Позвольте всем трудящимся евреям, которые хотят работать на благо мира и демократии, объединить усилия и представить однородный широкий объединенный фронт против опасной политики еврейских миллиардеров, миллионеров, лидеров Израиля и международного сионизма. Считая важной консолидацию всех прогрессивных сил еврейского народа, в дополнение, с целью наличия достоверной информации о положении трудящихся евреев в разных странах, о борьбе народов за усиление мира, мы предполагаем, что публикация (данного письма) в журналах Советского Союза будет скорой, будет предназначаться для широкого слоя еврейского населения в СССР и за границей.

Мы уверены, что наша инициатива встретит сильную поддержку со стороны всех трудящихся евреев в Советском Союзе и по всему миру.

Вольфкович С. И., Файер Ю. Ф., Рубинштейн М. И., Драгунский Д. А., Гроссман В. С., Рогинский С. З., Эренбург И. Г., Гуревич М. И., Кассиль Л. А., Крайзер Ю. Г., Крамер С. Д., Хавинсон Ю. Г., Харитонский Д. Л., Алигер М. И., Лейдер А. Г., Каганович Л. М., Трахтенберг И. А., Чижиков Д. М., Рейзен М. О., Носовский Н. Е., Вейтс В. И., Ванников Б. Л., Ойстрах Д. Ф., Фихтендольтс М. И., Пандо Л. Д., Каганович Мария, Колтунов И. Б., Маршак С. Ю., Лифшиц М. Я., Ерусалимский А. С., Ролем М. И., Буль Б. М., Гельфанд А. О., Минц И. И., Лифшиц С. Б., Мессерер С. М., Райзер Д. Я., Прудкин М. И., Шапиро Б. С., Лавочкин С. А., Смит-Фолькнер М. Н., Золотар К. И., Цурлин А. Д., Ланцман Н. М., Брук С. И., Чурлинонская О. А., Гилельс Е. Г., Смирин М. М., Дунаевский И. И., Розенталь М. М., Локшин Е. Ю., Брискман М. Н., Блантер М. И., Шафран А. М., Райкин Д. Я., Гальмуд Д. Л., Ландсберг Г. С., Ямпольский А. И.».

Письмо это, к сожалению, не было опубликовано. После смерти Сталина в Кремле развернулась подковерная борьба за власть, а под шумок на Равнине Русской чертополохом поперло поколение людей, которых ждали и тайно пестовали ненавистники России. Чубайсы, гайдары, немцовы, березовские, абрамовичи… — это для них, а не для Юрия Гагарина! — сразу после войны была разработана американская доктрина, известная под названием «План Даллеса». Как просто и ясно излагался ее смысл: «Человеческий мозг, сознание людей способны к изменению. Посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Как? — расчетливо, хладнокровно прикидывали в Вашингтоне наши вчерашние союзнички и, похоже, расчет тот был сделан наверняка! — Мы найдем своих единомышленников, своих союзников в самой России.

Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа, окончательного, необратимого угасания его самосознания. Из литературы и искусства, например, мы постепенно вытравим их социальную сущность, отучим художников, отобъем у них охоту заниматься изображением… исследованием, что ли, тех процессов, которые происходят в глубинах народных масс. Литература, театры, кино — все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых «художников», которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства — словом, всякой безнравственности. В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху.

Мы будем незаметно, но активно и постоянно способствовать самодурству чиновников, взяточников, беспринципности. Бюрократизм и волокита будут возводиться в добродетель. Честность и порядочность будут осмеиваться и никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражду народов, прежде всего вражду и ненависть к русскому народу — все это мы будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветет махровым цветом».

Ничего не напоминает?..

Первыми союзниками творцов американской доктрины стали верные ленинцы из Политбюро М. Горбачев, А. Яковлев, Э. Шеварднадзе, Б. Ельцин. За ними потянулись сошки помельче — комсомольские божки типа М. Ходорковского, С. Кириенко, Ю. Афанасьева.

Вот интересно, как Миша Ходорковский перестраивался из члена ЦК ВЛКСМ в буржуя-толстосума, которого сам «царь Борис» приглашал в Кремль на задушевные беседы. По образованию Ходорковский — химик-технолог. После окончания Московского химико-технологического института таблицу Менделеева товарищ Ходорковский дополнять не стал и в 23 года он — с лучезарной улыбкой, с профессиональным комсомольским огоньком в глазах! — заместитель секретаря комитета ВЛКСМ того же института. А через пять лет Михаил Борисович — уважаемый московским Кремлем миллионер. Вот это — химия!..

Или вот комсомольский выпестовец 50–60-х годов Юра Афанасьев, один из компаши «межрегиональщиков»-демократов. При советской власти Юра работал в Центральном совете Всесоюзной пионерской организации, секретарем горкома комсомола, секретарем крайкома комсомола, затем секретарем парткома Высшей комсомольской школы при ЦК ВЛКСМ. Поэт Б. Олейник, вспоминая 1-й съезд народных депутатов СССР, сказал об Афанасьеве в прозе: «Взгляды, позиция и понятийно-категориальный аппарат Афанасьева настолько быстро менялись и обновлялись, что он взошел на трибуну съезда уже в третьей инкарнации — от партократа и соцдемократа — до прямого антисоветчика. За порогом еще звучало эхо его «марксо-ленинского» голоса, а с кремлевской трибуны он уже поливал и Маркса, и Ленина, и депутатов как «агрессивное большинство», стоящее на пути демократизации…»

Крепкие телом (насчет духа не уверен), эти функционеры от комсомола быстро сориентировались, где им будет сытнее — по какую сторону баррикад пристроиться, и пока Ельцин забирался на танк, пока он там играл голосовыми связками, они уже вовсю разворачивали коммерческие банки, «совместные предприятия» с западными «друзьями» и даже торговлю видеокассетами с порнухой, убийствами и садизмом…

При этом вечно передовой отряд интеллигентов спец. назначения тоже не дремал. Лихие бойцы припомнили под какими лозунгами в 1918-м их предки выселяли из собственных домов хозяев Арбата. Хорошо действовал все тот же: «Кто не с нами — тот против нас!» Тех, кто был против, назвали «белыми». Нынче окраску заменили: вместо «белых» появились «краснокоричневые». Говорят, лично сам «всенародноизбранный» придумал. Выходит, не такой уж он и дурак был.

Ну, а дальше совсем просто: «Если враг не сдается, его уничтожают!» «Царь Никита» хорошо усвоил этот лозунг и, не шибко терзаясь, отстреливал бунтующих смердов. Правда, для «инокомыслящих» предпочтение отдавал «психушкам». Там диссиденту как запендрячат пару уколов с лошадиной дозой сульфазина — тотчас наступает гармония мысли «одинокого белого паруса» с общественным сознанием. Проще говоря, и волки сыты, и овцы замолкают…

Борис Николаевич Ельцин до такого не опускался. Борис Николаевич бил просто из танков — прямой наводкой! «Надежды маленький оркестрик под управлением любви…» — как певал Булат Шалвович Окуджава.

Не по этому ли поводу польский писатель Казимеж Пытко в декабре 1993 года — вскоре после расстрела «дорогих расеян» — и высказал свое суждение в газете «Пшеглянд тыгодневны»: «Группа из 33 выдающихся российских писателей, включая Булата Окуджаву, Василя Быкова и Григория Бакланова, — это было в заявлении литовского писательского клуба — потребовала от президента Ельцина закрытия нескольких десятков журналов, роспуска радикальных оппозиционных партий и осуждения «предводителей мятежа таким образом, чтобы это не напоминало позорного фарса, в который превратился процесс над руководителями августовского путча 1991 года». Могло показаться, что долгом писателя, особенно известного, является исследование человеческой души, поиска подоплеки каждого явления или процесса, как говорится, умения разделить волос на четыре части, — рассуждал Казимеж Пытко, с горечью признавая диктатуру демократов над духом, мыслью и словом писателя: — Все чаще литераторы начинают выражаться короткими солдатскими словами. Посадить, запретить, ликвидировать!..»

Любитель изящной словесности, больше известный под псевдонимом «Толик Рыжий», как-то признался: «Я перечитал всего Достоевского и теперь к этому человеку я не чувствую ничего, кроме физической ненависти. Он, несомненно, гений, но когда в книгах я вижу его мысли о том, что русский народ — народ особый, богоизбранный… мне хочется порвать его в куски»!..

Чубайс не одинок. Дух «комиссаров в пыльных шлемах» витает над Россией, и с иезуитским коварством вечно передовой отряд российской интеллигенции разыгрывает трагедию гибели терпеливого, но «самого непокорного на земле народа».

Вот одно письмо-обращение патриотов России ее президенту: «Господин Президент! Невзирая на объявленные Конституцией Российской Федерации права и свободы, гарантом которых Вы являетесь, в нашей стране, где русских 82 процента, устанавливается режим антирусского тоталитаризма, нарастает геноцид русского народа, продолжается его катастрофическое вымирание. Против русских развязана широкомасштабная война, орудия которой — ужасающая нищета, не ограниченные ничем аборты, повальное спаивание населения, безудержная травля молодежи наркотиками, дебилизация и развращение народа через средства массовой информации, лишение граждан России бесплатного образования, здравоохранения, жилья.

Всех тех, кто имеет мужество говорить об этом, обличать преступников во власти: коррупционеров, грабителей общенародных богатств, предателей национальных, государственных интересов России, — тех, кто возвышает голос в защиту русского народа, бросают за решетку по 282-й статье, которая стала преемницей печально знаменитых 58, 70 и 72-й политических статей. Тюрьмы вновь наполняются политзаключенными.

Нас, русских, за то, что мы хотим по-русски жить на своей родной земле, быть хозяевами своей земли, гноят в тюрьмах, уничтожают. Расстрелян русский офицер, полковник ГРУ, главный редактор газеты «Казачьи ведомости» Владимир Наумов, тяжело ранен главный редактор газеты «Я — русский» Александр Иванов-Сухаревский, брошены за решетку писатель Юрий Екишев (г. Сыктывкар), писатель Юрий Шутов (г. Санкт-Петербург), писатель Иван Миронов (г. Москва), публицист Игорь Терехов (г. Благовещенск), редактор газеты «Родная Сибирь» Игорь Колодезенко (г. Новосибирск), издатель журнала «Русский хозяин» Александр Червяков (г. Москва), петербургский журналист-правозащитник Николай Андрущенко, осуждены главный редактор газеты «Русский вестник Кубани» Надежда Донская, главный редактор самарской газеты «Алекс-информ» Олег Киттер, искалечен ОМОНом известный правозащитник, доктор юридических наук Олег Каратаев, под судом и следствием директор издательства «Витязь» Виктор Корчагин, главный редактор газеты «Русь православная» Константин Душенов, директор петербургского клуба «Русская мысль» Татьяна Андреева, руководитель издательства «Царское дело» Сергей Астахов (г. Санкт-Петербург), главный редактор газеты «Московские ворота» (г. Обнинск, Калужская область) Игорь Кулебякин, редактор новороссийской газеты «За Русь!» Сергей Путинцев, главный редактор хабаровской газеты «Край» Борис Толщин, публицист, доктор технических наук Владислав Никольский (г. Санкт-Петербург), журналист из Северодвинска Георгий Знаменский. Взорвана редакция газеты «Русский вестник», сожжена редакция газеты «Патриот», запрещены газеты «Дуэль», «За русское дело», «Русская Сибирь», лишены выхода в эфир питерские радиогазеты «Слово», «Православное радио Петербурга», прекращено вещание «Народного радио» на Санкт-Петербург, под шквалом предупреждений о закрытии издательство «Алгоритм» (г. Москва), газеты «Завтра» (г. Москва), «Отчизна» (г. Новосибирск), «Новый Петербург», «Волжская заря» (г. Самара), «Русь благословенная» (г. Волгоград), разгромлены издательства «Пересвет» (г. Краснодар), «Белые альвы» (г. Москва). Под запретом прокуратуры книги писателей Юрия Петухова, Бориса Миронова, Олега Платонова. И это далеко не полный список преследуемых по 282-й статье русских писателей, журналистов, издателей».

С таким письмом к президенту РФ обратились всемирно известный академик Игорь Шафаревич, депутаты Государственной Думы — бывший министр обороны России Игорь Родионов, Виктор Алкснис, Андрей Савельев и Юрий Савельев, многие писатели, публицисты, общественные деятели. В письме подчеркивается:

«282-я статья стала гильотиной для русских патриотов, топором палача в руках ненавистников русского народа. Мафия протащила эту статью в Уголовный Кодекс, чтобы пресечь огласку своих преступлений. Абсолютно незаконная статья, потому что по сути своей противоречит Конституции Российской Федерации, Всеобщей декларации прав человека, Европейской конвенции о защите прав человека и основах свобод, Международному пакту о гражданских и политических правах, подписанных нашей страной! — И от имени общественности — людей совести и долга, которые не могут молчать, когда попирается само право на жизнь русского народа, письмо-обращение к президенту России заканчивается словами:

— Мы требуем отменить 282-ю статью Уголовного Кодекса Российской Федерации как способствующей геноциду русского народа!

Мы требуем немедленного освобождения писателей и журналистов, ставших в России политзаключенными!»

Упомянутый выше писатель Э. Тополь, откровенно назвавший фамилии маркитантов очередной «перестройки» России, тоже не выдержал и по-своему обратился к соплеменникам: «В стране нищета, хаос, отчаяние, голод, безработица, мародерство чиновников и бандитов. Наши возлюбленные, русские женщины, на панели. Так скиньтесь же, черт возьми, по миллиарду или даже по два, не жидитесь!..»

Слова эти улетели на ветер. Не доходят до толстосумов и слова московского рабби А. Шаевича: «Когда плохо, любой еврей это понимает, любой еврей: если плохо русским, не будет хорошо и евреям». Как в давнем 1918-м, патриотам России летят угрозы судами, расправами, тюрьмами. И не пустуют на святой Руси ни «Кресты», ни «Матросская тишина», ни множество других тюрем и СИЗО. И словно на перекличке эпох — режимов? — долетают до нас строки писем Василия Сталина из камеры Владимирского централа. Думаю, именно он стал первой жертвой оцепенения народа от холода, который как точно заметил патриарх Алексий, почему-то называют «потеплением»…

Дело «Флигера» и других

«После смерти И. В. Сталина отец каждый день ожидал ареста. И на квартире, и на даче он был в полном одиночестве. Друзья и соратники в одночасье покинули его. — Это из воспоминаний Надежды Васильевны. — С. Аллилуев кривит душой, когда говорит, что отец провел последний месяц в пьянстве и кутежах. Он знал, что в ближайшие дни последует его арест. Видимо, поэтому он и просил меня быть с ним. Однажды, вернувшись из школы, я обнаружила пустую квартиру, отца уже увели, а дома шел обыск…»

Василия Сталина под кличкой «Флигер» упрятали в тюрьму на Лубянке. Почти два года боевого генерала возили в «воронке» на допросы Военной коллегии, а потом Василия поместили в Лефортовские казематы.

Кира Аллилуева оставила воспоминания об этом заведении: «Лефортово — страшная тюрьма… Во времени я ориентировалась благодаря еде. Кормили два раза в день. В 6 часов утра давали полбуханки черного хлеба и чайник — на весь день. Никакого ножа, конечно же, не полагалось, приходилось отламывать ломти хлеба руками. В 6 часов вечера был одновременно обед и ужин…

Раз в день минут на двадцать-тридцать выводили на прогулку. Двор круглый и разделен на сектора, как велосипедное колесо спицами. А в центре на сторожевой вышке часовой с оружием. Так и ходишь по своему загончику…

Все в тюрьме было страшно. И одиночество, и мысли. И допросы. Допрашивали следователи глубокой ночью и в предрассветные часы. Возможно, потому что человек в это время особенно беззащитен и не способен ясно мыслить — он словно обезоруженный… Никакого стула нам, арестованным, не полагалось. Допрашиваемый человек по несколько часов мог стоять навытяжку перед столом, за которым сидел следователь. Сильный свет лампы бил прямо в лицо, и начиналось…

Вопросы, которые задавал мне следователь, были самыми разными, часто откровенно дурацкими… Кроме меня и следователя в кабинете во время допроса всегда находилась и стенографистка. Она записывала мои показания. Я отвечала, как могла. И вдруг обратила внимание на то, что говорю два слова, а она строчит и строчит. Потом подает мне листы, исписанные мелким, неразборчивым почерком, чтобы я их подписала. А ты находишься в таком состоянии, что прочитать это не в силах. Да и вообще, — подпишешь — не подпишешь — какая разница? Они все равно писали то, что хотели. Но когда не подписывали, начинали издеваться, пытать…»

Так, до января 1956-го и арестант «Флигер» подписывал в Лефортовской тюрьме всякую чертовщину, вошедшую в историю его «Дела», как протоколы допроса. Да и сам-то Василий Иосифович постарался — такого нагородил следователям по Особо Важным Делам МВД СССР, что верить его показаниям могли только полные идиоты. Заявил, например, что авиацией округа командовал плохо — это при том, что несколько лет подряд защитники московского неба были лучшими среди равных. А как показали себя в Корейской войне!..

Чиновники от правосудия — исполнители воли кремлевской верхушки — расспрашивали бывшего командира полка, бесстрашного летчика, участника Сталинградской битвы, о его боевой работе и сбитых самолетах противника. Василий Сталин не стал даже говорить с ними по этому поводу. «Ничего не сбивал!» — бросил он холеным, попрысканным «Шипром» чекистам — и все. Да, кончено. Он вообще не воевал. А воевал за сына Сталина лицедей Каплер, Светкин хахаль. Прямо со сцены лагерного музыкального театра взлетал с девочками — и в бой!.. Вон он, вернулся в белокаменную жив-здоров.

Все записывали следователи по Особо Важным Делам — что нес им летчик Василий. Например, как на даче он завел трех коров — одного ведра молока на день ему не хватало. А чтобы прокормить их, использовал «фураж из ВВС МВО». То есть, командующий приворовывал сено, приписанное по 5 «А» продовольственной норме летчикам реактивной авиации. И еще траву свежую отбирали у нас от летной нормы.

Опять же, на даче сына Сталина куры яйца несли и овощи росли всякие. Так вот, как записано в протоколах допроса, Капитолина, жена генерала Сталина, вместе со своей матушкой и сестрами торговали на рынке натуральными продуктами с той дачи-то. Телегу картошки навалят — и покатили в столицу, на Тишинский рынок. А то и капусты воз везут дорогим москвичам. Яички свежие от невестки Иосифа Виссарионовича хорошо шли. Это нормально. Это как бы — тоже вот «царевна» — Танечка Дьяченко наберет в альпийских-то лугах, неподалеку от фамильного замка, скажем, редиски — и в Расею, самолетом! Как ее батюшка говаривал: «Паньмашшта-а…»

Василий Сталин мог бы насмешить высокую шишку по Особо Важным-то Делам — генерала Владзимирского — имей тот хоть чуточку юмора и здравого смысла. Речь по поводу занесенного в протоколы охотничьего хозяйства командующего ВВС округа. На заброшенном полигоне авиаторы установили три финских домика, добираться до которых можно было только автодрезиной по узкоколейке или связным Як-12 — он же служил для связи с Москвой. Вот и все хозяйство. Василий Сталин всего-то два раза был там.

А вот генерал Владзимирский, если бы его в 1953 году не расстреляли, мог бы с большим интересом посмотреть хозяйство для охоты «нашего дорогого Никиты Сергеевича», которое он сгонобобил в заповедных белорусских краях вскоре после взятия власти. Под шифром «стройка номер один» там возвели царственный павильон — с каменными колоннами, мраморными стенами, дубовым паркетом на полу. Рядом, по Его велению, построили двухэтажные коттеджи, где были и камины, и ванные, и отдельные туалеты. А для стрельбы «царь Никита» поднимался на дерево со специально оборудованной там площадкой. Через амбразуру было видно, как на водопой приходили косули. Говорят, их даже приучили являться туда в определенное время. Так что Никите оставалось только нажать на курок — и пошел пир горой! Благо, на дереве по леву и праву руку от амбразуры в готовности стояли лучшие коньяки и прочие напитки для отважного охотника…

Короче, следователи старались. Дело «Флигера» для безопасности и процветания страны было Особо Важное, так что в начале августа 1953 года министр карательного аппарата С. Круглов уже докладывал Президиуму ЦК КПСС: «Сталину В. И. было предъявлено обвинение в том, что, являясь командующим ВВС МВО, в течение 1947–1952 гг. совершал уголовные преступления, выражавшиеся в незаконном расходовании, хищении и присвоении государственного имущества и денежных средств, склоняя к этому подчиненных ему по службе лиц.

Кроме того, допускал враждебные выпады и антисоветские клеветнические измышления в отношении руководителей КПСС и Советского государства, а также высказывал намерение установить связь с иностранными корреспондентами с целью дать интервью о своем положении после кончины Сталина И. В.

Во всех предъявленных обвинениях Сталин В. И. признал себя виновным и следствием совершенные им преступления полностью доказаны.

Свою преступную деятельность объяснял тем, что ему легко удавалось осуществлять все свои прихоти, поэтому в нем развились дурные качества, такие как зазнайство, тщеславие и карьеризм, результатом чего и явились его морально-бытовое разложение, а затем и политическое падение…»

Умели слуги Фемидовы под нужные статьи формулировочки накручивать. Командующий ВВС округа генерал Сталин лошадиный манеж строил? Строил. Команде мотоциклистов вместо валенок ботинки купил? А шапки-ушанки на шлемофоны заменил? Забор вокруг КПП в Куркино поставил? А на даче у себя свинью Борьку за чей счет откормил? А капустой да картошкой с огорода Сталина теща торговала?..

Министр Круглов понимал — на приличную статью все это, конечно, не тянет. Вот обвинение в «политическом падении» — уже звучало. Тут подходила, скажем, статья 58–10 ч. 1 УК РСФСР. Шибко ведь много знал Василий Иосифович о кремлевской-то братве. Нехорошо. Получается, что враг народа. А с корреспондентами из-за бугра грозился встретиться? Зачем? Шпион, выходит. Да. Английский шпион. А может, японский. Или тот и другой. Чтоб наверняка — если не «вышку», то в кандалы, в темницу на долгие годы вражину этакого!..

Нынче совсем другое дело. Нынче демократия. Шпионов не стало. Что у нас шпионить, что еще тайного-то скрывать от задушевных партнеров? Тех, кто лоялен к политике да интересам чужих стран, подрабатывает на них, величают теперь агентами влияния. Их не трожь — у них двойное, а то и тройное гражданство.

С врагами народа нынче тоже не все так просто. Они, конечно, есть. Полторы тыщи в октябре 1993-го отстреляли в белокаменной, а сколько таких — неотстрелянных — по всей-то Руси осталось… Сидят, пань-маш, страдают над сериалами. Поля колхозные за двадцать-то лет дикими кустами заросли, фермы развалились, заводы, доставшиеся с советской поры почадили-почадили да сдохли. Что на уме у электората? Жрать ведь хотят!..

Выручил «всенародноизбранный». Придумал: вместо «враг народа» в обиход дорогих расеян запустить термин «краснокоричневые». Красный, значит, от большевиков. Коричневый — от фашистов. Удобно-то как. Все, кроме демократов, и под колпаком!.. А они, быстро сообразив, еще небольшую доработочку внесли — фашизм назвали русским. Как говорится, мелочь, а приятно. Мафия, скажите, какая? Русская. Дуры-старухи на эстраде, которые кобенятся, несут людям пошлятину, безграничное жлобство — их номер как называется? «Русские бабки». Почему русские? К месту и не к месту наши либералы любят напоминать, что в стране РФ проживает 160 всяких народов и народностей. Так почему фашизм русский, а, например, не еврейский? Или любой другой — из тех 160. Почему мафия русская, если все московские рынки в руках кавказцев и азиатов? Пройдите улицей, по которой президент России каждый день на работу пролетает в бронированном автомобиле — Новый Арбат называется, развернитесь и загляните на старый Арбат, еще на Остоженку, Пречистенку — названия-то какие? А кабаки там почти сплошь грузинские. Вах, «Генацвали» там, вах, «Генацвали» сям, «Шеш-беш», кавказская кухня, «Шашлык-Машлык»…

Еврей Кобзон поет по-еврейски песню еврейской маме. Прекрасно. Хотя не понято, что он там хочет сказать. Что-то тоскливое. Но почему публику должны смешить вертлявые «русские бабки»? Ведь когда началась война с немцами, появился плакат с образом именно русской женщины. Там был призыв: «Родина-мать зовет!» И на своих плечах русская женщина вынесла всю тяжесть войны: в прямом смысле вместо лошади пахала — тянула стальной плуг, в холодных цехах снаряжала снаряды для фронта. После войны русская женщина восстанавливала разрушенные врагом дороги, укладывала неподъемные шпалы, поднимала хозяйство в колхозах — на свинофермах, в полях…

Над чем же смеетесь, братие? Простым русским женщинам, раньше времени стареющим, нашим терпеливым, многострадальным матерям надо низко-низко поклониться, покаяться и просить прощения за то, что так и не создали им достойной жизни…

«Демократические» реформы довели Россию до ручки, и с душевной болью к соотечественникам обращается бывший министр печати Борис Сергеевич Миронов: «Сейчас против России ведется самая опасная и коварная война, какой она еще не знала. Всегда был ясен и четко обозначен враг, были рубежи, были фланги, была передовая, был тыл, были, наконец, союзники. Сейчас же нас убивают, а врага как бы и нет. Убивают продуманно, спокойно и уверенно, и будут убивать до тех пор, пока русский народ не исчезнет совсем. Нас убивают за то, что мы, русские, встали поперек дороги тем, кто рвется к мировому господству».

Видный общественный и политический деятель, Борис Миронов имел однажды неосторожность — «страха ради иудейска» — объявить на весь белый свет, что у мужа Наины Иосифовны Ельциной все кремлевские советники — евреи. Мать честная, что же поднялось-то в демократической прессе! — та-акой хипишь, куда на хрен. А, казалось бы, из-за чего шум-то. Что тут плохого, если умные люди наставляют бывшего секретаря обкома коммунистической партии, как жить и работать, учат, как вести себя в культурном обществе, а министр это заметил и рассказал всем.

Вот, скажем, помочился президент за хвостом самолета после посадки — и тут же идет руки жать встречающей его делегации. Не очень хорошо. И вчерашним партийцам-единомышленникам деревянными ложками выстукивать ритмы по лысинам нехорошо. Они ведь уже и сами с усами — султаны, президенты такие же. А упиваться вусмерть в самолете, готовясь к встрече с руководством чужедальней страны — разве допустимо такое?..

Вон старик Киссинджер, на что, казалось бы, все знает и все понимает, а регулярно летает к нам, в Россию, через океан да Европу. Сядет дедушка рядом с президентом за кремлевским-то столиком, президент скажет дедушке пару слов перед телекамерой — он и улетает довольный. Культура!.. Зачем летает к нам этот дедушка? А Бог его знает…

Бориса Сергеевича Миронова из министров, понятно, убрали. Назвали фашистом, а у него против фашистов и отец, и мать воевали. Тогда он написал статью «Россия жаждет идеала». Ну, тут, как нынче говорят, воще! Бывшего министра принялись обвинять и национализме, и в антисемитизме. Он подал в суд — хотел узнать, все-таки за что уволен. Тогда ему прямо и сказали: «по политическим соображениям…»

Вот здесь и вернуться бы к зэку Сталину. Главная-то статья, по которой его упрятали за колючую проволоку, была по тем же «политическим соображениям». Сыну Сталина дали срок — 8 лет тюрьмы. Читатель может спросить, ну а министр Миронов-то как? А что, как: был бы человек — статья найдется. Она нынче хорошо идет под циферкой 282 УК РФ, это значит разжигание розни между народами да еще под фанфары борьбы с экстремизмом!

После незаконного задержания Б. Миронова и быстрого этапирования его в Новосибирск Главный Совет Союза русского народа выступил с заявлением, принятым на съезде Союза. В заявлении говорилось о политических репрессиях против русских патриотов, подчеркивалось, что в России нынче трудно найти регион, где не арестовывали бы и не судили русских людей за их политические и религиозные взгляды, которые противникам нашего народа вздумалось объявить «экстремистскими» и «разжигающими».

«Меня сегодня судят за то, что я посмел коснуться самого запретного в стране с 1918 года — преступной еврейской мафии… — уже на суде говорил Борис Миронов и подчеркнул, что раскрути незаконные действия губернатора Новосибирской области Толоконского, привлеки за преступления, которые он совершал на этом посту — завтра может встать вопрос о преступлениях Фридмана, Авена, Смоленского, Вексельберга, Когана, Абрамовича, Кириенко, Чубайса, находящихся сегодня под надежным непробиваемым панцирем своей этнической принадлежности. Сегодня тронуть кого из них — значит, вызвать вой и визг об антисемитизме, которого все так страшатся с кровавых 20-х годов, когда без суда и следствия ставили к расстрельной стенке только за то, что кто-то неодобрительно отозвался о еврее…»

Узнав о преследовании бывшего министра печати, харьковский раввин Эдуард Ходос выступил в его защиту: «Отдавая должное смелости и таланту русского человека Бориса Миронова, не могу не отметить особо ту невероятную, предельную, где-то даже надрывную обнаженность изболевшейся русской души, которая присутствует в каждом слове его книг. Я, еврей, чувствую эту русскую боль, как чувствую и боль украинскую и свою собственную боль за то, что происходит сегодня на нашей земле. Голосом Бориса Миронова говорит сегодня русская совесть и если кому-то покажется, что говорит слишком резко, то нужно просто понять — резкость эта оправдана, тема обязывает».

Что и говорить, тема сурова — тема маркитантов кровавого 1918 года и внуков их, вспорхнувших над Равниной Русской в конце ушедшего века…

«Прочитав изданную в 2002 году книгу «Иго иудейское», автором которой является Борис Миронов, я обнаружил поразительное совпадение нашего видения происходящего, выводов, к которым мы оба приходим, и главное — взглядов на возможность освобождения от Зла, которое Миронов называет «игом иудейским», а я — иудео-нацизмом, — делится своим сокровенным председатель Харьковской еврейской религиозной общины Э. Ходос и, как капризных, неразумных братьев своих, рабби учит: — Не надо толерантно морщить нос при слове «жид», которое часто употребляет Миронов, — еще сравнительно недавно это обозначение еврейской национальности никого не коробило, а было языковой нормой. Вспомните известный рассказ Александра Куприна «Жидовка»… и автора рассказа никому не приходило в голову обвинять в антисемитизме».

А Марина Цветаева, ее дневниковый очерк «Вольный проезд» с комиссаром Иосей Капланом и невозмутимой «тещей»? «Да что ж это вы, голубчик, всхорохорились? Подумаешь — «жид». Да у нас вся Москва жидом выражается, — и никакие ваши декреты запретные не помогут! Потому и жид, что Христа распял!..»

Или стих Марины Ивановны «Евреям», написанный в том 1920 году, когда, как замечает Борис Миронов, «без суда и следствия ставили к расстрельной стенке только за то, что кто-то неодобрительно отозвался о еврее». Приведу тот стих полностью.



Так бессеребренно — так бескорыстно,

Как отрок — нежен и как воздух синь,

Приветствую тебя ныне и присно

Во веки веков, — Аминь. —

Двойной вражды в крови своей поповской

И шляхетской — стираю письмена.

Приветствую тебя в Кремле московском,

Чужая, чудная весна!





Кремль почерневший! Попран! — Предан! — Продан!

Над куполами воронье кружит.

Перекрестясь — со всем простым народом

Я повторяла слово: жид.

И мне — в братоубийственном угаре

— Крест православный — Бога затемнял!

Но есть один — напрасно имя Гарри

На Генриха он променял!





Ты, гренадеров певший в русском поле,

Ты, тень Наполеонова крыла, —

И ты жидом пребудешь мне, доколе

Не просияют купола!



Критик Л. Ашкинази по поводу Цветаевой высказал такое соображение: «Антисемитами были многие великие российские (и в том числе — русские) писатели и поэты. Ну еще один…жалко, ежели так, но надо ли стулья ломать?..»

В Израиле, в местечке Афуле живет ветеран Великой Отечественной войны Генрих Натанович. Его суждения о жизни тоже далеки от воплей маркитантов, ностальгирующих по расстрельным Указам Лейбы Троцкого да Янкеля Свердлова. «Мы живем среди людей, мы выросли среди русского языка, среди мировой культуры на русском языке — и что же нам теперь предлагают?! Отказаться от Гоголя, Достоевского, Чехова, Бунина, Толстого, даже Пушкина и Цветаевой, потому что натыкаемся у них на то, что нам, как евреям, неприятно слышать?..» — эко ведь здраво рассуждает старый солдат!

И в Израиле Марину Цветаеву вовсю читают на иврите — в переводе М. Литвак. Там, в местечке Реховот, действует Культурный центр, где традицией стали Цветаевские чтения, и никто «толерантно» не морщит нос при слове «жид». Так что не в этих трех буквах причина тревоги наших либералов — вечно передового отряда, дозорных орды маркитантов.

«Меня судят и обвиняют сегодня не за действия, как того требует законодательство, не за дела и поступки, меня судят сегодня за честно сказанное слово русского человека на своей родной русской земле. Меня посадили на скамью подсудимых, пропустив через тюрьму, а в устрашение бросили и уже больше года держат без единого следственного действия в застенках «Матросской тишины», самого тяжелого изолятора в стране 99/1, специально жестоко оборудованного для самых страшных преступников власти — членов ГКЧП, моего сына, держат его как политического заложника, — все это беззаконие творят те, кто всерьез возмечтал, чтобы мы, русские, забыли и свое родное имя, и свое право жить на русской земле по законам и правилам правды и чести, завещанным нам нашими отцами и дедами, открывшими эту землю, освоившими и защитившими ее»…

Кира Аллилуева в общих чертах рассказала, что это за тюрьма «Лефортово», как там добивались от зэков нужных признаний. Мой хороший приятель, коллега по редакции военных мемуаров Костя Телегин, сын известного члена Военных советов ряда фронтов минувшей войны, как-то показал мне письмо отца Молотову. Оно было из лагеря Переборы, где генерал уже отбывал наказание. А перед этим с ним работали по тому же столичному маршруту, который хорошо запомнился и Василию Сталину.

Вот генерал К. Ф. Телегин пишет: «26 февраля 1948 года я был спешно переброшен из внутренней тюрьмы МГБ в Лефортовскую тюрьму и в тот же день дважды был подвергнут чудовищному, зверскому избиению резиновыми дубинками следователями подполковником Соколовым и ст. лейтенантом Самариным. Эти истязания продолжались ежедневно до 4 марта 1948 года, у меня были вырваны куски мяса (свидетельство этому у меня на теле), сильно поврежден позвоночник, боль в котором преследует меня и по сей день, бедренная кость. Ум, воля, сердце были парализованы. Единственным моим желанием и просьбой к палачам было, чтобы они скорее убили меня, прекратили мои мучения…

Палачи, истязая меня, садились мне на голову и ноги, избивали до невменяемости, а когда я терял сознание — обливали водой и снова били, потом за ноги волокли по каменному полу в карцер, били головой об стену, не давали лежать; сидеть я не мог, в течение полугода я мог только стоять на коленях у стены, прислонившись к ней головой. Меня морили голодом, мучили жаждой, постоянно не давали спать — как только я засыпал, мучители начинали все сначала. Я даже забыл, что у меня есть семья, забыл имена детей и жены, за что подвергался новым истязаниям. Полтора года после этого я был буквально невменяемым; к своей судьбе, дальнейшей жизни я был не только безразличен, но горячо желал, чтобы она возможно скорее закончилась.

Вот в этих условиях, при глубочайшей травме нервной системы, в состоянии сильнейшей душевной депрессии, я подписывал протоколы в их формулировках, по их желанию, даже не читая их…»

Как и Василия Сталина, генерала Телегина обвиняли по ст. 58–10, но на первом судебном заседании эту статью и ст. 58–11 с Константина Федоровича сняли, оставив только ст. 193-17. Осудили его на 10 лет. Вскоре, однако, суд «переквалифицировал» ст. 193-17 на «Указ Президиума Верховного Совета СССР от 7 августа 1932 года» и обвинение пошло по делу расхищения социалистической собственности во время пребывания генерала в Польше и Германии.

В одной из московских газет в канун 60-летия Великой Победы бывший мэр Гавриил Попов закатил несколько статей под рубрикой «Правду, только правду, всю правду»! «Надо рассказать уже известное мне обо всей Отечественной войне. Бездумно кланяться «великим тем годам» я больше не хочу, точнее, не могу. Накланялся…» — пишет Гавриил и погнал известное ему «обо всей Отечественной войне» (назвать Великой ту войну, как это принято считать нашим народом, Гавриил не мог — для него она не Великая).

Любопытное исследование получилось у демократа. В преддверии юбилея мэр Попов напомнил ветеранам, как из покоренной Германии волокли те на святую Русь 190 000 ковров, 60 000 роялей, 940 000 кроватей, шкафов, табуреток, 265 000 настенных и настольных часов, «а также 186 вагонов отборного вина».

«Но не только кофточки были солдатской добычей. Ею стали немецкие женщины и девушки. — пишет бывший в молодости секретарь комитета ВЛКСМ МГУ им. М. В. Ломоносова Гавриил Попов и, ссылаясь на книгу какого-то К. Райана «Последняя битва», рассказывает «московским комсомольцам», как четверо русских солдат загнали родителей и троих детей немки Урсулы в подвал и «затем, по очереди, изнасиловали ее»…

Вот он, один из многочисленного хора маркитантов — преподаватель политэкономии социализма, доктор экономических наук, профессор, действительный член Российской академии естественных наук, председатель Российского движения демократических реформ, — для которого, поди, если фашизм, то непременно, русский, если мафия, то русская, солдат-насильник — тоже русский! Гавриил Попов не хочет больше «бездумно кланяться «великим тем годам» и продолжает «все эти сведения»:

«Бомбоубежище в Кренцбере кишело русскими солдатами, выискивающими девушек и женщин. Девушек загоняли в квартиры наверху и насиловали. Всю ночь раздавались их крики…» Рассказал бы Гаврила, что сделали с великой Россией — униженной, оскорбленной, вымирающей — реформаторы-демократы, в какую клоаку превратилась белокаменная столица в годы его правления, как на старинном Арбате генералы сдавали торгашам свои шинели и боевые ордена, чтобы выжить, как беспризорные мальчишки торговали порнографическими журналами, как в мусорных ящиках русские интеллигенты искали объедки с барского стола.

Гавриил Попов не хочет кланяться «великим тем годам» и вот ущучил, как «за счет немецких строительных материалов и руками военнопленных» маршалу К. Рокоссовскому и маршалу И. Пересыпкину строили дачи. Ах, окаянная душа Гаврила! — до чего договорился… Ну, об «алчности» маршала Жукова кто нынче только не писал. А вот, оказывается, что чекисты конфисковали у члена Военного совета его фронта К. Ф. Телегина: 16 килограммов изделий из серебра, 218 отрезов шерстяных и шелковых тканей, 21 охотничье ружье, гобелены французских и фламандских мастеров… Гавриил не верит, что все это трофейное для себя и для родни можно было купить в поверженной Германии. «Жуков юлит и лукавит. Забрал, не покупая и не оплачивая. То он «забыл» о мебельном эшелоне, отправленном в Одессу, то многое считал «подарками от разных организаций», то обвиняет своего охранника, что тот не выполнил его указания сдать гобелены в какой-нибудь музей».

Внесу некоторую ясность по поводу встревожившей душу мэра-буржуя «добычи» победителей. В сорок пятом, одновременно с вступлением союзных войск в Берлин, в Германии была введена в обращение оккупационная марка — единая для всех зон. Тогда же из Москвы пришло разъяснение А. Микояна по этому поводу: оккупационная марка на территории Советского Союза хождения не имеет, не принимается и не обменивается, поэтому должна быть потрачена на территории Германии. Две тогдашних марки составляли один рубль. Цены в немецких магазинах оставались старые — как «при Гитлере». И вот некоторые из них:

Шелк (в отрезах по 4 метра) стоил от 5 до 10 марок за метр.

Шерсть — от 30 до 35 марок.

Драп на пальто — 40–45 марок.

Обувь дамская — 25 марок пара.

Ботинки мужские — 35 марок.

Чулки шелковые — 3 марки пара.

Белье трикотажное (женское) — 12–15 марок гарнитур.

Ковры (фабричные) — 120–250 марок (в зависимости от размера).

Ковры (шерстяные) — 1000–3000 марок.

Шуба — 2500–5000 марок.

Горжетка из чернобурок — 120–250 марок.

Спальный гарнитур — 1500–1800 марок.

Столовый гарнитур — 2000 марок.

Рояль — 1500 марок.

Аккордеон «Hohner» — 400–600 марок.

Хрустальная ваза — 30–80 марок.

Сервиз из саксонского фарфора — 250–350 марок.

Фужеры хрустальные цветные — 5–10 марок штука.

За четыре пачки сигарет в обменных магазинах можно было взять большую хрустальную вазу в серебре. За две буханки хлеба — японский сервиз. Продукты после капитуляции немцы получали по карточкам — из запасов продовольствия советских оккупационных войск.

Так вот Костя Телегин, в конце войны он был старший лейтенант, имел боевые вылеты на истребителях, рассказывал, что его отец, как член Военного совета фронта, получал в месяц 20 000 марок. Командир дивизии — 10 000 марок. Все оклады были установлены лично Сталиным.

Что же получается: жги те марки на костре, обклеивай ими, как в свое время керенками, стены или все-таки покупай, что хочешь? На одну месячную получку генерал Телегин мог без всяких проблем купить 13 спальных гарнитуров, 700 шерстяных отрезов, 20 великолепных ковров, 4 дорогих шубы (из нутрии), 250 самых дорогих хрустальных ваз, 4000 хрустальных фужеров! А неплохие картины неизвестных художников стоили 200–400 марок. Стало быть, одна месячная зарплата — и готова домашняя галерея из 50–100 картин.

Гаврила горюет — у маршала Жукова оказалось 44 дорогостоящих ковра. Эх, мэр… Заглянул бы лучше в кошельки незабвенной «семибанкирщины». Где нынче все эти фридманы, авены, кохи, гусинские, смоленские?.. На сколько миллионов потянул замок президентовой дочки Танечки, остров в Балтийском море сынка одной питерской начальницы?.. А флотилия яхт орденоносца Ромы Абрамовича на чьи деньги построена?..

Костя Телегин рассказывал, как чекисты при личном участии министра Абакумова вывозили из дома все их имущество — вплоть до кухонной посуды и грязного детского белья из корзинки в ванной. Несколько заказных охотничьих ружей чекист взял как дрова, с тех пор вещи Телегина и Жукова навсегда и пропали. Даже добро, приобретенное семьей Константина Федоровича за 30 лет совместной жизни, было записано как «трофейное, награбленное».

Вернувшись из заключения, генерал Телегин обратился в ЦК партии с вопросом о возвращении конфискованного имущества. Ему тогда тонко намекнули — а не желает ли генерал снова посидеть в северных лагерях?.. Костя передал реакцию Жукова по поводу того запроса отца: «Дурак! К кому обратился? Ты их не знаешь! Да если к ним в лапы что попало — с зубами не вырвешь. Я не обращался, пусть подавятся этим барахлом…»

Замечу, Костю и его сестру Августину после ареста отца с работы уволили и семь месяцев никуда не принимали. Дома — больная мать, малолетняя племянница, приемный брат-школьник. Продать нечего — все вывезли после обыска, как было кормить семью?.. В такой обстановке — уже гражданский безработный пилот — сын члена Военного совета Телегина обратился к «дяде Косте» — маршалу Советского Союза К. К. Рокоссовскому.

«Константин Константинович на мой телефонный звонок ответил твердо: «Заходи!» — вспоминал Костя подробности той встречи и нелегкого разговора о судьбе отца. — Рокоссовский прямо сказал, что ни в какую вину моего отца, с которым прошел от Сталинграда до Варшавы, не верит. Спросил, где бы я хотел работать, а потом положил на стол несколько листков бумаги, ручку и сказал: «Пиши мне, тезка, как депутату Верховного Совета».

Вскоре Косте предложили работу — летать в Якутии на аэрофотосъемки экспедиций геологов. Сыну Сталина — террористу, антисоветчику, расхитителю народного добра и вообще врагу народа! — такого защитника не нашлось. А конфисковать «в пользу нищих» у боевого генерала оказалось нечего. Автомашина, мотоцикл, охотничьи ружья, подаренные отцом, шашка Ворошилова, да седло от «дяди Семы» Буденного — вот и все было богатство сына вождя.

«Поклонимся и мертвым и живым»

Зэк «Флигер» 3 января 1956 года спецэтапом был доставлен в тюрьму № 2 Управления МВД Владимирской области, более известную, как Владимирский централ. Построенная еще при Екатерине II, как пересыльная тюрьма для каторжников, мрачным видением с непереносимым смрадом сотен параш и человеческих тел стояла Владимировка вот уже не первую сотню лет. Толстые стены сооружения, окованные сталью дубовые двери камер, крохотные окошечки — отсюда никому не удавалось бежать. Приговоренный к пятнадцати годам тюремного заключения начальник иностранного отдела НКВД генерал П. Судоплатов вспоминал:

«Режим в тюрьме отличался строгостью. Всех поднимали в шесть утра. Еду разносили по камерам: скудную пищу передавали через маленькое окошко, прорезанное в тяжелой металлической двери камеры. Голод был нашим постоянным спутником. При царе, это в 1907 году, узников централа кормили согласно такому вот меню: на завтрак — чай, сахар, хлеб. На обед — щи, в котором мяса было больше, чем капусты, или окрошка. На второе — котлета с картофелем или жаркое. А вечером — каша гречневая или ячневая с салом. Кто-то из эстрадных хохмачей однажды заметил, что у нас нынче одна половина всех мужиков сидит в тюрьме, а вторая их охраняет. Думаю, с таким раскладом меню по тюрьмам рванула бы и вторая половина российского электората…

Все остальное в централе осталось, как при царе. Постель поднималась к стене и запиралась на замок. Сидеть можно было — на стуле, привинченном к цементному полу камеры. Туалет заменяла параша. Зэков выгуливали от получаса до сорока минут во внутреннем дворике тюрьмы — боксе площадью метров двадцать с высокими стенами и без потолка.

«Флигер» во всех официальных документах Владимирского централа стал значиться по фамилии его последней жены Васильевой. Отчество сыну Сталина тоже заменили. Словом, теперь он стал Васильев Василий Павлович. И вот первое его письмо Капе:

«9 января 1956 г.

Нахожусь: город Владимир (Владимирская тюрьма).

По приезде обратиться надо к начальнику тюрьмы или его заместителю. Это письмо предъявить и оно сослужит службу пропуска. Короче, меня вызовут.

Добираться до Москвы можно:

1. Автобусом — 5 часов езды.

2. Поездом — 6 часов езды.

3. Автомашиной — 3–3,5 часа езды. Хорошо бы тебе приехать вместе со Светланой. Но, если она не сможет или задержится, приезжай одна, не оттягивай приезд из-за нее. Захвати для меня денег. Без денег здесь туго. Купи сигарет «Ароматные» (пачек 100) и спички, и сахару.

Об остальном объясню и договоримся здесь, на месте. Ни с кем (даже с родными) пока не говори ни о чем. То же скажи Светлане. Сначала нужно повидаться.

Жду Василь.

Имей ввиду, во Владимире 2 тюрьмы. Надо ехать в ту, которая находится на вост. стороне города рядом с городской поликлиникой и больницей (лучший ориентир — кладбище). Помирать я не собираюсь, но хороший ориентир.

Запомни — Васильев Василий Павлович».

Не станем однако торопить время. У Василия Павловича долгий срок — ему еще сидеть да сидеть в тюремной-то камере. Восстановим диспозицию сторон лихого воздушного бойца в его последней — неравной схватке…

Владимирский централ тех дней славился отбывавшими здесь разные сроки знаменитостями. Певица Лидия Русланова, киноартистка Зоя Федорова, известный руководитель диверсионной работы за рубежом Судоплатов, специалист по ядам для тайных убийств Майрановский, племянник Оси Брика, близкого друга поэта Маяковского Владимир Брик, чуть было не рванувший в Штаты резидент Штейнберг, бандеровки Дарья Гусак и Мария Дидык — нелегальные курьеры подполья незалэжний Украины, большие шишки-гэбисты из команды Лаврентия Берии — Мамулов, Шария, Людвигов, комендант Берлина Вейдлинг, начальник личной охраны Гитлера Раттенхубер.

Сидел вместе с Василием Павловичем во Владимирском централе и его тезка, депутат еще трех царских Государственных дум — с 1907 по 1917! — принимавший отречение от престола государя императора, Василий Витальевич Шульгин. Лубянка охотилась за ним лет двадцать. И вот в 1945 году после взятия нашими войсками Белграда бывший заместитель председателя Государственной думы был арестован и предан суду за антисоветскую деятельность. Как и Василий Павлович. Словом, компания собралась крутая…

Зою Федорову Василий знал не по тусовкам киношников. Известная киноактриса и командир 434-го истребительного авиаполка Иван Клещев любили друг друга. В канун нового, 1943 года Иван решил лететь в Москву на боевой машине. В воздушных боях не было равных 23-летнему истребителю. За полтора года войны Клещев одержал 51 победу! Казалось, от огня противника его берегло само небо. Небо-то и подвело Ивана…

…Погода была явно не летная. Холодная свинцовая облачность нависла над самой землей, но командир полка решительно настроился встретить новогодний праздник с любимой. Иван Клещев заранее достал в соседней деревушке гусей, затолкал их за бронеспинку истребителя и взлетел. Все видели, как боевую машину, едва она оторвалась от земли, поглотили облака. А утром на аэродром пришел крестьянин и сказал: «Там, в поле, самолет, в кабине летчик и два гуся…» Машина майора Клещева обледенела, рули в таких случаях не действуют, и, неуправляемая, она упала…

Спустя годы, Зоя Алексеевна вспоминала тревожные часы той предновогодней ночи. Рассказывая о лихом летуне, она грустно-грустно заметила: «Да, хороший был парень Ванечка…» Скажет и с этими простыми словами навсегда унесет с собой тайну двух любящих сердец…

Зою Алексеевну упрятали в тюрьму за связь с иностранцами. Она — артистка, выступала во фронтовых бригадах перед нашими бойцами и союзниками по войне. Познакомилась как-то Зоя с военным советником американского посольства Джексоном Тейтом и связь эта, с позиций Лубянки, вышла за допустимые рамки. Федорову арестовали, дали ей 25 лет. И это было объяснимо по законам военного времени.

Осенью 1941 года была арестована, например, жена Якова Джугашвили Юлия Мельцер, выясняли — не предатель ли старший сын Сталина? Когда убедились, что Яков в плену не по доброй воле, не продался противнику, что Мельцер к случившемуся не имеет отношения, ее выпустили на свободу. Но полтора года Юлии Исааковне пришлось все-таки отсидеть. А вот жена штрафника Леонида Хрущева Люба Сизых получила и пять лет тюрьмы, и пять лет ссылки. Не спасло, что невестка члена Политбюро. Были, стало быть, на то серьезные основания…

Вот Лидия Андреевна Русланова, славная русская певица, угодила в Озерлаг, а затем и во Владимировку уже после войны. Обвинение было как и у генерала Телегина — «грабеж и присвоение трофейного имущества в больших масштабах». Масштабы-то, откровенно говоря, действительно, оказались не малыми. При обыске в тайнике на кухне Руслановой были изъяты шкатулка с 208 бриллиантами, изумруды, сапфиры, рубины, жемчуг, платиновые, золотые и серебряные изделия. Кроме того у Лидии Андреевны были две дачи, три квартиры, четыре автомобиля, антикварная «павловская» мебель, кровать карельской березы — некогда собственность царицы Екатерины II, редчайшие сервизы и 132 картины всемирно известных русских художников — Нестерова, Кустодиева, Маковского, Шишкина, Поленова, Репина, Серова, Васнецова, Верещагина, Сурикова, Федотова, Тропинина, Брюллова, Сомова, Крамского, Айвазовского…

«Трофейного»-то здесь, скажем, ничего не просматривается. При обыске в квартире певицы были обнаружены километры дорогих тканей, сотни шкурок каракуля и соболя, рояли, сервизы. Это добро могло быть из поверженной Германии. Так и у маршала Жукова чекисты насчитали 323 шкурки обезъян, соболей и котиков, 160 шкурок норок, 7 ящиков с фарфоровой и хрустальной посудой, 85 ящиков мебели, 5 тысячи метров шелковых, шерстяных и других тканей, 2 ящика с серебряными столовыми и чайными приборами. Но выше были приведены цены всей этой мирской суеты. По некоторым сведениям, лично Сталин дал установку всем генералам выделить из трофеев по машине «Опель» и «Мерседес». Причем бесплатно! Офицерам, так же бесплатно, — по мотоциклу или велосипеду. По заниженным ценам генералам разрешалось купить рояль, пианино, радиоприемник, охотничье ружье, часы — настольные, карманные, наручные. Офицерам без всяких ограничений продавали и ковры, и меха, и сервизы, и фотоаппараты. Потом полковникам разрешили покупать любые автомашины.

А муж Лидии Андреевны Руслановой, В. Крюков, между прочим, Герой Советского Союза, генерал, командовал гвардейским кавалерийским корпусом, дошел до Берлина. Да и сама она у стен разрушенного рейхстага — сразу же после его падения — дала свой 1120 фронтовой концерт! После него командующий 1-м Белорусским фронтом Жуков наградил Русланову орденом Отечественной войны I степени. На Лубянке и это поставили в укор великой певице. Будто не она песней своей на всех фронтах воодушевляла бойцов перед боем, пела в землянках, под крылом самолета, в полевых медсанбатах. Будто не она подарила артиллеристам, построенные на свои средства, две батареи «катюш»…

Бывший московский мэр Попов, взывая «перестать бездумно бить поклоны», рассуждает о добытчиках трофеев, мол, обарахлиться тогда не было проблемой. «Но как увезти?» И приводит пример такого мероприятия. Значит, мужики одного авиационного конструкторского бюро на двух эшелонах отправляли на свой завод трофейное промышленное оборудование. Заодно пристроили купленные у немцев 4 легковых автомобиля, 5 мотоциклов, 9 пианино и роялей, 199 радиоприемников и 46 предметов мебели. А заместитель начальника этого бюро прихватил еще швейную машинку да 10 отрезов на костюмы.

Если авиационный конструктор А. Яковлев в звании генерал-полковника, то его зам. тоже генерал. Те 9 пианино и роялей, которые потряслись на платформах куда-то в Сибирь или на Урал, может, пойдут в Дом культуры авиазавода, эвакуированного туда еще в начале войны. Да цена-то им всем — одна генеральская получка!

Экие лукавцы эти наши расейские демократы!..

Мой тесть Виктор Иванович Приймак — царство ему небесное — талантливый инженер, руководитель ряда цехов знаменитой авиационной фирмы О. Антонова, рассказывал, как в Иркутске создавали для фронта боевые машины. Всю войну — без выходных, голодные, часто ночуя прямо в цеху, при свете коптилок вычерчивали один к одному профили новых самолетов те конструкторы, инженеры и рабочие. Поистине проявляя трудовой героизм, они все рвались на фронт. Но кому-то надо было ковать победу и в тылу…

Так, вот, Гавриил Попов и возбужден: это же надо, 10 ящиков с чем-то отгрузил себе начальник цеха завода! А три велосипеда — для начальника главка и гэбэшникам, курирующих их работу, кто пристроил незаконным путем? Что и говорить, профессор политэкономии социализма на страже законности — пример для подражания строителям светлого будущего с общечеловеческим лицом. Об одном из них кое-что поведал публике журнал «Профиль»:

«Дело было в 1992 году. Некая фирма «Авекс-Коми» из Сыктывкара и Ухтинский нефтеперерабатывающий завод заключили договор о поставке в Москву 5 тысяч тонн зимнего дизельного топлива. Всего на 3 млн. 800 тысяч рублей (в 1992 году — очень большие деньги). В назначенный день 55 цистерн с топливом прибыли в столицу, где их встретил Абрамович, который переадресовал груз в Калининградскую область. В итоге эшелон оказался в Латвии.

Когда же Ухтинский завод потребовал деньги за топливо, выяснилось, что «покупатель» ни сном, ни духом ни о какой сделке не знает. В том же году зампрокурора Москвы Пономарев санкционировал заключение Абрамовича под стражу. И ничего. Известно лишь, что из Москвы уголовное дело было отправлено в Ухту на доследование. Где и заглохло»…

Роме Абрамовичу в ту пору шел 26 годок. Он вскоре стал управлять финансовыми потоками президентовой семьи, оплачивал гульбу на курортах Швейцарии дочери Ельцина Татьяны с бывшим шефом кремлевской администрации В. Юмашевым, покупку для нее дома в Германии, регулировал в нужном семье направлении сырьевые и финансовые потоки компании «Сибнефть», фактическим владельцем которой был.

Через 12 лет Рома решил и свой квартирный вопрос. Он купил бывший замок виндзорского герцога на юге Франции — это вилла Шато де ля Кро. Рома отдал за нее 30 млн. долларов, столько же, по мнению специалистов, потребовалось для того, чтобы привести жилище в порядок. За 126,5 млн. долларов купил особняк в лондонском районе Найтсбридж, стал владельцем загородной резиденции с 440 акрами земли — за 33,6 млн. долларов. А еще Рома приватизировал квартиру (называется пентхаус) в лондонском районе Кенсингтон общей площадью 9000 квадратных метров — 54 млн. долларов, пятиэтажный григорианский особняк в районе Белгравия — 20 млн. долларов, дом в Сан-Тропе (это Лазурный берег во Франции) — 18 млн. долларов, гостиницу в Каннах — 1 млрд. долларов.

Во дает пацан!

В Москве Рома редко бывает — хрена ли тут делать. Но, на всякий случай, поставил Рома под охрану дачку в Подмосковье. Она тянет на какие-то 15 млн. долларов. Ну такие избушки разве что для михалковых, коротичей да евтушенок. Так, сельпо!..

Конструктор бюро финансовых потоков господин Абрамович любит стихию грозных морей и воздушного океана. Для этого ему по спецзаказу сделали самолет с защитными системами и связью на уровне лайнера президента США. Лондонская «The Times» пишет, что на борту его есть «несколько ванных и душевых комнат, плазменные телевизоры», салон «отделан красным деревом и золотом». Первоначально этот самолет оценивался будто бы в 1 млрд. долларов, но потом газета уточнила — 100 000 000 долларов. Словом, обошелся во много дешевле. У Абрамовича есть еще «Боинг» бизнес-класса — этот 52 млн. долларов, два вертолета по 65 млн. долларов каждый.

Ну, а яхты… Яхты, простите, слабость Ромы Абрамовича. По спецзаказу в Нидерландах Роме отгрохали посудину под названием «Extasea» с бассейном, турецкой баней — 134 млн. долларов. Еще есть яхта «Pelorus» с вертолетными площадками, системой обнаружения ракет, подводной лодкой — на случай обрыва с яхты. Вдруг красные придут!.. Короче, три яхты Абрамовичу обошлись в 374,7 млн. долларов. Не забыть бы еще одно его увлечение — футбол. Клуб «Челси»! Роме он стоил 261 млн. долларов. Но однажды Рома проговорился, что клуб-то не совсем его. Не одному ему принадлежит. Однако распространяться по этому поводу больше не стал.

Надо полагать, профессора политэкономии Г. Попова добыча ударника капиталистического труда Р. Абрамовича не заинтересует. Он возмущен и выводит на чистую воду «добычу советской номенклатуры». У маршала-то Жукова, оказывается, был целый воз всяких шкурок! А маршалу-то Рокоссовскому пленные немцы дачу строили!..

Один из вечно передового отряда российской интеллигенции, демократ первой волны «перестройки», Гавриил Попов, воспитанный на бессмертных творениях древних греков, никак не поймет и «манеру поведения» русских солдат в отношении женщин. Газетные откровения Гавриила по этому поводу сопровождают его портрет и репродукции двух плакатов военных лет. На одном женщина и надпись: «Фашизм — злейший враг женщин». На другом такой вот рисунок: солдат с лицом славянской национальности, через плечо у него шинельная скатка, он улыбается и натягивает сапог. Под рисунком два слова: «Дойдем до Берлина!» На том толерантность бывшего мэра Москвы заканчивается и дальше он пишет открытым текстом, как русские солдаты насиловали немок. «Когда одна немка выбежала на улицу и пожаловалась советскому офицеру, тот холодно сказал: «Немцы в России вели себя гораздо хуже. Это просто месть».

Что ж, известное дело, маркитанты, когда им выгодно, тычут пальцем в сторону маленьких народов — 160 национальностей, однако. И национальность из паспорта выбросили, однако. Хорошо, чтоб и заговорили-то все не по-русски. Для этого брошены силы целых министерств. На черта отроку русская классика? Поначитается: «Горжусь, что я русский!» «И какой же русский не любит быстрой езды!» «Скажите спасибо, что вы — русский!» — и в скинхеды полезет. Пусть вместо литературы да сочинений в загадки играет. Угадает, кто «Евгения Онегина» написал — и хватит. К примеру, три ответа: Черномырдин, Новодворская или Пушкин. Угадал с трех раз — молодец. На тебе диплом бакалавра, а хочешь — магистра и ступай на фиг — охраняй тело гусинско-березовско-смоленского!

Одного пятиклассника спросили: генерал Багратион герой какой битвы? Пацан, не дрогнув, ответил: «Сталинградской!» Вот и московский мэр-профессор дал хороший урок истории «московским комсомольцам» в канун Великой Победы. Да по-научному, со ссылкой на авторитетный источник — писания самого К. Райана! А тот Райан знает ли, кому посвящен мемориал в берлинском Трептов-парке? А воин с мечом и спасенным дитем на руках — он кто, откуда пришел? Подсказал бы мэру Гавриле. Да профессор мог бы и сам порыться в архивах, почитать, скажем, директивы ГлавПУРККА с указанием тематики бесед, докладов и лекций для защитников Родины.

Вот, например, были такие:

«Национальная гордость русского народа — старшего брата в братской семье Советского Союза».

«Великие русские писатели Ломоносов, Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Белинский, Герцен, Чернышевский, Некрасов, Маяковский — преданные патриоты нашей Родины».

«Величие и мировое значение русской культуры».

«Великие русские полководцы Александр Невский, Дмитрий Пожарский, Александр Суворов и Михаил Кутузов — гордость нашего народа».

«Русский солдат в истории нашей Родины».

«Командир 32-го гвардейского Сталинградского истребительного авиаполка В. Сталин и его комиссар Стельмашук получили однажды директиву еще более требовательную и категоричную: «Систематически с личным составом проводить беседы и политинформации, в которых пропагандировать великие традиции русского народа… Прививать личному составу чувство русской национальной гордости». И, знаете, ничего. Щеки-то на тему толерантности в сорок первом году никто не раздувал.

Вот что писал в 1941-м товарищ И. Эренбург: «Советский патриотизм — естественное продолжение русского патриотизма. Русским всегда было чуждо пренебрежение к другим народам… В самые тяжелые времена русский народ не отчаивался в судьбе своей родины, горячо любил ее, отважно ее защищал — без злобы к другим народам, без дешевого зазнайства, без мнимо-горделивых, а по существу рабских выкриков: «Мы превыше всего!» Да уж никогда русские не кричали: «Мы — избранные! Нам сам Бог сказал об этом…»

В том же, суровом сорок первом, Константин Симонов написал драму о событиях на Южном фронте. «Русские люди» называлась. Вскоре в «Красной звезде» выходит и его очерк «Русское сердце». В нем он рассказывает о летчике-истребителе А. Хлобыстове:

«Я вспомнил лицо Хлобыстова в кабине самолета, непокорную копну волос без шлема, дерзкие светлые мальчишеские глаза. И я понял, что это один из тех людей, которые иногда ошибаются, иногда без нужды рискуют, но у которых есть такое сердце, какого не найдешь нигде, кроме России, — веселое и неукротимое русское сердце»!.. Вон ведь как писали, когда враг печки-то газовые открывал.

Нынче пишут о «крепостной русской душе», о «тысячелетней рабе». Мэру-профессору «манера поведения» русского солдата не нравится. О себе напомнил газетный работник В. Гроссман — тоже заговорил на эту тему. А полистайте старые фронтовые подшивки, почитайте того же Василия Гроссмана. Посетив бывший гитлеровский концлагерь в Треблинке, он передает рассказ о еврейском мальчике, о том, как перед смертью, он нашел единственные слова, которыми хотел утешить мать и крикнул их перед входом в газовню: «Русские отомстят, мама! Не плачь!..»

Мэр-профессор, изучая «манеру поведения» русского солдата, о газовнях не вспоминает — он подсчитывает процент трипперных. На 1-м Белорусском фронте к апрелю 1945-го, в сравнении с февралем, их оказалось в четыре раза больше. Так, может, весна виновата? Или конец войны… Гавриил негодует! «Я хотел бы сейчас, хотя бы спустя 60 лет, услышать от лидеров новой России официальные извинения перед женщинами Европы за эти оргии в «великие те годы». Это, что — Гавриила женщины Европы просили?..

А не хочет ли демократ-реформатор Попов ответить за 3 000 000 беспризорных детей в новой-то России? За 4 000 000 наркоманов? За 8 000 000 демографических потерь? Демократы поработали, постарались! За 15 лет у нас совершено 800 000 самоубийств (это второе место в мире — после Литвы). Каждый пятый в стране за чертой бедности, тогда как разрыв между бедными и богатыми уже в 30 раз! У нас 2 000 000 безграмотных, только 5 % высококвалифицированных кадров — рабочих (в США — 50 %). Китайцы не поймут, зачем в России науку уничтожили? А заводы на металлолом зачем вывозили?..

Наконец, не хочет ли господин Попов объяснить, почему рухнула великая держава, которую в мире не только боялись, но и уважали, смотрели с надеждой, о которой говорили с любовью? Помните: «Эх, тройка, птица-тройка, кто тебя выдумал? Знать, у бойкого народа ты могла только родиться, в той земле, что не любит шутить, а ровнем-гладнем разметнулась на полсвета, да и ступай считать версты, пока не зарябит тебе в очи… Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка, несешься?.. Летит мимо все, что ни есть на земле, и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства…»

Так кто светлую Русь превратил в страну легкого поведения?! Кто запустил механизм уничтожения доброго, доверчивого, незлопамятного и многотерпеливого в своих бедах народа? Перед кем еще каяться ему, на коленях-то стоять!..

Мэр-профессор подвел научную базу в «манере поведения» русского солдата. Но мысли специалиста обращены не к старинной нашей заповеди: сам погибай, а товарища выручай — как деды наши воевали. Гавриил Попов открывает нам «белые пятна истории» — сколько русских парней в поверженной Германии заболели триппером…

Ученый не устает повторять: немку Кестер насиловали русские солдаты, в бомбоубежищах Кренцбера выискивали женщин русские солдаты. А что, принадлежность тех насильников к русскому народу определялась по паспорту? Или по лицу? Так Гавриил Попов так же похож на грека, как одессит Жванецкий на Орфея! А известно ли новоявленному Геродоту, что германские нацисты в предчувствии падения своего Рейха, заражали немецких женщин венерическими заболеваниями, чтобы те, в свою очередь, — осознанно! — выводили из строя бойцов нашей армии.

Русский человек, как бы не смущали его импортными идеологиями, в душе остается православным. Еще с языческих времен! Так что понятие девической чистоты, невинности бережно сохранялось в нашем народе. Не случайно свыше 90 процентов наших девчат, угнанных на работы в германское рабство, были засвидетельствованы при медицинских осмотрах как девственницы. И не случайна фраза, брошенная немке нашим офицером: «Немцы в России вели себя гораздо хуже…» Разве не они насиловали наших женщин и девушек? Победоносно обшарив всю Европу, не они ли несли грязь и болезни, о которых в русских-то деревнях и слухом не слыхивали. Какая еще у русской Катюши могла быть гонорея, когда в семье куча здоровых детишек! Если вечером девка с парнем до околицы пройдет — утром уже вся деревня знает…

В архивах гвардейского полка, которым командовал Василий Сталин, мне попался любопытный документ начала 1943 года. Полк только что перебазировался на Калининский фронт. Январские вихри-вьюги не сопутствовали боевой работе и бойцы находили время поддерживать связь с местным населением. Немцев из места новой дислокации полка наши уже прогнали, так что тем радостней были встречи со своими.

Так насчет архивного документа. Сразу скажем, он связан с маршрутами, на которых полное превосходство на всех эшелонах действий оставалось за опытнейшим стрелком, воспетым еще древними греками и более известным народу по имени Эрот. Победы этого стрелка, к сожалению, фиксировались только в медицинских донесениях полкового врача. Там все было записано — и фамилия, сраженного стрелой меткого Эрота, и его воинская должность, и время поединка. Одно умалчивалось: все, сраженные в схватке не на жизнь, а на смерть, словно договорились — в графе «источник» стоял односложный ответ: «Неизвестен»… Источник гвардейцы, конечно, знали. Но как могли простые русские парни «заложить» девчат и без того пострадавших за время вражеской-то оккупации…

Мэр-профессор мотает сопли на кулак: ах, сто тысяч немок обратилось к врачам по поводу изнасилования их солдатами из России. А как объяснить, как забыть более 540 тысяч человек, потерянных за 26 месяцев оккупации только в одной Смоленской области. Это же десять Бухенвальдов! Недавно в Обращении к президенту Д. А. Медведеву группы русских интеллигентов были названы цифры заживо сожженных мирных жителей: 742 в Угранском районе Смоленщины и 773 — в соседнем Вяземском. По количеству жертв — это десять Хатыней и только ведь в двух районах! А в гитлеровской оккупации оказались десятки миллионов человек Брянской, Псковской, Новгородской, Калининской, Ленинградской, Курской, Белгородской, Орловской областей, Ставропольский край, районы Рязанской области.

В Обращении, которое подписали доктор исторических наук генерал-полковник Л. Г. Ивашов, председатель правления Союза писателей России В. Н. Ганичев, председатель политической партии «Народный Союз» С. Н. Бабурин, академик М. Я. Лемешев, профессор МГУКИ, главный редактор «Исторической газеты» А. А. Парпара, народная артистка СССР Л. И. Касаткина и другие, гневно звучит вопрос: «Почему замалчиваются трагедии российских Хатыней, почему о них нет сведений даже в энциклопедиях о народной священной войне, говоря словами самой популярной песни того времени? Вероятно, адское пламя грозных лет невозможно скрывать без системной работы, которую будет правильным назвать «тихим экстремизмом» нелегальных враждебных народу сил в Отечестве. Дело дошло до того, что деятели культуры, обязанные по своему положению в обществе, что называется, назубок знать поименованные факты новейшей истории, клеймя злодеяния немецко-фашистских военных преступников, на самом деле, наоборот, — они цинично и публично выдвигают провокационный миф о «русском фашизме», который к тому же «страшнее немецкого».

Вот она правда-то — наших дней и дней военных. А не в подсчете трофейных велосипедов да посуды для маршала. Геродот из «новых греков», взявшись за историю Великой войны, возбуждается: «Пора перестать бездумно бить поклоны»! Это он от слов песни: «Поклонимся великим тем годам… и маршалам страны и рядовым… поклонимся и мертвым и живым»… Думаю, история нашего Отечества, славных побед русского народа обойдется без поклонов Гавриила. Как бы не силились перестройщики России, как бы не подыгрывали западным да заокеанским-то неневистникам ее, народы Европы помнят отходчивую, добрую душу русского Ивана.

Что скрывать, с тяжелым сердцем ступил наш солдат на землю врага. Вот скоро вернется он домой — что его будет ждать? На месте родного дома, где пролетело детство в большой и дружной семье и, казалось, так спокойно и радостно будет вечно, встретит солдата ветер на попелище родной деревни, труба от каменки да обожженные спинки детских кроваток… Ведь каждая третья деревня той же многострадальной белорусской земли была предана огню!

А чем измерить слезы раньше времени состарившихся матерей? А крики в заколоченных амбарах заживо горящих людей? А тысячи угнанных в германское рабство славянок — кто считал их поруганную честь?.. Гавриле и фельдмаршалу Монтгомери не импонирует «манера поведения» русского солдата… Ах, окаянные души!..

И ведь будто неизвестно профессору, как армия победителей спасала от голода тех же берлинских женщин и детей. На следующий же день после капитуляции Германии началось снабжение местного населения продуктами из запасов наших войск. Походные кухни с солдатской кашей, буханки свежего хлеба с бортов полуторок — они памятны немцам по сей день! Мой приятель-летчик старший лейтенант Лотар Линднер из Пенемюнде столько раз вспоминал о том времени, когда русские вошли в их город — как весело раздавали они ту кашу из большого котла, и как быстро прошел страх о злых, бородатых Иванах, которые убивают детей, насилуют девушек, а мужчин уводят в глухую Сибирь, откуда еще никто и никогда не возвращался…

У Гаврилы аргумент — рост триппера и гонореи у доблестного войска маршала Жукова. Это якобы зафиксировано в период с февраля по апрель 1945 года. Может и так. Что было то было. В страхе-то от геббельсовской пропаганды немки, порой, сами сдавались — без боя! Дважды Герой Советского Союза генерал А. В. Ворожейкин как-то в минуты дружеского застолья припомнил один забавный эпизод военной поры.

Значит, полк истребителей расположился на аэродроме рядом с уютным прусским городком. Арсений Васильевич с летчиком Пахомовым — отцом будущей чемпионки мира по танцам на льду — отправился выбрать в городке помещение для штаба. И вот заходят в дом, который показался им подходящим, — всюду чистота, идеальный порядок. На плите кофе горячий дымится. А хозяев нет. Это насторожило бойцов. Мина в детской игрушке или часах, граната из-за угла или очередь из «шмайсера» — все уже было, проходили, начиная с Польши. Короче, оружие наготове и поднимаются сталинские соколы по винтовой лестнице на второй этаж. Уперлись в какую-то дверь — что там ждет?.. Резко отбрасывают ее, но — тишина. Тут я постараюсь передать ситуацию словами Арсения Васильевича:

«Переступаем порог и… автоматы наши из рук чуть сами не повырывались. Нет, в нас никто не стрелял. Но оружие против сталинских соколов, скажу тебе, такое заготовили — куда там тот фаустпатрон! Короче, в белоснежной пуховой кровати лежали две красивые девки — в чем мать родила — и ноги кверху… Мы, конечно, остолбенели. Первым пришел в себя Пахомов. Сплюнул, выматерился — мы скатились вниз и выскочили из дома.

Вот ведь как пропаганда у немцев работала — так запугать девок! Я, правда, действенность вражьей пропаганды в те минуты не сразу оценил и спросил Пахомыча: «А может, вернемся?..»

Бог судья фельдмаршалу Монтгомери и греку Гавриле. Но что бы там ни было в вступлением-то наших войск на территорию врага, а женщин, стариков и детей в огне русские не жгли…

Да, чуть не забыл. О чем гласил-то архивный документ истребительного полка начала 1943 года. В рабочую тетрадь, пронумерованную и проштампованную, сотрудники архива не все разрешали записывать. Вот и тот приказ:

«Организовать осмотр всего личного состава. Впредь на лечение дефицитные медикаменты, необходимые для раненых, не расходовать, а лечить старыми методами. Учитывая важность сохранения людских ресурсов, факт заболевания гонореей расцениваю как членовредительство и впредь на заболевших буду накладывать самые строгие взыскания, вплоть до предания суду.

В. Сталин».

Приказ суров, но справедлив. Командир полка, автор его, знал, что такое война. Ему был уже 21 год, уже полтора года он дышал воздухом кабины своего истребителя. Гвардейцы любили командира, порой вспыльчивого, но отходчивого, не злопамятного. И приказ тот выполнили. Так что, как ни силен был Эрот с ядовитыми стрелами, натиск его бойцы полка Василия Сталина выдержали достойно. Свидетельством того — их беспримерная храбрость и стойкость в боях.

Зрелая карма

Вот на личном фронте любви Василию Иосифовичу, прямо скажем, не везло. Нет, парень он был симпатичный, веселый, женщины его любили. И он — их. Однако и первый и второй брак распались. Только третий — с милой Капой, которую любя, он часто называл мамкой — держался. И держался уже седьмой год.

18 февраля зэк Васильев, получив из дома первое письмо, тут же сел отвечать. Письмо его еле вмещало радость, переполнявшую душу.

«Мамка милая!

Первая ласточка, хотя и небольшая, но все же долетела. Жаль, что Линушка не написала ни строчки… Хотя ты далеко, но с письмом как будто приблизилась и находишься рядом. Не думал, что листок бумаги может так взволновать. Ты не представляешь, как приятно в этом «дворце» получить даже такое небольшое и бестолковое, но теплое посланьице!..

Здоровье не на шутку беспокоит. Что со мной — не говорят. «У вас бронхит…» — больше ни слова. А кровь взяли на исследование. Странно.

Черт с ней, с болезнью — выберусь! Твое тепло лучше всяких лекарств и раз оно греет меня — мне сам черт не страшен…

Крепко всех целую. Твой Василь».

Следом он пишет еще письмо и эти послания любимой будут чередоваться со встречами, опережать друг друга — торопить время, застывшее в тюремных застенках…

«21.2.56 г.

Дорогая моя!

Ждал твоего письма, но оно очевидно еще не написано. Как доехала? Как твое горло? Ходила ли к врачу? Мне кажется, что нужно обратиться к хорошему специалисту. Может, Евгений Михайлович окажет тебе в этом содействие? Не следует тянуть. Чем скорее ты займешься своим здоровьем, тем меньше я буду беспокоиться…

Живу от встречи до встречи с тобой. Неделя разлуки тянется, как старая кляча. Ты не представляешь, какой бальзам для моей истрепанной нервной системы да и вообще для души эти встречи. Знать, что о тебе беспокоятся, что ты кому-то нужен… Без тебя мне было бы очень трудно. Многим я тебе обязан, а самое главное — верой в человека. Если бы и ты заставила меня разочароваться в человеческой порядочности, то не знаю — вынес ли бы я всю эту тяжесть, навалившуюся на меня.

Крепко тебя целую, дорогая моя.

Василь».

А вот письмо приемной дочери Лине.

«Родная моя!

Как приятно, что ты написала. Очень рад, что в школе в основном все хорошо. Русский язык — не такая простая штука. Не одной тебе он приносит неприятности. Дело это поправимое, но потрудиться придется немало. Ты у меня молодец и я уверен, что сие нелегкое дело осилишь…

Ты пишешь, что «об институте сейчас пока как-то и не думала, без вашего с мамой совета этот вопрос не решу». Это должно быть не так. Ты и только ты должна решить, а помочь тебе в этом конечно мы обязаны. Мой тебе совет:

1) Назови, что тебя больше всего интересует. Это может быть не одно, а несколько дел и ты этим не смущайся. Каждое названное тобой мы вместе разберем и таким образом тебе будет легче на чем-то остановиться. Спешить не следует с окончательным решением. Семь раз примерь — один отрежь, но и тянуть не следует с названием этих нескольких дел, которые тебе нравятся, т. к. нам тоже надо подумать, прежде, чем дать тебе тот или иной совет.

2) При выборе одного или нескольких дел, которые ты предложишь нашему разбору, руководствуйся, прежде всего, своими способностями. Лучше быть первой в не слишком «шикарном» деле, чем последней в «шикарном». При советах с нами — советую тебе — советоваться раздельно с мамой и со мной. Почему раздельно? Отвечаю: каждый из нас — мама и я — выскажем, не сговорившись, свое личное мнение. Оно может быть неодинаковым. Я, допустим, рекомендую, а мать против. Вот тут-то взвесив все за и против, ты сможешь решить сама, не идя на поводу ни у меня, ни у матери. С мамой тебе советоваться легче — дома, а мне придется писать и ждать ответа. Так что не ленись, не откладывай в долгий ящик — пиши. Я же ответ не задержу.

Так-то, дочурка, обстоят дела с выбором специальности. Дело не легкое, но и не неразрешимое. Общими усилиями одолеем. Обязательно одолеем!

Ты писала, что 18 соревнования по плаванию. Напиши, как прошли?

Как твои «брасистые» успехи? Мамуська рассказывает, что твой курдючок так растет, что мешает плавать. Я это представлю себе примерно так… (Здесь рисунок. — С.Г.). Художник я паршивый, но при соответствующем воображении с твоей стороны, можно догадаться, что я пытался изобразить…

Ты пишешь, что в отношении бабушки начала исправляться. Золотко ты мое, ты меня не верно поняла. Исправлять тебе нечего. Так, как ты любишь бабушку, дай Бог, чтоб все любили. Просто она уже не так крепка и во многом надо ей помочь. Но сделать это надо незаметно, иначе она может обидеться. Скажет: «Что вы меня за старуху принимаете». Так что хозначальником должна остаться бабушка, а главным помощником хозначальника ты…

Скучаю очень сильно. Письма пока единственная возможность разговаривать с тобой. Не отказывай мне в этой малости, не ленись поддерживать дух папки, подбодряй.

Линушка! Заставь мать следить за своим голосом — беречь его. Эти оболтусы, из-за которых она срывает голос, не стоят этого. Пусть бережет свое здоровье, если не для себя, то для нас с тобой.

Крепко тебя целую. Папка.

Расцелуй бабушку. Ты самая надежная и основная ее опора.

Прилагаю записку мамке. Не пишу одним письмом, так как не знаю, захочешь ли ты показывать ей мое письмо к тебе. Это дело твое.

Еще раз крепко-крепко целую.

Папка.

Расцелуй мамку.

Чуть не забыл. Как зам. главного хоз. начальника, пришли мне с мамкой: 1) ниток, 2) наперсток, 3) пару иголок. Твой наперсток помогает очень хорошо».

Так и летели эти письма от «зэка Васильева» из Владимирской тюрьмы. Василий Сталин помнил дни рождения всех своих близких, друзей и каждому находил добрые слова приветствий, пожеланий. К сожалению, друзья-то, — а сколько их было, всяких знаменитых артистов, певцов, спортсменов, генералов да маршалов! — все отвернулись от сына Сталина, когда он оказался в беде. До конца преданными ему осталась семья Васильевых. Не потому ли в одном из писем он замечает: «Я очень крепко овасильевился. Да это и не случайно, ибо все лучшие мои дни — семейные дни — были с вами, Васильевыми…»

«23.3.56 г.

Линушка, дорогая!

Поздравляю с Днем рождения.

Желаю тебе всего самого наилучшего в жизни, учебе и спорте. Расти здоровой и молодцом на радость нам. Любителем спорта и мастером своей профессии хотелось бы видеть тебя. Все дороги в жизнь открыты для тебя, пора подумать и о профессии. Ведь на будущий год ты уже получишь паспорт, то есть станешь полноценным членом общества. Дело это не только приятное, но и ответственное, ко многому обязывающее. Пора, золотко, об этом подумать и начать подбирать специальность, а мы с мамуськой поможем.

Ведь смысл жизни заключается в том, чтобы быть полезным Родине — желаю тебе всяческих успехов в этом деле. Примеров такого служения много, но лучший из них — жизнь деда твоего…

Крепко, крепко тебя люблю, любимая моя.

Будь здорова.

Папка».

В камере централа Василию не с кем было поделиться своей радостью, своим личным. Сначала его поместили с двумя заключенными, отсиживающими срок по 58-й статье. Начальник тюрьмы подполковник Козик докладывал о них в Тюремный отдел МВД: «Оба осуждены… на длительные сроки заключения, уже давно содержатся у нас в тюрьме, нами изучены, один из них наш источник». Но уже через месяц зэка Васильева перевели в другой тюремный корпус — на третий этаж, в угловую камеру. Он «не сжился» с одним из сокамерников и остался с тем самым «нашим источником».

Однако не только «добытчики трофеев» да террористы сидели с сыном Сталина во Владимирском централе. Тот же, упомянутый выше Василий Шульгин, убежденный монархист, человек высокой культуры, чрезвычайно интересный собеседник — как знать, может, встречался он на прогулках-то во внутреннем дворике тюрьмы с Василием Петровичем Васильевым. Ему было что рассказать. Не случайно к нему во Владимир уже после тюрьмы приезжали художники, писатели, музыканты, в том числе Илья Глазунов, Александр Солженицын, Мстислав Ростропович, Игорь Ильинский.

Нам Шульгин стал известен по книге «Что нам в них не нравится…» Она была написана еще в эмиграции, — в советское время, понятно, ее не стали бы печатать. А в разгул гласности и демократии книга оказалась удивительно современна и вышла в С.-Петербурге огромным, по-нынешнему, тиражом — в 50 000 экземпляров! — а потом еще не раз и переиздавалась.

В предисловии автор решительно и безоговорочно заявляет: «И так я — антисемит. «Имею мужество» об этом объявить всенародно. Впрочем, для меня лично во всяком случае никакого нет тут мужества, ибо сто тысяч раз в течение двадцатипятилетнего своего политического действия о сем я заявлял, когда надо и не надо. Но раз этого сейчас требуют, то, конечно, я должен…» И Шульгин, будучи под постоянным надзором, говорил то, что думал: «Не нравится в вас то, что вы приняли слишком выдающееся участие в революции, которая оказалась величайшим обманом и подлогом».

Спустя 70 лет, цитируя У. Черчилля, нобелевский лауреат А. Солженицын пишет о том же: «Теперь эта банда примечательных личностей из подполья больших городов Европы и Америки схватила за волосы и горло русский народ и сделалась неоспоримыми господами огромной Российской империи»… И чем же отвечал на это обыватель? Или прибаутками: «Роза из Совнархоза, муж Хайки из Чрезвычайки». Или анекдотами, засеявшими Москву уже с Восемнадцатого года: «Чай Высоцкого, сахар Бродского, Россия Троцкого». А с Украины отдавалось: «Гоп, мои гречаники! — уси жиды начальники!»

А вот и признание депутата Госдумы, лидера партии либерал-демократов В. Жириновского: «Первое правительство Ельцина и Гайдара было 100 % еврейским, как и первое советское правительство» («Еврейское слово», № 9–10. 2004).

Что не нравится? «Не нравится нам то, что своей организованностью и волей, вы консолидировали и укрепили на долгие годы самое безумное и самое кровавое предприятие, которое человечество знало от сотворения мира. Не нравится нам то, что этот опыт был сделан во исполнение учения еврея — Карла Маркса. Не нравится нам то, что эта ужасная история разыгралась на русской спине и что она стоила нам, русским, всем сообща и каждому в отдельности, потерь неизрекаемых».

Д. Бернштейн («Бегство в рай и обратно»): «Десятки миллионов людей были уничтожены с тех пор, как еврейские сионисты-большевики, опирающиеся на просионистских международных евреев-банкиров, захватили Россию».

С. Фирин, начальник Беломорско-балтийского исправительно-трудового лагеря: «Десятки тысяч заключенных были переданы горсточке чекистов (нас было 37 человек). И этих заключенных мы должны были перевоспитывать… Мы перековывали этих людей при помощи самого почетного в нашей стране оружия, при помощи труда».

А. Руцкой, генерал, бывший вице-президент России («Русский Восток», № 6 и № 8, 1995): «И Ельцин и его окружение — все это временщики. У них уже давно собраны чемоданы и в случае чего — глазом не успеем моргнуть, как упорхнут на Запад. Ельцин боится собственного народа. Иначе зачем бы ему понадобилось содержать штат личной охраны в 40 000 человек? Это целая армия! Такой личной охраны не было еще ни у кого в мире. На ее содержание уходит в год около 4,8 триллиона рублей. Для сравнения — на нужды всего сельского хозяйства России затрачивается в год 5 триллионов рублей. А мы еще удивляемся, почему у нас исчезли с полок магазинов отечественные продукты питания…

Сегодня примерно та же ситуация, как в 1941 году. На народ, на страну напал враг. Потому что те, кто сегодня находятся у власти, это враги народа! И другого им названия невозможно дать».

Что еще не нравится? «Не нравится нам то, что вы фактически стали нашими владыками».

Б. Окуджава («Европеец», № 3, сентябрь 1993): «Знаете, у меня было счастливое детство… Отец занимал большие посты… Он был первым секретарем Тбилисского горкома партии».

Журналист Л. Радзиховский в откровении «Еврейское счастье мое» («Завтра», № 29, 1997):

«Евреи сегодня составляют огромную часть российской элиты — художественной, интеллигентской, а также политической и коммерческой. Политики Жириновский, Явлинский, Чубайс, бывший министр иностранных дел Козырев и новый министр тех же дел Примаков, министр экономики Ясин, помощники президента Лифшиц, Сатаров, губернатор Нижнего Новгорода Немцов, первый вице-премьер правительства Москвы Ресин…

Почти все крупнейшие банки Москвы возглавляют евреи. Банк «Столичный» — Александр Смоленский, «Мост-банк» — Владимир Гусинский, «Менатеп» — Михаил Ходорковский, «Российский кредит» — Виталий Малкин, «Альфа-банк» — Петр Авен и Михаил Фридман…»