — прошептала Тара.

Я обнял ее.

— Всего лишь поисковая группа.

Она отстранилась и посмотрела мне в глаза.

— Нет, — она говорила тихо, чтобы Дейл и Клодин не услышали ее. — Я знаю тебя, Адам Сенфт, и знаю, когда ты мне врешь. Как сейчас.

Я начал было отпираться, но она прервала меня.

— Что бы ни случилось, я тебе доверяю. Просто обещай мне, что будешь осторожен и расскажешь мне обо всём потом?

Я сжал ее руку.

— Обещаю.

Она сжала мою в ответ.

— Тогда иди.

— Если понадобимся, — сказал Дейл, — позвоните на сотовый Адаму или Клиффу.

Кори и Большой Стив последовали за нами к задней двери. Парнишка обеспокоенно мотал головой и дергался.

— Ребята, а что если появится детектив? Что я ему скажу?

— Дверь не открывай, — ответил Дейл.

— А если Клодин или Тара впустят его? Он начнет задавать вопросы…

— Тогда скажи ему правду, — сказал я. — Скажи, что мы пошли в лес.

— А если он спросит о Шелли? — Кори схватил меня за рукав. — Мне рассказать ему о козле?

— Надеюсь, к тому времени у нас будут доказательства, и мы сами ему всё расскажем.

— Да уж, — сказал Кори, — если дойдет до этой истории, он подумает, что я допился до чертиков.

— Кори, — Дейл тяжело вздохнул. — Он и так учует, что ты пил. Просто будь начеку и приглядывай за девушками.

Я наклонился и потрепал Большого Стива по голове.

— Охраняй. И не давай Кори садиться тебе на шею.

Несмотря на то что Стив вильнул хвостом, я прочел в его глазах тревогу. Он поскуливал. Меня охватило нехорошее предчувствие. Не стесняясь Дейла и Кори, я опустился на колени и обнял своего пса.

— Я люблю тебя, приятель, — прошептал я ему в шею.

Язык Большого Стива скользнул по моей щеке. Я не хотел отпускать его, не хотел покидать свою опору. Словно чувствуя это, он выскользнул из моих рук и отступил назад, не отводя глаз.

Они говорили: «Иди…»

Мы с Дейлом вышли, Кори закрыл дверь. Последнее, что я увидел, это склоненная набок голова Большого Стива и его пронзительные глаза.

— Итак, дамы, — послышался голос Кори, — кто за видеоигры?

Трава всё еще была влажной от дождя и сквозь нее были видны глубокие следы крупных копыт.

Они, казалось, полностью оправдывали и придавали смысл нашим действиям.

Мы уселись в Шеви Мерла. Мерл и Клифф спереди, Дейл и я — сзади. Включилось радио и Рэй Чарльз запел «Your Cheating Heart» Хэнка Уильямса-старшего. Песня вызвала образ Тары и Хайлиниуса, и к горлу тут же подступила тошнота.

Мы ехали молча.

12



По пути мы заехали за кофе и сигаретами, двинулись к Шрусбери и Севен Вэллис, очутились в сельской местности и следующие двадцать пять минут ехали, сменяя одну проселочную дорогу за другой. Погода была великолепной.

— Тепло, — сказал Клифф. — Почти как летом.

Остальные кивнули в знак согласия, но ничего не сказали.

Я пытался смириться с мыслью, что мы едем в заброшенный дом черного колдуна, чтобы найти информацию о похотливом сатире, который терроризирует наш городок. Это никак не укладывалось в голове. Нас окружали признаки нормальной жизни: дети залезали в школьный автобус, мужчина косил газон, полицейский выписывал штраф, строители стояли у дороги и наблюдали за проезжающими машинами. Только мы не вписывались в это уравнение.

— Я взял ружья, — сказал Мерл, подтверждая мою мысль. — Пару винтовок на оленей.

Дейл полностью опустил свое стекло.

— Зачем?

— На всякий случай.

— Вряд ли они нам понадобятся, — сказал я. — Это же просто заброшенный дом. Сатира там нет.

Мерл не сводил глаз с дороги.

— Ничего, если я закурю? — спросил Клифф.

Возражений не последовало. Я присоединился. Доза никотина разбудила и одновременно успокоила меня. Зазвонил мой сотовый — издатель предлагал дать интервью газете. Я попросил его перезвонить позже. Он спросил, не отвлекает ли он меня от работы. Я буркнул что-то про вдохновение и нажал «отбой».

В конце концов, мы оказались на грунтовке, ведущей к лощине Ле Хорна.

— Это здесь? — спросил Мерл. — Давненько я тут не бывал.

— Да.

Я вспомнил свою последнюю поездку по этой дороге, свидание с Бекки в старшей школе. Ничего не изменилось.

Бесплодные кукурузные поля простирались слева от дороги. Покатые холмы не обрабатывали лет двадцать, аккурат с исчезновения Нельсона Ле Хорна. Они напомнили мне фотографии поверхности Марса. Безжизненный красный суглинок усыпан камнями и комьями земли. Справа раскинулись мили непроходимых лесов, не тронутых разрастающейся вырубкой.

Деревья бросали длинные зловещие тени на дорогу.

— Жутковато здесь, — пробормотал Мерл. — Темно… А ведь день на дворе.

Внезапно помехи прервали Вилли Нельсона, поющего «Dandelion Wine». Мерл поискал другую радиостанцию. Обрывки бестелесных голосов прорезали белый шум: реклама средства против облысения сменилась бойким ритмом хип-хопа, затем послышался голос то ли проповедника то ли ведущего ток-шоу. Полный чувств, он загремел из колонок.

— В книге Екклесиаста, главе девятой, в третьем стихе, царь Соломон говорит нам: «Зло среди всего, что совершается под солнцем…»

Клифф застонал.

— Слишком рано для этого дерьма! К тому же, я не выспался.

— Прости, — сказал Мерл. — В этих лесах ни черта не ловит. Сотовые тоже могут глючить.

— Я вообще свой не взял, — сказал Клифф.

Голос пастора по радио то затихал, то возвращался.

— А надо было, — буркнул Дейл. — Я сказал девочкам, что с нами можно будет связаться через тебя.

Клифф пожал плечами.

— Ну у нас есть Адам.

Я взглянул на свою трубку. Мерл был прав насчет сигнала. На экране была лишь одна палочка связи.

— Нам это не особо поможет, — сказал я. — Вряд ли тут есть вышки сотовой связи. А почему ты не взял телефон, Клифф?

— Не хочу весь день сбрасывать звонки с работы.

— Ты же предупредил их, что болен.

— Да, но они всё равно позвонят. Без меня место уже закрылось бы.

— И глава одиннадцатая, — проповедь продолжалась, — говорит:«Ибо ты не знаешь, какое зло будет на земле, и если дерево падет на юг, то там оно и будет. Есть зло на земле, братья и сестры. Оно ходит по земле с раздвоенными копытами и жгучей похотью…»

— С меня хватит, — Клифф выключил радио.

— Эй, — Дейл наклонился вперед. — Что он говорил о копытах?

— Какая разница? — спросил Клифф, оборачиваясь. — Это просто суеверная фигня.

— Ты не веришь в Бога? — спросил я.

Его губы скривила усмешка.

— Конечно нет. А что? Ты верующий?

Я подумал о Таре с сатиром на заднем дворе, о выкидышах, нашем ребенке, плавающем в туалете, вспомнил звук, с которым в унитаз хлынула вода.

— Уже не знаю, — признался я. — Раньше я верил в Бога. Верил в белую ворожбу немного, но не в паранормальные явления. Хотел верить больше, но так и не довелось увидеть призрака или летающую тарелку. Мне нужны были доказательства. Но я всегда верил в Бога. Теперь не уверен. Думаю, мои убеждения изменились. Я получил доказательства существования монстров, но не Бога.

— А я верю, — сказал Мерл. — Когда Пегги ушла, у меня ничего не осталось. Никого и ничего. Так вот, в одно воскресное утро я пришел, спотыкаясь, домой пьяным, включил телевизор и попал на проповедь. Поднялся, всё еще пьяный, и поехал в епископальную церковь на окраине города, прямо возле границы с Мэрилендом.

— И нашел Бога? — спросил Клифф. Вопрос буквально сочился насмешкой.

— Нашел покой, — сказал Мерл. — Если Бог — это покой, тогда да, я нашел Бога.

Мерл всегда менялся в лице, когда кто-нибудь упоминал его бывшую жену. А еще он сам говорил о ней каждый день. Вопрос напрашивался сам собой: действительно ли он обрел покой?

Вслух я ничего не сказал. Вместо этого повернулся к Дейлу.

— Как насчет тебя? Веришь в Бога?

Дейл смотрел в окно, наблюдая, как деревья проносятся мимо.

— Я верил, — прошептал он. — До вчерашней ночи. После Клодин, и… этой… этой твари…

Он проглотил сердитый всхлип.

— Если Бог существует, то Он позволил этому случиться. Ты сам сказал, мы видели монстра. А где же был Бог?

Клифф что-то пробормотал.

— Что? — спросил Дейл, наклоняясь вперед.

— Он был дома у Адама. Большой Стив.

Я нахмурился.

— Где тут связь с Богом?

Клифф усмехнулся.

— Бог — собака, написанная задом наперед[3].

Он рассмеялся, мы с Дейлом просто покачали головами. Мерл вел машину.

Мы проехали мимо обгоревшего остова хижины. Обугленные опоры возвышались над кучей пепла. Пожар не пощадил и близлежащий лесок, оставив в нем заметную проплешину. Зелень только-только начала восстанавливать свою территорию, новый подлесок тянулся из-под выжженной земли. Единственным, что пламя не тронуло, был сортир.

Мерл взглянул на обломки и отвернулся. Его лицо помрачнело.

— Адам, помнишь, я рассказывал о моем приятеле Фрэнке?

Я кивнул.

— Мы только что проехали его дом.

— Тот парень, который сгорел в охотничьей хижине? — спросил Клифф. — Он же там погиб вместе с двумя сыновьями, да?

Мерл кивнул, пальцы крепче сжали руль.

— Удивительно, как быстро растет лес, — сказал Дейл. — Как будто возвращает свое.

Мы заехали за поворот и перед нами во всей мрачной красе раскинулась лощина Ле Хорна. Усадьба, сарай и другие постройки, побитые непогодой, пустовали, став приютом для крыс, сурков и других мелких грызунов. Невспаханные поля и высокий старый лес подобрались к ферме вплотную. Сама лощина находилась на дне низины, окруженной четырьмя покатыми холмами. Деревья, растущие из центра, казались выше остальных.